# 62. Слепцы

Норэмэлдо Арандур

Соавтор: Аилин Тирэндиль.

У друзей был план, но с их стороны было наивно думать, что Моринготто поступит в точности так, как они решили. И все же, отчасти Увала последовал совету Энгватара. Только совсем не так, как хотели заговорщики: Владыка Севера решил инсценировать не убийство Маитимо, а его ослепление. И выгонять аварэ не пожелал.


- Ты не понимаешь, Энгватар, сколько эта девчонка на воле принесет вреда, - Владыка Мелькор не просто объявлял свою волю, а пускался в объяснения, чего не бывало уже очень давно. - Твой план был бы хорош для обычного пленника, но не для моей ученицы. Что, если она вернется на Восток и расскажет там обо всем? Никто не захочет учиться у меня, зная, что я могу пытать учеников, выступивших против моей воли, или ослепить перед ними других эльфов в наказание. Мориквэнди должны узнать об этом не раньше, чем научатся доверять мне, примут мои уроки. Нет, никто из выбранных мной учеников не будет отпущен иначе, как для исполнения моей воли.


***


Энгватар хотел передать все это Маитимо, но не успел: целитель еще не дошел до камеры нолдор, как эльфов снова повели на допрос.


Воинов закрепили в заранее подготовленных станках, а девушку-аварэ Владыка велел посадить возле себя.


- Знай, что своим предательством ты не помогла нолдор, но навредила им, - Мелькор снова говорил как Учитель. - И так как Маитимо соблазнил тебя, - а кто это еще мог быть, как ни Маитимо? - я ослеплю его на твоих глазах. Если ты не согласишься служить мне, и если ни один из нолдор не склонится перед моей властью, я покараю Маитимо за то, что он отвратил тебя от меня. - Владыка считал угрозу ослепления весьма хорошим и многообещающим ходом. Может быть, теперь один из нолдор и правда склонится, не Нолдоран, так его друг, а это, в свою очередь, сильно подействует на фэанариона.


Пока же Маитимо только ухмыльнулся, а пылкий Алакарно воскликнул:


- Не верь Моринготто, он лжет! Он не станет калечить Маитимо, а мучить нас будет все равно. - Алакарно не верил, что Увала действительно может ослепить своего Главного Пленника, и смеялся над нелепой угрозой. Неужто Моринготто отчаялся заставить фэанариона служить себе? Враг не сможет этого признать!


И аварэ, успевшая полюбить песни Алакарно и верившая ему, решительно кивнула, хотя в ее глазах и стоял ужас.


- Не верите? - ощерился Мелькор. - А зря, - Владыка поднял руку, готовясь направить чары на нолдо. - Сейчас ты видишь свет в последний раз, Маитимо. Я Владыка Тьмы, во тьме тебе и блуждать отныне, если не склонишься.


- Не переживай обо мне, девочка. - Маитимо видел, что оторно в порядке и беспокоился сейчас лишь за аварэ. - Я старше тебя и вполне в состоянии о себе позаботиться. Будь благословенна, - и Маитимо с усмешкой посмотрел на Моринготто. Рядом напряженно и так же молча застыл Алакарно.


Как ни странно, Маитимо не почувствовал никакой боли. Просто... его окружило плотное темное облако. И все. Эльф ждал, что будет, или когда облако уйдет... но оно так никуда и не девалось.


- И... этим ты хотел меня напугать? - недоуменно спросил фэанарион. - Все? Тогда, если ты не против, мы пойдем. - Эльф пока не осознал до конца масштабы произошедшего. И... как с этим теперь жить, тоже.


Но товарищи Маитимо отреагировали иначе. Они не видели темной пелены, окружившей фэанариона, но видели, что тот незряче осматривается вокруг, и потому поняли, что заклятье наложено. Когда Моринготто только поднял руку, Алакарно много что хотел сказать, но теперь насмешка словно застряла в горле. Юная дева рыдала и сквозь слезы кляла Моринготто и его злобу, а Алакарно не мог вымолвить ни слова. Ему казалось, что и на его глаза пала пелена от того, что оторно теперь не видит...


Но никто из пленных не уступил, и Моринготто велел отослать их обратно в камеру.


***


Мамтимо шел, держась за плечо связанного друга; Алакарно был молчаливым и тихим, а дорога до камеры показалась обоим эльфам бесконечной.


Когда нолдор наконец довели до их 'покоев', орки оторвали друзей друг от друга - просто ради потехи. Не все же только Господам забавляться, пока никто не видит, можно и себе немного веселья урвать, от голугов не убудет.


Орки зажали рот Алакарно тряпкой и провели его в дальний конец камеры, а потом запихнули в камеру Маитимо - резко, чтобы сбить с толку. После чего один из парней, потехи ради, притащил эльфам обед и оставил на пути рыжего голуга миску каши, а кувшин с водою (не из мягкой глины, что давали пленникам, а свой, прочный, из такой глины, что и разобьешь не сразу) грохнул об пол под ногами этого колдуна - пусть-ка теперь слепой пройдется по осколкам. Орки думали, что раз Маитимо их не видит, то его можно и не бояться, от него больше уже не достанется.


***


Маитимо остановился, когда его перестали вести. Теперь... так будет всегда?.. До нолдо донеслась приглушенная возня, потом его впихнули в камеру, послышался шум, звук разбитой глины... Но этих звуков было мало, чтобы уверенно ориентироваться. Нолдо посмотрел через Незримое: силуэты друга и тварей были хорошо видны, но предметы нолдо не различал. И все же Маитимо двинулся вперед - к Алакарно. Эльф старался ступать уверенно, даже когда почувствовал, что идет по острым, как ножи, черепкам.


- Энгватар лечит за своим Владыкой, не за вами, - усмехнулся фэанарион. - А вас за то, что нанесли мне вред, ждет кара.


Орк испугался и бросился подбирать черепки, пока другие парни торопливо приковали нолдор короткими цепями в разных концах камеры (это было придумано кем-то сверху, чтобы голуги не шептались).


Алакарно так и не смог подойти к Маитимо. Но друг надеялся, что Энгватар все, как обычно, исправит...


***


Когда нолдор остались одни, Алакарно решил подбодрить оторно, но прямо сказать он ничего не мог, ведь их наверняка подслушивали.


- Возможно, вскоре Моринготто сам пришлет Энгватара, чтобы вылечить тебя, вернуть тебе зрение... - осторожно сказал менестрель.


Маитимо не понял пока, что делать со своей слепотой, и тоже возлагал на Энгватара большие надежды. Так что... фэанариону было скорее любопытно как это - не видеть, и жить, не видя. Пока было, с одной стороны, скучно: перед глазами всегда стояла чернота. А с другой стороны, трудно - Маитимо мог немного ориентироваться, смотря через Незримое, но постоянно смотреть через Незримое было тяжело, это изматывало. Однако, помимо слепоты, было еще нечто важное, что было нужно сказать.


- Изображение Света рисует узор пути. Не тревожься о маленьких ножках. Они плетут узор мудрости.


Это было зашифрованное послание, подобное тому, что когда-то Маитимо передал оруженосцу. Тайное послание, построенное на принципах, которые в детстве были лишь игрой... И значило оно то, что не стоит бояться за юную аварэ, у нее особый путь, который приведет ее к славе и сделает мудрой. Хотя... этот путь может быть и тяжелым...


***


Эльдар подслушивал Маирон. Маитимо опять использовал иносказание, значит, говорил нечто важное. Изображение света рисует узор пути... должно быть, это о его слепоте: чтобы находить путь, необходимо видеть свет. Но это не то, что стоило бы сообщать так замысловато. Узор пути заменен узором мудрости... Маитимо хочет ориентироваться с помощью знаний и мудрости, если не видит глазами? Это отчасти возможно - взгляд через Незримое. Но что означают 'маленькие ножки' в этом случае? Вероятно, Маитимо говорил о каком-то ином, тайном способе ориентироваться. Он может казаться неспособным находить путь сам, но это не так, и нужно держать ухо востро: за этим может крыться очередной план.


Алакарно же все понял верно. Эта девочка выпуталась из сетей Тьмы - теперь ее поведет Свет, куда бы ее не бросили тюремщики...


***


Маирон понял, что ничего важного сейчас сказано не будет и отошел, чтобы встретился Энгватаром.


- Знаю, ты забрал у Мордотьяра раба, которого Владыка велел искалечить, - заметил Волк. - Любопытно, почему? Не замечал за тобой прежде жажды казнить лично. Или этот раб чем-то ухитрился досадить тебе? - Волк клялся не вредить тем, кто был полезен Маитимо, потому донести на Энгватара не мог, но он не клялся не угрожать тем, кто полезен Маитимо, не клялся не использовать их. И сейчас Маирон рассчитывал что-то разузнать у целителя, в обмен на обещание не выдавать его, а то и сделать целителя 'бесполезным' для Маитимо.


Но Энгватар был готов к тому, что его могут спросить о случившемся.


- На руках и ногах раба можно было испытать кое-какие зелья, - пояснил целитель. - Мне тоже нужно на ком-то экспериментировать.


- Ах вот как. Как я понимаю, ты вскоре покажешь действие этих новых снадобий? - поинтересовался Маирон и оскалился. - Ты просчитался в этот раз. Нельзя так долго ходить по краю и не оступиться. Ты прежде не брал для опытов приговоренных или бесполезных рабов, а этого даже у Мордотьяра забрал. Не потому ли, что его следовало отослать в Миттаринга? Впрочем, ты всегда можешь показать Владыке, чего желал в действительности, открыв ему разум.


- Ты тоже можешь, - парировал Энгватар, хотя внутренне похолодел. - Например, можешь показать, помогал ли Фуинор Маитимо по твоему приказу или по своей собственной воле.


- А он помогал? - поднял бровь Волк. Подозрение, что появилось при наведении сна, подтверждалось. Или же... - Если Маитимо сообщил тебе что-то о Фуиноре, лишь в общих чертах, то он мог и солгать. Он ненавидит меня; а вот тебе отчего-то не вредит... Похоже, ты полезен ему.


- Безусловно, полезен, - осенило Энгватара. - Он хочет жить; кто спасет его при опасности, кто вытащит - не ты ли? Что до Фуинора, думаю, я могу добиться, чтобы Маитимо дал обещание рассказать подробности при Владыке. Или наедине... как договоримся.


Конечно, Волк, который лишь грозил целителю, но не мог исполнить угрозу, предпочел договориться.


***


Вскоре к пленникам пришел Энгватар. Эльдар обрадовались его приходу и надеялись, что целитель сможет снять слепоту Маитимо. Энгватар долго молчал, а потом сказал, что... он ничем не может помочь. Похоже, что своим заклятьем Моринготто непоправимо нарушил связь меж глазами и остальным хроа, и... теперь Маитимо будет слеп. И увы, Владыка не говорил, что намерен это заклятье снять. Алакарно, который еще надеялся на то, что эта слепота излечима, слова Энгватара резали, как ножом по сердцу.


В камере повисла тишина. Алакарно, судя по звукам, пытался вырвать цепь и сыпал витиеватыми проклятьями, Маитимо напряженно думал.


- Оставим, брат. Я уже встречал пленника, что был ослеплен и подавлен. И я убедил его, что жизнь не потеряна. Если я сейчас поддамся унынию, то значит, я его обманул, и все было зря. Но он смог ободриться и увидел, как жить, значит, и я смогу. - Только вот... сказать было проще, чем сделать. - Занятно устроен мир: когда-то я помог слепому мориквэндо, а теперь он помогает мне.


Но весть о калечности Маитимо совершенно поразила Алакарно, он никак не мог принять этого.


- Теперь я никогда, никогда не оставлю тебя одного, - горячо заговорил менестрель. Нолдо не подумал, что ему могут заткнуть рот или что их могут разделить, или что и его тоже могут ослепить... Впрочем, последнее скоро пришло на ум менестрелю, и он горько выдохнул: - Отчего Враг не ослепил меня вместо тебя...


Энгватар мрачно подумал, что Алакарно может стать следующим, но не сказал об этом.


- Не говори так, Алакарно, - возразил Маитимо. - Я уже... много разного видел, и с этим тоже справлюсь. Просто мне нужно время. - Это была не бравада, фэанарион говорил лишь то, что думал.


Целитель отковал нолдор и обработал ноги Маитимо - к счастью, порезы оказались неглубокими и не мешали ходить, а потом начал готовить успокаивающий настой - ему не нравилось, что нолдор опять испытывали нервное напряжение.


- Я могу отчасти... стать твоими глазами, - искал Алакарно, как облегчить участь оторно. - Пока мы наедине, я буду передавать тебе через разум, что находится вокруг, и ты будешь видеть то, что вижу я; а снаружи я буду говорить...


- А я попробую создать зелье, чтобы помочь действовать уверенней, - отозвался Энгватар. - Хотя зрения оно и не вернет... - целитель пока сам точно не знал, что тут поможет. Обострять слух эльда нужды нет, иначе громкие звуки станут невыносимы. Возможно, нужно обострить осязание? Обоняние, чтобы ориентироваться по запахам? Или важнее дать иллюзию настоящего зрения, создать снадобье, действующее на разум, чтобы все ощущения сопровождались зримым образом, пусть и неясным? Да, над этим стоило поработать...


- Я могу видеть вас в Незримом мире, - ответил фэанарион друзьям. - Ты, Энгватар, все так же окутан плотным туманом, но ты стал еще выше: высокий и тонкий... А ты, оторно... похож... на птицу. Как... Фионвэ*(1). Видимо, Манвэ благоволит тебе. Но я почти не вижу место и предметы вокруг. Если вы поможете мне, будете тренировать меня ориентироваться на звуки и запахи, учиться понимать расстояние, то мне это поможет. Пока что... это даже немного интересно. - Маитимо не добавил, что еще это просто огроменно пугающе и безысходно. Но тот мориквэндо научился, научится и он.


Слова друга немного ободрили Алакарно. Маитимо все же мог видеть Свет, видеть друзей. Хотя и... оставался слепым...


- Тренироваться, не глядя через Незримое... хорошо, - сказал Энгватар. - Тренируйтесь, а я буду следить, не идет ли кто. Но вначале я хотел спросить о Фуиноре: что о нем можно рассказать Маирону? Мы уговорились с ним, что я добьюсь от тебя либо клятвенного подтверждения, что Фуинор помогал тебе, либо подробностей.


- Фуинор... - задумчиво повторил Маитимо. - Он оказал мне неоценимую помощь, хотя и сам не знал того. Но ты можешь сказать что... я за что-то благодарен Фуинору, и по какой-то причине не хочу о нем говорить.


Все, что можно было обговорить, было обговорено, и Алакарно предложил Маитимо начать тренировку: идти на голос оторно и так исследовать камеру, ориентируясь на звук.


Идти на звук у Маитимо получалось, но ощущать пространство вокруг себя - нет. Возможно, просто требовалось больше времени?


Энгватар молча смотрел за действиями нолдор, а затем взял пучок соломы, обмотал его куском бинта и сказал, бросая пучок Маитимо:


- Лови.


К своему удивлению, Маитимо поймал. Энгватар забрал у нолдо солому, отошел в сторону и снова бросил.


Но увы, тренировка была недлинной: Энгватар не мог оставаться в камере долго, ведь эльфам не требовалось серьезное лечение. Целителю пришлось уйти, а почти сразу после его ухода за пленниками пришли орки.


***


Владыка рассчитывал, что Маитимо будет так подавлен и растерян из-за своей слепоты, что его можно будет взять болью, но этого не произошло. И после очередных пыток пленников отдали Энгватару. Теперь целитель мог лечить нолдор дольше и искать пути, чтобы помочь Маитимо.


***


Владыка видел, что Маитимо держался на допросе не хуже, чем прежде, но, возможно, это потому, что боль не позволяла эльфу думать о своей слепоте? Прошло несколько дней, и Мелькор призвал к себе Энгватара, чтобы спросить, как фэанарион ведет себя в камере, когда он уже почти исцелен, но во многом беспомощен. И тогда целителю пришло на ум схитрить и обмануть Мелькора: быть может, Владыка, услышав его доклад, сам снимет с Маитимо заклятье? И Энгватар ответил:


- Фэанарион мрачен, но теперь он точно знает, что никакая сила, никакие чары и обманы, никакие угрозы близким никогда не заставят его служить вам, сколько бы лет не прошло...


Владыка Севера задумался. Это был совсем не тот результат, какой он желал получить... Возможно, куда более действенным будет показать нолдо, что его зрение в руках Владыки Севера: хочет - отнимет, хочет - вернет? Так он и сказал Маитимо перед следующим допросом:


- Если ты уверился, что теперь не сможешь послужить моей пользе, ты заблуждаешься. Я могу вернуть тебе возможность видеть свет, и могу отнять ее снова, - и Моринготто снял свое заклятье.


Маитимо начал осваиваться со слепотой: хотя она и угнетала, но еще не стала невыносимой. Однако, когда Моринготто снял заклятье... Маитимо приложил все силы, чтобы не засмеяться от радости.


- Я не думаю, что ты можешь дать мне возможность видеть Свет, Моринготто, - вместо этого серьезно ответил эльф.


- Отчего? Сейчас ты видишь, а когда я вновь наложу заклятье на тебя, вновь останешься во мраке, - произнес Владыка. Однако интереснее ему был ответ на другой вопрос. - Могу заодно ослепить и твоего друга, Маитимо: Алакарно. А... на что вы готовы, чтобы я не ослеплял ни одного из вас?


- Ты не сможешь лишить меня Света, - возразил Нолдоран. - Ты что, не понимаешь, что Свет теперь ведет меня? Мне нравится видеть, но я могу какое-то время и не видеть. А потом придут Валар, и тогда Манвэ, Элентари и Эстэ вернут мне зрение. Мне не трудно подождать. Если же ты ослепишь Алакарно, ему, конечно, будет труднее, чем мне, но и он справится и дождется. Как понимаешь, моего брата Валар тоже не оставят.


Маитимо знал, что ничто из его слов не исполнится. Но Моринготто этого не знал.


- Эти надежды тщетны, - ответил Владыка. Он начинал приходить в гнев, потому что очень боялся войска Валар. - И не только потому, что я сильнее Эстэ. Как только я узнаю, что Манвэ или Тулкас близко, вас убьют, и казнь будет страшной и мучительной. - Но Мелькор понимал что вряд ли Маитимо, да и Алакарно, будут устрашены угрозой смерти, ведь Валар дадут им новые тела. И тогда Властелин Тьмы вспомнил о том, что всегда волновало Маитимо больше, чем собственные пытки.


- А если я скажу, что не только вы, но и ни один из моих рабов и пленников не будет ослеплен, теперь или позже, откроешь ли ты, Маитимо, тайны самоцветов? - Владыка Мелькор подразумевал лишь тех пленников и рабов, что ныне находились в Ангамандо, и, как всегда, намеревался исполнять лишь то, что подразумевал сам. - Если ты откажешься, я велю привести пленных и рабов, и они будут ослеплены перед тобой. Не заклятьем, которое можно снять, но каленым железом, так что и в Лориэне эти эльфы не найдут исцеления.


Маитимо легко избежал первой ловушки Моринготто, но следующая была еще ужасней.


- Ты обещаешь, что с этого момента и вовеки никто из Темных, покорных твоей воле, не ослепит никого? На такое условие я соглашусь, - с тяжелым сердцем сказал фэанарион.


Владыка чуть помедлил, прежде чем ответить:


- Я не настолько хочу знать тайны создания самоцветов, чтобы навеки потерять такое оружие. Но никого из тех, кто ныне в Ангамандо, не ослепят по моей воле.


- Это несоизмеримо мало, ты же понимаешь. Я дам тебе свое знание о самоцветах, а ты мне лишь крохи?


Владыка не мог согласиться с условием Маитимо. Он получит знания, которые еще неизвестно, сможет ли использовать, а лишится оружия насовсем. И даже без этого - отдать навсегда свое, им придуманное?!


- Раз для тебя это крохи, то малая часть пленников и рабов, что более не увидят света, верно, почти ничто? - И Владыка велел привести в кузницу Маитимо и Алакарно. А затем приводить туда пленных, одного за другим. Возможно, когда нолдор воочию увидят ослепление, а не просто услышат о нем, то одумаются?


- Ты только бессмысленно покалечишь тех, кто на тебя работал, ведь мы не откроем тайны самоцветов, - пытался спорить Алакарно.


Но Владыка только усмехнулся.


- Рабов у меня много, и я всегда могу захватить новых.


***


В кузницу ввели испуганного юношу, который при виде Бауглира попытался сжаться в комок, а Моринготто объявил:


- Если эти нолдор не откроют мне тайны сияющих самоцветов, я велю выжечь тебе глаза, и ты будешь видеть один лишь мрак.


Раб побелел и со слезами обратился к Маитимо и Алакарно:


- Умоляю, пощадите меня. Ведь это же не могучее оружие, только украшения, что ужасного, если Бауглир узнает их секреты?!


На это Владыка и рассчитывал. Он велел приводить для ослепления слабых и трусливых рабов, чтобы эльфы, родичи Маитимо, сами умоляли его и Алакарно открыть тайну.


Маитимо тоже понимал это и ответил:


- Если я расскажу о светящих камнях, Враг использует мои слова во зло, еще худшее, чем то, что творит сейчас. Лишившись зрения, ты сможешь видеть в Незримом мире, и Свет твоего сердца сможет вести тебя. Это страшное испытание, но лучше принять его, чем принести в мир зло. Если это утешит тебя, то знай: сейчас перед Врагом ты сражаешься с ним, - Маитимо смог защитить Алакарно, но не мог защитить всех. И главное сейчас было не дать слабину. Потому что найдя действенную угрозу, Тьма будет использовать ее снова и снова, и он будет уступать и уступать, пока не дойдет до того, о чем говорить вообще нельзя. И тогда Тьма все равно совершит, что намеревалась, только уже много всего, кажущегося 'незначительным', будет выдано.


- Худшее зло, чем сейчас... - пробормотал мориквэндо, но он вовсе не чувствовал, что сражается. Он дрожал от ужаса...


- Я не мог бы тебя спасти, даже если бы выдал, как творить самоцветы, - продолжил Маитимо. Последняя фраза была как провокация для Моринготто, последняя попытка спасти мориквэндо. И Моринготто клюнул на наживку.


- Конечно, я сохранил бы тебе зрение, если бы Маитимо или Алакарно рассказали, о чем их спрашивают, - ответил Владыка Севера, тогда как молодой эльф по словам Нолдорана понял, что речь о чем-то большем, чем украшения.


- Ты сохранил бы зрение этому эльда сейчас, - возразил Маитимо, - а потом, видя, что таким способом можешь вырвать из нас то, чего не смог добиться пыткой, задал бы следующий вопрос. И следующий. И узнал от нас многое, что использовал бы во зло. А после, когда мы больше не могли бы тебе отвечать ни за какие угрозы, ты бы все равно начал ослеплять пленных. Но ты ошибся, мы все понимаем, чего ты хочешь. Посмотри на этого эльфа: ты наверняка привел сюда того, кого считал самым слабым, думая, что он будет в ужасе молить. Но этот эльф отважен в своем сердце, и когда он понимает, что речь идет о большем зле, он, как воин в строю, готов пожертвовать собой. Он не слаб, он отважен.


Владыка выслушал Маитимо и понял: ослеплять что Маитимо, что другого при нем нет смысла. И с Алакарно то же - он все слышал. Тогда Властелин Тьмы велел заткнуть рты Маитимо и Алакарно, и обратился к рабу:


- За отказ нолдор я решил ослепить тебя, но могу и пощадить, если буду уверен, что ты зрячим будешь полезен для меня. Докажи мне это, и уйдешь отсюда. Больше того, я обещаю, что никто более не покалечит тебя: в обмен на твою клятву верности, - Владыка решил показать Маитимо, как легко сломать этого раба, которого Нолдоран назвал отважным. Но... мориквэндо зажмурился и ответил: 'Нет'.


Отказ раба привел Моринготто в ярость. Увала схватил эльфа за шею и задушил, а потом кинул обмякшее тело к ногам нолдор.


Маитимо молчал, не пытаясь что-либо сказать через кляп: смеяться сейчас над Врагом было опасно - он мог еще кого-то притащить. Вообще... что-либо сейчас говорить было опасно, это могло натолкнуть Увала на какие-то идеи. Про себя нолдо порадовался за пленника, что тот не склонился, что ушел свободным... И, наверное, хорошо, что ушел, пусть и так. Всех освободить Маитимо не мог, а годами жить в плену, да еще рабом, и без надежды на свободу... Может быть, такая смерть и возрождение, что придет за нею - лучшее, что могло быть в данной ситуации. Фэанарион посмотрел на друга: Алакарно тоже с непроницаемым лицом хранил молчание. Это был замечательный друг, он все понимал, с ним не надо было слов, он просто разделял тяжесть, беря часть на себя.


***


Нолдор вновь вернули в тронный зал и снова посадили на цепь. Маитимо воспринимал все происходящее с ним с холодным спокойствием, Алакарно же сопротивлялся, и даже оказавшись связанным и на цепи, продолжал яростно сверкать глазами и пытаться освободиться. А Маитимо видел, что Темным это... нравится, это их забавляет. Поэтому Нэлья поймал взгляд брата и покачал головой, призывая держаться спокойно.


Увы, друг его не послушал, и орки ржали и улюлюкали, глядя на Алакарно и беснуясь у черного трона. Моринготто бездействовал, тоже явно наслаждаясь зрелищем - Алакарно был куда интереснее своего названного брата. Но через какое-то время Увала поднял руку, и все стихло. В зал вошли эльфы-ученики Моринготто: юные, одетые в черное, мальчики с мечами, девочки кто в длинных платьях, кто тоже с оружием, красивые и... с легким оттенком чего-то неправильного в лице.


Убив раба, в котором внезапно проснулось непокорство, Тёмный Вала несколько остыл. Изначально он не планировал убивать мориквэндо, но это все равно было лучшим из того, что он теперь мог сделать: возвращенный на место раб распространял бы среди других слова Маитимо. Нолдоран опять испортил замысел Владыки. Зато посаженный на цепь Алакарно дал идею для нового, и Мелькор вызвал в зал своих учеников для урока.


Орки-то по мановению руки Владыки стихли, и сам Темный Вала принял спокойный и печальный вид, а вот Алакарно продолжал вырываться, даже когда пришли юные авари, и в его глазах, в его лице была ярость... Это было хорошо. Мелькор спрятал улыбку и, печально вздохнув, обратился к ученикам:


- Я говорил вам, что Маитимо и Алакарно предали меня; но, возможно, довольно наказывать их за содеянное? Они уже испытали позор и боль, не пора ли помиловать этих жалких эльфов, отрекшихся от истины? Не бойтесь, скажите мне свободно, что вы думаете, - Владыка Севера намеренно выбирал слова, которые покажутся милостивыми ученикам и оскорбительными нолдор. Заодно можно было проверить, насколько надежны авари и стоит ли продолжать показывать им Маитимо и Алакарно. Возможно, пока лучше сделать перерыв и еще побеседовать о Тьме? Чтобы не вышло, как с той девчонкой, прибежавшей освобождать нолдор.


Но большинство авари настолько верили своему Учителю, что были твердо убеждены: как он скажет, простить или нет, так и верно. Двое учеников открыто возмущались предательством нолдор и считали наказание справедливым, а двое даже сказали, что считают посажение на цепь еще недостаточной карой. Но один юноша попросил Мелькора о милосердии.


- Они уже наказаны, прошу тебя, помилуй их теперь, Владыка.


Мелькор взглянул на Алакарно - сейчас можно было использовать его гнев, чтобы показать ученикам, что нолдор злы и испорчены. Но фэаноринг, услышав слова авари, перестал вырываться, пораженный тем, что сделали с его родичами, а после перевел взгляд на того единственного, кто стал просить за нолдор, в надежде, что аваро еще выберется из сетей Моринготто.


- Сомневаюсь, что предавшие меня оценят мою доброту и не воздадут за нее злом, как уже было однажды, - вздохнул Мелькор. - Но я буду милостив. Снимите эти цепи и уведите их: впредь Маитимо и Алакарно не будут приковывать у трона за былое. Если они не заслужат кару вновь.


***


Мальчика, пожалевшего нолдор, отправили проводить пленников до камеры. Маитимо шел по коридорам и думал, что делать... Он не мог говорить, и не мог предупредить аваро... Или мог? Мог. Нолдоран сделал видимым свой Незримый облик - в таком состоянии кляп был ему не помехой.


- Одна из вас пыталась помочь мне и Алакарно бежать, за это Моринготто велел избить ее кнутом до потери сознания, а теперь сослал куда-то в цепях. Помни об этом и постарайся поступить разумно. Беги прямо сейчас, пока еще можешь. Прямо вот сейчас.


Аваро изумился, вновь увидев сияние, к которому потянулся при первой встрече с Маитимо, но слова нолдо были для юноши очень странными. Он даже не знал имени Моринготто... Но понял, о ком идет речь.


- Ты зовешь так Владыку Мелькора, нашего наставника? Я не верю тебе. Он не поступил бы так ни с кем из нас, он нас любит и хочет, чтобы нам было хорошо. Я попросил за вас, и Владыка вас сразу расковал. Если вы к нему вернетесь, уверен, он вас примет.


- Тогда хотя бы не рассказывай о нашем разговоре никому, смотри и слушай, и притворись жестоким. А вы, - нолдо посмотрел на орков, - не расскажете ничего, что видели, или мой Свет сожжет вас.


После чего Маитимо снова стал обычным, усталым, наделенным кляпом.


***


Нолдор смогли поспать в камере, в обнимку, делясь друг с другом теплом души и тела, а потом их снова повели на допрос. 'Девятый', - хмыкнул про себя Маитимо. - 'Знаешь, за нас очень плотно взялись'.


Но мысли Мелькора сейчас были направлены скорее на то, чтобы повлиять нужным образом на своих новых учеников, чем на то, чтобы сломить Маитимо и Алакарно или побудить их раскрыть тайны.


Мелькор приказал собрать в тронном зале множество орков и привести туда нолдор. И когда пленники оказались перед троном, Владыка заговорил:


- Как я и сказал, я больше не буду сажать вас на цепь у трона, равно как и не верну заклятье слепоты. Как видите, я милостив к вам, и теперь я хочу узнать, чем вы отплатите мне за мою доброту... Снимите с фэанорингов цепи.


Орки задрожали, но разумеется, повиновались.


А Маитимо подумал про себя, что Моринготто что-то задумал - ни один допрос ещы не начинался так. И пока их освобождали, нолдо успел шепнуть оторно:


- Стой смирно, делай, как я. - Фэанарион уже знал, что бесполезно нападать на Увала с орочьим оружием, и уж тем более с голыми руками. Маитимо не понимал, что задумал Враг, и потому предпочитал выжидать. Однако Алакарно опять не послушался, и едва получив свободу, бросился к Моринготто. Маитимо только выругался про себя, но ничего другого не оставалось, кроме как последовать за братом, отставая на несколько шагов.


***


Когда в прошлый раз Владыка помиловал нолдор, самые ретивые из учеников были смущены своим порывом и обратились к Учителю с вопросом - нужно ли им преодолевать гнев, стараться быть милосерднее? Мелькор был очень доволен - 'прощение' уверило учеников в его доброте даже при том, что он сажал нолдор на цепь у трона и пытал их; но если теперь авари сделают для себя вывод, что к врагам нужно быть добрее, это будет совсем не тем, чего хотел добиться Владыки Севера. Так что Мелькор при всех похвалил двоих учеников, подававших самые большие надежды, сказав, что они требовали кары не по злобе, а потому, что преданы своему Учителю, и прибавил, что сам сомневается, не используют ли нолдор прощение лишь для того, чтобы нанести еще больший вред (эти слова Владыки звучали особенно убедительно потому, что он сам в Амане поступил именно так). Однако, чтобы авари не сомневались, Мелькор, изображая доброго Учителя, сказал, что проверит, достойны ли Маитимо и Алакарно его милости, и пригласил двух особо отличившихся авари присутствовать при этой проверке как свидетелей.


И вот, двое юношей, вооруженные мечами, молча стояли позади трона Мэлькора, укрываясь в тенях. И когда Алакарно, а следом и Маитимо, ринулись на Владыку, тот улыбался про себя, радуясь, что план удался. Мелькор послал оркам безмолвный приказ не мешать и сам не пробовал остановить нолдор Силой, но воззвал:


- Смотрите, мои ученики!


И авари вышли из тени навстречу Маитимо и Алакарно.


- Стойте, предатели! Мы не позволим вам нападать на Владыку Мелькора! - закричал один. Второй же, более горячего нрава, выхватил клинок, и было видно, что он не просто угрожает, но в ярости готов ударить по нолдор.


Маитимо был уверен, что Враг задумал какую-то хитрость, уж слишком все было откровенно подстроено, слишком легко и просто. И вот все открылось: Алакарно поддался на провокацию, показав ученикам Моринготто 'настоящее лицо' нолдор. Но, к счастью, один из авари дал им шанс выкрутиться. Конечно, друг без труда победил бы пусть и вооруженного, но неопытного юнца, и все же Маитимо постарался удержать Алакарно от нападения; и в этот раз оторно послушался и остановился. Пусть и поздно, но... быть может, еще поправимо.


- Мы не предатели, - возразил Маитимо. - Я никогда не общался с Моринготто, мой отец сразу прогнал его, а Алакарно и правда учился у Отца Лжи, но именно Моринготто предал и бросил всех своих учеников, а их было немало. Враг лишь использовал их, как теперь использует вас. Именно после разговора со мной Моринготто решил искать учеников на Востоке, потому что в этих землях все как один знают его истинное лицо. - Маитимо не верил, что его слова помогут... но не мог не пытаться.


- Да, я учился у Моринготто, - подхватил Алакарно. - О чем теперь жалею: эта тварь не заслуживает ничьего доверия. Мы слушали его, затаив дыхание, и он использовал это, чтобы посеять раздоры, лишить Аман света, и убить нашего Короля.


- Конечно, вам стыдно признаться, вот вы и оправдываете себя, оговаривая Мелькора, - ответил эльф, что не обнажил меча. - И теперь вы хотите, чтобы и мы отреклись от своего Учителя, - но внутренне авар задался вопросом: они все - новые ученики Мелькора, а где же прежние, неужели все предали Владыку?! И если да, то почему?


Но второй авар был разгневан словами нолдор:


- Правильно Владыка не давал вам говорить! Я не думал, что можно быть таким лживым и бесчестным: Мелькор простил твое предательство, а ты воспользовался его милостью для нападения и клеветы! - И мальчишка в ярости взмахнул мечом, но само то, что он сейчас ранит другого эльфа, остудило гнев аваро.


И тогда Владыка поспешил на помощь своему ученику:


- Ты верно говоришь: нолдор клевещут на меня, чтобы оправдать себя, и я могу подтвердить и даже поклясться, что и Маитимо говорит неправду. - Мелькор действительно мог поклясться, ведь Маитимо все слишком обобщал. Не в первый же миг после встречи Фэанаро его прогнал; не все в этих землях, начиная с младенцев, знали Владыку Тьмы; не всех учеников он бросил: Маирон и другие умаиар тоже были учениками... - Я беседовал с Фэанаро, с отцом Маитимо, о Валар и о Камнях, - это тоже было правдой. Беседовал, у врат Формэноса, после чего Фэанаро назвал его, величайшего из Валар, тюремным вороном Мандоса*(2), чего Мелькор не мог забыть. - А теперь схватите нолдор: за бесчестное нападение и клевету Маитимо и Алакарно достойны кары.


Орки бросились исполнять приказ, но прежде чем они добежали до нолдор, Маитимо успел потребовать:


- Клянись. Клянись, что не сеял сознательно ложь и вражду меж эльфами. Клянись, что не предал доверие своих учеников-нолдор в Амане. Клянись, что не желаешь властвовать всем и диктовать всему свою волю.


- Ты сам предал мое доверие и сначала пытался посеять ложь, а теперь хочешь диктовать мне свою волю, - постарался увернуться от слов Нолдорана Мелькор. - Я говорил для моих учеников, чтобы они не поверили твоим наветам, а оправдываться перед теми, кто пользуется свободой действовать и говорить только для того, чтобы причинить мне вред всеми возможными способами, я не собираюсь.


Нолдор схватили, и вновь заткнули им рты. Но авари видели, что Маитимо уверен в своей правде. Более горячий аваро допустил про себя мысль, что фэанарион не клевещет, а действительно думает, что все так и есть. Второй же юноша засомневался сильнее прежнего - почему Владыка не стал клясться, ведь так он сделал бы ложь Маитимо бессильной? А вдруг это... не ложь?


Тем временем, Владыка Севера поднялся и, обратившись к авари, сказав им, как он гордится тем, что ученики не поддались наветам нолдор. А затем Мелькор посмотрел на Маитимо:


- В наказание за ваше вероломство на ваших лбах напишут слово 'лжец', - и вновь обратившись к ученикам, которых сам учил чтению и письму, продолжил: - Вы должны понимать, простая надпись скоро сотрется и улетучится даже из памяти наказанных. Надпись нужно вырезать. И я хочу доверить это вам, мои верные ученики.


Юноши, неуверенно взяв инструменты, подошли к Маитимо и Алакарно. Маитимо молча, не пытаясь дергаться, смотрел в глаза тому, кто подошел его мучить. Алакарно ругался через кляп и пытался метать молнии взглядом. Некоторое время авари смотрели на пленных... а потом оба, один за другим, сказали, что ещёе не готовы исполнять такие поручения. Владыка не стал настаивать. Пока достаточно было того, что эльфы не отшатнулись, даже взяли инструменты. И того, что один из них был готов сражаться против врагов Севера с мечом в руках. Потом Мелькор добьется большего. Но Темный Вала заметил, что один из авари сомневался: значит, нужно было поработать с ним отдельно.


- Я не стану принуждать вас, ученики, пусть это послужит доказательством, что моя цель вовсе не в том, чтобы все исполняли мою волю из страха, - сказал Мелькор. И в самом деле, для этого у него было довольно рабов. Ученики же должны были служить по своей воле. И тогда Владыка сам вырезал надписи и велел отправить окровавленных нолдор обратно в камеру.


Примечания:


*(1) Фионвэ - имя Эонвэ во многих текстах, в том числе в неопубликованной 'Квэнте Сильмариллион' из 5-го тома 'Истории Средиземья'. Только начиная с 'Поздней Квэнты Сильмариллион' вестника Манвэ зовут Эонвэ.


*(2) В переводе 'Сильмариллиона' сказано 'тюремная крыса', но в оригинале написано 'ворон': 'Get thee gone from my gate, thou jail-crow of Mandos!'