# Наследие праха: история Цру

Тим Вайнер

Наследие праха: история ЦРУ


Тим Вайнер


Нет секретов, которые не раскрывает время.


- Жан Расин, Британик (1669)


ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


Legacy of Ashes - это отчет за первые шестьдесят лет существования Центрального разведывательного управления. В нем рассказывается, как самой могущественной стране в истории западной цивилизации не удалось создать первоклассную шпионскую службу. Эта неудача представляет опасность для национальной безопасности Соединенных Штатов.


Разведка - это секретная операция, направленная на понимание или изменение того, что происходит за границей. Президент Дуайт Д. Эйзенхауэр назвал это «неприятной, но жизненно важной необходимостью». Нация, которая хочет проецировать свою мощь за пределы своих границ, должна видеть за горизонтом, знать, что грядет, предотвращать нападения на свой народ. Это должно предвосхищать неожиданность. Без сильной, умной и проницательной разведки президенты и генералы могут стать слепыми и искалеченными. Но за всю свою историю в качестве сверхдержавы Соединенные Штаты не имели такой услуги.


История, как писал Эдвард Гиббон в своей книге «Упадок и падение Римской империи», «не более чем реестр преступлений, безумств и несчастий человечества». Анналы Центрального разведывательного управления полны глупостей и неудач, а также поступков отваги и хитрости. Они изобилуют мимолетными успехами и длительными неудачами за рубежом. Они отмечены политическими баталиями и борьбой за власть у себя дома. Триумфы агентства сохранили кровь и сокровища. Его ошибки растратили и то, и другое. Они оказались фатальными для легионов американских солдат и иностранных агентов; около трех тысяч американцев, погибших в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании 11 сентября 2001 года; и еще три тысячи человек, которые с тех пор погибли в Ираке и Афганистане. Единственное преступление, имеющее длительные последствия, - это неспособность ЦРУ выполнить свою главную миссию: информировать президента о том, что происходит в мире.


У Соединенных Штатов не было разведданных, о которых можно было бы говорить, когда началась Вторая мировая война, и почти ничего не было через несколько недель после ее окончания. Безумная спешка по демобилизации оставила позади несколько сотен человек, имевших несколько лет опыта в мире секретов и волю продолжать сражаться с новым врагом. «Все крупные державы, за исключением Соединенных Штатов, долгое время имели постоянные всемирные разведывательные службы, подчиняющиеся непосредственно высшим эшелонам своего правительства», - предупредил президента Трумэна генерал Уильям Дж. Донован, командующий Управлением стратегических служб во время войны. в августе 1945 года. «До нынешней войны в Соединенных Штатах не было внешней секретной разведывательной службы. У них никогда не было и сейчас нет скоординированной системы разведки». К сожалению, его до сих пор нет.


ЦРУ должно было стать этой системой. Но план агентства был поспешным наброском. Это не было лекарством от хронической американской слабости: секретность и обман не были нашими сильными сторонами. Крах Британской империи оставил Соединенные Штаты в качестве единственной силы, способной противостоять советскому коммунизму, и Америке отчаянно нужно было знать этих врагов, чтобы предвидеть президентов и бороться с огнем, когда их призывают зажечь запал. Задача ЦРУ, прежде всего, заключалась в том, чтобы предупредить президента от внезапного нападения, второго Перл-Харбора.


В 1950-е годы в рядах агентства были тысячи патриотически настроенных американцев. Многие были храбрыми и закаленными в боях. У некоторых была мудрость. Мало кто действительно знал врага. Там, где понимание не удалось, президенты приказали ЦРУ изменить ход истории тайными действиями. «Ведение политической и психологической войны в мирное время было новым искусством», - писал Джеральд Миллер, тогдашний руководитель секретных операций ЦРУ в Западной Европе. «Некоторые методы были известны, но не хватало доктрины и опыта». Тайные операции ЦРУ по большому счету были слепыми ударами в темноте. Единственный курс агентства заключался в том, чтобы учиться на практике - делая ошибки в бою. Затем ЦРУ скрывало свои неудачи за границей, лгая президентам Эйзенхауэру и Кеннеди. Он сказал эту ложь, чтобы сохранить свое положение в Вашингтоне. На самом деле, сказал Дон Грегг, опытный начальник станции холодной войны, это агентство, находившееся на пике своего могущества, имело отличную репутацию и ужасную репутацию.


Как и американская общественность, во время войны во Вьетнаме агентство не согласилось с риском. Как и американская пресса, она обнаружила, что ее репортажи отвергаются, если они не соответствуют предубеждениям президентов. Президенты Джонсон, Никсон, Форд и Картер упрекали и презирали ЦРУ. Никто из них не понимал, как работает агентство. Они вступили в должность «в надежде, что разведка может решить любую проблему или что она не может сделать ничего правильного, а затем перешли к противоположной точке зрения», - отмечает бывший заместитель директора центральной разведки Ричард Дж. Керр. «Затем они успокоились и колебались из одной крайности в другую».


Чтобы выжить как учреждение в Вашингтоне, агентство прежде всего должно было прислушиваться к президенту. Но вскоре он понял, что говорить ему то, что он не хотел слышать, опасно. Аналитики ЦРУ научились идти в ногу, следуя общепринятым представлениям. Они неверно поняли намерения и возможности наших врагов, неверно оценили силу коммунизма и неверно оценили угрозу терроризма.


Высшей целью ЦРУ во время холодной войны было украсть советские секреты путем вербовки шпионов, но у ЦРУ никогда не было ни одного человека, который бы глубоко разбирался в работе Кремля. Количество советских шпионов, которым необходимо раскрыть важную информацию - все они добровольцы, а не новобранцы, - можно было пересчитать по пальцам рук. И все они погибли, попали в плен и казнены Москвой. Почти все они были преданы офицерами советского подразделения ЦРУ, которые шпионили в пользу другой стороны при президентах Рейгане и Джордже Буше-младшем. При Рейгане ЦРУ приступило к выполнению ошибочно сформированных миссий в третьем мире, продавая оружие Стражам исламской революции для финансирования войны в Центральной Америке, нарушая закон и растрачивая то, что оставалось ему доверием. Что еще более печально, он упустил из виду фатальную слабость своего главного врага.


Понимать другую сторону пришлось машинам, а не людям. По мере того, как технологии шпионажа расширяли свои горизонты, видение ЦРУ становилось все более и более близоруким. Спутники-шпионы позволяли считать советское оружие. Они не предоставили важную информацию о том, что коммунизм рушится. Передовые эксперты ЦРУ никогда не видели врага до окончания "холодной войны". Агентство обескровило Советский Союз, влив в Афганистан оружие на миллиарды долларов, чтобы помочь в борьбе с оккупационными силами Красной Армии. Это был грандиозный успех. Но ему не удалось увидеть, что поддерживаемые им исламские воины вскоре нацелятся на Соединенные Штаты, и, когда пришло такое понимание, агентство бездействовало. Это был эпохальный провал.


Единство цели, объединявшее ЦРУ во время холодной войны, было разрушено в 1990-е годы при президенте Клинтоне. В агентстве все еще были люди, которые стремились понять мир, но их ряды были слишком узкими. Были еще талантливые офицеры, посвятившие себя служению Соединенным Штатам за границей, но их было слишком мало. У ФБР было больше агентов в Нью-Йорке, чем у ЦРУ офицеров за границей. К концу века агентство больше не было полностью функционирующей и независимой разведывательной службой. Он становился полевым офисом второго эшелона Пентагона, взвешивающим тактику битв, которые так и не начались, а не стратегии предстоящей борьбы. Он был бессилен предотвратить второй Перл-Харбор.


После терактов в Нью-Йорке и Вашингтоне агентство направило небольшую группу квалифицированных тайных операторов в Афганистан и Пакистан для выслеживания лидеров «Аль-Каиды». Затем он утратил свою роль надежного источника секретной информации, когда передал Белому дому ложные отчеты о существовании оружия массового уничтожения в Ираке. Он предоставил тонну репортажей, основанных на унции разведданных. Президент Джордж Буш и его администрация, в свою очередь, злоупотребили агентством, которым когда-то гордился его отец, превратив его в военизированную полицию за границей и парализованную бюрократию в штаб-квартире. Буш небрежно вынес ЦРУ политический смертный приговор в 2004 году, когда он сказал, что агентство «просто догадывалось» о ходе войны в Ираке. Ни один президент никогда публично не увольнял ЦРУ таким образом.


Его центральная роль в американском правительстве закончилась роспуском офиса директора центральной разведки в 2005 году. Теперь ЦРУ должно быть восстановлено, чтобы оно выжило. На выполнение этой задачи уйдут годы. Задача понять мир таким, какой он есть, бросила вызов трем поколениям офицеров ЦРУ. Немногие из нового поколения овладели хитросплетениями чужих земель, не говоря уже о политической культуре Вашингтона. В свою очередь, почти каждый президент, почти каждый Конгресс и почти каждый директор центральной разведки с 1960-х годов оказались неспособными понять механизмы ЦРУ. Большинство покинули агентство в худшей форме, чем они его нашли. Их неудачи передали будущим поколениям, по словам президента Эйзенхауэра, «наследие из пепла». Мы вернулись туда, где начали шестьдесят лет назад, в состоянии беспорядка.


«Наследие праха» стремится показать, как случилось так, что Соединенным Штатам сейчас не хватает разведданных, которые понадобятся им в предстоящие годы. Он основан на словах, идеях и делах, изложенных в файлах американского истеблишмента национальной безопасности. Они записывают то, что наши лидеры действительно говорили, действительно хотели и действительно делали, когда проецировали власть за границу. Эта книга основана на чтении мной более пятидесяти тысяч документов, в основном из архивов ЦРУ, Белого дома и Государственного департамента; более двух тысяч устных историй американских разведчиков, солдат и дипломатов; и более трехсот интервью, проведенных с 1987 года с офицерами и ветеранами ЦРУ, в том числе с десятью директорами центральной разведки. Обширные концевые сноски усиливают текст.


Эта книга официально зарегистрирована - никаких анонимных источников, никаких слепых цитат, никаких слухов. Это первая история ЦРУ, полностью составленная на основе отчетов и первичных документов. Оно по своей природе неполное: ни президент, ни директор центральной разведки, и уж тем более ни один посторонний не может знать все об агентстве. То, что я написал здесь, - это не вся правда, но, насколько я могу, это не что иное, как правда.


Надеюсь, это может послужить предупреждением. Ни одна республика в истории не просуществовала дольше трехсот лет, и эта нация не сможет долго оставаться великой державой, если не найдет глаз, чтобы видеть вещи такими, какие они есть в мире. Когда-то это было задачей Центрального разведывательного управления.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


«Вначале мы ничего не знали»


ЦРУ под руководством Трумэна


1945 по 1953 год


1. «ИНТЕЛЛЕКТ ДОЛЖЕН БЫТЬ ГЛОБАЛЬНЫМ И ТОТАЛИТАРНЫМ»


Гарри Трумэн хотел только газеты.


Катапультированный в Белый дом смертью президента Франклина Д. Рузвельта 12 апреля 1945 года, Трумэн ничего не знал ни о разработке атомной бомбы, ни о намерениях своих советских союзников. Ему нужна была информация, чтобы использовать свою силу.


«Когда я пришел к власти, - писал он в письме другу несколько лет спустя, - у президента не было средств координировать работу разведки со всего мира». Рузвельт создал Управление стратегических служб под командованием генерала Уильяма Дж. Донована в качестве американской разведки военного времени. Но OSS Донована никогда не было долговечным. Когда новое Центральное разведывательное управление возникло из пепла, Трумэн хотел, чтобы оно служило ему исключительно в качестве глобальной службы новостей, доставляющей ежедневные сводки. «Это не было предназначено как« плащ и кинжал »!» он написал. «Он был задуман просто как центр для информирования президента о том, что происходит в мире». Он настаивал на том, что никогда не хотел, чтобы ЦРУ «действовало как шпионская организация. Это никогда не входило в намерения, когда оно создавалось».


Его видение было искажено с самого начала.


«В глобальной и тоталитарной войне, - считал генерал Донован, - разведка должна быть глобальной и тоталитарной». 18 ноября 1944 года он написал президенту Рузвельту предложение, чтобы Соединенные Штаты создали «Центральную разведывательную службу» мирного времени. Он начал набрасывать свой план годом ранее по указанию генерал-лейтенанта Уолтера Беделла Смита, начальника штаба генерала Дуайта Д. Эйзенхауэра, который хотел знать, как УСС станет частью военного истеблишмента Соединенных Штатов. Донован сказал президенту, что он может узнать «возможности, намерения и действия иностранных государств», проводя «подрывные операции за границей» против врагов Америки. УСС никогда не было сильнее тринадцати тысяч человек, меньше одной армейской дивизии. Но служение, которое задумал Донован, будет заключаться в создании собственной армии, силы, умело борющейся с коммунизмом, защищающей Америку от нападений и хранящей секреты для Белого дома. Он призвал президента «немедленно заложить киль корабля» и стремился стать его капитаном.


По прозвищу «Дикий Билл» в честь быстрого, но заблудшего питчера, который управлял «Нью-Йорк Янкиз» с 1915 по 1917 год, Донован был храбрым старым солдатом - он получил Почетную медаль Конгресса за героизм в окопах Франции во время Первой мировой войны. -но плохой политик. Ему доверяли очень немногие генералы и адмиралы. Они были потрясены его идеей сделать шпионскую службу из разрозненной коллекции брокеров с Уолл-стрит, яйцеголовых из Лиги плюща, солдат удачи, рекламных агентств, репортеров, каскадеров, второсортных людей и аферистов.


УСС сформировало уникальные американские кадры аналитиков разведки, но Донован и его звездный офицер Аллен В. Даллес были очарованы шпионажем и саботажем - навыками, в которых американцы были любителями. Донован зависел от британской разведки в обучении своих людей темным искусствам. Самыми храбрыми из УСС, которые вдохновляли легенды, были люди, прыгавшие в тыл врага, стреляя из оружия, взрывая мосты, составляя заговоры против нацистов с французскими и балканскими движениями сопротивления. В последний год войны, когда его войска рассредоточились по Европе, Северной Африке и Азии, Донован хотел перебросить своих агентов прямо в Германию. Он это сделал, и они умерли. Из двадцати одной команды, состоящей из двух человек, только об одной было когда-либо слышно. Такого рода миссии генерал Донован придумывал ежедневно - одни смелые, другие - обманчивые.


«Его воображение было безграничным», - сказал его правая рука Дэвид К.Е. Брюс, впоследствии посол США во Франции, Германии и Англии. «Идеи были его игрушкой. Волнение заставляло его фыркать, как скаковая лошадь. Горе офицеру, который отклонил проект, потому что, на первый взгляд, он казался смешным или, по крайней мере, необычным. В течение болезненных недель под его командованием я проверял возможность использование летучих мышей, взятых из концентраций в западных пещерах, для уничтожения Токио »- сбросив их в небо с привязанными к их спинам зажигательными бомбами. В этом был дух УСС.


Президент Рузвельт всегда сомневался в Доноване. В начале 1945 года он приказал своему главному военному помощнику Белого дома полковнику Ричарду Парку-младшему провести секретное расследование операций УСС в военное время. Когда Пак начал свою работу, утечки из Белого дома вызвали заголовки в Нью-Йорке, Чикаго и Вашингтоне, предупреждая, что Донован хотел создать «американское гестапо». Когда слухи разошлись, президент призвал Донована спрятать свои планы под ковер. 6 марта 1945 года Объединенный комитет начальников штабов официально положил их на полку.


Они хотели, чтобы новая шпионская служба служила Пентагону, а не президенту. Они имели в виду информационный центр, укомплектованный полковниками и клерками, собирающий информацию, собранную атташе, дипломатами и шпионами, для четырехзвездных командиров. Так началась битва за контроль над американской разведкой, продолжавшаяся на протяжении трех поколений.


«ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСНАЯ ВЕЩЬ»


У УСС было мало позиций дома, и еще меньше - в Пентагоне. Организации запретили видеть самые важные перехваченные сообщения из Японии и Германии. Старшие американские военные считали, что независимая гражданская разведывательная служба, управляемая Донованом и имеющая прямой доступ к президенту, была бы «чрезвычайно опасной вещью в условиях демократии», по словам генерал-майора Клейтона Бисселла, помощника начальника штаба военной разведки. .


Это были многие из тех же людей, которые проспали Перл-Харбор. Задолго до рассвета 7 декабря 1941 года американские военные нарушили некоторые коды Японии. Он знал, что надвигается атака, но никогда не предполагал, что Япония пойдет на такую отчаянную авантюру. Неисправный код был слишком секретным, чтобы поделиться им с полевыми командирами. Соперничество внутри вооруженных сил означало, что информация разделялась, накапливалась и разбрасывалась. Поскольку никто не владел всеми частями головоломки, никто не видел общей картины. Только после окончания войны Конгресс расследовал, почему нация была застигнута врасплох, и только тогда стало ясно, что стране нужен новый способ защиты.


До Перл-Харбора американская разведка, охватывающая большие территории земного шара, могла быть найдена в небольшом ряду деревянных шкафов для документов в Государственном департаменте. Единственными источниками информации были несколько десятков послов и военных атташе. Весной 1945 года Соединенные Штаты почти ничего не знали о Советском Союзе и немного больше об остальном мире.


Франклин Рузвельт был единственным человеком, который мог возродить мечту Донована о дальновидной и всемогущей американской разведке. Когда 12 апреля умер Рузвельт, Донован отчаялся за будущее. Просидев половину ночи в горе, он спустился в отель «Ритц», свое любимое заведение в освобожденном Париже, и позавтракал мрачно с Уильямом Дж. Кейси, офицером УСС и будущим директором центральной разведки.


"Как вы думаете, что это значит для организации?" - спросил Кейси.


«Боюсь, что это, наверное, конец», - сказал Донован.


В тот же день полковник Парк представил новому президенту свой совершенно секретный отчет об УСС. Отчет, полностью рассекреченный только после окончания "холодной войны", был орудием политического убийства, отточенным военными и заточенным Дж. Эдгаром Гувером, директором ФБР с 1924 года; Гувер презирал Донована и вынашивал собственные амбиции управлять всемирной разведывательной службой. Работа Пака разрушила возможность продолжения УСС как части американского правительства, развеяла романтические мифы, которые создал Донован для защиты своих шпионов, и вселила в Гарри Трумэна глубокое и стойкое недоверие к секретным разведывательным операциям. В докладе говорится, что УСС нанесло «серьезный вред гражданам, бизнес-интересам и национальным интересам Соединенных Штатов».


Парк не признал ни одного важного случая, в котором УСС помогло выиграть войну, только безжалостно перечислив пути, в которых оно потерпело неудачу. Подготовка его офицеров была «грубой и плохо организованной». Командиры британской разведки считали американских шпионов «замазкой в руках». В Китае лидер националистов Чан Кайши манипулировал УСС в своих целях. Немецкие шпионы проникли в операции OSS по всей Европе и Северной Африке. Посольство Японии в Лиссабоне обнаружило планы офицеров УСС украсть его кодовые книги - и, как следствие, японцы изменили свои коды, что «привело к полному отключению важной военной информации» летом 1943 года. информаторы заявили: «Неизвестно, сколько жизней американцев в Тихом океане представляет собой цену этой глупости со стороны OSS». Ошибочные разведданные, предоставленные УСС после падения Рима в июне 1944 года, привели тысячи французских солдат в нацистскую ловушку на острове Эльба, писал Парк, и «в результате этих ошибок и просчетов вражеских сил со стороны УСС некоторые 1100 французских солдат были убиты ».


Отчет лично напал на Донована. В нем говорилось, что генерал потерял портфель на коктейльной вечеринке в Бухаресте, который «передал гестапо румынский танцор». Его прием на работу и продвижение по службе старших офицеров основывался не на заслугах, а на старинной сети связей с Уолл-стрит и Social Register. Он отправлял отряды людей на уединенные аванпосты, такие как Либерия, и забыл о них. Он по ошибке сбросил коммандос в нейтральную Швецию. Он послал охрану охранять захваченный немецкий склад боеприпасов во Франции, а затем взорвал их.


Полковник Парк признал, что люди Донована провели несколько успешных диверсионных миссий и спасли сбитых американских пилотов. Он сказал, что отдел кабинетных исследований и анализа OSS проделал «выдающуюся работу», и пришел к выводу, что аналитики могут найти место в Государственном департаменте после войны. Но остальным OSS придется уйти. «Почти безнадежный компромисс сотрудников УСС, - предупредил он, - делает немыслимым их использование в качестве секретного разведывательного агентства в послевоенном мире».


После Дня Победы Донован вернулся в Вашингтон, чтобы попытаться спасти свою шпионскую службу. Месяц траура по президенту Рузвельту уступил место безумной борьбе за власть в Вашингтоне. 14 мая в Овальном кабинете Гарри Трумэн меньше пятнадцати минут слушал, как Донован сделал предложение обуздать коммунизм, подорвав Кремль. Президент уволил его без промедления.


Все лето Донован сопротивлялся в Конгрессе и в прессе. Наконец, 25 августа он сказал Трумэну, что ему пришлось выбирать между знанием и невежеством. Он предупредил, что у Соединенных Штатов «сейчас нет скоординированной системы разведки». «Дефекты и опасности этой ситуации общепризнаны».


Донован надеялся, что сможет уговорить Трумэна, человека, к которому он всегда относился с явным пренебрежением, о создании ЦРУ. Но он неправильно понял своего президента. Трумэн решил, что план Донована имеет характерные черты гестапо. 20 сентября 1945 года, через шесть недель после того, как он сбросил американские атомные бомбы на Японию, президент Соединенных Штатов уволил Донована и приказал УСС распустить через десять дней. Американская шпионская служба была упразднена.


2 . "ЛОГИКА СИЛЫ"


Летом 1945 года в развалинах Берлина высокопоставленный офицер УСС в Германии Аллен Даллес нашел великолепный и хорошо укомплектованный особняк для своей новой штаб-квартиры. Его любимый лейтенант Ричард Хелмс начал пытаться шпионить за Советским Союзом.


«Что вы должны помнить, - сказал Хелмс полвека спустя, - так это то, что вначале мы ничего не знали. Наши знания о том, чем была занята другая сторона, их намерениях, их возможностях, были нулевыми или близкими к этому. . Если вы придумали телефонный справочник или карту аэродрома, это было довольно круто. Мы были в неведении относительно большей части мира ».


Хелмс был счастлив вернуться в Берлин, где он заработал себе репутацию двадцатитрехлетнего репортера телеграфной службы, взяв интервью у Гитлера на Олимпийских играх 1936 года. Он был ошеломлен отменой УСС. В операционном центре компании в Берлине, на захваченном заводе по производству игристого вина, гнев и алкоголь лихорадочно лились в ту ночь, когда пришел приказ президента. Как и предполагал Даллес, центрального штаба американской разведки не будет. Только небольшая команда останется за границей. Хелмс просто не мог поверить, что миссия может закончиться. Несколько дней спустя он был воодушевлен, когда из штаб-квартиры УСС в Вашингтоне пришло сообщение, в котором говорилось, что он должен удерживать форт.


«СВЯТАЯ ПРИЧИНА ЦЕНТРАЛЬНОГО РАЗУМА»


Сообщение пришло от заместителя Донована, бригадного генерала Джона Магрудера, джентльмена-солдата, который служил в армии с 1910 года. Он твердо верил, что без разведки новое господство Америки в мире будет оставлено на волю случая или будет признано за Британский. 26 сентября 1945 года, через шесть дней после того, как президент Трумэн подписал УСС, генерал Магрудер шагал по бесконечным коридорам Пентагона. Момент был удачным: на той неделе в отставку подал военный секретарь Генри Стимсон, и Стимсон был категорически против идеи ЦРУ. «Это кажется мне совершенно нецелесообразным», - сказал он Доновану несколькими месяцами ранее. Теперь генерал Магрудер воспользовался шансом, оставленным отъездом Стимсона.


Он сел со старым другом Донована, помощником военного министра Джоном МакКлоем, одним из величайших двигателей и встряхивателей Вашингтона. Вместе двое мужчин противостояли президенту.


В тот день Магрудер вышел из Пентагона с приказом Макклоя, в котором говорилось, что «необходимо продолжать операции OSS, чтобы их сохранить». Этот листок бумаги сохранил надежду на Центральное разведывательное управление. Шпионы будут оставаться на дежурстве под новым названием - Подразделение стратегических служб, СБУ. Затем Макклой попросил своего хорошего друга Роберта А. Ловетта, помощника министра по воздушной войне и будущего министра обороны, создать секретную комиссию для разработки курса американской разведки и сказать Гарри Трумэну, что нужно делать. Магрудер уверенно сообщил своим людям, что «святое дело центральной разведки» восторжествует.


Ободренный отсрочкой, Хелмс приступил к работе в Берлине. Он чистил офицеров, которые окунулись в черный рынок Берлина, где продавалось все и вся - две дюжины коробок Camel, купленных за 12 долларов в американской военной службе, купили Mercedes-Benz 1939 года. Он искал немецких ученых и шпионов, которых можно было разыскать на Западе, с целью отказать в их навыках Советскому Союзу и заставить их работать на Соединенные Штаты. Но вскоре эти задачи уступили место борьбе за нового врага. К октябрю «стало ясно, что нашей главной целью будет то, что задумали русские», - вспоминал Том Полгар, тогда двадцатитрехлетний офицер с берлинской базы. Советы захватывали железные дороги и кооптировали политические партии Восточной Германии. Поначалу лучшее, что могли сделать американские шпионы, - это попытаться отследить передвижение советских военных транспортов в Берлин, давая Пентагону ощущение, что кто-то пытается следить за Красной Армией. Разъяренный отступлением Вашингтона перед лицом советского наступления, работая против сопротивления высокопоставленных американских военных в Берлине, Хелмс и его люди начали попытки вербовать немецкую полицию и политиков для создания шпионских сетей на востоке. К ноябрю «мы наблюдали тотальный захват русскими восточногерманской системы», - сказал Петер Зихель, еще один двадцатитрехлетний офицер СБУ в Берлине.


Объединенный комитет начальников штабов и энергичный секретарь военно-морского флота Джеймс В. Форрестол начали опасаться, что Советы, как и нацисты до них, начнут захватывать всю Европу, а затем продвинутся к восточному Средиземноморью. Персидский залив, северный Китай и Корея. Одно неверное движение могло привести к конфронтации, которую никто не мог сдержать. По мере того, как усиливался страх перед новой войной, будущие лидеры американской разведки разделились на два конкурирующих лагеря.


Один верил в медленный и терпеливый сбор секретной информации с помощью шпионажа. Другой верил в секретную войну - ведение битвы с противником тайными действиями. Шпионаж стремится познать мир. Это был Ричард Хелмс. Скрытые действия направлены на изменение мира. Это был бы Фрэнк Виснер.


Виснер был очаровательным сыном знатного землевладельца из Миссисипи, энергичным корпоративным юристом в сшитом на заказ военной форме. В сентябре 1944 года он прилетел в Бухарест, Румыния, в качестве нового начальника станции OSS. Красная Армия и небольшая американская военная миссия захватили столицу, и Виснер получил приказ не спускать глаз с русских. Он был в своей славе, вступая в заговор с молодым королем Майклом, замышляя спасение сбитых летчиков союзников и реквизируя особняк из тридцати комнат пивного барона Бухареста. Под сверкающими люстрами русские офицеры смешивались с американцами, тосты друг за друга с шампанским. Виснер был в восторге - он был одним из первых сотрудников УСС, который согнул руку русским - и с гордостью сообщил в штаб, что установил успешную связь с советской разведкой.


Он был американским шпионом меньше года. Русские участвовали в игре более двух столетий. У них уже были хорошо поставленные агенты в УСС, и они быстро проникли в ближайшее окружение Виснера, состоящее из румынских союзников и агентов. К середине зимы они взяли под свой контроль столицу, согнали десятки тысяч румын, имевших немецкие родословные, в железнодорожные вагоны и отправили их на восток для порабощения или смерти. Визнер наблюдал, как из Румынии катились двадцать семь товарных вагонов с человеческим грузом. Воспоминания преследовали его всю жизнь.


Он был глубоко потрясен, когда прибыл в штаб-квартиру OSS в Германии, где он и Хелмс стали непростыми союзниками. Они вместе прилетели в Вашингтон в декабре 1945 года и, разговаривая во время восемнадцатичасового путешествия, поняли, что понятия не имеют, будут ли у Соединенных Штатов подпольная служба после их приземления.


"ВНЕШНЯЯ ВНУТРЕННЯЯ ОРГАНИЗАЦИЯ"


В Вашингтоне ожесточалась битва за будущее американской разведки. Объединенный комитет начальников штабов боролся за службу, прочно находящуюся под их контролем. Армия и флот требовали своего. Дж. Эдгар Гувер хотел, чтобы ФБР провело всемирный шпионаж. Государственный департамент стремился к господству. Даже генерал почтмейстер высказался.


Генерал Магрудер определил проблему: «Тайные разведывательные операции предполагают постоянное нарушение всех правил», - написал он. «Откровенно говоря, такие операции обязательно незаконны, а иногда и незаконны». Он убедительно доказывал, что Пентагон и Госдепартамент не могут рисковать, выполняя эти миссии. Новая подпольная служба должна взять на себя ответственность.


Но пополнить ее ряды почти не осталось. «Сбор разведывательных данных более или менее зашел в тупик», - сказал полковник Билл Куинн, исполнительный директор генерала Магрудера в Подразделении стратегических служб. Пятеро из каждых шести ветеранов УСС вернулись к прежней жизни. Они считали, что то, что осталось от американской разведки, «явно ненадежное и временное, - сказал Хелмс, - очевидно, незаконная организация с непредсказуемой продолжительностью жизни». Их число упало почти на 10 000 за три месяца, до 1967 к концу 1945 года. Станции в Лондоне, Париже, Риме, Вене, Мадриде, Лиссабоне и Стокгольме потеряли почти всех своих офицеров. Пятнадцать из двадцати трех азиатских форпостов закрыты. В четвертую годовщину Перл-Харбора, убежденный, что Трумэн сбил американскую разведку с рельсов, Аллен Даллес вернулся к своему столу в Sullivan and Cromwell, нью-йоркской юридической фирме, партнером которой был его брат Джон Фостер Даллес. Фрэнк Виснер последовал его примеру и вернулся в свою нью-йоркскую юридическую фирму Carter, Ledyard.


Оставшихся аналитиков разведки отправили в новое исследовательское бюро Госдепартамента. С ними обращались как с перемещенными лицами. «Я не думаю, что когда-либо был и может быть более печальный или более мучительный период в моей жизни», - написал Шерман Кент, впоследствии основавший управление разведки ЦРУ. Самые талантливые вскоре в отчаянии ушли в свои университеты и в газеты. Замен не появилось. В течение многих лет в американском правительстве не будет согласованной разведывательной отчетности.


Президент Трумэн полагался на своего финансового директора Гарольда Д. Смита, который следил за упорядоченным демонтажом американской военной машины. Но демобилизация переходила в распад. Смит предупредил президента в тот день, когда он расчленил УСС, что Соединенные Штаты рискуют вернуться к состоянию невиновности, которое преобладало до Перл-Харбора. Он опасался, что американская разведка "по-царски взбесилась". На поспешно созванном заседании в Белом доме 9 января 1946 года адмирал Уильям Д. Лихи, твердый военный начальник штаба Трумэна, прямо сказал президенту, что «с разведкой обращались позорно».


Трумэн увидел, что он устроил беспорядок, и решил исправить это. Он вызвал к себе заместителя директора военно-морской разведки контр-адмирала Сиднея У. Суэрса. Резервист Сауэрс был стойким приверженцем Демократической партии из Миссури, богатым бизнесменом, который зарабатывал деньги на страховании жизни и магазинах Piggly Wiggly, первых в стране супермаркетах самообслуживания. Он служил в послевоенной комиссии по изучению будущего разведки, созданной министром военно-морского флота Джеймсом Форрестолом, но его цели не было более грандиозным, чем быстрое возвращение в Сент-Луис.


Соуэрс с ужасом обнаружил, что президент собирается сделать его первым директором центральной разведки. Адмирал Лихи записал момент вложения в свой служебный дневник за 24 января 1946 года: «Сегодня за обедом в Белом доме, где присутствовали только члены штаба, мне и Р.А. Сиднею Соуэрсу подарили черные плащи, черные шляпы и деревянные кинжалы »Трумэна. Затем президент посвятил Соуэрса в рыцари как руководителя «Группы слежки за плащом и кинжалом» и «директора централизованного слежения». В результате этого водевиля ошеломленный резервист возглавил незаконнорожденную и недолговечную организацию под названием Центральная разведывательная группа. Теперь Сауэрс руководил почти двумя тысячами офицеров разведки и вспомогательного персонала, которые контролировали файлы и досье примерно на 400 тысяч человек. Многие из них понятия не имели, что они делают или что им нужно делать. Кто-то спросил Сауэрса после его присяги, что он хочет делать. «Я хочу домой», - сказал он.


Как и на всех следовавших за ним начальников центральной разведки, на него возлагалась большая ответственность без равнозначных полномочий. У него не было указаний из Белого дома. Беда в том, что на самом деле никто не знал, чего хочет президент, и меньше всего сам президент. Трумэн сказал, что ему нужен только ежедневный дайджест разведданных, чтобы не читать каждое утро двухфутовую пачку телеграмм. Члены Центральной разведывательной группы считали, что это единственный аспект их работы, который он когда-либо рассматривал.


Другие видели миссию совсем иначе. Генерал Магрудер утверждал, что в Белом доме негласно понимали, что Центральная разведывательная группа будет управлять подпольной службой. Если так, то на бумаге об этом не было ни слова. Президент никогда не говорил об этом, поэтому почти никто в правительстве не признал легитимность новой группы. Пентагон и Госдепартамент отказались разговаривать с Соуэрсом и его людьми. Армия, флот и ФБР относились к ним с глубочайшим пренебрежением. Соуэрс продержался в должности директора всего сто дней, хотя и остался, чтобы служить президенту в качестве советника. Он оставил только одну важную записку - совершенно секретную записку со следующей просьбой: «Существует острая необходимость в максимально возможном качестве разведки по СССР в кратчайшие сроки».


Единственное, что американцы понимали в отношении Кремля в те дни, исходили от недавно назначенного американского посла в Москве, будущего директора центральной разведки генерала Уолтера Беделла Смита и его высокопоставленного представителя России Джорджа Кеннана.


"ЧЕГО ХОЧЕТ СОВЕТСКИЙ СОЮЗ?"


Беделл Смит был сыном лавочника из Индианы, который прошел путь от рядового до генерала без блеска Вест-Пойнта или высшего образования. Будучи начальником штаба Эйзенхауэра во время Второй мировой войны, он продумал каждую битву в Северной Африке и Европе. Его сослуживцы уважали и боялись его; он был неулыбчивым топориком Айка. Он работал до изнеможения. После переливания крови от кровоточащей язвы, когда он упал в обморок в конце позднего ужина с Эйзенхауэром и Уинстоном Черчиллем, он спорил о своем пути из британской больницы и обратно в палатку своего командира. Он преломлял хлеб с российскими военными, сидя за неудобными обедами в штабе союзников в Алжире, чтобы спланировать совместные операции против нацистов. Он лично принял капитуляцию нацистов, положившую конец войне в Европе, с презрением глядя на немецкое командование в обветшалом маленьком красном здании школы в Реймсе, Франция, которое служило передовым штабом американских вооруженных сил. В День Победы, 8 мая 1945 года, он на несколько мимолетных минут встретился в Реймсе с Алленом Даллесом и Ричардом Хелмсом. Проклятый подагрой Даллес, ковыляя на костыле, пришел к Эйзенхауэру и заручился его одобрением на создание всемогущего центра американской разведки в Берлине. В то утро у Айка не было времени на Даллеса - плохое предзнаменование.


Беделл Смит прибыл в Москву в марте 1946 года, чтобы обучаться у Джорджа Кеннана, поверенного в делах американского посольства. Кеннан провел много лет в России, много мрачных часов, пытаясь расшифровать Иосифа Сталина. Красная Армия в ходе войны захватила почти половину Европы, и этот приз был взят ужасной ценой в 20 миллионов погибших русских. Его силы освободили страны от нацистов, но теперь тень Кремля падала на более чем 100 миллионов человек за пределами России. Кеннан предвидел, что Советы будут сдерживать свои завоевания с помощью грубой силы. Он предупредил Белый дом, чтобы тот готовился к решающей схватке.


За несколько дней до того, как Беделл Смит приземлился в Москве, Кеннан выпустил самую известную телеграмму в истории американской дипломатии - «длинную телеграмму» - портрет советской паранойи из восьми тысяч слов. Читатели Кеннана - сначала несколько, а потом миллионы - все, казалось, ухватились за одну линию: Советы были невосприимчивы к логике разума, но очень чувствительны к «логике силы». Вскоре Кеннан прославился как величайший кремленолог в американском правительстве. «Благодаря нашему военному опыту мы привыкли к тому, что перед нами великий враг», - размышлял Кеннан много лет спустя. «Враг всегда должен быть центром. Он должен быть полностью злым».


Беделл Смит назвал Кеннана «лучшим наставником, которого мог бы иметь только что прибывший глава миссии».


Холодной звездной ночью в апреле 1946 года Беделл Смит проехал на лимузине под американским флагом в крепость Кремля. У ворот сотрудники советской разведки проверили его личность. Его машина проехала мимо древних русских соборов и огромного сломанного колокола у подножия высокой башни в стенах Кремля. Солдаты в высоких черных кожаных сапогах и бриджах в красную полоску провели его внутрь. Он пришел один. Они провели его по длинному коридору через высокие двойные двери, обитые темно-зеленой стеганой кожей. Наконец, в конференц-зале с высокими потолками генерал встретил генералиссимуса.


Беделл Смит задал Сталину двоякий вопрос: «Чего хочет Советский Союз и как далеко собирается зайти Россия?»


Сталин смотрел вдаль, попыхивая сигаретой и рисовал красным карандашом кривые сердечки и вопросительные знаки. Он отрицал замыслы в отношении какой-либо другой нации. Он осудил предупреждение Уинстона Черчилля, сделанное несколькими неделями ранее в Миссури, о железном занавесе, упавшем на Европу.


Сталин сказал, что Россия знает своих врагов.


«Возможно ли, что вы действительно верите, что Соединенные Штаты и Великобритания объединились в союз, чтобы помешать России?» - спросил Беделл Смит.


«Да», - сказал Сталин.


Генерал повторил: «Как далеко зайдет Россия?»


Сталин посмотрел прямо на него и сказал: «Мы не пойдем дальше».


Насколько дальше? Никто не знал. В чем заключалась миссия американской разведки перед новой советской угрозой? Никто не был уверен.


"ЖАГГЛЕР КУПАЛЬНИКАМИ"


10 июня 1946 года генерал Хойт Ванденберг стал вторым директором центральной разведки. Красивый пилот, возглавлявший тактическую воздушную войну Эйзенхауэра в Европе, теперь он управлял отрядом-однодневкой, базирующимся в группе неприметных каменных зданий в дальнем конце Туманного Дна, на вершине небольшого обрыва с видом на Потомак. Его командный пункт находился на улице 2430 E, старой штаб-квартире OSS, в окружении заброшенного газового завода, пивоварни с башней и катка для катания на роликах.


Ванденбергу не хватало трех основных инструментов: денег, власти и людей. Центральная разведывательная группа стояла вне закона, по мнению Лоуренса Хьюстона, главного советника Центральной разведки с 1946 по 1972 год. Президент не мог юридически создать федеральное агентство из воздуха. Без согласия Конгресса Центральная разведка не могла законно тратить деньги. Нет денег - нет власти.


Ванденберг намеревался вернуть Соединенные Штаты в разведывательный бизнес. Он создал новое Управление специальных операций для ведения шпионажа и подрывной деятельности за границей и выманил 15 миллионов долларов из-под стола у горстки конгрессменов для выполнения этих миссий. Он хотел знать все о советских войсках в Восточной и Центральной Европе - их передвижениях, возможностях, намерениях - и приказал Ричарду Хелмсу срочно доставить их. Хелмс, отвечающий за шпионаж в Германии, Австрии, Швейцарии, Польше, Чехословакии и Венгрии, с 228 иностранными сотрудниками в его списке, сказал, что он чувствовал себя «учеником жонглера, пытающимся удержать надутый пляжный мяч, открытую бутылку из-под молока и бутылку из-под молока. заряженный пулемет в воздухе ». По всей Европе «легион политических эмигрантов, бывших офицеров разведки, бывших агентов и различных предпринимателей превращался в магнатов разведки, посредничающих в продаже сфабрикованной по заказу информации». Чем больше его шпионы тратили на покупку разведданных, тем менее ценной они становились. «Если есть больше наглядных иллюстраций вложения денег в проблему, которая не была продумана, ничего не приходит на ум», - написал он. То, что считалось разведкой о Советах и их сателлитах, было лоскутным одеялом из мошенничества, созданного талантливыми лжецами.


Позже Хелмс определил, что по крайней мере половина информации о Советском Союзе и Восточной Европе в файлах ЦРУ была чистой ложью. Его станции в Берлине и Вене превратились в фабрики фальшивой разведки. Мало кто из его офицеров или аналитиков мог отделить факты от вымысла. Это была всегда существующая проблема: более полувека спустя ЦРУ столкнулось с той же сфабрикованностью, которая пыталась раскрыть иракское оружие массового уничтожения.


С первого дня вступления в должность Ванденберг был потрясен ужасающими сообщениями из-за границы. Его ежедневные сводки выделяли тепло, но мало света. Было невозможно определить, были ли предупреждения правдой, но они все равно пошли вверх по служебной цепочке. Вспышка: пьяный советский офицер хвастался, что Россия нанесет удар без предупреждения. Вспышка: командующий советскими войсками на Балканах тост за приближающееся падение Стамбула. Вспышка: Сталин был готов вторгнуться в Турцию, окружить Черное море и захватить Средиземное море и Ближний Восток. Пентагон решил, что лучший способ помешать советскому наступлению - это перерезать линии снабжения Красной Армии в Румынии. Старшие сотрудники Объединенного комитета начальников штабов приступили к составлению боевых планов.


Они сказали Ванденбергу подготовить первую секретную операцию холодной войны. Пытаясь выполнить этот приказ, Ванденберг изменил миссию Центральной разведывательной группы. 17 июля 1946 года он послал двух своих помощников к адвокату Трумэна в Белом доме Кларку Клиффорду. Они утверждали, что «первоначальная концепция Центральной разведывательной группы теперь должна быть изменена», чтобы сделать ее «операционным агентством». Без каких-либо юридических полномочий он стал единым целым. В тот же день Ванденберг лично попросил военного министра Роберта Паттерсона и госсекретаря Джеймса Бирнса подсунуть ему дополнительные 10 миллионов долларов секретных фондов для финансирования работы «агентов разведки всего мира». Они сделали.


Управление специальных операций Ванденберга намеревалось создать подпольные силы сопротивления в Румынии. Фрэнк Виснер оставил после себя сеть агентов в Бухаресте, отчаявшихся работать с американцами, но глубоко проникнутых советской разведкой. Чарльз У. Хостлер, первый начальник отделения Управления специальных операций в Бухаресте, оказался в окружении «заговора, интриг, мерзостей, двурушничества, нечестности, случайных убийств и убийств» среди фашистов, коммунистов, монархистов, промышленников, анархистов. , умеренные, интеллектуалы и идеалисты - «социальная и политическая среда, к которой молодые американские офицеры были плохо подготовлены».


Ванденберг приказал лейтенанту Айре К. Гамильтон и майору Томасу Р. Холлу, базирующимся в крошечной американской военной миссии в Бухаресте, организовать Национальную крестьянскую партию Румынии в силы сопротивления. Майор Холл, бывший офицер УСС на Балканах, немного говорил по-румынски. Лейтенант Гамильтон ничего не сказал. Его проводником был один важный агент, которого Виснер завербовал двумя годами ранее: Теодор Манакатид, который был сержантом разведывательного штаба румынской армии, а теперь работал в американской военной миссии, днем переводчиком, а ночью шпионом. Манакатид взял Гамильтона и Холла на встречу с лидерами Национальной крестьянской партии. Американцы предложили США тайную поддержку - оружие, деньги и разведку. 5 октября, работая с новым центральным разведывательным пунктом в оккупированной Вене, американцы тайно переправили бывшего министра иностранных дел Румынии и пять других членов предполагаемой освободительной армии в Австрию, вводя им успокоительные, запихивая их в почтовые мешки и летая на них. в безопасную гавань.


Советской разведке и румынской секретной полиции потребовалось всего несколько недель, чтобы обнаружить шпионов. Американцы и их главный агент бежали, спасая свои жизни, когда коммунистические силы безопасности подавили основное румынское сопротивление. Руководители Крестьянской партии были обвинены в государственной измене и заключены в тюрьму. Манакатид, Гамильтон и Холл были заочно осуждены на открытом судебном разбирательстве после того, как свидетели поклялись, что они представили себя агентами новой американской разведки.


Фрэнк Виснер открыл «Нью-Йорк Таймс» 20 ноября 1946 года и прочитал на десятой странице короткую статью о том, что его старый агент Манакатид, «ранее работавший в представительстве Соединенных Штатов», был приговорен к пожизненному заключению »на том основании, что он сопровождал лейтенанта Гамильтона из американской военной миссии на Национальный крестьянский конгресс ». К концу зимы почти все румыны, работавшие на Виснера во время войны, были заключены в тюрьму или убиты; его личный секретарь покончил жизнь самоубийством. Жестокая диктатура взяла под свой контроль Румынию, ее приход к власти был ускорен провалом тайных действий Америки.


Виснер оставил свою юридическую фирму и отправился в Вашингтон, получив пост в Государственном департаменте, где курировал оккупированные зоны Берлина, Вены, Токио, Сеула и Триеста. У него были большие амбиции. Он был убежден, что Соединенным Штатам необходимо научиться сражаться по-новому, с такими же навыками и той же секретностью, что и их противник.


3 . «БОРЬБА С ОГНЕМ С ОГНЕМ»


Вашингтон был небольшим городком, которым управляли люди, считавшие, что они живут в центре Вселенной. Их городом в городе был Джорджтаун, анклав площадью в квадратную милю с мощеными улицами, покрытыми магнолиями. В его центре, на улице 3327 П, стоял прекрасный четырехэтажный дом 1820 года постройки с английским садом за задним двором и официальной столовой с высокими окнами. Фрэнк и Полли Виснер сделали его своим домом. Воскресными вечерами 1947 года он стал резиденцией зарождающегося американского истеблишмента национальной безопасности. За столом Виснерса оформилась внешняя политика США.


Они начали традицию Джорджтауна - ужин в воскресенье вечером. Основным блюдом был ликер, все руки улетевшие со Второй мировой войны на приливе алкоголя. Старший сын Виснеров, тезка Фрэнка, который со временем поднялся до высот американской дипломатии, рассматривал воскресные вечерние ужины как «чрезвычайно важное событие. Это были не просто пустяковые социальные дела. Они стали жизненной силой мышления правительства. , боролись, работали, сравнивали записи, принимали решения и достигли консенсуса ». После обеда, по британской традиции, дамы ушли, джентльмены остались, а смелые идеи и пьяные шутки ушли до поздней ночи. В любой вечер в число гостей могут входить близкий друг Визнера Дэвид Брюс, ветеран УСС на пути к тому, чтобы стать американским послом в Париже; Чип Болен, советник госсекретаря и будущий посол в Москве; Заместитель госсекретаря Роберт Ловетт и будущий госсекретарь Дин Ачесон; и недавно известный кремленолог Джордж Кеннан. Эти люди считали, что в их силах изменить ход человеческих событий, и их великая дискуссия заключалась в том, как остановить советский захват Европы. Сталин укреплял свой контроль на Балканах. Левые партизаны сражались с правой монархией в горах Греции. Продовольственные бунты вспыхнули в Италии и Франции, где коммунистические политики призвали к всеобщим забастовкам. Британские солдаты и шпионы покидали свои посты по всему миру, оставляя широкие участки карты открытыми для коммунистов. Солнце садилось над Британской империей; казначейство не выдержало. Соединенным Штатам придется в одиночку возглавить свободный мир.


Визнер и его гости внимательно слушали Кеннана. Они усвоили его «длинную телеграмму» из Москвы и разделили его взгляд на советскую угрозу. Так же поступил министр военно-морского флота Джеймс Форрестол, который вскоре стал первым министром обороны, чудо-мальчик с Уолл-стрит, который считал коммунизм фанатичной верой, с которой нужно бороться с еще более глубокими убеждениями. Форрестол стал политическим покровителем Кеннана, поселив его в особняке генерала в Национальном военном колледже и сделав его работу обязательной для чтения тысячам офицеров. Директор Центрального разведывательного управления Ванденберг вместе с Кеннаном провел мозговой штурм о том, как шпионить за работой Москвы по созданию атомного оружия. Новый госсекретарь Джордж Маршалл, главнокомандующий армией США во время Второй мировой войны, решил, что стране необходимо изменить свою внешнюю политику, и весной назначил Кеннана ответственным за новый штаб по планированию политики Госдепартамента. .


Кеннан составлял план сражения для только что названной «холодной войны». В течение шести месяцев идеи этого малоизвестного дипломата породили три силы, сформировавшие мир: доктрину Трумэна, политическое предупреждение Москве прекратить подрывную деятельность в отношении иностранных государств; план Маршалла, глобальный бастион американского влияния против коммунизма; и подпольная служба Центрального разведывательного управления.


«НАИЛУЧШАЯ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ СЛУЖБА В МИРЕ»


В феврале 1947 года британский посол предупредил исполняющего обязанности государственного секретаря Дина Ачесона, что военная и экономическая помощь Англии Греции и Турции будет прекращена через шесть недель. Грекам потребуется порядка миллиарда долларов в течение следующих четырех лет для борьбы с угрозой коммунизма. Из Москвы Уолтер Беделл Смит прислал свою оценку, согласно которой британские войска были единственной силой, удерживающей Грецию от падения на советскую орбиту.


Дома нарастал красный страх. Впервые со времен Великой депрессии республиканцы теперь контролировали обе палаты Конгресса, и к власти пришли такие люди, как сенатор Джозеф Маккарти из Висконсина и конгрессмен Ричард Никсон из Калифорнии. Популярность Трумэна падала; его рейтинг одобрения в опросах общественного мнения упал на 50 пунктов после окончания войны. Он изменил свое мнение о Сталине и Советах. Теперь он был убежден, что они - зло в мире.


Трумэн и Ачесон вызвали сенатора Артура Ванденберга, республиканского председателя Комитета по международным отношениям. (В газетах в тот день отмечалось, что племянник сенатора Хойт вскоре будет освобожден от должности директора центральной разведки после всего лишь восьми месяцев пребывания у власти.) Ачесон объяснил, что коммунистический плацдарм в Греции будет угрожать всей Западной Европе. Соединенным Штатам придется найти способ спасти свободный мир - и Конгрессу придется оплатить счет. Сенатор Ванденберг откашлялся и повернулся к Трумэну. «Господин президент, - сказал он, - единственный способ получить это - произнести речь и напугать страну до чертиков».


12 марта 1947 года Трумэн произнес эту речь, предупредив объединенное заседание Конгресса о том, что мир столкнется с катастрофой, если Соединенные Штаты не будут бороться с коммунизмом за границей. Сотни миллионов долларов пришлось направить на поддержку Греции, которой сейчас "угрожает террористическая деятельность нескольких тысяч вооруженных людей", сказал президент. Без американской помощи «беспорядок мог бы распространиться по всему Ближнему Востоку», отчаяние углубилось бы в странах Европы, и тьма могла бы обрушиться на свободный мир. В его кредо было что-то новое: «Я считаю, что политика Соединенных Штатов должна быть направлена на поддержку свободных народов, которые сопротивляются попыткам подчинения со стороны вооруженных меньшинств или внешнего давления». Любое нападение американского врага на любую страну мира было нападением на Соединенные Штаты. Это была доктрина Трумэна. Конгресс поднялся на овации.


В Грецию потекли миллионы долларов - вместе с военными кораблями, солдатами, оружием, боеприпасами, напалмом и шпионами. Вскоре Афины стали одним из крупнейших постов американской разведки в мире. Решение Трумэна бороться с коммунизмом за границей было первым четким указанием, которое американские шпионы получили от Белого дома. У них по-прежнему не было сильного полководца. Генерал Ванденберг считал дни, пока он не сможет взять на себя новые военно-воздушные силы, но в свои последние дни в качестве директора центральной разведки он дал секретные показания горстке членов Конгресса, заявив, что страна столкнулась с иностранными угрозами как никогда раньше. «Мировой океан сократился, и до сегодняшнего дня Европа и Азия граничат с Соединенными Штатами почти так же, как Канада и Мексика», - сказал он, устрашающе повторяя фразу, которую президент Буш повторил после 11 сентября.


Во время Второй мировой войны, как сказал Ванденберг, «мы должны были слепо и доверчиво полагаться на превосходную разведывательную систему британцев» - но «Соединенным Штатам никогда не приходилось идти с шляпой в руки, умоляя любое иностранное правительство дать глаза». внешняя разведка - с помощью которой можно увидеть ". Тем не менее, ЦРУ всегда зависело от иностранных разведок в вопросах понимания стран и языков, которых оно не понимало. В заключение Ванденберг сказал, что потребуется как минимум пять лет, чтобы сформировать профессиональные кадры американских шпионов. Предупреждение было повторено дословно полвека спустя, в 1997 году, директором Центральной разведки Джорджем Дж. Тенетом, и Тенет повторил его, уйдя в отставку в 2004 году. Хорошая шпионская служба всегда была на горизонте пятью годами позже.


Преемником Ванденберга, третьим человеком, занимавшим этот пост за пятнадцать месяцев, стал контр-адмирал Роско Хилленкеттер, приведший к присяге 1 мая 1947 года. Хилли, как его все называли, был человеком с неверным пониманием. Он источал ничтожество. Как и его предшественники, он никогда не хотел быть директором центральной разведки - «и, вероятно, никогда не должен был», - говорится в истории ЦРУ той эпохи.


27 июня 1947 года комитет Конгресса провел секретные слушания, которые привели к формальному созданию ЦРУ в конце лета. Это красноречиво свидетельствует о том, что не Хилленкеттер, а Аллен Даллес - адвокат, занимающийся частной практикой, - был выбран для проведения секретного разведывательного семинара для нескольких избранных членов Конгресса.


У Аллена Даллеса было чувство патриотического долга «вперед, христианские солдаты». Он родился в 1893 году в лучшей семье Уотертауна, штат Нью-Йорк. Его отец был пресвитерианским пастором города; его дед и дядя оба были государственными секретарями. Президентом его колледжа в Принстоне был Вудро Вильсон, позже ставший президентом Соединенных Штатов. Даллес был младшим дипломатом после Первой мировой войны и профессиональным юристом с Уолл-стрит во время Великой депрессии. Благодаря его тщательно культивируемой репутации американского главного шпиона, построенного на посту главы УСС в Швейцарии, республиканское руководство считало его главой центральной разведки в изгнании, как и его брат Джон Фостер Даллес, руководитель партии. представитель внешней политики, рассматривался как теневой госсекретарь. Аллен был в высшей степени добродушным, с мерцающими глазами, хриплым смехом и почти озорной хитростью. Но он также был двуличным человеком, хроническим прелюбодеем, безжалостно амбициозным. Он был не боится вводить в заблуждение Конгресс, своих коллег или даже своего главнокомандующего.


Комната 1501 офисного здания Лонгворта была оцеплена вооруженной охраной; все внутри поклялись хранить тайну. Затягивая трубку, одетый в твид директор, инструктирующий непослушных школьников, Аллен Даллес описал ЦРУ, которым «руководит относительно небольшой, но элитный корпус людей, стремящихся к анонимности». Его директору потребуется «высокий судебный темперамент», «большой опыт и глубокие познания» - человек, мало чем отличающийся от Аллена Даллеса. Его высшие помощники, если бы они были военными, «лишились бы звания солдат, матросов или летчиков и, так сказать,« забрали бы одежду »разведывательной службы».


У американцев было «сырье для создания величайшей разведывательной службы в мире», сказал Даллес. «Персонал не обязательно должен быть очень большим» - несколько сотен хороших людей сделают свое дело. «Работа службы не должна быть яркой или чрезмерно завуалированной тайной и абракадаброй, которые любит предполагать детектив-любитель», - заверил он членов Конгресса. «Все, что требуется для успеха, - это упорный труд, разборчивое суждение и здравый смысл».


Он никогда не говорил того, чего хотел на самом деле: возродить секретные операции УСС во время войны.


Приближалось создание новой американской подпольной службы. Президент Трумэн представил новую архитектуру холодной войны, подписав 26 июля Закон о национальной безопасности 1947 года. В соответствии с этим законом военно-воздушные силы были выделены в отдельную службу, возглавляемую генералом Ванденбергом, а новый Совет национальной безопасности должен был стать Белым домом. коммутатор для президентских решений. Закон также создал офис министра обороны; его первому обитателю, Джеймсу Форрестолу, было приказано объединить американские вооруженные силы. («Этот офис, - писал Форрестол несколько дней спустя, - вероятно, станет величайшим кладбищем дохлых кошек в истории».)


И, в шести коротких и отрывочных абзацах, 18 сентября закон породил Центральное разведывательное управление.


ЦРУ родилось с серьезными недостатками. С самого начала он столкнулся с ожесточенными и безжалостными противниками в Пентагоне и Государственном департаменте - ведомствах, отчеты которых он должен был координировать. Агентство было не их надзирателем, а их пасынком. Его полномочия были плохо определены. Никакого официального устава или ассигнованных Конгрессом средств не поступило еще почти два года. Штаб-квартира ЦРУ до тех пор существовала на средства существования, поддерживаемые несколькими членами Конгресса.


И его секретность всегда противоречила открытости американской демократии. «У меня были самые серьезные предчувствия по поводу этой организации, - написал Дин Ачесон, который вскоре станет госсекретарем, - и предупредил президента, что при его создании ни он, ни Совет национальной безопасности, ни кто-либо другой не смогут знать, что он делал или контролировал это ».


В Законе о национальной безопасности ничего не говорится о секретных операциях за границей. Он поручил ЦРУ сопоставлять, оценивать и распространять разведданные, а также выполнять «другие функции и обязанности, связанные с разведкой, влияющей на национальную безопасность». В этих одиннадцати словах были заключены силы, которые генерал Магрудер сохранил в своем конце, окружающем президента двумя годами ранее. Со временем через эту лазейку будут проведены сотни крупных тайных акций - восемьдесят одна из них во время второго президентского срока Трумэна.


Проведение негласных действий требовало прямого или косвенного разрешения Совета национальной безопасности. В те дни СНБ состоял из президента Трумэна, министра обороны, госсекретаря и военачальников. Но это было мимолетное тело. Он редко созывался, а когда собирался, Трумэн редко бывал за столом.


Он пришел на первую встречу 26 сентября, как и очень настороженный Роско Хилленкеттер. Адвокат ЦРУ Лоуренс Хьюстон предостерег директора от растущих призывов к тайным действиям. Он сказал, что у агентства нет юридических полномочий проводить их без явного согласия Конгресса. Хилли стремился ограничить зарубежные миссии ЦРУ сбором разведданных. Он потерпел неудачу. Важные решения принимались тайно, часто по средам за завтраком в доме министра обороны Форрестола.


27 сентября Кеннан отправил Форрестолу подробный документ, в котором содержался призыв к созданию «отряда партизанской войны». Кеннан считал, что, хотя американский народ, возможно, никогда не одобрит такие методы, «для нашей безопасности может быть важно бороться с огнем с помощью огня». Форрестол горячо согласился. Вместе они привели в действие американскую подпольную службу.


«НАЧАЛО ОРГАНИЗОВАННОЙ ПОЛИТИЧЕСКОЙ ВОЙНЫ»


Форрестол вызвал Хилленкеттера в Пентагон, чтобы обсудить «широко распространенное в настоящее время мнение, что наша разведывательная группа совершенно некомпетентна». У него была веская причина. Несоответствие между возможностями ЦРУ и задачами, которые оно было призвано выполнять, было ошеломляющим.


Новый командир Управления специальных операций ЦРУ, полковник Дональд «Неверный путь» Гэллоуэй, был напыщенным солдафоном, достигшим апогея своего таланта кавалерийским офицером Вест-Пойнта, обучая курсантов конному этикету. Его заместитель Стивен Пенроуз, руководивший ближневосточным отделением УСС, в отчаянии подал в отставку. В горькой записке Форрестолу Пенроуз предупредил, что «ЦРУ теряет своих профессионалов и не приобретает новых компетентных сотрудников« в то самое время », когда, как почти никогда раньше, правительству нужна эффективная, расширяющаяся и профессиональная разведывательная служба. "


Тем не менее 14 декабря 1947 года Совет национальной безопасности издал первый совершенно секретный приказ ЦРУ. Агентство должно было проводить «тайные психологические операции, направленные на противодействие советской и советской деятельности». С помощью этой боевой барабанной дроби ЦРУ намеревалось обыграть красных на выборах в Италии, назначенных на апрель 1948 года.


ЦРУ заявило Белому дому, что Италия может стать тоталитарным полицейским государством. Если бы коммунисты выиграли у урны для голосования, они захватили бы «самое древнее место западной культуры. В частности, набожные католики повсюду были бы серьезно обеспокоены безопасностью Святого Престола». Перспектива безбожного правительства, окружающего папу под дулом пистолета, была слишком ужасной, чтобы даже думать о ней. Кеннан считал, что война с применением оружия будет лучше, чем позволить коммунистам взять власть на законных основаниях, но скрытые действия, смоделированные на основе коммунистических методов подрывной деятельности, были следующим лучшим выбором.


Сотрудник ЦРУ Ф. Марк Вятт, у которого были свои навыки в этой операции, вспомнил, что она началась за несколько недель до того, как Совет национальной безопасности официально санкционировал ее. Конгресс, конечно, никогда не дал добро. Миссия была незаконной с самого начала. «В ЦРУ, в штаб-квартире, мы были полностью напуганы, мы были напуганы до смерти», - сказал Вятт, и не без оснований. «Мы выходили за рамки нашего устава».


Чтобы победить коммунистов, потребуются наличные в большом количестве. Лучшее предположение, сделанное начальником отделения ЦРУ в Риме Джеймсом Дж. Энглтоном, - 10 миллионов долларов. Энглтон, частично выросший в Италии, служил там в УСС и остался; он сказал в штаб-квартире, что так глубоко проник в итальянскую секретную службу, что практически руководил ею. Он использовал бы ее членов как бригаду ведра для распределения наличных денег. Но откуда деньги? У ЦРУ по-прежнему не было независимого бюджета и резервного фонда для тайных операций.


Джеймс Форрестол и его хороший друг Аллен Даллес просили своих друзей и коллег с Уолл-стрит и Вашингтона - бизнесменов, банкиров и политиков - но этого было недостаточно. Затем Форрестол обратился к своему старому приятелю Джону Снайдеру, министру финансов и одному из ближайших союзников Гарри Трумэна. Он убедил Снайдера воспользоваться Стабилизационным фондом биржи, созданным во время депрессии, чтобы укрепить стоимость доллара за границей за счет краткосрочной торговли валютой, и конвертировал во время Второй мировой войны в хранилище трофеев Оси. В фонде находилось 200 миллионов долларов, предназначенных для восстановления Европы. Он перевел миллионы на банковские счета богатых американских граждан, многие из которых были итальянскими американцами, которые затем отправили деньги недавно сформированным политическим фронтам, созданным ЦРУ. Донорам было поручено указывать специальный код в своих налоговых декларациях рядом с их «благотворительным пожертвованием». Миллионы были доставлены итальянским политикам и священникам организации "Католическое действие", политической ветви Ватикана. Чемоданы с деньгами переходили из рук в руки в четырехзвездочном отеле «Хасслер». «Мы хотели бы сделать это более изощренно», - сказал Вятт. «Передавать черные мешки, чтобы повлиять на политические выборы, на самом деле не так уж и привлекательно». Но это сработало: христианские демократы Италии победили с достаточным отрывом и сформировали правительство, исключившее коммунистов. Завязался долгий роман между вечеринкой и агентством. Практика ЦРУ покупки выборов и политиков мешками с наличными была повторена в Италии - и во многих других странах - в течение следующих двадцати пяти лет.


Но за несколько недель до выборов коммунисты одержали очередную победу. Они захватили Чехословакию, начав серию жестоких арестов и казней, продолжавшуюся почти пять лет. Начальник отделения ЦРУ в Праге Чарльз Катек доставил около тридцати чехов - своих агентов и их семьи - через границу в Мюнхен. Главным среди них был глава чешской разведки. Катек устроил так, чтобы его тайно вывезли из страны, засунув между радиатором и решеткой родстера.


5 марта 1948 года, когда разразился чешский кризис, в Пентагон пришла ужасающая телеграмма от генерала Люциуса Д. Клея, начальника американских оккупационных сил в Берлине. Генерал сказал, что у него есть интуиция, что советское нападение может произойти в любую минуту. Из Пентагона произошла утечка кабеля, и Вашингтон охватил страх. Хотя база ЦРУ в Берлине прислала отчет, заверяющий президента, что нет никаких признаков надвигающейся атаки, его никто не слушал. На следующий день Трумэн явился на совместное заседание Конгресса, предупредив, что Советский Союз и его агенты угрожают катаклизмом. Он потребовал и немедленно добился одобрения великого начинания, которое стало известно как план Маршалла.


План предлагал миллиарды долларов свободному миру для возмещения ущерба, нанесенного войной, и создания американской экономической и политической баррикады против Советов. В девятнадцати столицах - шестнадцати в Европе и трех в Азии - Соединенные Штаты помогут восстановить цивилизацию по американскому образцу. Джордж Кеннан и Джеймс Форрестол были одними из основных авторов плана. Аллен Даллес работал консультантом.


Они помогли разработать секретный кодекс, который дал ЦРУ возможность вести политическую войну. Это позволило агентству снять с плана бесчисленные миллионы долларов.


Механика оказалась на удивление простой. После того, как Конгресс одобрил план Маршалла, он выделил около 13,7 миллиарда долларов на пять лет. Страна, получившая помощь от плана, должна была отложить эквивалентную сумму в своей собственной валюте. Пять процентов этих средств - всего 685 миллионов долларов - были предоставлены ЦРУ через зарубежные офисы плана.


Это была глобальная схема отмывания денег, которая оставалась секретной до окончания "холодной войны". Там, где план процветал в Европе и в Азии, американские шпионы тоже. «Мы бы посмотрели в другую сторону и немного помогли бы им», - сказал полковник Р. Аллен Гриффин, который руководил дальневосточным отделом Плана Маршалла. «Скажи им, чтобы они засунули руку в наш карман».


Секретные фонды были сердцем секретных операций. У ЦРУ теперь был неизменный источник не отслеживаемых денег.


В совершенно секретном документе, разосланном примерно двум десяткам человек в Государственном департаменте, Белом доме и Пентагоне 4 мая 1948 года, Кеннан провозгласил «начало организованной политической войны» и призвал к созданию новой подпольной службы для проводить тайные операции по всему миру. Он четко заявил, что план Маршалла, доктрина Трумэна и секретные операции ЦРУ - все это взаимосвязанные части общей стратегии против Сталина.


Деньги, которые ЦРУ выкачало из плана Маршалла, пойдут на финансирование сети ложных фронтов - прикрытия общественных комитетов и советов, возглавляемых выдающимися гражданами. Коммунисты имели подставные организации по всей Европе: издательства, газеты, студенческие группы, профсоюзы. Теперь ЦРУ создаст собственное. На эти фронты набирались иностранные агенты - эмигранты из Восточной Европы, беженцы из России. Эти иностранцы под контролем ЦРУ будут создавать подпольные политические группы в свободных странах Европы. А подполье передаст пламя «тотальным освободительным движениям» за железным занавесом. Если холодная война станет горячей, Соединенные Штаты будут иметь боевые силы на передовой.


Идеи Кеннана быстро прижились. Его планы были одобрены секретным приказом Совета национальной безопасности 18 июня 1948 года. Директива КНБ 10/2 призывала к тайным операциям по нападению на Советы по всему миру.


Ударная группа, задуманная Кеннаном для ведения той секретной войны, получила самое грубое название, которое только можно представить - Управление координации политики (OPC). Это была прикрытие, прикрывающее работу группы. Он был помещен в ЦРУ, но его руководитель будет подчиняться министрам обороны и государственным секретарям, потому что директор центральной разведки был настолько слаб. Государственный департамент хотел, чтобы он осуществлял «распространение слухов, подкуп, организацию некоммунистических фронтов», согласно рассекреченному в 2003 году докладу Совета национальной безопасности. Форрестол и Пентагон хотели «партизанских движений ... подпольных армий ... . саботаж и убийство ".


«ОДИН МУЖЧИНА ДОЛЖЕН БЫТЬ БОССОМ»


Самым большим полем битвы был Берлин. Фрэнк Виснер неустанно работал над формированием американской политики в оккупированном городе. Он призвал свое начальство в Государственном департаменте предпринять уловку, направленную на подрыв Советов путем введения новой немецкой валюты. Москва наверняка отвергнет эту идею, и послевоенные соглашения о разделе власти в Берлине рухнут. Новая политическая динамика отбросит русских назад.


23 июня западные державы ввели новую валюту. В ответ Советы блокировали Берлин. Когда Соединенные Штаты подняли воздушный лифт, чтобы преодолеть блокаду, Кеннан провел долгие часы в кризисной комнате, заморском центре связи с двойным замком на пятом этаже Государственного департамента, мучаясь, когда из Берлина мелькали кабели и телексы.


База ЦРУ в Берлине более года безуспешно пыталась получить разведданные о Красной Армии в оккупированных Германии и России, отслеживать прогресс Москвы в области ядерного оружия, истребителей, ракет и биологической войны. Тем не менее, у его офицеров были агенты среди берлинской полиции и политиков - и, что наиболее важно, связь с штабом советской разведки в Карлсхорсте в Восточном Берлине. Оно исходило от Тома Полгара, венгерского беженца, который доказывал, что он один из лучших офицеров ЦРУ. У Полгара был дворецкий, а у его дворецкого был брат, работавший на офицера Советской армии в Карлсхорсте. Такие удобства, как соленый арахис, текли из Полгара в Карлсхорст. Информация потекла обратно. У Полгар был второй агент, телетайпер в отделе связи с советскими войсками в берлинском полицейском управлении. Ее сестра была любовницей лейтенанта милиции, близкого к русским. Влюбленные познакомились в квартире Полгар. «Это принесло мне славу и славу», - вспоминал он. Полгар предоставил важную информацию, которая достигла Белого дома. «В условиях блокады Берлина я был полностью уверен, что Советы не двинутся с места», - сказал он. Отчеты ЦРУ никогда не отклонялись от этой оценки: ни советские военные, ни их недавно созданные восточногерманские союзники не готовились к битве. База в Берлине внесла свой вклад в сохранение холодной войны в те месяцы.


Визнер был готов к горячей войне. Он утверждал, что Соединенным Штатам следует пробиться в Берлин с помощью танков и артиллерии. Его идеи были отвергнуты, но его боевой дух поддержали.


Кеннан настаивал на том, что секретные операции не могут проводиться комитетом. Им нужен был верховный командующий при полной поддержке Пентагона и Госдепартамента. «Один человек должен быть боссом», - писал он. Форрестол, Маршалл и Кеннан сошлись во мнении, что этим человеком был Виснер.


Ему было чуть меньше сорока, внешне он был обманчиво вежливым. В юности он был красивым мужчиной, но его волосы начинали редеть, а лицо и туловище опухать от жажды алкоголя. У него за плечами менее трех лет опыта работы в качестве военного шпиона и криптодипломата. Теперь ему пришлось с нуля создать подпольную службу.


Ричард Хелмс заметил, что Визнер горел с «рвением и энергией, которые, несомненно, вызывали у него ненормальное напряжение». Его страсть к тайным действиям навсегда изменила место Америки в мире.


4 . « САМОЕ СЕКРЕТНОЕ »


1 сентября 1948 года Фрэнк Виснер руководил секретными операциями Америки. Его миссия: вернуть Советский Союз к старым границам России и освободить Европу от коммунистического контроля. Его командный пункт представлял собой обвалившуюся хижину с жестяной крышей, одно из длинного ряда временных зданий военного ведомства, обрамляющих отражающий бассейн между Мемориалом Линкольна и Монументом Вашингтона. Паразиты побежали по коридорам. Его люди назвали это место Крысиным дворцом.


Он работал в контролируемом безумии, двенадцать часов или больше в день, шесть дней в неделю, и он требовал того же от своих офицеров. Он редко рассказывал руководителю центральной разведки о том, что делал. Только он будет решать, соответствуют ли его секретные миссии американской внешней политике.


Его организация вскоре стала больше, чем остальная часть агентства вместе взятых. Тайные операции стали доминирующей силой агентства, с наибольшим количеством людей, наибольшим количеством денег, наибольшей властью, и так они оставались более двадцати лет. Заявленная миссия ЦРУ заключалась в предоставлении президенту секретной информации, необходимой для национальной безопасности Соединенных Штатов. Но у Виснера не было терпения к шпионажу, не было времени просеивать и взвешивать секреты. Намного проще спланировать переворот или подкупить политика, чем проникнуть в Политбюро - а для Визнера это гораздо более актуально.


В течение месяца Визнер составил планы сражений на следующие пять лет. Он намеревался создать многонациональный медиа-конгломерат для пропаганды. Он стремился вести экономическую войну против Советского Союза, подделывая деньги и манипулируя рынками. Он потратил миллионы, пытаясь склонить политическую чашу весов в столицах по всему миру. Он хотел набрать легионы изгнанников - русских, албанцев, украинцев, поляков, венгров, чехов, румын - в группы вооруженного сопротивления, чтобы прорваться за железный занавес. Виснер полагал, что в Германии дрейфуют 700 000 русских, которые могут присоединиться к делу. Он хотел превратить тысячу из них в политические ударные отряды. Он нашел семнадцать.


По приказу Форрестола Визнер создал сеть секретных агентов - иностранцев, которые будут сражаться с Советами в первые дни Третьей мировой войны. Целью было замедлить продвижение сотен тысяч солдат Красной армии в Западной Европе. Он хотел, чтобы оружие, боеприпасы и взрывчатые вещества хранились в секретных тайниках по всей Европе и на Ближнем Востоке, чтобы взорвать мосты, склады и арабские нефтяные месторождения перед лицом советского наступления. Генерал Кертис ЛеМэй, новый начальник Стратегического авиационного командования и контролер американского ядерного оружия, знал, что у его бомбардировщиков закончится топливо после того, как они сбросят оружие на Москву, и на обратных рейсах его пилотам и экипажам придется спасаться. где-то к востоку от железного занавеса. ЛеМэй сказал правой руке Виснера Франклину Линдси построить крысоловку внутри Советского Союза - маршрут эвакуации для его людей, чтобы покинуть землю. Полковники ВВС рявкали команды своим коллегам из ЦРУ: украсть советский истребитель-бомбардировщик, желательно с пилотом, набитым пушечным мешком; внедрить агентов с рациями на все аэродромы между Берлином и Уралом; саботировать каждую военную взлетно-посадочную полосу в Советском Союзе при первом предупреждении о войне. Это не были просьбы. Это были приказы.


В первую очередь Визнеру нужны были тысячи американских шпионов. Охота за талантами тогда, как и сейчас, была постоянным кризисом. Он отправился на вербовку, которая шла от Пентагона до Парк-авеню, затем в Йель, Гарвард и Принстон, где профессорам и тренерам платили за выявление талантов. Он нанял юристов, банкиров, студентов колледжа, старых школьных друзей, ветеранов без дела. «Они вытаскивали людей с улиц, всех, у кого горячая кровь, кто мог бы сказать« да »или« нет »или пошевелить руками и ногами», - сказал Сэм Халперн из ЦРУ. Визнер намеревался открыть по крайней мере тридцать шесть станций за границей в течение шести месяцев; ему удалось сорок семь за три года. Почти в каждом городе, где он основал магазин, было по два начальника отделений ЦРУ: один работал над секретными операциями на Виснера, другой - на шпионаж для Управления специальных операций ЦРУ. Неизбежно они обманывали друг друга, крали агентов друг друга, боролись за власть. Виснер переманил сотни офицеров из Управления специальных операций, предлагая более высокие зарплаты и обещая большую славу.


Он конфисковал самолеты, оружие, боеприпасы, парашюты и излишки обмундирования из Пентагона и его баз в оккупированных зонах Европы и Азии. Вскоре он контролировал военные запасы стоимостью четверть миллиарда долларов. «Виснер мог обратиться к любому правительственному агентству за персоналом и такой поддержкой, в которой он может нуждаться», - сказал Джеймс Маккаргар, один из первых людей, нанятых Виснером в Управлении по координации политики. «ЦРУ было, конечно, общеизвестным агентством, чьи операции были секретными. Операции OPC были не только секретными, но и существование самой организации было секретным. Фактически, это было в первые годы ее существования, и это необходимо подчеркнуть. , поскольку сейчас мало кто знает об этом, это самая секретная вещь в правительстве США после ядерного оружия ». И подобно первому ядерному оружию, испытательные взрывы которого были более мощными, чем ожидали их создатели, цех тайных действий Виснера рос быстрее и распространился дальше, чем кто-либо мог себе представить.


Маккаргар работал на Государственный департамент в Советском Союзе во время Второй мировой войны, где он быстро понял, что «единственные методы, которые помогут вам выполнить свою работу, - это подпольные». Он в одиночку эвакуировал венгерских политических лидеров из Будапешта, доставив их на конспиративную квартиру в Вене, основанную Аль Ульмером, первым начальником отделения ЦРУ в этой оккупированной столице. Эти двое стали друзьями, и когда летом 1948 года они оказались в Вашингтоне, Улмер пригласил Маккаргара на встречу со своим новым боссом. Виснер отвел их обоих на завтрак в отель «Хей-Адамс», самый модный в Вашингтоне, через дорогу от Белого дома через парк Лафайет. Маккаргара сразу же наняли в штаб-квартиру и назначили ответственным за семь стран - Грецию, Турцию, Албанию, Венгрию, Румынию, Болгарию и Югославию. Когда он явился на работу в октябре 1948 года, «нас было всего десять человек, включая Виснера, пару офицеров, секретарей и меня - десять человек», - сказал Маккаргар. «В течение года нас было 450, а через несколько лет - столько тысяч».


"НАС ВИДЕЛИ КОРОЛЕЙ"


Виснер послал Ала Ульмера в Афины, где он намеревался охватить десять стран Средиземного, Адриатического и Черного морей. Новый начальник станции купил особняк на вершине холма с видом на город, обнесенный стеной комплекс со столовой длиной шестьдесят футов и дипломатами в верхнем ящике для соседей. «Мы были главными», - сказал Улмер много лет спустя. «Мы управляли вещами. Нас считали королями».


ЦРУ начало тайно оказывать политическую и финансовую поддержку самым амбициозным военным и разведчикам Греции, нанимая многообещающих молодых людей, которые когда-нибудь могут возглавить нацию. Связи, которые они установили, впоследствии могли принести большие дивиденды. Сначала в Афинах и Риме, а затем по всей Европе политики, генералы, шпионы, издатели газет, профсоюзы, культурные организации и религиозные ассоциации начали искать в агентстве денег и совета. «Отдельные лица, группы и спецслужбы быстро поняли, что в мире существует сила за рубежом, вокруг которой они могут сплотиться», - говорится в секретной хронике ЦРУ о первых годах правления Виснера.


Начальникам станции Визнера нужны были деньги. В середине ноября 1948 года Визнер вылетел в Париж, чтобы обсудить эту проблему с Авереллом Гарриманом, директором плана Маршалла. Они встретились в позолоченном номере отеля Talleyrand, когда-то резиденции министра иностранных дел Наполеона. Под пристальным взглядом мраморного бюста Бенджамина Франклина Гарриман велел Виснеру как можно глубже окунуться в сумку с долларами плана. Вооруженный этим авторитетом, Визнер вернулся в Вашингтон, чтобы встретиться с Ричардом Бисселлом, главным администратором плана Маршалла. «Я встречался с ним социально, знал и доверял ему», - вспоминал Бисселл. «Он был частью нашего внутреннего круга людей». Визнер перешел прямо к делу. Бисселл сначала был сбит с толку, но «Виснер нашел время, чтобы развеять по крайней мере некоторые из моих опасений, заверив меня, что Гарриман одобрил это действие. Когда я начал настаивать на том, как будут использоваться деньги, он объяснил, что я не могу сказано." Бисселл скоро узнает. Десять лет спустя он устроился на работу Виснера.


Визнер предлагал сломить коммунистическое влияние в крупнейших торговых федерациях Франции и Италии с помощью денежных средств от плана; Кеннан лично санкционировал эти операции. Виснер выбрал двух талантливых лидеров профсоюзов для руководства первой из этих операций в конце 1948 года: Джея Лавстона, бывшего председателя Коммунистической партии США, и Ирвинга Брауна, его преданного последователя; оба были убежденными антикоммунистами, преобразованными в ожесточенных идеологических битвах 1930-х годов. Лавстон работал исполнительным секретарем Комитета свободных профсоюзов, дочернего предприятия Американской федерации труда; Браун был его главным представителем в Европе. Они доставили небольшие состояния от ЦРУ рабочим группам, поддерживаемым христианскими демократами и католической церковью. Выплаты в песчаных портах Марселя и Неаполя гарантировали, что американское оружие и военная техника будут выгружены дружественными портами. Деньги и власть ЦРУ текли в хорошо смазанные ладони корсиканских гангстеров, которые знали, как сломать удар костяшками пальцев.


Одна из наиболее благородных задач Визнера заключалась в том, чтобы поддержать тайную ассоциацию, которая на двадцать лет стала влиятельным прикрытием ЦРУ: Конгресс за свободу культуры. Он представлял себе «обширный проект, нацеленный на интеллектуалов -« битву за разум Пикассо », если хотите», - в элегантной фразе Тома Брейдена из ЦРУ, ветерана УСС и регулярно ужинающего в воскресенье. Это была словесная война, в которой участвовали небольшие журналы, книги в мягкой обложке и высокие конференции. «Я думаю, что годовой бюджет Конгресса за свободу культуры, который я возглавлял, составлял около 800 000–900 000 долларов», - сказал Брейден. Это включало начальные средства для благородного ежемесячника под названием Encounter, который в 1950-х годах создал круговорот влияния, не продав более сорока тысяч экземпляров выпуска. Это была своего рода миссионерская работа, которая понравилась новичкам в области гуманитарных наук, недавно прибывшим в агентство. Это была хорошая жизнь - работать в маленькой газете или в издательстве в Париже или Риме - на первом курсе американской разведки за границей.


Визнер, Кеннан и Аллен Даллес увидели гораздо лучший способ использовать политический пыл и интеллектуальную энергию восточноевропейских изгнанников и направить их обратно за железный занавес - Радио Свободная Европа. Планирование началось в конце 1948 - начале 1949 годов, но на то, чтобы радиоприемники вышли в эфир, ушло более двух лет. Даллес стал основателем Национального комитета за свободную Европу, одной из многих подставных организаций, финансируемых ЦРУ в Соединенных Штатах. В правление «Свободной Европы» входили генерал Эйзенхауэр; Генри Люс, председатель журнала « Время, жизнь и удача»; и Сесил Б. ДеМилль, голливудский продюсер - все они были наняты Даллесом и Виснером в качестве прикрытия для настоящего руководства. Радио стало мощным оружием политической войны.


«ТЕПЛО ЗАМУТЫ»


Визнер возлагал большие надежды на то, что Аллен Даллес станет следующим директором центральной разведки. Как и Даллес.


В начале 1948 года Форрестол попросил Даллеса провести совершенно секретное расследование структурных слабостей ЦРУ. По мере приближения дня выборов Даллес вносил последние штрихи в отчет, который должен был служить его собственной инаугурационной речью в агентстве. Он был уверен, что Трумэн потерпит поражение от республиканца Томаса Дьюи и что новый президент возвысит его до его законного места.


Отчет, который оставался засекреченным в течение пятидесяти лет, представлял собой подробное и жестокое обвинение. Пункт первый: ЦРУ штамповало стопки бумаг, в которых было мало фактов о коммунистической угрозе, если они вообще были вообще. Граф второй: у агентства не было шпионов среди Советов и их сателлитов. Граф третий: Роско Хилленкеттер потерпел неудачу как режиссер. В докладе говорится, что ЦРУ еще не было «адекватной разведывательной службой», и потребуются «годы терпеливой работы, чтобы сделать работу» по ее преобразованию. Теперь нужен был смелый новый лидер - и его личность не была секретом. Хилленкеттер с горечью отметил, что Аллен Даллес почти выгравировал свое имя на двери директора. Но к тому времени, когда отчет был опубликован в январе 1949 года, Трумэн был переизбран, а Даллес был настолько тесно связан с Республиканской партией, что его назначение было политически немыслимо. Хилленкеттер остался, оставив агентство без лидера. Совет национальной безопасности приказал Хилленкеттеру выполнить доклад, но он этого не сделал.


Даллес начал говорить своим друзьям в Вашингтоне, что, если в ЦРУ не будет предпринято что-то радикальное, президент столкнется с катастрофой за границей. К нему присоединился хор голосов. Дин Ачесон, ныне госсекретарь, слышал, что ЦРУ «тает в пылу замешательства и негодования». Его информатором был Кермит «Ким» Рузвельт, внук президента Теодора Рузвельта, двоюродный брат Рузвельта и будущий начальник отдела Ближнего Востока и Южной Азии ЦРУ. Помощник по разведке Форрестола Джон Оли предупредил своего босса: «Самая большая слабость ЦРУ проистекает из типа и качества его персонала, а также методов, с помощью которых оно набирается». Он отметил «полное ухудшение морального духа среди некоторых более квалифицированных гражданских лиц, которые хотели бы сделать карьеру в ЦРУ, и потерю многих способных людей, которые просто не выдержали этой ситуации». Что еще хуже, «большинство способных людей, оставшихся в Агентстве, решили, что, если в течение следующих нескольких месяцев не произойдут изменения, они обязательно уйдут. Потеряв эти качественные кадры, Агентство погрузится в трясину, из которой будет трудно выбраться. , если не невозможно, извлечь его ". Тогда ЦРУ превратилось бы в «разведывательную операцию от плохой до посредственной практически навсегда». Эти послания могли быть написаны полвека спустя. Они точно описали бы проблемы агентства за десятилетие после падения советского коммунизма. Ряды опытных американских шпионов были редкими, а талантливых иностранных агентов почти не было.


Возможности ЦРУ были не единственной проблемой. Давление холодной войны сломало новых лидеров истеблишмента национальной безопасности.


Джеймс Форрестол и Джордж Кеннан были создателями и руководителями тайных операций ЦРУ. Но они оказались неспособны управлять машиной, которую привели в движение. Кеннан превратился в сгоревшее дело, ища уединения в своем убежище в Библиотеке Конгресса. Форрестол был вне пределов досягаемости. Он ушел с поста министра обороны 28 марта 1949 года. В последний день своего пребывания в должности он сломался, стеная, что не спал несколько месяцев. Доктор Уильям С. Меннингер, самый известный психиатр в Соединенных Штатах, нашел Форрестола в разгар психотического эпизода и поместил его в психиатрическое отделение военно-морского госпиталя Бетесда.


После пятидесяти ночей с привидениями, в последние часы своей жизни, Форрестол переписывал греческое стихотворение «Хор из Аякса» и остановился на середине слова « соловей». Он написал «ночь», а затем упал насмерть из окна шестнадцатого этажа. Соловей был кодовым названием украинских сил сопротивления, которые Форрестол уполномочил вести тайную войну против Сталина. Среди ее лидеров были нацистские коллаборационисты, которые убили тысячи людей в тылу Германии во время Второй мировой войны. Его члены должны были прыгнуть с парашютом за железным занавесом ЦРУ.


5 . "РАЙХОВСКИЙ ПЛАН"


Во время Второй мировой войны Соединенные Штаты объединились с коммунистами в борьбе с фашистами. В годы холодной войны ЦРУ использовало фашистов для борьбы с коммунистами. Американцы-патриоты предприняли эти миссии от имени Соединенных Штатов. «Вы не можете управлять железными дорогами, - сказал Аллен Даллес неудачной фразой, - не принимая некоторых членов нацистской партии».


Более двух миллионов человек плыли по течению в оккупированной США Германии. Многие из них были отчаявшимися беженцами из растущей тени советской власти. Фрэнк Виснер направил своих офицеров прямо в лагеря для перемещенных лиц, чтобы завербовать их для выполнения миссии, которую он определил как «поощрение движений сопротивления в советском мире и обеспечение контактов с подпольем». Он привел доводы в пользу того, что ЦРУ должно «использовать беженцев из советского мира в национальных интересах США».


Несмотря на возражения директора центральной разведки, он хотел послать этим людям оружие и деньги. Советские ссыльные были очень востребованы «в качестве резерва на случай возможной войны», отмечает агентство, хотя они были «безнадежно разделены на группы с противоположными целями, философиями и этническим составом».


По приказу Виснера была организована первая военизированная миссия агентства - первая из многих, в результате которых на смерть были отправлены тысячи иностранных агентов. Полная история начала проявляться в истории ЦРУ, впервые обнаруженной в 2005 году.


«ЧЕМ МЕНЬШЕ МЫ СКАЖЕМ ОБ ЭТОЙ СЧЕТЕ, ТЕМ ЛУЧШЕ»


В начале 1949 года амбиции Виснера столкнулись с огромным препятствием. Агентству не хватало юридических полномочий для проведения тайных действий против какой-либо страны. У него не было конституционного устава Конгресса и никаких законодательно утвержденных фондов для этих миссий. Он по-прежнему действовал вне закона США.


В начале февраля 1949 года директор центральной разведки отправился на частную беседу с Карлом Винсоном, демократом из Джорджии и председателем комитета Палаты представителей по делам вооруженных сил. Хилленкеттер предупредил, что Конгресс должен принять формальный закон, благословляющий ЦРУ и предоставляющий ему бюджет как можно скорее. Агентство было по уши в работе, и ему требовалось юридическое прикрытие. После того, как Хилленкеттер поделился своими опасениями с несколькими другими членами палаты представителей и сенатом, он представил им на рассмотрение Закон о Центральном разведывательном управлении 1949 года. Они тайно встречались около получаса, чтобы взвесить это.


«Нам просто нужно будет сказать Палате представителей, что они должны принять наше решение, и мы не сможем ответить на многие вопросы, которые могут быть заданы», - сказал Винсон своим коллегам. Дьюи Шорт из Миссури, высокопоставленный республиканец в комитете Палаты представителей по делам вооруженных сил, согласился с тем, что было бы «высшей глупостью» обсуждать этот закон публично: «Чем меньше мы будем говорить об этом законопроекте, тем лучше будет всем нам».


Закон о ЦРУ был протаранил Конгресс 27 мая 1949 года. С его принятием Конгресс предоставил агентству самые широкие мыслимые полномочия. Через поколение после этого стало модным осуждать американских шпионов за преступления против Конституции. Но за двадцать пять лет между принятием Закона о ЦРУ и пробуждением сторожевого духа в Конгрессе ЦРУ было запрещено только вести себя как силы тайной полиции внутри Соединенных Штатов. Закон дал агентству возможность делать практически все, что угодно, при условии, что Конгресс предоставляет деньги в годовой сумме. Утверждение секретного бюджета небольшим подкомитетом по вооруженным силам понималось знающими как юридическое разрешение на все секретные операции. Один из конгрессменов, проголосовавших «за», резюмировал это молчаливое понимание много лет спустя, когда он был президентом Соединенных Штатов. «Если это секрет, то это законно», - сказал Ричард М. Никсон.


Теперь у ЦРУ была полная свобода действий: неоплаченные средства - деньги, за которыми невозможно отследить, спрятанные под фальсифицированными статьями в бюджете Пентагона - означали неограниченную лицензию.


Ключевой пункт закона 1949 года позволял ЦРУ впускать сто иностранцев в год в Соединенные Штаты во имя национальной безопасности, предоставляя им «постоянное проживание безотносительно к их недопустимости согласно иммиграционным или каким-либо другим законам». В тот же день, когда президент Трумэн подписал Закон о ЦРУ 1949 года, Уиллард Г. Вайман, двухзвездный генерал, который в настоящее время руководит Управлением специальных операций агентства, сказал американским иммиграционным властям, что украинец по имени Микола Лебедь «оказывает ценную помощь. в это агентство в Европе ". Согласно недавно принятому закону, ЦРУ тайно ввезло Лебедя в США.


В собственных файлах агентства украинская фракция, возглавляемая Лебедем, описывается как «террористическая организация». Сам Лебедь попал в тюрьму за убийство министра внутренних дел Польши в 1936 году, и он сбежал, когда Германия напала на Польшу три года спустя. Он считал нацистов естественными союзниками. Немцы набрали его людей в два батальона, включая батальон по имени Соловей, который сражался в Карпатах, пережил конец войны и остался в лесах Украины, чтобы преследовать министра обороны Форрестола. Лебедь стал самопровозглашенным министром иностранных дел в Мюнхене и предложил ЦРУ своих украинских партизан для миссий против Москвы.


Министерство юстиции определило, что он был военным преступником, убивавшим украинцев, поляков и евреев. Но все попытки депортировать его прекратились после того, как сам Аллен Даллес написал федеральному иммиграционному уполномоченному, в котором говорилось, что Лебедь «имеет неоценимую ценность для этого агентства» и помогает в «операциях первостепенной важности».


ЦРУ «имело несколько методов сбора разведданных о Советском Союзе и чувствовало себя обязанным использовать любую возможность, какой бы незначительной ни была вероятность успеха или сомнительный агент», - отмечает секретное агентство в истории украинской операции. «Группы эмигрантов, даже с сомнительным прошлым, часто были единственной альтернативой бездействию». Таким образом, «иногда жестокая военная история многих эмигрантских групп стала размытой, поскольку они стали более критичными по отношению к ЦРУ». К 1949 году Соединенные Штаты были готовы работать почти с любым сукиным сыном против Сталина. Лебедь соответствовал этим требованиям.


"МЫ НЕ ХОТИЛИ ПРИКАСАТЬСЯ К ЭТОМ"


Так поступил и генерал Рейнхард Гелен.


Во время Второй мировой войны генерал Гелен пытался шпионить за Советами с восточного фронта в качестве лидера абвера, военной разведки Гитлера. Он был властным и скрытным человеком, который клялся, что у него есть сеть «хороших немцев», которые шпионят за Россией в пользу Соединенных Штатов.


«С самого начала, - сказал Гелен, - меня двигали следующие убеждения: столкновение между Востоком и Западом неизбежно. Каждый немец обязан внести свою долю, чтобы Германия могла выполнить возложенные на него задачи. на ней для общей защиты западной христианской цивилизации ». Соединенным Штатам были нужны «лучшие немецкие люди в качестве сотрудников ... если мы хотим сохранить западную культуру». Разведывательная сеть, которую он предложил американцам, представляла собой группу «выдающихся немецких граждан, которые являются хорошими немцами, но также идеологически на стороне западных демократий».


Армия, неспособная контролировать организацию Гелена, несмотря на щедрое финансирование ее операций, неоднократно пыталась передать ее ЦРУ. Многие офицеры Ричарда Хелмса были категорически против этого. Один из них записал свое отвращение к работе с сетью «сотрудников СС с известными нацистскими записями». Другой предупредил, что «американская разведка - это богатый слепой, использующий абвер в качестве собаки-поводыря. Единственная проблема в том, что поводок слишком длинный». Сам Хелмс выразил вполне обоснованные опасения, что «нет никаких сомнений в том, что русские знают об этой операции».


«Мы не хотели трогать это», - сказал Питер Зихель, в то время начальник отдела немецких операций в штаб-квартире ЦРУ. «Это не имело ничего общего с моралью или этикой, и все было связано с безопасностью».


Но в июле 1949 года под неослабевающим давлением армии ЦРУ взяло на себя управление группой Гелена. Размещенный в бывшей нацистской штаб-квартире под Мюнхеном, Гелен приветствовал десятки видных военных преступников в своем кругу. Как и опасались Хелмс и Зихель, восточногерманские и советские разведывательные службы проникли в группу Гелена на самых высоких уровнях. Худшие из кротов всплыли на поверхность спустя долгое время после того, как группа Гелена превратилась в национальную разведывательную службу Западной Германии. Давний начальник контрразведки Гелена все это время работал на Москву.


Стив Таннер, молодой офицер ЦРУ из Мюнхена, сказал, что Гелен убедил американских разведчиков, что он может выполнять миссии, направленные в самое сердце Советской власти. «И, учитывая, как тяжело было для нас, - размышлял Таннер, - было глупо не попробовать».


«МЫ НЕ БЫЛИ СИДИТЬСЯ»


Таннер был ветераном армейской разведки, только что закончившим Йельский университет, нанятым Ричардом Хелмсом в 1947 году, одним из первых двухсот офицеров ЦРУ, приведенных к присяге. В Мюнхене ему было поручено набирать агентов для сбора разведданных для Соединенных Штатов из-за железного занавеса.


Почти у каждой крупной национальности Советского Союза и Восточной Европы была по крайней мере одна эмигрантская эмигрантская группа, обращавшаяся за помощью к ЦРУ в Мюнхене и Франкфурте. Некоторые из мужчин, которых Таннер считал потенциальными шпионами, были выходцами из Восточной Европы, которые встали на сторону Германии против России. Среди них были «люди с фашистским прошлым, пытающиеся спасти свою карьеру, став полезными для американцев», - сказал Таннер, и он их опасался. Нерусские «яростно ненавидели русских, - сказал Таннер, - и они автоматически были на нашей стороне». Другие, бежавшие из отдаленных республик Советского Союза, преувеличивали свою мощь и влияние. «Эти эмигрантские группы, их главная цель заключалась в том, чтобы убедить правительство США в их важности и их способности помочь правительству США, чтобы они получили поддержку в той или иной форме», - сказал он.


Не имея руководящих указаний Вашингтона, Таннер написал свое собственное: чтобы получить поддержку ЦРУ, эмигрантские группы должны быть основаны на родной земле, а не в мюнхенской кофейне. Им приходилось контактировать с антисоветскими группами на родине. Их не должно ставить под угрозу тесное сотрудничество с нацистами. В декабре 1948 года, после долгой и тщательной оценки, Таннер решил, что нашел группу украинцев, заслуживающих поддержки ЦРУ. Группа называла себя Верховным советом освобождения Украины. Его члены в Мюнхене служили политическими представителями боевиков на родине. Верховный совет, как сообщил Таннер в штаб-квартиру, был морально и политически здоровым.


Весну и лето 1949 года Таннер провел, готовясь внедриться в украинцев за железным занавесом. Мужчины прибыли из Карпат в качестве курьеров за несколько месяцев до этого, неся послания украинского подполья, написанные на тонких листах бумаги, скрученных в пачки и сшитых вместе. Эти записки были замечены как признаки стойкого движения сопротивления, которое могло предоставить разведданные о событиях на Украине и предупредить о нападении Советского Союза на Западную Европу. В штаб-квартире надежды были еще выше. ЦРУ полагало, что «существование этого движения могло повлиять на ход открытого конфликта между США и СССР».


Таннер нанял смелого венгерского экипажа, который несколько месяцев назад угнал венгерский коммерческий авиалайнер и доставил его в Мюнхен. Генерал Вайман, начальник специальных операций ЦРУ, официально одобрил миссию 26 июля. Таннер руководил их обучением азбуке Морзе и вооружению, планируя отправить двоих из них обратно на родину, чтобы ЦРУ могло общаться с партизанами. Но у ЦРУ не было в Мюнхене никого, кто имел бы опыт десантирования агентов в тыл врага. Таннер наконец нашел кого-то. «Коллега сербско-американского происхождения, который прыгнул с парашютом в Югославию во время Второй мировой войны, научил моих ребят прыгать и приземляться. И это было безумием! Как вы можете сделать сальто назад при ударе с карабином, привязанным к боку?» Но именно такая операция прославила OSS.


Таннер предостерег от больших ожиданий. «Мы поняли, что в лесах Западной Украины они не обязаны знать, о чем думает Сталин, о серьезных политических проблемах», - сказал он. «По крайней мере, они могли получить документы, они могли получить карманный мусор, одежду, обувь». Чтобы создать настоящую сеть шпионов внутри Советского Союза, ЦРУ должно было бы предоставить им элементы маскировки - ежедневный мусор советской жизни. По словам Таннера, даже если в ходе миссий никогда не будет получено много важных разведданных, они будут иметь большое символическое значение: «Они показали Сталину, что мы не собираемся сидеть на месте. как операции в его стране ".


5 сентября 1949 года люди Таннера взлетели на C-47, которым управляли венгры, угнавшие их путь в Мюнхен. Исполнив боевой удар, они прыгнули во тьму карпатской ночи, приземлившись недалеко от Львова. Американская разведка проникла в Советский Союз.


Рассекреченная в 2005 году история ЦРУ предлагает краткое изложение того, что произошло дальше: «Советы быстро устранили агентов».


"ЧТО МЫ СДЕЛАЛИ НЕПРАВИЛЬНО?"


Тем не менее операция вызвала огромную волну энтузиазма в штаб-квартире ЦРУ. Виснер начал разрабатывать планы отправки большего количества людей для вербовки сетей диссидентов, создания поддерживаемых США сил сопротивления и раннего предупреждения Белого дома о советском военном нападении. ЦРУ отправило десятки украинских агентов по воздуху и по суше. Практически все попали в плен. Советские разведчики использовали пленных для передачи дезинформации - все в порядке, прислали больше оружия, больше денег, больше людей. Потом они их убили. История агентства гласит, что после пяти лет «неудачных миссий» «ЦРУ отказалось от этого подхода».


«В конечном итоге, - заключает он, - попытка Агентства прорваться за« железный занавес »с помощью украинских агентов была злополучной и трагичной».


Визнер не испугался. Он начал новые военизированные приключения по всей Европе.


В октябре 1949 года, через четыре недели после первого полета на Украину, Визнер объединился с британцами, чтобы направить повстанцев в коммунистическую Албанию, самую бедную и изолированную страну в Европе. Он видел в этом бесплодном балканском обнажении плодородную почву для армии сопротивления, сформированной из ссыльных роялистов и лоялистов-разношерстных в Риме и Афинах. Корабль, спущенный на воду с Мальты, доставил девять албанцев во время первой операции коммандос. Трое мужчин были убиты сразу, а остальных преследовала тайная полиция. У Виснера не было ни времени, ни склонности к самоанализу. Он отправил больше албанских новобранцев в Мюнхен для парашютной подготовки, затем отправил их на станцию в Афинах, у которой был собственный аэропорт, парк самолетов и несколько крутых польских пилотов.


Они прыгнули в Албанию и попали в объятия тайной полиции. С каждой неудачной миссией планы становились все более безумными, подготовка - более небрежной, албанцы - более отчаянными, а их захват - более надежным. Выжившие агенты были взяты в плен, а их сообщения обратно на станцию в Афинах контролировались похитителями.


"Что мы сделали не так?" - удивился Джон Лимонд Харт из ЦРУ, который занимался албанцами в Риме. Потребовались годы, прежде чем ЦРУ поняло, что Советский Союз знал все аспекты операции с самого начала. В тренировочные лагеря Германии проникли. Общины албанских ссыльных в Риме, Афинах и Лондоне были охвачены предателями. А Джеймс Дж. Энглтон - сотрудник штаб-квартиры, ответственный за безопасность секретных операций, страж ЦРУ от двойных агентов - координировал операцию со своим лучшим другом из британской разведки: советским шпионом Кимом Филби, связным с этим агентством Лондона.


Филби работал на Москву из секретной комнаты в Пентагоне, рядом с Объединенным комитетом начальников штабов. Его дружба с Энглтоном была скреплена холодным поцелуем джина и теплыми объятиями виски. Он был необыкновенно пьяницей, выпивая пятую часть в день, и Энглтон был на пути к тому, чтобы стать одним из лучших алкоголиков ЦРУ - титул, который выдерживал жесткую конкуренцию. Более года, до и после множества жидких обедов, Энглтон давал Филби точные координаты зон высадки для каждого агента ЦРУ, сброшенного с парашютом в Албанию. Хотя неудача следовала за неудачей, смерть за смертью, полеты продолжались четыре года. Погибло около двухсот иностранных агентов ЦРУ. Почти никто в американском правительстве не знал. Это была самая секретная вещь.


Когда все закончилось, Энглтона повысили до начальника контрразведки. Он проработал на этой должности двадцать лет. Пьяный после обеда, его разум представлял собой непроходимый лабиринт, а ящик для входящих сообщений - черная дыра, он выносил суждения по каждой операции и каждому офицеру, которые ЦРУ нацеливало против Советского Союза. Он пришел к выводу, что советский заговор управлял американским восприятием мира, и что он и только он один понимал всю глубину обмана. Он свел миссии ЦРУ против Москвы в темный лабиринт.


"ФУНДАМЕНТАЛЬНО ПЛОХАЯ ИДЕЯ"


В начале 1950 года Визнер приказал начать новое наступление на железный занавес. Работа перешла к другому человеку из Йельского университета в Мюнхене по имени Билл Коффин, новобранцу с особым антикоммунистическим пылом ярого социалиста. «Цель не всегда оправдывает средства», - сказал Коффин о своих годах в ЦРУ. «Но они единственное, что может».


Коффин пришел в ЦРУ благодаря семейным связям, завербованным его зятем Фрэнком Линдси, оператором Виснера по Восточной Европе. «Я сказал им, когда пришел в ЦРУ:« Я не хочу заниматься шпионской работой, я хочу заниматься подпольной политической работой », - вспоминал он в 2005 году.« Вопрос был в том, могут ли русские действовать в подполье? казалось мне тогда вполне приемлемым с моральной точки зрения ». Коффин провел последние два года Второй мировой войны в качестве связного в армии США с советским командованием. Он был участником бессердечного послевоенного процесса насильственной репатриации советских солдат. На него возложили тяжелое бремя вины, которое повлияло на его решение присоединиться к ЦРУ.


«Я видел, что Сталин иногда делал Гитлера похожим на бойскаута», - сказал Коффин. «Я был очень антисоветским, но очень пророссийским».


Виснер вложил свои деньги в «Солидаристы», русскую группу, которая стояла в Европе как можно правее после Гитлера. С ними могла работать лишь горстка офицеров ЦРУ, которые говорили по-русски, например Билл Коффин. ЦРУ и «Солидаристы» первыми пронесли листовки в советские казармы в Восточной Германии. Затем они запустили воздушные шары с тысячами брошюр. Затем они отправили четырех человек на парашютах на самолетах без опознавательных знаков, летевших на восток до окраин Москвы. Один за другим агенты солидаризма спускались в Россию; один за другим они были выслежены, схвачены и убиты. В очередной раз ЦРУ доставило своих агентов секретной полиции.


«Это была принципиально плохая идея», - сказал Коффин спустя много времени после того, как он ушел из ЦРУ и стал известен как преподобный Уильям Слоан Коффин, капеллан Йельского университета и один из самых страстных антивоенных голосов в Америке в 1960-е годы. «Мы были довольно наивны в использовании американской мощи». Прошло почти десять лет, прежде чем агентство собственными словами признало, что «помощь эмигрантам в случае войны или революции внутри СССР нереальна».


В общей сложности сотни иностранных агентов ЦРУ были отправлены на смерть в Россию, Польшу, Румынию, Украину и страны Балтии в течение 1950-х годов. Их судьбы не были записаны; учетные записи не велись, и штрафы за неудачу не налагались. Их миссии рассматривались как вопрос национального выживания Соединенных Штатов. Всего за несколько часов до того, как люди Таннера вылетели в свой первый полет в сентябре 1949 года, экипаж ВВС, вылетевший с Аляски, обнаружил следы радиоактивности в атмосфере. Во время анализа результатов 20 сентября ЦРУ уверенно заявило, что Советский Союз не будет производить атомное оружие еще как минимум четыре года.


Три дня спустя Трумэн сообщил миру, что у Сталина есть бомба.


29 сентября начальник научной разведки ЦРУ сообщил, что его офис не может выполнить свою миссию. У него не было таланта отслеживать усилия Москвы по созданию оружия массового уничтожения. Он сообщил, что работа агентства по советскому атомному оружию потерпела «почти полный провал» на всех уровнях; у его шпионов не было научных или технических данных о советской бомбе, а его аналитики прибегали к предположениям. Он предупредил, что в результате этой неудачи Соединенные Штаты столкнулись с «катастрофическими последствиями».


Пентагон отчаянно приказал ЦРУ разместить своих агентов в Москве, чтобы украсть военные планы Красной Армии. «В то время, - размышлял Ричард Хелмс, - возможность вербовки и управления такими источниками была столь же невероятна, как размещение постоянных шпионов на планете Марс».


Затем, без предупреждения, 25 июля 1950 года Соединенные Штаты столкнулись с внезапной атакой, которая выглядела как начало Третьей мировой войны.


6 . "ОНИ БЫЛИ САМОУБИЙСТВАМИ "


Корейская война стала первым большим испытанием для ЦРУ. Это дало агентству первого настоящего лидера: генерала Уолтера Беделла Смита. Президент Трумэн призвал его спасти ЦРУ еще до начала войны. Но после службы в качестве американского посла в Москве генерал вернулся домой с язвой, которая чуть не убила его. Когда пришло известие о корейском вторжении, он был в армейском госпитале Уолтера Рида, где ему удалили две трети живота. Трумэн умолял его, но он умолял его на месяц, чтобы посмотреть, выживет ли он. Затем этот звонок стал приказом, и Беделл Смит стал четвертым директором центральной разведки за четыре года.


Задача генерала заключалась в том, чтобы узнать секреты Кремля, и он хорошо представлял себе свои шансы. «Я знаю только два человека, которые могли бы это сделать», - сказал он пятерым сенаторам, подтвердившим его на слушаниях 24 августа, на которых он носил недавно приобретенную четвертую звезду, приз от президента. «Один - Бог, а другой - Сталин, и я не знаю, что даже Бог может это сделать, потому что я не знаю, достаточно ли он поддерживает связь с дядей Джо, чтобы понимать, о чем он говорит». Что касается того, что его ждало в ЦРУ, он сказал: «Я ожидаю худшего и уверен, что не буду разочарован». Сразу после вступления в должность в октябре он обнаружил, что унаследовал нечестивый беспорядок. «Интересно видеть здесь всех вас, ребята», - сказал он, оглядывая стол на своем первом собрании персонала. «Будет еще интереснее увидеть, сколько из вас будет здесь через несколько месяцев».


Беделл Смит был яростно авторитарным, разрушительно саркастичным и нетерпимым к несовершенству. Масштабные операции Виснера заставили его закипать от ярости. «Это было место, где были потрачены все деньги, - сказал он, - и все остальные сотрудники Агентства относились к этому с подозрением». В первую неделю своего пребывания в должности он обнаружил, что Виснер отчитывается перед Госдепартаментом и Пентагоном, а не директору центральной разведки. В бешеной ярости он сообщил начальнику службы секретных операций, что его дни бесплатной загрузки закончились.


"НЕВЫПОЛНИМАЯ ЗАДАЧА"


Чтобы служить президенту, генерал попытался спасти аналитическую сторону дома, которую он назвал «сердцем и душой ЦРУ». Он пересмотрел процедуры агентства по написанию отчетов разведки и в конечном итоге убедил Шермана Кента, сбежавшего из Вашингтона в мрачные первые дни работы Центральной разведывательной группы, вернуться из Йельского университета, чтобы создать систему национальных оценок, собрав воедино самую лучшую доступную информацию. со всего правительства. Кент назвал эту работу «невыполнимой задачей». В конце концов, сказал он, «оценка - это то, что вы делаете, когда не знаете».


Через несколько дней после прихода к власти Беделла Смита Трумэн готовился к встрече с генералом Дугласом Макартуром на острове Уэйк в Тихом океане. Президент хотел получить от ЦРУ самую лучшую разведывательную информацию о Корее. Прежде всего он хотел знать, вступят ли китайские коммунисты в войну. Макартур, загнав свои войска вглубь Северной Кореи, настаивал на том, что Китай никогда не нападет.


ЦРУ почти ничего не знало о том, что происходило в Китае. В октябре 1949 года, когда Мао Цзэ-дун изгнал националистические силы Чан Кайши и провозгласил Народную Республику, почти все, кроме горстки американских шпионов в Китае, бежали в Гонконг или Тайвань. ЦРУ, и без того скованное Мао, было искалечено Макартуром, который ненавидел это агентство и делал все возможное, чтобы изгнать его офицеров с Дальнего Востока. Хотя ЦРУ лихорадочно работало, чтобы следить за Китаем, цепи иностранных агентов, унаследованные им от УСС, были слишком слабыми. Так было с исследованиями и отчетами агентства. Четыреста аналитиков ЦРУ работали над ежедневными бюллетенями разведки для президента Трумэна в начале корейской войны, но 90 процентов их отчетов были переработаны в файлы Госдепартамента; большая часть остального была невесомым комментарием.


Союзниками ЦРУ на театре войны были разведывательные службы двух коррумпированных и ненадежных лидеров: президента Южной Кореи Сынгмана Ри и главы китайских националистов Чан Кайши. Самым сильным первым впечатлением у офицеров ЦРУ по прибытии в свои столицы Сеул и Тайбэй была вонь человеческих фекалий, удобряющих окружающие поля. Достоверной информации было так же мало, как электричества и водопровода. ЦРУ оказалось управляемым мошенниками, обманутыми противниками-коммунистами и находящимся во власти жаждущих денег изгнанников, фальсифицирующих разведданные. Фред Шультейс, начальник станции в Гонконге в 1950 году, провел следующие шесть лет, разбирая мусор, который китайские беженцы продавали агентству во время корейской войны. ЦРУ поддерживало свободный рынок бумажных фабрик, которыми управляли аферисты.


Единственным истинным источником информации на Дальнем Востоке с последних дней Второй мировой войны до конца 1949 года были волшебники американской службы связи. Им удалось перехватить и расшифровать отрывки из коммунистических телеграмм и сообщений, отправляемых между Москвой и Дальним Востоком. Затем наступила тишина в тот самый час, когда северокорейский лидер Ким Ир Сен консультировался со Сталиным и Мао о своем намерении атаковать. Способность Америки прислушиваться к военным планам СССР, Китая и Северной Кореи внезапно исчезла.


Накануне Корейской войны советский шпион проник в нервный центр взломщиков кодов, Арлингтон-холл, переоборудованную женскую школу в двух шагах от Пентагона. Это был Уильям Вольф Вайсбанд, лингвист, переводивший сломанные сообщения с русского на английский. Вайсбанд, завербованный Москвой в 1930-х годах в качестве шпиона, в одиночку лишил США возможности читать секретные сообщения Советов. Беделл Смит осознал, что с американской разведкой произошло что-то ужасное, и предупредил Белый дом. Результатом стало создание Агентства национальной безопасности, службы радиоэлектронной разведки, которая по размеру и мощи превзошла ЦРУ. Полвека спустя Агентство национальной безопасности назвало дело Вейсбанда «возможно, самой значительной потерей разведки в истории США».


«НЕТ УБЕДИТЕЛЬНЫХ УКАЗАНИЙ»


Президент уехал на остров Уэйк 11 октября 1950 года. ЦРУ заверило его, что «не видит убедительных указаний на действительное намерение китайских коммунистов прибегнуть к полномасштабной интервенции в Корее ... исключив советское решение о глобальной войне». Агентство пришло к такому решению, несмотря на два сигнала тревоги с его трехместной станции в Токио. Сначала начальник станции Джордж Аурелл сообщил, что офицер китайских националистов в Маньчжурии предупреждал, что Мао собрал 300 000 солдат у корейской границы. Штаб мало обращал на это внимания. Затем Билл Дугган, позже начальник станции на Тайване, настоял на том, чтобы Чикомы скоро переправятся в Северную Корею. Генерал Макартур в ответ пригрозил арестовать Даггана. Предупреждения так и не достигли острова Уэйк.


В штаб-квартире агентство постоянно сообщало Трумэну, что Китай не вступит в войну каких-либо значительных масштабов. 18 октября, когда войска Макартура двинулись на север к реке Ялу и границе с Китаем, ЦРУ сообщило, что «советское корейское предприятие окончилось неудачей». 20 октября ЦРУ заявило, что китайские силы, обнаруженные в Ялу, были там для защиты гидроэлектростанций. 28 октября в Белом доме сообщили, что китайские войска были разбросаны по волонтерам. 30 октября, после того как американские войска были атакованы и понесли тяжелые потери, ЦРУ подтвердило, что крупное китайское вмешательство маловероятно. Несколько дней спустя офицеры ЦРУ, говорящие по-китайски, допросили нескольких заключенных, взятых во время столкновения, и определили, что это были солдаты Мао. И все же штаб ЦРУ в последний раз заявил, что Китай не будет вторгаться силой. Два дня спустя 300 000 китайских солдат нанесли настолько жестокую атаку, что чуть не столкнули американцев в море.


Беделл Смит был ошеломлен. Он считал, что задача ЦРУ - охранять страну от военных неожиданностей. Но агентство неправильно истолковало каждый глобальный кризис прошлого года: советскую атомную бомбу, корейскую войну, китайское вторжение. В декабре 1950 года, когда президент Трумэн объявил чрезвычайное положение в стране и отозвал генерала Эйзенхауэра на действительную военную службу, Беделл Смит активизировал свою собственную войну, чтобы превратить ЦРУ в профессиональную разведывательную службу. Сначала он искал кого-нибудь, кто мог бы контролировать Фрэнка Виснера.


«ЯВНАЯ ОПАСНОСТЬ»


Представилось только одно имя.


4 января 1951 года Беделл Смит смирился с неизбежным и назначил Аллена Даллеса заместителем директора ЦРУ по планам (название было прикрытием; он занимал должность начальника секретных операций). Эти двое мужчин быстро оказались плохой парой, как заметил Том Полгар из ЦРУ, когда наблюдал за ними вместе в штаб-квартире: «Беделл явно не любит Даллеса, и легко понять почему», - рассказал он. «Офицер армии получает приказ и выполняет его. Юрист находит способ подшутить над ним. В ЦРУ, как это было разработано, приказ является отправной точкой для обсуждения».


Операции Визнера с начала войны увеличились в пять раз. Беделл Смит видел, что у Соединенных Штатов нет стратегии ведения такой борьбы. Он обратился к президенту Трумэну и в Совет национальной безопасности. Действительно ли агентство должно было поддерживать вооруженную революцию в Восточной Европе? В Китае? В России? Пентагон и Госдепартамент ответили: да, все это и многое другое. Режиссер задумался, как. Виснер нанимал сотни студентов колледжа каждый месяц, обучал их нескольким неделям обучения в школе коммандос, отправлял их на полгода за границу, менял их и отправлял новых новобранцев на замену. Он пытался создать всемирную военную машину без какого-либо подобия профессиональной подготовки, логистики или связи. Беделл Смит сидел за своим столом, грыз крекеры и теплую кашицу, на которой он выжил после операции на желудке, и его гнев смешивался с отчаянием.


Его заместитель, заместитель директора центральной разведки Билл Джексон в разочаровании подал в отставку, заявив, что операции ЦРУ представляют собой неразрешимую путаницу. Беделлу Смиту ничего не оставалось, как повысить Даллеса до заместителя директора, а Виснера - до начальника отдела секретных операций. Когда он увидел первый бюджет ЦРУ, предложенный двумя людьми, он взорвался. Это было 587 миллионов долларов, что в одиннадцать раз больше, чем в 1948 году. Более 400 миллионов долларов было потрачено на тайные операции Визнера - в три раза больше, чем затраты на шпионаж и анализ вместе взятые.


Это представляет «явную опасность для ЦРУ как разведывательного агентства», - возмущался Беделл Смит. «Оперативный хвост будет вилять собакой разведки», - предупредил он. «Руководители будут вынуждены все свое время уделять руководству операциями и обязательно будут пренебрегать разведкой». Именно тогда генерал начал подозревать, что Даллес и Виснер что-то от него скрывают. На своих ежедневных встречах с заместителями директора и сотрудниками ЦРУ, зафиксированными в документах, рассекреченных после 2002 года, он постоянно допрашивал их о том, что происходило за границей. Но на его прямые вопросы ответы были необъяснимо расплывчаты - или вообще не были. Он предупредил их, чтобы они не «воздерживались» или «приукрашивали досадные инциденты или серьезные ошибки». Он приказал им составить подробный отчет о своих военизированных миссиях - кодовые названия, описания, цели, затраты. Они никогда не подчинялись. «В отчаянии он обрушился на них более жестокими проявлениями своего гнева, чем на кого-либо еще», - написал его личный представитель в штате Совета национальной безопасности Людвелл Ли Монтегю. Беделл Смит многого не боялся. Но он был зол и напуган мыслью, что Даллес и Виснер вели ЦРУ к «какой-то непродуманной и катастрофической авантюре», - писал Монтегю. «Он опасался, что какая-то ошибка за границей может стать достоянием общественности».


«МЫ НЕ ЗНАЛИ, ЧТО МЫ ДЕЛАЕМ»


Секретные рассказы ЦРУ о Корейской войне раскрывают то, чего опасался Беделл Смит.


Они говорят, что полувоенные операции агентства были «не только неэффективными, но, вероятно, морально предосудительными с точки зрения количества погибших». Тысячи завербованных корейских и китайских агентов были сброшены в Северную Корею во время войны и никогда не вернулись. «Количество потраченного времени и сокровищ было чрезвычайно непропорционально достигнутым», - заключило агентство. Ничего не было получено из «значительных сумм, потраченных и принесенных в жертву многочисленным корейцам». Еще сотни китайских агентов погибли после того, как они были отправлены на материк в результате ошибочных наземных, воздушных и морских операций.


«Большинство этих миссий не были отправлены для разведки. Они были отправлены для снабжения несуществующих или фиктивных групп сопротивления», - сказал Питер Сичел, который видел, как череда неудач разыгралась после того, как он стал начальником станции в Гонконге. «Это были самоубийственные миссии. Они были самоубийственными и безответственными». Они продолжались и в 1960-е, легионы агентов отправляли на смерть в погоню за тенями.


В первые дни войны Визнер направил тысячу офицеров в Корею и триста на Тайвань с приказом проникнуть в обнесенную стеной крепость Мао и военную диктатуру Ким Ир Сена. Эти люди были брошены в бой без небольшой подготовки или обучения. Одним из них был Дональд Грегг, только что окончивший колледж Уильямс. Когда началась война, его первой мыслью было: «Где, черт возьми, Корея?» После ускоренного курса полувоенных операций он был отправлен на новый аванпост ЦРУ посреди Тихого океана. Виснер строил базу тайных операций на острове Сайпан стоимостью 28 миллионов долларов. Сайпан, все еще изрешеченный костями погибших во время Второй мировой войны, стал тренировочным лагерем для полувоенных миссий ЦРУ в Корее, Китае, Тибете и Вьетнаме. Грегг взял крутых корейских фермеров, взятых из лагерей беженцев, храбрых, но недисциплинированных мужчин, не говорящих по-английски, и попытался мгновенно превратить их в агентов американской разведки. ЦРУ отправило их на грубо задуманные миссии, которые мало что дали, кроме растущего списка погибших. Память осталась в памяти Грегга, когда он поднялся по служебной лестнице в Дальневосточном отделе и стал начальником отделения ЦРУ в Сеуле, затем послом США в Южной Корее и, наконец, главным помощником по национальной безопасности вице-президента Джорджа Буша-старшего.


«Мы пошли по стопам OSS», - сказал Грегг. «Но люди, против которых мы шли, имели полный контроль. Мы не знали, что делаем. Я спросил свое начальство, в чем состояла миссия, и они не сказали мне. Они не знали, в чем заключалась миссия. был наихудшим способом. Мы тренировали корейцев, китайцев и многих других странных людей, бросая корейцев в Северную Корею, бросая китайцев в Китай к северу от корейской границы, и мы бросали этих людей, и мы больше никогда о них не слышал ".


«Рекорд в Европе был плохим», - сказал он. «Рекорды в Азии были плохими. У агентства были ужасные репутации в первые дни - отличная репутация и ужасная репутация».


"ЦРУ БЫЛО ОБОЛОЧЕНО"


Беделл Смит неоднократно предупреждал Виснера остерегаться ложных сведений, сфабрикованных противником. Но некоторые из офицеров Визнера сами были фабрикантами, включая начальника станции и начальника отдела операций, которых он послал в Корею.


В феврале, марте и апреле 1951 года более 1200 северокорейских изгнанников собрались на острове Йонг-до в гавани Пусан под командованием начальника операций Ханса Тофте, ветерана УСС с большим талантом обманывать начальство, чем его враги. Тофте сформировал три бригады - Белый тигр, Желтый дракон и Синий дракон - с сорока четырьмя партизанскими отрядами. Их задачи были тройными: служить разведчиками, собирающими разведданные, отрядами партизанской войны и командами спасения и уклонения для спасения сбитых американских пилотов и экипажей.


«Белый тигр» сошел на берег в Северной Корее в конце апреля 1951 года в составе 104 человек, подкрепленных еще 36 агентами, сброшенными с парашютом. Прежде чем покинуть Корею четыре месяца спустя, Тофте прислал блестящие отчеты о своих достижениях. Но к ноябрю большинство партизан Белого Тигра были убиты, взяты в плен или пропали без вести. Сходные судьбы встретили Синий Дракон и Желтый Дракон. Немногочисленные выжившие группы проникновения были схвачены и под страхом смерти вынуждены были обмануть своих американских оперативников фальшивыми радиосообщения. Ни один из партизан живым не выбрался. Большинство команд бегства и уклонения были потеряны или уничтожены.


Весной и летом 1952 года офицеры Виснера перебросили на Север более 1500 корейских агентов. Они отправили по радио поток подробных репортажей о коммунистических военных движениях Северной Кореи и Китая. Их провозгласил начальник отделения ЦРУ в Сеуле Альберт Р. Хейни, болтливый и амбициозный армейский полковник, который открыто хвастался, что у него тысячи людей работают на него в партизанских операциях и в разведывательных миссиях. Хейни сказал, что лично руководил набором и обучением сотен корейцев. Некоторые из его соотечественников-американцев считали Хейни опасным дураком. Уильям В. Томас-младший, офицер политической разведки Госдепартамента в Сеуле, подозревал, что в платежной ведомости начальника станции были люди, которые «находились под контролем другой стороны».


Так же поступил и Джон Лимонд Харт, сменивший Хейни на посту начальника Сеульского отделения в сентябре 1952 года. После серии язвительных опытов с фабрикантами разведки в Европе в течение первых четырех лет его работы в ЦРУ и его работы по вывозу албанских изгнанников из Рима, Харт был хорошо осведомлен о проблемах обмана и дезинформации, и решил «пристально взглянуть на чудесные достижения, о которых заявляли мои предшественники».


Хейни возглавлял более двухсот офицеров ЦРУ в Сеуле, ни один из которых не говорил по-корейски. Работа станции зависела от нанятых корейских агентов, которые контролировали партизанские операции ЦРУ и миссии по сбору разведданных на Севере. После трех месяцев раскопок Харт определил, что почти каждый унаследованный им корейский агент либо придумал свои отчеты, либо тайно работал на коммунистов. Каждая депеша, которую радиостанция отправляла в штаб-квартиру ЦРУ с фронта за последние восемнадцать месяцев, была рассчитанным обманом.


«В моей памяти живет один конкретный отчет, - вспоминал Харт. «Это якобы повторение всех китайских и северокорейских подразделений вдоль линии фронта с указанием численности и численного обозначения каждого подразделения». Американское военное командование охарактеризовало его как «один из выдающихся разведывательных отчетов войны». Харт решил, что это была полная выдумка.


Далее он обнаружил, что все важные корейские агенты, которых нанял Хейни, - не некоторые, а все - были «мошенниками, которые в течение некоторого времени жили счастливо на щедрые платежи ЦРУ, которые якобы отправлялись в« активы »в Северной Корее. . Почти все сообщения, которые мы получали от их условных агентов, исходили от наших врагов ".


Спустя долгое время после окончания корейской войны ЦРУ пришло к выводу, что Харт был прав: почти вся секретная информация, собранная агентством во время войны, была произведена службами безопасности Северной Кореи и Китая. Вымышленная разведка была передана Пентагону и Белому дому. Военизированные операции агентства в Корее были проникнуты и преданы еще до того, как они начались.


Харт сказал штаб-квартире, что станция должна прекратить работу до тех пор, пока бухгалтерская книга не будет очищена и ущерб не устранен. Разведка, в которую проник противник, было хуже, чем ее полное отсутствие. Вместо этого Беделл Смит отправил эмиссара в Сеул, чтобы сказать Харту, что «ЦРУ, будучи новой организацией, чья репутация еще не была установлена, просто не может признать это перед другими ветвями власти - и в первую очередь перед высококонкурентной военной разведкой США. службы - его неспособность собирать разведданные о Северной Корее ». Посыльным был заместитель директора разведки Лофтус Беккер. После того, как Беделл Смит в ноябре 1952 года отправил его с инспекцией по всем азиатским станциям ЦРУ, Беккер вернулся домой и подал прошение об отставке. Он пришел к выводу, что ситуация безнадежна: способность ЦРУ собирать разведывательные данные на Дальнем Востоке была «почти ничтожной». Перед уходом в отставку он заявил Фрэнку Виснеру: «Проваленные операции указывают на отсутствие успеха, - сказал он ему, - и в последнее время было несколько таких».


Отчеты Харта и мошенничество Хейни были похоронены. Агентство попало в засаду и представило ее как стратегический маневр. Даллес сказал членам Конгресса, что «ЦРУ контролировало значительные элементы сопротивления в Северной Корее», - сказал полковник ВВС Джеймс Г.Л. Келлис, который был директором полувоенных операций Визнера. В то время Даллеса предупредили, что «партизаны ЦРУ в Северной Корее находились под контролем врага» на самом деле «ЦРУ не имело таких активов» и «ЦРУ обманывали», - сообщил Келлис в разоблачающем письме. он отправил в Белый дом после окончания войны.


Умение представить неудачу как успех стало традицией ЦРУ. Нежелание агентства учиться на своих ошибках стало неотъемлемой частью его культуры. Тайные операторы ЦРУ никогда не писали исследований, основанных на извлеченных уроках. Даже сегодня существует несколько правил или процедур для их производства.


«Мы все знаем, что наши операции на Дальнем Востоке далеко от того, что нам хотелось бы», - признал Виснер на встрече в штаб-квартире. «У нас просто не было времени, чтобы вырастить такое количество людей, которые нам необходимы, если мы хотим успешно справиться с возложенным на нас тяжелым бременем». Неспособность проникнуть в Северную Корею остается самым продолжительным провалом разведки в истории ЦРУ.


«НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ ДОЛЖНЫ БЫТЬ УБИТЫ»


Агентство открыло второй фронт в войне в Корее в 1951 году. Офицеры из оперативного отдела в Китае, обезумевшие от вступления Мао в войну, убедили себя, что около миллиона гоминьдановских партизан-националистов ждут в Красном Китае помощи ЦРУ. .


Были ли эти отчеты сфабрикованы бумажными фабриками в Гонконге, произведены ли они политическим попустительством на Тайване или выдуманы в Вашингтоне в результате принятия желаемого за действительное? Было ли разумно ЦРУ воевать против Мао? Не было времени обдумывать это. «У вас нет в правительстве базовой утвержденной стратегии для такого рода войны», - сказал Беделл Смит Даллесу и Виснеру. «У нас нет даже политики в отношении Чан Кайши».


Даллес и Виснер сделали свои собственные. Сначала они пытались завербовать американцев, чтобы они прыгнули с парашютом в коммунистический Китай. Один из потенциальных новобранцев, Пол Крейсберг, стремился присоединиться к ЦРУ до тех пор, пока «они не проверили меня на мою лояльность и приверженность, спросив, готов ли я быть сброшенным с парашютом в Сычуань. Моей целью было бы организовать группу анти- Коммунистические гоминьдановские солдаты, которые остались на холмах в Сычуани и работают с ними в ряде операций, а затем, при необходимости, эмигрируют через Бирму. Они посмотрели на меня и сказали: «Не могли бы вы сделать это? Крайсберг подумал и присоединился к госдепартаменту. Не имея американских добровольцев, ЦРУ перебрасывало сотни завербованных китайских агентов на материк, часто сбрасывая их вслепую с приказом найти дорогу в деревню. Когда они пропали без вести, их списали на расходы на тайную войну.


ЦРУ также считало, что может подорвать Мао с помощью всадников-мусульман, кланов хуэй на крайнем северо-западе Китая, которыми командует Ма Пу Фан, вождь племени, имевший политические связи с китайскими националистами. ЦРУ сбросило тонны оружия и боеприпасов, радио и множество китайских агентов в западный Китай, а затем попыталось найти американцев, которые следовали бы за ними. Среди людей, которых они пытались завербовать, был Майкл Д. Коу, позже один из величайших археологов двадцатого века, человек, который нарушил код иероглифов майя. Осенью 1950 года Коу был двадцатидвухлетним аспирантом Гарварда, когда профессор пригласил его на обед и задал вопрос, который тысячи членов Лиги плюща услышат в течение следующего десятилетия: «Как бы вы хотели работать на правительство в действительно интересном качестве? " Он поехал в Вашингтон и получил псевдоним, случайно выбранный из лондонского телефонного справочника. Ему сказали, что он станет оперативным сотрудником одной из двух тайных операций. Либо его сбросят на парашюте вглубь далекого западного Китая, чтобы поддержать мусульманских бойцов, либо его отправят на остров у побережья Китая для проведения рейдов.


«К счастью для меня, - сказал Коу, - это был последний вариант». Он стал частью Western Enterprises, прикрытия ЦРУ на Тайване, созданного для подрыва Китая Мао. Он провел восемь месяцев на крошечном острове под названием Белая Собака. Единственной серьезной разведывательной операцией на острове было открытие, что начальник штаба националистического командира был коммунистическим шпионом. Вернувшись в Тайбэй, в последние месяцы Корейской войны, он увидел, что Western Enterprises была не более тайной, чем китайские публичные дома, в которые часто ходили его коллеги. «Они построили целый закрытый поселок с собственным офисом и офицерским клубом», - сказал он. «Дух, который был там, изменился. Это была невероятная трата денег». Коу пришел к выводу, что ЦРУ «националисты продали товарный счет - что внутри Китая существует огромная сила сопротивления. Мы лаем не на то дерево. Вся операция была пустой тратой времени».


Сделав ставку на китайских националистов, ЦРУ решило, что в Китае должна быть «третья сила». С апреля 1951 года до конца 1952 года агентство потратило около 100 миллионов долларов на покупку оружия и боеприпасов для 200 000 партизан, не обнаружив неуловимой Третьей силы. Около половины денег и оружия пошли группе китайских беженцев с Окинавы, которые продали ЦРУ на том основании, что их поддерживает огромное количество антикоммунистических войск на материке. Это была афера. Рэй Пирс, ветеран OSS, руководивший Western Enterprises, сказал, что, если он когда-нибудь найдет настоящего живого солдата Третьей силы, он убьет его, заколотит и отправит в Смитсоновский институт.


ЦРУ все еще искало неуловимые силы сопротивления, когда в июле 1952 года оно сбросило китайскую партизанскую команду из четырех человек в Маньчжурию. Четыре месяца спустя группа обратилась по радио с просьбой о помощи. Это была ловушка: они были схвачены и настроены против ЦРУ китайцами. Агентство санкционировало спасательную операцию с использованием недавно разработанной стропы, предназначенной для подбора застрявших мужчин. Двое молодых офицеров ЦРУ, Дика Фекто и Джека Дауни, участвовавших в их первой операции, были отправлены в тир. Их самолет упал под шквалом китайского пулеметного огня. Пилоты погибли. Фекто отсидел девятнадцать лет в китайской тюрьме, а Дауни, только что окончивший Йельский университет, отсидел больше двадцати. Позже Пекин транслировал сводку по Маньчжурии: ЦРУ перебросило 212 иностранных агентов; 101 был убит и 111 взят в плен.


Последний театр военных действий ЦРУ в Корейской войне лежал в Бирме. В начале 1951 года, когда китайские коммунисты преследовали войска генерала Макартура на юг, Пентагон считал, что китайские националисты могут ослабить давление на Макартура, открыв второй фронт. Около 1500 последователей Ли Ми, генерала-националиста, застряли в северной Бирме, недалеко от границы с Китаем. Ли Ми попросил американское оружие и американское золото. ЦРУ начало перебрасывать китайских националистических солдат в Таиланд, обучать их, экипировать и сбрасывать их вместе с поддонами с оружием и боеприпасами в северную Бирму. Десмонд Фитцджеральд, недавно прибывший в агентство с блестящими юридическими и социальными полномочиями, воевал в Бирме во время Второй мировой войны. Он взял на себя операцию Ли Ми. Это быстро превратилось в фарс, а затем в трагедию.


Когда солдаты Ли Ми перешли в Китай, силы Мао расстреляли их на куски. Офицеры шпионажа ЦРУ обнаружили, что радист Ли Ми в Бангкоке был агентом китайских коммунистов. Но люди Виснера продолжали настаивать. Солдаты Ли Ми отступили и перегруппировались. Когда Фитцджеральд сбросил больше оружия и боеприпасов в Бирму, люди Ли Ми не стали сражаться. Они поселились в горах, известных как Золотой треугольник, собирали опийный мак и женились на местных женщинах. Двадцать лет спустя ЦРУ придется начать еще одну маленькую войну в Бирме, чтобы уничтожить героиновые лаборатории, которые были основой глобальной империи наркотиков Ли Ми.


«Нет смысла оплакивать упущенные возможности ... или пытаться оправдать прошлые неудачи», - написал Беделл Смит в письме генералу Мэтью Б. Риджуэю, преемнику Макартура на посту главы Дальневосточного командования. «На своем болезненном опыте я обнаружил, что секретные операции - это работа для профессионала, а не для любителя».


Постскриптум к бедствиям ЦРУ в Корее появился вскоре после перемирия в июле 1953 года. Агентство рассматривало президента Южной Кореи Сингмана Ри как безнадежный случай и в течение многих лет искало способы заменить его. Это чуть не убило его по ошибке.


Одним безоблачным днем в конце лета яхта медленно проплыла мимо береговой линии Йонг-до, островного лагеря, где ЦРУ тренировало своих корейских коммандос. Президент Ри был на борту, чтобы устроить вечеринку со своими друзьями. Офицеры и охранники, отвечающие за учебный полигон, не были проинформированы о том, что президент Ли будет проходить мимо. Они открыли огонь. Чудом никто не пострадал, но президент остался недоволен. Он позвонил американскому послу и сообщил ему, что у военизированной группы ЦРУ есть 72 часа, чтобы покинуть страну. Вскоре после этого неудачливому начальнику станции Джону Харту пришлось начать все сначала, вербовав, обучая и прыгая с парашютом в Северную Корею с 1953 по 1955 год. Все они, насколько ему известно, были схвачены и казнены.


В Корее агентство провалилось по всем направлениям. Он не смог предупредить, проанализировать ситуацию и без промедления задействовать завербованных агентов. Следствием этого стали тысячи смертей американцев и их азиатских союзников.


Поколение спустя американские военные ветераны назвали Корею «забытой войной». В агентстве это была преднамеренная амнезия. Потеря 152 миллионов долларов на оружие для партизан-фантомов была скорректирована на балансах. Тот факт, что большая часть разведданных о корейской войне была ложной или сфабрикованной, держался в секрете. Вопрос о том, сколько это стоило человеческих жизней, остался без ответа.


Но помощник госсекретаря по Дальнему Востоку Дин Раск почувствовал запах разложения. Он призвал Джона Мелби, опытного специалиста Госдепартамента Китая, провести расследование. Мелби работал бок о бок с первыми американскими шпионами в Азии с середины 1940-х годов и знал состав персонажей. Он отправился в район и долго и пристально посмотрел. «Наша разведка настолько плоха, что приближается к должностным преступлениям», - сказал он Раску в отчете «только для глаз», который каким-то образом оказался на столе директора центральной разведки. Мелби был вызван в штаб-квартиру ЦРУ для классической разборки Беделла Смита, а заместитель директора Аллен Даллес сидел в молчании.


Для Даллеса Азия всегда была второстепенным занятием. Он считал, что настоящая война за западную цивилизацию идет в Европе. Эта борьба потребовала «людей, которые готовы и желают встать и принять последствия», - сказал он нескольким своим ближайшим друзьям и коллегам на секретной конференции, состоявшейся в Princeton Inn в мае 1952 года. «В конце концов, мы имели сто тысяч жертв в Корее », - сказал он, согласно расшифровке стенограммы, рассекреченной в 2003 году.« Если бы мы были готовы принять эти жертвы, я бы не стал беспокоиться, если бы за железным занавесом было несколько жертв или несколько мучеников. ... Я не думаю, что вы можете ждать, пока у вас будут все свои войска, и вы будете уверены, что собираетесь победить. Вы должны начать и идти вперед.


«У вас должно быть несколько мучеников», - сказал Даллес. «Некоторые люди должны быть убиты».


7 . "ОБЪЕМНОЕ ПОЛЕ ИЛЛЮЗИИ"


Аллен Даллес попросил своих коллег в Princeton Inn подумать, как лучше всего лишить Сталина возможности контролировать свои сателлитные государства. Он считал, что коммунизм можно свергнуть тайными действиями. ЦРУ было готово откатить Россию к старым границам.


«Если мы собираемся двинуться в наступление, Восточная Европа представляет собой лучшее место для старта», - сказал он. «Я не хочу кровавой битвы, - сказал он, - но я хотел бы, чтобы все началось».


Чип Болен заговорил. Вскоре Болен был назначен послом США в Москве и с самого начала участвовал в игре. Семена программы политической войны ЦРУ были впервые посеяны на воскресных вечерних ужинах, на которых он присутствовал пять лет назад. "Мы ведем политическую войну?" - риторически спросил он Даллеса. «Мы ведем его с 1946 года. Многое произошло. Было ли это эффективным или сделанным наилучшим образом - другой вопрос.


«Когда вы спрашиваете:« Пойдем ли мы в наступление? » Я вижу огромное поле иллюзий », - сказал Болен.


В то время как война в Корее все еще бушевала, Объединенный комитет начальников штабов приказал Фрэнку Виснеру и ЦРУ провести «крупное тайное наступление против Советского Союза», направленное на «сердце коммунистической системы контроля». Виснер попробовал. План Маршалла трансформировался в пакты, обеспечивающие союзников Америки оружием, и Виснер видел в этом шанс вооружить секретные силы секретной армии для борьбы с Советами в случае войны. Он засеял почву по всей Европе. В горах и лесах Скандинавии, Франции, Германии, Италии и Греции его люди бросали золотые слитки в озера и закапывали тайники с оружием для предстоящей битвы. В болотах и предгорьях Украины и Прибалтики его летчики сбрасывали агентов насмерть.


В Германии более тысячи его офицеров распространяли листовки в Восточном Берлине, подделывали почтовые марки с портретом восточногерманского лидера Вальтера Ульбрихта с петлей на шее и планировали военизированные операции в Польше. Ничто из этого не позволяло понять природу советской угрозы. Действия по саботажу советской империи продолжали подавляющие планы шпионить за ней.


"ВЫ ВЛАДЕЕТЕ ЕГО ТЕЛОМ И ДУШЕЙ"


Глубоко осторожный, Уолтер Беделл Смит направил доверенного трехзвездного генерала Люциана К. Траскотта, офицера с безупречными связями и выдающимся военным послужным списком, чтобы он возглавил операции ЦРУ в Германии и выяснил, чем занимаются люди Виснера. Генерал Траскотт приказал приостановить все планы, которые он считал сомнительными. По прибытии он выбрал своим главным помощником Тома Полгара из берлинской базы ЦРУ.


Они нашли несколько тикающих бомб замедленного действия. Среди них был один очень темный секрет, описанный в тогдашних документах ЦРУ как программа «заграничных допросов».


Агентство создало подпольные тюрьмы для получения признаний у подозреваемых двойных агентов. Один был в Германии, другой в Японии. Третий и самый большой находился в зоне Панамского канала. «Как и в Гуантанамо, - сказал Полгар в 2005 году. - Было все, что угодно».


Зона была отдельным миром, захваченным Соединенными Штатами на рубеже веков, вытесненным бульдозером из джунглей, окружавших Панамский канал. На военно-морской базе в зоне служба безопасности ЦРУ переоборудовала комплекс тюремных камер из шлакоблоков внутри военно-морского брига, обычно используемого для размещения пьяных и нарушающих порядок моряков. В этих камерах агентство проводило секретные эксперименты по суровым допросам, используя методы, находящиеся на грани пыток, контроль сознания с помощью наркотиков и «промывание мозгов».


Проект датируется 1948 годом, когда Ричард Хелмс и его офицеры в Германии осознали, что их обманывают двойные агенты. Работа началась в 1950 году, когда разразилась война в Корее и ЦРУ охватило чувство чрезвычайной ситуации. В конце лета, когда температура в Панаме приблизилась к ста градусам, двум русским эмигрантам, доставленным в зону канала из Германии, вводили наркотики и жестоко допросили. Вместе с четырьмя подозреваемыми северокорейскими двойными агентами, подвергшимися такому же обращению на военной базе, конфискованной ЦРУ в Японии, они были одними из первых известных человеческих морских свинок в рамках программы под кодовым названием Project Artichoke, небольшой, но значительной части из пятнадцати известных подопытных кроликов. -летний поиск ЦРУ способов управления человеческим разумом.


Многие из русских и восточных немцев, которых агентство привлекло в качестве агентов и информаторов в Германии, испортились. После того, как они отказались от своих скромных знаний, они прибегли к обману или шантажу, чтобы продлить свою короткую карьеру. Многие из них подозревались в тайной работе на Советы. Проблема стала актуальной, когда офицеры ЦРУ осознали, что коммунистические службы разведки и безопасности были намного больше и значительно сложнее, чем агентство.


Ричард Хелмс однажды сказал, что офицеров американской разведки приучили считать, что они не могут рассчитывать на иностранного агента, «если вы не владеете им телом и душой». Потребность в способе владеть душой человека привела к поиску лекарств, управляющих разумом, и секретных темниц, в которых можно было бы их испытать. Даллес, Виснер и Хелмс несли личную ответственность за эти усилия.


15 мая 1952 года Даллес и Виснер получили отчет о проекте «Артишок», в котором подробно рассказывалось о четырехлетних усилиях агентства по тестированию героина, амфетаминов, снотворного, недавно открытого ЛСД и других «специальных методов допросов ЦРУ». В рамках проекта была предпринята попытка найти настолько сильную технику допроса, что «человеку, находящемуся под ее влиянием, будет трудно поддерживать фабрикацию во время допроса». Несколько месяцев спустя Даллес утвердил новую амбициозную программу под кодовым названием Ultra. Под его эгидой семь заключенных в федеральной тюрьме в Кентукки содержались под ЛСД в течение семидесяти семи дней подряд. Когда ЦРУ передало тот же наркотик гражданскому служащему армии Фрэнку Олсону, он выпрыгнул из окна нью-йоркского отеля. Подобно подозреваемым двойным агентам, отправленным на секретный бриг в Панаму, эти люди были призывниками в битве за Советский Союз.


Старшие офицеры ЦРУ, включая Хелмса, уничтожили почти все записи этих программ, опасаясь, что они могут стать достоянием общественности. Доказательства, которые сохранились, фрагментарны, но они убедительно свидетельствуют о том, что использование секретных тюрем для насильственного допроса подозреваемых агентов с применением наркотиков продолжалось на протяжении 1950-х годов. Члены подпольной службы, службы безопасности агентства, а также ученые и врачи ЦРУ встречались ежемесячно, чтобы обсудить ход реализации проекта «Артишок» до 1956 года. «Эти обсуждения включали планирование зарубежных допросов, - показывают файлы агентства, и использование» "специальные методы допроса" применялись в течение нескольких лет после этого.


Стремление прорваться за железный занавес заставило ЦРУ применить тактику своих врагов.


«ПРОДУМАННЫЙ ПЛАН, ИСКЛЮЧАЯ ...»


Среди операций ЦРУ, которые завершил генерал Траскотт, был проект по поддержке группы под названием «Молодые немцы». Многие из ее руководителей были стареющими гитлерюгендами. Списки членов выросли до более чем двадцати тысяч в 1952 году. Они с энтузиазмом взяли оружие, радио, фотоаппараты и деньги ЦРУ и закопали их по всей стране. Они также начали составлять свой собственный обширный список основных демократических политиков Западной Германии, которые должны быть убиты, когда час будет близок. Молодые немцы стали настолько откровенными, что их существование и список их врагов превратились в публичный скандал.


«Это стало поводом для серьезного беспокойства и серьезным прорывом, когда секретность была нарушена», - сказал Джон МакМахон, будущий заместитель директора центральной разведки, в то время молодой офицер ЦРУ в штате Траскотта.


В тот же день, когда Даллес выступал в Princeton Inn, Генри Хекшер писал сердечное обращение в штаб-квартиру ЦРУ. В течение многих лет Хекшер, который вскоре стал начальником базы в Берлине, культивировал в Восточной Германии уникального агента Хорста Эрдманна, который руководил внушительной организацией под названием Комитет свободных юристов. Свободные юристы были подпольной группой молодых юристов и помощников юристов, бросающих вызов коммунистическому режиму в Восточном Берлине. Они составили досье на преступления, совершенные государством. В июле 1952 года в Западном Берлине собирался созвать Международный конгресс юристов, и свободные юристы могли сыграть важную политическую роль на мировой арене.


Визнер хотел взять под контроль Свободных юристов и превратить их в вооруженное подполье. Хекшер запротестовал. Он утверждал, что эти люди были источниками разведки, и, если бы их заставили участвовать в военизированных формированиях, они стали бы пушечным мясом. Он был отклонен. Офицеры Визнера в Берлине выбрали одного из офицеров генерала Рейнхарда Гелена для преобразования группы в боевые силы, состоящие из ячеек по три человека. Но каждый член каждой созданной ими ячейки знал личность каждого другого члена каждой другой ячейки - классическое нарушение безопасности. Накануне международной конференции советские солдаты похитили и пытали одного из своих лидеров, и все до единого свободных юристов ЦРУ были арестованы.


К концу 1952 года, в последние месяцы пребывания Смита на посту директора центральной разведки, многие поспешно импровизированные операции Виснера начали разваливаться. Последствия произвели неизгладимое впечатление на недавно назначенного офицера ЦРУ по имени Тед Шекли, который начал карьеру в агентстве вторым лейтенантом Шанхэйдом, обучая военную полицию в Западной Вирджинии. Его первым заданием было познакомиться с крупной операцией Визнера по поддержке польской освободительной армии, Движения за свободу и независимость, известной как WIN.


Визнер и его люди сбросили в Польшу золотые слитки, пистолеты-пулеметы, винтовки, боеприпасы и двусторонние радиоприемники на сумму около 5 миллионов долларов. Они установили доверительные контакты с "WIN outside", горсткой эмигрантов из Германии и Лондона. Они считали, что «WIN inside» - могущественная сила - пятьсот солдат в Польше, двадцать тысяч вооруженных партизан и сто тысяч сторонников - все они были готовы сражаться с Красной Армией.


Это была иллюзия. Польская тайная полиция при поддержке Советов уничтожила WIN еще в 1947 году. «WIN inside» было фантомом, коммунистической уловкой. В 1950 году для предупреждения польских эмигрантов в Лондон был отправлен бестолковый курьер. Его сообщение заключалось в том, что WIN живет и процветает в Варшаве. Эмигранты связались с людьми Визнера, которые ухватились за возможность создать группу сопротивления в тылу врага и сбросили с парашютом как можно больше патриотов обратно в Польшу. В штаб-квартире руководители ЦРУ думали, что наконец-то победили коммунистов в их собственной игре. «Польша представляет собой одну из наиболее многообещающих областей для развития подпольного сопротивления», - сказал Беделл Смит на встрече своих заместителей в августе 1952 года. Виснер сказал ему, что «WIN сейчас находится на пике».


Советские и польские спецслужбы годами расставляли ловушки. «Они были хорошо осведомлены о наших воздушных операциях. Когда мы сбрасывали этих агентов, - сказал МакМахон, - они выходили и вступали в контакт с людьми, которые, как мы знали, будут нам полезны. А поляки и КГБ были прямо в тылу. из них и вычистят их. Так что это был хорошо продуманный план, за исключением того, что мы вербовали агентов Советского Союза. Это обернулось грандиозной катастрофой. Люди погибли ». Может быть, тридцать, а может и больше, были потеряны.


Шекли сказал, что никогда не забывал, как его сослуживцы понимали, что пять лет планирования и миллионы долларов пошли насмарку. Самым неприятным могло быть их открытие, что поляки отправили часть денег ЦРУ Коммунистической партии Италии.


«ЦРУ явно считало, что они могут действовать в Восточной Европе так же, как УСС в оккупированной Западной Европе во время войны», - сказал Генри Лумис из ЦРУ, будущий глава «Голоса Америки». «Это было явно невозможно».


В Вашингтоне Фрэнк Линдси, руководивший операциями в Восточной Европе из штаб-квартиры, в отчаянии подал в отставку. Он сказал Даллесу и Виснеру, что научные и технические средства слежки за Советами должны заменить тайные действия в качестве стратегии ЦРУ против коммунизма. Донкихотские военизированные миссии по поддержке воображаемых движений сопротивления не смогли вытеснить русских из Европы.


В Германии МакМахон провел несколько месяцев, просматривая весь кабельный трафик, поступающий на станцию. Он пришел к суровому выводу. «У нас там не было возможностей», - сказал он много лет спустя. «Наше понимание Советского Союза было нулевым».


« БУДУЩЕЕ АГЕНТСТВА »


ЦРУ теперь стало всемирной силой с пятнадцатью тысячами человек, полмиллиарда долларов секретных фондов, которые можно было тратить каждый год, и более пятидесяти заграничными станциями. Одной силой воли Беделл Смит превратил ее в организацию, которая выглядела почти так же, как и в течение следующих пятидесяти лет. Он превратил Управление координации политики и Управление специальных операций в единую подпольную службу для работы за границей, создал единую систему анализа внутри страны и добился определенного уважения к ЦРУ в Белом доме.


Но он никогда не делал из нее профессиональную разведку. «Мы не можем получить квалифицированных людей», - сетовал он в свои последние дни в качестве директора центральной разведки. «Их просто не существует». И он никогда не заставлял Аллена Даллеса и Фрэнка Визнера подчиняться своей власти. За неделю до президентских выборов 1952 года Беделл Смит в последний раз попытался взять их под контроль.


27 октября он созвал конференцию двадцати шести высших офицеров ЦРУ и объявил, что «пока ЦРУ не сможет создать резерв хорошо обученных людей, ему придется ограничить свою деятельность ограниченным числом операций, которые оно может выполнить. ну, вместо того, чтобы пытаться охватить широкое поле с плохой работой "из-за" неправильно обученного или неполноценного персонала ". Воодушевленный расследованиями Траскотта в Германии, генерал приказал созвать «Совет по убийствам» - жюри, которое могло бы уничтожить худшие из тайных операций ЦРУ. Визнер немедленно сопротивлялся. Он сказал, что закрытие сомнительных предприятий будет долгим и болезненным процессом, и для выполнения приказа Беделла Смита потребуется много-много месяцев - вплоть до следующей администрации. Генерал был побежден, а Совет по убийствам обезврежен.


Дуайт Д. Эйзенхауэр стал президентом на платформе национальной безопасности, которая призывает свободный мир освободить советских сателлитов, сценарий, написанный его ближайшим советником по внешней политике Джоном Фостером Даллесом. В их планах победы требовался новый директор центральной разведки. Избранный протестами Беделла Смита, одобренный без возражений в Сенате и поддержанный прессой, Аллен Даллес наконец получил желанную должность.


Ричард Хелмс хорошо знал Даллеса восемь лет, с тех пор как они вместе отправились в маленькую красную школу во Франции, где Беделл Смит принял безоговорочную капитуляцию Третьего рейха. Хелмсу было сорок, он был плотно скроенным мужчиной, без зачесанных назад волос и беспорядочной бумаги на столе, когда ночью гаснет свет. Даллесу было шестьдесят, он шаркал в ковровых тапочках, которые носил наедине, чтобы облегчить подагру, как всегда рассеянный профессор. Вскоре после избрания Эйзенхауэра Даллес затащил Хелмса в кабинет директора, и двое мужчин сели поговорить.


«Несколько слов о будущем», - сказал Даллес, наполняя воздух огромными облаками трубочного дыма. « Будущее Агентства» .


«Вы помните коварство и кровопролитие, которые имели место, когда мы пытались разобраться во всем в 1946 году? За что будет отвечать Центральная разведка? Будет ли вообще служба?» Даллес хотел, чтобы Хелмс понял, что, пока он является директором центральной разведки, чертовски хорошо будет служба, посвященная смелым, трудным и опасным миссиям.


«Я хочу быть абсолютно уверенным, что вы понимаете, насколько важны сейчас тайные операции», - сказал Даллес. «Белый дом и эта администрация проявляют большой интерес ко всем аспектам тайных действий».


В течение следующих восьми лет Аллен Даллес своим преданностью секретным действиям, пренебрежением к деталям анализа и опасной практикой обмана президента Соединенных Штатов нанес неисчислимый ущерб агентству, которое он помог создать.


ЧАСТЬ

ВТОРАЯ


"Странный вид гения"


ЦРУ при Эйзенхауэре


1953-1961 гг.


8 . «У НАС НЕТ ПЛАНА»


Аллен Даллес был директором центральной разведки в течение одной недели, когда 5 марта 1953 года умер Иосиф Сталин. «У нас нет надежных внутренних разведданных о мышлении изнутри Кремля», - посетовало агентство несколько дней спустя. «Наши оценки советских долгосрочных планов и намерений - это предположения, основанные на неадекватных доказательствах». Новому президенту США это не понравилось. «С 1946 года, - возмущался Эйзенхауэр, - все так называемые эксперты тявкают о том, что произойдет, когда умрет Сталин, и что мы, как нация, должны с этим делать. Что ж, он мертв. правительство наизнанку - тщетно - ищет какие-либо планы. У нас нет плана. Мы даже не уверены, какое значение имеет его смерть ».


Смерть Сталина усилила опасения американцев по поводу советских намерений. Вопрос для ЦРУ заключался в том, будут ли преемники Сталина - кем бы они ни были - начать превентивную войну. Но рассуждения агентства о Советах были отражением в зеркале похоронного бюро. У Сталина никогда не было генерального плана мирового господства или средств для его реализации. Никита Хрущев, человек, который в конечном итоге взял под свой контроль Советский Союз после своей смерти, вспоминал, что Сталин «дрожал» и «трепетал» от перспективы глобальной битвы с Америкой. «Он боялся войны», - сказал Хрущев. «Сталин никогда не делал ничего, чтобы спровоцировать войну с Соединенными Штатами. Он знал свою слабость».


Одним из основных недостатков советского государства было то, что все аспекты повседневной жизни были подчинены национальной безопасности. Сталин и его преемники патологически относились к своим границам. Наполеон вторгся из Парижа, а затем Гитлер из Берлина. Единственная последовательная послевоенная внешняя политика Сталина заключалась в том, чтобы превратить Восточную Европу в огромный живой щит. В то время как он посвятил всю свою энергию убийству своих внутренних врагов, советские люди стояли в бесконечных очередях, ожидая, чтобы купить мешок картошки. При Эйзенхауэре американцам предстояло восемь лет жить в мире и процветании. Но этот мир был достигнут ценой стремительной гонки вооружений, политической охоты на ведьм и постоянной военной экономики.


Задача Эйзенхауэра заключалась в том, чтобы противостоять Советскому Союзу, не развязав Третью мировую войну и не подорвав американскую демократию. Он опасался, что цена "холодной войны" может нанести ущерб Соединенным Штатам; если бы его генералы и адмиралы добились своего, они поглотили бы казну. Он решил основывать свою стратегию на секретном оружии: ядерных бомбах и тайных действиях. Они были намного дешевле многомиллиардных истребителей и флотилий авианосцев. Имея достаточную ядерную огневую мощь, Соединенные Штаты могут удержать Советы от начала новой мировой войны - или выиграть войну, если она начнется. Проведя глобальную кампанию тайных действий, Соединенные Штаты могут остановить распространение коммунизма или, как публично провозглашенная политика Эйзенхауэра, отбросить русских.


Айк поставил судьбу нации на свой ядерный арсенал и свою шпионскую службу. Вопросы об их наилучшем использовании возникали почти на каждом заседании Совета национальной безопасности в начале его президентства. Совет национальной безопасности, созданный в 1947 году для управления использованием американской силы за рубежом, редко созывался при Трумэне. Эйзенхауэр возродил его и руководил им, как хороший генерал руководит своим штабом. Каждую неделю Аллен Даллес покидал слегка потрепанные помещения своего офиса и садился в свой черный лимузин; проехал мимо полуразрушенных времен, где работали Визнер и его тайные операторы; и вошел в ворота Белого дома. Он занял свое место за большим овальным столом в Кабинете министров, лицом к лицу со своим братом Фостером, государственным секретарем, вместе с министром обороны, председателем Объединенного комитета начальников штабов, вице-президентом Ричардом М. Никсоном и президентом. . Обычно Аллен начинал каждую встречу с экскурсии по горячим точкам мира. Затем разговор перешел к стратегиям тайной войны.


«МЫ МОЖЕМ ОБЛИЗАТЬ ВЕСЬ МИР»


Эйзенхауэр бесконечно беспокоился о ядерном Перл-Харборе, и ЦРУ не могло успокоить его. На заседании Совета национальной безопасности 5 июня 1953 года Аллен Даллес сказал ему, что агентство не может дать ему «никаких предварительных предупреждений по каналам разведки о советском скрытом нападении». Несколькими месяцами позже ЦРУ рискнуло предположить, что Советы не смогут запустить межконтинентальную баллистическую ракету по Соединенным Штатам до 1969 года. Оценка оказалась неверной на десяток лет.


В августе 1953 года, когда Советский Союз испытал свое первое оружие массового уничтожения - не совсем термоядерную бомбу, но достаточно близко, - агентство не имело ни малейшего представления и не предупредило. Шесть недель спустя, когда Аллен Даллес проинформировал президента о советских испытаниях, Эйзенхауэр задумался, стоит ли ему нанести тотальный ядерный удар по Москве, пока не стало слишком поздно. Он сказал, что «похоже, что час принятия решения близок, и что сейчас нам действительно придется столкнуться с вопросом, должны ли мы бросить все сразу против врага», - говорится в рассекреченном протоколе КНБ. «Он поднял этот ужасный вопрос, потому что не было никакого смысла в том, что мы теперь просто вздрагиваем от возможностей врага», особенно когда Соединенные Штаты не могли знать, есть ли у Москвы одно ядерное оружие или тысяча. «Мы занимались защитой образа жизни, и великая опасность заключалась в том, что, защищая этот образ жизни, мы обнаружим, что прибегаем к методам, которые ставят под угрозу этот образ жизни. Настоящая проблема, с точки зрения президента, заключалась в разработать методы противодействия советской угрозе и при необходимости принять меры контроля, которые не привели бы к превращению нашего государства в гарнизонное государство. Все это, как сказал президент, было парадоксом ".


Когда Даллес предупредил президента, что «завтра русские могут нанести атомный удар по Соединенным Штатам», Эйзенхауэр ответил, что «он не думал, что кто-то из присутствующих считает, что цена победы в глобальной войне против Советского Союза слишком высока для платить." Но ценой победы может стать разрушение американской демократии. Президент отметил, что Объединенный комитет начальников штабов сказал ему: «Мы должны сделать то, что необходимо, даже если в результате изменится американский образ жизни. Мы могли бы лизать весь мир ... если бы мы были готовы принять систему. Адольфа Гитлера ".


Эйзенхауэр думал, что сможет разрешить парадокс скрытыми действиями. Но ожесточенная битва в Восточном Берлине показала неспособность ЦРУ противостоять коммунизму в лоб. 16 и 17 июня 1953 года почти 370 000 восточных немцев вышли на улицы. Тысячи студентов и рабочих жестоко ударили по своим угнетателям, сожгли здания советской и восточногерманской коммунистической партии, громили полицейские машины и пытались остановить советские танки, которые сокрушили их дух. Восстание было намного масштабнее, чем первоначально предполагало ЦРУ, но агентство ничего не могло сделать, чтобы спасти повстанцев. Хотя Фрэнк Визнер взвесил риски попытки вооружить жителей Восточного Берлина, он отказался. Его освободительные армии оказались бесполезными. 18 июня он заявил, что ЦРУ «в настоящее время ничего не должно делать, чтобы подстрекать восточных немцев к дальнейшим действиям». Восстание было подавлено.


На следующей неделе Эйзенхауэр приказал ЦРУ «обучить и оснастить подпольные организации, способные проводить крупномасштабные рейды или вести длительную войну» в Восточной Германии и других советских сателлитах. В приказе также содержится призыв к ЦРУ «поощрять устранение ключевых марионеточных чиновников» в захваченных государствах. Устранение означало то, что было сказано. Но приказ был пустым жестом. Президент осознавал пределы возможностей ЦРУ. Тем летом в солярии Белого дома Эйзенхауэр собрал людей, которым он больше всего доверял в сфере национальной безопасности - среди них Уолтер Беделл Смит, Джордж Кеннан, Фостер Даллес и генерал-лейтенант в отставке Джеймс Р. Дулиттл, пилот, который руководил бомбардировкой Токио в 1942 году и просил их пересмотреть американскую национальную стратегию в отношении Советского Союза. К концу проекта «Солярий» идея отката назад России с помощью тайных действий была объявлена мертвой в возрасте пяти лет.


Президент начал попытки перенаправить агентство. ЦРУ будет сражаться с врагами в Азии, на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке - и везде, где рушатся колониальные империи. При Эйзенхауэре агентство провело 170 новых крупных тайных акций в 48 странах - политических, психологических и военизированных военных миссий в странах, где американские шпионы мало знали о культуре, языке или истории народа.


Эйзенхауэр часто принимал свои первоначальные решения о тайных действиях в частных беседах с братьями Даллесы. Обычно Аллен говорил с Фостером с предложением об операции, а Фостер разговаривал с президентом за коктейлем в Овальном кабинете. Фостер вернулся к Аллену с одобрения президента и с предостережением: не попадитесь. Братья руководили тайными действиями в частных беседах в своих штаб-квартирах, по телефону или по воскресеньям у бассейна со своей сестрой Элеонор, самой сотрудницей государственного департамента. Фостер твердо верил, что Соединенные Штаты должны сделать все, что в их силах, чтобы изменить или отменить любой режим, не являющийся открытым союзником Америки. Аллен полностью согласился. С благословения Эйзенхауэра они намеревались переделать карту мира.


«БЫСТРО ИСПОЛНИТЕЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ»


С первых дней пребывания у власти Аллен Даллес улучшал имидж ЦРУ в глазах общественности, культивировал самых влиятельных американских издателей и вещателей, очаровательных сенаторов и конгрессменов, ухаживал за газетными обозревателями. Он считал, что достойная реклама гораздо более уместна, чем сдержанное молчание.


Даллес поддерживал тесные контакты с людьми, которые вели The New York Times, The Washington Post и ведущие еженедельные журналы страны. Он мог взять трубку и отредактировать сенсационный рассказ, убедиться, что раздражающий иностранный корреспондент был выдернут с места работы, или нанять людей, таких как руководитель берлинского бюро Time или человек Newsweek в Токио. Для Даллеса было второй натурой - публиковать истории в прессе. В американских редакциях новостей доминировали ветераны правительственного отдела военной пропаганды, Управления военной информации, которое когда-то входило в сферу деятельности Дикого Билла Донована. Среди людей, которые откликнулись на призыв ЦРУ, были Генри Люс и его редакторы в Time, Look и Fortune; популярные журналы, такие как Parade, The Saturday Review и Reader's Digest; и самые влиятельные руководители CBS News. Даллес построил машину по связям с общественностью и пропаганду, в которую вошли более пятидесяти новостных организаций, дюжина издательств и личные обещания поддержки со стороны таких людей, как Аксель Шпрингер, самый влиятельный пресс-барон Западной Германии.


Даллес хотел, чтобы его считали тонким мастером профессиональной шпионской службы. Пресса послушно отразила этот образ. Но архивы ЦРУ говорят о другом.


Протоколы ежедневных встреч Даллеса и его заместителей изображают агентство, которое перешло от международного кризиса к внутренним бедствиям - безудержному алкоголизму, финансовым махинациям, массовым отставкам. Что делать с офицером ЦРУ, который убил британского коллегу и предстал перед судом за непредумышленное убийство? Почему бывший начальник станции в Швейцарии покончил жизнь самоубийством? Что можно было сделать с нехваткой талантов в подпольной службе? Новый генеральный инспектор агентства, Лайман Киркпатрик, стал постоянным носителем плохих новостей о уровне, обучении и работе сотрудников ЦРУ. Он предупредил Даллеса, что сотни квалифицированных офицеров, нанятых ЦРУ во время корейской войны, уходят, и «было совершенно очевидно, что слишком высокий процент уезжает с недружелюбным отношением к ЦРУ».


В конце войны группа офицеров ЦРУ младшего и среднего звена, потрясенная плохим моральным духом в штаб-квартире, потребовала и получила разрешение на проведение внутреннего опроса своих коллег. Они опросили 115 сотрудников ЦРУ и написали длинный подробный отчет, завершенный в конце первого года работы Даллеса в качестве директора. Они описали «быстро ухудшающуюся ситуацию»: повсеместное разочарование, замешательство и бесцельность. Ярких и патриотичных людей набирали с обещаниями увлекательной зарубежной службы - «совершенно ложное впечатление» - а затем они застревали в тупиковых должностях в качестве машинисток и курьеров. Сотни офицеров вернулись из заграничных командировок, чтобы месяцами бродить по штабам в поисках новых заданий, но безуспешно. «Ущерб, наносимый Агентству из-за инертности персонала, растет в геометрической, а не арифметической прогрессии», - сообщили они. "На каждого способного офицера, которого Агентство теряет из-за недовольства или разочарования, вполне могут быть два или три более компетентных человека (с одинаковым образованием, профессиональным или социальным образованием), которых у Агентства никогда не будет возможности нанять ... нанесенный вред может быть непоправимым ".


Молодые офицеры ЦРУ работали на «слишком много людей на ответственных должностях, которые, очевидно, не знают, что делают». Они наблюдали, как «шокирующая сумма денег» тратилась на неудачные заграничные миссии. Один из оперативных сотрудников Фрэнка Виснера написал, что операции, над которыми он работал, были «в основном неэффективными и довольно дорогими. Некоторые из них направлены на цели, которые вряд ли логичны - не говоря уже о законных. Таким образом, для защиты рабочих мест и престижа как здесь, так и на местах. , Миссия штаб-квартиры состоит в том, чтобы обелить операционный бюджет и обоснование программирования с помощью, мягко говоря, преувеличенных заявлений ". Они пришли к выводу, что «Агентство простреливается с бездарностью и меньше».


Эти молодые офицеры видели, как разведка лгала сама себе. Они описали ЦРУ, в котором некомпетентным людям была предоставлена большая власть, а способные новобранцы были сложены, как дрова, в коридорах.


Аллен Даллес скрыл их отчет. Ничего не изменилось. Сорок три года спустя, в 1996 году, расследование Конгресса пришло к выводу, что ЦРУ «продолжает сталкиваться с серьезным кадровым кризисом, который до сих пор не решался каким-либо последовательным образом ... Сегодня ЦРУ все еще не имеет достаточно квалифицированных кадров. кураторы для укомплектования многих из его станций по всему миру ».


"КОГО-ТО ЗА ГРЯЗНУЮ РАБОТУ"


Эйзенхауэр хотел превратить ЦРУ в эффективный инструмент президентской власти. Он пытался навязать агентству командную структуру через Уолтера Беделла Смита. В дни после избрания Эйзенхауэра генерал ожидал, что его назначат председателем Объединенного комитета начальников штабов. Он был опустошен решением Эйзенхауэра назначить его заместителем государственного секретаря. Беделл Смит не хотел быть заместителем командира после Фостера Даллеса, человека, которого он считал напыщенным хулиганом. Но Айк хотел, чтобы он - и нуждался в нем - в качестве честного посредника между ним и братьями Даллесы.


Беделл Смит выразил свой гнев вице-президенту Никсону, своему соседу в Вашингтоне. Время от времени генерал заглядывал в гости, вспоминал Никсон, и «пара рюмок развязывала ему язык, что нехарактерно ... И я помню, как однажды ночью мы сидели, пили виски с содовой, и Беделл был очень взволнован и сказал: «Я хочу рассказать тебе кое-что об Айке ... Я был просто придурком Айка ... Айк должен иметь кого-то, чтобы делать грязную работу, которую он не хочет делать. так что он может выглядеть как хороший парень ».


Беделл Смит выполнял эту работу в качестве надзирателя Айка по тайным действиям. Он служил важным связующим звеном между Белым домом и секретными операциями ЦРУ. Как движущая сила недавно созданного Координационного совета по операциям, он выполнял секретные директивы президента и Совета национальной безопасности и курировал выполнение этих приказов ЦРУ. Его тщательно подобранные послы играли центральную роль в выполнении этих миссий.


В течение девятнадцати месяцев, пока Беделл Смит был проконсулом президента по тайным операциям, агентство осуществило только два победоносных переворота в своей истории. Рассекреченные записи этих переворотов показывают, что они добились успеха за счет подкупа, принуждения и грубой силы, а не за счет секретности, скрытности и хитрости. Но они создали легенду о том, что ЦРУ было серебряной пулей в арсенале демократии. Они придали агентству ауру, которую так жаждал Даллес.


9 . "ВЕЛИКИЙ ЕДИНЫЙ ТРИУМФ ЦРУ

"


В январе 1953 года, за несколько дней до инаугурации Эйзенхауэра, Уолтер Беделл Смит вызвал Кима Рузвельта в штаб-квартиру ЦРУ и спросил: «Когда же начнется наша проклятая операция?»


За два месяца до этого, в начале ноября 1952 года, Рузвельт, руководитель операций ЦРУ на Ближнем Востоке, отправился в Тегеран, чтобы навести порядок для своих друзей из британской разведки. Премьер-министр Ирана Мохаммад Моссадек поймал британцев, пытающихся свергнуть его. Он изгнал всех в их посольстве, включая шпионов. Рузвельт прибыл сюда, чтобы сохранить и расплатиться с сетью иранских агентов, которые работали на британцев, но были счастливы принять американскую щедрость. По пути домой он остановился в Лондоне, чтобы доложить своим британским коллегам.


Он узнал, что премьер-министр Уинстон Черчилль хотел, чтобы ЦРУ помогло свергнуть Иран. Иранская нефть привела Черчилля к власти и славе сорок лет назад. Теперь сэр Уинстон хотел вернуть его.


Накануне Первой мировой войны Черчилль, будучи первым лордом британского адмиралтейства, переоборудовал Королевский флот с судов, работающих на угле, на суда, сжигающие нефть. Он выступал за покупку британцами 51 процента новой англо-персидской нефтяной компании, которая пять лет назад добыла первую иранскую нефть. Британцы взяли львиную долю. Мало того, что иранская нефть подпитывала новую армаду Черчилля, но и доходы окупались. Нефть стала источником жизненной силы британского казначейства. Пока Британия управляла волнами, британские, российские и турецкие войска топтали северный Иран, разрушив большую часть сельского хозяйства страны и вызвав голод, унесший жизни примерно двух миллионов человек. Из этого хаоса возник казацкий полководец Реза-хан, который хитростью и силой захватил власть. В 1925 году он был провозглашен шахом Ирана. Националистический политик по имени Мохаммад Мосадек был одним из четырех депутатов иранского парламента, меджлиса, которые выступали против него.


Вскоре Меджлис обнаружил, что британский нефтяной гигант, ныне Англо-Иранская нефтяная компания, систематически обманывает свое многомиллиардное правительство. Ненависть к британцам и страх перед Советами в Иране в 1930-х годах были настолько высоки, что нацисты глубоко вторглись в него - настолько глубоко, что Черчилль и Сталин вторглись в Иран в августе 1941 года. Они изгнали Реза-хана и установили его податливого, с росистыми глазами. 21-летний сын Мохаммад Реза Шах Пехлеви.


В то время как советская и британская армии оккупировали Иран, американские войска использовали его аэропорты и дороги для доставки Сталину военной помощи на сумму около 18 миллиардов долларов. Единственным влиятельным американцем в Иране во время Второй мировой войны был генерал Норман Шварцкопф, который организовал иранскую жандармерию, сельскую полицию (его сын и тезка был командиром войны в Ираке 1991 года, операции «Буря в пустыне»). Рузвельт, Черчилль и Сталин провели военную конференцию в Тегеране в декабре 1943 года, но союзники оставили голодающую страну, где нефтяники зарабатывали пятьдесят центов в день, а молодой шах удерживал власть посредством фальсификации выборов. После войны Мосадек призвал Меджлис пересмотреть условия британской нефтяной концессии. Anglo-Iranian Oil контролировала крупнейшие известные запасы нефти в мире. Его морской нефтеперерабатывающий завод в Абадане был крупнейшим в мире. В то время как британские нефтяные руководители и технические специалисты играли в частных клубах и бассейнах, иранские нефтяники жили в лачугах без водопровода, электричества и канализации; несправедливость вызвала поддержку коммунистической партии Ирана Туде, которая в то время насчитывала около 2500 членов. Британцы получали от нефти вдвое больше доходов, чем иранцы. Теперь Иран потребовал раздела 50 на 50. Британцы отказались. Они пытались повлиять на общественное мнение, платя, в частности, политикам, редакторам газет и директору государственного радио.


Глава британской разведки в Тегеране Кристофер Монтегю Вудхаус предупредил своих соотечественников, что их ждет катастрофа. Это произошло в апреле 1951 года, когда Меджлис проголосовал за национализацию иранской нефтедобычи. Через несколько дней премьер-министром Ирана стал Мохаммад Моссадек. К концу июня британские военные корабли были у берегов Ирана. В июле американский посол Генри Грэди сообщил, что англичане «по безрассудству» пытались свергнуть Мосадека. В сентябре британцы укрепили международный бойкот иранской нефти, акт экономической войны, направленный на уничтожение Мосадека. Затем Черчилль вернулся к власти в качестве премьер-министра. Ему было семьдесят шесть; Моссадеку было шестьдесят девять. Оба были упрямыми стариками, которые вели государственные дела в пижамах. Британское командование разработало план захвата семидесяти тысяч солдат иранских нефтяных месторождений и нефтеперерабатывающего завода в Абадане. Моссадек довел дело до сведения Организации Объединенных Наций и Белого дома, публично продемонстрировав очарование и предупредив Трумэна в частном порядке, что британское нападение может спровоцировать Третью мировую войну. Трумэн категорически сказал Черчиллю, что Соединенные Штаты никогда не поддержат такое вторжение. Черчилль возразил, что ценой британской военной поддержки в войне в Корее была политическая поддержка его позиции в Иране со стороны Америки. Летом 1952 года они зашли в тупик.


«ЦРУ ВЫПОЛНЯЕТ ПОЛИТИКУ ПО УМОЛЧАНИЮ»


Британский шпион Монти Вудхаус прилетел в Вашингтон, чтобы встретиться с Уолтером Беделлом Смитом и Фрэнком Виснером. 26 ноября 1952 года они обсуждали, как «сместить Мосадека». Их заговор начался на закате смены президента - по мере того, как власть Трумэна угасала, планы государственного переворота росли. Как сказал Виснер, когда заговор был в самом разгаре, были времена, когда «ЦРУ выстраивает политику по умолчанию». Заявленная внешняя политика США заключалась в поддержке Моссадека. Но ЦРУ намеревалось свергнуть его без одобрения Белого дома.


18 февраля 1953 года в Вашингтон прибыл только что назначенный глава британской секретной разведывательной службы. Сэр Джон Синклер, шотландец с тихим голосом, известный публике как «Си», а своим друзьям - как «Синдбад», встретился с Алленом Даллесом и предложил Кима Рузвельта в качестве полевого командира государственного переворота. Британцы дали своему плану прозаическое название Operation Boot. У Рузвельта было более грандиозное название: операция «Аякс» в честь мифического героя Троянской войны (странный выбор, как гласит легенда, что Аякс сошел с ума, убил стадо овец, думая, что они были воинами, и покончил с собой от стыда после того, как пришел в его чувства).


Рузвельт руководил шоу с талантом. В течение двух лет он работал над политическими, пропагандистскими и военизированными операциями по отражению опасений советского вторжения в Иран. У офицеров ЦРУ уже было достаточно денег и спрятанного оружия, чтобы прокормить десять тысяч воинов племени в течение шести месяцев. У него была власть атаковать Туде, маленькую, влиятельную, запрещенную Коммунистическую партию Ирана. Теперь он изменил свою цель, стремясь подорвать поддержку Моссадека в основных политических и религиозных партиях Ирана.


Рузвельт начал активизировать кампанию подкупа и подрывной деятельности. Офицеры агентства и их иранские агенты заимствовали верность у политиков, святых людей и головорезов. Они купили услуги уличных банд, которые голыми костяшками разгоняли митинги Туде, и мулл, изгнавших Мосадека из мечетей. У ЦРУ не было многолетнего опыта Великобритании в Иране, и у ЦРУ не было такого количества вербованных иранских агентов. Но у него было больше денег, которые можно было раздавать: по крайней мере, 1 миллион долларов в год, огромное состояние для одной из беднейших стран мира.


ЦРУ исходило из сети покупателя влияния, контролируемой британской разведкой. Им управляли братья Рашидиан, трое сыновей иранского англофила, контролировавшего корабли, банки и недвижимость. Рашидианцы имели влияние на членов иранского парламента. Они господствовали среди ведущих торговцев базара, непризнанных законодателей Тегерана. Они подкупили сенаторов, старших офицеров, редакторов и издателей, отряды головорезов и по крайней мере одного члена кабинета Мосадека. Они покупали информацию в банках с печеньем, наполненных наличными. В их круг входил даже главный слуга шаха. Это станет катализатором переворота.


Аллен Даллес прибыл на заседание Совета национальной безопасности 4 марта 1953 года с семью страницами информационных записок, посвященных «последствиям советского переворота» в Иране. Страна столкнулась с «назревающей революционной системой», и если она станет коммунистической, все домино Ближнего Востока рухнет. Шестьдесят процентов нефти свободного мира будет в руках Москвы. Эта катастрофическая потеря «серьезно истощит наши резервы для войны», - предупредил Даллес; нефть и бензин должны быть нормированы в Соединенных Штатах. Президент не поверил ни слова. Он подумал, что может быть лучше предложить Моссадеку ссуду в 100 миллионов долларов, чтобы стабилизировать его правительство, а не свергнуть его.


Монти Вудхаус тактично предложил своим американским коллегам из ЦРУ, что они могут использовать другой подход, чтобы представить проблему Эйзенхауэру. Они не могли утверждать, что Мосадек был коммунистом. Но они могли утверждать, что чем дольше он оставался у власти, тем больше опасность вторжения Советов в Иран. Ким Рузвельт подстроил эту подачу для уха президента: если Моссадек качнется влево, Иран падет перед Советами. Но если его подтолкнуть в правильном направлении, ЦРУ сможет сделать так, чтобы правительство попало под контроль Америки.


Моссадек сыграл прямо в эту ловушку. Просчитав блеф, он поднял вопрос о советской угрозе перед американским посольством в Тегеране. Он ожидал, что его «спасут американцы», - сказал Джон Х. Статсман, американский дипломат, который хорошо знал Моссадека и в 1953 г. занимал должность офицера Госдепартамента, ответственного за иранские дела. и пригрозил американцам российской гегемонией, что мы вторгнемся. Он был не так уж и неправ ».


18 марта 1953 года Фрэнк Виснер сообщил Рузвельту и Вудхаусу, что они получили первоначальное разрешение от Аллена Даллеса. 4 апреля штаб-квартира ЦРУ отправила на станцию в Тегеране 1 миллион долларов. Но Эйзенхауэр все еще сомневался, как и другие ключевые участники плана свержения Ирана.


Через несколько дней президент выступил с красноречивой речью под названием «Шанс на мир», в которой заявил, что «право любой нации формировать правительство и экономическую систему по своему выбору неотъемлемо» и «любая нация пытается диктовать для других наций их форма правления не имеет оправдания ". Эти идеи пришли в голову начальнику отделения ЦРУ в Тегеране Роджеру Гойрану, который спросил штаб-квартиру, почему Соединенные Штаты хотят присоединиться к традициям британского колониализма на Ближнем Востоке. Он утверждал, что это была историческая ошибка, долгосрочная катастрофа для американских интересов. Аллен Даллес отозвал его в Вашингтон и уволил с должности начальника станции. Посол США в Иране Лой Хендерсон, который участвовал в этих планах с самого начала, решительно выступил против выбора Британией развратного генерал-майора в отставке Фазлоллы Захеди в качестве подставного лица для переворота. Моссадек сказал послу, что знает, что Захеди был поддерживаемым Великобританией предателем.


Несмотря на это, британцы выдвинули кандидатуру, а ЦРУ поддержало Захеди, единственного человека, открыто претендующего на власть и считавшегося проамериканским. В конце апреля он скрылся после похищения и убийства начальника национальной полиции Ирана - не без оснований, поскольку подозреваемые в убийстве были его сторонниками. Он не появлялся на поверхности в течение одиннадцати недель.


В мае заговор набрал обороты, хотя до сих пор не получил одобрения президента. Теперь он был в окончательном варианте. Захеди, вооруженный 75 000 долларов наличными ЦРУ, сформировал военный секретариат и выбрал полковников для организации переворота. Группа религиозных фанатиков под названием «Воины ислама» - «террористическая банда», как говорится в истории переворота ЦРУ - будет угрожать жизни политических и личных сторонников Мосадека как внутри правительства, так и за его пределами. Они устраивали жестокие нападения на уважаемых религиозных лидеров, что выглядело бы так, как если бы они были делом рук коммунистов. ЦРУ разработало брошюры и плакаты в рамках пропагандистской кампании стоимостью 150 000 долларов по контролю над прессой и общественностью Ирана, провозгласив, что «Мосадек поддерживает партию Туде и СССР ... Мосадек является врагом ислама ... Мосадек намеренно уничтожает. моральный дух армии ... Мосадек сознательно ведет страну к экономическому краху ... Мосадек коррумпирован властью ". В день «Д» заговорщики во главе с военным секретариатом Захеди захватят штаб генерального штаба армии, Радио Тегерана, дом Мосадека, центральный банк, штаб-квартиру полиции, а также телефонные и телеграфные офисы. Они арестуют Мосадека и его кабинет. Больше денег, 11000 долларов в неделю, немедленно пошло на то, чтобы купить достаточно членов Меджлиса, чтобы большинство провозгласило Захеди новым премьер-министром. Эта последняя деталь имела то преимущество, что придавала перевороту видимость законности. Захеди, в свою очередь, присягнет на верность шаху и вернет его монархию к власти.


Сможет ли слабовольный шах сыграть свою роль? Посол Хендерсон не верил, что у него есть хребет, чтобы поддержать переворот. Но Рузвельт думал, что без него будет безнадежно двигаться дальше.


15 июня Рузвельт отправился в Лондон, чтобы показать план британской разведке. Они встретились в конференц-зале штаб-квартиры с табличкой «Удерживайте своих гостей». Никаких возражений не было. В конце концов, американцы оплачивали счет. Британцы задумали переворот, но их лидеры не могли сыграть решающую роль в его проведении. 23 июня министр иностранных дел Энтони Иден перенес серьезную операцию на брюшной полости в Бостоне. В тот же день Уинстон Черчилль перенес тяжелый удар и чуть не умер; новости были настолько тихими, что ЦРУ ничего о них не слышало.


В течение следующих двух недель агентство создало двойную цепочку подчинения. Один будет руководить военным секретариатом Захеди. Другой будет контролировать политическую войну и пропагандистскую кампанию. Оба подчинялись непосредственно Фрэнку Визнеру. Ким Рузвельт намеревался прилететь в Бейрут, проехать через Сирию и Ирак в Иран и соединиться с братьями Рашидианами. ЦРУ ждало зеленого света от президента США.


Это произошло 11 июля. И с этого момента почти все пошло не так.


«ПОСЛЕ ТЕБЯ, ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО»


Секретность миссии была нарушена еще до первого дня. 7 июля ЦРУ контролировало радиопередачу партии Туде. Тайное радио предупредило иранцев, что американское правительство вместе с различными «шпионами и предателями», включая генерала Захеди, работает «над ликвидацией правительства Мосадека». У Мосадека были собственные источники военной и политической разведки, независимые от Туде, и он знал, с чем ему предстоит столкнуться.


Затем ЦРУ обнаружило, что в его перевороте не было войск. Генерал Захеди не контролировал ни одного солдата. У агентства не было ни карты военной ситуации в Тегеране, ни состава иранской армии. Ким Рузвельт обратился к бригадному генералу Роберту А. МакКлюру, отцу сил специальных операций США. МакКлюр был начальником разведки Эйзенхауэра во время Второй мировой войны, руководил армейским отделом психологической войны во время корейской войны и специализировался на надзоре за совместными операциями с ЦРУ. Он работал бок о бок с Даллесом и Виснером и не доверял никому из них.


Генерал МакКлюр приехал в Тегеран, чтобы руководить американской консультативной группой по оказанию военной помощи, созданной в 1950 году для обеспечения перспективных иранских офицеров военной поддержкой, обучением и советами. В рамках нервной войны ЦРУ он прервал контакты Америки с командирами, поддерживающими Мосадека. Рузвельт полностью полагался на МакКлюра в представлении иранских вооруженных сил и политической лояльности их старших офицеров. Президент Эйзенхауэр лично настоял на том, чтобы МакКлюр получил вторую звезду после переворота, отметив его «очень хорошие отношения с шахом и другими высокопоставленными людьми, в которых мы заинтересованы». ЦРУ наняло полковника, который был связным с Ираном в группе военной помощи МакКлюра, чтобы помочь организовать переворот. Он тайно завербовал около сорока сослуживцев.


Теперь не хватало только шаха.


Полковник ЦРУ Стивен Дж. Мид прилетел в Париж, чтобы забрать волевую и непопулярную сестру-близнеца шаха, принцессу Ашраф. Сценарий ЦРУ призывал ее вернуться из ссылки и убедить шаха поддержать генерала Захеди. Но принцессы Ашраф нигде не было. Агент британской разведки Асадолла Рашидиан выследил ее на Французской Ривьере. Потребовалось еще десять дней, чтобы уговорить ее сесть на коммерческий рейс в Тегеран. Среди поощрений были крупная сумма денег и норковая шуба от британской разведки, а также обещание полковника Мида, что Соединенные Штаты будут финансировать королевскую семью в случае неудачи переворота. После ожесточенного очного противостояния со своим близнецом она покинула Тегеран 30 июля, ошибочно убежденная в том, что она заставила его позвоночник застыть. 1 августа ЦРУ пригласило генерала Нормана Шварцкопфа, чтобы поддержать шаха. Шах, опасаясь, что его дворец прослушивается, ввел генерала в большой бальный зал, поставил к его центру небольшой стол и прошептал, что он не пойдет вместе с ним. переворот. Он не был уверен, что армия его поддержит.


Ким Рузвельт всю следующую неделю прятался в шахском дворце и из него, безжалостно давил на него, предупреждая, что его отказ следовать за ЦРУ может привести к коммунистическому Ирану или «второй Корее» - в любом случае к смертному приговору для монарх и его семья. В ужасе шах бежал на свой царский курорт на Каспийском море.


Рузвельт яростно импровизировал. Он издал королевский указ об увольнении Мосадека и назначении генерала Захеди премьер-министром. Он приказал полковнику, который командовал имперской гвардией шаха, под дулом пистолета предъявить Моссадеку подписанную копию этого сомнительного с юридической точки зрения документа и арестовать его, если он будет сопротивляться. 12 августа полковник погнался за шахом на Каспии и вернулся на следующую ночь с подписанными копиями указов. Теперь иранские агенты Рузвельта хлынули на улицы Тегерана. Газеты и типографии извергали пропаганду: Мосадек был коммунистом, Мосадек был евреем. Уличные головорезы ЦРУ, выдавая себя за членов партии Туде, напали на мулл и осквернили мечеть. Моссадек в ответ на это закрыл Меджлис - по закону, только Меджлис мог уволить его, но не шах - сделав бесполезными сенаторов и депутатов, голоса которых было куплено ЦРУ.


Рузвельт пошел вперед. 14 августа он телеграфировал в штаб-квартиру с настоятельной просьбой выделить еще 5 миллионов долларов для поддержки генерала Захеди. Переворот был назначен на эту ночь - и Моссадек знал это. Он мобилизовал тегеранский гарнизон иранской армии и окружил свой дом танками и войсками. Когда имперский гвардеец шаха пошел арестовать премьер-министра, верные офицеры схватили его. Захеди спрятался на конспиративной квартире ЦРУ под присмотром одного из офицеров Рузвельта, новичка по имени Роки Стоун. Наспех собранные ЦРУ кадры иранских полковников распались.


Радио Тегерана вышло в эфир в 5:45 утра 16 августа, заявив, что переворот провалился. Штаб ЦРУ понятия не имел, что делать дальше. Аллен Даллес уехал из Вашингтона неделей ранее в длительные европейские каникулы, беспечно уверенный, что все в порядке. Он был вне досягаемости. У Фрэнка Виснера не было идей. Рузвельт в одиночку решил попытаться убедить мир в том, что неудавшийся переворот устроил Моссадек. Ему нужен был шах, чтобы продать эту историю, но монарх бежал из страны. Американский посол в Ираке Бертон Берри через несколько часов узнал, что шах находится в Багдаде и просит о помощи. Рузвельт скормил наброски сценария Берри, который посоветовал шаху передать заявление о том, что он бежал из-за восстания левых сил. Он сделал, как было сказано. Затем он сказал своему пилоту подать план полета для мировой столицы изгнанных монархов: Рима.


Ночью 16 августа один из офицеров Рузвельта вручил 50 тысяч долларов иранским агентам станции и приказал им собрать толпу, изображающую из себя коммунистических головорезов. На следующее утро сотни платных агитаторов заполнили улицы Тегерана, грабя, сжигая и разбивая правительственные символы. К ним присоединились действительные члены партии «Туде», но вскоре они поняли, что «проводится тайная акция», как сообщало агентство ЦРУ, и «попытались убедить демонстрантов вернуться домой». После второй бессонной ночи Рузвельт приветствовал посла Лоя Хендерсона, который прилетел из Бейрута 17 августа. По дороге на встречу с ним в аэропорту члены американского посольства прошли мимо брошенной бронзовой статуи отца шаха, в которой остались только ботинки. осталось стоять.


Хендерсон, Рузвельт и генерал МакКлюр провели четырехчасовой военный совет на территории посольства. Результатом стал новый план по созданию анархии. Благодаря МакКлюру, иранские военные были отправлены в отдаленные гарнизоны для вербовки солдат для поддержки переворота. Иранским агентам ЦРУ было приказано нанять больше уличных бандитов. Религиозные эмиссары были отправлены, чтобы убедить верховного шиитского аятоллы в Иране объявить священную войну.


Но вернувшись в штаб-квартиру, Визнер отчаялся. В тот день он прочитал оценку лучших аналитиков ЦРУ: «Провал военного переворота в Тегеране и бегство шаха в Багдад подчеркивают неизменное господство премьер-министра Мосадека над ситуацией и предвещают более решительные действия с его стороны по устранению всей оппозиции. . " Поздно вечером 17 августа он отправил Тегерану сообщение, в котором заявил, что в отсутствие решительных рекомендаций Рузвельта и Хендерсона об обратном переворот против Мосадека должен прекратиться. Несколько часов спустя, примерно в 2 часа ночи, Виснер яростно позвонил Джону Уоллеру, руководившему отделом по Ирану в штаб-квартире ЦРУ.


Шах прилетел в Рим и поселился в отеле Excelsior, сообщил Виснер. А потом «произошло ужасное, ужасное совпадение», - сказал Виснер. "Сможете угадать, что это?"


Уоллер не мог вообразить.


«Подумайте о худшем, о чем вы можете думать», - сказал Виснер.


«Он был сбит такси и убит», - ответил Уоллер. «Нет, нет, нет, нет», - ответил Виснер. «Джон, может быть, ты не знаешь, что Даллес решил продлить свой отпуск, поехав в Рим. Теперь ты можешь представить, что случилось?»


Уоллер ответил: «Даллес ударил его своей машиной и убил?»


Визнеру это не понравилось.


«Они оба явились к стойке регистрации в Excelsior в один и тот же момент, - сказал Виснер. «И Даллесу пришлось сказать:« После вас, ваше величество »».


«СТРАСТНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ»


На рассвете 19 августа в Тегеране собрались наемные сотрудники агентства, готовые к бунту. Автобусы и грузовики, заполненные соплеменниками с юга, все их лидеры оплачивались ЦРУ, прибыли в столицу. Заместитель главы миссии посла Хендерсона Уильям Раунтри назвал то, что произошло потом, «почти спонтанной революцией».


«Все началось с публичной демонстрации фитнес-клуба или фитнес-клуба - поднятие штанг, цепей и тому подобное», - вспоминает он. Это были штангисты и силачи цирка, нанятые ЦРУ на день. «Они начали выкрикивать лозунги против Мосадека и про-шаха и двинулись дальше маршем по улицам. Многие другие присоединились к ним, и вскоре произошла значительная демонстрация в пользу шаха и против Мосадека. Крики« Да здравствует шах! » Толпа разошлась по городу, и толпа двинулась в направлении здания, в котором находился кабинет Мосадека, «где они схватили высокопоставленных членов правительства, сожгли четыре редакции газет и разграбили политический штаб партии, поддерживающей Моссадек. Двое мужчин в толпе были религиозными лидерами. Одним из них был аятолла Ахмед Кашани. Рядом с ним был его пятидесятилетний преданный аятолла Рухолла Мусави Хомейни, будущий лидер Ирана.


Рузвельт приказал своим иранским агентам нанести удар по телеграфу, министерству пропаганды, штабу полиции и армии. К полудню, после перестрелки, в которой погибли по меньшей мере три человека, агенты ЦРУ вышли в эфир по радио Тегерана. Рузвельт отправился в укрытие Захеди, в убежище, находящееся в ведении Рокки Стоун ЦРУ, и сказал ему, чтобы он был готов провозгласить себя премьер-министром. Захеди был так напуган, что Стоуну пришлось застегнуть на нем военную тунику. В тот день на улицах Тегерана погибло не менее ста человек.


По меньшей мере двести человек погибли после того, как ЦРУ приказало шахской имперской гвардии атаковать хорошо защищенный дом Мосадека. Премьер-министр сбежал, но на следующий день сдался. Следующие три года он провел в заключении и еще десять лет под домашним арестом, прежде чем умер. Рузвельт передал Захеди 1 миллион долларов наличными, и новый премьер-министр намеревался подавить всю оппозицию и посадить в тюрьму тысячи политических заключенных.


«ЦРУ замечательно преуспело в создании ситуации, в которой при надлежащих обстоятельствах и атмосфере можно было произвести изменения», - вспоминал посол Раунтри, впоследствии заместитель госсекретаря по Ближнему Востоку. «Совершенно очевидно, что дело пошло не так, как они ожидали или, по крайней мере, надеялись, но в конце концов все получилось».


В час своей славы Ким Рузвельт вылетел в Лондон. 26 августа в два часа дня его принял премьер-министр на Даунинг-стрит, 10. Уинстон Черчилль был «в плохой форме», - сообщил Рузвельт, его речь была невнятной, его зрение затуманено, его память мимолетно: «Инициалы ЦРУ ничего для него не значили, но он имел смутное представление о том, что Рузвельт каким-то образом связан со своим старым человеком. друг Беделл Смит ".


В Белом доме Рузвельта провозгласили героем. Возросла вера в магию тайных действий. «Романтические сплетни о« перевороте »в Иране распространились по Вашингтону, как лесной пожар, - вспоминает Рэй Клайн из ЦРУ, один из главных аналитиков агентства. «Аллен Даллес наслаждался славой этого подвига». Но не все в штаб-квартире видели в падении Мосадека триумф. «Проблема с этим, казалось бы, блестящим успехом» заключалась в «созданном им экстравагантном впечатлении от силы ЦРУ», - писал Клайн. «Это не доказывало, что ЦРУ могло свергать правительства и наделить властью правителей; это был уникальный случай оказания минимальной помощи в нужном объеме правильным способом в нужное время». Заручившись поддержкой солдат и уличных банд, ЦРУ создало уровень насилия, достаточный для организации государственного переворота. Деньги переходили из рук в руки, и эти руки меняли режим.


Шах вернулся на трон и сфальсифицировал следующие парламентские выборы, используя уличные банды ЦРУ в качестве силовиков. Он ввел трехлетнее военное положение и усилил контроль над страной. Он призвал агентство и американскую военную миссию в Иране помочь ему обезопасить свою власть, создав новую разведывательную службу, которая стала известна как САВАК. ЦРУ хотело, чтобы САВАК служил ему глазами и ушами против Советов. Шах хотел, чтобы его власть защищала тайная полиция. САВАК, обученный и вооруженный ЦРУ, соблюдал свое правление более двадцати лет.


Шах стал центральным элементом американской внешней политики в исламском мире. В ближайшие годы именно начальник станции, а не американский посол будет говорить с шахом от имени Соединенных Штатов. ЦРУ вплеталось в политическую культуру Ирана, находясь в «страстных объятиях с шахом», - сказал Эндрю Киллгор, политический офицер Госдепартамента при американском послом Ричарде Хелмсе с 1972 по 1976 год.


Переворот "считался величайшим триумфом ЦРУ", - сказал Киллгор. «Это провозглашалось великой американской национальной победой. Мы изменили здесь весь курс страны». Поколение иранцев выросло, зная, что шаха поставило ЦРУ. Со временем хаос, созданный агентством на улицах Тегерана, вернется, чтобы преследовать Соединенные Штаты.


Иллюзия того, что ЦРУ может свергнуть нацию с помощью ловкости рук, была заманчивой. Это привело агентство к битве в Центральной Америке, которая длилась следующие сорок лет.


10 . "БОМБА ПОВТОРНАЯ

БОМБА"


Полковник Аль Хейни припарковал свой новый Кадиллак на окраине ветхой авиабазы в Опа-Лока, Флорида, через несколько дней после Рождества 1953 года, вышел на взлетно-посадочную полосу и осмотрел свое новое владение: три двухэтажных барака на берегу моря. окраины Эверглейдс. Полковник Хейни закопал человеческие останки, которые он создал в качестве начальника станции в Южной Корее, под совершенно секретной пеленой. Затем он пробрался в новую команду. Красивый мошенник, тридцати девяти лет, недавно разведенный, одетый в четкую армейскую форму и мускулистый рост шесть футов два дюйма, он был недавно назначенным специальным заместителем Аллена Даллеса по операции «Успех», заговору ЦРУ по свержению правительства Гватемалы.


Заговоры о перевороте против президента Якобо Арбенса ругались в агентстве почти три года. Они возродились в тот момент, когда Ким Рузвельт с триумфом вернулся из Ирана. Восторженный Аллен Даллес попросил его возглавить операцию в Центральной Америке. Рузвельт уважительно отказался. После изучения вопроса он определил, что агентство было закрыто. У него не было шпионов в Гватемале и никакого чувства воли армии или народа. Были ли военные верны Арбенсу? Может ли эта лояльность сломаться? ЦРУ понятия не имело.


Хейни получил приказ проложить путь к власти гватемальскому полковнику Карлосу Кастильо Армасу, выбранному штаб-квартирой ЦРУ. Но его стратегия была не более чем тщательно разработанным наброском. В нем говорилось только, что ЦРУ обучит и вооружит силы повстанцев и направит их на президентский дворец в Гватемале. Виснер направил проект в Государственный департамент для поддержки со стороны генерала Уолтера Беделла Смита, который назначил новую команду американских послов для операции.


"БОЛЬШАЯ ПАЛКА"


Пистолет-упаковщик Джек Перифуа прославился, избавив Государственный департамент от левых и либералов в 1950 году. Во время своего первого зарубежного турне в качестве посла в Греции с 1951 по 1953 год он тесно сотрудничал с ЦРУ в установлении тайных американских каналов власти в Афинах. . По прибытии на свой новый пост Перифуа телеграфировал в Вашингтон: «Я приехал в Гватемалу, чтобы воспользоваться большой дубинкой». Он встретился с президентом Арбенсом и сообщил: «Я определенно убежден, что, если президент не коммунист, он обязательно будет делать это, пока один из них не появится».


Беделл Смит выбрал Уайтинга Уиллауэра, основателя Civil Air Transport, азиатской авиакомпании, которую Фрэнк Виснер купил в 1949 году, в качестве посла в Гондурасе. Уиллауэр вызвал пилотов из штаб-квартиры CAT на Тайване и приказал им лечь на дно и ждать приказов в Майами и Гаване. Посол Томас Уилан отправился в Никарагуа, чтобы работать с диктатором Анастасио Сомоса, который помогал ЦРУ строить тренировочную базу для людей Кастильо Армаса.


9 декабря 1953 года Аллен Даллес официально одобрил операцию «Успех» и утвердил бюджет в 3 миллиона долларов. Он назначил Эла Хейни полевым командиром и назначил Трейси Барнс начальником отдела политической войны.


Даллес верил в романтическое представление о джентльмене-шпионе. Трейси Барнс была примером. У благовоспитанного мистера Барнса было классическое резюме ЦРУ 1950-х годов - Гротон, Йель, Гарвардское право. Он вырос в поместье Уитни на Лонг-Айленде с собственным полем для гольфа. Он был героем УСС во Второй мировой войне и получил Серебряную звезду, захватив немецкий гарнизон. У него были резкость, щегольство и гордость, присущие падению, и он стал олицетворением худшего из тайных служб. «Как и те, кто, как бы велики ни были их усилия, кажутся обреченными никогда не овладеть иностранным языком, Барнс оказался неспособным научиться секретным операциям», - размышлял Ричард Хелмс. «Хуже того, благодаря постоянным похвалам и упорам Аллена Даллеса, Трейси, по-видимому, не подозревал о своей проблеме». Он продолжал служить начальником станции в Германии и Англии, а затем перебрался в Залив Свиней.


Барнс и Кастильо Армас вылетели в Опа-Локку 29 января 1954 года, где вместе с полковником Хейни начали вырабатывать свои планы. Проснувшись на следующее утро, они обнаружили, что их план взлетел до небес. Каждая крупная газета Западного полушария опубликовала обвинения президента Арбенса в «контрреволюционном заговоре», спонсируемом «северным правительством» во главе с Кастильо Армасом и базирующимся в тренировочном лагере повстанцев на ферме Сомосы в Никарагуа. Утечка произошла из секретных телеграмм и документов, которые офицер ЦРУ - связной полковника Хейни с Кастильо Армасом - оставил в гостиничном номере города Гватемала. Несчастного офицера вызвали в Вашингтон и посоветовали устроиться на работу пожарным где-нибудь в глубине лесов на северо-западе Тихого океана.


Кризис быстро показал, что Эл Хейни - одна из самых ненадежных пушек в арсенале ЦРУ. Он искал способы отвлечь гватемальцев от рассказов о заговоре, разместив фейковые новости в местной прессе. «Если возможно, сфабриковать большой интерес для людей, например, летающие тарелки, рождение шестерых в отдаленных районах», - телеграфировал он в штаб-квартиру ЦРУ. Он придумал заголовки: Арбенс заставлял все католические войска присоединиться к новой церкви, которая поклонялась Сталину! Советская подводная лодка шла доставить оружие в Гватемалу! Эта последняя идея захватила воображение Трейси Барнс. Три недели спустя он приказал своим сотрудникам ЦРУ заложить тайник с советским оружием на побережье Никарагуа. Они сочиняли истории о том, как Советский Союз вооружал коммунистические отряды убийц в Гватемале. Но немногие из прессы и общественности покупали то, что продавал Барнс.


Устав ЦРУ требовал, чтобы тайные действия проводились настолько тонко, что американская рука была незаметна. Для Виснера это мало что значило. «Нет ни малейшего сомнения в том, что, если операция будет проведена, многие латиноамериканцы увидят в ней руку США», - сказал он Даллесу. Но если операция «Успех» была свернута «на том основании, что рука США слишком явно показана», - утверждал Виснер, - «встанет серьезный вопрос о том, может ли какая-либо операция такого рода быть надлежащим образом отнесена к категории« холодной войны »США. оружия, независимо от того, насколько велика провокация или насколько благоприятна покровительство ". Виснер считал операцию тайной до тех пор, пока она не признавалась Соединенными Штатами и держалась в секрете от американского народа.


Виснер вызвал полковника Хейни в штаб на встречу с Иисусом. «Нет операции, которая считается столь важной, как эта, и нет операции, от которой репутация Агентства была бы больше поставлена на карту», - сказал он Хейни. «Начальник должен быть доволен тем, что у нас есть все, что нужно», - сказал Виснер, но «Штаб никогда не получал четкого и лаконичного заявления о планах относительно того, что происходит в день« Д »». План полковника Хейни представлял собой набор взаимосвязанных временных рамок, нацарапанных на сорокфутовом рулоне мясной бумаги, приколотом к стене в казармах Опа-Лока. Он объяснил Виснеру, что понять эту операцию можно, только изучив каракули на свитках Опа-Лока.


Виснер начал «терять уверенность в суждениях и сдержанности Хейни», - вспоминал Ричард Бисселл. Неистово церебральный Биссел, еще один продукт Гротона и Йеля, человек, когда-то известный как мистер Маршалл План, только что прибыл на борт ЦРУ. Он записался как «ученик Даллеса», как он выразился, с обещаниями больших обязанностей в будущем. Директор немедленно попросил его разобраться во все более сложной логистике операции «Успех».


Бисселл и Барнс были главой и сердцем ЦРУ Аллена Даллеса. Хотя у них не было опыта в проведении тайных операций, и это было признаком веры Даллеса, что им приказали выяснить, что замышляет Эл Хейни в Опа-Локе.


Биссел сказал, что ему и Барнсу очень понравился гиперкинетический полковник: «Барнс был в большой степени сторонником Хейни и горячо относился к операции. Я считал, что Хейни был подходящим человеком для этой работы, потому что человек, отвечающий за операцию такого рода, должен был быть активистом и сильным лидером. Барнс и я оба любили Хейни и одобряли то, как он руководил делами. Без сомнения, работа Хейни произвела на меня положительное впечатление, потому что я создал проектный офис, аналогичный его, во время подготовки к заливу вторжения свиней ".


"ЧТО МЫ ХОТЕЛИ БЫЛА ПРОВЕДЕНИЕ

ТЕРРОРНОЙ КАМПАНИИ"


«Смелый, но некомпетентный» Кастильо Армас (цитируя Барнса) вместе со своими «чрезвычайно небольшими и плохо обученными» повстанческими силами (цитируя Биссела) под бдительным оком человека Хейни ждали сигнала от американцев атаковать. Рип Робертсон, который руководил некоторыми злополучными партизанскими операциями ЦРУ в Корее.


Никто не знал, что произойдет, когда Кастильо Армас и его несколько сотен повстанцев нападут на пятитысячную гватемальскую армию. ЦРУ субсидировало антикоммунистическое студенческое движение в Гватемале, насчитывавшее несколько сотен человек. Но в основном они служили, по словам Визнера, «отрядом головорезов», а не армией сопротивления. Таким образом, Виснер подстраховал свою ставку и открыл второй фронт войны против Арбенса. Он послал одного из лучших офицеров ЦРУ, Генри Хекшера, начальника берлинской базы, в Гватемалу с приказом убедить старших офицеров восстать против правительства. Хекшеру было разрешено тратить до 10 000 долларов в месяц на взятки, и вскоре он купил лояльность министра без портфеля в кабинете Арбенса, полковника Эльфего Монзона. Надежда заключалась в том, что дополнительные деньги вбьют клин в офицерский корпус, который уже начал раскалываться под двойным давлением эмбарго на поставки оружия, введенного Соединенными Штатами, и угрозой американского вторжения.


Но вскоре Хекшер убедился, что только фактическое нападение со стороны Соединенных Штатов придаст смелости гватемальским вооруженным силам свергнуть Арбенса. Хекшер писал Хейни: «« Решающая искра »должна быть вызвана жарой - жарой Соединенных Штатов» - в форме бомбардировки столицы.


Штаб ЦРУ затем отправил Хейни пятистраничный список из пятидесяти восьми гватемальцев, отмеченных для убийства. Целевое убийство одобрили Виснер и Барнс. В список вошли «высокопоставленные правительственные и организационные лидеры», подозреваемые в коммунистических взглядах, и «те немногие лица, занимающие ключевые правительственные и военные посты, имеющие тактическое значение, смещение которых по психологическим, организационным или другим причинам является обязательным для успеха военных действий». Кастильо Армас и ЦРУ договорились, что убийства произойдут во время или сразу после его триумфального прибытия в Гватемала-Сити. Они отправят сообщение, подчеркивающее серьезность намерений повстанцев.


Один из многих мифов об успехе операции, насаждаемый Алленом Даллесом в американской прессе, заключался в том, что ее окончательный триумф заключался не в насилии, а в блестящем шпионаже. Как рассказал Даллес, хитрость был осуществлен американским шпионом в польском городе Штеттин на Балтийском море - северной оконечности железного занавеса - под видом орнитолога. В бинокль он увидел, что грузовое судно под названием Alfhem везет чешское оружие правительству Арбенса. Затем он отправил письмо с сообщением в виде микроточек - «Боже мой, Боже мой, зачем Ты меня покинул?» - адресованное офицеру ЦРУ под глубоким прикрытием в парижском магазине автозапчастей, который передал кодированный сигнал по короткой волне на Вашингтон. Как рассказал Даллес, другой офицер ЦРУ тайно осмотрел трюм корабля, когда он пришвартовался у Кильского канала, соединяющего Балтийское и Северное моря. Таким образом, с того момента, как Альфхем покинул Европу, ЦРУ знало, что он направляется в Гватемалу с оружием.


Замечательная пряжа, повторяемая во многих учебниках истории, но наглая ложь - прикрытие, замаскировавшее серьезную оперативную ошибку. На самом деле ЦРУ упустило шанс.


Арбенс отчаянно пытался нарушить американское эмбарго на поставки оружия в Гватемалу. Он думал, что сможет обеспечить лояльность своего офицерского корпуса, вооружив их. Генри Хекшер сообщил, что Банк Гватемалы перевел 4,86 миллиона долларов через швейцарский счет на чешский оружейный склад. Но ЦРУ потеряло след. После четырех недель лихорадочных поисков « Альфхем» успешно пришвартовался в Пуэрто-Барриос, Гватемала. Только после того, как груз был распакован, в посольство США дошла информация о том, что на берег прибыла партия винтовок, пулеметов, гаубиц и другого оружия.


Появление оружия - многие из них ржавые и бесполезные, некоторые со свастикой, указывающей на их возраст и происхождение, - стало неожиданной удачей для пропаганды Соединенных Штатов. Грубо завышая размер и военное значение груза, Фостер Даллес и Государственный департамент объявили, что Гватемала теперь является частью советского заговора с целью подорвать Западное полушарие. Спикер палаты представителей Джон Маккормак назвал груз атомной бомбой, заложенной на заднем дворе Америки.


Посол Перифуа сказал, что Соединенные Штаты находятся в состоянии войны. «Только прямое военное вмешательство не увенчается успехом», - телеграфировал он Виснеру 21 мая. Три дня спустя военные корабли и подводные лодки ВМС США блокировали Гватемалу в нарушение международного права.


26 мая самолет ЦРУ пролетел мимо президентского дворца и сбросил листовки над штабом президентской гвардии, самым элитным подразделением армии в Гватемале. «Борьба с коммунистическим атеизмом!» они читают. "Борьба с Кастильо Армас!" Это был ловкий удар. «Я полагаю, что на самом деле не имеет значения, что написано в листовках», - сказала Трейси Барнс Al Haney. Он был прав. Важно то, что ЦРУ налетело и сбросило оружие на страну, которую никогда раньше не бомбили.


«Мы хотели провести кампанию террора, - сказал Э. Ховард Хант из ЦРУ, который работал над портфелем политической войны для этой операции, - чтобы напугать, в частности, Арбенса, запугать его войска, во многом как немецкие войска. Бомбардировщики Штука наводили ужас на население Голландии, Бельгии и Польши в начале Второй мировой войны ».


В течение четырех недель, начиная с Первого мая 1954 года, ЦРУ вело психологическую войну в Гватемале через пиратскую радиостанцию «Голос освобождения», которой руководил контрактник ЦРУ, актер-любитель и опытный драматург по имени Дэвид Атли Филлипс. По счастливой случайности, государственная радиостанция Гватемалы прекратила вещание в середине мая из-за плановой замены ее антенны. Филлипс прижался к своей частоте, где слушатели, ищущие государственные передачи, нашли Радио ЦРУ. Беспорядки превратились в истерию среди населения, поскольку повстанческая станция рассылала коротковолновые сообщения о вымышленных восстаниях и дезертирствах, а также о заговорах с целью отравить колодцы и призвать детей в армию.


5 июня отставной командующий ВВС Гватемалы прилетел на ферму Сомосы в Никарагуа, откуда велись передачи. Люди Филлипса заправили его бутылкой виски и побудили рассказать о причинах побега из Гватемалы. После того, как пленка была вырезана и склеена в полевой студии ЦРУ, это прозвучало как страстный призыв к восстанию.


«ПОСМОТРЕТЬ ВОССТАНИЕ ФАРКА»


Когда на следующее утро Арбенс услышал о трансляции, его разум резко оборвался. Он стал диктатором, которого изображало ЦРУ. Он обосновал свои собственные военно-воздушные силы, опасаясь, что его летчики дезертируют. Затем он совершил налет на дом студенческого лидера-антикоммуниста, который работал в тесном сотрудничестве с ЦРУ, и нашел доказательства американского заговора. Он приостановил гражданские свободы и начал арестовывать сотни людей, сильнее всего ударив по студенческой группе ЦРУ. По меньшей мере семьдесят пять из них были замучены, убиты и похоронены в братских могилах.


«Паника распространяется в правительственных кругах», - телеграфировало отделение ЦРУ в Гватемале 8 июня. Именно это хотел услышать Хейни. Он приказал раздуть пламя ложью: «Прибыла группа советских комиссаров, офицеров и политических советников во главе с членом Политбюро Москвы ... Помимо воинской повинности, коммунисты введут трудовую повинность. Указ уже печатается. Все мальчики и девочки 16 лет будут призваны на один год трудовых повинностей в специальные лагеря, в основном, для политической пропаганды и для того, чтобы сломить влияние семьи и церкви на молодежь .... Арбенс уже покинул страну. Его объявления из Национального дворца на самом деле сделаны двойником, предоставленным советской разведкой ».


Хейни по собственной инициативе начал запускать базуки и пулеметы на юг, отдавая несанкционированные приказы вооружать крестьян и призывать их убить гватемальскую полицию. «Мы сильно сомневаемся ... чтобы Кампесиносам было приказано убить Гражданскую гвардию», - телеграфировал Виснер Хейни. «Это равносильно разжиганию гражданской войны ... дискредитации движения как террористической и безответственной организации, готовой пожертвовать невинными жизнями».


Полковник Монзон, агент ЦРУ в кабинете Арбенса, потребовал бомбы и слезоточивый газ, чтобы начать переворот. «Это жизненно важно», - заявили Хейни в ЦРУ. Монзону «сказали, что ему лучше двигаться быстрее. Он согласился… Сказал, что Арбенс, коммунисты и враги будут казнены». Представительство ЦРУ в Гватемале снова призывало к атаке: «Мы срочно просим сбросить бомбу, продемонстрировать силу, отправить все имеющиеся самолеты, показать армию и столицу, что время для принятия решения уже наступило».


18 июня Кастильо Армас начал свое долгожданное нападение, на создание которого ушло более четырех лет. Отряд из 198 повстанцев атаковал Пуэрто-Барриос на побережье Атлантического океана. Их разгромили милиционеры и докеры. Еще 122 человека двинулись в сторону гарнизона гватемальской армии в Сакапе. Все, кроме 30, были убиты или взяты в плен. Третий отряд из 60 повстанцев выступил из Сальвадора и был арестован местной полицией. Сам Кастильо Армас в кожаной куртке за рулем потрепанного универсала повел 100 человек из Гондураса к трем слабо защищенным гватемальским деревням. Он разбил лагерь в нескольких милях от границы, прося ЦРУ больше еды, больше людей, больше оружия - но в течение 72 часов более половины его войск было убито, захвачено или находилось на грани поражения.


Во второй половине дня 19 июня посол Перифуа захватил защищенную линию связи ЦРУ в американском посольстве и написал непосредственно Аллену Даллесу: «Бомба, повторяющаяся бомба», - умолял он. Хейни взвесил меньше чем через два часа с ярким посланием Виснеру: «Будем ли мы стоять в стороне и увидеть последнюю надежду свободных людей в Гватемале, погруженных в глубины коммунистического угнетения и зверств, пока мы не направим американские вооруженные силы против врага? .. . Разве наше вмешательство сейчас в этих обстоятельствах не более приемлемо, чем со стороны морской пехоты? Это тот же противник, с которым мы сражались в Корее, и завтра может сражаться в Индокитае ».


Визнер замер. Одно дело послать на смерть легионы иностранцев. Совсем другое дело - послать американских пилотов взорвать столицу страны.


Утром 20 июня отделение ЦРУ в Гватемале сообщило, что правительство Арбенса «восстанавливает нервы». В столице было «очень тихо, магазины закрыты. Люди апатично ждут, восстание считают фарсом».


Напряжение в штаб-квартире ЦРУ было почти невыносимым. Визнер стал фаталистом. Он телеграфировал Хейни и представителю ЦРУ: «Мы готовы разрешить использование бомб в тот момент, когда мы убеждены, что это существенно повысит вероятность успеха без катастрофического ущерба интересам Соединенных Штатов ... мятеж, чем побуждение к дезертирству, и мы убеждены, что нападения на гражданские объекты, которые пролили бы кровь ни в чем не повинных людей, идеально вписались бы в линию коммунистической пропаганды и имели бы тенденцию отчуждать все элементы населения ».


Бисселл сказал Даллесу, что «результат попытки свергнуть режим президента Гватемалы Арбенса остается очень сомнительным». В штаб-квартире ЦРУ «мы все были в полном недоумении относительно того, как действовать дальше», - писал Бисселл много лет спустя. «Борясь с постоянными операционными сбоями, мы слишком хорошо понимали, насколько опасно близки к провалу». Даллес ограничил Кастильо Армас тремя истребителями-бомбардировщиками F-47 Thunderbolt во имя отрицания. Два вышли из строя. Теперь, как записал Биссел в своих мемуарах, «на карту была поставлена репутация Агентства и его собственная репутация».


Даллес тайно санкционировал еще один авиаудар по столице, когда готовился к встрече с президентом. Утром 22 июня единственный самолет, который все еще летел для ЦРУ, поджег небольшой резервуар с нефтью на окраине города. Огонь потушили через двадцать минут. «Общественное мнение таково, что нападения демонстрируют невероятную слабость, отсутствие решимости и малодушное усилие», - бушевал Хейни. «Усилия Кастильо Армаса, широко описываемые как фарс. Антикоммунистическая антиправительственная мораль близка к исчезновению». Он телеграфировал прямо Даллесу и немедленно потребовал больше самолетов.


Даллес снял трубку и позвонил Уильяму Поули - одному из богатейших бизнесменов США, председателю Демократической партии Эйзенхауэра, одному из крупнейших спонсоров Айка на выборах 1952 года и консультанту ЦРУ. Поули мог бы предоставить секретные военно-воздушные силы, если бы мог. Затем Даллес послал Биссела к Уолтеру Беделлу Смиту, с которым ЦРУ ежедневно консультировалось по поводу операции «Успех», и генерал одобрил запрос на использование самолетов в обратном канале. Но в последнюю минуту помощник госсекретаря по Латинской Америке Генри Холланд резко возразил и потребовал, чтобы они поехали к президенту.


В 14:15 22 июня Даллес, Поули и Холланд вошли в Овальный кабинет. Эйзенхауэр спросил, каковы шансы восстания на успех в данный момент. «Ноль», - признался Даллес. А если бы у ЦРУ было больше самолетов и бомб? Может, процентов 20, предположил Даллес.


Президент и Поули записали этот разговор в своих мемуарах почти одинаково, за одним исключением. Эйзенхауэр вычеркнул Поли из истории, и понятно почему: он заключил секретную сделку со своим политическим благодетелем. «Айк повернулся ко мне, - написал Паули, - и сказал:« Билл, давай, бери самолеты »».


Поули позвонил в банк Риггс, в квартале от Белого дома. Затем он позвонил послу Никарагуа в США. Он снял 150 000 долларов наличными и отвез посла в Пентагон. Поли передал деньги военному офицеру, который немедленно передал право собственности на три молнии правительству Никарагуа. В тот же вечер полностью вооруженные самолеты прибыли в Панаму из Пуэрто-Рико.


На рассвете они вступили в бой, обрушив заградительный огонь на те же силы гватемальской армии, чья лояльность была стержнем плана по свержению Арбенса. Пилоты ЦРУ обстреляли эшелоны с солдатами на фронт. Они сбросили бомбы, динамит, ручные гранаты и коктейли Молотова. Они взорвали радиостанцию, управляемую американскими христианскими миссионерами, и потопили британское грузовое судно, пришвартованное на берегу Тихого океана.


На земле Кастильо Армас не смог набрать ни дюйма. Обернувшись, он связался по рации с ЦРУ, умоляя увеличить авиацию. «Голос освобождения», сигнал которого передавался с транспондера наверху американского посольства, транслировал искусно придуманные истории о том, что тысячи повстанческих войск собираются в столице. Громкоговорители на крыше посольства воспроизводили записанные на магнитофоны звуки взлетающих в ночь истребителей P-38. Президент Арбенс, напившись до ступора, увидел сквозь туман, что он подвергся нападению со стороны Соединенных Штатов.


Днем 25 июня ЦРУ взорвало плацдарм крупнейшего военного лагеря в Гватемале. Это сломило волю офицерского корпуса. В ту ночь Арбенс вызвал свой кабинет и сказал им, что элементы армии подняли восстание. Это было правдой: горстка офицеров тайно решила встать на сторону ЦРУ и свергнуть своего президента.


Посол Перифуа встретился с заговорщиками 27 июня, победа в его руках. Но затем Арбенс уступил власть полковнику Карлосу Энрике Диасу, который сформировал хунту и поклялся бороться с Кастильо Армасом. «Нас обманули», - телеграфировал Перифуа. Эл Хейни разослал сообщение всем станциям ЦРУ, назвав Диаса «агентом коммунистов». Он приказал сотруднику ЦРУ с серебряным языком Энно Хоббингу, руководителю берлинского бюро Time, прежде чем присоединиться к агентству, немного поговорить с Диасом на рассвете следующего дня. Хоббинг передал Диасу послание: «Полковник, вы не подходите для американской внешней политики».


Хунта мгновенно исчезла, и ее быстро сменяли еще четыре, каждая из которых становилась все более проамериканской. Посол Перифуа потребовал, чтобы ЦРУ ушло. 30 июня Визнер телеграфировал всем, что настало время, чтобы «хирурги отступили, а медсестры взяли на себя управление пациентом». Перифуа маневрировал еще два месяца, прежде чем Кастильо Армас вступил на пост президента. Он получил салют из двадцати одного ружья и торжественный обед в Белом доме, на котором вице-президент произнес следующий тост: «Мы в Соединенных Штатах наблюдали, как народ Гватемалы записал эпизод в своей истории, имеющий большое значение для всех народов. , - сказал Ричард Никсон. «Под предводительством отважного солдата, который является нашим гостем сегодня вечером, гватемальский народ восстал против коммунистического правления, падение которого явилось ярким свидетельством его собственной поверхностности, лживости и коррупции». Гватемала была в начале сорока лет военных правителей, эскадронов смерти и вооруженных репрессий.


"НЕВЕРОЯТНЫЙ"


Руководители ЦРУ создали миф об успехе операции, точно так же, как они это сделали с переворотом в Иране. Линия компании заключалась в том, что миссия - это шедевр. По правде говоря, «мы действительно не думали, что это был большой успех», - сказал Джейк Эстерлайн, который в конце лета стал новым начальником станции в Гватемале. Переворот удалось во многом благодаря грубой силе и слепой удаче. Но 29 июля 1954 года на официальном брифинге в Белом доме для президента ЦРУ выдвинуло другую историю. Накануне вечером Аллен Даллес пригласил Фрэнка Виснера, Трейси Барнс, Дэйва Филлипса, Эла Хейни, Генри Хекшера и Рипа Робертсона к себе домой. Джорджтаун на генеральной репетиции. Он с нарастающим ужасом слушал, как Хейни начал бессвязную речь с длинной преамбулы о своих героических подвигах в Корее.


«Я никогда не слышал такой чуши», - сказал Даллес и приказал Филипсу переписать речь.


В восточном крыле Белого дома, в комнате, затемненной для слайд-шоу, ЦРУ продало Эйзенхауэру одетую версию операции «Успех». Когда загорелся свет, первый вопрос президента был задан военизированному агенту Рипу Робертсону.


"Сколько мужчин потерял Кастильо Армас?" - спросил Айк.


- Только один, - ответил Робертсон.


«Невероятно», - сказал президент.


По крайней мере, сорок три человека Кастильо Армаса были убиты во время вторжения, но никто не возразил Робертсону. Это была бессовестная ложь.


Это был поворотный момент в истории ЦРУ. Прикрытия, необходимые для тайных действий за границей, теперь стали частью политического поведения агентства в Вашингтоне. Бисселл прямо заявил: «Многие из нас, кто присоединился к ЦРУ, не чувствовали себя обязанными в действиях, которые мы предпринимали как сотрудники, соблюдать все этические правила». Он и его коллеги были готовы солгать президенту, чтобы защитить имидж агентства. И их ложь имела долговременные последствия.


11 . «И ТОГДА БУДЕТ

БУРЯ»


«Секретность теперь заслоняет все, что касается ЦРУ - его стоимость, его эффективность, его успехи, его неудачи», - сказал сенатор Майк Мэнсфилд из Монтаны в марте 1954 года.


Аллен Даллес ответил очень немногим членам Конгресса. Они защищали ЦРУ от общественного контроля через неформальные подкомитеты по вооруженным силам и ассигнованиям. Он регулярно просил своих заместителей предоставить ему «истории успеха ЦРУ, которые можно было бы использовать на следующих слушаниях по бюджету». В рукаве у него не было ничего. В редких случаях он был готов быть откровенным. Через две недели после критики Мэнсфилда Даллес предстал перед тремя сенаторами на закрытых слушаниях. В его брифингах говорилось, что быстрое расширение тайных операций ЦРУ могло быть «рискованным или даже неразумным для длительного периода холодной войны». Они признали, что «внеплановые, срочные, разовые операции не только обычно терпели неудачу, но также нарушали и даже подрывали наши тщательные приготовления к более дальним действиям».


Такой секрет можно было сохранить на Капитолийском холме. Но один сенатор представлял для ЦРУ серьезную и нарастающую угрозу: Джозеф Маккарти, который травил красных. Маккарти и его сотрудники создали подполье информаторов, которые в гневе покинули агентство к концу Корейской войны. В течение нескольких месяцев после избрания Эйзенхауэра файлы Маккарти пополнились утверждениями о том, что «ЦРУ невольно наняло большое количество двойных агентов - людей, которые, хотя и работали на ЦРУ, на самом деле были агентами коммунистов, чья миссия заключалась в том, чтобы подбросить неточные данные», как рассказал его главный юрисконсульт Рой Кон. В отличие от многих обвинений Маккарти, это было правдой. Агентство не выдержало ни малейшего внимания к этому вопросу, и Аллен Даллес знал это. Если бы американский народ в пылу красной паники узнал, что агентство было обмануто по всей Европе и Азии советскими и китайскими спецслужбами, ЦРУ было бы уничтожено.


Когда Маккарти в частном порядке сказал Даллесу лицом к лицу, «что ЦРУ не является священным и не защищено от расследования», директор понял, что его выживание поставлено на карту. Фостер Даллес открыл свои двери ищейкам Маккарти в публичной демонстрации ханжества, которая опустошила Государственный департамент на протяжении десятилетия. Но Аллен отбился от них. Он отверг попытку сенатора вызвать в суд Билла Банди из ЦРУ, который из старой закалки внес 400 долларов в фонд защиты Алджера Хисса, подозреваемого в шпионаже коммунистов. Аллен отказался позволить сенатору бичевать ЦРУ.


Его публичная позиция была принципиальной, но он также провел грязную тайную операцию против Маккарти. Тайная кампания была описана в секретных показаниях сотрудника ЦРУ перед комитетом Сената Маккарти и его 28-летним адвокатом Робертом Ф. Кеннеди, которые были раскрыты в 2003 году. Подробная информация о ней была приведена в рассекреченной в 2004 году истории ЦРУ.


После частной конфронтации с Маккарти Даллес организовал команду офицеров ЦРУ, чтобы проникнуть в кабинет сенатора с помощью шпиона или жучка, желательно и того, и другого. Методика была такая же, как у Эдгара Гувера: собрать грязь, а затем разложить ее. Даллес поручил Джеймсу Энглтону, своему царю контрразведки, найти способ скармливать Маккарти и его персонал дезинформацией, чтобы дискредитировать его. Энглтон убедил Джеймса Маккаргара - офицера, который был одним из первых нанятых Виснера, - подбросить фальшивые отчеты об известном члене подполья Маккарти в ЦРУ. Маккаргару удалось: ЦРУ проникло в Сенат.


«Вы спасли республику», - сказал ему Аллен Даллес.


«ЭТА ФУНДАМЕНТАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННАЯ ФИЛОСОФИЯ»


Но угроза для ЦРУ росла по мере того, как власть Маккарти начала ослабевать в 1954 году. Сенатор Мэнсфилд и тридцать четыре его коллеги поддержали законопроект о создании надзорного комитета и приказа агентству держать Конгресс в полной мере и в настоящее время в курсе своей работы. (Это не пройдет и двадцати лет.) Целевая группа Конгресса во главе с доверенным коллегой Эйзенхауэра генералом Марком Кларком готовилась расследовать деятельность агентства.


В конце мая 1954 года президент Соединенных Штатов получил необычное письмо на шести страницах от полковника ВВС. Это был страстный крик первого осведомителя из ЦРУ. Эйзенхауэр прочитал это и сохранил.


Автор, Джим Келлис, был одним из отцов-основателей агентства. Ветеран УСС, участвовавший в партизанской войне в Греции, он уехал в Китай и служил первым начальником отделения стратегических служб в Шанхае. При рождении ЦРУ он был одним из немногих опытных китайских специалистов. Он вернулся в Грецию в качестве следователя Дикого Билла Донована, которого как частного лица попросили расследовать убийство репортера CBS в 1948 году. Он определил, что убийство было совершено правыми союзниками Америки в Афинах, а не по приказу коммунистов, как это обычно считалось. Его выводы были скрыты. Он вернулся в ЦРУ и во время Корейской войны руководил военизированными операциями ЦРУ и силами сопротивления по всему миру. Уолтер Беделл Смит направил его на поиск неисправностей в Азии и Европе. Ему не понравилось то, что он увидел. Через несколько месяцев после того, как Аллен Даллес принял командование, Келлис с отвращением ушел.


«Центральное разведывательное управление в ужасном состоянии, - предупредил Эйзенхауэра полковник Келлис. «Сегодня у ЦРУ едва ли есть какие-либо стоящие операции за железным занавесом. В своих брифингах они представляют радужную картину для посторонних, но ужасная правда остается под ярлыком СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО».


Правда заключалась в том, что «ЦРУ вольно или невольно предоставило один миллион долларов коммунистической службе безопасности». (Это была операция WIN в Польше; маловероятно, что Даллес рассказал президенту об уродливых подробностях операции, которая взорвалась за три недели до инаугурации Эйзенхауэра.) «ЦРУ невольно организовало разведывательную сеть для коммунистов», - писал Келлис, имея в виду катастрофу, устроенную станцией в Сеуле во время Корейской войны. Даллес и его заместители, «опасаясь последствий для своей репутации», солгали Конгрессу о деятельности агентства в Корее и Китае. Келлис лично исследовал этот вопрос во время поездки на Дальний Восток в 1952 году. Он определил, что «ЦРУ обманывают».


Келлис писал, что Даллес насаждал в прессе истории, полируя свой имидж «ученого, приветливого христианского миссионера, выдающегося эксперта по разведке страны». «Для некоторых из нас, кто видел другую сторону Аллена Даллеса, мы не видим слишком много христианских черт. Я лично считаю его безжалостным, амбициозным и совершенно некомпетентным государственным администратором». Келлис умолял президента принять «решительные меры, необходимые для очистки» ЦРУ.


Эйзенхауэр хотел противостоять угрозам подпольной службы и тайно решить ее проблемы. В июле 1954 года, вскоре после завершения операции «Успех», президент поручил генералу Джимми Дулитлу, который работал над проектом солярия, и своему хорошему другу Уильяму Поули, миллионеру, который предоставил истребители-бомбардировщики для переворота в Гватемале, оценить возможности ЦРУ для тайных действий.


У Дулитла было десять недель, чтобы доложить. Он и Паули встретились с Даллесом и Виснером, посетили отделения ЦРУ в Германии и Лондоне и взяли интервью у высокопоставленных военных и дипломатических офицеров, которые работали в контакте со своими коллегами из ЦРУ. Они также поговорили с Беделлом Смитом, который сказал им, что «Даллес был слишком эмоциональным, чтобы оказаться в этом критическом месте» и что «его эмоциональность была намного хуже, чем кажется на первый взгляд».


19 октября 1954 года Дулиттл пошел к президенту в Белый дом. Он сообщил, что агентство «превратилось в огромную и разросшуюся организацию, укомплектованную большим количеством людей, некоторые из которых обладают сомнительной компетенцией». Даллес окружал себя людьми неквалифицированными и недисциплинированными. Возник щекотливый вопрос «семейных отношений» с Фостером Даллесом. Дулиттл подумал, что для всех, кого это касается, было бы лучше, если бы личная связь не была профессиональной: «она ведет к защите одного другим или влиянию одного другим». Независимый комитет доверенных гражданских лиц должен контролировать ЦРУ президента.


В отчете Дулиттла говорилось, что подпольная служба Визнера «заполнена людьми, практически не имеющими подготовки к своей работе». В рамках шести отдельных штабов, семи географических подразделений и более сорока филиалов «мертвый лес» существует практически на всех уровнях ». В отчете рекомендовалась «полная реорганизация» империи Визнера, которая пострадала от «грибной экспансии» и «огромного давления с целью принятия обязательств, выходящих за рамки ее возможностей». Было отмечено, что «в тайных операциях качество важнее количества. Небольшое количество компетентных людей может быть более полезным, чем большое количество некомпетентных».


Даллес прекрасно понимал, что подпольная служба вышла из-под контроля. Офицеры ЦРУ проводили операции за спиной своих командиров. Через два дня после того, как Дулиттл представил свой отчет, директор сказал Виснеру, что он обеспокоен тем, что «чувствительные и / или деликатные операции проводятся на более низких уровнях без доведения до сведения соответствующего заместителя, заместителя директора Центрального разведывательного управления или директора. Центральной разведки ".


Но Даллес отреагировал на отчет Дулитла так же, как обычно с плохими новостями, похоронив его. Он не позволил бы увидеть это высокопоставленным офицерам ЦРУ - даже Виснеру.


Хотя полный отчет оставался засекреченным до 2001 года, предисловие к нему было обнародовано за четверть века до этого. В нем был один из самых мрачных отрывков времен холодной войны:


Теперь ясно, что мы сталкиваемся с непримиримым врагом, чья заявленная цель - мировое господство любыми средствами и любой ценой. В такой игре нет правил. Приемлемые до сих пор нормы человеческого поведения не применяются. Если Соединенные Штаты хотят выжить, необходимо пересмотреть давние американские концепции «честной игры». Мы должны развивать эффективные службы шпионажа и контрразведки и должны научиться подрывать, саботировать и уничтожать наших врагов более умными, более изощренными и более эффективными методами, чем те, которые используются против нас. Может возникнуть необходимость познакомить американский народ с этой принципиально отвратительной философией, понять и поддержать ее.


В докладе говорится, что нации нужна «агрессивная тайная психологическая, политическая и военизированная организация, более эффективная, более уникальная и, если необходимо, более безжалостная, чем та, которую использует враг». В нем говорилось, что ЦРУ никогда не решало «проблему проникновения агентов-людей». «После пересечения границы - на парашюте или любым другим способом - избежать обнаружения чрезвычайно сложно». В нем делается вывод: «Информация, которую мы получили с помощью этого метода получения, была незначительной, а затраты усилий, долларов и человеческих жизней непомерно высоки».


Он уделял первоочередное внимание шпионажу с целью сбора разведданных о Советском Союзе. Он подчеркнул, что нет слишком высокой цены за эти знания.


«МЫ НЕ ПОДНИМАЕМ ПРАВИЛЬНЫХ ВОПРОСОВ»


Даллес отчаянно пытался загнать американского шпиона за железный занавес.


В 1953 году первого офицера ЦРУ, которого он отправил в Москву, соблазнила его русская горничная - она была полковником КГБ - сфотографировала на месте преступления, шантажировала и уволила агентство за его неосторожность. В 1954 году второй офицер был пойман во время шпионажа, арестован и депортирован вскоре после его прибытия. Вскоре после этого Даллес вызвал одного из своих специальных помощников, Джона Мори, который путешествовал по России перед Второй мировой войной и провел большую часть войны в американском посольстве в Москве, представляя Управление военно-морской разведки. Он попросил Мори присоединиться к подпольной службе и подготовиться к миссии в Москву.


По словам Даллеса, ни один из офицеров Виснера никогда не был в России: «Они ничего не знают о цели».


«Я ничего не знаю об операциях», - ответил Мори.


«Я не думаю, что они тоже», - ответил Даллес.


Такие люди вряд ли могли предоставить президенту информацию, которую он хотел больше всего: стратегическое предупреждение о ядерной атаке. Когда Совет национальной безопасности собрался, чтобы обсудить, что делать в случае нападения, президент повернулся к Даллесу и сказал: «Давайте не будем иметь еще один Перл-Харбор». Эту задачу президент поручил созданной им в 1954 году второй секретной разведывательной комиссии.


Эйзенхауэр сказал Джеймсу Р. Киллиану, президенту Массачусетского технологического института, возглавить группу, ищущую пути предотвращения советского удара молнии. Он настаивал на методах, которые настоятельно рекомендуются в отчете Дулиттла: «связь и электронное наблюдение», чтобы обеспечить «раннее предупреждение о надвигающейся атаке».


ЦРУ удвоило свои усилия, чтобы подслушивать врага. Это получилось по-своему.


На чердаке штаб-квартиры берлинской базы вымытый бейсболист, ставший адвокатом, ставший шпионом, по имени Вальтер О'Брайен фотографировал бумаги, похищенные из почтового отделения Восточного Берлина. Они описали подземные маршруты новых телекоммуникационных кабелей, используемых советскими и восточногерманскими властями. Этот шпионский переворот превратился в проект Берлинского туннеля.


В то время туннель считался величайшим общественным триумфом ЦРУ. Идея - и ее провал - исходила от британской разведки. В 1951 году британцы сообщили ЦРУ, что они подключались к советским телекоммуникационным кабелям через сеть туннелей в оккупированных зонах Вены вскоре после окончания Второй мировой войны. Предложили сделать то же самое в Берлине. Благодаря украденным чертежам это стало реальной возможностью.


Секретная история Берлинского туннеля ЦРУ, написанная в августе 1967 года и рассекреченная в феврале 2007 года, содержит три вопроса, с которыми столкнулся Уильям К. Харви, пьяный, вооруженный оружием бывший агент ФБР, занявший пост главы Берлинского управления. база в 1952 году: могло ли агентство прорыть 1476-футовый туннель в советскую зону Восточного Берлина и поразить цель диаметром два дюйма - и двадцать семь дюймов под главной автомагистралью - и не быть пойманным? Как можно было тайно избавиться от добычи - около трех тысяч тонн песчаной почвы? И какой прикрытие послужит маскировкой строительства установки для раскопок в убогом районе лачуг беженцев на краю американской зоны?


Аллен Даллес и его британский коллега сэр Джон Синклер в декабре 1953 года согласовали круг ведения для ряда конференций по эксплуатации туннеля, который должен был называться JOINTLY. В результате переговоров на следующее лето был выработан план действий. Здание, покрывающее весь городской квартал, вырастет среди обломков, с антеннами, ощетинившимися с крыши, и Советам будет дано понять, что это станция для перехвата разведывательных сигналов из атмосферы - фокус фокусника, отвлекающий взгляд. Американцы выкопали бы туннель на восток, до точки под кабелями. Британцы, опираясь на свой опыт в Вене, проложили вертикальную шахту от конца туннеля к кабелям, а затем установили отводы. Лондонский офис, в котором насчитывалось 317 офицеров, обрабатывал разговоры, записанные ЦРУ. В Вашингтоне агентство назначило 350 сотрудников для расшифровки телетайпных передач, перехваченных в туннеле. Инженерный корпус армии проводил раскопки при технической помощи англичан. Самой большой проблемой, как всегда, оказался перевод слов, перехваченных в ходе операции: «Нам никогда не удавалось привлечь столько лингвистов, сколько нам нужно», - отмечается в истории ЦРУ, поскольку возможности агентства на русском и даже на немецком языках были недостаточными. катастрофически не хватает.


Тоннель был завершен в конце февраля 1955 года, и через месяц англичане начали устанавливать краны. Информация начала поступать в мае. Это доходило до десятков тысяч часов разговоров и телетайпов, включая ценные подробности о советских ядерных и обычных вооруженных силах в Германии и Польше, информацию о советском министерстве обороны в Москве и архитектуре советских контрразведывательных операций в Берлине. На нем были представлены фотографии политической неразберихи и нерешительности между советскими и восточногерманскими чиновниками, а также имена или прикрытия нескольких сотен советских офицеров разведки. Он доставлял новости - даже если перевод занимал недели или месяцы - за 6,7 миллиона долларов. Как только это было обнаружено, как и предполагало ЦРУ, когда-нибудь, туннель стал рассматриваться как знак того, что «США, которые почти повсеместно считались неуклюжими новичками в шпионских делах, были способны совершить переворот против Советского Союза, который долгое время был признанным мастером в таких вопросах », - с горечью сообщалось в истории ЦРУ.


Агентство не ожидало, что операция будет сорвана так скоро. Это длилось меньше года - до следующего апреля, когда туннель был обнаружен. Ибо Кремль знал об этом с самого начала, еще до того, как была перевернута первая лопата земли. План был раскрыт советским кротом из британской разведки Джорджем Блейком, который перешел на другую сторону, будучи военнопленным в Северной Корее, и который открыл секреты Советскому Союзу еще в конце 1953 года. Советы так высоко ценили Блейка, что Москва позволила эксплуатации туннеля длиться одиннадцать месяцев, прежде чем разоблачить его жестокой оглаской. Спустя годы, даже осознав, что другая сторона знала о туннеле с самого начала, ЦРУ все еще считало, что оно вырыло золотую жилу. По сей день остается вопрос: неужели Москва намеренно вводила в туннель ложную информацию? Имеющиеся данные свидетельствуют о том, что ЦРУ получило два бесценных и незапятнанных вида знаний из-под крана. Агентство изучило базовый план советской и восточногерманской систем безопасности и ни разу не заметило ни малейшего предупреждения о том, что Москва намеревается начать войну.


«Те из нас, кто немного знал о России, считали ее отсталой страной третьего мира, которая хотела развиваться по пути Запада», - сказал Том Полгар из ЦРУ, ветеран базы в Берлине. Но эта точка зрения была отвергнута на самом высоком уровне в Вашингтоне. Белый дом и Пентагон предположили, что намерения Кремля идентичны их намерениям : уничтожить своего врага в первый день Третьей мировой войны. Поэтому их задача заключалась в том, чтобы определить местонахождение советских военных объектов и сначала их уничтожить. Они не верили, что американские шпионы могут это сделать.


Но американские машины могут.


Отчет Киллиана стал началом триумфа технологий и затмения старомодного шпионажа в ЦРУ. «Мы получаем мало важной информации из классических тайных операций внутри России», - говорится в сообщении Эйзенхауэру. «Но мы можем использовать последние достижения науки и технологий для улучшения нашего интеллекта». Он призвал Эйзенхауэра построить самолеты-шпионы и космические спутники, чтобы парить над Советским Союзом и фотографировать его арсеналы.


Технология была в пределах досягаемости Америки. Это было два года. Даллес и Виснер были слишком заняты оперативными вопросами, чтобы обратить внимание на записку своего коллеги Лофтуса Беккера, тогдашнего заместителя директора по разведке, в июле 1952 года о предложении разработать «спутниковый аппарат для разведки» - телекамеру, запущенную на ракета, чтобы исследовать Советский Союз из дальнего космоса. Ключевым моментом было создание камеры. Эдвин Лэнд, лауреат Нобелевской премии, который изобрел полароид, был уверен, что сможет это сделать.


В ноябре 1954 года, когда проходил Берлинский туннель, Лэнд, Киллиан и Даллес встретились с президентом и добились его одобрения на постройку самолета-разведчика U-2, планера с двигателем и камерой в брюхе, который заставил бы американцев заглядывать в глаза. Железный занавес. Эйзенхауэр дал добро и сделал мрачный прогноз. Когда-нибудь, сказал он, «одну из этих машин поймают, и тогда нас ждет буря».


Даллес поручил построить самолет Дику Бисселлу, который ничего не знал о самолетах, но умело создал секретную правительственную бюрократию, которая оградила программу U-2 от проверки и помогла ускорить создание самолета. «Наше Агентство, - с гордостью сказал он классу стажеров ЦРУ несколько лет спустя, - является последним убежищем корпоративной конфиденциальности, доступным правительству США».


Биссел большими шагами шагал по коридорам ЦРУ, неуклюжий человек с большими амбициями. Он верил, что когда-нибудь станет следующим директором центральной разведки, как сказал ему Даллес. Он стал все более презирать шпионаж и презирал Ричарда Хелмса и его офицеров разведки. Двое мужчин стали бюрократическими соперниками, а затем заклятыми врагами. Они олицетворяли битву между шпионами и гаджетами, которая началась пятьдесят лет назад и продолжается сегодня. Биссел рассматривал U-2 как оружие - агрессивный удар по советской угрозе. Если Москва «ни черта не сделает, чтобы помешать вам» нарушить советское воздушное пространство и шпионить за советскими войсками, одно это подорвет советскую гордость и власть. Он сформировал очень маленькую и секретную группу офицеров ЦРУ для выполнения программы и поручил Джеймсу Кью Реберу, помощнику директора по координации разведки, решить, что самолет должен сфотографировать на территории Советского Союза. Ребер стал давним председателем комитета, который выбирал советские цели для самолетов U-2 и спутников-шпионов, которые им пришли. Но, в конце концов, Пентагон всегда устанавливал требования к разведке: сколько бомбардировщиков было у Советов? Сколько ядерных ракет? Сколько танков?


Позже Ребер сказал, что менталитет времен холодной войны блокировал саму идею фотографировать что-либо еще.


«Мы не задавали правильных вопросов», - сказал Ребер. Если бы ЦРУ составило более широкую картину жизни в Советском Союзе, оно бы узнало, что Советы вкладывают небольшие деньги в ресурсы, которые действительно сделали нацию сильной. Они были слабым противником. Если бы руководители ЦРУ были в состоянии проводить эффективные разведывательные операции внутри Советского Союза, они могли бы увидеть, что русские не могут производить предметы первой необходимости. Идея о том, что последние сражения "холодной войны" будут экономическими, а не военными, была за пределами их воображения.


«ЕСТЬ НЕКОТОРЫЕ ЧТО ОН НЕ СКАЗЫВАЕТ

ПРЕЗИДЕНТУ»


Усилия президента по исследованию возможностей ЦРУ привели к технологическому скачку, который произвел революцию в сборе разведывательной информации. Но они так и не разобрались в корне проблемы. Через семь лет после его создания ЦРУ не контролировалось. Его секреты передавались по принципу служебной необходимости, и Аллен Даллес решил, кому это нужно.


После ухода Уолтера Беделла Смита из правительства в октябре 1954 года некому было присматривать за агентством. Силой своей личности Беделл Смит пытался обуздать Аллена Даллеса. Но когда он ушел, способность контролировать тайные действия у всех, кроме Эйзенхауэра, ушла с ним.


В 1955 году президент изменил правила, создав «Специальную группу» - трех назначенных представителей Белого дома, государства и обороны, которым было поручено следить за секретными операциями ЦРУ. Но у них не было возможности заранее одобрить тайные действия. Если он решит так поступить, Даллес мог бы мимоходом упомянуть о своих планах на неформальных обедах со Специальной группой - новым заместителем госсекретаря, заместителем министра обороны и помощником президента по национальной безопасности. Но чаще он этого не делал. В пятитомном рассказе ЦРУ о карьере Даллеса в качестве директора центральной разведки отмечалось, что, по его мнению, им не нужно было знать о тайных действиях. Они не могли судить ни его, ни агентство. Он чувствовал, что для его решений «не требовалось одобрения политики».


Директор, его заместители и начальники его станций за границей оставались свободными в определении своей собственной политики, планировании собственных операций и тайной оценке результатов для себя. Даллес давал советы Белому дому, когда считал нужным. «Есть некоторые вещи, которые он не говорит президенту», - призналась его сестра своему коллеге из Госдепартамента. «Лучше, если он не знает».


12 . «МЫ ИСПОЛЬЗУЕМ ЭТО

ДРУГИМ СПОСОБОМ»


Одним из видов оружия, которое ЦРУ использовало с превосходной квалификацией, были наличные деньги. Агентство преуспело в покупке услуг иностранных политиков. Первым местом, где выбрали будущего лидера мировой державы, стала Япония.


Два самых влиятельных агента, которых когда-либо наняли Соединенные Штаты, помогли выполнить миссию ЦРУ по контролю над правительством. Они были сокамерниками, обвинены в военных преступниках и приговорены к трехлетнему тюремному заключению в Токио после окончания Второй мировой войны под американской оккупацией. Они вышли на свободу в конце 1948 года, за день до того, как многих их сокамерников отправили на тюремную виселицу.


С помощью ЦРУ Нобусуке Киши стал премьер-министром Японии и главой ее правящей партии. Йошио Кодама обеспечил себе свободу и свое положение гангстера номер один в стране, помогая американской разведке. Вместе они сформировали политику послевоенной Японии. В войне против фашизма они представляли все, что ненавидит Америка. В войне против коммунизма они были именно тем, что было нужно Америке.


В 1930-х Кодама возглавлял правую молодежную группу, пытавшуюся убить премьер-министра. Он был приговорен к тюремному заключению, но правительство Японии использовало его в качестве поставщика шпионов и стратегических металлов для предстоящей битвы. После пяти лет работы на одном из крупнейших черных рынков войны в оккупированном Китае Кодама получил звание контр-адмирала и обладал личным состоянием примерно в 175 миллионов долларов. После выхода из тюрьмы Кодама начал вкладывать часть своего состояния в карьеры самых консервативных политиков Японии и стал ключевым участником операции ЦРУ, которая помогла им привести их к власти. Он работал с американскими бизнесменами, ветеранами УСС и бывшими дипломатами, чтобы провести дерзкую тайную операцию, финансируемую ЦРУ, во время корейской войны.


Американским военным был нужен вольфрам - дефицитный стратегический металл, используемый для упрочнения ракет. Сеть Кодамы переправила тонны этого вещества из японских военных тайников в Соединенные Штаты. Пентагон заплатил за это 10 миллионов долларов. ЦРУ предоставило 2,8 миллиона долларов в качестве гарантии операции. Сеть контрабанды вольфрама собрала более 2 миллионов долларов. Но операция оставила Кодаму в дурном запахе с отделением Тойко ЦРУ. «Он профессиональный лжец, гангстер, шарлатан и откровенный вор», - сообщила радиостанция 10 сентября 1953 года. «Кодама совершенно неспособен к разведывательным операциям и не заинтересован ни в чем, кроме прибыли». Отношения были разорваны, и ЦРУ обратило свое внимание на заботу и кормление многообещающих японских политиков, в том числе Киши, которые получили места в Сейме, японском парламенте, на первых выборах после окончания американской политики. оккупация.


«СЕЙЧАС МЫ ВСЕ ДЕМОКРАТЫ»


Киши стал лидером восходящего консервативного движения в Японии. В течение года после своего избрания в сейм, используя деньги Кодамы и свои значительные политические навыки, он контролировал самую большую фракцию среди избранных представителей Японии. Придя к власти, он построил правящую партию, которая возглавляла нацию почти полвека.


Он подписал объявление войны Соединенным Штатам в 1941 году и возглавлял министерство вооружений Японии во время Второй мировой войны. Даже находясь в тюрьме после войны, Киши имел хороших союзников в Соединенных Штатах, среди которых был Джозеф Грю, американский посол в Токио, когда японцы напали на Перл-Харбор. Грю находился под стражей в Токио в 1942 году, когда Киси, как член военного кабинета, предложил позволить ему поиграть в гольф. Они стали друзьями. Через несколько дней после освобождения Киши из тюрьмы Грю стал первым председателем Национального комитета за свободную Европу, прикрытия ЦРУ, созданного для поддержки Радио «Свободная Европа» и других программ ведения политической войны.


После освобождения Киши направился прямо в резиденцию премьер-министра, где его брат Эйсаку Сато, главный секретарь кабинета министров в условиях оккупации, вручил ему деловой костюм взамен униформы заключенного.


"Странно, не правда ли?" - сказал Киши своему брату. «Теперь мы все демократы».


Семь лет терпеливого планирования превратили Киши из заключенного в премьер-министра. Он брал уроки английского у главы токийского бюро Newsweek, а познакомился с американскими политиками у редактора Newsweek по иностранным делам Гарри Керна, близкого друга Аллена Даллеса, а позже в жизни связного с ЦРУ в Японию. Киши выращивал сотрудников американского посольства как редкие орхидеи. Сначала он двигался осторожно. Он по-прежнему был печально известным человеком, за которым регулярно следила полиция.


В мае 1954 года он устроил политический выступление в Театре Кабуки в Токио. Он пригласил Билла Хатчинсона, ветерана УСС, который работал с ЦРУ в Японии в качестве сотрудника по вопросам информации и пропаганды в американском посольстве, посетить вместе с ним театр. В антракте он проводил Хатчинсона по богато украшенным фойе Кабуки-дза, демонстрируя его своим друзьям из японской элиты. В то время это был весьма необычный жест, но это был чисто политический театр, способ Киси публично объявить, что он вернулся на международную арену - и пользуется благосклонностью Соединенных Штатов.


В течение года Киши тайно встречался с представителями ЦРУ и Госдепартамента в гостиной Хатчинсона. «Было ясно, что он хотел, по крайней мере, молчаливой поддержки правительства Соединенных Штатов», - вспоминал Хатчинсон. Переговоры заложили основу для следующих сорока лет отношений Японии с США.


Киши сказал американцам, что его стратегия заключалась в том, чтобы разрушить правящую Либеральную партию, переименовать ее, восстановить и управлять ею. Новая Либерально-демократическая партия под его командованием не будет ни либеральной, ни демократической, а будет правым клубом феодальных лидеров, восставших из пепла имперской Японии. Сначала он работал за кулисами, в то время как более высокопоставленные государственные деятели предшествовали ему на посту премьер-министра, а затем возглавил его. Он пообещал изменить внешнюю политику Японии в соответствии с американскими желаниями. Соединенные Штаты могли бы сохранить свои военные базы в Японии и хранить там ядерное оружие, что для Японии является делом чувствительности. Все, что он просил взамен, - это тайная политическая поддержка Америки.


Фостер Даллес встретился с Киши в августе 1955 года, и госсекретарь США лично сказал ему, что он может рассчитывать на эту поддержку - если консерваторы Японии объединятся, чтобы помочь Соединенным Штатам в борьбе с коммунизмом.


Все понимали, в чем будет заключаться эта американская поддержка.


Киши сказал Сэму Бергеру, старшему политическому офицеру американского посольства, что для него было бы лучше иметь дело напрямую с более молодым человеком более низкого ранга, неизвестным в Японии, в качестве основного контакта с Соединенными Штатами. Это задание получил Клайд Макэвой из ЦРУ, ветеран морской пехоты, который пережил штурм Окинавы и присоединился к агентству после того, как проработал газетным репортером. Вскоре после того, как Макэвой прибыл в Японию, Сэм Бергер познакомил его с Киши, и родились одни из самых прочных отношений, которые ЦРУ когда-либо поддерживало с иностранным политическим лидером.


"ВЕЛИКИЙ КУПЕ"


Наиболее важным взаимодействием между ЦРУ и Либерально-демократической партией был обмен информацией за деньги. Его использовали для поддержки партии и вербовки в нее информаторов. Американцы установили платные отношения с многообещающими молодыми людьми, которые спустя поколение стали членами парламента, министрами и старшими государственными деятелями. Вместе они продвигали ЛДП и разрушали Социалистическую партию Японии и профсоюзы. Когда дело дошло до финансирования иностранных политиков, агентство стало более изощренным, чем семь лет назад в Италии. Вместо того, чтобы передавать чемоданы с деньгами в четырехзвездочных отелях, ЦРУ использовало доверенных американских бизнесменов в качестве посредников для доставки денег в пользу своих союзников. Среди них были руководители Lockheed, авиастроительной компании, строившей U-2 и ведущей переговоры о продаже боевых самолетов новым японским силам обороны, которые Киси стремился построить.


В ноябре 1955 года Киши объединил консерваторов Японии под знаменем Либерально-демократической партии. Как лидер партии, он позволил ЦРУ вербовать и руководить его политическими последователями на основе места за местом в японском парламенте. Продвигаясь к вершине, он пообещал работать с агентством над изменением нового договора о безопасности между Соединенными Штатами и Японией. В качестве куратора Киши Клайд МакЭвой из ЦРУ имел возможность сообщать о формирующейся внешней политике послевоенной Японии и влиять на нее.


В феврале 1957 года, в день, когда Киши должен был быть назначен премьер-министром, решающее процедурное голосование по договору о безопасности было назначено в Сейме, где ЛДП получила самый большой блок голосов. «В тот день мы с ним совершили великий переворот», - вспоминает МакЭвой. «Соединенные Штаты и Япония двигались к этому соглашению. Коммунистическая партия Японии сочла это особенно опасным. В день голосования коммунисты спланировали восстание в Сейме. Я узнал об этом от левого социалиста-члена партии. секретариат, который был моим агентом. Киши должен был встретиться с Императором в тот день. Я вызвал срочную встречу. Он сделал это - он появился у дверей нашего убежища в цилиндре, полосатых штанах и куртке с вырезом - и хотя у меня не было на это одобрения, я рассказал ему о планах коммунистов устроить бунт в Сейме. Теперь, по обычаю, члены парламента делали перерыв и шли в киоски с едой и питьем вокруг Сейма в 10: В 30 или 11 утра Киши сказал своей группе: «Не делайте перерыв. И после того, как все, кроме ЛДП, отклеились, они побежали в Сейм и приняли закон».


В июне 1957 года, всего через восемь лет после того, как сбросил тюремную форму, Киши отправился в Соединенные Штаты с триумфальным визитом. Он пошел на стадион Янки и выбросил церемониальный первый мяч. Он сыграл партию в гольф в загородном клубе для белых с президентом Соединенных Штатов. Вице-президент Никсон представил его Сенату как большого и преданного друга американского народа. Киши сказал новому американскому послу в Японии Дугласу Макартуру II, племяннику генерала, что новый договор о безопасности будет принят, и рост левых сил можно остановить, если Америка поможет ему укрепить свою власть. Киши хотел иметь постоянный источник финансовой поддержки со стороны ЦРУ, а не серию тайных платежей. Он убедил американского посланника, что «если Япония станет коммунистической, трудно понять, как остальная часть Азии не последует ее примеру», - вспоминал посол Макартур. Фостер Даллес согласился. Он утверждал, что Соединенным Штатам пришлось сделать большую ставку на Японию, и что Киши - лучший выбор Соединенных Штатов.


Сам президент Эйзенхауэр решил, что японская политическая поддержка договора о безопасности и американская финансовая поддержка Киши - это одно и то же. Он санкционировал серию выплат ЦРУ ключевым членам ЛДП. Политикам, не подозревающим о роли ЦРУ, сказали, что деньги поступили от титанов корпоративной Америки. Деньги текли не менее пятнадцати лет при четырех американских президентах и помогли укрепить однопартийное правление в Японии до конца холодной войны.


Остальные пошли по пути Киши. Окинори Кая был министром финансов в правительстве Японии во время войны. Осужденный как военный преступник, он был приговорен к пожизненному заключению. Освобожденный условно-досрочно в 1955 году и помилованный в 1957 году, он стал одним из ближайших советников Киши и ключевым членом комитета внутренней безопасности ЛДП.


Кайя стал нанятым агентом ЦРУ либо непосредственно до, либо сразу после того, как он был избран в парламент в 1958 году. После этого он хотел поехать в Соединенные Штаты и лично встретиться с Алленом Даллесом. ЦРУ, опасаясь встречи осужденного военного преступника с директором центральной разведки, держало эту встречу в секрете почти пятьдесят лет. Но 6 февраля 1959 года Кайя приехал навестить Даллеса в штаб-квартиру ЦРУ и попросил директора заключить формальное соглашение об обмене разведданными с его комитетом по внутренней безопасности. «Все согласились с тем, что сотрудничество между ЦРУ и Японией в области противодействия подрывной деятельности было наиболее желательным и что эта тема представляла большой интерес для ЦРУ», - говорится в протоколе их разговора. Даллес считал Кайю своим агентом и через шесть месяцев написал ему: «Мне очень интересно узнать ваше мнение как о международных делах, влияющих на отношения между нашими странами, так и о ситуации внутри Японии».


Периодические отношения Кая с ЦРУ достигли пика в 1968 году, когда он был ведущим политическим советником премьер-министра Эйсаку Сато. Самой большой внутриполитической проблемой в Японии в том году была огромная американская военная база на Окинаве, важнейший плацдарм для бомбардировок Вьетнама и склад американского ядерного оружия. Окинава находилась под контролем Америки, но региональные выборы были назначены на 10 ноября, и оппозиционные политики пригрозили вытеснить Соединенные Штаты с острова. Кайя сыграла ключевую роль в тайных действиях ЦРУ, направленных на то, чтобы изменить выборы для ЛДП, которые практически потерпели неудачу. Сама Окинава вернулась под управление Японии в 1972 году, но американские военные остаются там по сей день.


Японцы стали описывать политическую систему, созданную при поддержке ЦРУ, как кодзо ошоку - «структурная коррупция». Выплаты ЦРУ продолжались в 1970-е годы. Структурная коррупция политической жизни Японии продолжалась еще долго.


«Мы управляли Японией во время оккупации, и в эти годы после оккупации мы управляли ею по-другому», - сказал Гораций Фельдман из ЦРУ, который работал начальником станции в Токио. «У генерала Макартура было свое. У нас были свои».


13 . «ЖЕЛАТЕЛЬНАЯ СЛЕПОТА»


Очарованный тайными действиями, Аллен Даллес перестал сосредотачиваться на своей основной миссии - предоставлении разведданных президенту.


Он относился к большинству аналитиков ЦРУ и к большей части их работы с явным презрением. Даллес заставлял их ждать часами, когда они приходили готовить его к завтрашней утренней встрече в Белом доме. Когда день переходил к вечеру, он вырывался из своей двери и проносился мимо них, спеша назначить свидание за ужином.


Он привык «оценивать брифинги по весу», - сказал Дик Леман, тридцатилетний старший аналитик ЦРУ, а в последнее время - человек, который готовил ежедневный брифинг для президента. «Он поднимал их и решал, не читая их, принимать их или нет».


Аналитик, допущенный во внутреннее святилище в полдень, чтобы проконсультировать Даллеса о кризисной ситуации, может обнаружить, что директор смотрит бейсбольный матч Washington Senators по телевизору в своем офисе. Развалившись в кресле с откидной спинкой, положив ноги на оттоманку, Даллес следил за игрой, в то время как несчастный помощник смотрел на него из-за задней стенки телевизора. По мере того, как игрок, набирающий обороты, достигал решающих моментов, Даллес анализировал игру с мячом.


Он стал невнимательным к вопросам жизни и смерти.


«УКАЗАТЬ ВСЮ СОВЕТСКУЮ СИСТЕМУ»


Даллес и Виснер вместе начали более двухсот крупных тайных акций за границей в течение пяти лет, вливая американские состояния в политику Франции, Германии, Италии, Греции, Египта, Пакистана, Японии, Таиланда, Филиппин и Вьетнама. Агентство свергло народы. Это может сделать или сломать президентов и премьер-министров. Но он не мог справиться с противником.


В конце 1955 года президент Эйзенхауэр изменил приказ ЦРУ о походе. Понимая, что тайные действия не могут подорвать Кремль, он пересмотрел правила, написанные в начале "холодной войны". Новый приказ, обозначенный NSC 5412/2 и датированный 28 декабря 1955 года, оставался в силе в течение пятнадцати лет. Новые цели заключались в том, чтобы «создать и использовать неприятные проблемы для международного коммунизма», «противостоять любой угрозе со стороны партии или отдельных лиц, прямо или косвенно подчиняющихся коммунистическому контролю», и «усилить ориентацию на Соединенные Штаты людей из других стран. свободный мир »- большие амбиции, но более скромные и тонкие, чем то, чего пытались достичь Даллес и Виснер.


Несколькими неделями позже советский лидер Никита Хрущев создал больше проблем для международного коммунизма, чем ЦРУ могло мечтать. В своей речи на ХХ съезде Коммунистической партии Советского Союза в феврале 1956 года он осудил Сталина, умершего менее трех лет назад, как «высочайшего эгоиста и садиста, способного пожертвовать всем и кем во имя собственной власти и слава." ЦРУ уловило слухи о выступлении в марте. «Мое королевство за копию», - сказал своим людям Аллен Даллес. Смогло ли агентство наконец получить разведданные из Политбюро?


Тогда, как и сейчас, ЦРУ в значительной степени полагалось на иностранные спецслужбы, платя за секреты, которые оно не могло раскрыть самостоятельно. В апреле 1956 года израильские шпионы передали текст Джеймсу Энглтону, который стал единоличным связующим звеном ЦРУ с еврейским государством. Канал предоставил большую часть разведывательной информации агентства по арабскому миру, но за это пришлось заплатить - растущую зависимость Америки от Израиля в объяснении событий на Ближнем Востоке. Израильская перспектива окрасила американское восприятие на десятилетия вперед.


В мае, после того как Джордж Кеннан и другие сочли этот текст подлинной статьей, внутри ЦРУ разгорелась большая дискуссия.


И Виснер, и Энглтон хотели сохранить это в секрете от свободного мира, но выборочно утекали за границу, чтобы посеять разногласия между коммунистическими партиями мира. Энглтон подумал, подправив текст с пропагандой, «он мог бы использовать это с такой выгодой, что он сбил бы с толку русских и их службы безопасности и, возможно, использовал бы некоторые из этих эмигрантских групп, которые мы еще в то время надеялись активировать и освободить Украина или что-то в этом роде », - сказал Рэй Клайн, один из самых доверенных аналитиков разведки в то время.


Но, прежде всего, они хотели, чтобы это было приманкой, чтобы заманить советских шпионов, чтобы спасти одну из самых продолжительных и наименее эффективных операций Виснера - Red Cap.


Всемирная программа, начавшаяся в 1952 году и получившая свое название от носильщиков, помогавших пассажирам с багажом, Red Cap была направлена на то, чтобы побудить Советы бежать из своей страны и работать на ЦРУ. В идеале они могли бы служить «перебежчиками на месте» - оставаясь на своих правительственных постах и шпионя в пользу Америки. Если это не удастся, они сбегут на Запад и раскроют свои знания о советской системе. Но количество важных советских источников, разработанных в рамках Red Cap, в то время было нулевым. Советским отделом тайной службы ЦРУ руководил недалекий человек из Гарварда по имени Дана Дюран, который удержал свою позицию благодаря сочетанию несчастного случая, невыполнения обязательств и союза с Энглтоном. Согласно отчету генерального инспектора, выпущенному в июне 1956 года и рассекреченному в 2004 году, дивизия была дисфункциональной. Советская дивизия не могла представить «авторитетное изложение своих задач и функций», не говоря уже о том, чтобы понять, что происходило внутри Советского Союза. В отчете содержался список из двадцати «контролируемых агентов» ЦРУ в России в 1956 году. Один из них был младшим офицером военно-морского флота. Другой был женой ученого-исследователя управляемых ракет. Остальные были указаны как рабочий, телефонный мастер, управляющий гаража, ветеринар, учитель средней школы, слесарь, работник ресторана и безработный. Никто из них не мог понять, что двигало Кремлем.


В первую субботу утром июня 1956 года Даллес вызвал Рэя Клайна в кабинет директора. «Виснер говорит, что, по вашему мнению, мы должны выпустить секретную речь Хрущева», - сказал Даллес.


Клайн изложил свой случай: это было фантастическое откровение «истинных чувств всех этих парней, которым приходилось много лет работать под началом этого старого ублюдка Сталина.


«Ради бога, - сказал он Даллесу, - давайте выберемся».


Даллес держал копию дрожащими пальцами, скрюченными от артрита и подагры. Старик положил свои ковровые тапочки на стол, откинулся на спинку кресла, поправил очки на голове и сказал: «Черт возьми, я думаю, что приму политическое решение!» - вспомнил Клайн. Он позвонил Виснеру по внутренней связи "и как бы застенчиво уговорил Фрэнка занять такую позицию, при которой Фрэнк не мог не согласиться с его выпуском и, используя те же самые аргументы, что и я, сказал, что это был отличный исторический шанс для того, чтобы, как я думаю, я сказал ему, чтобы он сказал: «Обвините всю советскую систему» ».


Затем Даллес снял трубку и позвонил своему брату. Текст просочился через Государственный департамент и через три дня был опубликован в The New York Times. Это решение привело к развитию событий, о которых ЦРУ и представить не могло.


«ЦРУ ПРЕДСТАВИЛО ВЕЛИКУЮ СИЛУ»


В течение нескольких месяцев после этого секретная речь транслировалась за железным занавесом Радио Свободная Европа, медиа-машиной ЦРУ с оборотом в 100 миллионов долларов. Более трех тысяч эмигрантских радиовещателей, писателей, инженеров и их американских надзирателей транслируют радиоприемники на восьми языках, наполняя эфир до девятнадцати часов в день. Теоретически они должны были честно разыгрывать свои новости и пропаганду. Но Визнер хотел использовать слова как оружие. Его вмешательство создало разделенный сигнал на Радио Свободная Европа.


Эмигранты в эфире радио умоляли своих американских боссов передать им четкое сообщение. Вот оно: речь читалась днем и ночью в эфире.


Последствия не заставили себя ждать. Лучшие аналитики ЦРУ за несколько месяцев до этого пришли к выводу, что народное восстание в Восточной Европе в 1950-е гг. Маловероятно. 28 июня, после того как выступление было передано в эфир, польские рабочие начали восстать против своих коммунистических правителей. Они восстали против снижения заработной платы и уничтожили маяки, которые заглушали передачи Radio Free Europe. Но ЦРУ ничего не могло сделать, кроме как подпитывать их гнев - не тогда, когда советский фельдмаршал руководил польской армией, а советские разведчики наблюдали за тайной полицией, которая убила пятьдесят три поляка и посадила в тюрьму сотни.


Борьба в Польше заставила Совет национальной безопасности искать трещину в архитектуре советского контроля. Вице-президент Никсон утверждал, что это послужит американским интересам, если Советы заставят подчиниться другую выскочку-сателлит, такую как Венгрия, предоставив источник глобальной антикоммунистической пропаганды. Подняв эту тему, Фостер Даллес добился одобрения президентом новых усилий по содействию «спонтанным проявлениям недовольства» в порабощенных странах. Аллен Даллес пообещал активизировать программу Радио Свободная Европа, в которой над железным занавесом будут летать воздушные шары на востоке, нести листовки и «Медали свободы» - алюминиевые значки с лозунгами и оттиском Колокола Свободы.


Затем Даллес отправился в пятидесятисемидневное мировое турне, облетев Землю в летном костюме на молнии на борту специально сконфигурированного четырехмоторного двигателя DC-6. Он заходил на станции ЦРУ в Лондоне и Париже, Франкфурте и Вене, Риме и Афинах, Стамбуле и Тегеране, Дахране и Дели, Бангкоке и Сингапуре, Токио и Сеуле, Маниле и Сайгоне. Поездка была секретом полишинеля: Даллеса приняли как главу государства, и он упивался всеобщим вниманием. По словам Рэя Клайна, сопровождавшего режиссера, поездка была «одной из самых громких из когда-либо совершавшихся тайных туров». Замаскированное, но яркое - это было ЦРУ под руководством Аллена Даллеса. Это было место, где «по-настоящему тайные практики были скомпрометированы», в то время как «анализ был облачен в атмосферу секретности, которая была ненужной, часто контрпродуктивной и в конечном итоге разрушительной», - подумал Клайн. Наблюдая за тем, как иностранные лидеры заискивают перед Даллесом на государственных обедах, он усвоил еще один урок: «ЦРУ представляло великую державу. Это было немного пугающе».


«ЖЕЛАТЕЛЬНАЯ СЛЕПОТА»


22 октября 1956 года, вскоре после возвращения Даллеса в Вашингтон, глубоко утомленный Фрэнк Виснер выключил свет в своем кабинете, прошел по коридорам с ветшающим линолеумом и облупившимися стенами временного здания L, вернулся домой в свой элегантный дом в Джорджтауне. и собрался для своего собственного турне по крупнейшим станциям ЦРУ в Европе.


Ни он, ни его босс понятия не имели о двух величайших событиях, происходящих в мире. Планы войны вынашивались в Лондоне и Париже, в то время как в Венгрии приближалась народная революция. В течение решающих двух недель Даллес неверно истолковывал или искажал каждый аспект этих кризисов в своих отчетах президенту.


Виснер в темноте пересек Атлантический океан. После ночного перелета в Лондон его первым делом было запланированное свидание с сэром Патриком Дином, старшим офицером британской разведки. Они должны были обсудить свои планы по свержению египетского лидера Гамаля Абдель Насера, который пришел к власти тремя годами ранее в результате военного переворота. Проблема назревала месяцами. Сэр Патрик был в Вашингтоне за несколько недель до этого, и оба согласились, что так или иначе их цели требуют отстранения Насера от власти.


ЦРУ сначала поддержало Насера, передав ему миллионы, построив для него мощную государственную радиостанцию и пообещав ему американскую военную и экономическую помощь. Тем не менее, события в Египте застали агентство врасплох, несмотря на то, что количество сотрудников ЦРУ в американском посольстве в Каире превосходило численность сотрудников Госдепартамента примерно в четыре раза. Самым большим сюрпризом было то, что Насер не остался купленным: он использовал часть взяток в 3 миллиона долларов, которые передало ему ЦРУ, чтобы построить минарет в Каире на острове напротив отеля Nile Hilton. Это было известно как el wa'ef rusfel - эрекция Рузвельта. Поскольку Рузвельт и ЦРУ не смогли выполнить свои обещания американской военной помощи, Насер согласился продать египетский хлопок Советскому Союзу в обмен на оружие. Затем, в июле 1956 года, Насер бросил вызов наследию колониализма, национализировав компанию Суэцкого канала, корпорацию, созданную британцами и французами для управления искусственным морским торговым путем на Ближнем Востоке. Лондон и Париж возмущенно взревели.


Британцы предложили убить Насера и обдумывали изменение направления реки Нил, чтобы разрушить стремление Египта к экономическому самоуправлению. Эйзенхауэр сказал, что было бы «совершенно неправильно» использовать смертоносную силу. ЦРУ поддерживало долгую и медленную подрывную кампанию против Египта.


Это был вопрос, который Виснер должен был решить с сэром Патриком Дином. Сначала он был сбит с толку, а затем пришел в ярость, когда сэр Патрик не явился на их давно запланированную встречу. У британского шпиона была еще одна помолвка: он находился на вилле под Парижем, завершая скоординированное военное нападение на Египет со стороны Великобритании, Франции и Израиля. Они стремились уничтожить правительство Насера и силой вернуть Суэц. Сначала Израиль нападет на Египет, а затем нанесут удар Британия и Франция, изображая миротворцев, захватывая канал.


ЦРУ ничего об этом не знало. Даллес заверил Эйзенхауэра, что сообщения о совместном израильско-британско-французском военном плане абсурдны. Он отказался прислушиваться к главному аналитику разведки ЦРУ и американскому военному атташе в Тель-Авиве, которые были убеждены, что Израиль собирается начать войну против Египта. Он также не послушал своего старого друга Дугласа Диллона, американского посла в Париже, который позвонил и предупредил, что Франция замешана в заговоре. Вместо этого режиссер предпочел послушать Джима Энглтона и его израильских знакомых. Выиграв свою бессмертную благодарность за то, что они придумали копию секретной речи Хрущева, израильтяне ослепили Даллеса и Энглтона дезинформацией, предупредив, что проблемы могут возникнуть в другом месте на Ближнем Востоке. 26 октября режиссер сообщил президенту на заседании Совета национальной безопасности свою ложь: Король Иордании убит! Египет скоро нападет на Ирак!


Президент отодвинул эти заголовки в сторону. Он заявил, что «неотразимой новостью по-прежнему остается Венгрия».


Двумя днями ранее у парламента в Будапеште собралась огромная толпа во главе со студенческими демонстрантами, восставшими против коммунистического правительства. Ненавистная полиция государственной безопасности столкнулась со второй толпой у правительственной радиостанции, где партийный функционер осуждал протесты. Некоторые студенты были вооружены. Из здания радио раздался выстрел, полиция открыла огонь, и протестующие всю ночь боролись с тайной полицией. В городском парке Будапешта третья толпа сорвала статую Сталина с пьедестала, вытащила ее к фасаду Национального театра и разбила на осколки. На следующее утро войска и танки Красной Армии вошли в Будапешт, и демонстранты убедили по крайней мере горстку молодых советских солдат присоединиться к их делу. Повстанцы подъехали к парламенту на советских танках под венгерским флагом. Русские командиры запаниковали, и в ужасный момент на площади Кошута разразился ослепляющий перекрестный огонь. По крайней мере, сто человек погибли.


В Белом доме Аллен Даллес пытался объяснить президенту значение венгерского восстания. «Дни Хрущева вполне могут быть сочтены», - сказал он. Он отсутствовал на семь лет.


На следующий день, 27 октября, Даллес связался с Визнером в Лондоне. Начальник службы тайных операций хотел сделать все возможное, чтобы помочь восстанию. Он молился вот так вот уже восемь лет.


Совет национальной безопасности приказал ему сохранить надежду в Венгрии. «Делать меньше, - гласил его приказ, - означало бы пожертвовать моральной основой для лидерства США над свободными народами». Он сказал Белому дому, что создаст общенациональное подполье для политической и полувоенной войны через Римско-католическую церковь, крестьянские коллективы, вербованных агентов и группы изгнанников. Он полностью потерпел неудачу. Ссыльных, которых он послал через границу из Австрии, арестовали. Люди, которых он пытался завербовать, были лжецами и ворами. Его попытки создать подпольную сеть сообщений в Венгрии потерпели крах. Он закопал оружие по всей Европе, но когда наступил кризис, никто не смог его найти.


В октябре 1956 года в Венгрии не было отделения ЦРУ. Не было венгерского оперативного отдела в подпольной службе в штаб-квартире, и почти не было никого, кто говорил бы на этом языке. Когда началось восстание, у Виснера был один человек в Будапеште: Геза Катона, венгерский американец, который 95 процентов своего времени выполнял официальную работу в качестве клерка Госдепартамента низкого уровня, отправляя письма по почте, покупая марки и канцелярские товары, составляя документы. Когда началось восстание, он был единственной надежной парой глаз и ушей ЦРУ в Будапеште.


За две недели венгерской революции агентство знало не больше, чем то, что читало в газетах. Он понятия не имел, что восстание произойдет, или как оно будет процветать, или что Советы его подавят. Если бы Белый дом согласился отправить оружие, агентство не имело бы ни малейшего представления, куда его отправить. Секретная история венгерского восстания ЦРУ гласит, что подпольная служба находится в состоянии «слепоты принятия желаемого за действительное».


«Никогда, - говорилось в нем, - у нас не было чего-либо, что могло или должно было быть ошибочно принято за разведывательную операцию».


"ЛИХОРАДКА ВРЕМЕНИ"


28 октября Визнер вылетел в Париж и созвал нескольких доверенных членов американской делегации на конференцию НАТО по вопросу о Восточной Европе. В его состав входил Билл Гриффит, старший советник по политике в штаб-квартире Радио Свободная Европа в Мюнхене. Визнер, ликующий по поводу зарождающегося настоящего восстания против коммунизма, подтолкнул Гриффита к усилению пропаганды. Его призывы привели к записке директора Радио «Свободная Европа» в Нью-Йорке для венгерского персонала в Мюнхене: «Все ограничения сняты», - говорится в ней. «Запрещенных приемов нет. Повторяю: запрещенных приемов нет». Начиная с этого вечера Радио Свободная Европа призывало граждан Венгрии саботировать железные дороги, разрушать телефонные линии, вооружать партизан, взрывать танки и сражаться с Советами насмерть. «Это RFE,« Голос свободной Венгрии », - объявило радио. «В случае атаки танка все легкое вооружение должно открывать огонь в прицел». Слушателям посоветовали бросить «коктейль Молотова ... литровую винную бутылку с бензином ... в решетчатую вентиляционную щель над двигателем». Подпись гласила: «Свобода или смерть!»


Той ночью Имре Надь, бывший премьер-министр, изгнанный из Коммунистической партии сторонниками жесткой линии, выступил на государственной радиостанции, чтобы осудить «ужасные ошибки и преступления последних десяти лет». Он сказал, что российские войска покинут Будапешт, что старые силы государственной безопасности будут распущены, и что «новое правительство, опирающееся на власть народа», будет бороться за демократическое самоуправление. За 72 часа Надь сформирует действующее коалиционное правительство, отменит однопартийное правление, порвет с Москвой, объявит Венгрию нейтральной страной и обратится за помощью к ООН и Соединенным Штатам. Но когда Надь пришел к власти и попытался снять советский контроль над Венгрией, Аллен Даллес счел его неудачником. Он сказал президенту, что человек Ватикана в Венгрии кардинал Миндсенти, недавно освобожденный из-под домашнего ареста, может и должен возглавить нацию. Это стало партийной линией Радио Свободная Европа: «Возрожденная Венгрия и назначенный лидер, посланный Богом, встретились в эти часы».


Радиостанции ЦРУ ложно обвинили Надя в приглашении советских войск в Будапешт. Они напали на него как на предателя, лжеца, убийцу. Когда-то он был коммунистом и был проклят навсегда. В этот час в эфир выходили три новые частоты ЦРУ. Из Франкфурта изгнанные российские солидаристы заявили, что армия борцов за свободу направляется к венгерской границе. Из Вены ЦРУ усилило маломощные передачи венгерских партизан и отправило их обратно в Будапешт. Из Афин воины-психологи ЦРУ предложили отправить русских на виселицу.


Директор был в восторге, когда информировал Эйзенхауэра о ситуации в Будапеште на следующем заседании Совета национальной безопасности 1 ноября. «То, что там произошло, было чудом», - сказал Даллес президенту. «Из-за силы общественного мнения нельзя было эффективно использовать вооруженную силу. Примерно 80 процентов венгерской армии перешло на сторону повстанцев и снабдило повстанцев оружием».


Но Даллес был совершенно неправ. У повстанцев не было оружия, о котором можно было бы говорить. Венгерская армия не перешла на сторону. Ждали, куда дует ветер из Москвы. Советы послали более 200000 солдат и около 2500 танков и бронетехники в битву за Венгрию.


Утром в день советского вторжения венгерский диктор Радио Свободная Европа Золтан Тьюри сказал своим слушателям, что «давление на правительство США с целью оказания военной помощи борцам за свободу станет непреодолимым». Поскольку в течение следующих нескольких недель десятки тысяч обезумевших, разъяренных беженцев хлынули через границу в Австрию, многие говорили об этой передаче как о «обещании, что помощь придет». Никто не пришел. Аллен Даллес настаивал на том, что радиостанции ЦРУ не сделали ничего, чтобы подбодрить венгров. Президент ему поверил. Пройдет сорок лет, прежде чем будут обнаружены стенограммы передач.


За четыре жестоких дня советские войска разгромили партизан Будапешта, убив десятки тысяч и утащив еще тысячи умирать в сибирских лагерях для военнопленных.


Советское наступление началось 4 ноября. Той ночью венгерские беженцы начали осаду американского посольства в Вене, умоляя Америку что-то сделать. У них были острые вопросы, сказал начальник отделения ЦРУ Пер де Силва: «Почему мы не помогли? Разве мы не знали, что венгры рассчитывали на нашу помощь?» У него не было ответов.


Он подвергся бомбардировке по приказу из штаба, чтобы собрать несуществующие легионы советских солдат, которые бросали оружие и направлялись к австрийской границе. Об этих массовых дезертирствах Даллес рассказал президенту. Они были заблуждением. Де Силва мог только догадываться, что «штаб был захвачен лихорадкой времени».


«СТРАННЫЕ ВЕЩИ ПРИМЕНЯЮТСЯ ДЛЯ РАЗРАБОТКИ»


5 ноября Визнер прибыл в отделение ЦРУ во Франкфурте, которым командовала Трейси Барнс, настолько обезумевший, что едва мог говорить. Пока русские танки убивали мальчиков-подростков в Будапеште, Виснер провел бессонную ночь в резиденции Барнсов, играя с игрушечными поездами. Он не обрадовался переизбранию Эйзенхауэра на следующий день. Президент также не оценил возможность пробуждения к свежему, но ложному сообщению Аллена Даллеса о том, что Советы были готовы отправить 250 000 солдат в Египет для защиты Суэцкого канала от британцев и французов. Он также был недоволен неспособностью ЦРУ сообщить о фактическом нападении Советского Союза на Венгрию.


7 ноября Визнер вылетел на вокзал Вены, что в тридцати милях от венгерской границы. Он беспомощно наблюдал, как венгерские партизаны отправили свои последние сообщения свободному миру по проводам Associated Press: «МЫ ПОД ТЯЖЕЛЫМ МАШИНОСТРОИТЕЛЬНЫМ ОГНЕМ ... ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДРУЗЬЯ. БОГ СОХРАНИТЕ НАШИ ДУШИ».


Он сбежал из Вены и улетел в Рим. Той ночью он обедал с американскими шпионами римского отделения ЦРУ, в том числе с Уильямом Колби, будущим директором центральной разведки. Визнер возмущался, что люди умирали, когда агентство дрогнуло. Он хотел «прийти на помощь борцам за свободу», - записал Колби. «Это была именно та цель, для которой был разработан военизированный потенциал агентства. И можно доказать, что они могли сделать это, не вовлекая Соединенные Штаты в мировую войну с Советским Союзом». Но Виснер не мог привести убедительных аргументов. «Было ясно, что он был на грани нервного срыва», - записал Колби.


Визнер отправился в Афины, где начальник отделения ЦРУ Джон Ричардсон увидел, как он «набрал невероятную скорость и интенсивность». Он успокаивал нервы сигаретами и алкоголем. Он пил виски из бутылки в обмороке от горя и ярости.


14 декабря он вернулся в штаб-квартиру и слушал, как Аллен Даллес оценивает шансы ЦРУ на городскую войну в Венгрии. «Мы хорошо оснащены для партизанских боев в лесу, - сказал Даллес, - но« остро ощущается нехватка оружия для уличных и ближних боев, и, в частности, противотанковых средств ». Он хотел, чтобы Визнер сказал ему, какое «лучшее оружие в руки венгров» и «борцы за свободу других стран с железным занавесом, которые могут восстать против коммунистов». Визнер дал грандиозный ответ. «Раны, нанесенные коммунистам в России недавними мировыми событиями, значительны, и некоторые из них очень глубоки», - сказал он. «Соединенные Штаты и свободный мир, кажется, в значительной степени из леса». Некоторые из его сослуживцев видели случай боевой усталости. Те, кто был ближе всего к Визнеру, видели кое-что похуже. 20 декабря он лежал на больничной койке в бреду, его основное заболевание было неправильно диагностировано врачами.


В тот же день в Белом доме президент Эйзенхауэр получил официальный отчет о секретном расследовании подпольной службы ЦРУ. Если бы это стало достоянием общественности, это бы разрушило агентство.


Посол Дэвид К.Э. Брюс был основным автором отчета, а Дэвид Брюс был одним из самых лучших друзей Фрэнка Виснера в Вашингтоне - достаточно близко, чтобы однажды утром подбежать к дому Виснера, чтобы принять душ и побриться, когда горячая вода в его великолепном особняке в Джорджтауне кончились. Он был американским аристократом, вторым номером Дикого Билла Донована в УСС в Лондоне, послом Трумэна во Франции, предшественником Уолтера Беделла Смита на посту заместителя госсекретаря и кандидатом на пост директора центральной разведки в 1950 году. Операции ЦРУ в стране и за рубежом. Личные журналы Брюса показывают, что он встречался с Алленом Даллесом и Фрэнком Виснером во время десятков завтраков, обедов, ужинов, напитков и незаметных бесед в Париже и Вашингтоне в период с 1949 по 1956 год. Он записал свое «большое восхищение и привязанность» к Даллесу, который лично рекомендовал что Брюс входит в новый президентский совет консультантов по разведке.


Эйзенхауэр хотел, чтобы он сам смотрел на агентство. Еще в январе 1956 года, следуя секретной рекомендации доклада Дулитла, он публично объявил о создании президентского совета. Он написал в своем дневнике, что хотел бы, чтобы консультанты каждые шесть месяцев докладывали о ценности работы ЦРУ.


Посол Брюс запросил и получил разрешение президента внимательно изучить тайные операции ЦРУ - работу Аллена Даллеса и Фрэнка Виснера. Его личная привязанность и профессиональное отношение к ним добавляли неизмеримого веса его словам. Его совершенно секретный отчет никогда не был рассекречен, а собственные историки ЦРУ публично сомневались, существовал ли он когда-либо. Но его основные выводы были отражены в протоколе 1961 года, созданном разведывательным советом и полученном автором. Некоторые из его отрывков воспроизводятся здесь впервые.


«Мы уверены, что сторонники решения 1948 года о создании этим правительством программы позитивной психологической войны и военизированных формирований не могли предвидеть последствий операций, которые в результате этого были», - говорится в докладе. «Никто, кроме сотрудников ЦРУ, непосредственно занимающихся своей повседневной деятельностью, не имеет каких-либо подробных сведений о том, что происходит».


Планирование и одобрение чрезвычайно деликатных и чрезвычайно дорогостоящих тайных операций «становилось все более и более исключительным делом ЦРУ - в значительной степени за счет необеспеченных средств ЦРУ ... - брать на себя ответственность (интрига захватывающая - значительное самодовольство, иногда аплодисментами, проистекает из успехов - за «неудачи» не взимается плата - и все это намного проще, чем сбор секретных разведданных о СССР обычными методами ЦРУ!) ".


Отчет продолжался:


[T] Госдепартамент очень обеспокоен воздействием психологической войны ЦРУ и полувоенных действий на наши международные отношения. Сотрудники Госдепартамента считают, что, возможно, самым большим вкладом, который мог бы сделать этот совет, было бы доведение до сведения президента значительного, почти одностороннего влияния психологической войны и полувоенных действий ЦРУ на фактическое формирование нашей внешней политики и наших отношений с наши друзья."...


Поддержка ЦРУ и его маневрирование в отношении местных средств массовой информации, рабочих групп, политических деятелей и партий, а также другие виды деятельности, которые могут в любой момент оказать наиболее значительное влияние на обязанности местного посла, иногда полностью неизвестны или лишь смутно осознаются им. его .... Слишком часто возникают разногласия относительно отношения США к местным деятелям или организациям, особенно между ЦРУ и Госдепартаментом .... (Иногда отношения между госсекретарем и братом DCI могут произвольно устанавливаться ") позиция США. ") ...


Психологическая война и полувоенные операции (часто возникающие из-за того, что во внутренних делах других стран все чаще встречаются умные, высокообразованные молодые люди, которые, должно быть, все время что-то делают, чтобы оправдать свое существование) сегодня ведутся в мире ... широкая основа орды представителей ЦРУ [ удалено ], многие из которых по самому характеру кадровой ситуации [ удалены ] являются политически незрелыми. (Из-за их «отношений» с непостоянными, меняющимися персонажами их приложения к «темам», предложенные из штаб-квартиры или разработанные ими на местах - иногда по предложению местных оппортунистов - странные вещи склонны к развитию и развиваются. )


Секретные операции ЦРУ проводились «на автономной и свободной основе в очень важных областях, связанных с ведением международных отношений», - говорится в последующем отчете президентского разведывательного управления в январе 1957 года. «В некоторых кругах это приводит к ситуациям, которые являются почти невероятно ".


В течение следующих четырех лет своего правления президент Эйзенхауэр пытался изменить способ управления ЦРУ. Но он сказал, что знает, что не может изменить Аллена Даллеса. И он не мог думать ни о ком другом, кто бы руководил агентством. По его словам, это «одна из самых необычных операций, которые может проводить любое правительство», и «для ее управления, вероятно, требуется странный гений».


Аллен не принимал надсмотрщиков. Достаточно молчаливого кивки Фостера. В американском правительстве никогда не было такой команды, как братья Даллес, но возраст и усталость истощали их. Фостер был на семь лет старше Аллена и умирал. Он знал, что у него смертельный рак, и он медленно убивал его в течение следующих двух лет. Он храбро сражался, летал по всему миру, бряцая каждой саблей в американском арсенале. Но он уменьшился, и это создало тревожный дисбаланс в руководстве центральной разведки. Он потерял жизненную искру, когда ослабел его брат. Его идеи и его чувство порядка стали такими же мимолетными, как его трубочный дым.


Когда Фостер начал терпеть неудачу, Аллен повел ЦРУ в новые битвы в Азии и на Ближнем Востоке. «Холодная война» в Европе может зайти в тупик, сказал он своим вождям, но борьба должна продолжаться с новой интенсивностью от Тихого океана до Средиземного моря.


14 . «РУЧНЫЕ

ОПЕРАЦИИ ВСЕХ

ВИДОВ»


«Если вы поедете жить с этими арабами, - сказал президент Эйзенхауэр Аллену Даллесу и собравшимся членам Совета национальной безопасности, - вы обнаружите, что они просто не могут понять наши идеи свободы и человеческого достоинства. Они так долго жили в условиях диктатуры. в том или ином виде, как мы можем ожидать, что они будут успешно управлять свободным правительством? "


ЦРУ намеревалось ответить на этот вопрос, пытаясь преобразовать, принуждать или контролировать правительства по всей Азии и на Ближнем Востоке. Он видел себя борющимся с Москвой за лояльность миллионов людей, борющимся за политическое и экономическое влияние на страны, из-за которых геологическая авария принесла миллиарды баррелей нефти. Новая линия фронта представляла собой большой полумесяц, тянувшийся от Индонезии через Индийский океан, через пустыни Ирана и Ирака к древним столицам Ближнего Востока.


Агентство рассматривало каждого мусульманского политического лидера, который не поклялся бы в верности Соединенным Штатам, как «цель, законно санкционированную статутом для политических действий ЦРУ», - сказал Арчи Рузвельт, начальник отделения в Турции и двоюродный брат Кима Рузвельта, ближайшего сотрудника ЦРУ. Восточный царь. Многие из самых влиятельных людей исламского мира взяли деньги и совет ЦРУ. Агентство повлияло на них, когда могло. Но немногие офицеры ЦРУ говорили на этом языке, знали обычаи или понимали людей, которых они стремились поддержать или подкупить.


Президент сказал, что хочет продвигать идею исламского джихада против безбожного коммунизма. «Мы должны сделать все возможное, чтобы подчеркнуть аспект« священной войны »», - сказал он на встрече в Белом доме в сентябре 1957 года, на которой присутствовали Фрэнк Виснер, Фостер Даллес, помощник госсекретаря по Ближнему Востоку Уильям Раунтри и члены Объединенного комитета вождей. . Фостер Даллес предложил «секретную оперативную группу», под эгидой которой ЦРУ будет поставлять американское оружие, деньги и разведданные королю Саудовской Аравии Сауду, королю Иордании Хусейну, президенту Ливана Камилле Шамун и президенту Ирака Нури Саиду.


«Эти четыре дворняги должны были стать нашей защитой от коммунизма и крайностей арабского национализма на Ближнем Востоке», - сказал Харрисон Симмс, который работал в тесном сотрудничестве с ЦРУ в качестве правой руки Раунтри, а затем служил послом в Иордании. Единственным долгосрочным наследием «секретной оперативной группы» было выполнение предложения Фрэнка Виснера о включении короля Иордании Хусейна в платежную ведомость ЦРУ. Агентство создало иорданскую разведывательную службу, которая сегодня является связующим звеном с большей частью арабского мира. Король получал тайную субсидию на следующие двадцать лет.


Если за оружие нельзя было купить лояльность на Ближнем Востоке, всемогущий доллар по-прежнему был секретным оружием ЦРУ. Деньги на политическую войну и силовые игры всегда приветствовались. Если это могло помочь создать американскую империю в арабских и азиатских странах, Фостер был всем за это. «Скажем так, - сказал посол Симмс. Джон Фостер Даллес придерживался мнения, что все, что мы можем сделать, чтобы свергнуть этих нейтралистов - антиимпериалистов, антиколониалистов, крайние националистические режимы, - должно быть сделано.


«Он дал поручение сделать это Аллену Даллесу… И, конечно же, Аллен Даллес просто развязал людей». В результате «мы попали в ловушку попыток государственного переворота, всякого рода неуклюжих операций». Он и его коллеги-дипломаты пытались «отследить некоторые из этих грязных уловок, которые планировались на Ближнем Востоке, чтобы, если бы они были совершенно невозможны, мы убили бы их, прежде чем они пойдут дальше. И нам это удалось. это в некоторых случаях. Но мы не могли убить их всех ".


"СОЗРЕТЬ ДЛЯ ВОЕННОГО КУПЕ Д'ЭТАТ"


Одна такая «пакость» длилась десять лет: заговор с целью свержения правительства Сирии.


В 1949 году ЦРУ назначило проамериканского полковника Адиба Шишакли лидером Сирии. Он получил прямую американскую военную помощь наряду с тайной финансовой помощью. Начальник отделения ЦРУ в Дамаске Майлз Коупленд назвал полковника «симпатичным мошенником», который «никогда, насколько мне известно, никогда не поклонялся истукану. Однако он совершал святотатство, богохульство, убийство, прелюбодеяние и прелюбодеяние. кража." Он продержался четыре года, прежде чем был свергнут партией Баас, коммунистическими политиками и военными. В марте 1955 года Аллен Даллес предсказал, что страна «созрела для военного переворота» при поддержке агентства. В апреле 1956 года Ким Рузвельт из ЦРУ и его коллега из Секретной разведывательной службы Великобритании (SIS) сэр Джордж Янг пытались мобилизовать офицеров правого крыла сирийской армии; ЦРУ доставило руководителям заговора полмиллиона сирийских фунтов. Но Суэцкое фиаско отравило политический климат на Ближнем Востоке, подтолкнуло Сирию к Советскому Союзу и вынудило американцев и британцев отложить реализацию своего плана в конце октября 1956 года.


Весной и летом апреля 1957 года его возродили. Документ, обнаруженный в 2003 году среди личных бумаг министра обороны премьер-министра Гарольда Макмиллана Дункана Сэндиса, подробно описывает их усилия.


В нем говорилось, что Сирия должна была «выступить в роли спонсора заговоров, саботажа и насилия, направленных против соседних правительств». ЦРУ и SIS будут разрабатывать «национальные заговоры и различные силовые методы» в Ираке, Ливане и Иордании и обвинять в них Сирию. Они будут создавать военизированные группировки и разжигать восстания среди «Братьев-мусульман» в Дамаске. Создание видимости нестабильности дестабилизирует правительство; пограничные столкновения, спланированные американской и британской разведкой, послужат поводом для вторжения прозападных армий Ирака и Иордании. ЦРУ и SIS предполагали, что любой новый режим, который они установят, скорее всего, «будет опираться в первую очередь на репрессивные меры и произвольное применение власти», чтобы выжить.


Рузвельт назвал Абдула Хамида Серраджа, давнего руководителя сирийской разведки, самым влиятельным человеком в Дамаске. Серрадж должен был быть убит вместе с начальником сирийского генерального штаба и главой Коммунистической партии.


ЦРУ отправило Рокки Стоуна, который зарекомендовал себя во время операции в Иране, на должность нового начальника резидентуры в Дамаске. Аккредитованный в качестве дипломата, второго секретаря американского посольства, он использовал обещания миллионов долларов и неограниченную политическую власть, чтобы подружиться с офицерами сирийской армии. В отчетах в штаб он представлял своих новобранцев как первоклассный отряд для переворота, поддерживаемого США.


Абдул Хамид Серрадж раскусил Стоун за считанные недели.


Сирийцы подставили жало. «Офицеры, с которыми имел дело Стоун, взяли его деньги, а затем выступили по телевидению и объявили, что они получили эти деньги от« коррумпированных и зловещих американцев »в попытке свергнуть законное правительство Сирии», - сказал Кертис Ф. Джонс. офицер Госдепартамента, посланный, чтобы убрать беспорядок, оставленный Камнем. Силы Серраджа окружили американское посольство в Дамаске, схватили Стоуна и грубо допросили. Он рассказал им все, что знал. Сирийцы публично опознали его как американского шпиона, изображающего из себя дипломата, ветерана переворота ЦРУ в Иране и участника заговора с сирийскими армейскими офицерами и политиками с целью свержения правительства в обмен на американскую помощь на миллионы долларов.


Разоблачение этого «особенно неуклюжего заговора ЦРУ», по словам посла США в Сирии Чарльза Йоста, имело последствия, которые отразились сегодня. Сирийское правительство официально объявило Рокки Стоун персоной нон грата. Это был первый случай, когда американский дипломат любого толка - будь то шпион, работающий под прикрытием, или добросовестный офицер Госдепартамента - был выслан из арабской страны. В свою очередь, Соединенные Штаты выслали сирийского посла в Вашингтон, что стало первой высылкой любого иностранного дипломата из Вашингтона после Первой мировой войны. Соединенные Штаты осудили сирийские «измышления» и «клевету». Сирийские сообщники Стоуна, включая бывшего президента Адиба Шишакли, были приговорены к смертной казни. Последовала чистка всех офицеров, которые когда-либо были связаны с американским посольством.


Из этой политической суматохи вырос сирийско-египетский союз: Объединенная Арабская Республика. Это был очаг антиамериканских настроений на Ближнем Востоке. По мере того, как репутация Америки в Дамаске резко ухудшалась, политическое и военное влияние Советского Союза росло. После неудачного переворота ни один американец не смог завоевать доверие все более тиранического сирийского руководства.


Одна проблема с провокационными операциями, подобными этой, заключалась в том, что их «невозможно было« правдоподобно отрицать »», - предупреждал Дэвид Брюс в докладе президенту Эйзенхауэру. Американская рука была всем ясна. Неужели нельзя было учитывать «непосредственную цену разочарований (Иордания, Сирия, Египет и др.)»? спросил отчет. Кто «рассчитывал последствия для нашего международного положения»? Разве ЦРУ «разжигало беспорядки и вызывали у нас сомнения, которые существуют сегодня во многих странах мира? Каковы последствия для наших нынешних союзов? Где мы будем завтра?»


«МЫ ПРИШЛИ В СИЛУ НА ПОЕЗДЕ ЦРУ»


14 мая 1958 года Аллен Даллес созвал своих заместителей на очередное утреннее собрание. Он набросился на Виснера, посоветовав ему провести «некоторый самоанализ» о деятельности агентства на Ближнем Востоке. Помимо неудачного переворота в Сирии, в Бейруте и Алжире без предупреждения вспыхнули антиамериканские беспорядки. Было ли это частью глобального заговора? Даллес и его помощники предположили, что «коммунисты на самом деле дергали за ниточки» на Ближнем Востоке и во всем мире. По мере нарастания страха перед советским посягательством задача создания ряда проамериканских наций на южном фланге Советов становилась все более актуальной.


Офицерам ЦРУ в Ираке было приказано работать с политическими лидерами, военными командирами, министрами безопасности и влиятельными лицами, предлагая деньги и оружие в обмен на антикоммунистические союзы. Но 14 июля 1958 года, когда банда армейских офицеров свергла проамериканскую иракскую монархию Нури Саида, Багдадский вокзал крепко спал. «Мы были застигнуты врасплох», - сказал посол Роберт К.Ф. Гордон, в то время политический офицер посольства.


Новый режим во главе с генералом Абдель Каримом Касимом копался в архивах старого правительства. У них было доказательство того, что ЦРУ было тесно связано с роялистским правительством Ирака, расплачиваясь с лидерами старой гвардии. Один американец, работавший по контракту на ЦРУ, выдававший себя за писателя для агентства «Американские друзья Ближнего Востока», был арестован в своем отеле и бесследно исчез. Офицеры отделения ЦРУ скрылись.


Аллен Даллес стал называть Ирак «самым опасным местом в мире». Генерал Касим начал разрешать советским политическим, экономическим и культурным делегациям в Ирак. «У нас нет доказательств того, что Касим - коммунист», - сообщило ЦРУ Белому дому, но «если не будут предприняты действия по обузданию коммунизма или если коммунисты не совершат серьезную тактическую ошибку, Ирак, вероятно, будет преобразован в государство, контролируемое коммунистами. . " Руководители агентства признали между собой, что они понятия не имели, что делать с этой угрозой: «Единственная эффективная и организованная сила в Ираке, способная противостоять коммунизму, - это армия. Наши основные сведения о нынешнем положении армии очень слабы». ЦРУ, проиграв одно сражение в Сирии, а другое в Ираке, мучилось из-за того, что делать, чтобы Ближний Восток не покраснел.


После поражения в Ираке Ким Рузвельт, начальник ближневосточного отдела ЦРУ с 1950 года, ушел в отставку, чтобы попытать счастья в качестве частного консультанта американских нефтяных компаний. Его заменил Джеймс Кричфилд, давний связной агент агентства с генералом Рейнхардом Геленом в Германии.


Кричфилд быстро заинтересовался Иракской партией Баас после того, как ее головорезы попытались убить Касима в неумелой перестрелке. Его офицеры организовали еще один неудавшийся заговор с целью убийства, используя отравленный носовой платок, идея, которая была поддержана на всем протяжении всей цепочки командования ЦРУ. Прошло еще пять лет, но агентство наконец поддержало успешный переворот в Ираке во имя американского влияния.


«Мы пришли к власти на поезде ЦРУ, - сказал Али Салех Саади, министр внутренних дел партии Баас в 1960-х годах. Одним из пассажиров этого поезда был многообещающий убийца по имени Саддам Хусейн.


15 . "ОЧЕНЬ СТРАННАЯ

ВОЙНА"


Американский взгляд на мир от Средиземного моря до Тихого океана был черно-белым: твердая американская рука требовалась в каждой столице от Дамаска до Джакарты, чтобы не дать костяшкам домино упасть. Но в 1958 году попытка ЦРУ свергнуть правительство Индонезии вызвала такой ужасный откат, что спровоцировала подъем крупнейшей коммунистической партии в мире за пределами России и Китая. Чтобы победить эту силу, потребуется настоящая война, в которой погибли сотни тысяч человек.


Индонезия боролась за свободу от голландского колониального господства после Второй мировой войны и выиграла ее в конце 1949 года. Соединенные Штаты поддержали независимость Индонезии под руководством своего нового лидера, президента Сукарно. Нация оказалась в центре внимания ЦРУ после Корейской войны, когда агентство осознало, что в Индонезии есть около двадцати миллиардов баррелей неиспользованной нефти, лидер, не желающий присоединяться к Соединенным Штатам, и растущее коммунистическое движение.


Агентство впервые подняло тревогу по Индонезии в отчете, представленном Совету национальной безопасности 9 сентября 1953 года. Услышав ужасающий отчет ЦРУ о ситуации, Гарольд Стассен, тогдашний директор Агентства взаимной безопасности, организации военной и экономической помощи. которая пришла на смену плану Маршалла, сказал вице-президенту Никсону и братьям Даллес, что они «вполне могут подумать о мерах этого правительства, которые приведут к падению нового режима в Индонезии, поскольку он, очевидно, был довольно плохим. будучи настолько глубоко пропитанным коммунистами, как казалось ЦРУ, было бы разумнее попытаться избавиться от него, чем поддержать его ". Но когда Никсон проинформировал офицеров ЦРУ в Вашингтоне четыре месяца спустя, после встречи с Сукарно во время мирового турне, он сообщил, что индонезийский лидер имел «огромную власть над людьми; совершенно не коммунист; и нет никаких сомнений в том, что он главный» карта 'Соединенных Штатов ".


Братья Даллес сильно сомневались в Никсоне. Сукарно объявил себя мирным участником холодной войны, и в их глазах не было нейтралов.


ЦРУ всерьез рассматривало возможность убийства Сукарно весной 1955 года. «Такая возможность планировалась, - вспоминал Ричард Биссел. «Планирование продвинулось так далеко, что идентифицировали актив» - убийцу - «которого, как считалось, можно было бы нанять для этой цели. План так и не был достигнут, никогда не был доведен до совершенства до такой степени, что это казалось выполнимым. Сложность касается возможности создания ситуации, в которой потенциальный агент будет иметь доступ к цели ».


«ПОДБОР ШАРИКОМ»


Пока агентство взвешивало его убийство, Сукарно созвал международную конференцию с участием 29 глав государств Азии, Африки и арабского мира в Бандунге, Индонезия. Они предложили глобальное движение наций, которые могут свободно прокладывать свой собственный путь, не соглашаясь ни с Москвой, ни с Вашингтоном. Через девятнадцать дней после роспуска конференции в Бандунге ЦРУ получило от Белого дома новый приказ о секретных действиях под номером NSC 5518, рассекреченный в 2003 году.


Он уполномочил агентство использовать «все возможные скрытые средства» - включая выплаты для покупки индонезийских избирателей и политиков, политическую войну, чтобы завоевать друзей и свергнуть потенциальных врагов, и военизированные силы - чтобы не дать Индонезии повернуть налево.


Согласно его положениям, ЦРУ закачало около 1 миллиона долларов в казну самых сильных политических противников Сукарно, партии Масджуми, на национальных парламентских выборах 1955 года, первых в истории постколониальной Индонезии. Эта операция провалилась: победила партия Сукарно, Масджуми заняла второе место, а PKI - Коммунистическая партия Индонезии - заняла четвертое место с 16 процентами голосов. Эти результаты встревожили Вашингтон. ЦРУ продолжало финансировать избранные им политические партии и «ряд политических фигур» в Индонезии, как рассказал Биссел в устной истории.


В 1956 году снова была объявлена тревога, когда Сукарно посетил Москву и Пекин, а также Вашингтон. Белый дом прислушался к словам Сукарно, что он очень восхищается американской формой правления. Он чувствовал себя обманутым, когда он не принял западную демократию в качестве своей модели для управления Индонезией, архипелагом протяженностью более трех тысяч миль, охватывающим почти тысячу населенных островов, с тринадцатью основными этническими группами среди преимущественно исламского населения, насчитывающего более восьмидесяти миллионов человек. - пятая по величине страна мира в 1950-х годах.


Сукарно был завораживающим оратором, выступавшим публично три или четыре раза в неделю, сплачивая свой народ патриотическими тирадами, пытаясь объединить свою нацию. Те немногие американцы в Индонезии, которые могли понять его публичные выступления, сообщили, что однажды он процитировал Томаса Джефферсона, а на следующий день изобрел коммунистическую теорию. ЦРУ так и не поняло Сукарно. Но полномочия агентства в соответствии с NSC 5518 были настолько широкими, что могли оправдать практически любые действия против него.


Новому начальнику Дальневосточного отдела ЦРУ Аль Ульмеру понравилась такая свобода. Вот почему он любил агентство. «Мы путешествовали по всему миру и делали то, что хотели», - сказал он сорок лет спустя. «Боже, мы повеселились».


По его собственным словам, Улмер жил хорошо и могущественно во время своего длительного пребывания на посту начальника станции в Афинах, имея статус где-то между голливудской звездой и главой государства. Он помог Аллену Даллесу насладиться романтическим увлечением королевой Греции Фредерикой и удовольствиями от яхтинга с судоходными магнатами. Его наградой была дальневосточная дивизия.


Улмер сказал в интервью, что он почти ничего не знал об Индонезии, когда принял на себя управление подразделением. Но у него была полная вера и доверие Аллена Даллеса. И он отчетливо вспомнил разговор с Фрэнком Виснером в конце 1956 года, как раз перед срывом Виснера. Он вспомнил, как Визнер сказал, что пора разжечь Сукарно и прижать ноги к огню.


Начальник станции Ульмера в Джакарте сказал ему, что Индонезия созрела для коммунистической подрывной деятельности. Вождь, Вал Гуделл, был магнатом резиновой промышленности с решительно колонизаторскими взглядами. Суть его огнедышащих телеграмм из Джакарты была передана в заметках, которые Аллен Даллес приносил на свои еженедельные встречи в Белом доме в первые четыре месяца 1957 года: «Ситуация критическая ... Сукарно, тайный коммунист ... Пришлите оружие. Офицеры мятежной армии на острове Суматра были ключом к будущему нации, сказал Гуделл в штаб-квартире. «Суматранцы готовы к бою, - телеграфировал он, - но у них нет оружия».


В июле 1957 года результаты местных выборов показали, что PKI должна стать третьей по силе политической партией в Индонезии, поднявшись с четвертого места. «Сукарно настаивает на участии коммунистов» в правительстве Индонезии, сообщил Гуделл, «из-за шести миллионов индонезийцев, проголосовавших за коммунистическую партию». ЦРУ охарактеризовало этот подъем как «впечатляющие достижения», дающие коммунистам «огромный престиж». Повернется ли Сукарно в сторону Москвы и Пекина? Никто не имел ни малейшего представления.


Начальник станции категорически не согласился с уходящим послом США в Индонезии Хью Каммингом, который сказал, что Сукарно все еще открыт для американского влияния. С самого начала Гуделл боролся с новым послом Джоном М. Эллисоном, который был американским посланником в Японии и помощником госсекретаря по Дальнему Востоку. Эти двое быстро зашли в тупик. Будут ли Соединенные Штаты использовать дипломатическое влияние или смертоносную силу в Индонезии?


Казалось, что никто не знает, какова внешняя политика Соединенных Штатов по этому поводу. 19 июля 1957 года заместитель директора Центрального разведывательного управления Чарльз Пирре Кабелл «рекомендовал директору еще раз попытаться выяснить политику Государственного департамента в отношении Индонезии», - говорится в протоколе встречи руководителей ЦРУ. «Директор согласился на это».


Белый дом и ЦРУ направили в Джакарту эмиссаров для оценки ситуации. Аллен Даллес отправил Эла Ульмера; Президент Эйзенхауэр послал министра иностранных дел Дирборна младшего, своего специального помощника по операциям безопасности. Дирборн неохотно сообщил Эйзенхауэру, что почти все союзники Америки на Дальнем Востоке ненадежны. Чан Кайши руководил «диктатурой» на Тайване. Президент Дием организовал «спектакль одного актера» в Южном Вьетнаме. Лидеры Лаоса были коррумпированы. Сынгман Ри из Южной Кореи был крайне непопулярен.


Но проблема в Индонезии Сукарно была другой, сообщил человек президента: это была «подрывная деятельность путем голосования» - одна из опасностей партиципаторной демократии.


Аль Ульмер считал, что ему нужно найти самые сильные антикоммунистические силы в Индонезии и поддержать их оружием и деньгами. Он и Гуделл яростно спорили с послом Эллисон из-за «долгого и бесплодного дня» на веранде резиденции посольства в Джакарте. Сотрудники ЦРУ не приняли тот факт, что почти все руководство индонезийской армии оставалось профессионально лояльным к правительству, лично антикоммунистическим и политически проамериканским. Они считали, что поддержка ЦРУ мятежных армейских офицеров может спасти Индонезию от коммунистического переворота. При поддержке агентства они могли бы создать на Суматре отколовшееся правительство Индонезии, а затем захватить столицу. Улмер вернулся в Вашингтон, назвав Сукарно «безнадежным», а Эллисон - «мягким по отношению к коммунизму». Он убедил братьев Даллес в обоих пунктах.


Несколько недель спустя по рекомендации ЦРУ посол Эллисон, один из самых опытных азиатских специалистов, оставшихся в Государственном департаменте, был снят со своего поста и в короткие сроки переведен в Чехословакию.


«Я очень уважал Фостера и Аллена Даллеса», - отметила Эллисон. «Но они плохо знали азиатов и всегда были склонны судить о них по западным стандартам». Что касается Индонезии, то «они оба были активистами и настаивали на том, чтобы что-то сделать сразу». Их убедили репортажи телеканала, что коммунисты подрывают и контролируют индонезийскую армию - и что агентство может предотвратить угрозу. ЦРУ выгравировало себе приглашение к восстанию.


"СЫНЫ Эйзенхауэра"


На заседании Совета национальной безопасности 1 августа 1957 года сообщение ЦРУ вызвало сдерживаемый взрыв. Аллен Даллес сказал, что Сукарно «преодолел точку невозврата» и «впредь будет играть в коммунистическую игру». Вице-президент Никсон подхватил эту тему и предложил "Соединенным Штатам через военную организацию Индонезии мобилизовать оппозицию коммунизму". Фрэнк Виснер сказал, что ЦРУ может поддержать восстание, но он не может гарантировать «абсолютный контроль» после его начала: «всегда возможны взрывные результаты». На следующий день он сказал своим коллегам, что «ухудшение ситуации в Индонезии рассматривается со всей серьезностью в высших кругах правительства США».


Фостер Даллес всеми силами поддержал переворот. Он назначил бывшего посла Хью Камминга, который на пять месяцев покинул Индонезию, возглавил комитет, возглавляемый офицерами ЦРУ и Пентагона. Группа представила свои рекомендации 13 сентября 1957 года. Она призвала Соединенные Штаты предоставить секретную военную и экономическую помощь армейским офицерам, стремящимся к власти.


Но это также подняло фундаментальные вопросы о последствиях тайных действий Америки. Вооружение мятежных офицеров «может увеличить вероятность расчленения Индонезии, страны, созданной при поддержке и помощи США», отметили члены группы Камминга. "Поскольку США сыграли очень важную роль в создании независимой Индонезии, разве они не потеряют много в Азии и в остальном мире, если Индонезия распадется, особенно если, что кажется неизбежным, наша рука в о разрыве в конце концов станет известно? " Вопрос остался без ответа.


25 сентября президент Эйзенхауэр приказал агентству свергнуть Индонезию, согласно записям ЦРУ, полученным автором. Он поставил три миссии. Первый: предоставить «оружие и другую военную помощь» «военным командирам, выступающим против Сукарно» по всей Индонезии. Второе: «укрепить решимость, волю и сплоченность» офицеров повстанческой армии на островах Суматра и Сулавеси. В-третьих: поддерживать и «стимулировать к действию, по отдельности или в унисон, некоммунистические и антикоммунистические элементы» среди политических партий на главном острове Ява.


Три дня спустя в индийском еженедельнике Blitz - издании, контролируемом советской разведкой, - был опубликован длинный материал с провокационным заголовком: АМЕРИКАНСКИЙ ЗАГОВОР ПО ПОВРЕЖДЕНИЮ СУКАРНО. Индонезийская пресса подхватила эту историю и поддержала ее. Тайная операция оставалась секретной примерно семьдесят два часа.


Ричард Биссел отправил U-2 в полеты над архипелагом и запланировал доставку оружия и боеприпасов повстанцам по морю и воздуху. Он никогда не руководил военизированными операциями и не составлял военных планов. Он нашел это увлекательным.


На планирование операции ушло три месяца. Визнер прилетел в отделение ЦРУ в Сингапуре, прямо через Малаккский пролив от северной Суматры, чтобы начать боевые действия по политическим мотивам. Ульмер создал военные командные пункты на базе ВВС Кларк и военно-морской базе Субик-Бей на Филиппинах, двух крупнейших американских базах в регионе. Джон Мейсон, начальник отдела операций на Дальнем Востоке Улмера, собрал небольшую команду военизированных офицеров на Филиппинах; многие были ветеранами корейской войны ЦРУ. Они вступили в контакт с горсткой повстанцев индонезийской армии на Суматре и другим отрядом командиров, стремящихся к власти на острове Сулавеси, к северо-востоку от Явы. Мейсон работал с Пентагоном, чтобы собрать пакет из пулеметов, карабинов, винтовок, гранатометов, минометов, ручных гранат и боеприпасов, достаточных для восьми тысяч солдат, и он разработал планы по снабжению повстанцев на Суматре и Сулавеси морем и самолетом. Первая партия оружия прибыла из Субик-Бей на корабле USS Thomaston, направлявшемся на Суматру, 8 января 1958 года. Мейсон последовал за кораблем на подводной лодке USS Bluegill. Оружие прибыло на следующей неделе в порт Паданг на севере Суматры, примерно в 225 милях к югу от Сингапура. Разгрузка прошла без малейшей секретности. Он привлек впечатляющую публику.


10 февраля индонезийские повстанцы передали Сукарно волнующий вызов с недавно созданной радиостанции в Паданге, финансируемой ЦРУ. Они потребовали создания нового правительства и объявления коммунизма вне закона в течение пяти дней. Ничего не услышав от Сукарно, который занимался спортом в гейш-барах и банях Токио, они объявили о создании революционного правительства, министром иностранных дел которого, выбранным и оплачиваемым ЦРУ, был полковник Малудин Симболон, англоговорящий христианин. Прочитав их требования по радио, они призвали иностранные державы не вмешиваться во внутренние дела Индонезии. Тем временем ЦРУ готовило новые поставки оружия с Филиппин и ожидало первых признаков общенационального народного восстания против Сукарно.


Представительство ЦРУ в Джакарте заявило штаб-квартире, что следует ожидать долгого, медленного, вялого периода политического маневрирования, когда «все фракции будут стремиться избежать насилия». Восемь дней спустя, 21 февраля, индонезийские военно-воздушные силы разбомбили радиостанции революционеров в Центральной Суматре в развалины, а индонезийский флот блокировал позиции повстанцев на побережье. Индонезийские агенты ЦРУ и их американские советники отступили в джунгли.


Агентство, похоже, не обращало внимания на то, что некоторые из самых влиятельных командиров индонезийской армии прошли подготовку в Соединенных Штатах и называли себя «сыновьями Эйзенхауэра». Это были люди, которые сражались с повстанцами. Армия, возглавляемая антикоммунистами, вела войну с ЦРУ.


«САМАЯ ЛУЧШАЯ ТОЛПА, КОТОРАЯ МОЖЕТ СОБРАТЬСЯ ВМЕСТЕ»


Через несколько часов после того, как на Суматре упали первые бомбы, братья Даллес поговорили по телефону. Фостер сказал, что он «за то, чтобы что-то сделать, но трудно понять, что и почему». По его словам, если Соединенные Штаты «вовлечены в гражданскую войну» на другом конце света, как они оправдают свои аргументы перед Конгрессом и американским народом? Аллен ответил, что силы, собранные ЦРУ, были «лучшей толпой, которую мы могли собрать», и предупредил, что «у нас не так много времени, чтобы обдумать все, что мы должны рассмотреть».


На заседании Совета национальной безопасности на той неделе Аллен Даллес сказал президенту, что «Соединенные Штаты столкнулись с очень сложными проблемами» в Индонезии.


В протоколе СНБ говорится, что «он обрисовал последние события, большинство из которых было опубликовано в газетах», а затем предупредил: «Если это диссидентское движение пойдет насмарку, он был вполне уверен, что Индонезия перейдет к коммунистам. . " Фостер Даллес сказал, что «мы не можем позволить этому случиться». Президент допустил, что «нам придется вмешаться, если коммунистический переворот действительно окажется под угрозой». Ложная тревога ЦРУ была основанием для веры в эту угрозу.


Аллен Даллес сказал Эйзенхауэру, что силы Сукарно «не были в восторге от нападения на Суматру». Через несколько часов в штаб-квартиру ЦРУ поступили сообщения из Индонезии, в которых говорилось, что те же самые силы «бомбили и блокировали опорные пункты диссидентов в первой попытке подавить восстание всеми доступными средствами» и «планировали воздушные и десантные действия против центральной Суматры».


Американские военные корабли собрались недалеко от Сингапура, в десяти минутах езды на самолете от побережья Суматры. USS Ticonderoga, авианосец с двумя батальонами морской пехоты на борту, бросил якорь вместе с двумя эсминцами и тяжелым крейсером. 9 марта, когда собралась военно-морская боевая группа, Фостер Даллес сделал публичное заявление, в котором открыто призвал к восстанию против «коммунистического деспотизма» при Сукарно. Генерал Насутион, командующий Сукарно, в ответ послал два батальона солдат на флоте из восьми кораблей в сопровождении авиакрыла. Они собрались у северного побережья Суматры, в дюжине миль от гавани Сингапура.


Новый посол США в Индонезии Говард Джонс телеграфировал государственному секретарю, что генерал Насутион является надежным антикоммунистом и у повстанцев нет шансов на победу. С таким же успехом он мог бы сунуть записку в бутылку и бросить ее в море.


Начальник оперативного отдела генерала Насутиона полковник Ахмед Яни был одним из «сыновей Эйзенхауэра» - преданно проамерикански настроенным, выпускником курса командования и генерального штаба армии США в Форт-Ливенворте, а также другом майора Джорджа Бенсона, генерального штаба. Американский военный атташе в Джакарте. Полковник, готовясь к крупному наступлению на повстанцев на Суматре, попросил у майора Бенсона карты, которые помогут ему в его миссии. Майор, не подозревая о тайной операции ЦРУ, с радостью предоставил их.


На базу ВВС Кларк на Филиппинах командиры ЦРУ вызвали команду из двадцати двух летных экипажей во главе с польскими пилотами, которые летали на агентство после злополучной операции в Албании восемь лет назад. Первый из их рейсов перевез пять тонн оружия и боеприпасов вместе с пачками денег для повстанцев на Суматре. Он был обнаружен одним из патрулей генерала Насутиона сразу после того, как вошел в воздушное пространство Индонезии. Десантники Насутиона имели удовольствие собирать все ящики, которые бросали пилоты ЦРУ.


На востоке, на Сулавеси, война ЦРУ шла так же хорошо. Летчики ВМС США вылетели с разведывательной миссией по выявлению потенциальных целей на Сулавеси. Поддерживаемые США повстанцы продемонстрировали свое мужество, применив предоставленные агентством пулеметы 50-го калибра, чтобы подстрелить самолет. Американская команда с трудом пережила аварийную посадку в двухстах милях к северу на Филиппинах. Польские летчики ЦРУ получили в разведывательном полете свежие цели. На взлетно-посадочную полосу Сулавеси прибыли две группы из двух человек. Их отремонтированные самолеты B-26 были оснащены шестью пятисотфунтовыми бомбами и крупнокалиберными пулеметами. Один из самолетов успешно атаковал индонезийский военный аэродром. Второй разбился при взлете. Два храбрых поляка отправились домой к своим британским женам в мешках для трупов; тщательно продуманная история прикрытия замаскировала их смерть.


Последняя надежда ЦРУ была связана с повстанцами на Сулавеси и его отдаленных островах, в дальних северо-восточных районах архипелага. Потому что в последние дни апреля солдаты Сукарно уничтожили повстанцев на Суматре. Пятеро офицеров ЦРУ на острове спаслись бегством. Они направились на юг на джипе, пока у них не кончилось топливо, затем пошли через джунгли к побережью, крадя еду из маленьких магазинчиков в отдаленных деревнях, чтобы прокормиться. Когда они достигли океана, они захватили рыбацкую лодку и сообщили о своем местонахождении на станцию ЦРУ в Сингапуре. На помощь им пришла военно-морская подводная лодка USS Tang .


Миссия на Суматре "практически провалилась", - мрачно сообщил Аллен Даллес Эйзенхауэру 25 апреля. «Лидеры диссидентов не смогли дать своим солдатам ни малейшего представления о том, почему они сражаются. Это была очень странная война».


«ОНИ УБЕДИЛИ МЕНЯ В УБИЙСТВЕ»


Эйзенхауэр хотел, чтобы эту операцию нельзя было отрицать. Он приказал, чтобы американцы не могли участвовать «в каких-либо операциях военного характера в Индонезии». Даллес не повиновался ему.


Пилоты ЦРУ начали бомбить и обстреливать отдаленные острова Индонезии 19 апреля 1958 года. Эти военно-воздушные силы агентства были описаны в письменном брифинге ЦРУ для Белого дома и президента США как «диссидентские самолеты» - индонезийские самолеты, на которых летали индонезийские самолеты. Персонал агентства обслуживает индонезийцы, а не американские самолеты. Одним из американцев, летавших на этих самолетах, был Аль Поуп. В возрасте двадцати пяти лет он проработал четыре года ветераном опасных секретных миссий. Он отличался храбростью и задором.


«Мне нравилось убивать коммунистов, - сказал он в 2005 году. - Мне нравилось убивать коммунистов любым доступным мне способом».


Свою первую миссию он совершил в Индонезии 27 апреля. В течение следующих трех недель он и его коллеги-пилоты ЦРУ поражали военные и гражданские цели в деревнях и гаванях на северо-востоке Индонезии. В первый день мая Аллен Даллес сказал Эйзенхауэру, что эти авиаудары были «почти слишком эффективными, поскольку они привели к потоплению британца и панамского грузового корабля». По сообщению американского посольства, погибли сотни мирных жителей. Четыре дня спустя Даллес нервно рассказал Совету национальной безопасности, что взрывы «вызвали большой гнев» среди индонезийского народа, поскольку было обвинено в том, что американские пилоты находились за штурвалом. Обвинения были правдой, но президент США и госсекретарь публично их отрицали.


Американское посольство и адмирал Феликс Стамп, командующий американскими войсками в Тихом океане, предупредили Вашингтон, что операция ЦРУ провалилась. Президент попросил объяснений у директора центральной разведки. Группа офицеров в штаб-квартире ЦРУ пыталась составить хронологию операции в Индонезии. Они отметили, что, хотя «сложность» и «деликатность» операции была огромной и требовала «тщательной координации», она была импровизирована «изо дня в день». В силу своего размера и размаха «это не могло проводиться как полностью секретная операция». Несоблюдение секретности нарушило устав агентства и прямые распоряжения президента.


Аль Поуп провел ранние часы воскресенья 18 мая над городом Амбон на востоке Индонезии, потопив военный корабль, взорвав рынок и разрушив церковь. По официальным данным, погибло шесть гражданских лиц и семнадцать военных. Тогда Поуп стал преследовать семитысячный корабль, перевозивший более тысячи индонезийских солдат. Но его B-26 оказался на прицеле корабельных зенитных орудий. За ним также следил истребитель ВВС Индонезии. После удара сзади и снизу самолет Поупа загорелся на высоте шести тысяч футов. Поуп приказал своему индонезийскому радисту прыгнуть, сбросил фонарь, нажал на фиксатор катапультируемого сиденья и выскочил. Когда он отлетел назад, его нога ударилась о хвостовую часть его самолета. Его бедро сломано. Его последняя бомба прошла мимо военного корабля примерно на сорок футов, унеся сотни жизней. Он медленно упал на землю, корчась от боли на конце парашюта. В кармане летного костюма на молнии Поуп хранил свои личные дела, отчеты о полетах после операции и членский билет офицерского клуба на Кларк-Филд. Документы опознали его тем, кем он был - американским офицером, бомбившим Индонезию по приказу своего правительства. Его могли застрелить на месте. Но его поместили под арест.


«Они признали меня виновным в убийстве и приговорили к смертной казни», - сказал он. «Они сказали, что я не военнопленный и не имею права на Женевскую конвенцию».


Новость о том, что Поуп пропал без вести в бою, дошла до штаб-квартиры ЦРУ в тот же воскресный вечер. Директор центральной разведки посовещался со своим братом. Они согласились, что проиграли эту войну.


19 мая Аллен Даллес послал телеграмму своим офицерам в Индонезию, Филиппины, Тайвань и Сингапур: отступить, отрезать деньги, закрыть трубопровод с оружием, сжечь улики и отступить. Протоколы утренней встречи в штаб-квартире отражают его ярость по поводу «вопиющей путаницы».


Пора Соединенным Штатам перейти на другую сторону. Как можно быстрее американская внешняя политика изменила курс. Отчет ЦРУ мгновенно отразил изменение. Агентство сообщило Белому дому 21 мая, что индонезийская армия подавляет коммунизм и что Сукарно говорил и действовал так, как это было выгодно Соединенным Штатам. Теперь интересы Америки угрожали бывшим друзьям ЦРУ.


«Операция, конечно же, закончилась полным провалом», - сказал Ричард Бисселл. За остаток своих дней у власти Сукарно редко не упоминал об этом. Он знал, что ЦРУ пыталось свергнуть его правительство, и его армия знала об этом, и политический истеблишмент Индонезии тоже знал об этом. Конечным эффектом было усиление коммунистов Индонезии, влияние и власть которых росли в течение следующих семи лет.


«Они сказали, что Индонезия потерпела поражение», - с горечью размышлял Аль Поуп. «Но мы выбили из них дерьмо. Мы убили тысячи коммунистов, хотя половина из них, вероятно, даже не знала, что означает коммунизм».


Единственный современный документ о службе Поупа в Индонезии - это одна строчка в отчете ЦРУ Белому дому от 21 мая 1958 года. Это ложь, и она гласит полностью: «Самолет Dissident B-26, сбитый во время атаки на Амбон. 18 мая ".


«НАШИ ПРОБЛЕМЫ С КАЖДЫМ ГОДОМ СТАНОВЯЛИСЬ БОЛЬШЕ»


Индонезия была последней операцией Фрэнка Виснера в качестве начальника подпольной службы. Он вернулся с Дальнего Востока в июне 1958 года на грани рассудка, а к концу лета сошел с ума. Был поставлен диагноз «психотическая мания». Симптомы сохранялись годами - желание изменить мир силой воли, громкие речи, самоубийственные миссии. Психиатры и новые примитивные психофармпрепараты не помогли. Лечение было электрошоком. В течение шести месяцев его голова была зажата в тисках и пронизана током, достаточным для зажигания стоваттной лампочки. Он вышел менее блестящим и менее смелым и ушел работать начальником станции в Лондоне.


После провала операции в Индонезии Даллес провел серию заседаний Совета национальной безопасности, высказывая расплывчатые и зловещие предупреждения об угрозе со стороны Москвы. Президент начал вслух задаваться вопросом, знает ли ЦРУ, что делает. Однажды он удивленно спросил: Аллен, ты пытаешься запугать меня, чтобы я начал войну?


В штаб-квартире Даллес спросил своих самых старших офицеров, куда именно ему нужно было отправиться, чтобы найти разведданные о Советском Союзе. На собрании депутатов 23 июня 1958 г. он сказал, что «не знает, к какому компоненту Агентства он может обратиться, если ему потребуется конкретная информация по СССР». Агентству не о чем было говорить. Его репортажи о Советах были чистым ветром.


Аббат Смит, один из лучших аналитиков ЦРУ, а затем руководитель Управления национальных оценок ЦРУ, оглянулся на десятилетнюю работу в конце 1958 года и написал: «Мы создали для себя картину СССР и всего остального. случилось так, чтобы вписаться в эту картину. Оценщики разведки вряд ли могут совершить более отвратительный грех ».


16 декабря Эйзенхауэр получил отчет от своей группы консультантов по разведке, в котором ему рекомендовалось провести капитальный ремонт ЦРУ. Его члены опасались, что агентство «неспособно дать объективную оценку своей собственной разведывательной информации, а также своей собственной деятельности». Во главе с бывшим министром обороны Робертом Ловеттом они умоляли президента вывести тайные операции из рук Аллена Даллеса.


Даллес, как всегда, отражал все попытки изменить ЦРУ. Он сказал президенту, что с агентством все в порядке. Вернувшись в штаб-квартиру, он сказал своим старшим сотрудникам, что «наши проблемы с каждым годом усугубляются». Он пообещал президенту, что замена Визнера наладит задачи и организацию подпольной службы. У него был как раз тот человек для работы.


16 . «ОН ЛЕГЛ

И ОН

ЛЕЖАЛ»


1 января 1959 года Ричард Биссел стал начальником подпольной службы. В тот же день к власти на Кубе пришел Фидель Кастро. Секретная история ЦРУ, раскрытая в 2005 году, подробно описывает, как агентство отреагировало на угрозу.


Агентство пристально посмотрело на Фиделя. Он не знал, что с ним делать. «Многие серьезные наблюдатели считают, что его режим рухнет в течение нескольких месяцев», - предсказал Джим Ноэль, начальник отделения ЦРУ, чьи офицеры потратили слишком много времени на репортажи из Загородного клуба Гаваны. В штаб-квартире некоторые утверждали, что Кастро заслужил оружие и деньги агентства. Аль Кокс, начальник военизированного подразделения, предложил «установить секретный контакт с Кастро» и предложить ему оружие и боеприпасы для установления демократического правительства. Кокс сказал своему начальству, что ЦРУ может доставить оружие Кастро на судне с кубинской командой. Но «самым надежным средством помощи было бы предоставление денег Кастро, который затем мог бы купить собственное оружие», - писал Кокс своему начальству. «Вероятно, лучше всего было бы сочетание оружия и денег». Кокс был алкоголиком, и его мысли могли быть затуманены, но многие из его товарищей-офицеров чувствовали то же, что и он. «Все мои сотрудники и я были фиделистами», - сказал много лет спустя Роберт Рейнольдс, начальник отдела операций ЦРУ в Карибском бассейне.


В апреле и мае 1959 года, когда только что победивший Кастро посетил Соединенные Штаты, офицер ЦРУ лично проинформировал Кастро в Вашингтоне. Он охарактеризовал Фиделя как «нового духовного лидера латиноамериканских демократических и антидиктаторских сил».


"НАША РУКА НЕ ДОЛЖНА ПОКАЗАТЬ"


Президент пришел в ярость, обнаружив, что ЦРУ неверно оценило Кастро. «Хотя наши специалисты по разведке поддерживали и поддерживали в течение нескольких месяцев, - писал Эйзенхауэр в своих мемуарах, - события постепенно подводили их к выводу, что с приходом Кастро коммунизм проник в это полушарие».


11 декабря 1959 г., придя к такому выводу, Ричард Бисселл отправил Аллену Даллесу служебную записку, в которой предлагал «тщательно рассмотреть вопрос об устранении Фиделя Кастро». Даллес внес в предложение решающую поправку. Он вычеркнул « уничтожение» - слово с оттенком больше, чем намек на убийство. Он заменил удаление с Кубы - и дал добро.


8 января 1960 года Даллес сказал Бисселлу организовать специальную группу для свержения Кастро. Бисселл лично выбрал многих из тех же людей, которые свергнули правительство Гватемалы шесть лет назад - и обманули президента Эйзенхауэра лицом к лицу по поводу переворота. Он выбрал беспомощную Трейси Барнс для политической и психологической войны, талантливого Дэйва Филлипса для пропаганды, фанатичного Рипа Робертсона для военизированной подготовки и безжалостно посредственного Э. Ховарда Ханта для управления политическими группами.


Их начальником будет Джейк Эстерлайн, который руководил вашингтонской «боевой комнатой» для операции «Успех». Эстерлайн был начальником станции в Венесуэле, когда впервые увидел Фиделя Кастро в начале 1959 года. Он наблюдал, как молодой команданте путешествует по Каракасу, только что после новогодней победы над диктатором Фульхенсио Батистой, и он слышал, как толпа приветствует Кастро как человека. победитель.


«Я видела - черт, любой, у кого есть глаза, мог видеть - что в полушарии действует новая мощная сила», - сказала Эстерлайн. «С этим нужно было разобраться».


Эстерлайн вернулся в штаб-квартиру ЦРУ в январе 1960 года, чтобы получить назначение на должность начальника оперативной группы Кубы. Группа сформировалась как секретная ячейка внутри ЦРУ. Все деньги, вся информация и все решения для кубинской оперативной группы принимались через Биссела. Он мало интересовался работой своих шпионов, не говоря уже о сборе разведданных изнутри Кубы. Он никогда не останавливался, чтобы проанализировать, что произойдет, если переворот против Кастро удастся - или если он потерпит неудачу. «Я не думаю, что такие вещи когда-либо задумывались сколько-нибудь глубоко», - сказала Эстерлайн. «Я думаю, что их первой реакцией было: Боже, у нас здесь возможный коммунист; нам лучше вытащить его так же, как мы вытащили Арбенса» в Гватемале.


Биссел почти никогда не говорил о Кубе с Ричардом Хелмсом, своим заместителем в подпольной службе. Двое мужчин сильно не любили друг друга и не доверяли друг другу. Хелмс действительно взвесил одну идею, которая просочилась от оперативной группы Кубы. Это была пропагандистская уловка: кубинский агент, обученный ЦРУ, появлялся на берегу Стамбула, утверждая, что он политический заключенный, только что спрыгнувший с советского корабля. Он объявит, что Кастро порабощает тысячи своих людей и отправляет их в Сибирь. План был известен как «Капающий кубинец». Хелмс убил его.


2 марта 1960 года, за две недели до того, как президент Эйзенхауэр одобрил тайную операцию против Кастро, Даллес проинформировал вице-президента Никсона об уже проводимых операциях. Читая семистраничную газету «Что мы делаем на Кубе», подписанную Бисселлом, Даллес описал акты экономической войны, саботажа, политической пропаганды и план использования «наркотика, который, если поместить его в еду Кастро, сделает он ведет себя настолько иррационально, что появление на публике может иметь для него очень разрушительные последствия ". Никсон был всем за.


Даллес и Биссел представили свои планы Эйзенхауэру и Никсону в Белом доме на встрече из четырех человек в 14:30 17 марта 1960 года. Они не предлагали вторгнуться на остров. Они сказали Эйзенхауэру, что могут свергнуть Кастро ловкостью рук. Они создадут «ответственную, привлекательную и сплоченную кубинскую оппозицию» во главе с завербованными агентами. Подпольная радиостанция транслировала пропаганду в Гавану, чтобы спровоцировать восстание. Офицеры ЦРУ в тренировочном лагере армии США по ведению боевых действий в джунглях в Панаме обучили шестьдесят кубинцев проникновению на остров. ЦРУ бросало им оружие и боеприпасы.


Фидель падет через шесть-восемь месяцев после этого, пообещал Бисселл. Время было мучительно чувствительным: до дня выборов оставалось семь с половиной месяцев. Сенатор Джон Ф. Кеннеди и вице-президент Никсон выиграли с большим отрывом на президентских праймериз в Нью-Гэмпшире неделей ранее.


Секретарь штаба Эйзенхауэра генерал Эндрю Гудпастер сделал записи о встрече. «Президент говорит, что не знает лучшего плана ... Большая проблема - утечка информации и безопасность ... Каждый должен быть готов поклясться, что он не слышал об этом ... Наша рука не должна показываться ни на чем подобном. сделано." Агентству не нужно было напоминать, что, согласно его уставу, все тайные действия требуют секретности, настолько надежной, что никакие доказательства не приведут к президенту. Но Эйзенхауэр хотел убедиться, что ЦРУ сделало все возможное, чтобы скрыть это.


«МЫ БЫЛИ ЗА ЭТО ЛОЖЬ ПЛАТИТЬ»


Между президентом и Диком Бисселом велась все более напряженная борьба за контроль над одним из самых больших секретов - самолетом-шпионом U-2. Эйзенхауэр не разрешал никаких полетов над советской местностью после переговоров с Хрущевым в Кэмп-Дэвиде шесть месяцев назад. Хрущев вернулся из Вашингтона, высоко оценив смелость президента в поисках мирного сосуществования; Эйзенхауэр хотел, чтобы его наследием стал «дух Кэмп-Дэвида».


Биссел изо всех сил старался возобновить секретные миссии. Президент разорвался. Он действительно хотел получить информацию, которую собирал U-2.


Он стремился похоронить «ракетную брешь» - ложные заявления ЦРУ, ВВС, военных подрядчиков и политиков обеих сторон о том, что Советский Союз имеет все большее лидерство в области ядерных вооружений. Формальные оценки ЦРУ советской военной мощи основывались не на разведке, а на политике и предположениях. С 1957 года ЦРУ отправляло Эйзенхауэру ужасающие отчеты о том, что советские накопления межконтинентальных баллистических ракет с ядерными боеголовками были намного быстрее и намного превосходили американский арсенал. В 1960 году агентство спрогнозировало смертельную угрозу для Соединенных Штатов; он сообщил президенту, что к 1961 году у Советов будет пятьсот межконтинентальных баллистических ракет, готовых нанести удар. Стратегическое авиационное командование использовало эти оценки в качестве основы для секретного плана первого удара с использованием более трех тысяч ядерных боеголовок для уничтожения каждого города и каждого военного форпоста. из Варшавы в Пекин. Но в то время у Москвы не было пятисот ядерных ракет, нацеленных на Соединенные Штаты. Их было четыре.


В течение пяти с половиной лет президент опасался, что U-2 сам может начать Третью мировую войну. Если самолет упадет над Советским Союзом, он может рискнуть и заключить с ним мир. Через месяц после кэмп-дэвидских диалогов с Хрущевым президент отклонил недавно предложенную миссию U-2 над Советским Союзом; он еще раз прямо сказал Аллену Даллесу, что угадывать намерения Советов с помощью шпионажа для него важнее, чем выяснять подробности их военных возможностей. Только шпионы, а не гаджеты, могли сказать ему о советском намерении атаковать.


По словам президента, без этого ведома полеты U-2 были "провокационными уколами, и это может дать им представление о том, что мы серьезно готовим планы по уничтожению их объектов" с помощью скрытой атаки.


У Эйзенхауэра была встреча на высшем уровне с Хрущевым, назначенная на 16 мая 1960 года в Париже. Он опасался, что его величайший актив - его репутация честного человека - будет потрачено впустую, если U-2 упадет, в то время как Соединенные Штаты, по его словам, «вели очевидно искренние переговоры» с Советским Союзом.


Теоретически только президент имел право распорядиться о миссии U-2. Но Биссел руководил программой, и он был недоволен тем, что записывал свои планы полета. Он пытался уклониться от президентской власти, тайно пытаясь скрыть полеты к британцам и китайским националистам. В своих мемуарах он писал, что Аллен Даллес пришел в ужас, узнав, что первый полет U-2 пролетел прямо над Москвой и Ленинградом. Директор никогда не знал; Бисселл никогда не счел нужным сказать ему.


Он неделями спорил с Белым домом, прежде чем Эйзенхауэр наконец сдался и согласился на 9 апреля 1960 года полет над Советским Союзом из Пакистана. На первый взгляд, это был успех. Но Советы знали, что их воздушное пространство было нарушено еще раз, и перешли в состояние повышенной готовности. Биссел боролся за еще один полет. Президент назначил крайний срок 25 апреля. Дата наступила и прошла, облака накрыли коммунистические цели. Бисселл умолял дать ему больше времени, и Эйзенхауэр дал ему шестидневную отсрочку. Следующее воскресенье должно было стать последней датой полета перед саммитом в Париже. Затем Бисселл попытался обойти Белый дом, обратившись к министру обороны и председателю Объединенного комитета начальников штабов, чтобы заручиться их поддержкой для еще одного полета. В своем рвении он забыл о планах на случай катастрофы.


Первомай, как и опасался президент, в средней полосе России был сбит У-2. Пилот ЦРУ Фрэнсис Гэри Пауэрс был схвачен живым. В тот день исполняющим обязанности госсекретаря был К. Дуглас Диллон. «Президент сказал мне работать с Алленом Даллесом», - вспоминает Диллон. «Мы должны были сделать какое-то объявление». К шоку обоих мужчин, НАСА сообщило, что в Турции был потерян метеорологический самолет. Это была история прикрытия ЦРУ. Директор центральной разведки либо никогда не знал об этом, либо совсем забыл об этом.


«Мы не могли понять, как это произошло», - сказал Диллон. «Но мы должны были выбраться из этого».


Это оказалось непросто. Приняв прикрытие, Белый дом и Госдепартамент обманывали американский народ в течение недели по поводу полета. Их ложь становилась все более и более прозрачной. Последний - 7 мая: «Разрешения на такой рейс не было». Это сломило дух Эйзенхауэра. «Он не мог позволить Аллену Даллесу взять на себя всю вину, потому что это выглядело бы так, как будто президент не знал, что происходит в правительстве», - сказал Диллон.


9 мая Эйзенхауэр вошел в Овальный кабинет и громко сказал: «Я хотел бы уйти в отставку». Впервые в истории Соединенных Штатов миллионы граждан поняли, что их президент может обмануть их во имя национальной безопасности. Доктрина правдоподобного отрицания мертва. Встреча на высшем уровне с Хрущевым была сорвана, и кратковременная оттепель холодной войны утихла. Самолет-шпион ЦРУ почти на десятилетие разрушил идею разрядки. Эйзенхауэр одобрил последнюю миссию в надежде опровергнуть ракетную брешь. Но сокрытие крушения сделало его лжецом. Выйдя на пенсию, Эйзенхауэр сказал, что самым большим сожалением в связи с его президентством была «ложь, которую мы рассказали о U-2. Я не осознавал, какую высокую цену мы собираемся заплатить за эту ложь».


Президент знал, что он не сможет покинуть свой пост в духе международного мира и примирения. Теперь он намеревался контролировать как можно больше частей планеты, прежде чем покинуть свой пост.


Лето 1960 года стало сезоном непрекращающегося кризиса для ЦРУ. Красные стрелки, обозначающие горячие точки в Карибском бассейне, Африке и Азии, умножились на картах, которые Аллен Даллес и его люди принесли в Белый дом. Огорчение по поводу сбития U-2 сменилось убийственным гневом.


Сначала Дик Бисселл удвоил планы ЦРУ по свержению Кубы. Он основал новое отделение ЦРУ в Корал-Гейблс, Флорида, под кодовым названием «Волна». Он сказал вице-президенту Никсону, что ему понадобятся силы из пятисот подготовленных кубинских изгнанников - по сравнению с шестидесятью мужчинами несколькими неделями ранее - чтобы возглавить борьбу. Но армейский центр ведения войны в джунглях в Панаме не мог справиться с еще сотнями новобранцев. Поэтому Бисселл отправил Джейка Эстерлайна в Гватемалу, где он единолично заключил секретное соглашение с президентом Мануэлем Идигорасом Фуэнтесом, генералом в отставке и опытным дилером. Место, которое он обеспечил, стало главным тренировочным лагерем для Бухты Свиней, с собственным аэропортом, собственным борделем и собственными кодексами поведения. Кубинцы ЦРУ сочли это «совершенно неудовлетворительным», сообщил полковник морской пехоты Джек Хокинс, главный военизированный планировщик Эстерлайн. Они жили «в условиях тюремного лагеря», что приводило к «политическим осложнениям», с которыми «ЦРУ было очень трудно справиться». Хотя лагерь был изолирован, гватемальская армия хорошо об этом знала, и присутствие иностранных сил на ее территории почти привело к военному перевороту против их президента.


Затем, в середине августа, любезный очаровательный Дик Биссел заключил контракт с мафией против Фиделя Кастро. Он пошел к полковнику Шеффилду Эдвардсу, начальнику службы безопасности ЦРУ, и попросил полковника связать его с гангстером, который мог нанести удар. На этот раз он проинформировал Даллеса, который дал свое согласие. Историк агентства пришел к выводу: «Бисселл, вероятно, полагал, что Кастро будет мертв от рук спонсируемого ЦРУ убийцы, прежде чем Бригада когда-либо ударится на пляж» в заливе Свиней.


Люди Бисселла, ничего не зная о плане мафии, работали над вторым заговором об убийстве. Вопрос заключался в том, как поставить обученного убийцу ЦРУ на расстояние выстрела от Фиделя: «Можно ли приблизить к нему Рипа Робертсона? Можем ли мы получить действительно волосатого кубинца - я имею в виду бесстрашного кубинца?» сказал Дик Дрэйн, начальник оперативной группы Кубы. Ответ всегда был отрицательным. Майами кишел тысячами кубинских эмигрантов, готовых присоединиться к все более известной секретной операции ЦРУ, но шпионы Кастро были среди них, и Фидель многое узнал о планах ЦРУ. Агент ФБР по имени Джордж Дэвис, проведя несколько месяцев, слушая болтливых кубинцев в кафе и барах Майами, дал офицеру ЦРУ на станции «Волна» дружеский совет: свергнуть Кастро с этими болтливыми кубинскими изгнанниками невозможно. Единственная надежда заключалась в том, чтобы отправить туда морских пехотинцев. Его коллега из ЦРУ передал сообщение в штаб-квартиру. Это было проигнорировано.


18 августа 1960 года Даллес и Бисселл менее двадцати минут обсуждали с президентом Эйзенхауэром рабочую группу Кубы наедине. Бисселл попросил еще 10,75 миллиона долларов, чтобы начать военизированную подготовку пятисот кубинцев в Гватемале. Эйзенхауэр сказал «да», при одном условии: «Пока Объединенный комитет начальников штабов, обороны, государства и ЦРУ считают, что у нас есть хорошие шансы на успех» в «освобождении кубинцев от этого инкуба». Когда Бисселл попытался поднять идею создания американских вооруженных сил, чтобы вести кубинцев в битве, Даллес дважды отрезал его, уклоняясь от споров и несогласия.


Президент - человек, который возглавил крупнейшее тайное вторжение в истории Америки - предупредил руководителей ЦРУ от «опасности сделать ложные шаги» или «начать что-то до того, как мы будем готовы».


«ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ ДРУГОЙ КУБЫ»


Позже в тот же день на заседании Совета национальной безопасности президент приказал директору центральной разведки устранить человека, которого ЦРУ считало африканским Кастро - Патриса Лумумбы, премьер-министра Конго.


Лумумба был свободно избран, и он обратился к Соединенным Штатам за помощью, когда его страна избавилась от жестокого колониального правления Бельгии и провозгласила свою независимость летом 1960 года. Американская помощь так и не пришла, поскольку ЦРУ считало Лумумбу одурманенным коммунистом. дурак. Поэтому, когда бельгийские десантники прилетели, чтобы восстановить контроль в столице, Лумумба принял советские самолеты, грузовики и «техников», чтобы поддержать свое едва функционирующее правительство.


На той неделе, когда прибыли бельгийские солдаты, Даллес послал Ларри Девлина, начальника станции в Брюсселе, возглавить пост ЦРУ в столице Конго и оценить Лумумбу как цель для тайных действий. 18 августа, после шести недель пребывания в стране, Девлин телеграфировал в штаб-квартиру ЦРУ: «КОНГО ОПЫТАЕТ КЛАССИЧЕСКИЕ КОММУНИСТИЧЕСКИЕ УСИЛИЯ ... ЛИБО ЛУМУМБА ФАКТИЧЕСКАЯ КОММИНАЦИЯ ИЛИ ИГРАТЬ В КОММУНИСТРАТИВНУЮ ИГРУ ... МОЖЕТ БЫТЬ ОСТАЛОСЬ МАЛЕНЬКОЕ ВРЕМЯ ПРИНИМАЙТЕ ДЕЙСТВИЯ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ ДРУГОЙ КУБЫ ". Аллен Даллес изложил суть этого послания на заседании Совета национальной безопасности в тот же день. Согласно секретным показаниям в Сенате, сделанным много лет спустя секретарем Совета национальной безопасности США Робертом Джонсоном, президент Эйзенхауэр затем обратился к Даллесу и категорически заявил, что Лумумба должен быть устранен. После пятнадцати секунд мертвого молчания встреча продолжилась. Через восемь дней Даллес телеграфировал Девлину: «ЗДЕСЬ В ВЫСОКИХ КВАРТАЛАХ ЯВЛЯЕТСЯ ЯСНЫМ ВЫВОДОМ: ЕСЛИ LLL ПРОДОЛЖИТ СДЕЛАТЬ ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ, НЕИЗБЕЖНЫМ РЕЗУЛЬТАТОМ В лучшем случае будет хаос, а в худшем случае - ПУТЬ К КОММУНИСТИЧЕСКОМУ ЗАПРЕЩЕНИЮ КОНГО». .. МЫ ЗАКЛЮЧАЕМ, ЧТО ЕГО УДАЛЕНИЕ ДОЛЖНО ЯВЛЯТЬСЯ СРОЧНОЙ И ПЕРВИЧНОЙ ЦЕЛЬЮ И ЧТО ПРИ СУЩЕСТВУЮЩИХ УСЛОВИЯХ ЭТО БУДЕТ ВЫСОКИМ ПРИОРИТЕТОМ НАШИХ ЗАКРЫТЫХ ДЕЙСТВИЙ. ПОЭТОМУ МЫ ХОЧЕМ НАДАТЬ ВАМ ШИРОКИЕ ПОЛНОМОЧИЯ ".


Сидней Готтлиб, косолапый мастер-химик ЦРУ, привез в Конго ручную кладь с пузырьками со смертельными токсинами и передал ее начальнику станции. В нем был шприц для подкожных инъекций, чтобы вводить смертельные капли в еду, питье или тюбик с зубной пастой. Работа Девлина заключалась в том, чтобы доставить смерть Лумумбе. Двое мужчин нервно разговаривали в квартире Девлина ночью 10 сентября или около того. «Я спросил, по чьему приказу были даны эти инструкции», - сказал Девлин под присягой в секретных показаниях, рассекреченных в 1998 году. Ответ был «Президент».


Девлин показал, что он запер токсины в сейфе своего офиса и мучился над тем, что делать. Он вспомнил, как подумал: «Будь я проклят, если я оставлю это там валяться». Со временем он вынес пузырьки с ядом на берег реки Конго и закопал их. Он сказал, что ему было стыдно за приказ убить Лумумбу. Он знал, что в распоряжении ЦРУ есть и другие средства.


Агентство уже выбрало следующего лидера Конго: Джозефа Мобуту, «единственного человека в Конго, способного действовать твердо», как сказал Даллес президенту на заседании Совета национальной безопасности 21 сентября. ЦРУ предоставило ему 250 000 долларов в начале октября. за которыми последовали поставки оружия и боеприпасов в ноябре. Мобуту захватил Лумумбу и, по словам Девлина, передал его в руки «заклятого врага». База ЦРУ в Элизабетвилле, в самом сердце Конго, сообщила, что «бельгийский офицер фламандского происхождения казнил Лумумбу очередью из автомата» за две ночи до того, как следующий президент Соединенных Штатов вступил в должность. При непоколебимой поддержке ЦРУ Мобуту наконец получил полный контроль над Конго после пятилетней борьбы за власть. Он был любимым союзником агентства в Африке и центром секретных операций Америки по всему континенту во время холодной войны. Он правил в течение трех десятилетий как один из самых жестоких и коррумпированных диктаторов в мире, крадя миллиарды долларов доходов из огромных национальных запасов алмазов, минералов и стратегических металлов, убивая множество людей, чтобы сохранить свою власть.


«АБСОЛЮТНО НЕРАСПРОСТРАНЕННАЯ ПОЗИЦИЯ»


По мере приближения выборов 1960 года вице-президенту Никсону стало ясно, что ЦРУ далеко не готово атаковать Кубу. В конце сентября Никсон нервно проинструктировал рабочую группу: «Не делайте ничего сейчас, подождите, пока не пройдут выборы». Задержка дала Фиделю Кастро решающее преимущество. Его шпионы сказали ему, что вторжение при поддержке Америки может быть неизбежным, и он наращивал свои военные и разведывательные силы, жестко расправляясь с политическими диссидентами, которые, как надеялось ЦРУ, послужат ударными войсками для переворота. Внутреннее сопротивление Кастро тем летом начало умирать, хотя ЦРУ никогда не обращало особого внимания на то, что на самом деле происходило на острове. Трейси Барнс в частном порядке заказала опрос общественного мнения на Кубе - и он показал, что подавляющее большинство людей поддерживают Кастро. Ему не понравились результаты, и он их отбросил.


Попытка агентства бросить оружие повстанцам на острове потерпела фиаско. 28 сентября поддон с пулеметами, винтовками и кольтами 45-го калибра на сотню истребителей спустился на Кубу с самолета ЦРУ, вылетевшего из Гватемалы. Падение не попало в цель на семь миль. Силы Кастро захватили оружие, захватили кубинского агента ЦРУ, который принимал его, и застрелили его. Пилот заблудился на обратном пути и приземлился на юге Мексики, где местная полиция задержала самолет. Всего было выполнено тридцать таких вылетов; самое большее три преуспели.


К началу октября ЦРУ осознало, что практически ничего не знает об антикастровских силах на Кубе. «У нас не было уверенности, что в них не проникли» шпионы Кастро, - сказал Джейк Эстерлайн. Теперь он был уверен, что Кастро нельзя свергнуть с помощью тонкой подрывной деятельности.


«Мы приложили большие усилия для проникновения и пополнения запасов, но эти усилия не увенчались успехом», - вспоминает Бисселл. Он решил, что «нужна ударная акция» - полномасштабное вторжение.


У ЦРУ не было ни одобрения президента, ни войск, необходимых для выполнения этой миссии. Пятьсот человек, проходящих обучение в Гватемале, были "абсурдно недостаточным числом", - сказал Бисселл Эстерлайн. Оба они понимали, что только гораздо более крупные силы могут победить Кастро, у которого была шестидесятиитысячная армия с танками и артиллерией, а также все более жесткая и эффективная служба внутренней безопасности.


Биссел вел мафию на одной телефонной линии, а Белый дом - на другой. Надвигались президентские выборы. Где-то в первую неделю ноября 1960 года основная концепция кубинской операции дала трещину под давлением. Эстерлайн заявила, что план неосуществим, и Бисселл знал, что он прав. Но он никому не сказал. За месяцы, недели и дни до вторжения он прибегал к обману.


«Он лежал и он лежал», - сказал Джейк Эстерлайн - вплоть до оперативной группы ЦРУ по Кубе, до президента и нового избранного президента.


Джон Кеннеди победил Ричарда Никсона в ноябре, набрав менее 120 000 голосов. Некоторые республиканцы считали, что выборы были украдены на политической окраине Чикаго. Другие указали на подкуп голосов в Западной Вирджинии. Ричард Никсон обвинил ЦРУ. Он ошибочно был убежден, что «Джорджтаунские либералы», такие как Даллес и Биссел, тайно помогли Кеннеди инсайдерской информацией о Кубе перед решающими президентскими дебатами, транслируемыми по телевидению.


Избранный президент Кеннеди немедленно объявил о повторных назначениях Дж. Эдгара Гувера и Аллена Даллеса. Это решение было принято его отцом в целях политической и личной защиты. Гувер знал некоторые из более глубоких секретов семьи Кеннеди, включая сексуальные отношения избранного президента во время Второй мировой войны с подозреваемым нацистским шпионом, и поделился этими знаниями с Даллесом. Кеннеди знал все это, потому что его отец, бывший член совета Эйзенхауэра консультантов по иностранной разведке, сказал ему об этом на основе достоверных сведений.


18 ноября избранный президент встретился с Даллесом и Бисселлом в резиденции своего отца в Палм-Бич, Флорида. За три дня до этого Бисселл получил от Эстерлайн окончательный отчет о кубинской операции. «Наша первоначальная концепция теперь кажется недостижимой перед лицом контроля, установленного Кастро», - сказала Эстерлайн. «Не будет внутренних беспорядков, которые ранее считались возможными, и оборонительные сооружения не позволят нанести удар, запланированный вначале. Наша вторая концепция (силы 1500-3000 человек для обеспечения безопасности пляжа с взлетно-посадочной полосой) теперь также рассматривается как недостижимая, за исключением совместные действия Агентства и Министерства обороны США ".


Другими словами, чтобы свергнуть Кастро, Соединенным Штатам придется послать морскую пехоту.


«Я сидела в своем офисе в ЦРУ, - рассказывала Эстерлайн, - и сказала:« Черт побери, я надеюсь, что у Биссела хватит смелости рассказать Джону Кеннеди, каковы факты »». Но Бисселл не проронил ни слова. Недостижимый план превратился в миссию, которую можно выполнить.


Брифинг в Палм-Бич поставил руководителей ЦРУ в "абсолютно неприемлемое положение", - сказал Бисселл историку агентства. Их записи для встречи показывают, что они намеревались обсудить свои прошлые триумфы - особенно Гватемалу - и множество тайных операций, проводимых на Кубе, в Доминиканской Республике, Центральной и Южной Америке и в Азии. Но они этого не сделали. Перед встречей президент Эйзенхауэр сказал им придерживаться «узкой повестки дня», они интерпретировали это как запрет обсуждать все, что происходило на заседаниях Совета национальной безопасности. В результате важнейшая информация о тайных операциях ЦРУ была потеряна при переходе от одного президента к другому.


Эйзенхауэр никогда не одобрял вторжение на Кубу. Но Кеннеди этого не знал. Он знал то, что сказали ему Даллес и Бисселл.


«Восьмилетнее поражение»


В течение восьми лет Аллен Даллес отражал все попытки посторонних изменить ЦРУ. Он должен был защищать репутацию агентства и свою собственную. Отрицая все, ничего не признавая, он скрывал правду, чтобы скрыть неудачи своих тайных операций.


По крайней мере, с 1957 года он избегал голосов разума и умеренности, игнорировал все более настоятельные рекомендации консультантов президента по разведке, отмахивался от отчетов своего генерального инспектора, относился к своим подчиненным с презрением. «К тому времени он был уже усталым стариком,« чье профессиональное поведение »могло быть и обычно было чрезмерным», - сказал Дик Леман, один из лучших аналитиков агентства. «Его отношение к нам отражало его чувство ценностей. Конечно, он был неправ, но нам пришлось смириться с этим».


В последние дни своего пребывания в должности президент Эйзенхауэр понял, что у него нет шпионской службы, достойной такого названия. Он пришел к такому выводу после прочтения толстой пачки отчетов, которые он заказал в надежде изменить ЦРУ.


Первым, 15 декабря 1960 года, была работа Объединенной исследовательской группы, которую он создал после сбития U-2 для изучения ландшафта американской разведки. Это была ужасающая картина дрейфа и беспорядка. В нем говорилось, что Даллес никогда не рассматривал проблему внезапного нападения Советов. Он никогда не координировал военную разведку и гражданский анализ. Он никогда не создавал возможности предупреждать о кризисе. Вместо того, чтобы овладеть американской разведкой, он провел восемь лет, проводя тайные операции.


Затем, 5 января 1961 года, Совет консультантов по вопросам внешней разведки при президенте выпустил свои окончательные рекомендации. Он призывал к «полной переоценке» тайных действий: «Мы не можем сделать вывод, что в итоге все программы тайных действий, предпринятые ЦРУ до этого времени, стоили риска огромных затрат рабочей силы, денег и другие задействованные ресурсы ". Он предупредил, что «сосредоточение ЦРУ на политической, психологической и связанной с ними тайной деятельности имеет тенденцию существенно отвлекать от выполнения его основной миссии по сбору разведданных».


Совет призвал президента рассмотреть вопрос о «полном отделении» директора центральной разведки от ЦРУ. В нем говорилось, что Даллес был неспособен управлять агентством, одновременно выполняя свои обязанности по координации американской разведки - создание и взлом кодов Агентства национальной безопасности; зарождающиеся возможности спутников-шпионов и космической фоторазведки; бесконечные склоки армии, флота и авиации.


«Я напомнил президенту, что он много раз обращался к этой общей проблеме», - написал его помощник по национальной безопасности Гордон Грей после просмотра отчета с Эйзенхауэром. - Я знаю, - ответил Айк. Я пробовал. Я не могу изменить Аллена Даллеса.


«Достигнуто очень много», - настаивал Даллес президенту на заключительных собраниях Совета национальной безопасности Эйзенхауэра. По его словам, все в порядке. Я исправил подпольную службу. Американская разведка еще никогда не была такой ловкой и искусной. Координация и сотрудничество стали лучше, чем когда-либо. По его словам, предложения президентской разведки абсурдны, они безумие, они незаконны. «Я отвечаю по закону за координацию разведывательных данных», - напомнил он президенту. Я не могу делегировать эту ответственность. По его словам, без моего руководства американская разведка была бы «телом, плавающим в воздухе».


В конце концов Дуайт Эйзенхауэр взорвался гневом и разочарованием. «Структура нашей разведывательной организации ошибочна», - сказал он Даллесу. В этом нет смысла, его нужно реорганизовать, и мы должны были это сделать давно. Со времен Перл-Харбора ничего не изменилось. "Я потерпел восьмилетнее поражение по этому поводу", - сказал президент Соединенных Штатов. Он сказал, что «оставит наследство из пепла» своему преемнику.


ЧАСТЬ

ТРЕТЬЯ


Утраченные причины


ЦРУ при Кеннеди и Джонсоне


1961-1968 гг.


17 . «НИКТО НЕ ЗНАЛ,

ЧТО ДЕЛАТЬ»


Наследие было передано утром 19 января 1961 года, когда старый генерал и молодой сенатор встретились наедине в Овальном кабинете. С предчувствием предчувствия Эйзенхауэр бросил Кеннеди взгляд на уловки национальной безопасности: ядерное оружие и тайные операции.


Двое мужчин вышли и встретились в Кабинете министров со старым и новым госсекретарем, обороной и казначейством. «Сенатор Кеннеди спросил президента о том, поддерживают ли Соединенные Штаты партизанские операции на Кубе, даже если эта поддержка касается Соединенных Штатов публично», - записал тем утром делопроизводитель. «Президент ответил утвердительно, поскольку мы не можем позволить существующему правительству продолжать свою деятельность ... Президент также сообщил, что ситуация улучшится, если мы сможем одновременно справиться с Доминиканской Республикой». Идея Эйзенхауэра о том, что один карибский переворот может уравновесить другой, была уравнением, которое никто в Вашингтоне не разработал.


Когда Кеннеди на следующее утро встал для приведения к присяге, коррумпированный правый лидер Доминиканской Республики генералиссимус Рафаэль Трухильо находился у власти тридцать лет. Поддержка со стороны правительства США и американского бизнес-сообщества помогла ему сохранить свой пост. Он правил силой, обманом и страхом; он получал удовольствие вешать своих врагов на крючки для мяса. «У него были камеры пыток, у него были свои политические убийства, - сказал генеральный консул Генри Дирборн, высокопоставленный американский дипломат в Доминиканской Республике в начале 1961 года. , строил общественные работы, и он не беспокоил Соединенные Штаты. Так что нас это устраивало ". Но Трухильо стал невыносимым, сказал Дирборн. "Примерно в то время, когда я прибыл туда, его беззакония стали настолько серьезными, что было сильное давление со стороны различных политических групп, групп за гражданские права и других, не только в США, но и во всем полушарии, что просто нужно было что-то делать. этот человек."


Дирборн остался руководить американским посольством в Санто-Доминго после того, как Соединенные Штаты разорвали дипломатические отношения с Доминиканской Республикой в августе 1960 года. Почти все американские дипломаты и шпионы покинули остров. Но Ричард Биссел попросил Дирборна остаться и исполнять обязанности начальника отделения ЦРУ. Генеральный консул согласился.


19 января 1961 года Дирборну сообщили, что партия стрелкового оружия направлялась к группе доминиканских заговорщиков, намеревающихся убить Трухильо. Специальная группа под председательством Аллена Даллеса приняла решение за неделю до этого. Дирборн запросил у агентства разрешение на вооружение доминиканцев тремя карабинами, оставленными в посольстве военно-морскими силами. Заместитель Бисселла по тайным действиям Трейси Барнс дала зеленый свет. Затем ЦРУ отправило доминиканцам три пистолета 38 калибра. Бисселл заказал вторую партию из четырех пулеметов и 240 патронов. Пулеметы остались в американском консульстве в Санто-Доминго после того, как члены новой администрации задались вопросом, какова была бы реакция мира, если бы стало известно, что Соединенные Штаты доставляют орудия убийства через дипломатическую почту.


Дирборн получил телеграмму, лично одобренную президентом Кеннеди, в которой он зачитал: «Нас не волнует, убьют ли доминиканцы Трухильо, это нормально. Но мы не хотим, чтобы что-то возлагало на нас это». Ничего не делал. Когда две недели спустя убийцы Трухильо застрелили его, дымящийся пистолет мог принадлежать агентству, а мог и не принадлежать ему. Отпечатков пальцев не было. Но это убийство было настолько близко, насколько ЦРУ когда-либо подходило к совершению убийства по приказу Белого дома.


Генеральный прокурор США Роберт Ф. Кеннеди сделал несколько заметок после того, как узнал об убийстве. «Большая проблема сейчас, - писал он, - в том, что мы не знаем, что делать».


"МНЕ БЫЛО СТЫНО СВОЕЙ СТРАНЫ"


Когда ЦРУ катапультировалось к вторжению на Кубу, «штука начала катиться и выходить из-под контроля», - сказал Джейк Эстерлайн. Бисселл был движущей силой. Он продолжал действовать, отказываясь признать, что ЦРУ не могло свергнуть Кастро, ослепляя себя тем фактом, что секретность операции была нарушена давно.


11 марта Бисселл отправился в Белый дом с четырьмя отдельными сюжетами на бумаге. Никто не удовлетворил президента Кеннеди. Он дал начальнику подпольной службы три дня, чтобы придумать что-нибудь получше. Мозговой штурм Бисселла был его выбором новой зоны приземления - трех широких пляжей в заливе Свиней. Это место соответствовало новому политическому требованию администрации: кубинские захватчики должны были захватить взлетно-посадочную полосу после приземления, чтобы создать политический плацдарм для нового кубинского правительства.


Бисселл заверил президента, что операция пройдет успешно. Худшее, что могло случиться, это то, что повстанцы ЦРУ столкнутся с силами Кастро на пляжах и двинутся в горы. Но местность в Заливе Свиней представляла собой непроходимую путаницу корней мангровых зарослей и грязи. Никто в Вашингтоне этого не знал. Грубые обзорные карты, находящиеся в распоряжении ЦРУ, предполагающие, что болота будут служить партизанской страной, были составлены в 1895 году.


На следующей неделе мафиозные контакты ЦРУ попытались убить Кастро. Они дали отравленные таблетки и тысячи долларов одному из самых известных кубинцев ЦРУ Тони Вароне. (Описанный Эстерлайн как «негодяй, мошенник и вор», Варона позже встретился с президентом Кеннеди в Белом доме.) Вароне удалось передать пузырек с ядом работнику ресторана в Гаване, который должен был подбросить его внутрь. Рожок мороженого Кастро. Позже офицеры кубинской разведки обнаружили в холодильнике флакон, замерзший до состояния катушек.


К весне президент так и не утвердил план атаки. Он не понимал, как будет действовать вторжение. В среду, 5 апреля, он снова встретился с Даллесом и Бисселлом, но не смог разобраться в их стратегии. В четверг, 6 апреля, он спросил их, устранит ли запланированная ими бомбардировка небольших военно-воздушных сил Кастро элемент внезапности захватчиков. Ни у кого не было ответа.


В субботу вечером 8 апреля Ричард Биссел ответил на настойчивый звонок домашнего телефона. Джейк Эстерлайн звонил из Quarters Eye, штаб-квартиры ЦРУ в Вашингтоне, и говорил, что ему и полковнику Хокинсу, его военизированному планировщику, нужно как можно скорее увидеть Бисселла наедине. Воскресным утром Бисселл открыл входную дверь и обнаружил, что Эстерлайн и Хокинс находятся в состоянии едва сдерживаемой ярости. Они вошли в его гостиную, сели и сказали ему, что вторжение на Кубу необходимо отменить.


«Сейчас уже слишком поздно останавливаться, - сказал им Биссел. переворот против Кастро должен был начаться через неделю. Эстерлайн и Хокинс пригрозили уйти в отставку. Бисселл усомнился в их лояльности и патриотизме. Они колебались.


«Если вы не хотите катастрофы, мы абсолютно должны уничтожить всю авиацию Кастро», - не в первый раз сказала Эстерлайн Бисселлу. Все трое знали, что тридцать шесть боевых самолетов Кастро были способны убить сотни кубинцев ЦРУ, когда они сошли на берег. - Поверьте мне, - сказал Биссел. Он пообещал убедить президента Кеннеди уничтожить военно-воздушные силы Кастро. «Он уговорил нас продолжить», - с горечью вспоминала Эстерлин. «Он сказал:« Я обещаю вам, что не будет сокращения воздушных налетов »».


Но в решающий час Бисселл сократил американские силы, посланные для уничтожения самолетов Кастро, вдвое: с шестнадцати до восьми бомбардировщиков. Он сделал это, чтобы угодить президенту, который хотел тихого переворота. Бисселл обманом заставил его поверить в то, что ЦРУ доставит его.


В субботу, 15 апреля, восемь американских бомбардировщиков B-26 нанесли удар по трем кубинским аэродромам, когда бригада ЦРУ в составе 1511 человек направлялась в залив Свиней. Пять кубинских самолетов были уничтожены и, возможно, еще десяток повреждены. Осталась половина авиации Кастро. Прикрытие ЦРУ состояло в том, что нападавший был единственным перебежчиком кубинских ВВС, который приземлился во Флориде. В тот день Бисселл отправил Трейси Барнс в Нью-Йорк, чтобы рассказать историю американскому послу в ООН Адлаю Стивенсону.


Биссел и Барнс выставили Стивенсона на дурака, как будто он был их агентом. Подобно госсекретарю Колину Пауэллу накануне вторжения в Ирак, Стивенсон продал миру историю ЦРУ. В отличие от Пауэлла, на следующий день он обнаружил, что его убили.


Осознание того, что Стивенсона поймали на публичной лжи, приковало внимание госсекретаря Дина Раска, у которого уже были веские причины для того, чтобы рассердить ЦРУ. Всего несколько часов назад, сразу после очередной провальной операции, Раск был вынужден отправить официальное письмо с извинениями премьер-министру Сингапура Ли Кван Ю. Тайная полиция Сингапура ворвалась в конспиративную квартиру ЦРУ, где допрашивался член кабинета министров, фигурирующий в платежной ведомости ЦРУ. Ли Кван Ю, ключевой союзник Америки, сказал, что начальник станции предложил ему взятку в размере 3,3 миллиона долларов, чтобы скрыть этот вопрос.


В 18:00 в воскресенье, 16 апреля, Стивенсон телеграфировал Раску из Нью-Йорка, чтобы предупредить о «серьезнейшем риске еще одной катастрофы U-2 в таких несогласованных действиях». В 21:30 советник президента по национальной безопасности Макджордж Банди позвонил заместителю директора Даллеса генералу Чарльзу Пирру Кабеллу. Банди сказал, что ЦРУ не может наносить удары с воздуха по Кубе, если «они не могут быть нанесены с полосы в пределах плацдарма» в заливе Свиней. В 22:15 Кэбелл и Бисселл бросились к элегантному офису государственного секретаря на седьмом этаже. Раск сказал им, что самолеты ЦРУ могут пойти в бой для защиты плацдарма, но не для нападения на кубинские аэродромы, гавани или радиостанции. «Он спросил, не хочу ли я поговорить с президентом», - написал Кэбелл. «Г-н Биссел и я были впечатлены чрезвычайно деликатной ситуацией с послом Стивенсоном и Организацией Объединенных Наций и риском для всего политического положения Соединенных Штатов» - ситуация, созданная ложью Бисселла и Барнса, - и поэтому «мы увидели нет смысла говорить лично с президентом ". Попав в ловушку своих собственных легенд, Бисселл решил не драться. В своих мемуарах он объяснял свое молчание трусостью.


Когда Кэбелл вернулся в военную комнату ЦРУ, чтобы сообщить о случившемся, Джейк Эстерлайн всерьез подумывал убить его собственными руками. Агентство собиралось оставить своих кубинцев умирать «как сидящие утки на этом проклятом пляже», - сказала Эстерлайн.


Приказ Кэбелла об отмене был застигнут пилотов ЦРУ в Никарагуа в кабинах, когда их двигатели включали обороты. В 4:30 утра в понедельник, 17 апреля, Кэбелл позвонил Раску домой и умолял президента предоставить больше авиации для защиты кораблей ЦРУ, которые были загружены до планши с боеприпасами и военными припасами. Раск позвонил президенту Кеннеди в его убежище в Вирджинии, Глен Ора, и позвонил Кэбеллу.


Президент сказал, что он не знал, что утром в день "Д" будут нанесены авиаудары. Запрос отклонен.


Четыре часа спустя истребитель-бомбардировщик Sea Fury налетел на залив Свиней. Пилот, прошедший обучение в Америке, капитан Энрике Каррерас, был асом ВВС Фиделя Кастро. Он прицелился в Рио-Эскондидо, грузовое судно с ржавым ведром, вылетевшее из Нового Орлеана по контракту с ЦРУ. Под ним, на юго-востоке, на борту переоборудованного десантного корабля времен Второй мировой войны « Благар» офицер военизированных формирований ЦРУ по имени Грейстон Линч выстрелил в кубинский истребитель из неисправного пулемета 50-го калибра. Капитан Каррерас выпустил ракету, которая ударила по носовой палубе « Рио-Эскондидо» на шесть футов ниже перил, поразив десятки пятидесятипятигаллонных бочек с авиационным бензином. В результате пожара в носовом трюме произошло возгорание трех тысяч галлонов авиационного топлива и 145 тонн боеприпасов. Экипаж покинул корабль и начал плавать, спасая свою жизнь. Грузовое судно взорвалось огненным шаром, и грибовидное облако поднялось на полмили над заливом Свиней. С расстояния в шестнадцать миль, на пляже, недавно усеянном убитыми и ранеными, спецназовец ЦРУ Рип Робертсон подумал, что Кастро сбросил атомную бомбу.


Президент Кеннеди призвал адмирала Арли Берка, командующего ВМС США, спасти ЦРУ от катастрофы. «Никто не знал, что делать, и ЦРУ, которое руководило операцией и несло полную ответственность за операцию, не знало, что делать или что происходило», - сказал адмирал 18 апреля. только что сказали частичную правду ".


Два жалких дня и ночи кубинцы Кастро и кубинцы ЦРУ убивали друг друга. Ночью 18 апреля командир бригады повстанцев Пепе Сан Роман по радио ответил Линчу: «Вы, люди, понимаете, насколько безвыходно положение? Поддержите нас или уйдите? ... Пожалуйста, не покидайте нас. У меня кончился танк и боеприпасы для базуки. Танки поразят меня на рассвете. Меня не эвакуируют. Если придется, будем сражаться до конца ». Пришло утро, а помощи не было. «У нас закончились боеприпасы, и мы сражаемся на берегу. Пожалуйста, пришлите помощь. Мы не можем удержаться», - крикнул Сан Роман по рации. Его люди были убиты, стоя по колено в воде.


«Ситуация с воздушной поддержкой плацдарма полностью не в наших руках», - сказал Бисселлу в телеграмме в полдень начальник управления воздушными операциями агентства. «К настоящему времени потеряли 5 кубинских пилотов, 6 вторых пилотов, 2 американских пилота и одного второго пилота». Всего в бою погибли четыре американских пилота, работавших по контракту с ЦРУ от Национальной гвардии Алабамы. В течение многих лет агентство скрыло причину их смерти от вдов и семей.


«Все еще верьте», - говорится в телеграмме начальника службы авиации. «Жду вашего руководства». Бисселлу нечего было предложить. Около двух часов дня 19 апреля Сан Роман проклял ЦРУ, выстрелил в свое радио и отказался от борьбы. За шестьдесят часов 1189 членов кубинской бригады были схвачены и 114 убиты.


«Впервые за свои тридцать семь лет, - писал Грейстон Линч, - мне стало стыдно за свою страну».


В тот же день Роберт Кеннеди отправил своему брату пророческую записку. «Пришло время для выяснения отношений, потому что через год или два ситуация будет намного хуже», - написал он. «Если мы не хотим, чтобы Россия создавала ракетные базы на Кубе, нам лучше сейчас решить, что мы готовы сделать, чтобы остановить это».


«ВЗЯТЬ ВЕДРО ОТКЛОНА И НАКОНЯТЬ ЕГО ДРУГОЙ

КРЫШКУ»


Президент Кеннеди сказал двум своим помощникам, что Аллен Даллес лично заверил его в Овальном кабинете, что «Залив Свиней» принесет несомненный успех: «Господин президент, я стоял прямо здесь, за столом Айка, и сказал ему Я был уверен, что наша операция в Гватемале увенчается успехом, и, господин президент, перспективы этого плана даже лучше, чем они были для этого ». Если так, то это была поразительная ложь. На самом деле Даллес сказал Эйзенхауэру, что шансы ЦРУ в Гватемале в лучшем случае равны одному из пяти - и нулю без авиации.


В час вторжения Аллен Даллес произносил речь в Пуэрто-Рико. Его публичный отъезд из Вашингтона был частью плана обмана, но теперь он выглядел так, как будто адмирал покинул корабль. По возвращении, вспоминал Бобби Кеннеди, он был похож на живую смерть, спрятав лицо в дрожащих руках.


22 апреля президент созвал Совет национальной безопасности - правительственный инструмент, которым он пренебрегал. Приказав обезумевшему Даллесу начать «усиление освещения деятельности Кастро в Соединенных Штатах» - задача, выходящая за рамки устава ЦРУ - президент сказал генералу Максвеллу Тейлору, новому военному советнику Белого дома, работать с Даллесом Бобби Кеннеди. , и адмирал Арли Берк провести вскрытие в заливе Свиней. В тот же день на заседании комиссии по расследованию Тейлора Даллес держал в руках копию NSC 5412/2, разрешения 1955 года на тайные операции ЦРУ.


«Я первый, кто осознает, что не думаю, что ЦРУ должно проводить полувоенные операции», - сказал Даллес совету директоров - клуб дыма заслонил его десятилетнюю немигающую поддержку таких операций. «Я думаю, однако, что вместо того, чтобы разрушать все и начинать все сначала, мы должны взять то, что хорошо в том, что у нас есть, избавиться от тех вещей, которые действительно выходят за рамки компетенции ЦРУ, а затем собрать все воедино и сделать это. более эффективно. Мы должны просмотреть 5412 документов и отредактировать их таким образом, чтобы военизированные операции проводились как-то иначе. Будет непросто найти место, куда их положить; очень трудно хранить вещи в секрете ».


Работа совета Тейлора вскоре дала понять президенту, что ему нужен новый способ ведения секретных операций. Одним из последних свидетелей перед советом был умирающий человек, который очень ясно говорил о самых глубоких проблемах, с которыми сталкивается ЦРУ. Свидетельство генерала Уолтера Беделла Смита сегодня звучит пугающе авторитетно:


ВОПРОС: Как мы можем в условиях демократии эффективно использовать все наши активы без полной реорганизации правительства?


ГЕНЕРАЛ СМИТ: Демократия не может вести войну. Когда вы идете на войну, вы принимаете закон, наделяющий президента чрезвычайными полномочиями. Народ страны полагает, что после завершения чрезвычайной ситуации права и полномочия, временно делегированные главе исполнительной власти, будут возвращены штатам, округам и народу.


ВОПРОС : Мы часто говорим, что в настоящее время находимся в состоянии войны.


ГЕНЕРАЛЬ СМИТ : Да, сэр, это правильно.


ВОПРОС : Вы предлагаете приблизить полномочия президента во время войны?


ГЕНЕРАЛ СМИТ : Нет. Однако американский народ не чувствует, что он находится в состоянии войны в настоящее время, и, следовательно, он не желает приносить жертвы, необходимые для ведения войны. Когда вы находитесь в состоянии войны, холодной войны, если хотите, у вас должно быть аморальное агентство, которое может действовать тайно ... Я думаю, что ЦРУ было так широко освещено, что тайную работу, возможно, придется переложить под другую крышу.


ВОПРОС : Как вы думаете, мы должны принять секретные операции от ЦРУ?


ГЕНЕРАЛ СМИТ : Пора взять ведро с помоями и накрыть его еще одной крышкой.


Три месяца спустя Уолтер Беделл Смит умер в возрасте шестидесяти пяти лет.


Генеральный инспектор ЦРУ Лайман Киркпатрик провел собственное вскрытие в заливе Свиней. Он пришел к выводу, что Даллес и Биссел не смогли точно и реалистично информировать двух президентов и две администрации об операции. По словам Киркпатрика, если ЦРУ хочет остаться в бизнесе, ему придется радикально улучшить свою организацию и управление. Заместитель Даллеса генерал Кабелл предупредил его, что, если отчет попадет в недружественные руки, он разрушит агентство. Даллес полностью согласился. Он проследил за тем, чтобы отчет был похоронен. Девятнадцать из двадцати печатных экземпляров были отозваны и уничтожены. Тот, что выжил, был заперт почти на сорок лет.


В сентябре 1961 года Аллен Даллес ушел с поста директора центральной разведки. Рабочие все еще завершали работу над новой грандиозной штаб-квартирой ЦРУ, которую он годами боролся за строительство в лесах Вирджинии над западным берегом реки Потомак, в семи милях от окраины столицы. Он приказал выгравировать надпись из Евангелия от Иоанна в его центральном вестибюле: «И познаете истину, и истина сделает вас свободными». В том же парящем пространстве висел медальон с его изображением. Он гласит: «Si монументум реквирис циркумспис» : «Если ты ищешь его памятник, оглянись вокруг».


Ричард Бисселл остался еще на шесть месяцев. Позже он признался в секретных показаниях, что хваленый опыт его тайной службы был фасадом - это было «не то место, где можно было ожидать искать профессиональную компетентность». Уходя, президент повесил на лацкан медальона национальной безопасности. «Целеустремленность, безграничная энергия г-на Биссела и его непоколебимая преданность своему долгу являются эталоном разведки», - сказал он. «Он оставляет непреходящее наследие».


Частью этого наследия было сломанное доверие. В течение следующих девятнадцати лет ни один президент не будет полностью доверять Центральному разведывательному управлению.


«ТЫ ТЕПЕРЬ ЖИВИ В ГЛАЗАХ БЫКА»


В гневе после Залива Свиней Джон Кеннеди сначала хотел уничтожить ЦРУ. Затем он вывел подпольную службу агентства из смертельной спирали, передав контроль своему брату. Это было одно из наименее мудрых решений его президентства. Роберт Ф. Кеннеди, тридцатипятилетний, известный своей безжалостностью, очарованный секретностью, руководил самыми секретными секретными операциями в Соединенных Штатах. Двое мужчин развязали тайные действия с беспрецедентной интенсивностью. Айк провел 170 крупных тайных операций ЦРУ за восемь лет. Кеннеди провели 163 крупных секретных операции менее чем за три.


Президент хотел сделать РФК новым директором центральной разведки, но его брат считал, что лучше всего выбрать человека, который мог бы позволить президенту политическую защиту после Залива Свиней. После нескольких месяцев размышлений они остановились на старшем государственном деятеле Эйзенхауэра: Джоне Маккоуне.


Почти шестидесятилетний, глубоко консервативный калифорнийский республиканец, набожный католик и пламенный антикоммунист, Маккоун, скорее всего, был бы министром обороны, если бы Никсон был избран в 1960 году. Он сколотил состояние, строя корабли на Западном побережье во время Мирового Вторая война, затем служил заместителем министра обороны Джеймса Форрестола, составлял первый бюджет нового министерства обороны в 1948 году. В качестве заместителя министра военно-воздушных сил во время Корейской войны он помог создать первую по-настоящему глобальную военную державу. послевоенного мира. Как председатель Комиссии по атомной энергии при Эйзенхауэре он курировал национальные заводы по производству ядерного оружия и занимал место в Совете национальной безопасности. Новый начальник тайных операций Маккоуна Ричард Хелмс описал его как «прямо из Голливуда», с «белыми волосами, румяными щеками, быстрой походкой, безупречными темными костюмами, очками без оправы, отстраненностью и безошибочной самоуверенностью».


Новый директор был «не из тех, кого полюбят люди», - сказал Рэд Уайт, его главный администратор, но он быстро стал «очень близок с Бобби Кеннеди». Маккоун сначала сблизился с Бобби как единоверный и антикоммунист. Большой белый обшитый вагонкой дом генерального прокурора, Хикори Хилл, находился всего в нескольких сотнях ярдов от новой штаб-квартиры агентства, и Кеннеди часто останавливался ЦРУ утром по пути на работу в центр города в Министерство юстиции, заезжая после ежедневной беседы Маккоуна. : 00 утра собрание персонала.


Маккоун оставил уникальные и тщательные ежедневные записи о своей работе, своих мыслях и разговорах, многие из которых были впервые рассекречены в 2003 и 2004 годах. Его меморандумы содержат текущий отчет о его годах в качестве директора. Наряду с тысячами страниц разговоров, тайно записанных президентом Кеннеди в Белом доме, многие из которых не были точно расшифрованы до 2003 и 2004 годов, они подробно описывают самые опасные дни холодной войны.


Перед приведением к присяге Маккоун пытался получить полное представление о деятельности агентства. Он совершил поездку по Европе с Алленом Даллесом и Ричардом Бисселлом, отправился на встречу начальников станций Дальнего Востока в горном приюте к северу от Манилы и погрузился в бумагу.


Но Даллес и Биссел упустили некоторые детали. Они никогда не считали нужным рассказывать Маккоуну о самой крупной, самой продолжительной и самой незаконной программе ЦРУ в Соединенных Штатах: открытии почты первого класса, поступающей в страну и из нее. С 1952 года, работая в главном почтовом отделении международного аэропорта Нью-Йорка, сотрудники службы безопасности ЦРУ открывали письма, а сотрудники контрразведки Джима Энглтона анализировали информацию. Также Даллес и Бисселл не рассказали Маккоуну о заговорах ЦРУ против Фиделя Кастро, временно приостановленных после залива Свиней. Прошло почти два года, прежде чем режиссер узнал о планах убийства; он никогда не узнал об открытии почты, пока не узнала остальная нация.


После «Залива свиней» президента Кеннеди убедили восстановить информационные центры для тайных действий, которые он разрушил после своей инаугурации. Был воссоздан совет советников президента по внешней разведке. Специальная группа (позже переименованная в Комитет 303) была воссоздана для надзора за тайной службой, и ее председатель в течение следующих четырех лет стал советником по национальной безопасности: крутой, резкий, верный Макджордж Банди из Гротона и Йельского университета, бывший декан Гротонского и Йельского университета. искусства и науки в Гарвардском университете. Членами были Маккоун, председатель Объединенного комитета начальников штабов, и старшие заместители министерства обороны и государства. Но до самого последнего времени в администрации Кеннеди тайным операторам ЦРУ оставалось решать, следует ли проконсультироваться со Специальной группой. Было много операций, о которых Маккоун и Специальная группа почти ничего не знали.


В ноябре 1961 года в условиях строжайшей секретности Джон и Бобби Кеннеди создали новую группу планирования тайных действий, Специальную группу (дополненную). Это была команда РФК, и у нее была одна миссия: уничтожить Кастро. Ночью 20 ноября, за девять дней до присяги на посту директора, Маккоун ответил на домашний телефон и услышал, как президент вызывает его в Белый дом. Прибыв на следующий день, он застал Кеннеди в компании долговязого пятидесяти трехлетнего бригадного генерала по имени Эд Лэнсдейл. Его специальностью была борьба с повстанцами, и его торговая марка завоевала сердца и умы стран третьего мира с помощью американской изобретательности, долларов в долларах и змеиного масла. Он работал на ЦРУ и Пентагон еще до Корейской войны, служа человеком Фрэнка Виснера в Маниле и Сайгоне, где помогал проамериканским лидерам прийти к власти.


Лэнсдейл был представлен как новый начальник операций в Специальной группе (дополненной). Президент пояснил, что генерал Лэнсдейл занимается изучением возможных действий на Кубе, действуя под руководством генерального прокурора, и он, президент, желает немедленного плана действий, который может быть представлен ему в течение двух недель. "Маккоун записал в своих файлах ЦРУ. «Генеральный прокурор выразил серьезную озабоченность Кубой, необходимость немедленных активных действий». Маккоун сказал им, что ЦРУ и остальная часть администрации Кеннеди были в состоянии шока со времен Залива Свиней - «и поэтому делали очень мало».


Маккоун думал, что Кастро может вырубить только перестрелка. И он считал, что ЦРУ неспособно вести войну, секретную или нет. Он сказал президенту Кеннеди, что агентство не может и дальше рассматриваться как «организация« плащ и кинжал »... предназначенная для свержения правительств, убийства глав государств, вовлечения в политические дела иностранных государств». Он напомнил президенту, что у ЦРУ есть одна фундаментальная обязанность по закону - «собрать всю разведывательную информацию», собранную Соединенными Штатами, а затем проанализировать ее, оценить и сообщить в Белый дом. В письменном приказе, составленном Маккоуном и подписанном президентом, Кеннеди согласились, что он будет «главным офицером правительственной разведки». Его работа будет заключаться в «надлежащей координации, корреляции и оценке разведданных из всех источников».


Маккоун также считал, что его наняли, чтобы определять внешнюю политику Соединенных Штатов для президента. Это не было и не должно было быть ролью главного разведчика страны. Но хотя его суждения часто оказывались более обоснованными, чем суждения гарвардских мужчин на высших уровнях правительства, он быстро обнаружил, что у Кеннеди есть ряд новых идей о том, как он и ЦРУ должны служить американским интересам. В день присяги президентом Кеннеди он узнал, что он, РФК и елейный генерал Лэнсдейл руководят Кастро.


«Теперь вы живете в яблочко, и я приветствую вас в этом месте», - сказал президент Маккоуну во время своей присяги.


"ВНЕ ВОПРОСА"


Президент с самого начала попросил Маккоуна найти способ прорвать Берлинскую стену. Стена была возведена - сначала из колючей проволоки, затем из бетона - в августе 1961 года. Это могло быть огромной политической и пропагандистской удачей для Запада, твердым доказательством того, что непомерная ложь коммунизма больше не служила для удержания миллионов жителей Восточной Германии. граждане от бегства. Это могло быть прекрасной возможностью для ЦРУ.


На той неделе, когда была возведена стена, Кеннеди отправил вице-президента Линдона Б. Джонсона в Берлин, где он получил совершенно секретный брифинг от начальника базы ЦРУ Билла Грейвера. LBJ посмотрел на впечатляюще подробную карту, показывающую всех агентов ЦРУ на Востоке.


«Я видел эту карту для брифингов, - сказал Хэвиланд Смит, тогда восходящая звезда на базе в Берлине. «Если вы послушали, что сказал Гравер, у нас были агенты на территории Карлсруэ» - в советском разведывательном центре - «агенты в польской военной миссии, в чешской военной миссии - у нас был Восточный Берлин, абсолютно проникший под завязку. Однако, если бы вы знали, что у нас есть, вы знали, что проникновение в польскую военную миссию было тем парнем, который продавал газеты на углу. И вы знали, что это большое проникновение в советский военный комплекс было Дахермейстером - мастером кровельщика. , кто ремонтировал крыши ".


«Берлин был притворством», - сказал он. Агентство лгало о своих достижениях следующему президенту Соединенных Штатов.


Дэвид Мерфи, тогдашний руководитель восточноевропейского отделения ЦРУ, встретился с президентом Кеннеди в Белом доме через неделю после возведения стены. «Администрация Кеннеди очень сильно подталкивала нас, чтобы убедить нас разработать планы тайных полувоенных действий и разжигания инакомыслия» в Восточной Германии, - сказал он, - но «об операциях в Восточной Германии не могло быть и речи».


Причина, наконец, проявилась в рассекреченном в июне 2006 года документе - ужасающей оценке ущерба, составленной самим Дэйвом Мерфи.


6 ноября 1961 года начальник контрразведки Западной Германии Хайнц Фельфе был арестован собственной полицией безопасности. Фелфе был закоренелым нацистом, который присоединился к организации Гелена в 1951 году, через два года после того, как ее взяло на себя ЦРУ. Он быстро поднялся по служебной лестнице и продолжал расти после того, как в 1955 году она стала официальной западногерманской разведывательной службой, BND.


Но Фелфе все это время работал на Советы. Он проник в западногерманскую службу, а через нее - на станцию и базы ЦРУ. Он мог манипулировать и обманывать офицеров ЦРУ в Германии до тех пор, пока они не поняли, была ли информация, которую они собрали из-за железного занавеса, правдой или ложью.


Фелфе мог «инициировать, направлять или останавливать любые операции BND, а затем и некоторые операции ЦРУ», - мрачно заметил Мерфи. Он раскрыл разведывательной службе Восточной Германии важные детали каждой важной миссии ЦРУ против Москвы с июня 1959 года по ноябрь 1961 года. Сюда входило около семидесяти крупных секретных операций, личности более сотни офицеров ЦРУ и около пятнадцати тысяч секретов.


Агентство практически прекратило свою деятельность в Германии и по всей Восточной Европе. На устранение повреждений ушло десять лет.


«ПРЕЗИДЕНТ ХОЧЕТ НЕКОТОРЫХ ДЕЙСТВИЙ ПРЯМО СЕЙЧАС»


Берлинская стена - и все остальное - побледнели перед желанием Кеннеди отомстить за семейную честь, потерянную в Заливе Свиней. Свержение Кастро было «высшим приоритетом в правительстве Соединенных Штатов», - сказал Бобби Кеннеди Маккоуну 19 января 1962 года. «Нельзя жалеть ни времени, ни денег, ни усилий, ни людских ресурсов». Но новый директор предупредил его, что у агентства мало реальной информации, на которую можно было бы действовать. «Из 27 или 28 агентов, которых ЦРУ сейчас имеет на Кубе, только 12 поддерживают связь, и эти сообщения нечастые», - сказал он генеральному прокурору. Семь кубинцев ЦРУ были схвачены четыре недели назад после проникновения на остров.


По приказу РФК Лэнсдейл составил для ЦРУ список дел: вербовать и задействовать католическую церковь и кубинский преступный мир против Кастро, сломать режим изнутри, саботировать экономику, подорвать тайную полицию, уничтожить посевы с помощью биологических или биологических средств. химическая война и сменить режим перед следующими выборами в Конгресс в ноябре 1962 года.


«Эда окружала эта аура», - сказал Сэм Халперн, новый заместитель начальника кубинского отдела, ветеран УСС, знавший Лэнсдейла десять лет. «Некоторые люди верили, что Эд был своего рода фокусником. Но я скажу вам, кем он был. По сути, он был аферистом. Мошенник с Мэдисон-авеню« Человек в сером фланелевом костюме ». Взгляните на предложенный им план за избавление от Кастро и режима Кастро. Это полная чушь ». План сводился к пустому обещанию: свергнуть Кастро без отправки морской пехоты.


Халперн сказал Ричарду Хелмсу: «Это политическая операция в городе Вашингтон, округ Колумбия, и не имеет ничего общего с безопасностью Соединенных Штатов». Он предупредил, что ЦРУ не располагает разведданными о Кубе. «Мы не знаем, что происходит», - сказал он Хелмсу. «Мы не знаем, кто и что делает. Мы не имеем представления об их боевом порядке с точки зрения политической организации и структуры. Кто кого ненавидит? Кто кого любит? У нас ничего нет». Это была та же проблема, с которой столкнулось ЦРУ, когда сорок лет спустя столкнулось с Ираком.


Хелмс согласился. План был несбыточной мечтой.


Кеннеди не хотели этого слышать. Они хотели быстрого и бесшумного саботажа, чтобы свергнуть Кастро. «Давай, черт возьми», - рявкнул генеральный прокурор. «Президент хочет действовать прямо сейчас». Хелмс ловко отсалютовал и пошел к черту. Он создал новую автономную рабочую группу, чтобы подчиняться Эду Лэнсдейлу и Роберту Кеннеди. Он собрал команду со всего мира, создав крупнейшую на сегодняшний день разведывательную операцию ЦРУ в мирное время, в которую вошли около шестисот офицеров ЦРУ в Майами и его окрестностях, почти пять тысяч подрядчиков ЦРУ и третий по величине военно-морской флот в Карибском бассейне, включая подводные лодки, патрулирование. лодки, катера береговой охраны, гидросамолеты и залив Гуантанамо в качестве базы. По словам Хелмса, Пентагон и Белый дом предложили против Фиделя "сумасшедшие схемы". Они включали подрыв американского корабля в гавани Гуантанамо и имитацию террористической атаки против американского авиалайнера, чтобы оправдать новое вторжение.


Операции требовалось кодовое название, и Сэм Халперн придумал Mongoose.


"НА БУМАГЕ, КОНЕЧНО, НИЧЕГО"


Хелмс выбрал Уильяма К. Харви, человека, который построил Берлинский туннель, чтобы возглавить команду Mongoose. Харви назвал проект «Целевая группа W» в честь Уильяма Уокера, американского флибустьера, который возглавил частную армию в Центральной Америке и провозгласил себя императором Никарагуа в 1850-х годах. Это был очень странный выбор - если только вы не знали Билла Харви.


Харви был представлен Кеннеди как Джеймс Бонд из ЦРУ. Похоже, это озадачило Джона Кеннеди, страстного читателя шпионских романов Яна Флеминга, поскольку единственное, что объединяло Бонда и Харви, - это вкус мартини. Полный, с выпученными глазами, всегда беру с собой пистолет, Харви выпил за обед вдвое и вернулся на работу, мрачно бормоча, проклиная день, когда встретил RFK. Бобби Кеннеди «хотел быстрых действий, он хотел быстрых ответов», - сказал исполнительный помощник Маккоуна Уолт Элдер. «У Харви не было быстрых действий или быстрых ответов».


Но у него было секретное оружие.


Белый дом Кеннеди дважды приказал ЦРУ создать команду убийц. При очень тщательном допросе следователей Сената и президентской комиссии в 1975 году Ричард Бисселл сказал, что эти приказы исходили от советника по национальной безопасности Макджорджа Банди и помощника Банди Уолта Ростоу, и что люди президента «не оказали бы такой поддержки, если бы не были уверены в том, что это получит одобрение президента ".


Бисселл передал приказ Биллу Харви, который сделал, как ему сказали. Он вернулся в штаб-квартиру в сентябре 1959 года после долгой поездки в качестве начальника берлинской базы, чтобы командовать дивизией D секретной службы. Офицеры подразделения ворвались в иностранные посольства за границей, чтобы украсть кодовые книги и шифры для перехватчиков в Агентстве национальной безопасности. Они называли себя людьми второго этажа, и их навыки варьировались от слесарного дела до воровства и не только. Подразделение имело контакты с преступниками в иностранных столицах, которых можно было привлечь за кражи кошек, похищение курьеров посольств и различные преступления во имя национальной безопасности США.


В феврале 1962 года Харви создал программу «исполнительных действий» под кодовым названием Rifle и воспользовался услугами иностранного агента, жителя Люксембурга, но человека без страны, который работал по контракту с Отделом D. Харви намеревался использовать ему убить Фиделя Кастро.


В апреле 1962 года, как показывают записи ЦРУ, Харви предпринял второй подход. Он встретил мафиози Джона Росселли в Нью-Йорке. Он взял новую партию отравляющих таблеток, предназначенных для добавления в чай или кофе Кастро, от доктора Эдварда Ганна, начальника оперативного отдела Управления медицинских служб ЦРУ. Затем он поехал в Майами и доставил их Росселли вместе с грузовиком U-Haul, наполненным оружием.


7 мая 1962 года генеральный прокурор был полностью проинформирован о проекте винтовки генеральным юрисконсультом ЦРУ Лоуренсом Хьюстоном и начальником службы безопасности агентства Шеффилдом Эдвардсом. RFK был «чертовски зол» - без ума не от самого заговора с убийством, а из-за роли в нем мафии. Он не сделал ничего, чтобы помешать ЦРУ добиваться смерти Кастро.


Ричард Хелмс, который три месяца назад принял на себя командование секретной службой, дал Харви добро на винтовку. Если Белому дому нужна серебряная пуля, он считал, что задача агентства - попытаться найти ее. Он подумал, что лучше не говорить Маккоуну, правильно рассудив, что у директора будут самые серьезные религиозные, юридические и политические возражения.


Однажды я лично задал Хелмсу вопрос: хотел ли президент Кеннеди смерти Кастро? «На бумаге, конечно, ничего нет», - ровно сказал он. «Но, конечно, у меня нет никаких сомнений в том, что он это сделал».


Хелмс считал политическое убийство в мирное время моральным отклонением. Но были и практические соображения. «Если вы занимаетесь устранением иностранных лидеров, а правительства рассматривают это гораздо чаще, чем хотелось бы признать, всегда возникает вопрос, кто будет следующим», - заметил он. «Если вы убиваете чужих лидеров, почему бы им не убить ваших?»


«ИСТИННАЯ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТЬ»


Когда Джон Маккоун занял пост директора центральной разведки, «ЦРУ страдало» и «моральный дух был сильно подорван», - вспоминал он. «Моя первая проблема заключалась в том, чтобы попытаться восстановить уверенность в себе».


Но в штаб-квартире ЦРУ через шесть месяцев его правления царил шум. Маккоун начал увольнять сотни тайных офицеров службы, стремясь сначала избавиться от «предрасположенных к несчастным случаям», «обидчиков жен» и «алкоголиков», отметил его заместитель генерала генерал Маршалл С. Картер. Увольнения, толчки из Залива Свиней и почти ежедневные избиения со стороны Белого дома над Кубой создавали «истинную неуверенность в том, каким может быть будущее Агентства», - сказал ему в интервью исполнительный директор Маккоуна Лайман Киркпатрик. Меморандум от 26 июля 1962 г. Он предположил, что, возможно, «следует немедленно что-то предпринять для восстановления морального духа в Агентстве».


Хелмс решил, что единственным лекарством было возвращение к основам шпионажа. С некоторыми опасениями он вывел своих лучших людей из парализованных советских и восточноевропейских дивизий и направил их против Кубы Кастро. Под его командованием во Флориде находилась горстка офицеров, которые научились управлять агентами и курьерами в зонах, контролируемых коммунистами, таких как Восточный Берлин, и из них. ЦРУ открыло в Опа-Локе центр для опроса тысяч людей, покинувших Кубу на коммерческих авиалайнерах и частных лодках. В центре допросили около 1300 кубинских беженцев; они предоставили агентству политическую, военную и экономическую разведданные, а также документы и предметы повседневной жизни - одежду, монеты, сигареты - чтобы помочь замаскировать агентов, проникающих на остров. Станция в Майами утверждала, что летом 1962 года сорок пять человек отправляли информацию с Кубы. Некоторые прибыли во Флориду для прохождения десятидневного ускоренного курса ЦРУ и вернулись на скоростном катере под покровом ночи. Небольшая шпионская сеть, которую они построили на Кубе, была единственным достижением операции "Мангуст" стоимостью 50 миллионов долларов.


Бобби Кеннеди напрасно призывал коммандос тайно взрывать электростанции, фабрики и сахарные заводы Кубы. «Может ли ЦРУ действительно надеяться нанести такие удары?» - спросил Лэнсдейл Харви. "Почему это теперь называется возможностью?" Харви ответил, что потребуется еще два года и еще 100 миллионов долларов, чтобы создать силу, способную свергнуть Кастро.


ЦРУ было настолько занято тайными операциями, что не заметило угрозы национальному выживанию Соединенных Штатов, собравшихся на Кубе.


18 . "МЫ ТАКЖЕ

ДУРАЛИ СЕБЯ"


В понедельник, 30 июля 1962 года, Джон Ф. Кеннеди вошел в Овальный кабинет и включил новейшую ультрасовременную ленточную систему, которую он заказал установить на выходных. Самый первый записанный им разговор был заговором с целью свергнуть правительство Бразилии и свергнуть его президента Жоао Гуларта.


Кеннеди и его посол в Бразилии Линкольн Гордон обсуждали потратить 8 миллионов долларов на то, чтобы повлиять на следующие выборы и подготовить почву для военного переворота против Гуларта - «чтобы вытеснить его в случае необходимости», - сказал посол Гордон президенту. Отделение ЦРУ в Бразилии «скрытно прояснило бы, что мы не обязательно враждебно настроены по отношению к каким бы то ни было военным действиям, если ясно, что причина военных действий -»


«… против левых», - сказал президент. Он не позволил бы Бразилии или любой другой стране в Западном полушарии стать второй Кубой.


Деньги начали поступать от ЦРУ в политическую жизнь Бразилии. Одним из каналов был Американский институт развития свободного труда, подразделение AFL-CIO (известные британские дипломаты называли его AFL-CIA). Другой - Институт социальных исследований, недавно созданная организация лидеров бизнеса и гражданского общества в Бразилии. Получателями были политики и военные, которые выступали против президента Гуларта и поддерживали тесные контакты с новым американским военным атташе в Бразилии - Верноном Уолтерсом, будущим заместителем директора центральной разведки. Возврат этих инвестиций будет выплачен менее чем за два года.


Записи Белого дома, записанные в 2001 году, фиксировали ежедневную барабанную дробь тайных планов действий, обретающих форму в Овальном кабинете.


8 августа Маккоун встретился с президентом в Белом доме, чтобы обсудить целесообразность отправки сотен китайских солдат-националистов в Китай Мао. Президент одобрил военизированную операцию. Маккоун сомневался. У Мао были ракеты класса "земля-воздух", и последний полет U-2, который ЦРУ направило над материковой частью Китая, сказал президенту Маккоун, был замечен и отслежен китайскими коммунистическими радарами через двенадцать минут после взлета с Тайваня. «Это смешно, - сказал помощник Кеннеди по национальной безопасности Майкл Форрестол, сын покойного министра обороны. «Мы устроим президенту еще одну катастрофу с U-2». И какой на этот раз будет обложка? - пошутил президент. Все смеялись. Через месяц после этой встречи силы Мао сбили U-2 над Китаем.


9 августа Ричард Хелмс отправился в Белый дом, чтобы обсудить шансы свержения Гаити, в тридцати милях от Кубы. Диктатор Гаити Франсуа «Папа Док» Дювалье воровал американскую экономическую помощь и использовал американскую военную поддержку, чтобы укрепить свой коррумпированный режим. Президент санкционировал переворот. ЦРУ давало оружие диссидентам, которые надеялись свергнуть правительство любыми средствами. Вопрос о том, будет ли Дювалье убит, был взвешен. Маккоун дал добро.


Но ЦРУ увязло. «Могу сказать, господин президент, что заговор не выглядит очень успешным», - сказал Хелмс. Он предупредил, что «отряды головорезов» Дювалье были «беспощадной репрессивной силой», что «делает заговор опасным делом». Лучший нанятый агент ЦРУ, бывший начальник гаитянской береговой охраны, не имел ни воли, ни средств для совершения переворота. Хелмс не видел надежды на успех. «Очередной переворот действительно не принесет никакой пользы, если вам не с кем работать», - сказал президент Хелмсу.


10 августа Джон Маккоун, Роберт Кеннеди и министр обороны Роберт Макнамара встретились в богато украшенном конференц-зале госсекретаря Дина Раска на седьмом этаже Государственного департамента. Речь шла о Кубе. Маккоун вспомнил, как «выдвигалось предложение о ликвидации высших должностных лиц режима Кастро», включая Кастро и его брата Рауля, министра обороны Кубы, которые только что вернулись из поездки в Москву для закупки оружия. Он нашел эту идею отвратительной. Режиссер увидел впереди большую опасность. Он предсказал, что Советский Союз даст Кастро ядерное оружие - баллистические ракеты средней дальности, способные поразить Соединенные Штаты. Он беспокоился о такой возможности более четырех месяцев. У него не было интеллекта, ничего, кроме инстинкта.


Маккоун был единственным, кто ясно видел угрозу. «Если бы я был Хрущевым, - сказал он, - я бы поставил наступательные ракеты на Кубе. Тогда я бы стукнул ботинком по столу и сказал Соединенным Штатам:« Как вам нравится смотреть в конец ствола? » для разнообразия? А теперь давайте поговорим о Берлине и любом другом предмете, который я выберу ». Кажется, никто ему не поверил. «Эксперты единодушно и непреклонно согласились с тем, что это было за гранью возможного», - отмечает история агентства за годы Маккоуна. «Он стоял совершенно один».


Скептицизм по поводу способности агентства предсказывать поведение Советов рос. Его аналитики в течение десяти лет постоянно ошибались. «ЦРУ приходило и рисовало самую страшную картину того, что Советы сделают с нами - мы собирались быть второсортными; Советы собирались стать номером один», - сказал бывший президент Джеральд Р. Форд. который в 1962 году заседал в подкомитете закрытого Дома, который составлял секретный бюджет ЦРУ. «У них были диаграммы на стене, у них были цифры, и они пришли к выводу, что через десять лет Соединенные Штаты будут отставать от Советского Союза по военным возможностям и экономическому росту», - сказал Форд. «Это была устрашающая презентация. Факты таковы, что они ошибались на 180 градусов. Это были лучшие люди, которые у нас были, так называемые эксперты ЦРУ».


«САМАЯ ОПАСНАЯ ЗОНА В МИРЕ»


15 августа Маккоун вернулся в Белый дом, чтобы обсудить, как лучше всего свергнуть Чедди Джагана, премьер-министра Британской Гвианы, жалкой колонии в карибских отмелях в Южной Америке.


Джаган, дантист с американским образованием, замужем за марксисткой из Чикаго по имени Джанет Розенберг, происходила из колониальных рабочих плантаций. Впервые он был избран в 1953 году. Вскоре после этого Уинстон Черчилль приостановил действие колониальной конституции, приказал распустить правительство и бросил Джаганов в тюрьму. Они были освобождены после того, как британцы восстановили конституционное правительство. Джагана дважды переизбирали, и он посетил Овальный кабинет в октябре 1961 года.


«Я пошел к президенту Кеннеди, чтобы попросить помощи у Соединенных Штатов и заручиться его поддержкой нашей независимости от Британии», - вспоминает Джаган. «Он был очень обаятельным и веселым. Теперь Соединенные Штаты боялись, что я отдам Гайану русским. Я сказал:« Если это ваш страх, не бойтесь ». У нас не будет советской базы ».


Джон Ф. Кеннеди публично заявил - в интервью в ноябре 1961 года зятю Хрущева, редактору « Известий», что «Соединенные Штаты поддерживают идею о том, что каждый народ имеет право делать свободный выбор в отношении какое правительство они хотят ». Чедди Джаган может быть «марксистом», - сказал он, - «но Соединенные Штаты не возражают, потому что этот выбор был сделан на честных выборах, на которых он победил».


Но Кеннеди решил использовать ЦРУ, чтобы свергнуть его. Вскоре после того, как Джаган покинул Белый дом, в его столице Джорджтауне разгорелась холодная война. В эфир вышли невиданные ранее радиостанции. Государственные служащие вышли. Беспорядки унесли жизни более ста человек. Профсоюзы взбунтовались, послушавшись совета и денег Американского института развития свободного труда, который, в свою очередь, взял деньги и советы ЦРУ. Артур Шлезинджер, специальный помощник и придворный историк Белого дома Кеннеди, спросил президента: «Считает ли ЦРУ, что они могут провести действительно секретную операцию, то есть операцию, которая, какие бы подозрения Джагана ни имели, не оставит видимых следов. след, который он может процитировать перед миром, независимо от того, выиграет он или проиграет, в качестве доказательства вмешательства США? "


В Белом доме 15 августа 1962 года президент Маккоун и советник по национальной безопасности Макджордж Банди решили, что пора поднять вопрос. Президент развернул кампанию с бюджетом в 2 миллиона долларов, которая в конечном итоге отстранила Джагана от власти. Позже президент Кеннеди объяснил британскому премьер-министру Гарольду Макмиллану: «Латинская Америка была самым опасным регионом в мире. Коммунистическое государство в Британской Гвиане ... привело бы к непреодолимому давлению на Соединенные Штаты для нанесения ударов. в военном отношении против Кубы ".


На том же заседании 15 августа, на котором решилась судьба Джагана, Маккоун передал президенту Кеннеди новую доктрину ЦРУ по борьбе с повстанцами. Вместе с этим появился второй документ, в котором описываются тайные операции, проводимые в одиннадцати странах - Вьетнаме, Лаосе и Таиланде; Иран и Пакистан; и Боливия, Колумбия, Доминиканская Республика, Эквадор, Гватемала и Венесуэла. Этот документ был «строго засекречен, потому что он рассказывает все о грязных уловках», - сказал Маккоун президенту. «Замечательный сборник или словарь ваших преступлений», - сказал Банди со смехом.


21 августа Роберт Кеннеди спросил Маккоуна, может ли ЦРУ организовать фальшивое нападение на американскую военную базу в заливе Гуантанамо в качестве предлога для американского вторжения на Кубу. Маккоун возразил. На следующий день он сказал Джону Кеннеди наедине, что вторжение может стать фатальной ошибкой. Он впервые предупредил президента о том, что, по его мнению, Советы могут установить на Кубе баллистические ракеты средней дальности. Если это так, то скрытая атака Америки может спровоцировать ядерную войну. Он выступал за то, чтобы поднять общественную тревогу по поводу вероятности создания советской ракетной базы. Президент немедленно отверг эту идею, но он вслух задумался, понадобятся ли партизаны ЦРУ или американские войска для уничтожения ракетных объектов - если они существуют. На тот момент никто, кроме Маккоуна, не был уверен в этом.


Их разговор продолжился в Овальном кабинете вскоре после 18:00 22 августа, когда к ним присоединился Максвелл Тейлор, генерал, которому Кеннеди больше всего доверял. Прежде чем говорить о Кубе, президент хотел рассмотреть еще две секретные операции. Первым был разрабатываемый план высадки двадцати китайских солдат-националистов в континентальный Китай в течение ближайшей недели. Второй - это план ЦРУ по прослушиванию телефонных разговоров с вашингтонской прессой.


"Как у нас дела с этой настройкой бизнеса Болдуина?" - спросил президент. За четыре недели до этого Хэнсон Болдуин, репортер «Нью-Йорк Таймс» по вопросам национальной безопасности , опубликовал статью о советских усилиях по защите пусковых площадок межконтинентальных баллистических ракет с помощью бетонных бункеров. В очень подробном отчете Болдуина точно изложены выводы последней оценки национальной разведки ЦРУ.


Президент сказал Маккоуну создать внутреннюю рабочую группу, чтобы остановить поток секретов от правительства в газеты. Приказ нарушил устав агентства, в котором прямо запрещается шпионаж внутри страны. Задолго до того, как Никсон создал свое «сантехническое» подразделение ветеранов ЦРУ, чтобы остановить утечку новостей, Кеннеди использовал агентство для слежки за американцами.


«ЦРУ полностью согласилось с ... созданием этой оперативной группы, которая будет постоянной следственной группой, подчиняющейся мне», - позже сказал Маккоун президенту. ЦРУ следило за Болдуином, четырьмя другими репортерами и их источниками с 1962 по 1965 год. Приказав директору центральной разведки провести программу внутреннего наблюдения, Кеннеди создал прецедент, согласно которому президенты Джонсон, Никсон и Джордж Буш будут следить.


На той же встрече в Белом доме разговор наконец вернулся к Кастро. Маккоун сообщил президенту, что за последние семь недель на Кубе пришвартовалось тридцать восемь советских кораблей. Их груз «может содержать части ракет. Мы не знаем». Но в любом случае Советы работали над наращиванием военной мощи Кубы. «Теперь это было бы отдельно от вопроса о том, строят ли они какие-то ракетные базы, не так ли?» спросил президент. «Ну, нет, - сказал Маккоун, - я думаю, что эти двое связаны. Я думаю, что они делают и то, и другое».


На следующий день Маккоун уехал из Вашингтона в долгий медовый месяц. Недавно вдовец, который только что женился во второй раз, он планировал поехать в Париж и на юг Франции. «Я был бы только счастлив, если бы вы позвонили мне, - писал он президенту, - и если бы вы это сделали, я был бы в некоторой степени избавлен от чувства вины, которое, кажется, охватывает меня».


"ПОЛОЖИТЕ ЕГО В КОРОБКУ И ГВОЗДЬ ЗАКРЫТЬ"


29 августа над Кубой пролетел самолет U-2. Его пленка была обработана в течение ночи. 30 августа аналитик ЦРУ склонился над своим световым столиком и крикнул: У меня есть сайт SAM! Это была ракета класса "земля-воздух" SA-2, то же самое советское оружие, которое сбило U-2 над Россией. В тот же день еще один U-2 был пойман над советским воздушным пространством, нарушив торжественную клятву американцев и вызвав официальный протест Москвы.


Позже Маккоун заявил, что знание того, что у Кубы есть ракеты класса "земля-воздух", вызвало "понятное нежелание или робость" в Белом доме разрешить новые полеты. Джон Кеннеди приказал генералу Картеру, исполнявшему обязанности директора центральной разведки во время медового месяца Маккоуна, тщательно проработать отчет о ЗРК. «Положите его в коробку и закройте гвоздями», - сказал президент. Он не мог позволить, чтобы международная напряженность вызвала внутриполитический резонанс, если до выборов осталось два месяца. Затем, 9 сентября, над Китаем был сбит еще один У-2. Самолет-шпион и его риски теперь вызывали, как сказано в отчете ЦРУ, «всеобщее отвращение или, по крайней мере, крайнюю тревогу» в Госдепартаменте и Пентагоне. Разъяренный Макджордж Банди, подстрекаемый Дином Раском и действующий от имени президента, отменил следующий запланированный рейс U-2 над Кубой и вызвал Джеймса К. Ребера, ветерана ЦРУ, отвечающего за Комитет воздушной разведки.


«Кто-нибудь, кто хочет начать войну, участвует в планировании этих миссий?» - прямо спросил Банди.


Президент Кеннеди запретил полеты U-2 над воздушным пространством Кубы 11 сентября. Четыре дня спустя первые советские ракеты средней дальности пристыковались к гавани Мариэль на Кубе. Промежуток между фотографиями - слепое пятно в решающий момент истории - продолжался сорок пять дней.


Маккоун, следя за штаб-квартирой ЦРУ через непрерывные телеграммы из Французской Ривьеры, приказал агентству предупредить Белый дом об «опасности неожиданности». Это не так. По оценкам ЦРУ, на Кубе находилось 10 000 советских солдат. Их было 43 тысячи. Агентство сообщило, что численность кубинских военнослужащих составляет 100 000 человек. Истинное число было 275000. ЦРУ категорически отвергало возможность того, что Советский Союз строил ядерные объекты на Кубе.


«Создание на кубинской территории советских ударных ядерных сил, которые можно было бы использовать против США, было бы несовместимо с советской политикой», - заключили 19 сентября ведущие эксперты ЦРУ в оценке специальной национальной разведки. неуверенно ЦРУ заявило: «Сами Советы, вероятно, все еще не уверены в своей будущей военной программе для Кубы». Эта оценка была высшей точкой ошибочной оценки в течение сорока лет, пока ЦРУ не проверило состояние арсенала Ирака.


Только Маккоун не согласился. 20 сентября в последней телеграмме, отправленной в штаб-квартиру во время медового месяца, он призвал свое агентство еще раз подумать. Аналитики вздохнули. Затем они еще раз взглянули на сообщение, полученное не менее чем восемью днями ранее от дорожного наблюдателя, кубинского агента на низшей ступени в иерархии разведки. Он сообщил, что колонна семидесятифутовых советских тягачей с прицепами перемещала таинственный брезентовый груз размером с толстые телефонные столбы по кубинской сельской местности недалеко от города Сан-Кристобаль. «Я никогда не знал его имени», - сказал Сэм Халперн из ЦРУ. «Этот агент, единственный достойный результат для Мангуста, этот агент сказал нам, что происходит что-то забавное ... И после десяти дней споров перед Комитетом по воздушной разведке, наконец, было разрешено совершить облет. "


4 октября Маккоун, вернувшись к своему командованию, возмутился запретом на использование U-2, введенным Белым домом. Почти пять недель над Кубой не было шпионских полетов. На встрече специальной группы (дополненной) с Бобби Кеннеди «возникла серьезная дискуссия (с некоторой жарой)» относительно того, кто остановил полеты. Конечно, это был президент. Бобби Кеннеди признал необходимость увеличения разведывательной информации о Кубе, но сказал, что президент в первую очередь хотел большего саботажа: «Он призвал развернуть« массовую деятельность »». Он потребовал, чтобы Маккоун и Лэнсдейл прислали агентов на Кубу, чтобы они заминировали гавани и похитили кубинских солдат для допроса - приказ, который привел к последней операции Мангуста в октябре, когда около пятидесяти шпионов и саботажников были отправлены на Кубу на подводных лодках в разгар войны. ядерный кризис.


Пока американская разведка работала, девяносто девять советских ядерных боеголовок прибыли на Кубу незамеченными 4 октября. Каждая из них была в семьдесят раз мощнее бомбы, которую Гарри Трумэн сбросил на Хиросиму. Одним хитрым актом Советы удвоили ущерб, который они могли нанести Соединенным Штатам. 5 октября Маккоун отправился в Белый дом, чтобы доказать, что безопасность страны зависит от большего количества полетов U-2 над Кубой. Банди усмехнулся, сказав, что он убежден, что угрозы нет - и если она существует, ЦРУ не сможет ее найти.


"ПОЛНЫЙ СЮРПРИЗ ИНТЕЛЛЕКТА"


Обнаружение ЦРУ ракет через десять дней после этого было изображено как триумф. В то время мало кто из людей у власти считал это таким.


«Практически полная неожиданность разведки, испытанная Соединенными Штатами в связи с вводом и развертыванием советских стратегических ракет на Кубе, в значительной степени стала результатом сбоя в аналитическом процессе, с помощью которого оцениваются и сообщаются показатели разведки», - говорится в сообщении внешней разведки президента. Правление сообщило несколько месяцев спустя. ЦРУ "плохо обслужило" президента, которое "не смогло передать ключевым правительственным чиновникам наиболее точную картину" того, что делали Советы. Комиссия обнаружила, что «прикрытие тайных агентов на Кубе было недостаточным» и что «аэрофотосъемка не использовалась в полной мере». В нем делается вывод: «То, как использовались разведывательные индикаторы в ситуации на Кубе, вполне может быть самым серьезным недостатком в нашей разведывательной системе, и если его не исправить, то это может привести к самым серьезным последствиям».


Недостатки остались неисправленными; неспособность увидеть истинное состояние иракского арсенала в 2002 году обернулась примерно таким же образом.


Но в конце концов, по настоянию Маккоуна, разрыв в фотографиях был закрыт. С первыми лучами солнца 14 октября самолет U-2, пилотируемый майором ВВС Ричардом Д. Хейзером из Стратегического авиационного командования, пролетел над западной Кубой, сделав 928 фотографий за шесть минут. Двадцать четыре часа спустя аналитики ЦРУ увидели изображения самого большого коммунистического оружия, которое они когда-либо видели. В течение всего дня 15 октября они сравнивали снимки У-2 с фотографиями советских ракет, марширующих по улицам Москвы каждый Первомай. Они проверили руководства с техническими условиями, предоставленные за последний год Олегом Пеньковским, полковником советской военной разведки. Он провел четыре месяца, начиная с лета 1960 года, пытаясь связаться с ЦРУ. Но его офицеры были слишком неопытными, слишком настороженными и слишком напуганными, чтобы заключить сделку. В конце концов он установил контакт с британцами, которые работали с ним совместно с ЦРУ в Лондоне. С большим риском он вывез контрабандой около пяти тысяч страниц документов, большинство из которых дает представление о военной технологии и доктрине. Он был добровольцем и первым серьезным советским шпионом в истории ЦРУ. Ровно через неделю после того, как фотографии U-2 прибыли в Вашингтон, Пеньковский был арестован советской разведкой.


К вечеру 15 октября аналитики ЦРУ знали, что они рассматривают баллистические ракеты средней дальности SS-4, способные нести боеголовку мощностью в одну мегатонну с запада Кубы в Вашингтон. Президент Кеннеди находился в Нью-Йорке, агитируя кандидатов на ноябрьских выборах, до которых осталось три недели. Той ночью Макджордж Банди был дома, проводя прощальный ужин для Чипа Болена, недавно назначенного американского посла во Франции. Около 22:00 зазвонил телефон. Это был Рэй Клайн, заместитель директора ЦРУ по разведке. «Те вещи, о которых мы беспокоились - похоже, что у нас действительно что-то есть», - сказал Клайн.


Ричард Хелмс принес фотографии U-2 в офис генерального прокурора в 9:15 утра 16 октября. «Кеннеди встал из-за стола и на мгновение постоял, глядя в окно», - вспомнил Хелмс. «Он повернулся ко мне лицом.« Черт, - громко сказал он, поднимая оба кулака к груди, как будто собирался начать бой с тенью. - К черту все это и обратно ». В точности это были мои чувства ".


Бобби Кеннеди подумал: «Хрущев обманул нас, но мы обманули и самих себя».


19 . «Мы будем в

восторге , чтобы торговать

этим ракетам»


ЦРУ обмануло себя, думая, что Советы никогда не отправят ядерное оружие на Кубу. Теперь, когда он увидел ракеты, он все еще не мог понять советский образ мышления. «Я не могу понять их точку зрения, - сетовал президент Кеннеди 16 октября. - Для меня это чертова загадка. Я недостаточно знаю о Советском Союзе».


Генерал Маршалл Картер снова был исполняющим обязанности директора; Маккоун прилетел в Сиэтл на похороны своего нового пасынка, погибшего в автокатастрофе. Картер отправился на заседание Специальной группы (дополненной) в 9:30 в Ситуационной комнате, подпольном командном пункте в Белом доме, неся новые предложения о секретных атаках на Кубу по поручению Роберта Кеннеди. Картер, который в частном порядке сравнивал выступления Кеннеди на митингах Мангуста с грызением разъяренного крысиного терьера, молча слушал, как генеральный прокурор одобрил восемь новых актов саботажа в зависимости от разрешения президента. Затем Картер встретился наверху в Белом доме с главным переводчиком фотографий ЦРУ Артом Лундалом и главным ракетным экспертом агентства Сидни Грейбилом. Трое мужчин принесли взорванные изображения U-2 в Кабинет, где незадолго до полудня собрался внутренний круг сотрудников службы национальной безопасности.


Президент включил магнитофон. Прошло более сорока лет, прежде чем была составлена точная стенограмма заседаний по кубинскому ракетному кризису.


«ЭТО БЫЛО ОПАСНО»


Президент уставился на фотографии. "Насколько это продвинуто?" он спросил. «Сэр, мы никогда раньше не видели такой инсталляции», - сказал Лундал. "Даже в Советском Союзе?" Кеннеди сказал. «Нет, сэр», - ответил Лундал. "Он готов к увольнению?" спросил президент. «Нет, сэр, - сказал Грейбил. "Как долго ... мы не можем сказать этого, не так ли, как скоро они выстрелят?" - спросил Кеннеди. Никто не знал. Где были боеголовки? - спросил министр обороны Макнамара. Никто не знал. Почему Хрущев сделал это? поинтересовался президент. Никто не знал. Но госсекретарь Раск догадался: «На самом деле мы не живем в страхе перед его ядерным оружием в той степени, в какой он вынужден жить под нашим», - предположил он. «Кроме того, у нас есть ядерное оружие поблизости, в Турции и подобных местах».


Президент лишь смутно осознавал, что эти ракеты были на месте. Он почти забыл, что решил направить это оружие на Советы.


JFK приказал подготовить три плана удара: номер один, чтобы уничтожить ядерные ракетные объекты с помощью самолетов ВВС или ВМС; номер два, чтобы нанести гораздо больший авиаудар; номер три, чтобы вторгнуться и завоевать Кубу. «Мы определенно станем номером один», - сказал он. «Мы собираемся уничтожить эти ракеты». Встреча прервалась в 13:00 после того, как Бобби Кеннеди выступил за полномасштабное вторжение.


В 14:30 RFK нанес удар по команде Mongoose в своем огромном офисе в Министерстве юстиции, требуя новых идей, новых миссий. Передав вопрос, заданный ему президентом девяносто минутами ранее, он попросил Хелмса сказать ему, сколько кубинцев будут сражаться за режим, если Соединенные Штаты вторгнутся. Никто не знал. В 18:30 люди президента вновь собрались в Кабинете министров. Размышляя о миссиях "Мангуст", президент Кеннеди спросил, можно ли уничтожить БРСД, баллистические ракеты средней дальности, пулями. Да, сказал ему генерал Картер, но это были мобильные ракеты; их можно было переместить в новые укрытия. Проблема наведения мобильных ракет остается нерешенной до сих пор.


Теперь президент задумался над вопросом о ядерной войне за Кубу. Он начал понимать, как мало понимает советского лидера. «Мы определенно ошибались в том, что он пытается сделать», - сказал президент. «Не многие из нас думали, что он собирается поставить БРСД на Кубу». - Никто, кроме Джона Маккоуна, - пробормотал Банди. Почему это сделал Хрущев? - спросил президент. «Какая в этом польза? Это как если бы мы внезапно начали размещать в Турции большое количество БРСД», - сказал он. «Теперь , я думаю , это было бы чертовски опасно ».


Настала неловкая тишина. «Что ж, мы сделали это, господин президент, - сказал Банди.


Затем разговор перешел на секретную войну. «У нас есть список вариантов саботажа, господин президент, - сказал Банди. «... Я так понимаю, вы за саботаж». Он был. Десяти командам из пяти агентов Мангуста было разрешено проникнуть на Кубу на подводной лодке. Им приказали взорвать советские корабли с подводными минами в кубинских гаванях, нанести удар по трем ракетным объектам класса «земля-воздух» из пулеметов и минометов и, возможно, атаковать пусковые установки ядерных ракет. Кеннеди дико раскачивались. ЦРУ было их тупым орудием.


Президент покинул встречу, оставив на столе два военных варианта: скрытое нападение на Кубу и полномасштабное вторжение. Его прощальные слова были просьбой встретиться с Маккоуном на следующее утро перед отъездом в предвыборную поездку в Коннектикут. Генерал Картер, Макнамара, Банди и еще несколько человек остались.


Заместителю директора Центрального разведывательного управления Маршаллу Картеру был 61 год, он был низкорослым, коренастым, лысым и острым на язык. Он был начальником штаба Североамериканского командования противовоздушной обороны NORAD при Эйзенхауэре. Он знал ядерные стратегии Соединенных Штатов. Теперь, когда президент вышел из комнаты, сотрудник ЦРУ выразил свои самые глубокие опасения: «Вы совершите внезапное нападение», - сказал Картер. «Вы потушили все ракеты. Это еще не конец; это начало». Это будет первый день Третьей мировой войны.


"КУРС, КОТОРЫЙ Я РЕКОМЕНДОВАЛ"


На следующий день, в среду, 17 октября, Джон Маккоун и Джон Кеннеди встретились в 9:30 утра. «Президент, похоже, был склонен действовать незамедлительно, если вообще, без предупреждения», - отметил Маккоун в своей ежедневной служебной записке. Затем президент попросил Маккоуна поехать в Геттисберг, штат Пенсильвания, чтобы проинформировать Дуайта Д. Эйзенхауэра. Маккоун прибыл в полдень с фотографиями баллистических ракет средней дальности с U-2. «Эйзенхауэр, казалось, склонялся к военным действиям (но не рекомендовал их особо), которые отрезали бы Гавану и, следовательно, захватили бы сердце правительства», - отметил Маккоун.


Режиссер поехал обратно в Вашингтон и попытался собраться с мыслями. Он был утомлен; он был на Западном побережье и вернулся менее чем за сорок восемь часов. Шесть разделенных через один интервал страниц заметок, которые он подготовил в тот день, были рассекречены в 2003 году. Они отражают поиск способа избавить Кубу от ракет без ядерной войны.


Учитывая его опыт работы в качестве мастера-судостроителя, Маккоун понимал военную, политическую и экономическую мощь кораблей на море. Записки, которые он составлял, включали идею введения «тотальной блокады» Кубы - «прерывания всех входящих судов», подкрепленную угрозой нападения. На встречах с Бобби Кеннеди, Макнамарой, Раском и Банди, которые продолжались почти до полуночи, он подробно остановился на стратегии блокады. Записи Маккоуна показывают, что эта идея не получила очевидной поддержки со стороны высших советников президента.


В 11:00 в четверг, 18 октября, Маккоун и Арт Лундал отправились в Белый дом с новыми фотографиями U-2. Они показали новый набор более крупных ракет, каждая с дальностью действия 2200 миль, способных поразить любой крупный американский город, кроме Сиэтла. Маккоун сказал, что ракетные базы находились в ведении советских войск; Макнамара указал, что внезапный воздушный удар по базам приведет к гибели нескольких сотен советских солдат. Нападение на них было актом войны против Москвы, а не против Гаваны. Затем заместитель госсекретаря Джордж Болл озвучил то, что два дня назад сказал маршал Картер из ЦРУ: «Действия, при которых мы наносим удар без предупреждения, подобны Перл-Харбору».


Президент сказал: «На самом деле вопрос в том, какие действия мы предпримем, чтобы уменьшить шансы обмена ядерными ударами, что, очевидно, является окончательным провалом ... У вас есть блокада без объявления войны. У вас есть блокада с объявление войны. У нас есть первый, второй и третий удары. У нас вторжение ».


В тот день Маккоун получил два голоса в пользу своего аргумента в пользу блокады, подкрепленной угрозами нападения. Один принадлежал Эйзенхауэру. Другой был RFK. Они оба перешли на позицию Маккоуна. Они все еще были в меньшинстве, но они переломили ситуацию. Президент сказал себе, сидя в одиночестве в Овальном кабинете около полуночи и разговаривая прямо в скрытые микрофоны, что «мнения явно изменились с преимуществ первого удара». Президент позвонил Маккоуну домой в воскресенье, чтобы сказать, как директор с удовлетворением отметил, что «он решил продолжить курс, который я рекомендовал». Об этом решении президент объявил миру в телеобращении в понедельник вечером, 22 октября.


"МНЕ БЫЛИ ПРИЧИНИЛИ"


Утро вторника, 23 октября, началось в Белом доме с брифинга Маккоуна. Будучи единственным человеком в Вашингтоне, который точно предупредил их об угрозе, Кеннеди, будучи полностью осведомленными о политическом ущербе, который может нанести им режиссер, отправили Маккоуна в патрулирование, проинструктировав членов Конгресса и обозревателей. Они также хотели, чтобы он укрепил позвоночник посла Эдлая Стивенсона, которому нужно было отстаивать дело Америки в Организации Объединенных Наций.


Из Белого дома Маккоун позвонил Рэю Клайну, своему главному аналитику разведки, и сказал ему лететь в Нью-Йорк с копиями фотографий U-2. Маккоун объяснил, что команде Стивенсона «трудно представить убедительные доводы в пользу Совета Безопасности». «Видите ли, они в небольшом плохом положении, потому что во времена Залива Свиней Стивенсон показал несколько фальшивых фотографий, которые позже оказались фальшивыми».


Двенадцать высокопоставленных сотрудников службы национальной безопасности президента Кеннеди встретились затем, чтобы обсудить, как справиться с блокадой, которая должна начаться на следующее утро. Технически это был акт войны. Маккоун сообщил о болтовне в коридоре в Организации Объединенных Наций, переданной Рэем Клайном, предположив, что советские корабли, направлявшиеся на Кубу, могут попытаться пробежать мимо американских военных кораблей.


« Что мы будем делать завтра утром, когда эти восемь судов продолжат движение?» - спросил президент Кеннеди. «Мы все понимаем, как» - пауза тишины, нервный смешок - «мы справимся с этим?»


Никто не знал. Снова наступило короткое молчание.


"Стреляйте с них рулями, не так ли?" Маккоун ответил.


Встреча прервалась. Кеннеди подписал объявление о карантине. Затем он и его брат на несколько минут остались одни в Кабинете.


«Что ж, похоже, это будет действительно подло. Но, с другой стороны, выбора действительно нет», - сказал президент. «Если они станут злыми на этом - Иисусе Христе! Что они собираются испортить дальше?» Его брат сказал: «Выбора не было. Я имею в виду, что тебя бы ... тебя бы объявили импичментом». Президент согласился: «Меня бы привлекли к ответственности».


В 10 часов утра в среду, 24 октября, блокада вступила в силу, американские вооруженные силы были в состоянии максимальной боевой готовности, за исключением ядерной войны, и Маккоун начал свой ежедневный брифинг в Белом доме. Директор центральной разведки, наконец, исполнял обязанности своего устава, сводя всю американскую разведку к президенту в один голос. Он сообщил, что Советская армия не была в полной боевой готовности, но она повышала свою боеготовность, а у советского флота были подводные лодки в Атлантике, которые следовали за флотом, направлявшимся на Кубу. Новая фоторазведка показала здания для хранения ядерных боеголовок, но никаких следов самих боеголовок. В тот день Маккоун приложил все усилия, чтобы указать президенту, что блокада не помешает Советам подготовить места для запуска ракет.


Макнамара начал излагать свои планы по перехвату советских кораблей и подводных лодок. Затем его прервал Маккоун. «Господин президент, я только что вручил мне записку ... Все шесть советских кораблей, которые в настоящее время обнаружены в кубинских водах ... либо остановились, либо изменили курс». Раск сказал: «Что значит« кубинские воды »?» Президент спросил: «Корабли, уходящие с Кубы, или те, что заходят?» Маккоун встал, сказал: «Я выясню», и вышел из комнаты. Раск пробормотал: «Делает некоторую разницу.»


Маккоун вернулся с последней новостью о том, что советские корабли направлялись к Кубе, находящейся более чем в пятистах милях от острова, но либо остановились, либо изменили курс. В этот момент предполагается, что Раск наклонился к Банди и сказал: «Мы смотрим в глаза, и я думаю, что другой парень просто моргнул».


Первая часть стратегии Маккоуна сработала: карантин на советском судоходстве будет сохраняться. Вторая часть была бы намного сложнее. Он все время напоминал президенту, что ракеты остались, боеголовки спрятаны где-то на острове, и опасность нарастала.


26 октября в Белом доме Адлай Стивенсон сказал, что на вывоз ракет с Кубы потребуются недели, а возможно, и месяцы переговоров. Маккоун знал, что на это нет времени. В полдень он отвел президента в сторону (Бобби, если он присутствовал, никогда не говорил) для частной встречи, в Овальном кабинете только с ним и переводчиком фотографий Артом Лундалом. Новая фоторазведка показала, что Советы внедрили ядерное оружие ближнего боя. Новые замаскированные ракетные установки были почти готовы к стрельбе. На каждой ракетной площадке находилось до пятисот военнослужащих, а охрану - еще триста советских войск.


«Меня все время беспокоит все больше, - сказал Маккоун президенту. «Они могут начать в темноте, и на следующее утро на нас будут нацелены ракеты. По этой причине меня все больше беспокоит следование политическим маршрутом».


"Каким другим способом?" спросил президент. «Альтернативный курс - мы могли бы нанести воздушный удар или вторжение. Мы все еще столкнемся с тем фактом, что, если мы вторгнемся, к тому времени, когда мы доберемся до этих мест после очень кровавой битвы, у нас будет - они будут указывая на нас. Так что все сводится к вопросу о том, будут ли они запускать ракеты ".


«Верно, - сказал Маккоун. Теперь разум президента переключился с дипломатии на войну. «Я имею в виду, что мы не можем предпринять никаких других действий, кроме дипломатических, которые не избавили бы от них немедленно», - сказал Кеннеди. «Другой способ - это, я думаю, комбинация воздушного налета и, возможно, вторжения, а это означает, что нам придется выполнить оба из них с перспективой того, что они могут быть обстреляны».


Маккоун предостерег от вторжения. «Вторжение будет гораздо более серьезным мероприятием, чем думает большинство людей», - сказал он президенту. У русских и кубинцев было « чертовски много оборудования ... Очень смертоносное оружие, которое у них есть. Ракетные установки, самоходные артиллерийские установки, полугусеницы ... Они дадут силу захватчикам. Довольно плохое время. Это было бы непросто. "


В ту ночь в Белый дом пришло длинное послание из Москвы. На передачу и прием телеграммы ушло более шести часов, и она была завершена только в 21:00. Это было личное письмо Никиты Хрущева, в котором он осуждал «катастрофу термоядерной войны» и предлагал - как казалось - выход из положения. Если американцы пообещают не вторгаться на Кубу, Советы вытащат ракеты.


В субботу, 27 октября, Маккоун начал встречу в Белом доме в 10 утра с мрачной новости о том, что ракеты можно запустить всего за шесть часов. Едва он закончил свой брифинг, как президент Кеннеди прочитал бюллетень, взятый из ленты новостей Associated Press с датой Москвы: «Премьер Хрущев вчера сказал президенту Кеннеди, что он выведет наступательное оружие с Кубы, если Соединенные Штаты выведут свои ракеты из Турции». Встреча вызвала бурю негодования.


Поначалу идею никто не купил, кроме президента и Маккоуна.


«Давайте не будем обманывать себя», - сказал Кеннеди. «У них есть очень хорошее предложение».


Маккоун согласился: это было конкретно, серьезно, и игнорировать его невозможно. Споры о том, как реагировать, тянулись весь день, перемежаясь моментами ужаса. Сначала U-2 вторгся в советское воздушное пространство у побережья Аляски, заставив советские самолеты подняться в воздух. Затем, примерно в 18:00, Макнамара внезапно объявил, что над Кубой был сбит еще один U-2, убив майора ВВС Рудольфа Андерсона.


Объединенный комитет начальников командиров настоятельно рекомендовал, чтобы полномасштабное нападение на Кубу началось через тридцать шесть часов. Около 18:30 президент Кеннеди вышел из комнаты, и разговор сразу стал менее формальным, более жестоким.


«Военный план - это, по сути, вторжение», - сказал Макнамара. «Когда мы атакуем Кубу, нам придется нанести тотальный удар», - сказал он. «Это почти наверняка приведет к вторжению». - Или ядерная война, - пробормотал Банди. «Советский Союз может и, я думаю, вероятно , атакует турецкие ракеты», - продолжил Макнамара. Тогда Соединенным Штатам придется атаковать советские корабли или базы в Черном море.


«И я бы сказал, что это чертовски опасно», - сказал министр обороны. «Я не уверен, что мы сможем избежать чего-либо подобного, если нападем на Кубу. Но я думаю, что мы должны приложить все усилия, чтобы этого избежать. И один из способов избежать этого - обезвредить турецкие ракеты до того, как мы атакуем Кубу», - Макнамара. сказал.


Маккоун взорвался: «Тогда я не понимаю, почему вы не торгуете!» И земля сдвинулась.


Другие голоса выкрикивали: Сделайте сделку! Тогда совершайте сделку! С нарастающим гневом Маккоун продолжил: «Мы говорили об этом и сказали бы, что были бы рады обменять эти ракеты в Турции на вещи на Кубе». Он настаивал на своем. «Я бы променял эти турецкие вещи прямо сейчас. Я бы даже ни с кем не разговаривал об этом. Мы сидели в течение недели, и все были за то, чтобы это сделать», - пока Хрущев не предложил это.


Президент вернулся в кабинет министров около 19:30 и предложил всем сделать перерыв на обед. Затем в Овальном кабинете он и его брат поговорили с Макнамарой, Раском, Банди и четырьмя другими доверенными помощниками. Маккоун был исключен. Они обсудили его идею, чего и хотел президент. Все присутствующие в комнате поклялись хранить тайну. Бобби Кеннеди покинул Белый дом и встретился с послом СССР Анатолием Добрыниным в своем кабинете в Министерстве юстиции. Он сказал Добрынину, что Соединенные Штаты приняли услугу «услуга за услугу» на ракеты при условии, что она никогда не будет обнародована. Невозможно было видеть, что Кеннеди заключают сделку с Хрущевым. Генеральный прокурор намеренно сфальсифицировал свою записку о встрече, удалив черновую ссылку на сделку. Обмен держался в глубокой тайне. Джон Маккоун сказал четверть века спустя: «Президент Кеннеди и генеральный прокурор Бобби Кеннеди настаивали на том, что они никогда не обсуждали ракеты [в] Турции с какими-либо представителями Советов и что такая сделка никогда не заключалась».


В течение многих лет после этого мир верил, что только спокойная решимость президента Кеннеди и стальная приверженность его брата мирному урегулированию спасли нацию от ядерной войны. Центральная роль Маккоуна в кубинском ракетном кризисе была скрыта до конца двадцатого века.


Вскоре Кеннеди обратились против Маккоуна. Директор дал понять всему Вашингтону, что он был единственным стражем кубинских ракет; Он показал президентскому совету внешней разведки, что рассказал президенту о своей догадке еще 22 августа. Суть отчета совета о «пробеле с фотографиями» появилась в The Washington Post 4 марта 1963 года. В тот день, Бобби Кеннеди. сказал своему брату, что ЦРУ, должно быть, допустило утечку информации, чтобы ранить его.


«Да, - сказал президент, - он настоящий ублюдок, этот Джон Маккоун».


«УСТРАНИТЬ FIDEL, ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ ИСПОЛНИТЕЛЬНО»


В разгар ракетного кризиса Маккоун попытался привязать Мангуста и сосредоточить свои значительные усилия на сборе разведданных для Пентагона. Он думал, что ему это удалось. Но Билл Харви из ЦРУ пришел к выводу, что Соединенные Штаты собираются вторгнуться на Кубу, и приказал своим саботажникам-мангустам атаковать.


Когда Бобби Кеннеди, который изо всех сил старался выполнить миссии Мангуста, узнал об этой опасной неудаче командования, он пришел в ярость. После кричащего матча Харви был изгнан из Вашингтона. Хелмс отправил его в Рим в качестве начальника участка - но не раньше, чем ФБР обратило внимание на пьяный прощальный обед Харви с Джонни Росселли, наемным убийцей мафии, которого он нанял, чтобы убить Кастро. В Риме запойный Харви потерял равновесие, ведя своих людей, как Бобби Кеннеди.


Хелмс заменил его как человека, отвечающего за Кубу, на своего начальника Дальнего Востока Десмонда Фицджеральда, человека из Гарварда и миллионера, который жил в особняке из красного кирпича Джорджтауна с дворецким в кладовой и Jaguar в гараже. Президент любил его; он соответствовал образу Джеймса Бонда. Он был нанят из своей нью-йоркской юридической фирмы Фрэнком Визнером в начале Корейской войны и мгновенно стал руководителем дальневосточного отдела тайной службы. Он помог провести катастрофическую операцию Ли Ми в Бирме. Затем он руководил китайской миссией ЦРУ, которая отправляла иностранных агентов на смерть до 1955 года, когда проверка штаб-квартиры сочла эту миссию пустой тратой времени, денег, энергии и человеческой жизни. Затем Фитцджеральд дослужился до заместителя начальника отдела Дальнего Востока, где он помог спланировать и провести операцию в Индонезии в 1957 и 1958 годах. В качестве начальника отдела Дальнего Востока он руководил быстрым расширением операций ЦРУ во Вьетнаме, Лаосе и Тибете.


Теперь Кеннеди приказали ему взорвать кубинские шахты, мельницы, электростанции и торговые суда, чтобы уничтожить врага в надежде создать контрреволюцию. Как сказал Бобби Кеннеди Фитцджеральду в апреле 1963 года, цель состояла в том, чтобы сместить Кастро за восемнадцать месяцев - до следующих президентских выборов. Двадцать пять кубинских агентов ЦРУ погибли в результате этих бесплодных операций.


Затем, летом и осенью 1963 года Фитцджеральд возглавил последнюю миссию по убийству Фиделя Кастро.


ЦРУ планировало использовать в качестве киллера Роландо Кубела, своего лучшего агента в правительстве Кубы. Ненавистный, расплывчатый, жестокий человек, ненавидевший Кастро, Кубела имел звание майора кубинской армии, служил ее военным атташе в Испании и много путешествовал. 1 августа 1963 года в разговоре с офицером ЦРУ в Хельсинки он вызвался «ликвидировать Фиделя, при необходимости, путем казни». 5 сентября он встретился со своим куратором ЦРУ Нестором Санчесом в Порту-Алегри, Бразилия, где он представлял кубинское правительство на международных студенческих играх. 7 сентября ЦРУ должным образом отметило, что Кастро выбрал прием в посольстве Бразилии в Гаване, чтобы произнести длинную тираду в адрес репортера Associated Press. Кастро сказал, что «лидеры Соединенных Штатов будут в опасности, если они помогут в любой попытке покончить с кубинскими лидерами ... Если они будут помогать террористическим заговорам с целью устранения кубинских лидеров, они сами не будут в безопасности».


Санчес и Кубела снова встретились в Париже в начале октября, и кубинский агент сказал офицеру ЦРУ, что ему нужна мощная винтовка с оптическим прицелом. 29 октября 1963 года Фитцджеральд вылетел самолетом в Париж и встретил Кубелу на конспиративной квартире ЦРУ.


Фитцджеральд сказал, что он был личным эмиссаром Роберта Кеннеди, что было опасно близко к истине, и что ЦРУ доставит Кубеле оружие по его выбору. По его словам, Соединенные Штаты хотят «настоящего переворота» на Кубе.


20 . "ЭЙ, БОСС, МЫ

СДЕЛАЛИ ХОРОШУЮ РАБОТУ,

НЕ МЫ?"


Один в Овальном кабинете в понедельник, 4 ноября 1963 года, Джон Ф. Кеннеди продиктовал меморандум о водовороте, который он привел в движение за полмира, - убийстве американского союзника, президента Южного Вьетнама Нго Динь Дьема.


«Мы должны нести за это большую ответственность», - сказал Джон Кеннеди. Он остановился на мгновение, чтобы поиграть со своими детьми, когда они вбегали в комнату и выходили из нее. Затем он продолжил. «То, как его убили», - и он снова замолчал, - «сделало это особенно отвратительным».


Люсьен Конейн из ЦРУ был шпионом Кеннеди среди восставших генералов, убивших Дьема. «Я был неотъемлемой частью всего заговора», - сказал Конейн несколько лет спустя в необычном завещании.


Его прозвище было Черным Луиджи, и он обладал размахом корсиканского гангстера. Конейн вступил в УСС, тренировался с англичанами и прыгнул с парашютом в тылу французов. В 1945 году он прилетел в Индокитай, чтобы сражаться с японцами; он был в Ханое с Хо Ши Мином, и какое-то время они были союзниками. Он остался, чтобы стать полноправным членом ЦРУ.


В 1954 году он был одним из первых американских разведчиков во Вьетнаме. После того, как Хо победил французов в битве при Дьенбьенфу, Вьетнам был разделен на Север и Юг на международной конференции в Женеве, где Соединенные Штаты представлял заместитель государственного секретаря Уолтер Беделл Смит.


В течение следующих девяти лет Соединенные Штаты поддерживали президента Дьема как человека, борющегося с коммунизмом во Вьетнаме. Конеин служил под командованием Эда Лэнсдейла в новой военной миссии ЦРУ в Сайгоне. У Лэнсдейла «очень широкая хартия», - сказал представитель ЦРУ Руфус Филлипс. «Это было буквально:« Эд, сделай все, что в твоих силах, чтобы спасти Южный Вьетнам »».


Конеин отправился в Северный Вьетнам для выполнения диверсионных миссий, уничтожая поезда и автобусы, заражая топливо и нефть, организовывая две сотни вьетнамских спецназовцев, обученных ЦРУ, и закапывая оружие на кладбищах Ханоя. Затем он вернулся в Сайгон, чтобы помочь поддержать президента Дьема, католика-мистика в буддийской стране, которому ЦРУ предоставило миллионы долларов, фалангу телохранителей и прямую связь с Алленом Даллесом. Агентство создавало политические партии Южного Вьетнама, обучало его тайную полицию, делало популярные фильмы, а также печатало и продавало астрологический журнал, предсказывающий, что звезды были в пользу Дьема. Он строил нацию с нуля.


"Незнание и высокомерие"


В 1959 году солдаты-крестьяне Северного Вьетнама начали прокладывать тропу Хо Ши Мина через джунгли Лаоса; пешеходные дорожки были заполнены партизанами и шпионами, направлявшимися в Южный Вьетнам.


Лаос, доиндустриальная страна лотоса, стал «горячей точкой, где США увидели, что коммунистический мир бросает вызов их интересам», - сказал Джон Гюнтер Дин, тогда молодой сотрудник Госдепартамента в американском посольстве во Вьентьяне. ЦРУ принялось за работу по покупке нового правительства Лаоса и созданию партизанской армии для борьбы с коммунистами и наступления на след. Северный Вьетнам отреагировал активизацией своих попыток проникнуть в страну и обучить местных коммунистов, Патет Лао.


Архитектором американской политической стратегии в Лаосе был шеф ЦРУ Генри Хекшер, ветеран берлинской базы и гватемальского переворота. Хекшер начал создавать сеть американского контроля, используя младших дипломатов в качестве посыльных. «Однажды Хекшер спросил меня, могу ли я отнести чемодан премьер-министру», - вспоминает Дин. «В чемодане были деньги».


Деньги заставили лидеров Лаоса «понять, что реальной властью в посольстве был не посол, а начальник отделения ЦРУ», - сказал Дин, впоследствии посол США в Таиланде, Индии, Камбодже и других странах. «Посол должен был поддерживать правительство Лаоса, а не раскачивать лодку. Генри Хекшер был настроен противостоять нейтралистскому премьер-министру - и, возможно, способствовать его падению. Именно это и произошло».


ЦРУ вытеснило свободно избранное коалиционное правительство и назначило нового премьер-министра принца Суванна Фума. Куратором премьер-министра был Кэмпбелл Джеймс, наследник состояния железных дорог, который одевался, вел себя и мыслил как британский гренадер девятнадцатого века. Через восемь лет после окончания Йеля он считал себя вице-королем Лаоса и жил соответственно. Джеймс подружился и приобрел влияние среди лидеров Лаоса в частном игорном клубе, который он создал; Его центральным элементом было колесо рулетки, позаимствованное у Джона Гюнтера Дина.


Настоящая битва за Лаос началась после того, как Билл Лэр из ЦРУ, руководивший школой боевых действий в джунглях для тайских коммандос, обнаружил лаосского горного соплеменника по имени Ван Пао, генерала Королевской лаосской армии, который возглавлял горное племя, называвшее себя хмонгом. В декабре 1960 года Лэр рассказал начальнику отдела Дальнего Востока Десмонду Фицджеральду о своем новом рекруте. «Ван Пао сказал:« Мы не можем жить с коммунистами », - сообщает Лэр. «Вы дадите нам оружие, и мы будем сражаться с коммунистами». На следующее утро в отделении ЦРУ Фитцджеральд сказал Лэру написать предложение. «Это была 18-страничная телеграмма, - вспоминал Лэр. «Ответ пришел через очень короткое время ... Это было настоящее добро».


В начале января 1961 года, в последние дни правления администрации Эйзенхауэра, пилоты ЦРУ доставили свое первое оружие хмонгам. Шесть месяцев спустя более девяти тысяч горных племен, контролируемых Ван Пао, присоединились к трем сотням тайских коммандос, обученных Лэром для боевых действий против коммунистов. ЦРУ отправило оружие, деньги, радио и самолеты лаосским военным в столице и вождям племен в горах. Их самой неотложной миссией было проложить тропу Хо Ши Мина. Ханой теперь провозгласил на юге Фронт национального освобождения. В том году четыре тысячи южновьетнамских чиновников погибли от рук Вьетконга.


Через несколько месяцев после прихода к власти президента Кеннеди судьбы Лаоса и Южного Вьетнама рассматривались как одна. Кеннеди не хотел посылать американские боевые части умирать в этих джунглях. Вместо этого он призвал ЦРУ удвоить свои племенные силы в Лаосе и «приложить все возможные усилия для начала партизанских операций в Северном Вьетнаме» со своими азиатскими новобранцами.


Американцы, посланные в Лаос в годы правления Кеннеди, не знали племенного названия хмонг. Они назвали их Мео, эпитетом где-то между «варваром» и «негром». Одним из тех молодых людей был Дик Холм. Оглядываясь назад, он сожалел о «невежестве и высокомерии американцев, прибывающих в Юго-Восточную Азию ... У нас было лишь минимальное понимание истории, культуры и политики людей, которым мы хотели помочь ... Наши стратегические интересы накладывались друг на друга. в регион, где наш президент решил «провести черту» против коммунизма. И мы сделаем это по-своему ».


В штаб-квартире ЦРУ «все активисты были за войну в Лаосе», - сказал Роберт Эмори-младший, заместитель директора по разведке. «Они думали, что это отличное место для войны».


«МЫ СОБИРАЛИ МНОГО ЛЖИ»


Посланные во Вьетнам американцы столь же глубоко игнорировали историю и культуру страны. Но офицеры ЦРУ считали себя руководителями глобальной войны с коммунизмом.


У них был пробег Сайгона. «Они были под разными прикрытиями, такими же разными, как продюсеры фильмов и драматургов и промышленные торговцы; они были тренерами, экспертами по оружию, торговцами», - сказал посол Леонардо Неер, в то время служивший в Госдепартаменте в Сайгоне. «У них были невероятные средства ... У них было время в их жизни. У них было все, что они хотели».


Чего им не хватало, так это информации о противнике. За это отвечал Уильям Э. Колби, начальник станции в Сайгоне с 1959 по 1961 год, который вскоре стал начальником Дальневосточного отдела подпольной службы.


Колби, который воевал в тылу врага в качестве коммандос УСС, поступил так же, как и во время Второй мировой войны. Он начал операцию под названием «Проект Тигр» по десантированию около 250 южновьетнамских агентов в Северный Вьетнам. Спустя два года 217 из них были зарегистрированы как убитые, пропавшие без вести или подозреваемые в том, что они были двойными агентами. В итоговом отчете перечислялась судьба 52 команд агентов, каждая из которых насчитывала семнадцать коммандос:


«Захвачено вскоре после приземления».


«Ханойское радио объявило о захвате».


«Команда уничтожена».


«Команда считалась под контролем Северного Вьетнама».


«Захвачено вскоре после приземления».


«Удвоил, сыграл, прекратил». Эта последняя фраза предполагает, что Соединенные Штаты обнаружили, что команда коммандос тайно работала на Северный Вьетнам, а затем охотились и убивали ее членов. Причина провала миссий ускользнула от ЦРУ до окончания холодной войны, когда одна из когорт Колби, капитан До Ван Тьен, заместитель начальника проекта «Тигр», не сообщил, что он все это время был шпионом Ханоя.


«Мы собрали много лжи», - сказал Роберт Барбур, заместитель начальника политического отдела американского посольства. «Некоторые из них, как мы знали, были ложью. Некоторые из них - нет».


В октябре 1961 года президент Кеннеди направил генерала Максвелла Тейлора для оценки ситуации. «Южный Вьетнам сейчас переживает острый кризис доверия», - предупредил Тейлор в совершенно секретном докладе президенту. Соединенным Штатам пришлось «на деле - а не на словах - продемонстрировать серьезную приверженность Америки делу спасения Вьетнама». Он писал: «Чтобы это обязательство было убедительным, оно должно включать отправку во Вьетнам некоторых вооруженных сил США». Это был очень глубокий секрет.


Генерал Тейлор продолжил, что для победы в войне Соединенным Штатам нужно больше шпионов. В секретном приложении к отчету заместитель начальника отделения ЦРУ в Сайгоне Дэвид Смит сказал, что ключевая битва будет вестись внутри правительства Южного Вьетнама. Он сказал, что американцы должны проникнуть в правительство Сайгона, повлиять на него, «ускорить процессы принятия решений и действий» внутри него - и, если необходимо, изменить его.


Эта работа досталась Люсьену Конейну.


"DIEM НИКОМУ НЕ НРАВИТСЯ"


Конеин начал работать с полусумасшедшим братом президента Дьема, Нго Динь Нху, над созданием программы «Стратегические поселения», согласно которой крестьян загоняли из их деревень в вооруженные лагеря в качестве защиты от коммунистической подрывной деятельности. В форме подполковника армии США, Конейн глубоко погрузился в разлагающуюся военную и политическую культуру Южного Вьетнама.


«Я смог побывать в каждой провинции, я смог поговорить с командирами частей», - сказал он. «Некоторых из этих людей я знал много лет; некоторых я знал еще во время Второй мировой войны. Некоторые из них занимали влиятельные должности». Вскоре его контакты стали лучшими во Вьетнаме. Но он многого не знал.


7 мая 1963 года, накануне 2527-летия Будды, Конейн вылетел в Хюэ, где обнаружил многочисленную военную свиту, присутствие которой он не понимал. Его посоветовали улететь следующим самолетом. «Я хотел остаться», - вспоминал он. «Я хотел увидеть празднование дня рождения Будды. Я хотел увидеть лодки с зажженными свечами, плывущие по благоухающей реке, но этого не произошло». На следующее утро солдаты Дьема атаковали и убили членов буддийской свиты в Хюэ.


«Дием был оторван от реальности», - сказал Конейн. Разведчики Дьема в синей форме по образцу Гитлерюгенда, его спецназа, обученного ЦРУ, и его тайной полиции стремились создать католический режим в буддийской стране. Угнетая монахов, Дием сделал их могущественной политической силой. Их протесты против правительства росли в течение следующих пяти недель. 11 июня шестидесятишестилетний монах по имени Куанг Дык сел и поджег себя на перекрестке в Сайгоне. Фотографии сожжения разошлись по миру. Все, что от него осталось, это его сердце. Теперь Дием начал совершать набеги на пагоды, убивая монахов, женщин и детей, чтобы поддерживать свою власть.


«Никому не нравился Дием», - сказал вскоре после этого Бобби Кеннеди. «Но как избавиться от него и найти кого-то, кто продолжил бы войну, а не разделил бы страну на две части и, следовательно, проиграл бы не только войну, но и страну - это была большая проблема».


В конце июня - начале июля 1963 года президент Кеннеди начал конфиденциально говорить об избавлении от Дьема. Если все должно быть сделано хорошо, лучше всего втайне. Президент начал смену режима с назначения нового американского посла: властного Генри Кэбота Лоджа, политического соперника, которого он дважды победил, один раз в гонке за сенатором от Массачусетса и один раз в качестве кандидата на пост кандидата Ричарда Никсона. Лодж был счастлив согласиться на эту должность, как только заверил, что ему будут предоставлены полномочия вице-короля в Сайгоне.


Четвертого июля Люсьен Конейн получил сообщение от генерала Тран Ван Дона, исполняющего обязанности начальника объединенного штаба армии Южного Вьетнама, человека, которого он знал восемнадцать лет. «Встретимся в отеле« Каравелла »», - говорится в сообщении. Той ночью в задымленном, битком набитом ночном клубе в подвале отеля генерал Дон признался, что военные готовятся выступить против Дьема.


«Какова будет реакция Америки, если мы пойдем до конца?» - спросил Дон Конейн.


23 августа Джон Ф. Кеннеди дал свой ответ.


Дождливым субботним вечером в порту Хайаннис он был один, на костылях из-за боли в спине, оплакивая своего мертворожденного сына Патрика, похороненного за две недели до этого. Вскоре после 21:00 президенту позвонил его помощник по национальной безопасности Майкл Форрестол, и он без преамбулы одобрил телеграмму только для глаз для недавно прибывшего посла Лоджа, составленную Роджером Хилсманом из Государственного департамента. «Мы должны принять во внимание возможность того, что самого Дьема нельзя спасти», - сказал он Лоджу и призвал его «составить подробные планы относительно того, как мы можем добиться замены Дьема». С государственным секретарем, министром обороны и директором центральной разведки не посоветовались. Все трое сомневались в удачном ходе против Дьема.


«Я не должен был давать на это свое согласие», - сказал себе президент после того, как стали ясны последствия. Тем не менее, приказ поступил.


Хилсман сказал Хелмсу, что президент приказал уволить Дима. Хелмс передал задание Биллу Колби, новому начальнику Дальневосточного отдела ЦРУ. Колби передал его Джону Ричардсону, который решил заменить его на посту начальника станции в Сайгоне: «В обстоятельствах считаю, что ЦРУ должно полностью принимать директивы политиков и искать пути для достижения целей, которые они преследуют», - проинструктировал он Ричардсона - хотя приказ «похоже, выбрасывает птицу в руке до того, как мы должным образом определили птиц в кустах или песни, которые они могут петь».


29 августа, на шестой день пребывания в Сайгоне, Лодж телеграфировал Вашингтону: «Мы идем по курсу, от которого нет пути назад: свержение правительства Дьема». В Белом доме Хелмс слушал, как президент получил это послание, одобрил его и приказал Лоджу прежде всего удостовериться, что роль Америки в перевороте - роль Конеина - будет скрыта.


Посол возмущался высоким статусом агентства в Сайгоне. В своем личном дневнике он написал: «У ЦРУ больше денег; дома больше, чем у дипломатов; больше зарплаты; больше оружия; больше современного оборудования». Он завидовал полномочиям Джона Ричардсона и высмеивал осторожность, которую начальник станции проявлял в отношении центральной роли Конейна в заговоре переворота. Лодж решил, что ему нужен новый начальник станции.


Поэтому он сжег Ричардсона - «разоблачил его и публично назвал его имя в газетах», как сказал Бобби Кеннеди в засекреченной устной истории восемь месяцев спустя, - скармлив хладнокровно просчитанную утечку журналисту-подмастерью, проходившему через Сайгон. История была горячей сенсацией. Опознав Ричардсона по имени - беспрецедентное нарушение безопасности - в нем говорилось, что он «сорвал план действий, который мистер Лодж привез с собой из Вашингтона, потому что Агентство не согласилось с ним ... Здесь есть один высокопоставленный чиновник, человек, который посвятил большую часть своей жизни служению демократии, сравнил рост ЦРУ со злокачественной опухолью и добавил, что не уверен, что даже Белый дом сможет это контролировать ». Эту историю подхватили New York Times и Washington Post . Ричардсон, карьера которого была разрушена, четыре дня спустя покинул Сайгон; после приличного перерыва посол Лодж переехал в его дом.


«Нам повезло, когда Ричардсона отозвали, - сказал старый друг Конейна генерал Дон. «Если бы он был там, он мог бы подвергнуть наш план большой опасности».


«ПОЛНОЕ НЕДОСТАТОЧНОСТЬ»


Люсьен Конейн отправился на встречу с генералом Дуонг Ван Минем, известным как «Биг Мин», в штаб Объединенного генерального штаба в Сайгоне 5 октября. Он сообщил, что генерал поднял вопрос об убийстве и вопрос о поддержке Америкой новой хунты. Дэйв Смит, новый исполняющий обязанности начальника станции, рекомендовал «не восстанавливать бесповоротно против заговора с убийством» - музыка для ушей посла Лоджа, анафема для Маккоуна.


Маккоун приказал Смиту прекратить «стимулировать, одобрять или поддерживать убийство» и бросился в Овальный кабинет. Он позже показал, что стараясь избегать слов, которые могут связать Белый дом с убийством, он выбрал спортивную аналогию: господин президент, если бы я был менеджером бейсбольной команды и у меня был только один питчер, я бы оставил его на насыпи, был ли он хорошим питчером или нет. 17 октября на заседании Специальной группы и четыре дня спустя на встрече с президентом Маккоун сказал, что с момента прибытия Лоджа в августе американская внешняя политика во Вьетнаме основывалась на «полном отсутствии разведки »о политике Сайгона. Ситуация, складывающаяся вокруг Конейна, была «чрезвычайно опасной», сказал он, и грозила «абсолютной катастрофой для Соединенных Штатов».


Американский посол успокоил Белый дом. «Я считаю, что наше участие через Conein до сих пор находится в сфере правдоподобного отрицания», - сообщил он. "Мы не должны препятствовать перевороту по двум причинам. Во-первых, кажется, по крайней мере, равная ставка на то, что следующее правительство не будет так ошибаться и спотыкаться, как нынешнее. Во-вторых, в долгосрочной перспективе для нас крайне неразумно пролить холодную воду на попытки государственного переворота ... Мы должны помнить, что это единственный способ, которым люди во Вьетнаме могут добиться смены правительства ».


Белый дом телеграфировал для Конейна подробные инструкции. Узнай планы генералов, не поощряй их, держись в тени. Слишком поздно: грань между шпионажем и негласными действиями уже пересечена. Конейн был слишком знаменит, чтобы работать под прикрытием; «У меня был очень высокий авторитет во Вьетнаме», - сказал он. Все, кто имел значение, точно знали, кто он и что представляет. Они верили, что главный специалист ЦРУ говорит от имени Америки.


Конейн встретился с генералом Доном в ночь на 24 октября и узнал, что до переворота осталось не более десяти дней. Они снова встретились 28 октября. Позже Дон написал, что Конейн «предложил нам деньги и оружие, но я отказал ему, сказав, что нам по-прежнему нужны только смелость и убежденность».


Конейн осторожно передал сообщение о том, что Соединенные Штаты выступают против убийства. По его показаниям, реакция генералов была такой: «Тебе это не нравится? Ну, мы все равно сделаем по-своему ... Тебе это не нравится, мы не будем об этом говорить. больше." Он не отговаривал их. Если бы он это сделал, он сказал: «Я был бы отрезан и ослеплен».


Конейн сообщил Лоджу, что переворот неизбежен. Посол послал сотрудника ЦРУ Руфуса Филлипса навестить Дима. Они сидели во дворце и говорили о войне и политике. Затем «Дием вопросительно посмотрел на меня и спросил:« Будет ли против меня совершен переворот? »» - вспомнил Филлипс.


«Я посмотрел на него и просто хотел плакать, и сказал:« Боюсь, что да, господин президент ». Это все, что мы сказали об этом ".


"КТО ПОДАРИЛ ЭТИ ЗАКАЗЫ?"


Переворот произошел 1 ноября. Был полдень в Сайгоне, полночь в Вашингтоне. Вызванный домой эмиссаром генерала Дона, Конейн переоделся в форму и позвонил Руфусу Филлипсу, чтобы тот присматривал за своей женой и маленькими детьми. Затем он схватил револьвер 38-го калибра и сумку с примерно 70 тысячами долларов из средств ЦРУ, запрыгнул в свой джип и помчался по улицам Сайгона в штаб Объединенного генерального штаба армии Южного Вьетнама. Улицы были заполнены стрельбой. Лидеры переворота закрыли аэропорт, отключили городские телефонные линии, штурмовали центральное полицейское управление, захватили правительственную радиостанцию и атаковали центры политической власти.


Конеин подал свой первый отчет вскоре после 14:00 по сайгонскому времени. Он поддерживал связь со станцией ЦРУ по защищенной линии связи своего джипа, описывая обстрелы и бомбардировки, передвижения войск и политические маневры по мере их проведения. Станция передавала его отчеты в Белый дом и Государственный департамент по зашифрованным телеграммам. Это было настолько близко к разведке в реальном времени, насколько это было возможно в тот день.


«Conein в JGS HQS / из Генс Биг Минь и Дон и наблюдение очевидца», - прозвучал первый кабель со вспышкой. Генс пытается связаться с Palace по телефону, но не может этого сделать. Их предложение следующее: если президент уйдет в отставку немедленно, они будут гарантировать его безопасность и безопасный отъезд президента и Нго Динь Нху. Если президент откажется от этих условий, Дворец будет атакован в течение часа ".


Чуть более чем через час Конеин отправил второе сообщение: «Никакого обсуждения с президентом не будет. Он либо скажет да, либо нет, и это конец разговора». Генерал Дон и его союзники позвонили президенту Дьему незадолго до 16:00 и попросили его сдаться. Они предложили ему убежище и безопасный выход из страны. Он отказался. Затем президент Южного Вьетнама позвонил американскому послу. "Каково отношение Соединенных Штатов?" - спросил Дием. Лодж сказал, что понятия не имеет. «Сейчас 4:30 утра в Вашингтоне, - ответил он, - и правительство США не может иметь представления». Затем Лодж сказал: «У меня есть отчет о том, что те, кто отвечает за текущую деятельность, предлагают вам и вашему брату безопасную эвакуацию из страны. Вы слышали об этом?»


«Нет», - соврал Дием. Затем он сделал паузу, возможно, осознав, что Лодж был замешан в заговоре против него. «У вас есть мой номер телефона», - сказал он, и разговор подошел к концу. Три часа спустя он и его брат сбежали в убежище, принадлежащее китайскому торговцу, который финансировал частную шпионскую сеть Дима в Сайгоне. Вилла была оборудована телефонной линией, подключенной к президентскому дворцу, что сохраняло иллюзию того, что он остается у власти. Битва продолжалась всю ночь; около сотни вьетнамцев погибли во время штурма президентского дворца.


Около 6 часов утра Дием позвонил генералу Биг Мину. Президент заявил, что готов уйти в отставку, и генерал гарантировал его безопасность. Дием сказал, что будет ждать в церкви Святого Франциска Ксавьера в китайском квартале Сайгона. Генерал послал бронетранспортер за Диемом и его братом, приказал своему личному телохранителю вести колонну, а затем поднял два пальца правой руки. Это был сигнал: убейте их обоих.


Генерал Дон приказал своим войскам привести в порядок свой штаб, принести большой, покрытый зеленым войлоком стол, и подготовиться к пресс-конференции. «Убирайся к черту, - сказал генерал своему другу Конейну, - мы привлекаем прессу». Конейн пошел домой только для того, чтобы его позвал Лодж. «Я пошел в посольство, и мне сказали, что я должен найти Дьема», - сказал он. «Я устал и сыт по горло, и я сказал: 'Кто отдал эти приказы?' Они сообщили мне, что эти приказы исходили от президента Соединенных Штатов ".


Около 10 часов утра Конейн поехал обратно в штаб Генерального штаба и встретился с первым генералом, которого он встретил. «Биг Мин сказал мне, что они покончили жизнь самоубийством. Я посмотрел на него и спросил, где? Он сказал, что они были в католической церкви в Чолоне, и они покончили жизнь самоубийством», - сказал Конейн в своих секретных показаниях комитету Сената, расследующему убийство двенадцать лет назад. потом.


«Я думаю, что в тот момент я потерял самообладание», - сказал Конейн. Он думал о смертном грехе и своей вечной душе.


«Я сказал Биг Мину, послушай, ты буддист, я католик. Если они покончили жизнь самоубийством в этой церкви и священник проведет мессу сегодня вечером, эта история не выдержит критики. Я сказал, где они? сказал, что они в штабе Генштаба, за штабом Генштаба, я хотел их увидеть? И я сказал нет. Он сказал, почему бы и нет? И я сказал, ну, если случайно один из миллиона людей верит вы сказали, что они покончили жизнь самоубийством в церкви, и я вижу, что они не покончили жизнь самоубийством, и я знаю другое, что у меня проблемы ».


Конеин вернулся в американское посольство, чтобы сообщить, что президент Дием мертв. Он не сообщил всей правды. «Вьетнамские коллеги сообщили, что самоубийство совершено по дороге из города», - телеграфировал он. В 2:50 по вашингтонскому времени пришел ответ, подписанный именем Дина Раска: «Новости о Диеме, самоубийстве Нху здесь шокируют ... важно установить публично, вне всяких сомнений, что смерть на самом деле является самоубийством, если это правда».


В субботу, 2 ноября 1963 года, в 9:35 утра президент созвал неофициальную встречу в Белом доме со своим братом Маккоуном, Раском, Макнамарой и генералом Тейлором. Вскоре вбежал Майкл Форрестол из Сайгона. Генерал Тейлор рассказал, что президент вскочил на ноги и «выбежал из комнаты с выражением шока и тревоги на лице, которого я никогда раньше не видел».


В 18:31 Макджордж Банди телеграфировал Лоджу с копиями только для глаз Маккоуну, Макнамаре и Раску: «Смерть Дима и Нху, независимо от их неудач, вызвала шок здесь, и существует опасность того, что репутация и репутация нового правительства могут быть значительно повреждены, если распространится убеждение в их убийстве по указанию одного или нескольких высокопоставленных членов нового режима ... Их не следует оставлять в иллюзиях, что политическое убийство здесь легко допустимо ".


В ту субботу Джим Розенталь был дежурным в американском посольстве в Сайгоне. Посол Лодж послал его к входной двери, чтобы принять важных гостей. «Я никогда не забуду это зрелище», - сказал он. «Эта машина подъехала к посольству, и камеры скрежетали. Конейн выскакивает с переднего сиденья, открывает заднюю дверь и салютует, и эти парни выходят. Как будто он доставляет их в посольство, которое он Я просто поднялся с ними в лифте, и Лодж их поприветствовал ... Вот были ребята, которые только что совершили переворот, убили главу государства, а затем они подошли к посольству, как будто чтобы скажите: "Эй, босс, мы хорошо поработали, не так ли?"


21 . «Я думал , что это

БЫЛО ЗАГОВОР»


Во вторник, 19 ноября 1963 года, Ричард Хелмс нес бельгийский пистолет-пулемет, спрятанный в дорожной сумке авиакомпании, в Белый дом.


Оружие было военным трофеем; ЦРУ изъяло трехтонный тайник с оружием, который Фидель Кастро пытался контрабандой переправить в Венесуэлу. Хелмс отнес пистолет в министерство юстиции, чтобы показать его Бобби Кеннеди, который решил, что они должны принести его его брату. Они пошли в Овальный кабинет и поговорили с президентом о том, как бороться с Фиделем. Поздний осенний свет угас, когда президент поднялся с кресла-качалки и уставился в окно на Розарий.


Хелмс сунул оружие обратно в сумку и сказал: «Я очень рад, что Секретная служба не поймала, как мы приносим сюда это оружие». Президент, задумавшись, отвернулся от окна и пожал руку Хелмсу. «Да, - сказал он с усмешкой, - это дает мне чувство уверенности».


В следующую пятницу Маккоун и Хелмс были в штаб-квартире, обедая из бутербродов в кабинете директора. Высокие широкие окна седьмого этажа выходили на сплошное поле верхушек деревьев до горизонта. Затем пришла ужасная новость.


Президент был застрелен. Маккоун хлопнул в шляпе и направился к дому Бобби Кеннеди, что в минуте езды на машине. Хелмс спустился в свой офис и попытался составить послание из книги, телеграмму, которую нужно было разослать во все отделения ЦРУ в мире. Его мысли в тот момент были очень близки мысли Линдона Джонсона.


«Что проносилось у меня в голове, - вспоминал Джонсон, - вот что, если бы они застрелили нашего президента ... в кого бы они стреляли дальше? И что происходило в Вашингтоне? И когда будут ракеты? И я подумал это был заговор, и я поднял этот вопрос. И почти все, кто был со мной, подняли его ».


В течение следующего года во имя национальной безопасности агентство скрыло многое из того, что ему было известно, от нового президента и комиссии, которую он создал для расследования убийства. Его собственное внутреннее расследование убийства провалилось в замешательстве и подозрениях, отбросив тени сомнения, которые все еще сохраняются. Этот отчет основан на записях ЦРУ и показаниях сотрудников ЦРУ под присягой, рассекреченных в период с 1998 по 2004 год.


"ЭФФЕКТ БЫЛ ЭЛЕКТРИЧЕСКИМ"


«Трагическая смерть президента Кеннеди требует, чтобы все мы внимательно наблюдали за любыми необычными разработками разведки», - написал Хелмс в своем послании по всему миру к станциям ЦРУ 22 ноября. В штаб-квартире Шарлотта Бустос сразу же заметила один из них. Она вела архивы секретной службы в Мексике, и через две минуты после того, как радио объявило, что полиция Далласа арестовала Ли Харви Освальда, она побежала по пастельным коридорам, сжимая досье Освальда, в поисках своего босса, Джона Уиттена, человека, ответственного за тайные операции ЦРУ в Мексике и Центральной Америке. Уиттен быстро прочитал файл.


«Эффект был потрясающим», - вспоминал он.


В досье говорилось, что в 10:45 1 октября 1963 года человек, представившийся Ли Освальдом, позвонил в советское посольство в Мехико и спросил, что происходит с его постоянным запросом на визу для поездки в Советский Союз. С неоценимой помощью мексиканской секретной полиции станция Мехико прослушала посольства СССР и Кубы в ходе операции под кодовым названием «Посланник». Освальд позвонил в ЦРУ.


«В Мексике проводились самые крупные и самые активные операции по перехвату телефонных разговоров в мире», - сказал Уиттен. «Дж. Эдгар Гувер светился каждый раз, когда думал о станции в Мехико», - более чем несколько американских солдат, базировавшихся на юго-западе Соединенных Штатов, были пойманы при попытке продать военные секреты или перебежать русским в Мехико. ЦРУ также осуществляло фотографическое наблюдение за советским посольством и вскрывало каждую входящую и исходящую почту.


Но операции по подслушиванию были настолько масштабными, что они затопили станцию, утопив ее в бесполезной информации. Прошло восемь дней, прежде чем станция прослушала запись от 1 октября, сообщила о визите Освальда и спросила штаб-квартиру ЦРУ: Кто такой Ли Освальд? ЦРУ знало, что он был американским морским пехотинцем, который публично перешел на сторону Советского Союза в октябре 1959 года. В его файлах хранилась коллекция отчетов ФБР и Государственного департамента, в которых подробно описывались попытки Освальда отказаться от своего американского гражданства, его угрозы рассказать Советам о секретах. Американские военные объекты в Тихом океане, его женитьба на русской женщине и его репатриация в июне 1962 года.


Во время пребывания Освальда в Советском Союзе «ЦРУ не имело источников, которые могли бы сообщить о его деятельности или о том, что КГБ могло с ним делать», - написал Уиттен во внутреннем отчете. Но «подозревалось, что Освальд и все другие подобные перебежчики находились в руках КГБ. Мы были уверены, что все такие перебежчики будут допрошены КГБ в окружении осведомителей КГБ, куда бы они ни были переселены в Советский Союз, и даже, возможно, позже завербован КГБ для заграничной миссии ».


Уиттен понял, что человек, застреливший президента, мог быть коммунистическим агентом. Он снял трубку и попросил Хелмса немедленно просмотреть все записи и расшифровки стенограмм «Посланника» в Мехико. Начальник отделения ЦРУ Вин Скотт быстро позвонил президенту Мексики, чья тайная полиция всю ночь работала со перехватчиками ЦРУ, чтобы выслушать следы голоса Освальда.


Слухи о досье Освальда распространились, когда Маккоун вернулся в штаб-квартиру ЦРУ. Последовало шесть часов лихорадочных совещаний, последнее созывалось в 23:30. Когда Маккоун узнал, что ЦРУ заранее знало о поездке Освальда в советское посольство в Мехико, он пришел в ярость, набросился на своих помощников, разъяренный тем, как агентство было запущено.


Внутреннее расследование ЦРУ началось в субботу утром, 23 ноября. Хелмс встретился с баронами агентства, включая Джеймса Энглтона, начальника контрразведки с 1954 года. Энглтон полностью ожидал, что ему передадут дело Освальда. К его негодованию, Хелмс назначил начальником Джона Уиттена.


Уиттен был человеком, который знал, как раскрыть заговор. Опытный следователь военнопленных во время Второй мировой войны, он присоединился к ЦРУ в 1947 году. Он был первым, кто применил полиграф в этом агентстве. В начале 1950-х годов он использовал детектор лжи в сотнях расследований двойных агентов, ложных перебежчиков и фабрикантов разведданных в Германии. Он раскрыл некоторые из крупнейших мистификаций, совершенных в отношении агентства, в том числе работу афериста, который продал Венскому вокзалу фальшивую советскую кодовую книгу. Другое рассмотренное им дело касалось агента Энглтона, который вел в Италии, человека, которого Энглтон обрушил на пять различных иностранных разведок. Агент оказался мошенником и патологическим лжецом; он беспечно сообщил всем пяти иностранным службам, что работал на ЦРУ, и его сразу же удвоили, чтобы проникнуть в агентство всеми пятью. Это была не единственная операция Энглтона, которую раскрыл Уиттен. В каждом случае Хелмс велел Уиттену войти в темный и задымленный кабинет Энглтона и противостоять ему.


«Я часто перебирал свой страховой полис, уведомляя своих ближайших родственников», - сказал Уиттен. Конфронтация породила «горькие чувства, самые горькие чувства» между двумя мужчинами. С того момента, как Уиттену поручили дело Освальда, Энглтон намеревался саботировать его.


К середине утра 23 ноября штаб-квартира ЦРУ узнала, что Освальд неоднократно посещал кубинское и советское посольства в конце сентября и октябре, пытаясь как можно быстрее приехать на Кубу и оставаться там до получения его советской визы. «Его пребывание в кубинском и советском посольствах в Мехико, очевидно, было очень важной частью первых впечатлений, - сказал Хелмс. Вскоре после полудня Маккоун помчался обратно в центр города и сообщил новости о связи Кубы с президентом Джонсоном, прервав долгий разговор между LBJ и Дуайтом Эйзенхауэром, который предупреждал его о власти Роберта Кеннеди в тайных операциях.


В 13:35 президент Джонсон позвонил своему старому другу, влиятельному брокеру с Уолл-стрит по имени Эдвин Вайсл, и признался: «Эта штука на ... этом убийце ... может иметь гораздо больше осложнений, чем вы думаете ... .это может быть глубже, чем вы думаете ». В тот же день посол США в Мексике Том Манн, техасец и близкий доверенное лицо LBJ, высказал собственное подозрение, что за убийством стоял Кастро.


Воскресным утром, 24 ноября, Маккоун вернулся в Белый дом, где собирался похоронный кортеж, который возьмет гроб Джона Кеннеди, чтобы похоронить его в Капитолии. Маккоун более подробно проинформировал Линдона Джонсона о некоторых операциях ЦРУ по свержению правительства Кубы. Но Джонсон все еще понятия не имел, что Соединенные Штаты пытались убить Кастро большую часть трех лет. Мало кто знал. Одним из них был Аллен Даллес. Другой был Ричард Хелмс. Третьим был Бобби Кеннеди. Четвертым, скорее всего, был Фидель Кастро.


В тот же день отделение ЦРУ в Мехико определило без вопросов, что Освальд просил о выдаче визы советским разведчикам 28 сентября. Он разговаривал лицом к лицу с человеком по имени Валерий Костиков, который, как предполагалось, был сотрудник 13 отдела КГБ - отдела по расследованию убийств.


Станция отправила в штаб-квартиру список всех иностранцев, которые, как она подозревала, вступали в контакт с советскими разведчиками в Мехико. Одним из них был Роландо Кубела, кубинский агент ЦРУ, участвовавший в последнем заговоре с целью убийства Кастро. Всего двумя днями ранее, в час смерти президента Кеннеди, сотрудник ЦРУ Кубелы Нестор Санчес дал кубинцу ручку, приспособленную под шприц для подкожных инъекций, наполненную ядом. Репортаж со станции Мехико поднял мучительный вопрос: была ли Кубела двойным агентом Фиделя?


Кортеж Капитолия собирался покинуть Белый дом, когда Ли Харви Освальд был убит в прямом эфире в полицейском участке Далласа. Президент приказал ЦРУ немедленно передать ему все, что у него было на Освальда. Уиттен составил резюме и передал его Хелмсу, который через несколько часов передал его президенту. Сам отчет был утерян или уничтожен. По словам Уиттена, его суть заключалась в том, что у ЦРУ не было веских доказательств того, что Освальд был агентом Москвы или Гаваны, но, возможно, так оно и было.


"МЫ ПРОШЛИ ОЧЕНЬ БЕЗОПАСНО"


Джон Маккоун провел официальный брифинг разведки для нового президента Соединенных Штатов во вторник, 26 ноября. «Президент с некоторым серьезным презрением отметил тот факт, что некоторые люди в Министерстве юстиции предложили ему в субботу, что независимое расследование убийство президента должно быть произведено », - написал Маккоун в своей ежедневной записке для протокола. «Президент Джонсон отверг эту идею».


Семьдесят два часа спустя, вопреки своим инстинктам, Джонсон изменил свое мнение. 29 ноября, на следующий день после Дня Благодарения, он уговорил упрямого председателя Верховного суда Эрла Уоррена возглавить расследование. Он заманил остальных членов комиссии Уоррена в яростную пятичасовую серию телефонных разговоров. По рекомендации Бобби Кеннеди президент позвонил изумленному и сбитому с толку Аллену Даллесу дома. «Вы учли эффект моей предыдущей работы и моей предыдущей работы?» - спросил Даллес. LBJ поспешно заверил его, что это так, и повесил трубку. Даллес немедленно позвонил Джеймсу Энглтону.


На улице уже стемнело, и президент спешил собрать комиссию до крайнего срока, установленного для вечерних газет. Он просмотрел список избранных. Президент сказал: «Ключевым моментом была осмотрительность»: «Мы не можем просто позволить Палате представителей, Сенату, ФБР и другим людям свидетельствовать о том, что Хрущев убил Кеннеди или Кастро убил его». Он убедил представителя Джеральда Р. Форда, что ему нужны люди, знающие, как работает ЦРУ. Его самый важный звонок поступил незадолго до 21:00. Любимый наставник Джонсона, человек, который наиболее внимательно следил за ЦРУ в Конгрессе, сенатор Ричард Рассел, был на линии из Уиндера, штат Джорджия. Хотя LBJ уже назвал свое имя телеграфным службам как член Комиссии Уоррена, Рассел попытался отказать президенту.


«Ты чертовски уверен, что будешь служить, я тебе это скажу », - крикнул президент. «Ты собираешься присвоить этой штуке свое имя, потому что ты глава комитета ЦРУ». Джонсон повторил, что не может быть пустых разговоров об убийстве Хрущева Кеннеди.


«Ну, я не думаю, что он сделал это прямо» , - сказал сенатор Рассел, но «я не удивлюсь, если Кастро имеет к этому какое-то отношение».


Создание Комиссии Уоррена поставило перед Ричардом Хелмсом сокрушительную моральную дилемму. "Хелмс осознал, что раскрытие заговоров с целью убийства очень плохо отразится на Агентстве и очень плохо отразится на нем, и что действительно может оказаться, что кубинцы предприняли это убийство в отместку за наши операции по убийству Кастро. Это будет иметь катастрофические последствия. влияние на него и Агентство ", - свидетельствовал Джон Уиттен.


Хелмс слишком хорошо это знал. «Мы поступили очень осторожно», - сказал он в совершенно секретном показании пятнадцать лет спустя. «В то время мы были очень обеспокоены тем, что мы могли бы придумать… Обвинение иностранного правительства в том, что оно несет ответственность за этот акт, порвет завесу настолько злобно, насколько это возможно».


Вопрос о раскрытии заговоров против Кастро также стал непосильной ношей для Бобби Кеннеди. Он молчал.


Президент приказал ФБР расследовать убийство президента, приказал ЦРУ в полной мере сотрудничать и сказал им сообщить о своих выводах в Комиссию Уоррена, которая зависела от них в отношении фактов по делу. Но их должностные преступления были серьезными.


К началу 1962 года у ЦРУ, ФБР, Пентагона, Государственного департамента и Службы иммиграции и натурализации были файлы на Освальда. В августе 1963 года в Новом Орлеане у Освальда произошла серия столкновений с членами Кубинского студенческого управления, финансируемой ЦРУ анти-Кастро-группы, члены которой сообщили своему оперативному офицеру, что они подозревают Освальда в попытках проникнуть в их ряды. К октябрю 1963 года ФБР знало его как возможно ненормального марксиста, который поддерживал кубинскую революцию, который был способен на насилие и который недавно поддерживал контакты с советскими разведчиками. 30 октября бюро узнало, что он работает в Техасском хранилище школьных книг в Далласе.


Короче говоря, разъяренный перебежчик, восхищавшийся Кастро, в котором ЦРУ было основание полагать, что он мог быть завербованным коммунистическим агентом, который срочно стремился вернуться в Москву через Гавану, наблюдал за маршрутом президентского кортежа в Далласе.


ЦРУ и ФБР никогда не сравнивали записи. ФБР так и не подошло к его выслеживанию. Это было прелюдией к их выступлению за несколько недель до 11 сентября 2001 года. Это была «грубая некомпетентность», - заявил Эдгар Гувер в записке от 10 декабря 1963 года, которая хранилась в секрете до начала века.


Карфа ДеЛоач, помощник директора ФБР, призвала Гувера не наказывать своих агентов за халатность, опасаясь, что это будет рассматриваться как «прямое признание того, что мы несем ответственность за халатность, которая могла привести к убийству президента». Тем не менее Гувер наказал семнадцать своих людей. «Нам не удалось довести до конца некоторые важные аспекты расследования Освальда, - писал Гувер в октябре 1964 года. - Это должно стать уроком для всех нас, но я сомневаюсь, что некоторые вообще осознают это сейчас».


Члены комиссии Уоррена ничего об этом не знали. Как вскоре узнал Джон Уиттен, ЦРУ также скрывало от комиссии многое из того, что считалось правдой.


Уиттену было ужасно трудно разбирать факты из лавины лжи, хлынувшей из заграничных отделений ЦРУ. «Десятки людей утверждали, что видели Освальда здесь, там и повсюду при самых разных конспиративных обстоятельствах, от Северного полюса до Конго», - вспоминал он. Тысячи ложных выводов загнали ЦРУ в лабиринт. Чтобы разобраться в фактах дела, Уиттену пришлось полагаться на ФБР, которое делится с ним информацией. Прошло две недели, прежде чем ему разрешили прочитать предварительный отчет ФБР о расследовании дела Освальда в декабре 1963 года. «Впервые, - свидетельствовал он годы спустя, - я узнал множество важных фактов о биографии Освальда, которые, очевидно, было известно ФБР. на протяжении всего расследования и не общался со мной ».


ФБР обычно не делилось информацией с ЦРУ. Но президент приказал им сотрудничать. Единственным человеком, ответственным за связь ЦРУ с ФБР, был Джим Энглтон, и «Энглтон никогда не рассказывал мне о своих переговорах с ФБР или информации ФБР, которую он получил на этих встречах», - сказал Уиттен. Не имея возможности повлиять на первоначальный ход расследования, Энглтон заточил Уиттена в мешке с песком, осудил его работу и обрекал его попытки раскрыть факты дела.


Хелмс и Энглтон согласились ничего не сказать комиссии Уоррена и собственным следователям ЦРУ о заговорах с целью убийства Кастро. Пятнадцать лет спустя Уиттен засвидетельствовал, что это было «предосудительным с моральной точки зрения». «Хелмс утаил эту информацию, потому что это стоило бы ему работы». По словам Уиттена, эти знания были бы «абсолютно жизненно важным фактором при анализе событий, связанных с убийством Кеннеди». Если бы он знал, «наше расследование убийства Кеннеди выглядело бы иначе, чем оно было».


Тайные разговоры Энглтона с Алленом Даллесом контролировали поток информации из ЦРУ. Решения, принятые им и Хелмсом, могли повлиять на выводы комиссии Уоррена. Но Энглтон показал, что комиссия никогда не могла интерпретировать значение советских и кубинских связей так, как это делали он и его небольшой штат.


«Мы бы увидели это более остро», - сказал он. «Мы были более активны ... У нас было больше опыта в отношении 13-го отдела и всей 30-летней истории советских диверсий и убийств. Мы знали о случаях и знали методы работы». Он сказал, что нет смысла выдавать секреты, которые лучше всего держать в руках.


Его поведение было препятствием для правосудия. У него была только одна защита. Энглтон считал, что Москва отправила двойного агента, чтобы скрыть свою роль в убийстве Джона Кеннеди.


"ПОСЛЕДСТВИЯ ... БЫЛИ

КАТАКЛИЗМИЧЕСКИМИ"


Его подозреваемым был Юрий Носенко, который приехал в Соединенные Штаты в качестве перебежчика из КГБ в феврале 1964 года, как раз тогда, когда Энглтон взял на себя расследование ЦРУ. Носенко был избалованным ребенком советской элиты: его отец был министром кораблестроения, членом ЦК КПСС, похороненным в Кремлевской стене после его смерти. Юрий присоединился к КГБ в 1953 году, в возрасте двадцати пяти лет. В 1958 году он работал в отделе КГБ, который занимался американскими и британскими путешественниками в Советском Союзе. Он перешел в американский отдел, шпионил за посольством США в 1961 и 1962 годах, а затем стал заместителем начальника туристического отдела.


Статус его отца защищал его от многих препятствий, вызванных его жаждой водки, пока он не поехал в Женеву в июне 1962 года в качестве офицера службы безопасности советской делегации на конференции восемнадцати стран по разоружению. В свою первую ночь он очень напился и, проснувшись, обнаружил, что проститутка ограбила его на 900 долларов в швейцарских франках. КГБ строго преследовал нецелевое использование средств.


Носенко опознал - или, скорее, ошибочно опознал - члена американской дипломатической делегации по имени Дэвид Марк как офицера ЦРУ, и Юрий отправился его искать. Марк прибыл в Москву пятью годами ранее в качестве советника по политическим и экономическим вопросам в американском посольстве. Хотя он никогда не был шпионом, он оказал ЦРУ небольшие услуги, и Советский Союз публично объявил его персоной нон грата. Это не повредило его карьере; Позже он стал послом и человеком номер два в разведывательном управлении Госдепартамента.


Марк вспомнил, что в конце дневного совещания по договору о запрещении ядерных испытаний к нему подошел Носенко и сказал по-русски: «Я хотел бы поговорить с вами ... Но я не хочу здесь говорить. . Я хочу пообедать с тобой ". Это была очевидная подача. Марк подумал о ресторане на окраине города и назначил свидание на следующий день. «Конечно, я сразу рассказал об этом сотрудникам ЦРУ, и они сказали:« Боже, почему ты выбрал этот ресторан? Вот куда идут все шпионы »». Американец и россиянин преломляли хлеб под пристальным наблюдением двух сотрудников ЦРУ. офицеры.


Носенко рассказал Марку о проститутке и пропавших деньгах. «Я должен это исправить», - вспоминал Марк его слова. «Так что я могу дать вам некоторую информацию, которая будет очень интересна ЦРУ, и все, что мне нужно, - это мои деньги». Марк предупредил его: «Слушай, ты собираешься совершить измену». Но русский был готов. Поэтому они устроили еще одну встречу на следующий день в Женеве. Два офицера ЦРУ поспешили в швейцарскую столицу, чтобы провести допрос. Одним из них был Теннент Бэгли, офицер советской дивизии из Берна, который плохо говорил по-русски. Вторым был Джордж Кисевальтер, главный куратор российской разведки ЦРУ, который прилетел из штаб-квартиры.


На первую встречу Носенко приехал пьяным. «Очень пьян», - сказал он много лет спустя. ЦРУ записало его на пленку, но магнитофон вышел из строя. Пластинка была скомпилирована Бэгли на основе памяти Кисевальтера. При переводе многое было потеряно.


11 июня 1962 года Бэгли телеграфировал в штаб-квартиру, заявив, что Носенко «полностью доказал свою добросовестность», «предоставил важную информацию» и был полностью готов к сотрудничеству. Но в течение следующих восемнадцати месяцев Энглтон убедил Бэгли, что его обманули; когда-то самый стойкий сторонник Носенко, Бэгли стал его самым злым антагонистом.


Носенко согласился шпионить в пользу ЦРУ в Москве. Он вернулся в Женеву с советской делегацией по разоружению и встретился со своими кураторами из ЦРУ в конце января 1964 года. 3 февраля, в день, когда комиссия Уоррена заслушала своего первого свидетеля, он сказал американцам, что хочет немедленно дезертировать. Носенко сказал, что он занимался делом Освальда из КГБ, и в нем ничего не говорится о причастности Советского Союза к убийству Кеннеди.


Энглтон был уверен, что лжет. Это решение имело катастрофические последствия.


Носенко создал поток секретов. Но Энглтон уже определил, что он был частью советского главного заговора. Он считал, что КГБ давно проник в ЦРУ на очень высоком уровне. Чем еще можно объяснить длинный перечень провальных операций в Албании и Украине, Польше и Корее, Кубе и Вьетнаме? Возможно, все операции ЦРУ против Советов были известны Москве. Возможно, их контролировала Москва. Возможно, Носенко послали защищать крота внутри ЦРУ. Единственный перебежчик, которого когда-либо обнимал Энглтон, - Анатолий Голицын, признанный психиатрами ЦРУ клинически параноиком, - подтвердил и усилил глубочайшие опасения Энглтона.


Высшей обязанностью Энглтона как начальника контрразведки была защита ЦРУ и его агентов от врагов. Но на его часах многое пошло не так. В 1959 году майор Петр Попов, первый хоть сколько-нибудь заметный шпион ЦРУ в Советском Союзе, был арестован и казнен КГБ. Джордж Блейк, британский шпион Москвы, взорвавший Берлинский туннель до того, как он был вырыт, был разоблачен весной 1961 года, что вынудило ЦРУ считать, что туннель использовался для советской дезинформации. Шесть месяцев спустя Хайнц Фельфе, западногерманский коллега Англтона, был разоблачен как советский шпион после того, как нанес серьезный ущерб операциям ЦРУ в Германии и Восточной Европе. Через год после этого Советы арестовали полковника Олега Пеньковского, тайного героя кубинского ракетного кризиса. Его казнили весной 1962 года.


Потом был Ким Филби. В январе 1963 года главный наставник Энглтона по контрразведке, его давний доверенное лицо, его собутыльник бежал в Москву. Наконец выяснилось, что он советский шпион, служивший на высшем уровне британской разведки. Филби был подозреваемым двенадцать лет. Когда он впервые попал под подозрение, Уолтер Беделл Смит требовал отчетов от всех, кто имел контакт с этим человеком. Билл Харви категорически заявил, что Филби был советским агентом. Джим Энглтон категорически заявил, что это не так.


Весной 1964 года, после многих лет сокрушительных неудач, Энглтон искал искупления. Он считал, что, если ЦРУ сможет сломать Носенко, главный заговор может быть раскрыт - и убийство Кеннеди раскрыто.


Хелмс сформулировал проблему в рассекреченных в 1998 году свидетельских показаниях в Конгрессе:


МИСТЕР. ХЕЛМС: Если информация, которую Носенко предоставил об Освальде, была правдой, то это привело к определенному выводу об Освальде и его отношениях с советскими властями. Если бы это было неверно, если бы он скармливал это правительству Соединенных Штатов по указанию советской службы, то это привело бы к совершенно иному выводу ... Если бы было установлено вне всякого сомнения, что он лгал и Следовательно, по смыслу Освальд был агентом КГБ, я бы подумал, что последствия этого - не для ЦРУ или ФБР, а для президента Соединенных Штатов и Конгресса Соединенных Штатов. были катастрофическими.


ВОПРОС : Не могли бы вы уточнить?


МИСТЕР. ХЕЛМС : Да, я могу быть конкретным. Другими словами, советское правительство приказало убить президента Кеннеди.


Это были ставки. В апреле 1964 года с одобрения генерального прокурора Роберта Ф. Кеннеди ЦРУ поместило Носенко в одиночную камеру, сначала в конспиративной квартире ЦРУ, а затем в Кэмп Пири, учебном полигоне ЦРУ недалеко от Вильямсбурга, штат Вирджиния. Находясь под стражей в советской дивизии, Носенко подвергся тому же обращению, что и его соотечественники в ГУЛАГе. Скудные порции некрепкого чая и кашицы, единственный огонек, горящий двадцать четыре часа в сутки, никакого человеческого общения. «Мне не хватало еды, и я все время был голоден, - сказал Носенко в рассекреченном в 2001 году заявлении. - У меня не было ни с кем контактов, чтобы поговорить. Я не мог читать. Я не мог курить. Я даже не мог иметь свежий воздух."


Его показания были удивительно похожи на показания заключенных, взятых ЦРУ после сентября 2001 года: «Охранники забрали меня в машине с завязанными глазами и наручниками, доставили в аэропорт и посадили в самолет», - сказал он. «Меня перевели в другое место, где меня поместили в бетонную комнату с решеткой на двери. В комнате была односпальная стальная кровать с матрасом». Еще три года Носенко подвергался психологическому запугиванию и физическим страданиям. В файлах агентства сохранилась аудиозапись враждебного допроса, проведенного Теннентом Бэгли в тюремной камере ЦРУ. Низкий бас Носенко умоляет по-русски: «От души ... от души ... Прошу вас поверить мне». Высокий голос Бэгли кричит по-английски: «Это чушь собачья! За свою работу Бэгли был повышен до заместителя начальника советского подразделения и награжден медалью «За выдающийся интеллект» Ричардом Хелмсом.


В конце лета 1964 года задача рассказать комиссии Уоррена о Юрии Носенко выпала на Хелмса. Это было мучительно деликатное дело. За несколько дней до того, как комиссия завершила свою работу, Хелмс сказал главному судье, что ЦРУ не может принять заявления Москвы о невиновности в убийстве президента. Эрлу Уоррену это не понравилось в последнюю минуту. В итоговом отчете комиссии о существовании Носенко не упоминалось.


Сам Хелмс опасался последствий заключения Носенко. «Я осознал, что мы не можем держать его в таком гнусном тупике, как мы, вопреки законам Соединенных Штатов», - сказал он. «Бог знает, что случилось бы, если бы у нас была аналогичная ситуация сегодня, потому что законы не были изменены, и я не знаю, что вы делаете с такими людьми, как Носенко. В то время мы обращались за советом в Министерство юстиции. Понятно, что мы держали его в нарушение закона, но что нам с ним делать? Собирались ли мы его освободить, а затем, через год, сказали бы: «Ну, вы, ребята, должны были иметь больше здравого смысла, чем делать это». Он был ключом к разгадке того, кто убил президента Кеннеди ».


ЦРУ направило еще одну команду следователей для допроса Носенко. Они определили, что он говорил правду. Наконец, через пять лет после его бегства он был освобожден, заплатил 80 000 долларов, получил новое имя и внесен в платежную ведомость ЦРУ.


Но Энглтон и его окружение так и не закрыли дело. Их поиски предателя в ЦРУ раскололи советское подразделение. Охота на крота началась с преследования офицеров со славянскими фамилиями. Он поднялся по служебной лестнице до начальника советской дивизии. Он парализовал операции ЦРУ в России на десятилетие, до 1970-х годов.


В течение двадцати пяти лет после бегства Носенко ЦРУ изо всех сил пыталось написать последнюю главу его истории. Всего было проведено семь основных исследований этого дела. Носенко был признан виновным, реабилитирован и повторно обвинен до тех пор, пока в конце холодной войны не был вынесен последний приговор, вынесенный сотрудником ЦРУ Ричем Хойером. Хойер начинал как твердый сторонник главного замысла. Но затем он взвесил ценность того, что Носенко дал Соединенным Штатам. Российский шпион идентифицировал или подготовил следственные действия в отношении около 200 иностранцев и 238 американцев, к которым КГБ проявил интерес. У него было около 300 советских разведчиков и заграничных контактов, а также около 2000 офицеров КГБ. Он обнаружил пятьдесят два скрытых микрофона, которые Советы установили в американском посольстве в Москве. Он расширил знания ЦРУ о том, как Советы пытались шантажировать иностранных дипломатов и журналистов. Чтобы поверить в главный заговор, нужно было поверить в четыре вещи: во-первых, что Москва будет торговать всей этой информацией, чтобы защитить одного крота. Во-вторых, все коммунистические перебежчики были агентами обмана. В-третьих, огромный советский разведывательный аппарат существовал исключительно для того, чтобы ввести США в заблуждение. И наконец, за убийством Кеннеди стоит непреодолимый коммунистический заговор.


Для Ричарда Хелмса дело оставалось открытой книгой. По его словам, до того дня, когда советские и кубинские спецслужбы не передадут свои файлы, они никогда не будут похоронены. Либо Джона Кеннеди убил сумасшедший бродяга с дешевой винтовкой и семидолларовым прицелом, либо правда была более ужасной. Как сказал Линдон Джонсон в конце своего президентства: «Кеннеди пытался добраться до Кастро, но Кастро первым добился его».


22 . "ВЗЛОМНЫЙ ДРЕЙФ

"


Тайные операции Кеннеди преследовали Линдона Джонсона всю его жизнь. Он снова и снова повторял, что Даллас - это божественное возмездие для Дьема. «Мы все собрались и собрали чертову кучу головорезов, и мы вошли и убили его», - сетовал он. В первый год его пребывания в должности переворот за переворотом разрушали Сайгон, призрачные повстанцы начали убивать американцев во Вьетнаме, и его опасения, что ЦРУ является инструментом политического убийства, усиливались и росли.


Теперь он понял, что Бобби Кеннеди обладал огромным авторитетом в тайных операциях. Он видел в нем заклятого соперника на посту президента. На встрече в Овальном кабинете с Джоном Маккоуном 13 декабря 1963 года Джонсон прямо спросил, уйдет ли Кеннеди из правительства и когда. Маккоун сказал, что «генеральный прокурор намеревался остаться на посту генерального прокурора, но было неясно, в какой степени президент хотел, чтобы он принимал участие в разведывательной работе, проблемах СНБ, борьбе с повстанцами». Ответ вскоре стал ясен: дни Бобби, как рука кнута тайной службы, закончились. Он уехал семь месяцев спустя.


28 декабря Маккоун прилетел на ранчо LBJ в Техас, чтобы позавтракать и провести брифинг после поездки в Сайгон. «Президент сразу же заявил о своем желании« изменить образ ЦРУ », не прибегая к роли плаща и кинжала», - записал Маккоун. Режиссер не мог согласиться с этим. По словам Маккоуна, единственная юридическая роль агентства - собирать, анализировать и сообщать разведывательные данные, а не устраивать заговоры с целью свержения иностранных государств. Джонсон сказал, что «он устал от сложившейся ситуации, когда каждый раз, когда мое имя или имя ЦРУ упоминалось, это было связано с подвохом».


Но Линдон Джонсон не спал по ночам, пытаясь решить, выкладываться ли во Вьетнаме полностью или уйти. Без американской поддержки Сайгон падет. Он не хотел вступать в бой с тысячами американских солдат. Не было видно, как он вылезает. Единственный путь между войной и дипломатией - это тайные действия.


«НИКОМУ НЕ МОЖЕТ ВЕДУТЬ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫЙ БИЗНЕС»


В начале 1964 года у Маккоуна и его нового начальника станции в Сайгоне Пер де Силва для президента не было ничего, кроме плохих новостей. Маккоун был «чрезвычайно обеспокоен ситуацией». Он считал, что данные разведки, «на основе которых мы оценивали ход войны, были грубо ошибочными». Он предупредил Белый дом и Конгресс, что «Вьетконг получает существенную поддержку из Северного Вьетнама и, возможно, из других мест, и эту поддержку можно увеличить. Остановить это путем закрытия границ, обширных водных путей и протяженной береговой линии сложно, если не невозможно. Обращение ВК к народу Южного Вьетнама по политическим мотивам оказалось эффективным, привлекло новобранцев для их вооруженных сил и нейтрализовало сопротивление ".


Проект «Тигр», двухлетняя военизированная программа станции Сайгон против Северного Вьетнама, закончился смертью и предательством. Теперь Пентагон предложил начать снова, совместно с ЦРУ. Его Операционный план 34A представлял собой серию тайных рейдов на протяжении года, направленных на то, чтобы убедить Ханой отказаться от повстанческого движения в Южном Вьетнаме и Лаосе. Центральным элементом был еще один набор воздушно-десантных операций по переброске разведывательных и коммандосских команд в Северный Вьетнам, наряду с морскими атаками вдоль побережья. Рейдерами будут солдаты южновьетнамского спецназа, дополненные националистическими китайскими и южнокорейскими коммандос, все они обучены ЦРУ. Маккоун не был уверен, что эти атаки изменят мнение Хо Ши Мина. «Президент должен быть проинформирован, что это не самая лучшая вещь после арахисового масла», - посоветовал он.


По приказу агентство передало свою сеть азиатских военизированных формирований Группе специальных операций Пентагона во Вьетнаме. Хелмс предостерег от «зловещего дрейфа», который уводил ЦРУ от шпионажа к роли обычного военного вспомогательного персонала. Исполнительный директор агентства Лайман Киркпатрик предвидел «раздробление и разрушение ЦРУ, когда подпольная служба будет поглощена Объединенным комитетом начальников штабов». Это были пророческие страхи.


В марте 1964 года президент отправил Маккоуна и Макнамару обратно в Сайгон. Режиссер вернулся, чтобы сказать президенту, что война идет плохо. «Г-н Макнамара очень оптимистично высказал мнение, что дела обстоят довольно хорошо», - сказал Маккоун в устной истории для президентской библиотеки LBJ. «Я должен был занять позицию, согласно которой, пока тропа Хо Ши Мина была открыта, и припасы и конвои людей могли беспрепятственно прибывать туда, мы не могли сказать, что все было так хорошо».


Это было началом конца карьеры Джона Маккоуна в качестве директора центральной разведки. Линдон Джонсон закрыл дверь в Овальный кабинет. Связь между ЦРУ и президентом ограничивалась письменным отчетом о мировых событиях два раза в неделю. Президент прочитал ее на досуге, если и когда захотел. 22 апреля Маккоун сказал Банди, что он «крайне недоволен тем фактом, что президент Джонсон не получил от меня прямых разведывательных инструкций, как это было у президента Кеннеди и было обычаем Эйзенхауэра». Неделю спустя Маккоун сказал LBJ, что «я редко видел его, и это меня беспокоило». Итак, в мае Джонсон и Маккоун вместе сыграли в гольф на восьми лунках в загородном клубе Burning Tree. Но до октября у них не было предметного разговора. Президент находился у власти одиннадцать месяцев, прежде чем спросил Маккоуна, насколько велико ЦРУ, сколько оно стоит и как именно оно может ему помочь. Совет директора редко слышали и редко принимали во внимание. Без уха президента у него не было бы власти, а без этой силы ЦРУ начало скатываться в опасную середину 1960-х годов.


Раскол Маккоуна с Макнамарой из-за Вьетнама выявил более глубокую политическую трещину. По закону директор центральной разведки был председателем правления всех американских спецслужб. Но Пентагон на протяжении двух десятилетий боролся за то, чтобы режиссер играл вторую скрипку в противоречивой группе, которую люди теперь называли «разведывательным сообществом». В течение шести лет совет советников по разведке при президенте предлагал директору руководить сообществом, а главный операционный директор попытался управлять ЦРУ. Аллен Даллес категорически сопротивлялся этой идее и отказывался обращать внимание ни на что, кроме тайных действий. Маккоун не переставал повторять, что хочет уйти из бизнеса, связанного с плащом и кинжалом. Но в 1964 году подпольная служба ЦРУ отнимала почти две трети бюджета агентства и 90 процентов времени Маккоуна. Он хотел утвердить свою законную власть над американской разведкой. Ему нужен был авторитет, соизмеримый с его ответственностью. Он так и не получил. Пентагон подрывал его на каждом шагу.


За последнее десятилетие выросло три основных направления американской разведки. Все трое находились под титульным руководством режиссера. Эта власть существовала только на бумаге. Директор должен был курировать Агентство национальной безопасности, становящееся все более гигантским глобальным подразделением американской разведки по перехвату электронных сообщений. АНБ было создано Трумэном в 1952 году по настоянию Уолтера Беделла Смита после сокрушительных сюрпризов Корейской войны. Но министр обороны отвечал за его деньги и власть. Макнамара также контролировал новое Агентство военной разведки, которое он создал после Бухты Свиней с целью координации беспорядочной информации, производимой армией, флотом, военно-воздушными силами и морской пехотой. Затем было Национальное разведывательное управление, созданное в 1962 году для создания спутников-шпионов. Весной 1964 года генералы ВВС попытались отобрать у ЦРУ контроль над программой на миллиард долларов в год. Захват власти сломал хрупкое отделение разведки.


«Я почти готов сказать министру обороны и президенту, что они могут взять NRO и засунуть его», - прогремел Маккоун. «Я думаю, что мне следует позвонить президенту и сказать ему, чтобы он назначил нового директора Центральной разведки ... Бюрократы в Пентагоне пытаются облажаться, чтобы никто не мог вести разведывательный бизнес».


Маккоун попытался уйти в отставку тем летом, но Линдон Джонсон приказал ему оставаться на своем посту как минимум до дня выборов. Война во Вьетнаме шла полным ходом, и видимость преданности была высшей.


«СТРЕЛЬБА ПО ЛЕТУЩЕЙ РЫБЕ»


Война была санкционирована Резолюцией в Тонкинском заливе, протараненной Конгрессом после того, что президент и Пентагон объявили неспровоцированным нападением Северного Вьетнама на американские корабли в международных водах 4 августа. Агентство национальной безопасности, которое собирало и контролировало разведывательные данные. о нападении настаивал на том, что доказательства были неопровержимыми. Роберт Макнамара поклялся в этом. Официальная история Вьетнамской войны военно-морского флота называет это убедительным.


Это не было честной ошибкой. Война во Вьетнаме началась с политической лжи, основанной на фальшивых разведданных. Если бы ЦРУ работало в соответствии со своим уставом, если бы Маккоун выполнял свои обязанности в соответствии с законом, как он их видел, ложные отчеты, возможно, не сохранились бы дольше, чем несколько часов. Но полная правда открывалась только в ноябре 2005 года в очень подробном признании, опубликованном Агентством национальной безопасности.


В июле 1964 года Пентагон и ЦРУ определили, что наземные атаки OPLAN 34A, начатые шесть месяцев назад, были серией бессмысленных уколов булавками, как и предупреждал Маккоун. Соединенные Штаты активизировали рейды коммандос на море под руководством Такера Гугельмана из ЦРУ, раненого в боях морского пехотинца, который много лет спустя стал последним американцем, погибшим на войне во Вьетнаме. Чтобы пополнить свои силы, Вашингтон усилил наблюдение на Севере. Военно-морской флот начал программу прослушивания закодированных сообщений противника - технический термин - сигнальная разведка или SIGINT - в рамках операции под кодовым названием Desoto. Эти миссии начались в черном ящике размером с грузовой контейнер, прикрепленном к палубе эсминца у берегов Вьетнама. Внутри каждой были антенны и мониторы, которыми управляло не менее дюжины офицеров группы морской безопасности. Они слушали болтовню военных в Северном Вьетнаме, а собранные ими данные были расшифрованы и переведены Агентством национальной безопасности.


Объединенный комитет начальников штабов направил военный корабль США « Мэддокс» под командованием капитана Джона Херрика на миссию «Десото» с приказом «стимулировать и фиксировать» реакцию Северного Вьетнама на рейды коммандос. « Мэддоксу» было приказано оставаться в восьми морских милях от материка и в четырех узлах от прибрежных островов Северного Вьетнама в Тонкинском заливе. Соединенные Штаты не признали международный предел в двенадцать миль во Вьетнаме. В последнюю ночь июля и первую ночь августа 1964 года « Мэддокс» наблюдал за атакой OPLAN 34A на острове Хон-Ме у центрального побережья Северного Вьетнама в Тонкинском заливе. Он отслеживал контратаки Севера, наблюдая, как сторожевые катера советского производства, вооруженные торпедами и пулеметами, собирались у острова.


Днем 2 августа « Мэддокс» обнаружил три приближающихся лодки. Капитан Херрик послал командующим Седьмого флота экстренное сообщение: он при необходимости выстрелит по ним. Он запросил помощи у эсминца Turner Joy и истребителей авианосца Ticonderoga. Вскоре после 15:00 Мэддокс трижды обстрелял патрульные катера Северного Вьетнама. Пентагон или Белый дом никогда не сообщали о выстрелах и не признавали их; они утверждали, что коммунисты стреляли первыми. « Мэддокс» все еще стрелял, когда четыре военно-морских самолета F-8E взорвали патрульные катера, убив четырех моряков, серьезно повредив два корабля и взорвав третий. Их коммунистические капитаны бежали и прятались в прибрежных бухтах, ожидая приказов из Хайфона. Maddox понесла одну дырку от пули из пулемета.


3 августа президент Джонсон объявил, что американское патрулирование будет продолжаться в Тонкинском заливе, а Государственный департамент объявил, что он направил свою первую в истории дипломатическую ноту в Ханой, предупреждая о «серьезных последствиях» «дальнейших неспровоцированных военных действий». " В этот час была отправлена еще одна провокационная морская миссия OPLAN 34A для саботажа радиолокационной станции у побережья Северного Вьетнама на острове Хон-Мэтт.


Затем, в бурную ночь 4 августа, американские капитаны эсминцев, командиры Седьмого флота и их лидеры в Пентагоне получили срочное предупреждение от береговых операторов SIGINT: три северных вьетнамских патрульных катера натолкнулись на берег Хон Ме. Остров 2 августа возвращался. В Вашингтоне президенту позвонил Роберт Макнамара. В 10 часов вечера в Тонкинском заливе и в 10 часов утра в Вашингтоне американские эсминцы отправили экстренное сообщение о том, что они подвергаются атаке.


Операторы радара и сонара на борту « Мэддокса» и « Тернер Джой» сообщили, что видели в ночи призрачные пятна. Их капитаны открыли огонь. В рассекреченном в 2005 году отчете АНБ описывается, как «два эсминца дико кружили в темных водах Тонкинского залива,« Тернер Джой » безумно стрелял более 300 выстрелов», оба корабля совершали яростные маневры уклонения. «Именно из-за этого высокоскоростного вращения американских военных кораблей в воде были получены все дополнительные отчеты сонара о новых торпедах». Они стреляли в собственные тени.


Президент немедленно приказал нанести авиаудар по военно-морским базам Северного Вьетнама этой ночью.


В течение часа капитан Херрик сообщил: «ВСЕ ДЕЙСТВИЯ ОСТАВЛЯЮТ МНОГО СОМНЕНИЙ». Через девяносто минут эти сомнения развеялись в Вашингтоне. АНБ сообщило министру обороны и президенту Соединенных Штатов, что оно перехватило военно-морское коммюнике Северного Вьетнама, в котором говорилось: «ЖЕРТВОВАТЬ ДВА КОРАБЛЯ, И ВСЕ ОТДЫХ В ОДНОМ ВРЕМЕНИ».


Но после того, как начались американские авиаудары по Северному Вьетнаму, АНБ провело проверку дневных перехватов сообщений. Там ничего не было. Каждый перехватчик SIGINT в Южном Вьетнаме и на Филиппинах снова посмотрел. Ничего такого. АНБ повторно проверило перехват, переданное президенту, перепроверив перевод и отметку времени на исходном сообщении.


После просмотра сообщение фактически гласило: «МЫ ПРИНЯЛИ ЖЕРТВЫ ДВУХ СОТРУДНИКОВ, НО ВСЕ ХРАБЫЕ». Сообщение было составлено либо непосредственно перед тем, либо в тот момент, когда Мэддокс и Тернер Джой открыли огонь 4 августа. Речь шла не о том, что произошло той ночью. Речь шла о первом столкновении двумя ночами ранее, 2 августа.


АНБ похоронило этот важный факт. Он никому не сказал. Аналитики и лингвисты в третий и четвертый раз посмотрели на метку времени. Все - все, даже сомневающиеся - решили промолчать. Руководство АНБ составило пять отдельных отчетов и сводок о действиях в период с 5 по 7 августа. Затем оно составило формальную хронологию, официальную версию правды, последнее слово о том, что произошло в Тонкинском заливе, историю событий. быть сохраненным для будущих поколений аналитиков разведки и военачальников.


При этом кто-то в АНБ уничтожил дымящийся пистолет - перехват, который Макнамара показал президенту. «Макнамара взял на себя необработанный SIGINT и показал президенту то, что они считали доказательством второго нападения», - сказал Рэй Клайн, тогдашний заместитель директора ЦРУ по разведке. «И это было именно то, что искал Джонсон». В рациональном мире задачей ЦРУ было бы внимательно изучить SIGINT из Тонкинского залива и дать независимую интерпретацию его значения. Это уже не был рациональный мир. «Было слишком поздно, чтобы что-то изменить», - сказал Клайн. «Самолеты были запущены».


Как говорится в признании АНБ, сделанном в ноябре 2005 г., «подавляющее количество отчетов, если бы они были использованы, рассказали бы историю о том, что нападения не было. Таким образом, последовали сознательные усилия, чтобы продемонстрировать, что нападение произошло ... соответствуют утверждениям о том, что произошло вечером 4 августа в Тонкинском заливе ". В заключении говорится, что данные разведданных «были намеренно искажены, чтобы подтвердить версию о нападении». Офицеры американской разведки «рационализировали противоречивые доказательства».


Линдон Джонсон был готов бомбить Северный Вьетнам в течение двух месяцев. По его приказу в июне 1964 года Билл Банди, помощник госсекретаря по Дальнему Востоку, брат советника по национальной безопасности и опытный аналитик ЦРУ, составил резолюцию о войне, которая должна быть отправлена в Конгресс, когда наступит подходящий момент. .


Фальшивые разведданные прекрасно вписывались в предвзятую политику. 7 августа Конгресс санкционировал войну во Вьетнаме. Дом проголосовал 416-0. Сенат проголосовал 88-2. По словам Клайна, это была «греческая трагедия», политический спектакль, повторившийся четыре десятилетия спустя, когда ложные сведения об иракском арсенале подтвердили доводы другого президента в отношении войны.


Линдону Джонсону оставалось подвести итоги того, что на самом деле произошло в Тонкинском заливе, что он и сделал через четыре года после этого факта. «Черт возьми, - сказал президент, - эти чертовы глупые моряки просто стреляли в летучую рыбу».


23 . "БОЛЬШЕ МУЖЕСТВА,

ЧЕМ МУДРОСТЬ"


«Вьетнам был моим кошмаром в течение добрых десяти лет», - писал Ричард Хелмс. Когда он прошел путь от начальника подпольной службы до руководителя центральной разведки, война всегда была с ним. «Как инкуб, он требовал усилий, которые никогда не казались успешными, и требований, которые никогда не могли быть выполнены, но которые повторялись, удваивались, усиливались и удваивались.


«Мы испробовали все операционные подходы, описанные в книге, и поручили нашим самым опытным оперативникам попытаться проникнуть в правительство в Ханое», - вспоминает Хелмс. «Внутри Агентства наша неспособность проникнуть в правительство Северного Вьетнама была единственным самым разочаровывающим аспектом тех лет. Мы не могли определить, что происходило на высших уровнях правительства Хо, и мы не могли узнать, как проводилась политика или кто был делая это." По его словам, в основе этого провала разведки было «наше национальное незнание вьетнамской истории, общества и языка».


Мы не хотели знать, поэтому мы не знали, сколько мы не знали.


«Великая печаль, - сказал Хелмс в устной истории, записанной для библиотеки LBJ, - была нашим невежеством - или невинностью, если хотите, - что привело нас к неправильной оценке, непониманию и принятию множества неправильных решений. . "


Линдону Джонсону тоже постоянно снился Вьетнам. Если он когда-либо колеблется в войне, если он колеблется, если он проиграет, «впереди будет Роберт Кеннеди, который будет вести борьбу против меня, говоря всем, что я предал приверженность Джона Кеннеди Южному Вьетнаму. Что я был трусом. Нечеловеческий человек. Человек без позвоночника. О, я мог это предвидеть, хорошо. Каждую ночь, когда я засыпал, я видел себя привязанным к земле посреди длинного открытого пространства. Вдали я мог слышу голоса тысяч людей. Все они кричали и бежали ко мне: «Трус! Предатель! Слабый!» »


"M c CONE'S WAR"


Сила Вьетконга, коммунистических партизан на юге, продолжала расти. Новый посол, генерал Максвелл Тейлор, покойный из Специальной группы (Меры по борьбе с повстанцами), и Билл Колби, начальник отдела Дальнего Востока ЦРУ, искали новую стратегию против теневых террористов. «Меры по подавлению восстания стали почти нелепым боевым кличем», - сказал Роберт Эмори, который ушел в отставку после девяти лет с поста заместителя директора ЦРУ по разведке, чтобы стать бюджетником Белого дома по секретным программам. «Это так много значило для стольких разных людей». Но Бобби Кеннеди знал его значение и свел его к сути. «Что нам нужно, - сказал он, - это люди, которые могут стрелять из оружия».


16 ноября 1964 года на стол Джона Маккоуна в штаб-квартире приземлился взрывной труд Пера де Сильвы, начальника отделения ЦРУ в Сайгоне. Он был озаглавлен «Наш эксперимент по подавлению повстанцев и его последствия». Хелмс и Колби прочитали его и одобрили. Это была смелая идея с одним большим риском: возможность «превратить« войну Макнамара »в« войну МакКоуна »», как прямо предупредил в тот день заместитель директора Центрального разведывательного управления Маршалл Картер.


Де Силва пытался расширить власть ЦРУ в Южном Вьетнаме, создав военизированные патрули в провинциях, чтобы выследить Вьетконга. Работая с министром внутренних дел и шефом национальной полиции, де Силва купил поместье в северо-восточном углу Южного Вьетнама у мошенника из профсоюзов и начал предлагать ускоренный курс по борьбе с повстанцами для гражданского населения. В первую неделю ноября 1964 года, когда американцы избирали президента Джонсона на полный срок, де Сильва прилетел, чтобы проинспектировать свой молодой проект. Его офицеры подготовили три команды из сорока вьетнамских новобранцев, которые сообщили об убийстве 167 вьетконговцев, потеряв только 6 своих собственных. Теперь де Силва хотел доставить в поместье пять тысяч граждан Южного Вьетнама со всей страны для трехмесячного обучения военной и политической тактике, которое преподают офицеры ЦРУ и американские военные советники. По словам де Сильвы, они вернутся домой в качестве «контртеррористических групп» и убьют вьетконговцев.


Джон Маккоун очень верил в Пэра де Сильву и одобрял его. Но он чувствовал, что это была проигранная битва. На следующий день после получения служебной записки де Сильвы Маккоун вошел в Белый дом и во второй раз подал прошение об отставке президенту Джонсону. Он предложил выбрать квалифицированных преемников и попросил прощения. И снова, не в последний раз, президент проигнорировал директора центральной разведки.


Маккоун остался, пока кризисы, с которыми он столкнулся, накапливались. Он верил, как и президенты, которым служил, в теорию домино. Он сказал будущему президенту, представителю Джеральду Р. Форду, что «если Южный Вьетнам пойдет на долю коммунистов, обязательно уйдут Лаос и Камбоджа, а затем Таиланд, Индонезия, Малайзия и, в конечном итоге, Филиппины», что будет иметь «огромное влияние. "на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке. Он не считал, что ЦРУ способно бороться с повстанцами и террористами, и опасался, что «ВК может стать волной будущего». Он был совершенно уверен, что ЦРУ не способно бороться с Вьетконгом.


Позже Де Силва оплакивал «слепоту» агентства по отношению к врагу и его стратегии. В деревнях «Вьетконг использовал террор целенаправленно, точно и ужасно», - писал он. Крестьяне «будут кормить их, нанимать для них, укрывать их и снабжать их всей необходимой разведкой, в которой нуждался Вьетконг». Затем, в конце 1964 года, ВК перенесла войну в столицу. «Террор Вьетконгом в городе Сайгон был частым, иногда случайным, а иногда тщательно спланированным и осуществленным», - писал де Сильва. Министр обороны Макнамара только что пропустил удар от придорожной бомбы, заложенной на шоссе, ведущем в город из аэропорта. В канун Рождества 1964 года бомба в автомобиле разрушила апартаменты холостяков в Сайгоне. Постепенно потери росли, поскольку террористы-смертники и саперы наносили удары по своему желанию. В 2 часа ночи 7 февраля 1965 года вьетконговцы атаковали американскую базу в Плейку, центральном нагорье Вьетнама. Погибли восемь американцев. Когда перестрелка закончилась, американцы обыскали тело одного из нападающих Вьетконга и нашли в его рюкзаке очень точную карту базы.


У нас было больше оружия, и оно побольше, но у них было больше шпионов, и лучше. Это была решающая разница.


Четыре дня спустя Линдон Джонсон набросился. На Вьетнам упали немые бомбы, кассетные бомбы и напалмовые бомбы. Белый дом направил Сайгону срочное сообщение с просьбой дать ЦРУ наилучшую оценку ситуации. Джордж Аллен, самый опытный аналитик вьетнамской разведки на станции Сайгон, сказал, что врага не удержат бомбы. Он становился сильнее. Его воля была непоколебима. Но посол Максвелл Тейлор просмотрел отчет строка за строкой, методично удаляя каждый пессимистический параграф перед тем, как отправить его президенту. Сотрудники ЦРУ в Сайгоне обратили внимание на то, что плохие новости не приветствуются. Коррупция разведки со стороны политических генералов, гражданских командиров и самого агентства продолжалась. По-настоящему влиятельного доклада ЦРУ президенту на тему войны не было бы еще три года.


8 марта в Дананге высадились морпехи в полной боевой форме. Красивые девушки встречали их гирляндами. В Ханое Хо Ши Мин приготовил свой прием.


30 марта Пер де Силва находился в своем офисе на втором этаже в отделении ЦРУ в Сайгоне, обслуживая посольство, разговаривал по телефону с одним из своих офицеров и смотрел в окно на человека, толкающего старый серый седан Peugeot. улица. Де Силва посмотрел на водительское сиденье и увидел горящий детонатор.


«Мой мир превратился в клей и замедленное движение, когда мой разум сказал мне, что эта машина была бомбой», - вспоминал де Сильва. «С телефоном все еще в руке и без сознательной мысли я начал падать из окна и повернулся, когда упал, но я был только на полпути к полу, когда взорвалась машина». Летящее стекло и осколки металла рассекли де Сильве глаза, уши и горло. В результате взрыва погибли по меньшей мере двадцать человек на улице и двадцатидвухлетний секретарь де Сильвы. Двое сотрудников ЦРУ внутри станции были ослеплены навсегда. Шестьдесят других сотрудников ЦРУ и посольства получили ранения. Джордж Аллен получил множественные ушибы, порезы и сотрясение мозга. Де Силва потерял зрение на левый глаз. Врачи накачали его обезболивающими, закутали голову марлей и сказали, что он может полностью ослепнуть, если останется в Сайгоне.


Президент задавался вопросом, как бороться с врагом, которого он не видит. «Там должен быть кто - то там , что у него достаточно мозгов , чтобы выяснить , какой - то образом , что мы можем найти какие - то особые цели , чтобы ударить по» Джонсон потребовал , как наступила ночь в Сайгоне. Он решил бросить в бой еще тысячи солдат и ускорить бомбардировки. Он ни разу не посоветовался с директором центральной разведки.


«ВОЕННЫЕ УСИЛИЯ, КОТОРЫЕ МЫ НЕ МОЖЕМ ПОБЕДИТЬ»


2 апреля 1965 года Джон Маккоун ушел в последний раз, как только Линдон Джонсон выбрал преемника. Он сделал судьбоносное предсказание для президента: «С каждым днем и каждой неделей мы можем ожидать усиления давления, чтобы остановить бомбардировки», - сказал он. «Это будет исходить от различных элементов американской общественности, от прессы, Организации Объединенных Наций и мирового общественного мнения. Поэтому время в этой операции бежит против нас, и я думаю, что северные вьетнамцы рассчитывают на это». Один из его лучших аналитиков, Гарольд Форд, сказал ему: «Мы все больше отдаляемся от реальности во Вьетнаме» и «поступаем с гораздо большим мужеством, чем мудростью». Маккоун теперь это понял. Он сказал Макнамаре, что нация вот-вот «погрузится в боевую ситуацию, в которой победа будет сомнительной». Его последнее предупреждение президенту было резким, насколько это могло быть: «Мы окажемся увязшими в бою в джунглях в военных усилиях, которые мы не сможем победить и из которых нам будет чрезвычайно трудно выбраться».


Линдон Джонсон давно перестал слушать Джона Маккоуна. Директор покинул свой пост, зная, что никак не повлиял на мышление президента Соединенных Штатов. Как и почти всем, кто следил за ним, LBJ нравилась работа агентства только в том случае, если она соответствовала его представлениям. Когда этого не произошло, он отправился в мусорную корзину. «Позвольте мне рассказать вам об этих разведчиках», - сказал он. «Когда я рос в Техасе, у нас была корова по имени Бесси. Я выходил рано и доил ее. Я сажал ее на стойку, садился и выжимал ведро свежего молока. Однажды я Я много работал и получил полное ведро молока, но я не обратил на это внимания, и старая Бесси размахивала своим измазанным дерьмом хвостом через это ведро с молоком. Так вот, знаете, вот что делают эти разведчики. Вы много работаете. и запустили хорошую программу или политику, и они проделали через это намазанный дерьмом хвост ".


24 . «НАЧАЛО

ДЛИННОГО СЛАЙДА

ВНИЗ»


Президент искал «великого человека», который мог бы стать новым директором центральной разведки - «того, кто может поджечь запал, если это необходимо для спасения его страны».


Заместитель директора Центрального разведывательного управления Маршалл Картер предостерег от выбора аутсайдера. Он сказал, что было бы «серьезной ошибкой» выбрать военного помощника и «катастрофой» выбрать политического закадычного друга; если Белый дом думал, что у ЦРУ нет никого достойного изнутри, «им лучше закрыть это место и отдать его индейцам». Ричард Хелмс был практически единодушным выбором в команде президента по национальной безопасности - Маккоун, Макнамара, Раск и Банди.


Джонсон не обратил на них внимания. Днем 6 апреля 1965 года он позвонил пятидесятидевятилетнему адмиралу в отставке по имени Ред Рэборн, уроженцу Декейтера, штат Техас. Рэборн имел политическую репутацию: он завоевал расположение LBJ, появившись в объявлении на платном телевидении во время кампании 1964 года, назвав кандидата от республиканцев, сенатора Барри Голдуотера от Аризоны, слишком тупым, чтобы быть президентом. Он претендовал на известность благодаря руководству разработкой ядерной ракеты Polaris для подводных лодок военно-морского флота, что принесло ему друзей в Конгрессе. Он был приятным человеком с хорошей работой в аэрокосмической промышленности и красивым местом в Палм-Спрингс с видом на одиннадцатый фарватер его любимого поля для гольфа.


Красный Рэборн стоял по стойке смирно при звуке голоса своего главнокомандующего. «Теперь ты мне нужен, - сказал Линдон Джонсон, - и ты мне нужен ужасно, плохо, очень быстро». Они довольно долго разговаривали, пока Рэборн не понял, что LBJ хотел, чтобы он руководил ЦРУ. Президент пообещал, что Ричард Хелмс, как новый заместитель директора, возьмет на себя тяжелую работу. «Вы можете вздремнуть каждый день после обеда», - сказал он. «Мы не будем вас переутомлять». Апеллируя к патриотизму Рэборна, опираясь на обаяние домашнего очарования, Джонсон сказал: «Я знаю, что делает старый боевой конь, когда он слышит звонок».


Адмирал поднялся на борт 28 апреля 1965 года. Президент устроил грандиозное представление о своей присяге в Белом доме, заявив, что он обыскал всю страну по всей стране и нашел только одного человека, который мог выполнить эту работу. Слезы благодарности текли по лицу Рэборна. Это был его последний счастливый момент в качестве директора центральной разведки.


В тот же день взорвалась Доминиканская Республика. После убийства диктатора Рафаэля Трухильо в 1961 году, совершенного при поддержке Америки, Соединенные Штаты пытались сделать эту страну яркой достопримечательностью Карибского бассейна. Теперь же на улицах столицы бились вооруженные повстанцы. Джонсон решил послать четыреста морских пехотинцев США вместе с ФБР и подкреплением для отделения ЦРУ. Это была первая крупномасштабная высадка американских войск в Латинской Америке с 1928 года и первая вооруженная авантюра такого рода в Карибском бассейне после залива Свиней.


На торжественном заседании Белого дома той ночью Рэборн сообщил - без доказательств и без оговорок - что повстанцы находятся под контролем Кубы. «На мой взгляд, это настоящая борьба, которую ведет г-н Кастро», - сказал Рэборн на следующее утро в телефонном разговоре с президентом. «Я не сомневаюсь, что это начало расширения Кастро».


Президент спросил: «Сколько там террористов Кастро?»


Рэборн ответил: «Мы точно идентифицировали 8 из них. И я отправил список в Белый дом около 6 часов - он должен быть в ситуационной комнате - кто они, что они делают и что их обучение было ". Список восьми «террористов Кастро» появился в меморандуме ЦРУ, который гласил: «Нет никаких доказательств того, что режим Кастро принимает непосредственное участие в нынешнем восстании».


Президент повесил трубку и решил отправить в Доминиканскую Республику еще тысячу морских пехотинцев.


Было ли предупреждение о кризисе от ЦРУ? - спросил президент утром своего советника по национальной безопасности. «Ничего не было», - ответил Банди.


«Наше ЦРУ говорит , что это полностью под руководством ... операция Кастро,» президент сказал его личному адвокату, Abe FORTAS, в 2500 армейских десантников высадились в Доминиканской Республике на 30 апреля «Они говорят , что это! Их люди на внутреннем расскажи нам! ... Сейчас нет никаких сомнений в том, что это Кастро ... Они перемещаются в другие места в полушарии. Это может быть частью целой коммунистической модели, связанной с Вьетнамом ... Худшая домашняя жизнь политическая катастрофа, которую мы могли бы пережить, была бы в том случае, если бы Кастро пришел к власти ". Президент готов отправить в Санто-Доминго еще 6500 американских солдат.


Но Макнамара не поверил тому, что Рэборн говорил президенту. «Вы не думаете, что ЦРУ может это задокументировать?» - спросил Джонсон у министра обороны. «Я так не думаю, господин президент, - ответил Макнамара. «Вы не знаете, что Кастро пытается что-то сделать. Вам будет трудно доказать любой группе, что Кастро сделал больше, чем обучил этих людей, а мы обучили много людей».


Это заставило президента задуматься. «Ну, а теперь ты не думаешь, что это то, о чем мы с Рэборном должны поговорить?» - сказал президент. «ЦРУ сообщило мне, что замешаны два лидера Кастро. Чуть позже они сказали мне восемь, а чуть позже они сказали мне пятьдесят восемь ...»


«Я просто не верю в эту историю», - категорично сказал Макнамара.


Тем не менее в своем обращении к американскому народу президент настаивал на том, что он не позволит «коммунистическим заговорщикам» в Доминиканской Республике создать «еще одно коммунистическое правительство в Западном полушарии».


Репортажи Рэборна о кризисе сделали для LBJ то же самое, что U-2 сделали для Эйзенхауэра, а залив Свиней - для Кеннеди. Это привело непосредственно к первому утверждению американской прессы о том, что Линдон Джонсон имел «недостаток доверия». Фраза была впервые опубликована 23 мая 1965 года. Она задела и прижилась.


Президент не стал больше советоваться со своим новым директором центральной разведки.


Боевой дух в штабе под неустойчивым командованием Рэборна упал. «Это было трагично, - сказал Рэй Клайн, заместитель директора разведки, - начало долгого сползания вниз». Горькая шутка заключалась в том, что Даллес управлял счастливым кораблем, Маккоун - трудным кораблем, а Рэборн - тонущим кораблем. «Бедный старый Рэборн», - сказал Рыжий Уайт, его заместитель в должности исполнительного директора. «Он приходил туда каждое утро в 6:30 и завтракал, думая, что когда-нибудь ему позвонит президент». Джонсон никогда этого не делал. Было до боли ясно, что Рэборн «не имел права руководить ЦРУ», - сказал Уайт. Несчастный адмирал был «совершенно левым. Если бы вы говорили о зарубежных странах, он бы не понял, говорите ли вы о стране в Африке или Южной Америке». Новый директор выставил себя дураком, давая секретные показания Конгрессу, сенатор Ричард Рассел предупредил LBJ: «У Рэборна есть одна неудача, которая доставит ему неприятности. Он никогда не признается, что не знает ... Если вы когда-нибудь решите избавиться от него, вы просто поместите туда этого парня Хелмса. У него больше здравого смысла, чем у любого из них ".


Ричард Хелмс руководил ЦРУ, в то время как Рэборн возился и копался. В том году ему предстояло провести три крупные тайные кампании. Каждый из них был начат президентом Эйзенхауэром, затем усилен президентом Кеннеди, и теперь он был центральным в стремлении LBJ выиграть войну в Юго-Восточной Азии. В Лаосе ЦРУ боролось за преодоление тропы Хо Ши Мина. В Таиланде они решили назначить выборы. В Индонезии он оказывал тайную поддержку лидерам, убившим бесчисленное количество коммунистов. Все три страны были домино для президентов, которые приказали ЦРУ держать их в узде, опасаясь, что если один из них упадет, падет Вьетнам.


2 июля LBJ позвонил Эйзенхауэру за советом по поводу эскалации войны. Число погибших американцев во Вьетнаме составило 446. Девятая хунта после убийства президента Дьема только что пришла к власти во главе с Нгуен Као Ки, пилотом, сбившим насмерть военизированных агентов во время миссий ЦРУ, и Нгуен Ван Тиеу, генерал, позже занявший пост президента. Кай был порочным, Тхиеу коррумпированным. Вместе они были публичным лицом демократии в Южном Вьетнаме. «Вы думаете, что мы действительно можем победить Вьетконг?» - спросил президент. Эйзенхауэр ответил, что победа полностью зависит от хорошего интеллекта, а «это самое трудное».


«СВЯЩЕННАЯ ВОЙНА»


Лаос начинался как разведывательная война. Согласно договоренностям, подписанным сверхдержавами и их союзниками, все иностранные боевики должны были покинуть страну. Только что прибывший американский посол Уильям Салливан сам помогал заключать соглашения. Но Ханой держал тысячи солдат на севере, поддерживая коммунистические силы, Патет Лао, а у ЦРУ были свои шпионы и теневые солдаты повсюду в Лаосе. Начальникам станций и их офицерам было приказано вести войну тайно, игнорируя дипломатические тонкости и военные факты на местах.


Летом 1965 года, когда Линдон Джонсон послал десятки тысяч американских солдат во Вьетнам, войной в Лаосе руководили около тридцати офицеров ЦРУ. При поддержке военного снаряжения, доставленного пилотами агентства, они вооружили членов племени хмонг, которые служили партизанами, путешествовали по краям тропы Хо Ши Мина и наблюдали за тайскими коммандос, обученными Биллом Лэром из ЦРУ.


Лэр руководил войной в Лаосе из секретного комплекса на базе в Удорне, построенной ЦРУ и Пентагоном, на другом берегу реки Меконг в Таиланде. Ему было сорок, и он четырнадцать лет работал на ЦРУ в Юго-Восточной Азии. Его предки жили в Техасе со времен Аламо, но он был женат на тайской женщине, ел клейкий рис с острым перцем и пил огненную воду хмонгов. Когда что-то пошло не так в Лаосе, он запер факты в своем сейфе. Когда его товарищи-офицеры ЦРУ погибли в бою, он держал их судьбы в секрете. По словам Лэра, война должна была быть «максимально незаметной». «Идея заключалась в том, чтобы сохранить этот секрет, потому что в то время, когда мы туда вошли, мы не имели ни малейшего представления о том, что США собираются делать ... секрет, это довольно сложно изменить ".


Офицером ЦРУ, который больше всех воевал в Лаосе, был Энтони Пошепни, известный всем как Тони По. В 1965 году ему тоже было сорок лет. Раненный в бою подростком на Иводзиме, ветеран полувоенных миссий ЦРУ во время Корейской войны, он был одним из пяти офицеров ЦРУ, которые бежали с острова Суматра на подводной лодке в 1958 году после провала государственного переворота в Индонезии. По жил на базе ЦРУ в долине Лонг Тиенг в центральном Лаосе, примерно в ста милях к северу от столицы. С бутылкой виски виски или рисового виски хмонг его постоянным спутником, Тони По был полевым командиром секретной войны, отправной точкой для прогулок по горным тропам и дорожкам долины со своими хмонгами и тайскими войсками. Он стал полностью родным и более чем немного сумасшедшим.


«Он делал все эти чертовски странные вещи», - сказал Лэр. «Я знал, что если вы отправите Тони домой, он не продержится там и пяти минут в коридорах. Он был бы вне Агентства. Но в Агентстве у вас было много тех парней, которые восхищались им, потому что они никогда не были близки к нему, видите, и он сделал несколько хороших вещей. Большие колеса в Агентстве тоже точно знали, что происходит, и они ни черта не сказали ни слова ».


По сказал своим пехотинцам отрезать уши убитым ими людям в доказательство их победы в битве. Он собрал их в зеленый целлофановый пакет и летом 1965 года принес их в отделение ЦРУ во Вьентьяне и бросил на стол заместителя начальника. Джим Лилли был несчастным получателем. Если Тони По хотел шокировать новую звезду Лиги плюща, ему это удалось.


Лилли поступил на работу в ЦРУ только из Йеля в 1951 году. Он присоединился к дальневосточному отделу и провел корейскую войну, сбрасывая агентов в Китай и обманывая китайских националистов. Он продолжил службу в Пекине, сначала начальником станции, а затем американским послом.


В мае 1965 года Лилли приземлился в Лаосе в качестве заместителя начальника станции, а когда его босс выгорел, он стал исполняющим обязанности начальника. Он сосредоточился на политической войне в столице. Денежные средства ЦРУ поступали «как часть наших усилий по« построению нации », - сказал он, - и« мы перекачивали относительно большие суммы денег политикам, которые прислушивались к нашим советам ». Результаты следующих выборов в Национальное собрание Лаоса покажут, что пятьдесят четыре из пятидесяти семи мест контролируются избранными лидерами ЦРУ. Но Вьентьян был тяжелым постом.


«Мы видели, как некоторые из наших молодых парней погибли в результате крушения вертолета», - вспоминает Лилли. «У нас были государственные перевороты, наводнения и всевозможные вещи, с которыми нужно было справиться. Мы видели, как некоторые из наших людей сломались, которые больше не могли этого терпеть».


Обычные проблемы кровожадных американцев, живущих в зоне тропических войн - секс, алкоголь, безумие - умножились во Вьентьяне, чаще всего в ночном клубе под названием «Белая роза». Лилли вспомнил тот день, когда «один из наших высокопоставленных офицеров ЦРУ проинформировал прибывшую делегацию Конгресса о секретной войне в сельской местности. В тот же вечер делегацию отвезли в« Белую розу », чтобы познакомиться с ночной жизнью Вьентьяна. Члены делегации увидели крупного американца. голый мужчина на полу бара и кричит: «Я хочу это сейчас!» Хозяйка приподняла юбку и села ему на лицо. Это был тот самый офицер, который информировал делегацию ранее в тот же день ».


Станция ЦРУ боролась за выявление коммунистических целей в Лаосе, определение пешеходных дорожек, соединяющихся в Тропу Хо Ши Мина, и охоту на врага. «Мы пытались создать племенные команды», - сказал Лилли. «Они сообщали бы очень высокие статистические данные об убитых северных вьетнамцах, которые, я думаю, были частично сфабрикованы». Они также заметили цели для американских бомбардировок. Четыре раза в 1965 году американцы уничтожали невинные гражданские объекты в Лаосе, один раз бомбив дружественную деревню, которую посол Салливан накануне благословил визитом доброй воли. Бомбардировку вызвал Билл Лэр, который пытался спасти пилота ЦРУ, который приземлился в зоне горячей посадки и был захвачен Патет Лао. Бомбы упали в двадцати милях от намеченной цели; пилот Эрни Брейс провел восемь лет в качестве военнопленного в отеле Hanoi Hilton.


В июне 1965 года один из лучших офицеров Ван Пао был убит огнем с земли, когда стоял у открытой двери вертолета, пытаясь найти сбитого американского пилота в сорока милях от территории Северного Вьетнама. В августе вертолет Air America врезался в реку Меконг недалеко от Вьентьяна, убив Льюиса Оджибвея, начальника базы ЦРУ на северо-западе Лаоса, и работавшего с ним полковника лаосской армии. Руководство агентства вырезало звезду в честь оджибвея на мраморном входе в штаб-квартиру ЦРУ. В октябре еще один вертолет упал в джунглях недалеко от границы с Камбоджей, убив Майка Дьюэла и Майка Мэлони, двух молодых сыновей видных офицеров ЦРУ. Были высечены еще две звезды.


Война ЦРУ в Лаосе началась с малого, с «большого возбуждения, ощущения, что мы наконец-то нашли людей, которые будут сражаться с коммунистами и иногда побеждать их в партизанской войне», - сказал Лилли. «Это была священная война. Хорошая война».


Затем форпост ЦРУ в Лонг-Тиенг начал разрастаться: новые дороги, склады, казармы, грузовики, джипы, бульдозеры; большая взлетно-посадочная полоса, больше полетов, больше огневой мощи, больше поддержки с воздуха. Хмонги перестали заниматься сельским хозяйством, когда с неба с самолетов ЦРУ начал падать рис. «Мы увеличили наш персонал, удвоив или утроив его», - сказал Лилли. Новоприбывшие офицеры ЦРУ «действительно смотрели на Лаос как на военизированную проблему. У них действительно не было оснований для общей ситуации ... Он стал немного больше похож на Вьетнам. И тогда ситуация начала ускользать от нас».


Этот момент наступил в октябре 1965 года, когда Билл Колби прилетел в Лаос и прилетел в Лонг Тиенг с инспекционной поездкой. Война во Вьетнаме шла полным ходом; К концу года было развернуто 184 тысячи военнослужащих. Ключ к победе над Севером по-прежнему лежал на тропе Хо Ши Мина в Лаосе, где коммунисты вели людей и технику в бой быстрее, чем Соединенные Штаты могли их уничтожить. Колби был разочарован: противник контролировал стратегические аванпосты по всему Лаосу, даже на окраинах Вьентьяна.


Он хотел нового начальника станции, хладнокровного и требовательного командира. Человеком на эту работу был Тед Шекли.


«ПРИМЕРНАЯ ИСТОРИЯ УСПЕХА»


Когда поступил звонок, Шекли был руководителем ЦРУ в Берлине меньше шести месяцев после долгого турне по попытке свергнуть Кастро из Майами. Его карьера была сосредоточена на Советах, кубинцах и восточных немцах. Он никогда не был рядом с Азией. Он прилетел на базу Удорн в Таиланде, где американские бульдозеры вырезали землю из красной глины, а замаскированные американские самолеты готовились к воздушным ударам по Вьетнаму. Шекли вспомнил, как видел загруженные бомбодержатели и думал: «Здесь никто не говорил о теории».


Он хотел довести войну до врага, и он хотел мгновенных результатов. Он начал строить империю в джунглях с Джимом Лилли в качестве его заместителя. Они стали близкими друзьями. Портрет Лилли этого человека - «амбициозного, упрямого и безжалостного» - красноречив. «Он был полон решимости построить станцию в Лаосе и сыграть решающую роль в войне во Вьетнаме, пройдя по тропе Хо Ши Мина», - сказал Лилли. «Он ввел военизированные силы, которые ему пришлось нести в этой ключевой цели. Он не просто сидел сложа руки. Он хотел выигрывать войны».


Шекли привел людей, которым он доверял, со станции Майами и с базы в Берлине, и сказал им уйти в провинции, сформировать деревенские ополчения и отправить их воевать. Ополченцы начали с того, что шпионили за тропой Хо Ши Мина, и в конце концов вступили в бой. Он открыл новые базы ЦРУ по всему Лаосу. Число сотрудников ЦРУ, работающих на него, выросло более чем в семь раз, с 30 до 250. Лаосские военизированные формирования под его командованием удвоились и составили 40 тысяч человек. Он использовал их в качестве передовых авиадиспетчеров, чтобы обрушить американскую авиацию на Лаос. К апрелю 1966 года двадцать девять команд ЦРУ в Юго-Восточном Лаосе вызывали вражеские движения на след к базе ЦРУ в Удорне, которая послала американские бомбардировщики, чтобы уничтожить их.


ВВС США начали превращать джунгли Лаоса в пустоши. Бомбардировщики B-52 отправились в Северный Вьетнам, чтобы разрушить деревни и деревушки в начале тропы Хо Ши Мина. Армия и флот послали коммандос, чтобы попытаться прорвать хребет тропы, уходящей обратно на юг.


Шекли подсчитал повреждения и количество убитых. Он пришел к выводу, что его союз горцев и американских военных технологий «произвел революцию в нерегулярной войне» и «предоставил принципиально новое оружие в руки американских политиков». Вернувшись в Вашингтон, люди президента читали отчеты Шекли - столько тысяч лаосских коммандос завербовано, столько коммунистов убито в месяц, столько миссий выполнено - и сочли его работу «образцовой историей успеха». Они одобрили еще десятки миллионов долларов на войну ЦРУ в Лаосе. Шекли думал, что выигрывает войну. Но коммунисты продолжали идти по следу.


«ЯКОРНАЯ ЗЕМЛЯ В ЮГО-ВОСТОЧНОЙ АЗИИ»


В Таиланде перед ЦРУ стояла более сложная политическая проблема: создание иллюзии демократии.


В 1953 году Уолтер Беделл Смит и братья Даллес отправили в Бангкок экстраординарного американского посла: Дикого Билла Донована. Ему было семьдесят, но в нем еще оставалась одна борьба. «Посол Донован рекомендовал президенту Эйзенхауэру занять позицию в Таиланде, попытаться оттуда вернуться в некоторые из этих стран и остановить этот натиск коммунизма», - сказал Билл Томас, главный информационный директор посла в Бангкоке. «Деньги не имели значения».


Донован спровоцировал резкое увеличение тайных операций ЦРУ по всей Юго-Восточной Азии после Корейской войны. Ему помогли сорокитысячные силы национальной полиции Таиланда, командиром которых, по поручению ЦРУ и посольства Донована, был опиумный король. Агентство и быстро расширяющаяся американская группа военной помощи вооружали и обучали тайских военных, командир которых контролировал публичные дома Бангкока, скотобойни и склады спиртных напитков. Донован публично поддержал тайских генералов как защитников демократии. Агентство использовало свои набеги на них, чтобы построить свою базу недалеко от Удорна. Когда-то он был нервным центром для тайных операций по всей Юго-Восточной Азии, после 11 сентября он служил секретной тюрьмой для содержания и допросов исламских радикалов.


Таиланд оставался под военной диктатурой более десяти лет после отъезда Донована. В 1965 году генералы по настоянию Вашингтона предложили когда-нибудь провести выборы. Но они боялись, что левые встанут у урн для голосования. Итак, ЦРУ принялось за создание и контроль демократического процесса.


28 сентября 1965 года Хелмс, глава тайных операций Десмонд Фицджеральд и дальневосточный барон Билл Колби представили Белому дому предложение о «финансировании политической партии, поддержке этой партии на выборах и поддержке избранных кандидатов в парламент. с вечеринки ". Их планы были решительно поддержаны коварным и амбициозным американским послом в Таиланде Грэмом Мартином, который считал ЦРУ своей личной кассой и полицейским. Они сообщили, что проблема была деликатной. «Сегодня в Таиланде все еще действует военное положение, которое не разрешает политические партии», - тайские генералы «сделали мало или ничего не сделали для развития и политической организации в рамках подготовки к предстоящим выборам». Но под твердой рукой посла и ЦРУ они согласились объединить силы и сформировать новую партию. Взамен ЦРУ предоставит миллионы на создание новой политической машины.


Цель состояла в том, чтобы продолжить «руководство и контроль над нынешней правящей группой» и «обеспечить, чтобы созданная партия успешно завоевала удобное и командное большинство на выборах». Агентство заявило, что может начать «буквально выстраивать демократический избирательный процесс с нуля», чтобы Соединенные Штаты могли полагаться на «стабильный прозападный режим в Юго-Восточной Азии». Президент Джонсон лично одобрил план. Стабильность Таиланда была необходима для победы Америки во Вьетнаме.


"МЫ ТОЛЬКО ПОДВИГАЕМ ВОЛНЫ НА БЕРЕГУ"


ЦРУ предупредило Белый дом, что потеря американского влияния в Индонезии сделает победу во Вьетнаме бессмысленной. Агентство упорно трудилось, чтобы найти нового лидера для самой густонаселенной мусульманской страны в мире.


Затем, в ночь на 1 октября 1965 года, произошло политическое землетрясение. Спустя семь лет после того, как ЦРУ попыталось свергнуть его, президент Индонезии Сукарно тайно предпринял то, что выглядело как переворот против его собственного правительства. После двух десятилетий пребывания у власти Сукарно, потеряв здоровье и не рассудив, попытался укрепить свое правление, объединившись с коммунистической партией Индонезии, PKI. Партия росла в силе, набирая новобранцев с постоянными напоминаниями о нападениях ЦРУ на суверенитет страны. Теперь это была крупнейшая коммунистическая организация в мире за пределами России и Китая, насчитывающая 3,5 миллиона номинальных членов.


Крен Сукарно влево оказался роковой ошибкой. Той ночью были убиты по меньшей мере пять генералов, в том числе начальник штаба армии. Государственное радио объявило, что Революционный совет взял на себя ответственность за защиту президента и страны от ЦРУ.


У станции в Джакарте было мало друзей в армии или правительстве. У него был как раз один агент в выгодном положении: Адам Малик, сорокапятилетний разочарованный экс-марксист, служивший послом Сукарно в Москве и его министром торговли.


После постоянной ссоры со своим президентом в 1964 году Малик встретился с Клайдом МакЭвоем из ЦРУ на конспиративной квартире в Джакарте. МакЭвой был тайным оператором, который десять лет назад помог нанять будущего премьер-министра Японии, и он прибыл в Индонезию с приказом проникнуть в PKI и правительство Сукарно.


«Я нанял и руководил Адамом Маликом, - сказал МакЭвой в интервью в 2005 году. - Он был самым высокопоставленным индонезийцем, которого мы когда-либо нанимали». Их представил общий друг, поручившись за МакЭвоя; посредником был японский бизнесмен из Джакарты и бывший член коммунистической партии Японии. После вербовки Малика ЦРУ добилось одобрения усиленной программы тайных действий, чтобы вбить политический клин между левыми и правыми в Индонезии.


Затем, в течение нескольких ужасающих недель октября 1965 года, индонезийское государство раскололось на две части.


ЦРУ работало над консолидацией теневого правительства, тройки, состоящей из Адама Малика, правящего султана центральной Явы, и генерал-майора Сухарто. Малик использовал свои отношения с ЦРУ для организации серии секретных встреч с новым американским послом в Индонезии Маршаллом Грином. Посол сказал, что он встретил Адама Малика «в подпольной обстановке» и получил «очень четкое представление о том, что думал Сухарто, и что думал Малик, и что они предлагали сделать», чтобы избавить Индонезию от коммунизма с помощью нового политического движения, которое они возглавляли, Кап-гестапу.


«Я приказал передать Сухарто все 14 раций, которые были в посольстве для экстренной связи», - сказал посол Грин. «Это обеспечивало дополнительную внутреннюю безопасность для него и его собственных высших офицеров», а ЦРУ давало возможность контролировать то, что они делали. «Я сообщил об этом в Вашингтон и получил очень приятную телеграмму от Билла Банди, помощника госсекретаря по Дальнему Востоку и тридцатилетнего хорошего друга Грина, проведенного вместе в Гротоне.


В середине октября 1965 года Малик отправил своего помощника в дом старшего политического сотрудника американского посольства Боба Мартенса, который служил в Москве, в то время как Малик был посланником Индонезии. Мартенс передал эмиссару несекретный список из шестидесяти семи лидеров КПИ, составленный им на основе вырезок из коммунистической прессы. «Это определенно не был список смертников», - сказал Мартенс. «Это было средство для некоммунистов, которые в основном боролись за свою жизнь - помните, исход борьбы не на жизнь, а на смерть между коммунистами и некоммунистами все еще оставался под вопросом - узнать организацию Другая сторона." Две недели спустя посол Грин и начальник отделения ЦРУ в Джакарте Хью Товар начали получать из вторых рук сообщения об убийствах и зверствах на востоке и в центральной части Явы, где с благословения генерала Сухарто гражданские ударные отряды убивали тысячи людей.


Макджордж Банди и его брат Билл решили, что Сухарто и Кап-гестапу заслуживают поддержки Америки. Посол Грин предупредил их, что помощь не может поступать через Пентагон или Государственный департамент. Это не могло быть успешно скрыто; политические риски были слишком велики. Трое старых гротонцев - посол, советник по национальной безопасности и помощник госсекретаря по Дальнему Востоку - согласились, что деньги должны были быть переданы ЦРУ.


Они согласились поддержать индонезийскую армию в виде медикаментов на сумму 500000 долларов, которые будут отправлены через ЦРУ, при том понимании, что армия будет продавать товары за наличные, и предварительно одобрили поставку сложного коммуникационного оборудования лидерам индонезийской армии. Посол Грин, посовещавшись с Хью Товаром из ЦРУ, отправил Биллу Банди телеграмму, в которой рекомендовал Адаму Малику существенную плату:


Это подтверждает мое предыдущее согласие с тем, что мы предоставляем Малику пятьдесят миллионов рупий [примерно 10 000 долларов] на деятельность движения Кап-Гестапу. Эта вдохновленная армией, но укомплектованная гражданским персоналом группа действий все еще несет бремя текущих репрессивных усилий ... Я думаю, что наша готовность помочь ему таким образом будет отражать в сознании Малика наше одобрение его нынешней роли в армейских анти- PKI и будет способствовать развитию хороших отношений сотрудничества между ним и армией. Шансы на обнаружение или последующее обнаружение нашей поддержки в этом случае минимальны, как может быть любая операция с черным мешком.


В Индонезии поднялась волна насилия. Генерал Сухарто и кап-гестапу убили множество людей. Посол Грин позже сказал вице-президенту Хьюберту Х. Хамфри в беседе в офисе вице-президента в Капитолии США, что «от 300 000 до 400 000 человек были убиты» в «кровавой бане». Вице-президент упомянул, что знал Адама Малика много лет, и посол похвалил его как «одного из самых умных людей, которых он когда-либо встречал». Малика назначили министром иностранных дел, и его пригласили провести двадцать минут с президентом Соединенных Штатов в Овальном кабинете. Большую часть времени они говорили о Вьетнаме. В конце обсуждения Линдон Джонсон сказал, что с большим интересом следит за развитием событий в Индонезии, и пожелал всего наилучшего Малику и Сухарто. При поддержке Соединенных Штатов Малик позже занимал пост президента Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций.


Посол Грин пересмотрел свое предположение о числе погибших в Индонезии на секретном заседании сенатского комитета по международным отношениям. «Я думаю, что мы увеличим эту оценку, возможно, до 500 000 человек», - сказал он в рассекреченных в марте 2007 года показаниях. «Конечно, никто не знает. Мы просто судим об этом по целым деревням, которые обезлюдели».


Председатель, сенатор Дж. Уильям Фулбрайт от Арканзаса, задал следующий вопрос просто и прямо.


"Мы были причастны к перевороту?" он спросил.


«Нет, сэр, - сказал посол Грин.


«Были ли мы причастны к предыдущей попытке государственного переворота?» сказал сенатор.


«Нет, - сказал посол. «Я так не думаю».


"ЦРУ не играло в этом никакой роли?" - спросил Фулбрайт.


"Вы имеете в виду 1958 год?" - сказал Грин. Агентство, конечно, провело этот переворот от неудачного начала до самого конца. «Боюсь, что не могу ответить», - сказал посол. «Я не знаю наверняка, что случилось».


Опасный момент, приближающийся к краю катастрофической операции и ее смертельных последствий - но сенатор не позволил ему пройти. «Вы не знаете, было ли замешано ЦРУ или нет», - сказал Фулбрайт. «И мы не участвовали в этом перевороте».


«Нет, сэр», - сказал посол. "Точно нет."


Новый режим заключил в тюрьму более миллиона политических заключенных. Некоторые просидели в тюрьме десятилетия. Некоторые умерли там. Индонезия оставалась военной диктатурой до конца холодной войны. Последствия репрессий звучат по сей день.


Соединенные Штаты в течение сорока лет отрицали, что имеют какое-либо отношение к резне, проведенной во имя антикоммунизма в Индонезии. «Мы не создавали волны», - сказал Маршалл Грин. «Мы только плыли по волнам на берег».


"ПОСТОЯННО И КРАЙНЕ ЗАБОТАЕТСЯ"


Двадцатью годами ранее Фрэнк Визнер и Ричард Хелмс вместе улетели из Берлина в Вашингтон, гадая, будет ли когда-нибудь Центральное разведывательное управление. Оба возглавили подпольную службу. Теперь человек должен был достичь вершины власти. Другой упал в бездну.


В течение нескольких месяцев Фрэнк Виснер размышлял в своем прекрасном доме в Джорджтауне, в темном отчаянии пил из хрустальных стаканов, наполненных виски. Среди наиболее тщательно скрываемых секретов ЦРУ было то, что один из его отцов-основателей много лет бывал в сумасшедшем доме и выходил из него. Виснера сняли с должности начальника станции в Лондоне и вынудили уйти в отставку после того, как его психическое заболевание снова настигло его в 1962 году. Он бредил Адольфом Гитлером, видел вещи, слышал голоса. Он знал, что никогда не поправится. 29 октября 1965 года Виснер должен был пойти на охоту в свое поместье на восточном берегу Мэриленда со старым другом из ЦРУ Джо Брайаном. В тот же день Визнер поднялся в свой загородный дом, снял дробовик и снес ему голову. Ему было пятьдесят шесть лет. Его похороны в Национальном соборе были великолепны. Он был похоронен на Арлингтонском национальном кладбище, и на его могиле было написано: «Лейтенант ВМС США».


Корпоративный дух времен холодной войны начал ослабевать. Всего через несколько недель после похорон Виснера заместитель директора разведки Рэй Клайн отправился к Кларку Клиффорду, председателю президентского совета по разведке, и перерезал горло Ред Рэборн.


Клайн предупредил, что режиссер представляет опасность для нации. 25 января 1966 года Клиффорд сказал Макджорджу Банди, который был готов уйти после пяти утомительных лет в качестве советника по национальной безопасности, что совет разведки «искренне и глубоко обеспокоен проблемой лидерства в ЦРУ». Несколькими днями позже удачная утечка информации в Washington Star позволила Рэборну узнать, что он уходит. Адмирал сопротивлялся. Он отправил длинный список своих достижений помощнику президента Биллу Мойерсу: агентство отсеяло устаревшие и непродуктивные тайные действия, установило круглосуточный оперативный центр для передачи новостей и информации президенту, удвоило силу контртеррора. команды во Вьетнаме и утроили свои общие усилия в Сайгоне. Он заверил Белый дом, что моральный дух в штаб-квартире и за рубежом высокий. Утром 22 февраля 1966 года президент Джонсон прочитал блестящую самооценку адмирала Рэборна, снял трубку и позвонил Макджорджу Банди.


Рэборн "совершенно не обращал внимания на то, что его не уважают и что он плохо выполняет свою работу", - сказал президент. «Он думает, что добился больших успехов и добился больших успехов. И я боюсь, что Хелмс позволяет ему так думать».


После того, как Банди ушел в отставку на той неделе, LBJ не назначил никого ответственным за комиссию по негласным действиям, известную как Комитет 303. Операции, которые требовали внимания Белого дома, были приостановлены, в том числе план по назначению выборов в Доминиканской Республике в пользу бывшего президента в изгнании, проживающего в Нью-Йорке, и свежих вливаний денег и оружия для диктатора Конго. Джонсон оставался пустым в течение марта и апреля 1966 года. Сначала он хотел, чтобы Билл Мойерс - позже в жизни самый ясный левый голос общественного телевидения - возглавил Комитет 303. Мойерс посетил одно собрание 5 мая 1966 года, вздрогнул и отказался от этой награды. Вместо этого президент остановился на своем самом лояльном стороннике, Уолте Уитмане Ростоу, в качестве нового советника по национальной безопасности и председателя совета директоров. Комитет вернулся к работе в мае. Несмотря на затишье, в этом году ЦРУ одобрило 54 крупные тайные операции, большинство из которых были направлены на поддержку войны в Юго-Восточной Азии.


Наконец, в третью субботу июня 1966 года оператор Белого дома позвонил президенту в дом Ричарда Хелмса.


Пятьдесят три года, седеющий, подтянутый после тенниса, заводившийся, как швейцарские часы, Хелмс ехал на своем старом черном кадиллаке в штаб-квартиру каждое утро в шесть тридцать, включая субботу; это был редкий выходной. То, что началось для него как военный роман с секретной разведкой, превратилось в всепоглощающую страсть. Его двадцать семь лет брак с Джулией Шилдс, скульптором на шесть лет старше, умирал из-за невнимательности. Их сын был в колледже. Его жизнь была полностью посвящена агентству. Когда он ответил на звонок телефона, он услышал, как исполнилось его заветное желание.


Его присяга прошла в Белом доме 30 июня. Президент пригласил для выступления оркестр морской пехоты. Хелмс теперь командовал около двадцати тысяч человек, более трети из которых шпионили за границей, а бюджет составлял около миллиарда долларов. Его считали одним из самых влиятельных людей в Вашингтоне.


25 . «МЫ ЗНАЛИ, ТОГДА,

ЧТО МЫ НЕ МОЖЕМ ВЫИГРАТЬ

ВОЙНУ»


Четверть миллиона американских солдат находились в состоянии войны, когда Ричард Хелмс взял под свой контроль ЦРУ. Тысяча секретных операторов в Юго-Восточной Азии и три тысячи аналитиков разведки у себя дома были поглощены растущей катастрофой.


В штабе разгорался бой. Задача аналитиков заключалась в том, чтобы оценить, можно ли выиграть войну. Работа подпольной службы заключалась в том, чтобы помочь победить. Большинство аналитиков были пессимистами; большинство операторов были фанатиками. Они работали в разных мирах; вооруженная охрана стояла между управлениями в штабе. Хелмс чувствовал себя «цирковым всадником, сидящим верхом на двух лошадях, каждая по веским причинам двигалась своей дорогой».


Одним из сотен новобранцев ЦРУ, прибывших на работу летом, когда Хелмс пришел к власти, был двадцатитрехлетний парень, который подписался на забаву, ища бесплатную поездку в Вашингтон на последнем курсе Университета Индианы. Боб Гейтс, будущий директор центральной разведки и министр обороны, на автобусе агентства выехал из центра Вашингтона на подъездную дорожку, окруженную высоким сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой. Он вошел в неприступную семиэтажную бетонную плиту, увенчанную антеннами.


«Внутри здание было обманчиво безвкусным», - вспоминал он. «Длинные неукрашенные коридоры. Крошечные кабинки для работы. Полы из линолеума. Металл, правительственная мебель. Это было похоже на гигантскую страховую компанию. Но опять же, это не так». ЦРУ сделало Гейтса девяностодневным чудом, мгновенным вторым лейтенантом и отправило его на базу ВВС Уайтмен в Миссури, чтобы изучить науку о ядерном наведении. Оттуда молодой аналитик ЦРУ поймал пугающую картину хода войны во Вьетнаме: в Соединенных Штатах заканчивались пилоты, а седые полковники отправлялись бомбить коммунистов.


«Тогда мы знали, - вспоминал Гейтс, - что мы не сможем выиграть войну».


"ОБРАТИТЕСЬ СЕЙЧАС В ПЛОЩАДИ"


Хелмс и его начальник на Дальнем Востоке Билл Колби были профессиональными тайными операторами, и их отчеты президенту отражали решительный дух старой подпольной службы. Хелмс сказал LBJ: «Это агентство изо всех сил пытается внести свой вклад в успех всей программы США во Вьетнаме». Колби направил в Белый дом блестящую оценку отделения ЦРУ в Сайгоне. Хотя «война ни в коем случае не окончена», - сообщил он, - «доклад моего советского или китайского коллеги должен демонстрировать большую озабоченность по поводу растущих проблем Вьетконга и неуклонного улучшения способности как южновьетнамцев, так и американцев бороться с народом. война." Джордж Карвер, которого Хелмс выбрал своим специальным помощником по вьетнамским делам, также был постоянным носителем радостных вестей для Белого дома.


Тем не менее, лучшие аналитики ЦРУ пришли к выводу в исследовании размером с книгу «Воля вьетнамских коммунистов к упорству», направленном президенту и, возможно, десятку его высокопоставленных помощников, что никакие действия Соединенных Штатов не могут победить врага. Когда министр обороны Макнамара прочитал этот отчет 26 августа 1966 года, он немедленно позвонил Хелмсу и попросил о встрече с высокопоставленным экспертом ЦРУ по Вьетнаму. Так случилось, что на этой неделе Карвер был в отпуске. Поэтому его заместитель Джордж Аллен был вызван в святая святых Пентагона для его первой и единственной беседы один на один с министром обороны. Он был назначен на полчаса в 10:30. Разговор оказался единственной верной встречей умов ЦРУ и Пентагона во время президентства Линдона Джонсона.


Макнамара был очарован, узнав, что Аллен семнадцать лет работал над Вьетнамом. Он не знал, что есть кто-то, кто так долго посвятил себя борьбе. Что ж, сказал он, у вас должно быть какое-то представление о том, что делать. «Он хотел знать, что бы я делал, если бы сидел на его месте», - вспоминал Аллен. «Я решил ответить откровенно».


«Остановите наращивание американских сил», - сказал он. «Прекратить бомбардировки Севера и договориться о прекращении огня с Ханоем». Макнамара позвонил своей секретарше и сказал ей отменить остальные его встречи до обеда.


Почему, спросил министр обороны, Соединенные Штаты решат позволить азиатскому домино упасть? Аллен ответил, что за столом мира риск не больше, чем на театре войны. Если Соединенные Штаты прекратят бомбардировки и начнут переговоры с Китаем и Советским Союзом, а также с его азиатскими союзниками и врагами, может наступить мир с честью.


После девяноста минут этой захватывающей ереси Макнамара принял три судьбоносных решения. Он попросил ЦРУ составить боевой порядок, оценку сил противника, выстроенных против Соединенных Штатов. Он приказал своим помощникам начать составлять совершенно секретную историю войны с 1954 года - документы Пентагона. И он спросил, что он делает во Вьетнаме. 19 сентября Макнамара позвонил президенту: «Я сам все больше и больше убеждаюсь, что мы определенно должны планировать прекращение бомбардировок на Севере», - сказал он. «Я также думаю, что мы должны планировать, как я уже упоминал ранее, о потолке наших уровней сил. Я не думаю, что мы должны просто смотреть в будущее и говорить, что мы собираемся подниматься все выше, выше и выше. и выше - шестьсот тысяч семьсот тысяч, сколько угодно ». Единственным ответом президента было невнятное ворчание.


Макнамара слишком поздно понял, что Соединенные Штаты резко недооценили силу повстанцев, убивающих американских солдат во Вьетнаме, - роковая ошибка, которая будет повторена много лет спустя в Ираке. Изучение боевого порядка, которое он поручил, вызвало ожесточенную борьбу между военным командованием в Сайгоне и аналитиками ЦРУ в штаб-квартире. Противостояли ли США в общей сложности менее 300 000 коммунистических боевиков во Вьетнаме, как утверждали военные, или более 500 000, как полагало большинство аналитиков?


Разница заключалась в количестве партизан, нерегулярных формирований, ополченцев - солдат без формы. Если бы противник выстоял в полмиллиона сил после двух лет безжалостных бомбардировок американских самолетов и интенсивных атак американских войск, это было бы признаком того, что войну действительно невозможно выиграть. Эта фигура была символом веры генерала Уильяма Вест-Морленда, американского военачальника в Южном Вьетнаме, и его помощника Роберта Комера. Известный как «Паяльная лампа Боб», Комер был одним из основных членов ЦРУ, который руководил новой и быстро расширяющейся кампанией Уэстморленда по борьбе с повстанцами под кодовым названием «Феникс». Он постоянно присылал LBJ записки, в которых говорилось, что победа близка. Он утверждал, что на самом деле вопрос заключается не в том, выигрываем ли мы, а в том, насколько быстро мы хотим победить.


Споры продолжались месяцами. Наконец, Хелмс отправил Карвера в Сайгон, чтобы разобраться с Уэстморлендом и Комером. Их переговоры не увенчались успехом. Военные сопротивлялись. 11 сентября 1967 г. спор достиг апогея.


«Вы, ребята, просто должны отступить», - сказал Комер Карверу в часовом монологе за ужином. Правда могла бы «создать общественную катастрофу и свести на нет все, что мы пытались здесь достичь». Карвер отправил Хелмсу телеграмму, в которой заявил, что военные не будут поколеблены. Они должны были доказать, что выигрывают. Они подчеркнули «свою разочаровывающую неспособность убедить прессу (а значит, и общественность) в достигнутом значительном прогрессе и первостепенную важность не говорить ничего, что могло бы умалить имидж прогресса», - сообщил Карвер директору. Количественная оценка количества нерегулярных формирований Вьетконга в Южном Вьетнаме «даст политически неприемлемую общую сумму более 400 000 человек». Поскольку у военных было «заранее определенное количество, зафиксированное по соображениям связей с общественностью, мы не можем идти дальше (если вы не укажете иное)».


Хелмс чувствовал сокрушительное давление, чтобы он вошел в команду и урезал отчетность ЦРУ, чтобы соответствовать политике президента. Он сдался. Он сказал, что число «ни черта не значило». Агентство официально признало фальсифицированную цифру в 299 000 сил противника или меньше. «Круг теперь в квадрате», - телеграфировал Карвер директору.


Подавление и фальсификация репортажей о Вьетнаме имеет долгую историю. Весной 1963 года Джон Маккоун подвергся огромному давлению со стороны Пентагона с целью опровергнуть пессимистическую оценку, в которой упоминались «очень большие слабости» в правительстве Южного Вьетнама, включая плохой моральный дух в войсках, ужасную разведку и коммунистическое проникновение в страну. военный. ЦРУ переписало эту оценку следующим образом: «Мы считаем, что коммунистический прогресс притупился и ситуация улучшается». ЦРУ этому не поверило. Через несколько недель в Хюэ начались беспорядки, за которыми последовали горящие буддисты и заговор с целью покончить с Диемом.


Давление никогда не прекращалось; новый советник президента по национальной безопасности Уолт Ростоу постоянно приказывал ЦРУ сообщать Белому дому хорошие новости о войне. В любом случае, на чьей ты стороне? - прорычал Ростоу. Но в тот же день, когда Хелмс построил круг, он также отправил президенту откровенно честное исследование ЦРУ. «Прилагаемый документ является деликатным, особенно если его существование просочится», - начинается письмо Хелмса президенту. «Он не передавался и не будет передан какому-либо другому официальному лицу правительства». Само название доклада - «Последствия неблагоприятного исхода событий во Вьетнаме» - было взрывоопасным. «Неоспоримое предложение, - говорилось в нем, - это то, что США, действуя в рамках ограничений, налагаемых их традициями и общественным мнением, не могут подавить революционное движение, которое является достаточно большим, самоотверженным, компетентным и хорошо поддерживаемым ... структура военной мощи США не подходит для борьбы с партизанской войной, которую ведет решительный, находчивый и политически проницательный противник. Это не новое открытие ».


В Сайгоне лучшие офицеры ЦРУ делали собственные открытия. Чем больше информации они собирали, тем больше понимали, как мало знают.


Но сейчас уже не имело значения, что ЦРУ докладывало Вашингтону. Никогда еще не было войны, где в руки командиров было отдано больше разведданных: захваченные вражеские документы, жестокие допросы военнопленных, электронные перехватчики, воздушная разведка, полевые отчеты, доставленные на станцию Сайгон через кровь и грязь фронта. линии, тщательный анализ, статистические исследования, ежеквартальные обобщения всего, что знали ЦРУ и американское военное командование. Сегодня на старом заводе по производству торпед недалеко от Пентагона хранится восемь миль микрофильмов - небольшая часть архива американской разведки времен войны.


Никогда еще столько интеллекта не значило так мало. Ведение войны было определено серией лжи, которую лидеры Соединенных Штатов говорили друг другу и американскому народу. Белый дом и Пентагон продолжали убеждать людей в том, что война идет хорошо. Со временем факты на местах возобладают.


26 . "ПОЛИТИЧЕСКАЯ

водородная бомба"


13 февраля 1967 года Ричард Хелмс был в Альбукерке, в конце долгого дня осмотра американских лабораторий ядерного оружия, когда взволнованный офицер по связям с общественностью ЦРУ встретил его в своем гостиничном номере с посланием из Белого дома: Вернуться в Вашингтон немедленно.


Небольшой левый ежемесячник под названием Ramparts собирался опубликовать статью о том, что Национальная студенческая ассоциация, уважаемая во всем мире группа американских коллег, в течение многих лет получала от агентства щедрые стипендии. Штаб-квартира ЦРУ только что предупредила Белый дом, что будет шквальная буря "в связи с участием ЦРУ в деятельности частных добровольных организаций и фондов. ЦРУ, вероятно, будет обвинено в ненадлежащем вмешательстве во внутренние дела, а также в манипулировании и угрозе невинных молодых людей. Администрация будет вероятно подвергнуться нападению ".


Когда эта история стала известна, президент Джонсон немедленно объявил, что Ник Катценбах, человек номер два в Государственном департаменте, возглавит обзор отношений ЦРУ с частными добровольными организациями в Соединенных Штатах. Поскольку Хелмс был единственным, кто точно знал, что произошло, «LBJ оставил мне ответственность вытаскивать опаленные каштаны Агентства из огня».


Джеймс Рестон из The New York Times сознательно заметил, что связи ЦРУ с некоторыми неназванными радиостанциями, публикациями и профсоюзами теперь также находятся под угрозой. Вскоре были обнажены два десятилетия секретной работы ЦРУ.


Радио «Свободная Европа», «Радио Свобода» и Конгресс за свободу культуры были объявлены творениями агентства. Все влиятельные маленькие журналы, которые процветали под знаменами левых антикоммунистических либералов, все в высшей степени респектабельные группы, которые служили проводниками для денег и людей ЦРУ, такие как Фонд Форда и Фонд Азии, - все были переплетены в единое целое. бумажный след фиктивных корпораций и подставных организаций, связанных с ЦРУ. Когда одного взорвали, все взорвали.


Радиоприемники были, пожалуй, самыми влиятельными военными операциями в истории агентства. ЦРУ потратило около 400 миллионов долларов на их субсидирование, и у него были основания полагать, что миллионы слушателей за железным занавесом оценили каждое слово, которое они транслировали. Но их легитимность была подорвана, когда они были раскрыты как частоты ЦРУ.


Агентство построило карточный домик, и Хелмс знал это. Поддержка ЦРУ радиостанций и фондов была одной из самых крупных тайных программ, которые проводило агентство. Но в них не было ничего по-настоящему тайного. Десять лет назад Хелмс говорил с Виснером о постепенном отказе от секретных субсидий и о передаче радиоприемников государственному департаменту. Они согласились попытаться убедить президента Эйзенхауэра, но так и не сделали этого. С 1961 года государственный секретарь Дин Раск предупреждал, что миллионы долларов, поступающие от ЦРУ студенческим группам и частным фондам, являются «предметом общих сплетен или знаний как здесь, так и за рубежом». В течение года Бастион находился в поле зрения агентства; Хелмс отправил Биллу Мойерсу в Белый дом служебную записку, в которой подробно описывал политическое и личное поведение его редакторов и репортеров.


Но ЦРУ было не единственной стороной, виновной в халатности, когда дело касалось контроля над тайными действиями. В течение многих лет Белый дом, Пентагон и Государственный департамент не следили за агентством. С момента инаугурации президента Кеннеди было проведено более трехсот крупных тайных операций - и, за исключением Хелмса, о большинстве из них тогда никто не знал. «Нам не хватает адекватной информации о том, как должны выполняться определенные программы, и нам не хватает постоянного обзора основных текущих программ», - сообщил 15 февраля 1967 года офицер разведки Госдепартамента.


Механизмы, созданные для наблюдения за ЦРУ и наделения его тайной службы полномочиями президента, не работали. Они никогда не работали. В Белом доме, Государственном департаменте, Министерстве юстиции и Конгрессе росло ощущение того, что агентство немного вышло из-под контроля.


«ТО, ЧТО ОНИ ИМЕЮТ КОНКРЕТНО, УБИВАЕТ ЕГО»


20 февраля 1967 года президент позвонил исполняющему обязанности генерального прокурора США Рэмси Кларку.


За пять недель до этого у LBJ и синдицированного обозревателя Дрю Пирсона состоялась часовая неофициальная беседа в Белом доме. Недаром колонка Пирсона называлась Вашингтонской каруселью. У президента кружилась голова от истории о Джоне Росселли из мафии, верном друге Билла Харви из ЦРУ, который был заклятым врагом сенатора Роберта Ф. Кеннеди.


«Эта история о ЦРУ ... посылает людей за Кастро», - сказал LBJ Рэмси Кларку. «Это невероятно». Он рассказал историю так, как он ее слышал: «У них есть человек, который был замешан, который был доставлен в ЦРУ вместе с рядом других и получил указание от ЦРУ и генерального прокурора убить Кастро после залива Свиней. .... У них были эти таблетки ". Каждое слово в этом было правдой. Но история продолжалась. Это привело Джонсона к ужасающему, хотя и необоснованному выводу: Кастро схватил заговорщиков и «замучил их. И они ему все об этом рассказали…. Итак, он сказал:« Хорошо. Мы просто позаботимся об этом ». Затем он позвал Освальда и группу и сказал им ... выполнить работу ". Работа заключалась в убийстве президента США.


Джонсон сказал Рэмси Кларку узнать, что известно ФБР о связях между ЦРУ, мафией и Бобби Кеннеди.


3 марта колонка Пирсона сообщила, что «президент Джонсон сидит на политической водородной бомбе - неподтвержденный отчет о том, что сенатор Роберт Кеннеди, возможно, одобрил заговор с убийством, который затем обернулся против его покойного брата». Этот предмет сильно напугал Бобби Кеннеди. На следующий день он и Хелмс пообедали, и режиссер принес единственную копию единственной записки ЦРУ, связывающей Кеннеди с заговором мафии против Кастро.


Двумя днями позже ФБР завершило доклад для президента с резким заголовком «Намерения Центрального разведывательного управления отправить хулиганов на Кубу для убийства Кастро». Это было ясно и кратко: ЦРУ пыталось убить Кастро. Для этого агентство наняло членов мафии. Роберт Кеннеди как генеральный прокурор знал о заговоре ЦРУ по мере его развития и знал, что в этом замешана мафия.


Президент Джонсон обдумывал этот вопрос в течение двух недель, прежде чем приказал Хелмсу провести официальное расследование ЦРУ заговоров против Кастро, Трухильо и Дьема. У Хелмса не было выбора. Он сказал генеральному инспектору ЦРУ Джону Эрману идти на работу. Один за другим Эрман звонил горстке людей, которые знали, что случилось с его офисом; одну за другой он собирал файлы ЦРУ, медленно составляя подробный отчет.


Госсекретарь Раск приказал начальнику разведывательного управления Госдепартамента Тому Хьюзу провести собственную независимую проверку секретных операций ЦРУ. 5 мая Хьюз сел с Раском и Катценбахом в отделанном люстрами кабинете госсекретаря. Трое мужчин взвесили, стоит ли президенту резко сократить подпольную службу. Хьюз пришел к выводу, что покупка иностранных политиков, поддержка иностранных переворотов и передача оружия иностранным повстанцам могут подорвать американские ценности. Он предложил Соединенным Штатам сократить тайные действия «до неснижаемого минимума». Они должны продвигаться вперед только тогда, когда «ожидаемые результаты важны для национальной безопасности или национальных интересов; имеют такую ценность, чтобы значительно перевешивать риски; и не могут быть эффективно получены каким-либо другим способом». Раск передал эти мысли Ричарду Хелмсу, который не стал категорически возражать.


На той же неделе Хелмс очень внимательно прочитал 133-страничный проект отчета генерального инспектора ЦРУ. В нем говорилось, что убийцы Дьема и Трухильо «поощрялись, но не контролировались правительством США». Но он в мрачных подробностях анализировал механику заговоров против Кастро. «Мы не можем переоценить степень, в которой ответственные сотрудники Агентства чувствовали себя подверженными серьезному давлению со стороны администрации Кеннеди с целью предпринять какие-либо действия в отношении Кастро», - говорится в сообщении. «Мы находим людей, неопределенно говорящих о том, чтобы« что-то сделать с Кастро », когда ясно, что они имеют в виду именно его убийство». Хотя давление исходило от самых высоких правительственных уровней, в докладе ничего не говорится о полномочиях президента. Единственный человек, который мог дать окончательный ответ, сенатор Роберт Ф. Кеннеди, в тот момент был занят соавторством законопроекта, повышающего федеральные наказания за осквернение американского флага.


В отчете говорится о причастности каждого живого офицера ЦРУ, бывшего начальником подпольной службы, - Аллена Даллеса, Ричарда Биссела, Ричарда Хелмса и Десмонда Фицджеральда - к заговорам с целью совершения убийства. Это стало тяжелым бременем для Фитцджеральда. В нем говорилось, что он лично пообещал мощные винтовки с оптическим прицелом кубинскому агенту Роландо Кубеле, поклявшемуся убить Кастро, через неделю после убийства президента Кеннеди. Фитцджеральд горячо отрицал это, но шансы на то, что он лгал, были высоки.


10 мая Хелмс положил рукописные заметки к отчету генерального инспектора в свой портфель и отправился к президенту. Известно, что никаких записей о том, что они сказали, не существует. 23 мая Хелмс дал показания перед подкомитетом ЦРУ сенатора Ричарда Рассела. Рассел знал о делах агентства больше, чем кто-либо из посторонних. Он был ближе к президенту Джонсону, чем любой человек в Вашингтоне. Он задал Хелмсу очень острый вопрос в контексте политического убийства. Он спросил о «способности ЦРУ хранить молчание среди бывших сотрудников».


В тот день Хелмс вернулся в штаб и удостоверился, что все листы бумаги, созданные в ходе расследования генерального инспектора, были уничтожены. Он хранил единственную копию отчета в надежном замке в своем сейфе, где он хранился нетронутым в течение следующих шести лет.


Хелмсу было хорошо известно, что офицером ЦРУ, который знал самые ужасающие факты о заговоре Кастро, был опасно нестабильный Билл Харви, который был уволен с поста начальника станции в Риме за хроническое пьянство, но оставался на заработной плате и слонялся по коридорам в штаб-квартире. «Билл появлялся на каком-нибудь митинге просто потрясенным», - сказал Рэд Уайт, исполнительный директор ЦРУ. «Он бы выпил эти мартини в ванне». Уайт вспомнил встречу в офисе Хелмса с Дес Фитцджеральдом и Джимом Энглтоном в последнюю неделю мая 1967 года. Вопрос был в том, что делать с Харви. Они с величайшей осторожностью уволили его из агентства и постарались сделать так, чтобы он спокойно ушел на пенсию. Директор службы безопасности ЦРУ, Говард Осборн, пригласил вымытого офицера на обед и записал «его крайнюю горечь по отношению к Агентству и директору», а также его готовность шантажировать обоих, если его загонят в угол. Харви вернется, чтобы преследовать ЦРУ перед своей смертью.


"НАСЫЩЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК"


Это было время большой профессиональной опасности для Хелмса. Весной 1967 года он столкнулся с еще одним кризисом в штаб-квартире, столь же серьезным, как тикающая бомба замедленного действия при заговоре с целью убийства. Некоторые из его лучших офицеров подняли внутренний мятеж против теорий заговора Джима Энглтона.


Более десяти лет, с тех пор как Энглтон получил с помощью Израиля копию секретной речи Хрущева, осуждающей Сталина, он пользовался высоким статусом в ЦРУ. Он по-прежнему контролировал израильский аккаунт и связь с ФБР наряду с его важной ролью начальника контрразведки, человека, который охранял агентство от проникновения со стороны коммунистических шпионов. Но его видение «главного заговора» Москвы начало отравлять агентство. Секретная история ЦРУ Ричарда Хелмса как директора центральной разведки, рассекреченная в феврале 2007 года, подробно раскрывает точный тон и тон работы Энглтона в штаб-квартире:


К середине 1960-х годов Энглтон придерживался ряда взглядов, которые, если они были верны, предвещали серьезные последствия для Соединенных Штатов. Энглтон считал, что Советский Союз, руководимый столь же умелой группой лидеров, какой когда-либо служил одному правительству, был непримирим в своей враждебности по отношению к Западу. Международный коммунизм оставался монолитным, и сообщения о расколе между Москвой и Пекином были лишь частью тщательно продуманной «кампании дезинформации». «Интегрированный и целеустремленный социалистический блок», писал Энглтон в 1966 году, стремился способствовать распространению ложных историй о «расколах, эволюции, борьбе за власть, экономических катастрофах, [и] хорошем и плохом коммунизме», чтобы представить сбитым с толку «пустыню зеркал» Запад. Как только эта программа стратегического обмана преуспеет в расколе солидарности Запада, Москва сочтет легким делом уничтожать государства Свободного мира одну за другой. Только западные спецслужбы, по мнению Энглтона, могли противостоять этому вызову и предотвратить катастрофу. А поскольку Советы проникли в каждую из этих служб, судьба западной цивилизации в значительной степени находилась в руках экспертов контрразведки.


Энглтон был несостоятельным - «человек с расплывчатым и бессвязным мышлением, теории которого, в применении к публичным делам, явно не заслуживали серьезного рассмотрения», как позже заключило официальное заключение ЦРУ. Последствия веры в него были тяжелыми. Весной 1967 года они включали продолжающееся заключение Юрия Носенко, советского перебежчика, который находился на третьем году незаконного заключения в нечеловеческих условиях в частоколе ЦРУ; каскад ложных обвинений в адрес старших офицеров советской дивизии, ошибочно подозреваемых в шпионаже в пользу Москвы; и отказ принять слово всех советских перебежчиков и вербованных агентов. «Сотрудники лояльного агентства попали под подозрение в предательстве исключительно на основании совпадений и неубедительных косвенных улик», - говорится в секретной истории ЦРУ времен Хелмса. «Текущие операции против советских целей были прекращены, а новые задушены из-за убежденности в том, что Кремль, подстрекаемый кротом в ЦРУ, удвоил большую часть активов Агентства. Ценная информация, предоставленная перебежчиками и давними источниками, игнорировалась из опасений что он был каким-то образом испорчен ".


Внутри подпольной службы росло небольшое, но решительное сопротивление Энглтону. «Вместо того, чтобы дезинформироваться противником, мы обманываем самих себя», - сказал старший офицер советской дивизии Леонард Маккой в записке, которую Хелмс впервые прочитал в апреле 1967 года; он сказал Хелмсу, что англтонское мышление привело к полному «параличу наших советских усилий». В мае Ховард Осборн, директор Управления безопасности ЦРУ, предупредил, что дело Носенко является правовой и моральной мерзостью. Хелмс попросил заместителя директора центральной разведки адмирала Руфуса Тейлора попытаться раскрыть дело. Тейлор сообщил в ответ, что Носенко ни в коей мере не был двойным агентом, советское подразделение ЦРУ раздирается на части, и Хелмсу пришлось освободить заключенного и внести некоторые серьезные кадровые изменения, чтобы очистить воздух.


Энглтон и его сотрудники почти не составляли разведывательных отчетов для остальной части агентства; он считал себя конечным заказчиком своей работы и отказался распространять свои заключения в письменной форме. Он саботировал начальников станций по всей Европе, подрывал разведывательные службы союзников и отравил колодец в штаб-квартире - и все это без «ни единого подтверждающего доказательства того, что когда-либо существовал или когда-либо был» крот внутри советской дивизии, как Рольф Кингсли, новоназначенный начальник подразделения Хелмса протестовал безрезультатно. По словам адмирала Тейлора, Хелмс считал, что «Джим был одержим… Хелмс сожалел об этой одержимости, но думал, что Энглтона так ценно и трудно заменить, что другие его качества перевешивают недостатки этой одержимости».


Несмотря на испорченную карьеру, испорченные жизни и полный хаос, который создал Энглтон, Хелмс никогда не нарушал его веры. Почему? Во-первых, насколько известно, в ЦРУ ни разу не проник ни предатель, ни советский шпион за те двадцать лет, что Энглтон руководил контрразведкой, и за это Хелмс был бесконечно благодарен. Во-вторых, как впервые проясняет секретная история ЦРУ времен Хелмса, Энглтон был частично ответственен за свой величайший триумф в качестве директора центральной разведки: точный призыв ЦРУ к Шестидневной войне.


5 июня 1967 года Израиль совершил нападение на Египет, Сирию и Иорданию. ЦРУ предвидело это. Израильтяне говорили Белому дому и Государственному департаменту, что им грозит большая опасность. Хелмс сказал президенту, что это был расчетливый гамбит, невинная ложь в надежде получить прямую американскую военную поддержку. К большому облегчению Линдона Джонсона, Хелмс сказал, что Израиль нанесет удар в указанное время и место и, скорее всего, быстро победит - в считанные дни. Конечным источником уверенно сформулированного прогноза был Энглтон, который получил его от своих друзей на высшем уровне израильской разведки и сообщил об этом напрямую и исключительно Хелмсу. Его слово было хорошим. «Последующая точность этого предсказания установила репутацию Хелмса в Белом доме Джонсона», - говорится в истории ЦРУ. «Этот опыт почти наверняка стал кульминацией работы Хелмса в качестве директора. Он также укрепил позицию Энглтона в оценке DCI».


LBJ был должным образом впечатлен редким попаданием в яблочко. Хелмс с гордостью рассказал историкам ЦРУ, что Джонсон, впервые за время своего президентства, осознал, что «разведка играет важную роль в его жизни ... встревожены тем фактом, что «у этих разведчиков было какое-то понимание, которого нет у этих товарищей» ».


Он предложил Хелмсу место на президентском обеде во вторник - лучший стол в городе, высший совет правительства, то, что Хелмс называл волшебным внутренним кругом - вместе с государственным секретарем, министром обороны и председателем Объединенный комитет начальников. Раз в неделю, в течение следующих восемнадцати месяцев, ЦРУ получало то, что ему было больше всего нужно: внимание президента Соединенных Штатов.


«ОГРОМНОЕ КОЛИЧЕСТВО САНТЕХНИКИ»


Хелмс хотел держать дома секреты ЦРУ под контролем. Для этого он не потребовал неприятных сюрпризов за границей. В преобладающих политических условиях многие секретные операции агентства были потенциальными водородными бомбами.


В июне 1967 года Хелмс приказал Десмонду Фицджеральду оценить каждую из заграничных тайных операций ЦРУ, убедиться в сохранности окружающей их секретности - и закрыть все, что может взорваться. Агентство не могло противостоять очередному публичному скандалу или рисковать более пристальным вниманием общественности. Давление на Фитцджеральда, вдобавок к бремени, возложенному на него внутренним расследованием заговоров Кастро, оказалось слишком большим. Пять недель спустя у него случился сердечный приступ, когда он играл в теннис с послом Великобритании. Как и Фрэнку Виснеру, ему было пятьдесят шесть лет, когда он умер.


После того, как Фитцджеральд был похоронен, Хелмс выбрал старого верного друга, который возглавил подпольную службу: Томас Геракл Карамессинес, Том К. своим друзьям, член-учредитель ЦРУ и бывший начальник станции в Афинах, которые жили в постоянной мучительной боли от искривленный позвоночник. Вместе летом и осенью 1967 года они продолжили всемирную проверку секретных операций ЦРУ. Ни одна нация на земле не была нейтральной территорией, и Хелмс стремился предоставить агентству глобальный охват.


В Сайгоне ЦРУ только что начало чрезвычайно деликатную операцию под кодовым названием Лютик, одобренную президентом Джонсоном. Агентство пыталось потушить миролюбивые отношения в Северном Вьетнаме, вернув политически проницательного военнопленного Вьетконга с тайным радиопередатчиком в Ханой, стремясь начать переговоры с противником на самом высоком уровне. Из этого ничего не вышло. ЦРУ создало и руководило местной коммунистической партией в нескольких проамериканских странах, в том числе в Панаме, в надежде, что лидеры партий будут приглашены в Москву и из первых рук откроют секреты советской доктрины. Уроки, извлеченные из нескончаемой битвы за проникновение в Кремль, были незначительны. Хелмс пытался мобилизовать первый во всем мире штат сотрудников ЦРУ под прикрытием: шпионов, которые работали без защиты дипломатического паспорта, выдавая себя за международных юристов или коммивояжеров компаний из списка Fortune 500. Программа под кодовым названием «Глобус» действовала пять лет, но по планете бродило не более десятка таких офицеров.


На создание хороших производств уходили годы. «Вы должны получить инфраструктуру, привлечь людей, которые будут работать с вами», - однажды объяснил Хелмс. «В конструкцию нужно вставить огромное количество сантехники, чтобы она имела хоть какие-то шансы на успех».


Но одних терпения, настойчивости, денег и хитрости для борьбы с коммунизмом было недостаточно. Настоящее оружие необходимо было передать в руки дружественных правителей и их секретную полицию и военизированные формирования, обученные ЦРУ. Президент Эйзенхауэр разработал универсальный план под названием «Программа внутренней безопасности за рубежом», которым руководит ЦРУ совместно с Пентагоном и Государственным департаментом. Человек, который написал манифест миссии - «демократический, бескорыстный, часто безоговорочный подход к помощи другим странам в помощи самим себе», - это Эл Хейни, аферист станции в Сеуле и полевой командир операции. Успех в Гватемале.


Хейни предложил управлять миром, вооружая союзников Америки из третьего мира. «Были обвинения в том, что со стороны США морально неправильно помогать недемократическим режимам в укреплении их систем безопасности и тем самым укреплять их власть», - заявил он. Но «США не могут позволить себе моральную роскошь помощи только тем режимам в свободном мире, которые соответствуют нашим идеалам самоуправления. Устраните все абсолютные монархии, диктатуры и хунты из свободного мира и посчитайте тех, которые остались, и это должно быть очевидно, что США будут на пути к изоляции ».


Программа подготовила 771 217 иностранных военных и полицейских из двадцати пяти стран. Он нашел наиболее плодородную почву в странах, где тайные действия ЦРУ подготовили почву. Он помог создать тайную полицию Камбоджи, Колумбии, Эквадора, Сальвадора, Гватемалы, Ирана, Ирака, Лаоса, Перу, Филиппин, Южной Кореи, Южного Вьетнама и Таиланда. В каждой из этих стран министерства внутренних дел и национальная полиция работали в тесном контакте с отделением ЦРУ. Агентство также создало международную полицейскую академию в Панаме и «школу взрывников» в Лос-Фресносе, штат Техас, где готовили офицеров из Центральной и Южной Америки. Среди выпускников были будущие лидеры «эскадронов смерти» Сальвадора и Гондураса.


Иногда от класса до камеры пыток оставалось совсем немного. ЦРУ находилось на «опасной почве», сказал Роберт Эмори, начальник разведывательного управления ЦРУ при Эйзенхауэре и Кеннеди. «Вы можете использовать тактику гестаповского типа».


В 1960-е годы масштабы работы ЦРУ в Латинской Америке резко расширились. «Кастро был катализатором», - сказал Том Полгар, ветеран берлинской базы, который с 1965 по 1967 год занимал должность начальника отдела внешней разведки латиноамериканского подразделения. «ЦРУ и имущие классы Латинской Америки имели одну общую черту. --этот страх."


«Моя миссия заключалась в том, чтобы использовать латиноамериканские станции как средство сбора разведданных о Советском Союзе и Кубе», - сказал Полгар. «Для этого у вас должно быть относительно стабильное правительство, которое будет сотрудничать с Соединенными Штатами».


ЦРУ поддерживало лидеров одиннадцати латиноамериканских стран - Аргентины, Боливии, Бразилии, Доминиканской Республики, Эквадора, Гватемалы, Гайаны, Гондураса, Никарагуа, Перу и Венесуэлы. Когда к власти пришло дружественное правительство, у начальника отделения ЦРУ было пять способов сохранить американское влияние на иностранных лидеров. «Вы становитесь их службой внешней разведки», - сказал Полгар. «Они не знают, что происходит в мире. Так что вы проводите для них еженедельный инструктаж - с учетом их чувствительности. Деньги, определенно - это всегда приветствуется. Приобретение - игрушки, игры, оружие. Обучение. И вы всегда можно взять группу офицеров в Форт-Брэгг или в Вашингтон - замечательный праздник ».


Агентство придерживалось позиции, должным образом заявленной в официальной оценке, подписанной Ричардом Хелмсом, что латиноамериканские военные хунты были хороши для Соединенных Штатов. Они были единственной силой, способной контролировать политические кризисы. Закон и порядок лучше, чем беспорядочная борьба за демократию и свободу.


Во времена LBJ антиповстанческие миссии, начатые Кеннеди, укоренились там, где процветали программы внутренней безопасности Айка и ЦРУ установило военных и политических союзников. В 1967 году, благодаря тщательной культивации диктаторов на двух континентах, ЦРУ одержало одну из величайших побед в «холодной войне»: выследило Че Гевару.


«ПОМНИТЕ, ВЫ УБИВАЕТЕ ЧЕЛОВЕКА»


Че был живой эмблемой солдат и шпионов кубинской революции. Они служили на таких удаленных постах, как Конго, где власти Джозефа Мобуту угрожали разрозненные повстанческие силы под названием Симбас, чьи воины похитили главу базы ЦРУ в Стэнливилле в 1964 году.


Конго было ареной холодной войны, и Мобуту и ЦРУ работали в тесном согласии. Джерри Госсенс, третий человек в ЦРУ в Конго, предложил создать новую силу для борьбы с советским и кубинским влиянием в Африке. «Мобуту дал мне дом, семь офицеров и шесть фольксвагенов, и я научил их вести наблюдение», - сказал Госсенс. «Мы создали конголезскую службу, подчиняющуюся ЦРУ. Мы руководили ими. Мы руководили ими. В конце концов, с благословения президента мы оплатили их операционные расходы. Я получил информацию, проверил ее, отредактировал и передал Мобуту. . " Мобуту получал от ЦРУ все, что хотел - деньги и оружие, самолеты и пилотов, личного врача и политическую безопасность благодаря тесной связи с американским правительством - в то время как ЦРУ строило свои базы и станции в самом сердце Африки.


В классической битве холодной войны Че и его кубинцы противостояли ЦРУ и его кубинцам на западном берегу озера Танганьика, в самом сердце Африки. Силы агентства, оснащенные безоткатными винтовками и боевыми самолетами, атаковали несколько тысяч Симб и около сотни кубинских солдат Че. Под огнем Че добивался новых заказов от Фиделя. «Избегайте уничтожения», - советовал Эль Джефе Максимо .


Че бесславно отступил. В бегах он пересек Атлантику, стремясь зажечь пламя революции в Латинской Америке. Он оказался в горах Боливии, где его выследило ЦРУ.


Правый генерал Рене Барриентос захватил власть в этой отчаянно бедной стране при поддержке ЦРУ более чем на 1 миллион долларов. Деньги служили «для поощрения», по словам агентства, «стабильного правительства, благосклонно настроенного по отношению к Соединенным Штатам», и «в поддержку планов правящей хунты по умиротворению страны». Генерал сокрушал своих противников с нарастающей силой. Билл Бро, начальник латиноамериканского отдела тайной службы, с удовлетворением написал Хелмсу: «С избранием Рене Барриентоса президентом Боливии 3 июля 1966 года эта акция была доведена до успешного завершения». ЦРУ отправило файл Barrientos в Белый дом. Советник по национальной безопасности Уолт Ростоу вручил его президенту и сказал: «Это объясняет, почему генерал Барриентос может поблагодарить вас, когда вы пообедаете с ним в следующую среду, 20 числа».


В апреле 1967 года Барриентос сказал американскому послу Дугласу Хендерсону, что его офицеры выслеживают Че в горах Боливии. На этой неделе посол Хендерсон направлялся в Вашингтон и сообщил эту новость Десмонду Фицджеральду. «Это не может быть Че Гевара», - сказал Фитцджеральд. «Мы думаем, что Че Гевара был убит в Доминиканской Республике и похоронен в безымянной могиле». Тем не менее, ЦРУ отправило двух кубинских ветеранов залива Свиней, чтобы они присоединились к охоте с отрядом подготовленных американцами боливийских рейнджеров.


Одним из кубинцев ЦРУ был Фелиз Родригес, и он разослал серию волнующих бюллетеней с фронта. Его сообщения, рассекреченные в 2004 году, являются единственными современными свидетельствами очевидцев противостояния, долгое время окутанного мифами. Из деревни Игерас Родригес связался по рации с начальником станции в Ла-Пасе Джону Тилтону, который передал новости Биллу Бро и Тому Полгару в штаб-квартиру. Их отчеты были отправлены Хелмсу, который доставил их в Белый дом.


8 октября 1967 года Че был схвачен после столкновения с боливийскими рейнджерами. У него была рана в ноге, но в остальном он был в удовлетворительном состоянии. Его мечты о создании Вьетнама в Южной Америке испарились в воздухе боливийского нагорья. Его похитители отвели его в маленькое здание школы. Родригес узнал, что высшее командование Боливии в Ла-Пасе решит судьбу Че на следующий день.


«Мне удается сохранить ему жизнь, - сообщил Родригес, - что очень сложно».


На рассвете следующего дня Родригес попытался допросить Че, который сидел на полу школы, закрыв лицо руками, скованные запястьями и лодыжками, рядом с трупами двух кубинских товарищей . Они говорили о столкновении в Конго и ходе кубинской революции. Че сказал, что Кастро убил не более 1500 своих политических врагов, не считая вооруженных конфликтов, таких как Залив свиней. «Кубинское правительство, конечно, казнило всех лидеров партизан, вторгшихся на его территорию», - сказал Че, согласно Родригесу. «Затем он остановился с насмешливым выражением лица и улыбнулся, узнав свое собственное положение на боливийской земле». Родригес продолжил: «После его захвата партизанское движение потерпело сокрушительную неудачу ... Он настаивал на том, что его идеалы в конце концов победят ... Он не планировал эвакуацию из Боливии в случае неудачи. Он определенно принял решение. проиграть или победить ".


Верховное командование отправило приказ убить Че в 11:50. «Гевара был казнен очередью в 13:15», - по радио Родригес обратился к Тилтону. «Последними словами Гевары были:« Скажи моей жене снова выйти замуж и сказать Фиделю Кастро, что революция снова поднимется в Америке ». Своему палачу он сказал: «Помни, ты убиваешь человека».


Том Полгар был дежурным в штабе, когда Тилтон сообщил, что Че мертв. "Вы можете отправить отпечатки пальцев?" - спросила Полгар.


«Я могу послать пальцы», - ответил Тилтон. Палачи Че отрубили ему руки.


«ВАЖНЫМИ СООБРАЖЕНИЯМИ ДОЛЖНА БЫТЬ

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ»


Для Хелмса и его офицеров было мало таких побед. Их было меньше из-за множества ошибок. «В очередной раз операции ЦРУ создали серьезную проблему», - проинформировало египетское управление Госдепартамента Люку Баттлу, новому помощнику госсекретаря по Ближнему Востоку. Правитель Египта Гамаль Абдель Насер жаловался - не в первый раз и не без причины, - что агентство пытается свергнуть его правительство. «Похоже, ЦРУ надеется, что эти инциденты можно будет скрыть», - говорится в сообщении Battle. «Этого нельзя допустить».


Бэттл знал, что влечет за собой работа ЦРУ в Египте. Он был американским послом, когда беспечный офицер, ведущий дела, небрежно разоблачил отношения агентства с известным редактором каирской газеты по имени Мустафа Амин. Амин был близок с Насером; ЦРУ платило ему за информацию и за публикацию проамериканских новостных сообщений. Начальник каирского вокзала солгал послу об отношениях агентства с Амином. «Он был на зарплате в США, - сказал Батл. «Брюс Оделл [куратор ЦРУ] регулярно встречался с Мустафой Амином. Меня заверили, что в Египте не производился обмен денежных средств, но фотография такой сделки была сделана, когда Мустафа Амин был арестован». Об этом деле заговорили заголовки во всем мире, и в нем фигурировал Оделл, работавший под дипломатическим прикрытием. Амина судили как шпиона, жестоко пытали и посадили в тюрьму на девять лет.


Хелмс пытался укрепить доверие к ЦРУ. Он надеялся, что президент Джонсон приедет в Лэнгли, штат Вирджиния, чтобы обратиться к войскам в штаб-квартире в сентябре 1967 года во время церемоний, посвященных двадцатой годовщине агентства. Но LBJ ни разу не посетил ЦРУ. Он послал вице-президента Хамфри на церемонию, и Хамфри произнес характерную для него речь с одобрением. «Вас будут критиковать», - сказал он. «Единственные люди, которых не критикуют, - это те, кто ничего не делает, и мне было бы неприятно, если бы Агентство оказалось в таком состоянии».


ЦРУ не могло выдержать постоянной критики со стороны правительства, не говоря уже о общественности. Выживание зависело от секретности. Когда в газетах писали о проваленных операциях, это подорвало то, что оставалось в агентстве.


30 сентября 1967 года Хелмс изложил новые строгие правила тайных действий и разослал их по каждой станции. Впервые в истории ЦРУ начальникам станций и их начальникам было дано указание проявлять осторожность. «Рассмотрите все проекты, которые являются политически чувствительными», - говорится в приказе. Сообщите в штаб-квартиру личности «иностранных политиков, как правительственных, так и оппозиционных, а также некоторых военных лидеров, находящихся в тайной платежной ведомости США». Никакая сумма денег, потраченная на тайные действия, не была слишком маленькой, чтобы о ней сообщать. «Нашими первостепенными соображениями должны быть политическая чувствительность этой деятельности и ее соответствие внешней политике США».


Денежные потоки потухшим иностранным агентам, третьесортным газетам, политическим партиям, управляемым также властями, и другим непродуктивным операциям начали иссякать. Количество крупных военных операций в Западной Европе стало сокращаться. ЦРУ будет сосредоточено на горячей войне в Юго-Восточной Азии и холодной войне на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке.


Но и дома шла война. Президент только что сказал Хелмсу предпринять самую политически чувствительную операцию из всех - шпионить за американцами.


27 . "ОТСЛЕЖИВАЙТЕ

ИНОСТРАННЫХ

КОММУНИСТОВ"


Президент Джонсон опасался, что антивоенное движение вытеснит его из Белого дома. Но в конце концов это сделала сама война.


В октябре 1967 года горстка аналитиков ЦРУ присоединилась к первому большому маршу Вашингтона против войны. Президент считал протестующих врагами государства. Он был убежден, что движение за мир контролируется и финансируется Москвой и Пекином. Он хотел доказательств. Он приказал Ричарду Хелмсу продюсировать его.


Хелмс напомнил президенту, что ЦРУ запрещено шпионить за американцами. Он говорит, что Джонсон сказал ему: «Я прекрасно понимаю это. Я хочу, чтобы вы занялись этим делом и сделали все необходимое, чтобы выследить иностранных коммунистов, стоящих за этим недопустимым вмешательством в наши внутренние дела». Вероятно, LBJ выразился более откровенно.


В явном нарушении своих полномочий по закону директор центральной разведки стал на полставки начальником тайной полиции. ЦРУ провело внутреннюю операцию по слежке под кодовым названием Хаос. Это продолжалось почти семь лет. Хелмс создал новую группу специальных операций, чтобы шпионить за американцами, и хитро спрятал ее в тени контрразведки Энглтона. Одиннадцать офицеров ЦРУ отрастили длинные волосы, выучили жаргон Новых левых и отправились внедряться в группы сторонников мира в Соединенных Штатах и Европе. Агентство составило компьютерный индекс из 300 000 имен американских людей и организаций, а также обширные файлы по 7 200 гражданам. Он начал тайно работать с полицейскими управлениями по всей Америке. Не имея возможности провести четкое различие между крайне левыми и основной оппозицией войне, оно шпионило за каждой крупной организацией движения за мир. По команде президента, переданной через Хелмса и министра обороны, Агентство национальной безопасности использовало свои огромные возможности для прослушивания американских граждан.


И президент, и консерваторы в Конгрессе увидели связь между мирными протестами и расовыми беспорядками, потрясшими Соединенные Штаты. Они хотели, чтобы ЦРУ доказало, что коммунисты стоят за ними обоими. Агентство постаралось на славу.


В 1967 году гетто Америки превратились в зоны боевых действий; семьдесят пять отдельных городских беспорядков потрясли страну, в результате чего 88 человек погибли, 1397 получили ранения, 16 389 человек были арестованы, 2157 приговоров были осуждены, а экономический ущерб оценивается в 664,5 миллиона долларов. Сорок три человека погибли в Детройте, двадцать шесть - в Ньюарке. Ярость заполнила улицы Нью-Йорка, Лос-Анджелеса, Сан-Франциско, Бостона, Цинциннати, Дейтона, Кливленда, Янгстауна, Толедо, Пеории, Де-Мойна, Уичито, Бирмингема и Тампы. 25 октября сенатор Джон Макклеллан, демократ от Арканзаса и председатель Постоянного подкомитета Сената по расследованиям, написал Хелмсу письмо с просьбой доказать, что Советы руководят движением черной власти в Соединенных Штатах. «Подкомитет очень заинтересован в деятельности различных боевых организаций в этой стране», - написал сенатор.


Макклеллан сказал, что Москва создала «школу шпионажа или саботажа в Гане, Африка, для цветных людей», и что инструкторами служили американцы. «Якобы эти учителя прибыли откуда-то из Калифорнии», - написал сенатор. «Подкомитету было бы очень полезно, если бы личность любого американского учителя, вернувшегося в Соединенные Штаты, была известна так же, как личности любого ученика ... Мы будем признательны за ваше сотрудничество в этом вопросе».


Подпольная служба сотрудничала. 31 октября 1967 года Том Карамессинс направил в Белый дом грубый и неподтвержденный слух от кубинца из Майами. «Учебный лагерь для негров» был создан на пляже недалеко от Сантьяго-де-Куба, где «негров готовили к подрывным операциям против Соединенных Штатов», говорится в сообщении. «Их курсы включали английский, который преподавали советские инструкторы». В нем говорилось: «Их подрывная деятельность против Соединенных Штатов будет включать саботаж в связи с расовыми беспорядками, направленными на то, чтобы устроить негритянскую революцию в Соединенных Штатах». В нем говорилось, что «150 негров участвуют в программе обучения, и некоторые из них уже прибыли в Соединенные Штаты».


Линдон Джонсон был в ярости. «Я не позволю коммунистам захватить это правительство, и они делают это прямо сейчас», - сказал он Хелмсу, Раску и Макнамаре во время девяноста пяти минут тирады в субботу днем 4 ноября 1967 года ». У меня полный живот, когда я вижу, как этих людей садят на коммунистический самолет и отправляют по всей стране. Я хочу, чтобы кто-нибудь внимательно посмотрел, кто уезжает из этой страны, куда они идут, почему они едут ». Последнее замечание было явно направлено на Хелмса.


Но ЦРУ так и не нашло ни единого доказательства, связывающего лидеров американских левых или движения черной власти с иностранными правительствами. Хелмс сообщил об этом печальном факте президенту 15 ноября 1967 года. Он сообщил, что, хотя ЦРУ подозревало, что некоторые члены американского левого движения могли иметь идеологическую близость с Москвой или Ханоем, никакие доказательства не свидетельствовали, «что они действовали под каким-либо другим руководством, кроме своего. собственный." Линдон Джонсон приказал Хелмсу активизировать поиски. Это не принесло ничего, кроме продолжающегося нарушения устава ЦРУ.


Для миллионов американцев война возвращалась домой каждую ночь по телевидению. 31 января 1968 года 400 000 коммунистических войск поразили почти все крупные города и военные гарнизоны Южного Вьетнама. Атака произошла в первую ночь Тета, лунного нового года, и противник осадил Сайгон и основные американские базы в Хюэ и Кхесани. 1 февраля телевидение и фотоаппараты запечатлели начальника полиции Сайгона, когда он хладнокровно казнил заключенного Вьетконга выстрелом в голову из пистолета. Нападение продолжалось и продолжалось. Хотя американская контратака была подавляющей - 100 000 тонн бомб упало только вокруг Кхесани, - шок от внезапной атаки стал для Соединенных Штатов разрушительным психологическим поражением. Хелмс пришел к выводу, что ЦРУ не могло предсказать наступление Тета, потому что у него практически не было сведений о намерениях врага.


11 февраля 1968 года Хелмс собрал всех своих экспертов по Вьетнаму в штаб-квартире. Все, кроме одного - Джорджа Карвера, который все еще оставался оптимистом, хотя и ненадолго, - согласились по следующим пунктам: у генерала Уэстморленда, американского командующего в Сайгоне, не было четкой стратегии. Посылать больше американских войск было бесполезно. Если правительство и армия Южного Вьетнама не объединятся и не сражаются с врагом, США должны уйти. Хелмс отправил Джорджа Аллена обратно в Сайгон, чтобы оценить ущерб и встретиться с президентом Тхиеу и вице-президентом Ки. Аллен обнаружил, что армия Южного Вьетнама разбита, а два лидера хватаются за горло. Американские солдаты не смогли защитить города страны; Американские шпионы запаниковали и деморализовали. Ханой одержал свою величайшую политическую победу с 1954 года, когда он принес французам окончательное поражение при Дьенбьенфу.


Хелмс лично сделал президенту глубоко пессимистические выводы. Они уничтожили все, кроме последней, огромной политической воли LBJ.


19 февраля, когда в Ханое началась вторая волна атак Тет, президент поговорил наедине с Дуайтом Эйзенхауэром. На следующий день за обедом во вторник в Белом доме Хелмс слушал, как президент описывает разговор.


«Генерал Эйзенхауэр сказал, что Уэстморленд несет больше ответственности, чем любой генерал в истории этой страны», - рассказал LBJ. «Я спросил его, сколько союзников у него было под командованием во время Второй мировой войны. Он сказал, что, включая войска США и союзников, у него было около пяти миллионов. Я сказал ему, что у генерала Уэстморленда было 500 000 человек, так как он мог сказать, что Уэстморленд имел Самая большая ответственность любого американского генерала? Он сказал, что это другая война, и генерал Уэстморленд не знает, кто враг ».


Наконец Линдон Джонсон понял, что никакая стратегия не сможет пережить провал разведки во Вьетнаме. Соединенные Штаты не могут победить врага, которого они не могут понять. Несколько недель спустя он объявил, что не будет переизбираться на пост президента США.


ЧАСТЬ

ЧЕТВЕРТАЯ


"Избавься от клоунов"


ЦРУ при Никсоне и Форде


С 1968 по 1976 год


28 . "ЧТО

ЭТИ КЛОУНЫ ДЕЛАЮТ

ТАМ В ЛЭНГЛИ?"


Весной 1968 года Ричард Хелмс имел все основания опасаться, что его следующим начальником станет Роберт Кеннеди или Ричард Никсон. Как генеральный прокурор Кеннеди злоупотребил полномочиями агентства. Он реквизировал ЦРУ и относился к Хелмсу с холодным пренебрежением. Как кандидату или как главнокомандующему ему будут угрожать секреты в файлах агентства. Хелмс был по-настоящему шокирован, когда сенатор был убит во время предвыборной кампании в июне. Но на самом деле он не был опечален. Всю оставшуюся жизнь Хелмс носил стойкие шрамы от ударов плетью, нанесенных ему Кеннеди.


Ричард Никсон был другой проблемой. Хелмс знал, насколько глубока его обида. Никсон думал, что в агентстве полно восточных элит, придурков-либералов, сплетников из Джорджтауна и людей Кеннеди. Ни для кого не было секретом, что Никсон считал ЦРУ ответственным за величайшую катастрофу в своей жизни: свое поражение на выборах 1960 года. Он был убежден - ошибочно - что секреты и ложь, просочившиеся Алленом Даллесом, помогли Джону Кеннеди набрать решающие очки в телевизионных президентских дебатах. В своих мемуарах 1962 года « Шесть кризисов» Никсон написал, что, если бы он был избран президентом, он создал бы новую организацию вне ЦРУ для проведения тайных операций. Это была открытая угроза вырезать сердце агентства.


10 августа 1968 года Никсон и Хелмс встретились для своего первого продолжительного разговора. Президент пригласил кандидата на ранчо LBJ в Техасе, накормил его стейком и кукурузой в початках и возил по ранчо в открытом кабриолете. Затем он обратился к Хелмсу с просьбой совершить кругосветное путешествие: противостояние между Чехословакией и Советским Союзом, продолжающаяся поддержка Кастро революционных движений и, наконец, секретные мирные переговоры между Соединенными Штатами и Северным Вьетнамом.


Никсон обратился прямо к Хелмсу с острым вопросом.


«Они все еще верят, что мы проиграли войну?» он спросил.


«Северные Вьетнамцы убеждены, что они победили после Дьен Бьен Фу», - сказал Хелмс. Это было последнее, что хотел услышать Никсон.


Через три дня после победы на выборах Никсон позвонил в LBJ. "Что ты думаешь о Хелмсе?" он спросил. "Вы бы продолжили его?"


«Да, я бы стал», - ответил Джонсон. «Он чрезвычайно компетентен. Он краток. Он говорит вам как есть, и он верен».


Это была высокая похвала. После полутора лет обеда за президентским столом Хелмс завоевал доверие LBJ и заработал в Вашингтоне репутацию непревзойденного профессионала. Он считал, что ЦРУ за двадцать лет сформировало группу аналитиков, обладающих уникальными знаниями о советской угрозе, и подпольную службу, способную вести шпионаж, не будучи пойманным. Он считал себя верным солдатом на службе у своего президента.


Хелмс скоро узнает цену этой верности.


«НЕИЗБЕЖНОЕ ПОКРЫТИЕ»


«Ричард Никсон никогда никому не доверял», - размышлял Хелмс двадцать лет спустя. «Здесь он стал президентом Соединенных Штатов и, следовательно, главой исполнительной власти, и все же он постоянно говорил людям, что военно-воздушные силы во время бомбардировок во Вьетнаме не могут ударить их рукой по заднице, Государственный департамент был просто кучка дипломатов, пьющих коктейли в тонкую полоску, что Агентство не могло одержать победу во Вьетнаме ... Снова и снова ... «Они тупые, они тупые, они не могут этого сделать. , и они не могут этого сделать ».


В Белом доме в январе 1969 года, через несколько дней после прихода к власти новой администрации, Хелмс сидел за обедом в напряженном молчании, пока Никсон ел свой творог и консервированные ананасы. Президент ворвался в ЦРУ, а его советник по национальной безопасности Генри Киссинджер внимательно слушал. «Я не сомневаюсь, - вспоминал Хелмс, - что придирки Никсона повлияли на Киссинджера».


Избранный президент и человек из Гарварда обнаружили, что они родственные души. «Оба были неизлечимо секретными, но Киссинджер был очарователен в этом», - заметил Томас Хьюз, директор разведывательного бюро Госдепартамента. «Оба были заядлыми манипуляторами, но Никсон был более прозрачным». Они пришли к пониманию: только они будут задумывать, командовать и контролировать тайные операции. Скрытые действия и шпионаж могут быть инструментами, приспособленными для их личного использования. Никсон использовал их, чтобы построить политическую крепость в Белом доме, а Киссинджер стал, по словам своего помощника Роджера Морриса, исполняющим обязанности главы государства по вопросам национальной безопасности.


В качестве упреждающего акта самозащиты Хелмс создал комитет мудрецов под названием Группа изучения тайных операций, чтобы докладывать избранному президенту о ценности тайных услуг и защищать их от нападений. Группу возглавлял Франклин Линдсей, некогда правая рука Фрэнка Виснера, работавший в Гарварде, и созывалась она тайно; ее главными членами были Ричард Биссел и Лайман Киркпатрик. В него вошли полдюжины профессоров Гарварда, которые служили Белому дому, Пентагону, Государственному департаменту и ЦРУ. Трое из них были достаточно близки со своим коллегой Генри Киссинджером, чтобы знать, что он будет советником по национальной безопасности следующего президента, независимо от того, кто выиграет гонку, поскольку Киссинджер одновременно служил и Никсону, и Хамфри в качестве конфиденциального консультанта. Ни один из них никогда не рассматривал кого-либо другого на эту работу.


Секретный отчет Группы по изучению тайных операций был датирован 1 декабря 1968 года. Одна из ее рекомендаций особенно понравилась Киссинджеру: в нем говорилось, что новый президент должен возложить на одного высокопоставленного чиновника Белого дома ответственность за наблюдение за всеми секретными операциями. Киссинджер не будет просто смотреть на них. Он будет управлять ими.


В отчете к новому президенту призывалось «четко дать понять директору ЦРУ, что он ожидает, что он скажет« нет », когда, по мнению директора, предложенная операция не может быть проведена». Никсон никогда не прислушивался к этому совету.


«Тайные операции редко могут достичь важной цели в одиночку», - говорится в сообщении. «В лучшем случае тайная операция может выиграть время, предотвратить переворот или иным образом создать благоприятные условия, которые позволят использовать открытые средства для достижения важной цели». Никсон никогда не понимал этого принципа.


«Человек, политическая партия или действующее правительство могут быть серьезно ранены или уничтожены из-за разоблачения тайной помощи со стороны ЦРУ», - говорится в отчете. < В целом, разоблачение тайных операций обходится Соединенным Штатам с точки зрения мирового общественного мнения. Для одних разоблачение демонстрирует пренебрежение Соединенными Штатами к национальным правам и правам человека; для других оно демонстрирует лишь наше бессилие и неумелость быть пойманным ... .. Впечатление многих американцев, особенно в интеллектуальном сообществе и среди молодежи, о том, что Соединенные Штаты прибегают к «грязным уловкам», имеет тенденцию отчуждать их от своего правительства », - говорится в докладе. «Раскрытие информации в этой атмосфере создало возможности для« новых левых »повлиять на гораздо более широкий спектр политических взглядов, чем это могло бы быть в противном случае. международные дела. Нашему авторитету и нашей эффективности в этой роли неизбежно подрывается тот факт, что становится известно, что мы тайно вмешиваемся в то, что может быть (или кажется) внутренними делами других ". Никсон и Киссинджер сознательно игнорировали все эти идеи.


«У нас сложилось впечатление, что ЦРУ за эти годы стало слишком вросшим», - говорится в заключении. «Почти все старшие люди проработали в организации порядка 20 лет ... Также существует сильная тенденция к изоляции и замкнутости ... отсутствие новаторства и перспектив». В это верил Никсон. Он намеревался проникнуть в этот внутренний круг. Он начал с того, что назначил генерал-лейтенанта морской пехоты Роберта Кушмана, который был его помощником по национальной безопасности, когда он был вице-президентом, заместителем директора центральной разведки при Хелмсе. Миссия Кушмана заключалась в том, чтобы шпионить за американскими шпионами в пользу президента.


Стремясь заручиться благосклонностью избранного президента, ЦРУ отправляло Никсону те же ежедневные сводки разведданных, что и Линдон Джонсон. Непрочитанные книги складывались в сейфе в номере Никсона на тридцать девятом этаже отеля «Пьер» в Нью-Йорке. Стек рос в течение месяца, пока в декабре Киссинджер не сообщил, что Никсон никогда на них не взглянет. Он ясно дал понять, что отныне все, что агентство хочет сказать президенту, должно передаваться через него. Ни Хелмс, ни кто-либо другой из ЦРУ никогда не увидят Никсона одного.


С самого начала Киссинджер все жестче контролировал операции ЦРУ. В 1967 и 1968 годах надзиратели ЦРУ в Комитете 303 активно обсуждали ход тайных действий. Те дни прошли. Киссинджер доминировал над всеми остальными членами комитета - Хелмсом, генеральным прокурором Джоном Митчеллом и вторыми офицерами Госдепартамента и Пентагона. Это стало спектаклем одного актера. В течение тридцати двух месяцев комитет технически одобрил почти сорок тайных акций, но ни разу не созывался. В целом, более трех четвертей программ тайных действий администрации Никсона никогда не рассматривались комитетом официально. Операции черных Соединенных Штатов были одобрены Генри Киссинджером.


В 1969 году, как хорошо известно, президент прослушивал телефонные разговоры частных лиц, чтобы остановить утечку новостей и контролировать поток информации внутри правительства. Его советник по национальной безопасности пошел дальше: Киссинджер также использовал ЦРУ для шпионажа за американцами - факт, который до сих пор ускользал от внимания истории.


После того, как антивоенное движение призвало к ежемесячному общенациональному мораторию, однодневной приостановке американской деятельности в обычном режиме, Хелмс получил от Киссинджера приказ шпионить за его лидерами. Записка, записанная в служебном дневнике Роберта Л. Баннермана, старшего сотрудника Управления безопасности ЦРУ, была озаглавлена «Доктор Киссинджер - информационный запрос».


«Доктор Киссинджер запросил информацию о лидерах групп, которые ввели мораторий на Вьетнам», - говорится в меморандуме ЦРУ. «После рассмотрения этот запрос был передан [ удален ], который согласился быть координатором этого отчета, и работа над ним была проведена в выходные дни». Это было не просто продолжением Хаоса, непрекращающегося поиска ЦРУ источников иностранной поддержки антивоенного движения. Это был конкретный запрос советника президента по национальной безопасности по файлам ЦРУ на американских граждан.


Запись отражает отсутствие колебаний со стороны Ричарда Хелмса. С 1962 года три последовательных президента приказали директору центральной разведки шпионить за американцами, независимо от устава ЦРУ. Никсон считал, что все действия президента законны с точки зрения национальной безопасности. Если это делает президент, сказал он, это не является незаконным. Среди его преемников только Джордж Буш полностью воспринял эту интерпретацию президентской власти, основанную на божественном праве королей. Но одно дело, когда президент издать такой приказ, и совсем другое, когда неизбранный чиновник делает это от имени президента.


«БЬЯТ СОВЕТСКИ, И БЕЙ ПО ИХ СЛОЖНО»


Никсон и Киссинджер действовали на уровне секретности, превышающем ЦРУ. Когда они имели дело с врагами Соединенных Штатов, тайно ведя переговоры с Советским Союзом, Китаем, Северным Вьетнамом, ЦРУ мало или вообще ничего об этом не знало. Для этого была причина: Белый дом не поверил многому из того, что эксперты ЦРУ говорили о силах коммунизма, особенно оценкам Агентства военной мощи Советского Союза.


«Я не хочу сказать, что они лгут о разведывательных данных или искажают их, но я хочу, чтобы вы, ребята, были очень осторожны и отделяли факты от мнений», - сказал Никсон Хелмсу на заседании Совета национальной безопасности 18 июня 1969 года.


"Дело в том, что прогнозы разведки на 1965, 1966, 1967 и 1968 годы - а я их все видел - были на 50% ниже того, что собирались получить русские, - и занижены. , "Сказал Никсон. «Мы должны начать с фактов и всех фактов и сделать выводы на основе неопровержимых фактов. Понятно ли это сейчас?»


Никсон был возмущен, когда агентство заявило, что у Советов не было ни намерений, ни технологий для нанесения первого нокаутирующего ядерного удара. К этому выводу пришло множество официальных оценок советских стратегических сил, которые Никсон отверг. «Бесполезно», - написал он на полях записки Хелмса о ядерном потенциале Москвы. «Поверхностное бездумное изложение того, что мы знаем из ежедневной прессы». Анализ ЦРУ противоречил планам Никсона по созданию системы противоракетной обороны - прелюдии к фантазиям о будущем « Звездных войн» . "На чьей стороне Агентство?" Так Хелмс помнил аргумент в Белом доме. «Другими словами,« давайте все вместе и сократим улики »».


В конце концов, именно это и сделал Хелмс, стерев ключевой отрывок из наиболее важной оценки ЦРУ по советским ядерным силам в 1969 году. И снова агентство адаптировало свою работу в соответствии с политикой Белого дома. Его решение согласиться с Белым домом «не понравилось аналитикам Агентства», - отметил Хелмс. «По их мнению, я скомпрометировал одну из основных обязанностей Агентства - мандат оценивать все доступные данные и делать выводы независимо от политики США». Но Хелмс не стал бы рисковать в этой битве: «Я был убежден, что мы проиграем спор с администрацией Никсона, и в этом процессе Агентство будет необратимо повреждено». Его аналитики жаловались на подавление инакомыслия и неспособность извлечь уроки из прошлых ошибок. Но никакого плана по улучшению анализа советских возможностей и намерений не появилось.


ЦРУ изучало разведывательные фотографии Советского Союза со спутников-шпионов уже восемь лет, глядя вниз из космоса и собирая мозаику советских военных. Агентство работало над следующим поколением спутников-шпионов, которые будут оснащены телекамерами. Хелмс всегда считал, что гаджеты не заменят шпионов. Тем не менее, он заверил Никсона, что они дадут Соединенным Штатам право обеспечить соблюдение Москвой договоренностей, достигнутых в ходе переговоров по Договору об ограничении стратегических вооружений, которые велись тогда в Хельсинки.


Но чем больше сырых данных получило ЦРУ о советских вооруженных силах, тем менее ясной становилась общая картина. Никсон справедливо критиковал агентство за недооценку советской ядерной мощи в 1960-х годах; по этому поводу он критиковал агентство на протяжении всего своего президентства. Результат этого давления теперь очевиден: на протяжении тринадцати лет, с эпохи Никсона до последних дней холодной войны, все оценки советских стратегических ядерных сил преувеличивали скорость, с которой Москва модернизировала свое вооружение.


Тем не менее Никсон полагался на ЦРУ, чтобы ниспровергнуть Советский Союз на каждом шагу - не только в Москве, но и во всех странах на земле.


«Президент вызвал Генри Киссинджера и меня в Овальный кабинет после сегодняшнего заседания Совета Безопасности Организации Объединенных Наций для того, что оказалось 25-минутным обсуждением множества тем, включая ОСВ, Лаос, Камбоджу, Кубу и операции с черными», - записал Хелмс. в служебной записке от 25 марта 1970 г. «Что касается операций чернокожих, президент приказал мне нанести удар по Советам и нанести им сильный удар в любом месте в мире, где мы только можем. мы могли бы. Он был так категоричен по этому поводу, насколько я когда-либо слышал его о чем-либо ". Ободренный этим редким моментом президентского внимания, Хелмс «воспользовался этим моментом, чтобы сильно ударить по той точке, в которой я твердо убежден, что Соединенные Штаты не должны отказываться от всего, что представляет собой давление на Советский Союз или вызывает их раздражение, не требуя определенной цены в возвращение." Он пообещал президенту новый набор предложенных тайных действий против Советов.


Только один абзац из газеты, которую Хелмс послал в Белый дом на следующей неделе, привлек внимание Никсона.


Хелмс проанализировал работу Radio Free Europe и Radio Liberty - двадцатилетние инвестиции в размере более 400 миллионов долларов - и способность радио поддерживать огонь инакомыслия за железным занавесом. Он подробно рассказал о работе советских диссидентов, таких как физик Андрей Сахаров и писатель Александр Солженицын, слова которых были воспроизведены в Советском Союзе ЦРУ. Тридцать миллионов человек в Восточной Европе слушали «Радио Свободная Европа», и советские граждане изо всех сил старались настроиться на Радио Свобода, хотя Москва тратила 150 миллионов долларов в год на глушение их сигналов. Кроме того, с конца 1950-х годов организации «Свободная Европа» и «Свобода» распространили два с половиной миллиона книг и периодических изданий в Советском Союзе и Восточной Европе. Была надежда, что слова в эфире и в печати могут способствовать интеллектуальной и культурной свободе.


Все это было хорошо, но для Никсона это тоже было старой шляпой. Что поразило его воображение, так это способность ЦРУ повлиять на выборы.


«Были многочисленные случаи, когда, столкнувшись с угрозой победы коммунистической партии или народного фронта на выборах в Свободном мире, мы встречали эту угрозу и успешно ее устраняли», - напомнил президенту Хелмс. «Гайана в 1963 году и Чили в 1964 году являются хорошими примерами того, что может быть достигнуто в трудных обстоятельствах. Подобные ситуации могут вскоре столкнуться с нами в различных частях мира, и мы готовы к действиям с тщательно спланированными тайными избирательными программами». Это было больше похоже на это. Деньги и политика были предметами, близкими сердцу Никсона.


«ЕДИНСТВЕННЫЙ ПУТЬ БЫЛ СТАРОМ ПУТЬ»


Агентство тайно поддерживало политиков в Западной Европе на протяжении всей холодной войны. В список вошли канцлер Германии Вилли Брандт, премьер-министр Франции Ги Молле и все христиане-демократы, когда-либо выигравшие общенациональные выборы в Италии.


ЦРУ потратило двадцать лет и потратило не менее 65 миллионов долларов на покупку влияния в Риме, Милане и Неаполе. В 1965 году Макджордж Банди назвал программу тайных действий в Италии «ежегодным позором». И все же это продолжалось. Иностранные державы веками вмешивались в итальянскую политику; Вашингтон следовал «традициям того, что фашисты, коммунисты, нацисты, британцы и французы делали раньше», - сказал Томас Фина, генеральный консул США в Милане при Никсоне и ветеран американской разведки и дипломатии в США. Италия. ЦРУ «субсидировало политические партии, изымало деньги у политических партий, давало деньги отдельным политикам, а не отдавало их другим политикам, субсидировало издание книг, содержание радиопрограмм, субсидировало газеты, субсидировало журналистов», - отметила Фина. У него были «финансовые ресурсы, политические ресурсы, друзья, возможность шантажа».


Никсон и Киссинджер возродили эту традицию. Их орудием было римское отделение ЦРУ и чрезвычайный посол Грэм Мартин.


Киссинджер назвал Мартина «холодноглазым парнем», посчитав это комплиментом. «Он явно восхищался кем-то, кто мог быть настолько безжалостным в использовании власти, насколько это возможно», - сказал главный политический директор Мартина в Риме Роберт Барбур. Другие американские дипломаты находили Мартина призрачным и странным, «скользким, как холодная корзина с угрями». Мартин конвертировал средства плана Маршалла в наличные ЦРУ в американском посольстве в Париже двадцать лет назад. Он работал в тесном сотрудничестве с ЦРУ в качестве посла в Таиланде с 1965 по 1968 год. Ни один американский дипломат не был более влюблен в тайные операции.


Никсон считал его потрясающим. «Я очень доверяю Грэму Мартину», - сказал он Киссинджеру 14 февраля 1969 года, и с этими словами машина пришла в движение.


Назначение Мартина послом в Италии было делом рук богатого американца правого толка по имени Пьер Таленти, который жил в Риме, где он собрал сотни тысяч долларов для кампании Никсона 1968 года среди своих друзей и политических союзников. Это открыло дверь в Белый дом. Таленти пошел к полковнику Александру М. Хейгу-младшему, военному помощнику Киссинджера, чтобы предупредить о том, что социалисты находятся на грани захвата власти в Италии, и сделать предложение о необходимости нового американского посла для противодействия левым. Он назвал Мартина, и его сообщение дошло до самого верха. Мартин убедил Никсона и Киссинджера в том, что «он был именно тем человеком, потому что он был крепким, как гвозди, чтобы вызвать сдвиг в итальянской политике», - сказал Уэллс Стейблер, его заместитель главы миссии в Риме.


«Мартин решил, что единственный путь - это старый путь», - сказал Стэблер, который неохотно стал участником возрождения американских тайных действий в Италии. По словам Стэблера, начиная с 1970 года, после получения официального одобрения от Белого дома Никсона, Мартин курировал распределение 25 миллионов долларов как христианским демократам, так и итальянским неофашистам. Деньги были разделены «в задней комнате» - отделении ЦРУ внутри роскошного американского посольства - «послом, мной и начальником отделения», - сказал Стэблер. «Часть передавалась партиям, часть - отдельным лицам. Иногда я или начальник станции что-то рекомендовали, но одобрение давал посол». Начальником станции был Рокки Стоун, ветеран иранского переворота и провалившейся попытки свергнуть Сирию, который прибыл в Рим после трех лет работы в качестве начальника оперативного отдела советской дивизии.


Стоун раздал христианским демократам около 6 миллионов долларов. Еще миллионы пошли в комитеты, которые продвигали "ультраконсервативную политику" в партии, сказал Стэблер. И еще миллионы ушли в крайне правое подполье.


Деньги, как и обещал Мартин, изменили политическое лицо Италии. Человек, которого он поддерживал, Джулио Андреотти, победил на выборах, в которых участвовали деньги ЦРУ. Но тайное финансирование крайне правых спровоцировало неудавшийся неофашистский переворот в 1970 году. Эти деньги помогли финансировать тайные операции правых, в том числе теракты, в которых итальянская разведка обвинила крайне левых. Это также привело к худшему политическому скандалу в послевоенной Италии. Парламентское расследование показало, что генерал Вито Мичели, глава итальянской военной разведки, забрал не менее 800 000 долларов из денежных средств ЦРУ. Мичели был заключен в тюрьму за попытку захватить страну силой. Андреотти, самый стойкий итальянский политик за последние десятилетия, провел последние годы своей жизни, борясь с уголовными обвинениями, включая убийство.


Дни, когда ЦРУ покупало политическое влияние в Италии, наконец, закончились, когда Грэм Мартин покинул Рим, чтобы стать следующим - и последним - американским послом в Южном Вьетнаме.


«МЫ СОЗНАЕМ, ЧТО СТОИТ»


В течение 1969 и 1970 годов Никсон и Киссинджер сосредоточили внимание ЦРУ на тайном расширении войны в Юго-Восточной Азии. Они приказали агентству выплатить 725000 долларов в качестве политических выплат президенту Южного Вьетнама Тхиеу, манипулировать СМИ в Сайгоне, назначить выборы в Таиланде и активизировать тайные рейды коммандос в Северном Вьетнаме, Камбодже и Лаосе.


В мрачной депеши накануне мирового турне, в ходе которого Никсон прошел через Юго-Восточную Азию, Хелмс рассказал президенту о длительной войне ЦРУ в Лаосе. Он напомнил Никсону, что агентство «поддерживало тайные нерегулярные силы общей численностью 39 000 человек, которые приняли на себя основную долю активных боевых действий» против коммунистов. Это были бойцы-хмонги ЦРУ, которых с 1960 года возглавлял генерал Ван Пао. «Эти нерегулярные силы устали от восьми лет непрерывных боевых действий, и Ван Пао ... был вынужден использовать 13- и 14-летних детей, чтобы возместить свои потери ... Агентство может действовать в военизированном смысле, чтобы остановить наступление Северного Вьетнама ". Никсон ответил, приказав Хелмсу создать новый тайский военизированный батальон в Лаосе для поддержки хмонгов. Киссинджер спросил, где лучше всего бомбить Лаос бомбами B-52.


Пока их тайная война в Юго-Восточной Азии усиливалась, Никсон и Киссинджер строили планы тайного сближения с председателем Мао Цзэ-дуном. Чтобы расчистить путь в Китай, они задушили деятельность агентства против коммунистического режима.


За последнее десятилетие во имя борьбы с китайским коммунизмом ЦРУ потратило десятки миллионов долларов на переброску тонны оружия сотням тибетских партизан, которые сражались за своего духовного лидера, Его Святейшество Тензен Гьяцо, четырнадцатого Далай-ламу. Когда Аллен Даллес и Десмонд Фитцджеральд проинформировали Эйзенхауэра об операции в феврале 1960 года, «президент задавался вопросом, не станут ли чистым результатом этих операций более жестокие репрессивные репрессии со стороны китайских коммунистов».


Тем не менее Айк одобрил программу. Агентство организовало тренировочный лагерь для тибетских бойцов в Скалистых горах Колорадо. Он выплачивал ежегодную субсидию в размере около 180 000 долларов непосредственно Далай-ламе и создал Тибетские дома в Нью-Йорке и Женеве в качестве его неофициальных посольств. Цель состояла в том, чтобы сохранить мечту о свободном Тибете, преследуя Красную армию в западном Китае. На сегодняшний день в результате были убиты десятки бойцов сопротивления и одна окровавленная сумка с бесценными китайскими военными документами, захваченная в ходе перестрелки.


В августе 1969 года агентство запросило еще 2,5 миллиона долларов для поддержки тибетских повстанцев в наступающем году, назвав военизированную группу численностью 1800 человек «силой, которую можно использовать в случае военных действий» против Китая. "Имеет ли это прямую пользу для нас?" - спросил Киссинджер. Он ответил на свой вопрос. Хотя ЦРУ продолжало субсидирование Далай-ламы, тибетское сопротивление было прекращено.


Затем Киссинджер уничтожил остатки двадцатилетней миссии ЦРУ по проведению тайных операций против Китая.


Рейды коммандос во время Корейской войны свелись к бессвязным радиопередачам из Тайбэя и Сеула, листовкам, сброшенным на материк, фальшивым новостям, распространенным в Гонконге и Токио, и тому, что агентство охарактеризовало как «действия по всему миру, направленные на очернение и противодействие КНР. Китая ". ЦРУ продолжало сотрудничать с генералиссимусом Чан Кайши в его обреченной попытке освободить Тайвань, не подозревая, что Никсон и Киссинджер планируют встретиться с председателем Мао и премьер-министром Чжоу Энь-лаем в Пекине.


Когда Киссинджер наконец сел с Чжоу, премьер-министр спросил о последней кампании за Свободный Тайвань: «ЦРУ не участвовало в этом?»


Киссинджер заверил Чжоу, что «он сильно переоценивает компетенцию ЦРУ».


«Они стали предметом обсуждения во всем мире», - сказал Чжоу. «Когда что-то происходит в мире, о них всегда думают».


«Это правда, - ответил Киссинджер, - и это им льстит, но они этого не заслуживают».


Чжоу был очарован, узнав, что Киссинджер лично одобрял тайные операции ЦРУ. Он высказал свои подозрения, что агентство все еще подрывало Народную Республику.


Киссинджер ответил, что большинство офицеров ЦРУ «пишут длинные, непонятные отчеты и не совершают революций».


«Вы используете слово« революция », - сказал Чжоу. «Мы говорим подрывную деятельность».


«Или подрывная деятельность», - признал Киссинджер. «Я понимаю. Мы осознаем, что поставлено на карту в наших отношениях, и мы не позволим одной организации выполнять мелкие операции, которые могут помешать этому курсу».


Это был конец этого. ЦРУ не работало в Китае на долгие годы.


«ДЕМОКРАТИЯ НЕ РАБОТАЕТ»


ЦРУ сражалось на всех фронтах, чтобы поддержать войну во Вьетнаме. Одно из его самых больших начинаний было реализовано через три недели после вступления в должность президента Никсона. В феврале 1969 года тайные акции создали видимость демократии в Таиланде.


Военная хунта правила Таиландом в течение одиннадцати лет, и десятки тысяч американских солдат готовились к битве против Ханоя на тайских военных базах. Диктатура мало что сделала для поддержки представления о том, что американцы борются за демократию в Юго-Восточной Азии.


Операция ЦРУ по выборам под кодовым названием «Лотос» представляла собой прямую денежную кампанию, впервые задуманную послом Грэмом Мартином в 1965 году, одобренную президентом Джонсоном и подтвержденную президентом Никсоном. Отделение ЦРУ в Бангкоке уговорило хунту провести голосование; генералы их откладывали. Наконец, агентство вливало миллионы долларов в политику Таиланда в 1968 и 1969 годах; наличные деньги профинансировали очевидное преобразование одетых в форму военных в правящую партию, готовую баллотироваться на выборах. Багровым агентом ЦРУ был Пот Сарасин - посол Таиланда в США с 1952 по 1957 год, глава Организации Договора о Юго-Восточной Азии с 1957 по 1964 год и ведущий гражданский деятель правящей хунты.


Выборы состоялись, и правящая хунта легко победила. Но правители стали нетерпеливыми к атрибутам демократии. Вскоре они прекратили эксперимент, приостановив действие конституции и распустив парламент. В ночь бескровного переворота Пот Сарасин вновь занял свое положение гражданского лица военного положения, и в тот вечер он привел генералов, чтобы они объяснились своим друзьям в американском посольстве в Бангкоке. Они сказали, что уважают принципы демократии и пытались претворить их в жизнь. Но они сказали, что «было ясно, что сегодня в Таиланде демократия не работает».


Тайные действия ЦРУ были тончайшей оболочкой. «В отношениях Таиланда с США не должно быть никаких изменений», - сказал Киссинджер Никсону после переворота. «Лидеры Революционного совета, по сути, те же самые, с которыми мы все время имели дело», - сказал он. «Мы можем ожидать, что наши программы в Таиланде будут продолжаться без перерыва».


"Заставь ЦРУ РАБОТАТЬ"


В феврале 1970 года президент срочно приказал агентству начать работу в Камбодже. После года планирования его секретная кампания бомбардировок предполагаемых целей Вьетконга в этой технически нейтральной стране должна была начаться 17 марта. Американские B-52 сбросят 108 823 тонны бомб на шесть предполагаемых коммунистических лагерей, которые определили ЦРУ и Пентагон. - неправильно - как скрытый командный центр Северного Вьетнама.


Хелмс пытался заложить основу для нового отделения ЦРУ в Камбодже, когда к власти пришел правый премьер-министр страны Лон Нол. Свержение произошло в тот день, когда начались секретные взрывы. Переворот шокировал ЦРУ и остальную часть американского правительства.


«Какого черта делают эти клоуны в Лэнгли?» - прогремел Никсон.


«Заставьте придурков из ЦРУ поработать в Камбодже, - приказал он. Он сказал Хелмсу отправить тысячи автоматов АК-47 в Лон Нол, напечатать миллион пропагандистских листовок и распространить информацию по всему миру о том, что Соединенные Штаты готовы к вторжению. Затем он приказал ЦРУ передать новому камбоджийскому лидеру 10 миллионов долларов. «Доставьте деньги Лон Нолу», - настаивал он.


Никсон потребовал точного подсчета количества оружия и боеприпасов, идущих к противнику через камбоджийский порт Сиануквиль. Агентство безуспешно работало над этим вопросом пять лет. Никсон предположил, что поток оружия может быть прекращен, если ЦРУ подкупит правильных камбоджийских генералов. Хелмс возражал по практическим соображениям - генералы зарабатывали миллионы на торговле оружием, а у агентства не было средств на покупку или аренду их лояльности. Аргумент не произвел впечатления на президента. На встрече 18 июля 1970 года со своим консультативным советом по внешней разведке Никсон резко критиковал работу агентства.


«ЦРУ охарактеризовало поток материалов через Сиануквиль как небольшой ручеек», - сказал он. Фактически, порт поставлял две трети коммунистического оружия Камбоджи. «Если такие ошибки могут быть сделаны по довольно простому вопросу, подобному этому, - спросил он, - как мы должны судить об оценках ЦРУ или более важных событиях?»


«США тратят 6 миллиардов долларов в год на разведку и заслуживают того, чтобы получать гораздо больше, чем они получают», - сказал Никсон. В протоколах разведывательного управления записан его нарастающий гнев. Президент сказал, что «он не может мириться с людьми, которые лгут ему об интеллекте. Если разведданные неадекватны или если разведданные показывают плохую ситуацию, он хочет знать об этом, и он не потерпит искаженных оценок».


«Он понимает, что разведывательное сообщество было несколько раз сильно укушено, и поэтому он старается делать свои отчеты как можно более мягкими, чтобы его больше не укусили», - говорится в протоколе. «Он считает, что виновные в преднамеренном искажении отчета разведки должны быть уволены. Он предположил, что, возможно, наступит время, когда ему придется зачитать акт о массовых беспорядках всему разведывательному сообществу».


В этот деликатный момент Никсон приказал ЦРУ назначить следующие выборы в Чили.


29 . "USG ХОЧЕТ

ВОЕННОЕ РЕШЕНИЕ"


К 1970 году влияние ЦРУ ощущалось в каждой стране Западного полушария, от границы с Техасом до Огненной Земли. В Мексике президент имел дело исключительно с начальником станции, а не с послом, и он получил личный новогодний брифинг у себя дома от директора центральной разведки. В Гондурасе два сменявших друг друга начальника станций в частном порядке пообещали США поддержать военную хунту, вопреки послам, которым они служили.


Немногие латиноамериканские страны отнеслись к идеалам демократии и верховенства закона больше, чем на словах. Одним из немногих было Чили, где ЦРУ заметило рост красной угрозы.


Левый Сальвадор Альенде был фаворитом на президентских выборах, назначенных на сентябрь 1970 года. Умеренный Радомиро Томич, поддерживаемый христианскими демократами, традиционными фаворитами ЦРУ, выглядел очень далеким. У правого нападающего Хорхе Алессандри был сильный проамериканский послужной список, но он был коррумпирован; американский посол Эдвард Корри считал его невыносимым. Все ставки были сняты.


ЦРУ однажды уже победило Альенде. Президент Кеннеди впервые одобрил программу политической войны, чтобы свергнуть его, более чем за два года до выборов в Чили в сентябре 1964 года. Агентство установило водопровод и закачало в политический аппарат Чили около 3 миллионов долларов. Это принесло примерно доллар за голос проамериканского христианского демократа Эдуардо Фрея. Линдон Джонсон, одобривший продолжение операции, потратил намного меньше на одного избирателя, когда он стал президентом США в 1964 году. Кампания Фрея получила приглашения на голосование и политических консультантов вместе с чемоданами, полными наличных денег. ЦРУ финансировало тайные усилия Римско-католической церкви и профсоюзов против Альенде. Агентство усилило сопротивление Альенде в чилийском военном командовании и национальной полиции. Госсекретарь Раск сказал президенту Джонсону, что победа Фрея была «триумфом демократии», достигнутым «частично в результате хорошей работы ЦРУ».


Президент Фрей служил в течение шести лет; конституция ограничивала его одним сроком. Теперь снова встал вопрос, как остановить Альенде. В течение нескольких месяцев Хелмс предупреждал Белый дом, что, если он хочет держать Чили под контролем, ему необходимо как можно скорее одобрить новую тайную акцию. Победа на зарубежных выборах требует не только денег, но и времени. Агентство назначило начальником станции в Сантьяго одного из самых стойких и надежных людей - Генри Хекшера, который шпионил за Советами из Берлина, помог свергнуть Гватемалу и маневрировать Лаосом в американский лагерь. Теперь он настоятельно рекомендовал Белому дому поддержать правого Алессандри.


Киссинджер был озабочен. В его руках была настоящая война в Юго-Восточной Азии. Он назвал Чили кинжалом, направленным в самое сердце Антарктиды. Но в марте 1970 года он одобрил программу политической войны стоимостью 135 000 долларов, чтобы сокрушить Альенде. 27 июня, добавив еще 165 000 долларов, он заметил: «Я не понимаю, почему мы должны позволить стране стать марксистской только потому, что ее люди безответственны». Он поддержал поражение Альенде, но избрание никого.


Весной и летом 1970 года ЦРУ приступило к работе. У себя дома и за рубежом он питал пропаганду известных репортеров, которые выполняли функции стенографисток агентства. «Особого внимания в этой связи заслуживает история на обложке Time, которая во многом обязана письменным материалам и брифингам, предоставленным ЦРУ», - отмечается в отчете внутреннего агентства. В Европе высокопоставленные представители Ватикана и лидеры христианских демократов в Западной Германии и Италии работали по указанию ЦРУ, чтобы остановить Альенде. В Чили «печатались плакаты, выкладывались новости, поощрялись редакционные комментарии, распространялись слухи, разбросаны листовки и распространялись брошюры», - вспоминает Хелмс. Цель заключалась в том, чтобы запугать электорат - «показать, что победа Альенде чревата разрушением чилийской демократии», - сказал Хелмс. «Это было напряженное усилие, но заметный эффект казался минимальным».


Посол Корри счел работу ЦРУ ужасно непрофессиональной. «Я никогда не видел такой ужасной пропаганды в кампании где-либо в мире», - сказал он много лет спустя. «Я сказал, что идиотов в ЦРУ, которые помогли создать« кампанию террора »- и я сказал это ЦРУ - нужно было немедленно уволить за то, что они не понимали Чили и чилийцев. видели в 1948 году в Италии ».


4 сентября 1970 года Альенде победил на трехсторонних выборах с перевесом в 1,5 процента, набрав менее 37 процентов голосов. Согласно чилийскому законодательству, Конгресс должен был утвердить результат и подтвердить плюрализм Альенде через пятьдесят дней после выборов. Это была простая юридическая формальность.


«У ВАС УЖЕ ЕСТЬ ВЬЕТНАМ»


ЦРУ имело большой опыт проведения выборов до голосования. Впоследствии он ни разу не починил. На то, чтобы изменить исход, было семь недель.


Киссинджер поручил Хелмсу взвесить шансы на переворот. Они были тонкими: Чили была демократией с 1932 года, и с тех пор военные не стремились к политической власти. Хелмс отправил начальнику станции Генри Хекшеру телеграмму, в которой приказал ему установить прямые контакты с чилийскими военными, которые могли бы позаботиться об Альенде. У Хекшера таких связей не было. Но он знал Агустина Эдвардса, одного из самых влиятельных людей Чили. Эдвардсу принадлежала большая часть медных рудников страны; самая большая газета El Mercurio; и завод по розливу пепси-колы. Через неделю после выборов Эдвардс вылетел на север, чтобы увидеть своего хорошего друга Дональда Кендалла, главного исполнительного директора Pepsi и одного из самых уважаемых финансовых сторонников президента Никсона.


14 сентября Эдвардс и Кендалл пили кофе с Киссинджером. Затем «Кендалл обратился к Никсону и попросил некоторую помощь, чтобы удержать Альенде вне офиса», - вспоминал Хелмс. (Позже Кендалл отрицал эту роль; Хелмс насмехался над отрицанием.) Хелмс встретился с Эдвардсом в полдень в отеле Washington Hilton. Они обсудили сроки военного переворота против Альенде. В тот же день Киссинджер утвердил еще 250 000 долларов на политическую войну в Чили. В целом ЦРУ доставило 1,95 миллиона долларов напрямую Эдвардсу, Эль Меркурио и их кампании против Альенде.


В то же утро Хелмс сказал Тому Полгару, ныне начальнику станции в Буэнос-Айресе, сесть на следующий самолет в Вашингтон и взять с собой главу аргентинской военной хунты генерала Алехандро Ланусе. Генерал был несентиментальным человеком, который провел четыре года в тюрьме в 1960-х после неудавшегося переворота. На следующий день, 15 сентября, Полгар и Ланус сидели в кабинете директора в штаб-квартире ЦРУ, ожидая возвращения Хелмса со встречи с Никсоном и Киссинджером.


«Хелмс очень нервничал, когда вернулся», - вспоминала Полгар, и не без оснований: Никсон приказал ему совершить военный переворот, не сказав об этом государственному секретарю, министру обороны, американскому послу или начальнику станции. Хелмс нацарапал в блокноте команды президента:


Возможно, один шанс из 10, но спасите Чили! ...


$ 10 000 000 в наличии ....


лучшие мужчины у нас ....


заставить экономику кричать.


У Хелмса было сорок восемь часов, чтобы дать Киссинджеру план игры, и сорок девять дней, чтобы остановить Альенде.


Том Полгар знал Ричарда Хелмса двадцать пять лет. Они начали вместе на базе в Берлине в 1945 году. Полгар посмотрел в глаза своему старому другу и увидел вспышку отчаяния. Хелмс повернулся к генералу Лануссу и спросил, что потребуется его хунте, чтобы помочь свергнуть Альенде.


Аргентинский генерал уставился на шефа американской разведки.


«Мистер Хелмс, - сказал он, - у вас уже есть ваш Вьетнам. Не заставляйте меня владеть своим».


«НАМ НУЖНО ОБЩЕЕ С МЯЧАМИ»


16 сентября Хелмс созвал раннюю утреннюю встречу со своим начальником секретных операций Томом Карамессинесом и семью другими старшими офицерами. «Президент попросил Агентство не допустить прихода Альенде к власти или свергнуть его», - заявил он. Карамессинс имел общее командование, а также неблагодарную работу по поддержанию Киссинджера в курсе.


ЦРУ разделило операцию Альенде на Трек 1 и Трек 2. Первый трек - это политическая война, экономическое давление, пропаганда и дипломатическая жесткость. Его целью было подкупить достаточно голосов в чилийском сенате, чтобы заблокировать утверждение Альенде. Если это не удастся, посол Корри планировал убедить президента Фрея совершить конституционный переворот. В качестве крайней меры Соединенные Штаты «обречут Чили и чилийцев на крайние лишения и нищету, - сказал Корри Киссинджеру, - вынудив Альенде принять суровые черты полицейского государства» и спровоцировать народное восстание.


Второй трек был военным переворотом. Корри ничего об этом не знал. Но Хелмс бросил вызов приказу президента исключить Генри Хекшера и сказал Тому Полгару вернуться в Аргентину, чтобы поддержать его. Хекшер и Полгар - мальчишки с берлинской базы, лучшие друзья со времен Второй мировой войны - были одними из лучших офицеров ЦРУ. Они оба думали, что Второй трек - дурацкая затея.


Хелмс вызвал начальника станции в Бразилии Дэвида Атли Филлипса, чтобы тот возглавил рабочую группу в Чили. Сотрудник ЦРУ с 1950 года, ветеран Гватемалы и Доминиканской Республики, он был лучшим пропагандистом агентства. У него не было никакой надежды на Первый трек.


«Любой, кто жил в Чили, как и я, и знал чилийцев, знал, что вам может сойти с рук подкуп одного чилийского сенатора, но двух? Никогда. И троих? Никаких шансов», - сказал он. «Они дадут в свисток. Они были демократами и были им уже давно». Что касается второго пути, Филлипс сказал, что «чилийские военные были образцом демократической нравственности». Их командующий генерал Рене Шнайдер заявил, что армия будет подчиняться конституции и воздерживаться от политики.


В «Track One» у Филлипса было двадцать три иностранных репортера в его платежной ведомости, чтобы возбудить международное общественное мнение. Он и его коллеги продиктовали яростную антиальендескую историю, которая появилась на обложке Time. Для второго трека у него была команда под ложным флагом, состоящая из тайных сотрудников ЦРУ с фальшивыми паспортами. Один представился колумбийским бизнесменом, другой - аргентинским контрабандистом, третий - офицером боливийской военной разведки.


27 сентября злоумышленники попросили атташе армии США в посольстве полковника Пола Вимерта, давнего друга ЦРУ, помочь им найти чилийских офицеров, которые свергнут Альенде. Один из очень немногих генералов, пытавшихся спровоцировать переворот в недавнем прошлом, Роберто Виа был кандидатом. Но многие из его сослуживцев считали Вио опасным дураком; некоторые думали, что он сошел с ума.


6 октября один из фальшивых флагов долго беседовал с Вио. Через несколько часов посол Корри впервые узнал, что ЦРУ за его спиной замышляет переворот. У него была кричащая конфронтация с Генри Хекшером. «У вас есть двадцать четыре часа, чтобы либо понять, что я управляю вами, либо вы уедете из страны», - сказал посол.


«Я потрясен», - телеграфировал Корри Киссинджеру. «Любая попытка с нашей стороны активно поощрять переворот может привести к провалу в заливе Свиней».


Апоплексический удар Киссинджер приказал послу прекратить вмешиваться. Затем он снова вызвал Хелмса в Белый дом. В результате был получен флеш-кабель на станцию ЦРУ в Сантьяго: «СВЯЗАТЬСЯ С ВОЕННЫМИ И ПОЗНАКОМИТЬСЯ С США» - правительство США - «ХОЧЕТ ВОЕННОЕ РЕШЕНИЕ, И МЫ ПОДДЕРЖИМ ИХ СЕЙЧАС И ПОЗЖЕ ... СОЗДАЕМ По крайней мере, НЕКОТОРЫЙ КУПОК КЛИМАТ .... СПОНСОР ВОЕННОЙ ПЕРЕДАЧИ ".


7 октября, через несколько часов после того, как этот приказ покинул штаб-квартиру ЦРУ, Хелмс отправился в двухнедельную инспекционную поездку по станциям в Сайгоне, Бангкоке, Вьентьяне и Токио.


В тот день Генри Хекшер попытался опровергнуть идею государственного переворота совместно с генералом Вио. Начальник станции сказал штаб-квартире, что режим Вио «станет трагедией для Чили и для свободного мира ... Переворот в Вио приведет только к массовой кровопролитию». В Вашингтоне все прошло плохо. 10 октября, когда до инсталляции Альенде оставалось две недели, Хекшер снова попытался объяснить факты своему начальству. «Вы просили нас спровоцировать хаос в Чили», - написал Хекшер. «С помощью решения Viaux мы предлагаем вам формулу хаоса, который вряд ли будет бескровным. Скрыть участие США будет явно невозможно. Команда станции, как вы знаете, серьезно рассмотрела все планы, предложенные коллегами из штаб-квартиры. Мы пришли к выводу, что ни один из них имеют хотя бы малую вероятность достижения цели. Следовательно, игра Viaux, несмотря на высокие факторы риска, может вам понравиться ".


Штаб колебался.


13 октября Хекшер телеграфировал новость о том, что Вио подумывает о похищении главнокомандующего чилийской армией, конституционно настроенного генерала Шнайдера. Киссинджер вызвал Карамессинеса в Белый дом. Утром 16 октября Карамессинес телеграфировал Хекшеру свои приказы:


ЭТО ТОРГОВАЯ И ПРОДОЛЖАЮЩАЯСЯ ПОЛИТИКА, КОТОРАЯ СЛЕДУЕТ ПРЕОДОЛЕТЬ КУПЕР ... Было ОПРЕДЕЛЕНО, ЧТО ПОПЫТКА VIAUX COUP, ПРОВЕДЕННАЯ ИМ ТОЛЬКО С СИЛАМИ, СЕЙЧАС ПРИ ЕГО РАСПОРЯЖЕНИИ, потерпела неудачу .... ПОДГОТОВЬТЕ ЕГО ПЛАНИРОВАТЬ ПОМОЩЬ ЕГО. ... ПРИГЛАШАЕМ ЕГО ОБЪЕДИНЯТЬ СИЛЫ С ДРУГИМИ ПЛАНАМИ КУПОРА .... БОЛЬШОЙ И НЕПРЕРЫВНЫЙ ИНТЕРЕС К ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ... VALENZUELA ET AL, И МЫ ЖЕЛАЕМ ИМ ОПТИМАЛЬНОГО ХОРОШЕГО УДАЧИ.


Генерал Камило Валенсуэла, начальник гарнизона Сантьяго, поддерживал связь с ЦРУ шесть дней назад. Он показал, что хочет, может быть, способен, но напуган. Вечером 16 октября один из офицеров Валенсуэлы обратился в ЦРУ за деньгами и советом. «Que necesitamos es un general con cojones», - сказал офицер. «Нам нужен генерал с шарами».


На следующую ночь генерал Валенсуэла послал двух полковников на секретную встречу с полковником Вимертом, представителем ЦРУ в форме. Их план - практически идентичный плану, впервые предложенному Вио, - заключался в том, чтобы похитить генерала Шнайдера, доставить его в Аргентину, распустить Конгресс и захватить власть от имени вооруженных сил. Они получили 50 000 долларов наличными, три пистолета-пулемета и пакет слезоточивого газа. Все это было одобрено в штаб-квартире Томом Карамессинесом.


19 октября, когда осталось пять дней, Хекшер отметил, что второй путь был «настолько непрофессиональным и небезопасным, что в чилийских условиях он мог иметь шансы на успех». Другими словами, так много чилийских офицеров знали, что ЦРУ хотело остановить Альенде, что шансы на переворот возрастали. «Все заинтересованные военные стороны знают нашу позицию», - говорится в записке ЦРУ от 20 октября. На следующий день Ричард Хелмс вернулся в Соединенные Штаты из своей двухнедельной поездки по станциям в Азии.


22 октября, за пятьдесят часов до созыва Конгресса для подтверждения результатов выборов, банда вооруженных людей устроила засаду на генерала Шнайдера, направлявшегося на работу. В него несколько раз выстрелили, и он умер во время операции вскоре после того, как Сальвадор Альенде был утвержден Конгрессом в качестве конституционно избранного президента Чили 153 голосами против 35.


ЦРУ потребовалось несколько дней, чтобы выяснить, кто убил генерала Шнайдера. В штаб-квартире Дэйв Филлипс предположил, что пулеметы ЦРУ сделали свою работу. К его огромному облегчению, курок спустили люди Вио, а не Валенсуэлы. Самолет ЦРУ, который когда-то планировал переправить из Сантьяго похищенного генерала Шнайдера, нес вместо него чилийского офицера, который получил оружие и деньги агентства. «Он приехал в Буэнос-Айрес с пистолетом в кармане и сказал:« У меня большие проблемы, вы должны мне помочь », - вспоминал Том Полгар. Агентство начинало с покупки голосов в Чили, а закончилось контрабандой автоматического оружия потенциальным убийцам.


«ЦРУ НЕ СТОИТ»


Белый дом был в ярости из-за того, что агентство не смогло остановить Альенде. Президент и его люди считали, что либеральная клика в ЦРУ саботировала тайные действия в Чили. Александр Хейг, ныне генерал и незаменимая правая рука Киссинджера, сказал, что операция провалилась, потому что офицеры ЦРУ позволили своим политическим чувствам «внести оттенок в свои окончательные оценки и свои предложения по исправлению положения в секретной области». Пришло время, сказал Хейг своему боссу, очистить «ключевые места, где доминируют левые при Хелмсе» и настоять на «коренном пересмотре средств, отношения и концептуальной основы, на которой должны выполняться тайные программы ЦРУ. . "


Никсон постановил, что Хелмс может сохранить свою работу только в том случае, если он будет убираться в доме. Директор немедленно пообещал уволить четырех из шести своих заместителей, оставив только Тома Карамессинеса для тайных действий и Карла Дакетта для науки и техники. В записке для Киссинджера он косвенно предупредил, что продолжающаяся чистка поставит под угрозу моральный дух и самоотверженность его людей. В ответ президент снова и снова угрожал вырезать сотни миллионов долларов из тайны агентства. «Никсон выступал против ЦРУ и их паршивой разведки», - вспоминал Джордж П. Шульц, тогдашний директор по бюджету. «Я хочу, чтобы вы сократили бюджет ЦРУ до одной трети от его нынешнего размера», - сказал бы президент. «Нет, сделай это вдвое меньше нынешнего». Это был способ Никсона излить свой гнев, но вы не восприняли это слишком серьезно ».


Никсон не шутил. В декабре 1970 года один из помощников Киссинджера умолял, «чтобы вы в частном порядке убеждали президента не делать такой большой, произвольной, всеобъемлющей порезки ... Подход с мясом топора может иметь катастрофические последствия». Но следующие два года президент держал нож у горла ЦРУ.


Белому дому Никсона оказалось несложно напасть на ЦРУ, но спасти его было гораздо труднее. В том же месяце по указанию президента Киссинджер и Шульц назначили амбициозного топора в бюджетном управлении по имени Джеймс Р. Шлезингер, который возглавил трехмесячный обзор ролей и обязанностей Ричарда Хелмса. Рано поседевший в сорок один год, Шлезинджер был одноклассником Киссинджера в Гарварде, равным ему по интеллекту, хотя и лишенным существенного качества обмана. Он заработал себе репутацию в Белом доме Никсона тем, что врезался в подлесок правительства и рубил мертвую древесину.


Шлезингер сообщил, что стоимость разведданных резко возрастает, а качество снижается. Семь тысяч аналитиков ЦРУ, заваленных данными, не смогли разобраться в закономерностях настоящего. Шесть тысяч офицеров подпольной службы не могли проникнуть в высшие советы коммунистического мира. Директор центральной разведки не имел никаких полномочий делать что-либо, кроме как проводить тайные операции и составлять разведывательные отчеты, которые Никсон и Киссинджер редко читали. Агентство не могло поддержать глобальные амбиции Никсона - открыть дверь в Китай, противостоять Советам, положить конец войне во Вьетнаме на американских условиях. «Нет никаких свидетельств того, что разведывательное сообщество, учитывая его нынешнюю структуру, решит этот класс проблем», - заключил Шлезингер.


Он предложил самую радикальную перестройку американского шпионажа с 1947 года. Новый царь, известный как директор национальной разведки, будет работать в Белом доме и курировать разведывательную империю. ЦРУ следует расчленить и создать новое агентство для тайных операций и шпионажа.


Хейг, который привел эту идею в действие, написал меморандум о том, что это будет «самая противоречивая схватка между кишками», проведенная американским правительством на его памяти. Проблема заключалась в том, что Конгресс создал ЦРУ, и ему придется сыграть свою роль в его возрождении. Этого Никсон терпеть не мог. Это нужно было делать тайно. Он приказал Киссинджеру провести месяц, ничего не делая, кроме как убедиться, что это произошло. Но Киссинджер не терпел этого. «Я предпочитаю сидеть на нем», - написал он в памятке Хейга. «Я не собираюсь истекать кровью из-за этого».


Долгая битва закончилась через год после прихода к власти Альенде. Президент прямо приказал Хелмсу передать контроль над ЦРУ своему заместителю директора - наемному оружию Никсона генералу Кушману - и взять на себя роль номинального императора американской разведки. Хелмс парировал этот смертельный выпад ловким ответом. Он заморозил Кушмана настолько глубоко, что генерал просил о новой должности в качестве коменданта морской пехоты. Работа номер два оставалась открытой в течение шести месяцев.


С этим идея умерла, за исключением разума Ричарда Никсона. «Интеллект - это священная корова», - бушевал он. «С тех пор, как мы здесь, мы ничего не сделали по этому поводу. ЦРУ ни черта не стоит». Он сделал мысленную заметку, чтобы избавиться от Ричарда Хелмса.


«ЕСТЕСТВЕННЫЕ И ВЕРОЯТНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ»


Подрывная деятельность Сальвадора Альенде продолжалась. «Второй трек никогда не заканчивался», - сказал Том Карамессинс из ЦРУ, и его записи, сделанные на встрече в Белом доме 10 декабря 1970 г., отражали то, что должно было произойти: «Киссинджер, в роли адвоката дьявола, указал, что предлагаемое ЦРУ Программа была направлена на поддержку умеренных. Поскольку Альенде позиционирует себя как умеренный, он спросил, почему бы не поддержать экстремистов? "


Именно так и поступило агентство. Она потратила большую часть из 10 миллионов долларов, санкционированных Никсоном, на посев политического и экономического хаоса в Чили. Семена проросли в 1971 году. Новый начальник латиноамериканского подразделения Тед Шекли, вернувшись в штаб-квартиру ЦРУ после работы начальником отдела в Лаосе и Южном Вьетнаме, сказал своему начальству, что его офицеры «окажут наше влияние на ключевые вопросы». военачальников, чтобы они могли сыграть решающую роль на стороне сил переворота ». Новый начальник станции в Сантьяго Рэй Уоррен создал сеть из военных и политических диверсантов, которые стремились вывести чилийскую армию из ее конституционных основ. И президент Альенде совершил роковую ошибку. В ответ на давление, оказанное на него ЦРУ, он построил теневую армию под названием Grupo de Amigos del Presidente, или Друзья президента. Фидель Кастро поддержал эту силу. Чилийские военные не могли этого осознать.


Спустя почти три года после избрания Альенде молодой офицер ЦРУ в Сантьяго по имени Джек Девайн, который много лет спустя стал исполняющим обязанности начальника подпольной службы, выпустил бюллетень, который направился прямо к Киссинджеру, которого только что получил Ричард Никсон. назначен государственным секретарем. В телеграмме говорилось, что Соединенные Штаты в течение нескольких минут или часов получат запрос о помощи от «ключевого офицера чилийской военной группировки, планирующей свергнуть президента Альенде».


Переворот произошел 11 сентября 1973 года. Он был стремительным и ужасным. Перед лицом захвата в президентском дворце Альенде покончил с собой из автоматического ружья, подаренного Фиделем Кастро. В тот день к власти пришла военная диктатура генерала Аугусто Пиночета, и ЦРУ быстро наладило связь с генеральской хунтой. Пиночет правил жестокостью, убив более 3200 человек, заключив в тюрьмы и замучив десятки тысяч в ходе репрессий, названных Караваном Смерти.


«Нет сомнений, - призналось агентство в заявлении Конгрессу после окончания холодной войны, - что некоторые контакты ЦРУ активно участвовали в совершении и сокрытии серьезных нарушений прав человека». Главным среди них был полковник Мануэль Контрерас, глава чилийской разведки при Пиночете. Он стал оплачиваемым агентом ЦРУ и встретился с высокопоставленными чиновниками ЦРУ в Вирджинии через два года после переворота, в то время как агентство сообщило, что он несет личную ответственность за тысячи случаев убийств и пыток в Чили. Контрерас отличился необычным террористическим актом: убийством в 1976 году Орландо Летелье, который был послом Альенде в США, и американского помощника Ронни Моффитта. Они погибли в результате взрыва заминированного автомобиля в четырнадцати кварталах от Белого дома. Затем Контрерас шантажировал Соединенные Штаты, угрожая рассказать миру о своих отношениях с ЦРУ, и заблокировал его экстрадицию и суд по делу об убийстве. В агентстве не было никаких сомнений в том, что Пиночет знал и одобрял убийство террористов на американской земле.


Режим Пиночета находился у власти семнадцать лет. После его падения Контрерас был осужден чилийским судом за убийство Орландо Летелье и отбыл семилетний срок. Пиночет умер в декабре 2006 года в возрасте девяноста одного года по обвинению в убийстве и имел 28 миллионов долларов на секретных банковских счетах за границей. На момент написания этой статьи Генри Киссинджера преследуют в судах Чили, Аргентины, Испании и Франции выжившие в «Караване смерти». Когда он был госсекретарем, советник Белого дома справедливо предупредил его, что «тот, кто инициирует попытку государственного переворота, может нести ответственность за естественные и вероятные последствия этого действия».


ЦРУ было неспособно «разместить кнопки остановки и начала на механизмах» тайных действий, сказал Дэйв Филлипс, начальник чилийской оперативной группы. «Я подумал, что если случится военный переворот, в Сантьяго могут быть две недели уличных боев и, возможно, месяцы боев и тысячи смертей в сельской местности», - заявил он тайно перед комитетом Сената через пять лет после первоначального провала. трека два. «Видит Бог, я знал, что был замешан в чем-то, где одного человека могли убить».


Его следователь спросил: Какое различие вы проводите между одной смертью при убийстве и тысячами в результате переворота?


«Сэр, - ответил он, - какое различие я проводил с тех пор, как я был бомбардиром во время Второй мировой войны и нажал кнопку цели, и сотни, а может быть, тысячи людей погибли?»


30 . "МЫ СОБИРАЕМСЯ ЗАРАСТИТЬ

БОЛЬШОЙ

АД"


При президенте Никсоне тайное правительственное наблюдение достигло пика весной 1971 года. ЦРУ, АНБ и ФБР шпионили за американскими гражданами. Министр обороны Мелвин Лэрд и Объединенный комитет начальников штабов использовали электронное подслушивание и шпионаж, чтобы следить за Киссинджером. Никсон, улучшая работу Кеннеди и Джонсона, прослушал Белый дом и Кэмп-Дэвид с помощью современных микрофонов с голосовым управлением. Никсон и Киссинджер прослушивали своих ближайших помощников и вашингтонских репортеров, пытаясь предотвратить утечку информации в прессу.


Но утечки были пружиной, которая никогда не подводила. В июне The New York Times начала публиковать длинные выдержки из Документов Пентагона, секретной истории Вьетнама, заказанных министром обороны Робертом Макнамарой четыре года назад. Источником был Дэниел Эллсберг, бывший вундеркинд из Пентагона, которого Киссинджер нанял в качестве консультанта Совета национальной безопасности и пригласил в резиденцию Никсона в Калифорнии в Сан-Клементе. Киссинджер пришел в ярость при освобождении, послав Никсона в еще большей ярости. Президент обратился к своему руководителю внутренней политики Джону Эрлихману с просьбой остановить утечку информации. Он собрал команду под названием «Сантехники», которую возглавил недавно вышедший на пенсию офицер ЦРУ, сыгравший видные роли в Гватемале и Бухте Свиней.


Эверетт Ховард Хант-младший был «уникальным персонажем», - сказал посол Сэм Харт, который познакомился с ним, когда Хант был начальником станции в Уругвае в конце 1950-х годов, - «полностью эгоцентричный, совершенно аморальный и опасный для себя. и все вокруг него. Насколько я мог судить, Говард переходил от одной катастрофы к другой, поднимаясь все выше и выше, все плыло прямо за ним ". Хант был романтичным молодым воином холодной войны, когда он подписался на ЦРУ в 1950 году. Он стал фантазером, который направил свой талант на написание приличных шпионских романов. Он был уволен из ЦРУ менее чем за год, когда случайный знакомый, помощник Никсона Чак Колсон, предложил ему новое захватывающее задание - руководить секретными операциями в Белом доме.


Хант прилетел в Майами, чтобы увидеть своего старого кубинско-американского компаньона Бернарда Баркера, который продавал недвижимость, и они поговорили у памятника мертвым в заливе Свиней. «Он охарактеризовал миссию как национальную безопасность», - сказал Баркер. «Я спросил Ховарда, кого он представляет, и ответ, который он мне дал, действительно был для книг. Он сказал, что находится в группе на уровне Белого дома, подчиняющейся прямому указанию президента Соединенных Штатов». Вместе они наняли еще четырех кубинцев из Майами, в том числе Эухенио Мартинеса, который провел около трехсот морских миссий на Кубу для ЦРУ и оставался на гонораре из штаб-квартиры в размере 100 долларов в месяц.


7 июля 1971 года Эрлихман позвонил шпиону Никсона из ЦРУ, заместителю директора генералу Кушману. Помощник президента сказал ему, что Говард Хант позвонит ему напрямую и попросит о помощи. «Я хотел, чтобы вы знали, что он на самом деле кое-что делал для президента», - сказал Эрлихман. «Вы должны учитывать, что у него довольно большой карт-бланш». Требования Ханта росли - он хотел вернуть свою старую секретаршу, он хотел офис с защищенным телефоном в Нью-Йорке, он хотел ультрасовременные магнитофоны, он хотел, чтобы камера ЦРУ зафиксировала вторжение в дом Эллсберга. в кабинете психиатра в Беверли-Хиллз, и он хотел, чтобы ЦРУ проявило фильм. Кушман с опозданием сообщил Хелмсу, что агентство предоставило Ханту набор маскировок: красный парик, устройство для изменения голоса, поддельное удостоверение личности. Затем Белый дом потребовал от агентства предоставить психологический портрет Дэниела Эллсберга, что является прямым нарушением устава ЦРУ против шпионажа за американцами. Но Хелмс подчинился.


Хелмс вытолкнул Кушмана из агентства в ноябре 1971 года. Прошли месяцы, прежде чем Никсон нашел идеального кандидата: генерал-лейтенанта Вернона Уолтерса.


Генерал Уолтерс большую часть двадцати лет выполнял секретные миссии для президентов. Но Хелмс никогда не встречался с ним до того, как он прибыл в качестве нового заместителя директора центральной разведки 2 мая 1972 года. «Я только что прибыл после проведения операции, о которой ЦРУ ничего не знало», - рассказал генерал Уолтерс. "Хелмс, который хотел кого-то еще, сказал: 'Я слышал о вас; что вы знаете об интеллекте?' Я сказал: «Ну, я вел переговоры с китайцами и вьетнамцами в течение трех лет, и я пятнадцать раз провозил Генри Киссинджера в Париж, при этом ни вы, ни кто-либо еще в Агентстве ничего об этом не знали». Хелмс был впечатлен. Но вскоре у него появился повод задуматься о лояльности своего нового заместителя.


«КАЖДОЕ ДЕРЕВО В ЛЕСУ ПАДЕТ»


Поздно вечером в субботу 17 июня 1972 года Ховард Осборн, начальник службы безопасности ЦРУ, позвонил Хелмсу домой. Директор знал, что это не может быть хорошей новостью. Вот каким он запомнил этот разговор:


"Дик, ты еще не спишь?"


«Да, Ховард».


«Я только что узнал, что окружная полиция задержала пятерых мужчин во время взлома национальной штаб-квартиры Демократической партии в Уотергейте… Четверо кубинцев и Джим МакКорд».


"МакКорд? Ушел из вашего магазина?"


"Два года назад."


«А как насчет кубинцев - Майами или Гаваны?»


«Майами ... в этой стране уже некоторое время».


"Мы знаем их?"


«На данный момент я не могу сказать».


«Первым делом достаньте оперативников ... Пусть они приедут в Майами. Проверьте все записи здесь и в Майами ... Это все?»


«Нет, не наполовину», - тяжело сказал Осборн. «Говард Хант, кажется, тоже причастен к этому».


Услышав имя Ханта, Хелмс глубоко вздохнул. "Что, черт возьми, они делали?" он спросил. У него была хорошая идея: МакКорд был экспертом в области электронного подслушивания, Хант работал на Никсона, и обвинение было в прослушивании телефонных разговоров, что является федеральным преступлением.


Сидя на краю своей кровати, Хелмс разыскал исполняющего обязанности директора ФБР Л. Патрика Грея в отеле в Лос-Анджелесе. Дж. Эдгар Гувер умер за шесть недель до этого, после 48 лет пребывания у власти. Хелмс очень осторожно сообщил Грею, что уотергейтские грабители были наняты Белым домом и ЦРУ не имело к этому никакого отношения. Понял? Хорошо, тогда спокойной ночи.


В понедельник, 19 июня, Хелмс созвал ежедневное 9-часовое собрание старших офицеров ЦРУ в штаб-квартире ЦРУ. Билл Колби, ныне исполнительный директор ЦРУ, человек номер три, вспомнил, как Хелмс сказал: «Мы собираемся поймать много ада, потому что это бывшие сотрудники », то есть бывшие сотрудники ЦРУ, и« мы знали, что они работали в Белом доме ». На следующее утро Washington Post возложила ответственность за Уотергейт на дверь Овального кабинета, хотя до сих пор никто не знает, санкционировал ли Ричард Никсон взлом.


В пятницу, 23 июня, Никсон приказал своему чрезвычайно эффективному руководителю штаба Х.Р. Холдеману вызвать Хелмса и Уолтерса в Белый дом и приказать им отмахнуться от ФБР во имя национальной безопасности. Сначала согласились сыграть в мяч - дело очень опасное. Уолтерс позвонил Грею и велел ему уйти. Но черта была пересечена в понедельник, 26 июня, когда адвокат Никсона, Джон Дин, приказал Уолтерсу придумать большую сумму скрытых денег для шести заключенных ветеранов ЦРУ. Во вторник Дин повторил требование. Позже он сказал президенту, что за молчание придется заплатить 1 миллион долларов за два года. Только Хелмс - или Уолтерс, когда Хелмс находился за пределами Соединенных Штатов - мог санкционировать секретный платеж из черного бюджета ЦРУ. Они были единственными чиновниками в американском правительстве, которые могли легально доставить чемодан с миллионами долларов секретными деньгами в Белый дом, и Никсон знал это.


«Мы могли получить деньги в любой точке мира», - размышлял Хелмс. «Мы провели целую арбитражную операцию. Нам не нужно было отмывать деньги - никогда». Но если бы ЦРУ доставило деньги, «конечным результатом был бы конец Агентства», - сказал он. «Я не только отправился бы в тюрьму, если бы согласился с тем, что хотел от нас Белый дом, но и доверие к агентству было бы подорвано навсегда».


Хелмс отказался. Затем, 28 июня, он сбежал из Вашингтона в трехнедельную поездку по разведывательным пунктам в Азии, Австралии и Новой Зеландии, оставив Уолтерса исполняющим обязанности директора. Прошла неделя. Нетерпеливые агенты ФБР начали восставать против приказа отступить. Грей сказал Уолтерсу, что ему потребуется письменный приказ ЦРУ о прекращении расследования по соображениям национальной безопасности. Оба мужчины теперь понимали опасность бумажного следа. Они поговорили 6 июля, и вскоре после этого Грей позвонил президенту в свое отступление в Сан-Клементе. «Люди в вашем штате пытаются смертельно ранить вас», манипулируя ЦРУ, - сказал он Никсону. Последовало ужасное молчание, а затем президент сказал Грею продолжить расследование.


Вскоре после того, как Хелмс вернулся из поездки в конце июля, Джим МакКорд, ожидая суда и приговоренный к пяти годам тюремного заключения, через своего адвоката отправил сообщение в ЦРУ. Он сказал, что люди президента хотели, чтобы он дал показания, что взлом Уотергейта был операцией агентства. «Пусть ЦРУ возьмет на себя ответственность», - сказал ему помощник Белого дома, - и президентское помилование последует. МакКорд ответил в письме: «Если Хелмс уйдет и операция Уотергейта будет проведена у ног ЦРУ, где ей не место, каждое дерево в лесу упадет. Это будет выжженная пустыня. . Передайте сообщение, что если они хотят, чтобы это взорвалось, они на правильном пути ".


«КАЖДЫЙ ЗНАЛ, ЧТО МЫ ПЛОХАЛИ ВРЕМЯ»


7 ноября 1972 года президент Никсон был переизбран в результате одного из величайших обвалов в американской истории. В тот день он поклялся железной рукой управлять ЦРУ и Госдепартаментом во время своего второго срока, уничтожить их и восстановить их по своему образу.


9 ноября Киссинджер предложил заменить Хелмса Джеймсом Шлезингером, тогдашним председателем Комиссии по атомной энергии. «Очень хорошая идея», - ответил Никсон.


13 ноября он сказал Киссинджеру, что намерен «разрушить дипломатическую службу. Я имею в виду разрушить ее - старую дипломатическую службу - и построить новую. Я собираюсь это сделать». Он остановился на инсайдере, который сделал бы эту работу: ветеране УСС и поборнике сборов средств республиканцев Уильяме Дж. Кейси. В 1968 году Кейси уговорил избранного президента Никсона назначить его директором центральной разведки, но вместо этого Никсон передал ему кресло в Комиссии по ценным бумагам и биржам - хитрое решение, которое приветствовало корпоративные советы директоров по всей Америке. Теперь, во время второго срока Никсона, Кейси будет назначен заместителем госсекретаря по экономическим вопросам. Но его реальным заданием было выступить в роли саботажника Никсона - «разорвать Департамент», - сказал Никсон.


20 ноября Никсон уволил Ричарда Хелмса на короткой неловкой встрече в Кэмп-Дэвиде. Он предложил ему должность посла в Советском Союзе. Последовала неприятная пауза, пока Хелмс обдумывал последствия. «Послушайте, господин президент, я не думаю, что было бы очень хорошей идеей отправить меня в Москву», - сказал Хелмс. «Ну, может, и нет», - ответил Никсон. Вместо этого Хелмс предложил Иран, и Никсон убедил его принять это предложение. Они также достигли договоренности, что Хелмс останется до марта 1973 года, своего шестидесятилетия, официального пенсионного возраста в ЦРУ. Никсон нарушил это обещание - бессмысленный акт жестокости. «Этот человек был дерьмом», - сказал Хелмс, слегка трясясь от ярости, рассказывая эту историю.


До самой смерти Хелмс считал, что Никсон уволил его, потому что он не стал нырять на Уотергейт. Но записи показывают, что Никсон решил задолго до взлома выбросить Хелмса и расправиться с ЦРУ. Президент действительно считал, что Хелмс пытается его схватить .


«Как вы думаете, был или мог быть заговор ЦРУ с целью отстранения вас от должности?» Спустя десятилетие друг и бывший помощник Никсона Фрэнк Гэннон спросил его.


«Многие так думают», - ответил Никсон. «У ЦРУ был мотив. Не секрет, что я был недоволен ЦРУ, его отчетами и, в частности, их оценками советской мощи и других наших проблем во всем мире ... Я хотел избавиться от некоторых ненужных вещей. и так далее. И они это знали. Итак, у них был мотив ».


"Как вы думаете, они вас боялись?" - спросил Ганнон.


«Никаких вопросов», - ответил Никсон. «И у них была причина».


21 ноября Никсон предложил ЦРУ Джеймсу Шлезингеру, который с радостью принял предложение президента. Никсон был рад, что «поставил своего человека - я имею в виду того, на котором действительно был вытатуирован Р.Н. - которым был Шлезингер», - сказал Хелмс. Приказ Шлезингера - как и приказ Кейси в Государстве - состоял в том, чтобы вывернуть это место наизнанку. «Избавьтесь от клоунов», - командовал президент. «Какая от них польза? У них там 40 000 человек читают газеты».


27 декабря президент продиктовал меморандум с изложением миссии. Хотя Киссинджер хотел господства над американской разведкой, «Шлезинджер должен быть ответственным лицом», - сказал Никсон. Если у Конгресса когда-нибудь «сложится впечатление, что президент передал всю разведывательную деятельность Киссинджеру, весь ад вырвется наружу. Если, с другой стороны, я назову нового директора ЦРУ Шлезингера своим главным помощником по разведывательной деятельности, мы сможем справиться с этим. Конгрессу. У Генри просто нет времени… Я больше трех лет приставал к нему и Хейгу, чтобы реорганизовать разведку, но безуспешно ». Это было сильным эхом последней вспышки гнева Эйзенхауэра в конце его президентства, его недовольства своим «восьмилетним поражением» в его битве за приведение американской разведки в форму.


В последние дни своего пребывания в должности Хелмс опасался, что Никсон и его сторонники произведут обыск в файлах ЦРУ. Он сделал все, что в его силах, чтобы уничтожить два комплекта секретных документов, которые могли разрушить агентство. Одним из них был документальный след экспериментов по контролю над разумом с ЛСД и многими другими наркотиками, которые он и Аллен Даллес лично одобрили два десятилетия назад. Очень немногие из этих записей сохранились.


Второй был его собственным набором секретных лент. Хелмс записал сотни разговоров в своем административном кабинете на седьмом этаже за шесть лет и семь месяцев, пока он служил директором центральной разведки. Ко времени его официального отъезда 2 февраля 1973 года все были уничтожены.


«Когда Хелмс покинул здание, все солдаты заблокировали вход в штаб для его отъезда», - сказал Сэм Халперн, в то время старший помощник подпольной службы. «В доме не было сухих глаз. Все знали, что после этого у нас были плохие времена».


31 . «ИЗМЕНИТЬ

ПОНЯТИЕ СЕКРЕТНОЙ

СЛУЖБЫ»


Распад ЦРУ как секретной разведывательной службы начался в тот день, когда Хелмс уехал, а Джеймс Шлезингер прибыл в штаб-квартиру.


Шлезингер провел семнадцать недель в должности директора центральной разведки. За это время он очистил от подпольной службы более пятисот аналитиков и более тысячи человек. Офицеры, работающие за границей, получали неподписанные закодированные телеграммы, информирующие их об увольнении. В ответ он получил анонимные угрозы смертью, и он добавил вооруженных охранников к своей службе безопасности.


Он назначил Билла Колби новым начальником секретной службы, а затем усадил его и объяснил, что пора «изменить концепцию« секретной службы »». Настала заря технократии, и день старики, которые участвовали в игре двадцать пять лет, было покончено. «Он очень подозрительно относился к роли и влиянию тайных операторов», - вспоминает Колби. «Он чувствовал, что Агентство стало самодовольным и раздулось под их господством, что действительно было слишком много этих« старых мальчиков », которые делали лишь немного больше, чем заботились друг о друге, играли в шпионские игры и заново переживали безмятежное прошлое».


Старики утверждали, что каждый аспект работы ЦРУ за границей был частью борьбы против Советов и красных китайцев. Будь вы в Каире или Катманду, вы всегда воевали с Москвой и Пекином. Но когда Никсон и Киссинджер чокнулись с лидерами коммунистического мира, в чем был смысл? Мир был близок. Президентская политика разрядки ослабляла эскалацию подпольной службы времен "холодной войны".


Колби быстро провел исследование возможностей ЦРУ. Десять лет назад половина бюджета ЦРУ уходила на тайные операции. При Никсоне эта цифра упала ниже 10 процентов. Набор новых талантов шел на убыль, и причиной стала война во Вьетнаме. Политический климат не способствовал найму талантливых молодых выпускников колледжей; По многочисленным просьбам вербовщиков ЦРУ становилось все больше и больше кампусов. Окончание призыва в армию означало прекращение шествия младших офицеров, переходящих в ряды ЦРУ.


Советский Союз оставался близким к terra incognita для американских шпионов. Северная Корея и Северный Вьетнам остались пустыми. ЦРУ покупало лучшую информацию у союзных иностранных разведок и у лидеров стран третьего мира, которыми оно полностью владело. Это было наиболее эффективно на периферии власти, но это были дешевые места с закрытым видом на мировую арену.


Советское подразделение все еще было парализовано теориями заговора Джима Энглтона, который оставался руководителем американской контрразведки. «Энглтон опустошил нас», - сказал Хэвиленд Смит из ЦРУ, который проводил операции против советской цели в 1960-х и 1970-х годах. «Он вывел нас из советского бизнеса». Одна из многих печальных обязанностей Билла Колби заключалась в том, чтобы выяснить, что делать с алкоголиком, ловцом шпионов, который теперь пришел к выводу, что сам Колби был кротом для Москвы. Колби пытался убедить Шлезингера уволить Энглтона. Новый директор возразил после того, как получил брифинг.


В своем темном и задымленном кабинете Энглтон взял нового босса в пятидесятилетнее путешествие, вернувшееся к истокам советского коммунизма, в тщательно продуманные спецоперации и политические манипуляции, которые русские проводили против Запада в 1920-х и 1930-х годах, в период его правления. Коммунистические операции двойных агентов и кампании дезинформации 1940-х и 1950-х годов завершились предположением о том, что Москва в 1960-х годах проникла в самое ЦРУ на самом высоком уровне или почти на самом высоком уровне. Короче говоря, враг прорвал оборону ЦРУ и зарылся глубоко в него.


Шлезингер купил брифинг, очарованный экскурсией Энглтона по аду.


«ВНЕ ЗАКОНОДАТЕЛЬНОГО УСТАВА ЭТОГО АГЕНТСТВА»


Шлезинджер сказал, что видел в ЦРУ «центральное разведывательное агентство - маленькое 'c', 'маленькое' i, 'маленькое' a '». Оно стало не чем иным, как «неким компонентом штаба NSC» при Киссинджере. Он намеревался передать его заместителю директора Вернону Уолтерсу, пока тот будет иметь дело со спутниками-шпионами Национального разведывательного управления, колоссом электронного подслушивания Агентства национальной безопасности и военными отчетами Управления военной разведки. Он намеревался исполнить ту роль, которую представил в своем докладе президенту, - в качестве директора национальной разведки.


Но его грандиозные амбиции были разбиты тяжкими преступлениями и проступками Белого дома. «Дело Уотергейта заняло почти все остальное, - сказал Шлезинджер, - и желания, которые у меня были вначале, постепенно были захлестнуты простой необходимостью защищать, организовывать спасение Агентства».


У него было необычное чувство, как его спасти.


Шлезинджер думал, что ему рассказали все, что агентство знало об Уотергейте. Он был шокирован, когда Говард Хант показал, что он и его сантехники обыскали кабинет психиатра Дэниела Эллсберга при технической помощи ЦРУ. При просмотре собственных файлов агентством была обнаружена копия фильма, разработанного для Ханта после того, как он посетил офис. Дальнейшая проверка выявила письма Джима Маккорда в ЦРУ, которые можно было расценить как угрозу шантажа президента США.


Билл Колби прыгнул в тыл врага с УСС. Он провел шесть лет, наблюдая за убийствами коммунистов во Вьетнаме. Его нелегко впечатлить просто словесным насилием. Но он находил гнев Шлезингера ужасным. - Если нужно, уволите всех, - приказал директор, - разорвите место на части, вырвите половицы, все вскройте. Затем Шлезингер составил памятку каждому сотруднику ЦРУ. Записка была одним из самых опасных решений, которые когда-либо принимал директор центральной разведки. Он решил оставить наследие:


Я приказал всем старшим должностным лицам этого Агентства немедленно сообщать мне о любой деятельности, осуществляемой сейчас или в прошлом, которая может быть истолкована как выходящая за рамки законодательного устава этого Агентства.


Настоящим я поручаю каждому сотруднику ЦРУ сообщать мне обо всех подобных действиях, о которых ему известно. Я приглашаю всех бывших сотрудников сделать то же самое. Любой, у кого есть такая информация, должен позвонить ... и сказать, что он хочет рассказать мне о «деятельности, выходящей за рамки устава ЦРУ».


Чрезвычайно расплывчатый устав ЦРУ был ясен в одном: агентство не могло быть американской тайной полицией. Тем не менее, на протяжении «холодной войны» ЦРУ шпионило за гражданами, прослушивало их телефоны, вскрывало почтовые отправления первого класса и составляло заговор с целью совершения убийства по приказу Белого дома.


Приказ Шлезингера был датирован 9 мая 1973 года и вступил в силу немедленно. В тот же день Уотергейт начал уничтожать Ричарда Никсона. Он был вынужден уволить свою дворцовую стражу, и остался только генерал Александр Хейг, новый глава администрации Белого дома. Через несколько часов после того, как был издан приказ, Хейг позвонил Колби и сообщил ему, что генеральный прокурор уходит в отставку, министр обороны приступает к работе, Шлезинджер уходит из ЦРУ в Пентагон, а президент хочет, чтобы Колби стал следующим директором центрального управления. интеллект. Правительство было в таком смятении, что Колби не приводили к присяге до сентября. В течение четырех месяцев генерал Уолтерс был исполняющим обязанности директора, а Колби - назначенным директором - неловкое положение дел.


Колби было сейчас пятьдесят три года, и он уже на тридцать лет проработал в УСС и ЦРУ. Всю свою сознательную жизнь он был аватаром тайных действий. Всю весну 1973 года он был вынужден служить наемным убийцей Шлезингера, вызывая своих товарищей-офицеров и передавая им их ходячие бумаги. В разгар всего этого его старшая дочь, которой было за двадцать, сильно истощилась и умерла от анорексии. 21 мая Колби сел и начал читать первоначальный сборник преступлений ЦРУ, который в конечном итоге насчитывал 693 потенциальных нарушения. На этой неделе начались публичные слушания в Сенате по делу Уотергейта. Распространилась новость о прослушивании телефонных разговоров помощников и репортеров Никсоном и Киссинджером. Было объявлено о назначении специального прокурора для расследования преступлений Уотергейта.


Всю свою жизнь Колби был глубоко преданным католиком, человеком, который верил в последствия смертного греха. Теперь он впервые узнал в тот день о заговорах против Фиделя Кастро и центральной роли Роберта Ф. Кеннеди, экспериментах по контролю над разумом, секретных тюрьмах и тестах на наркотики на ничего не подозревающих морских свинках. Прослушивание телефонных разговоров и слежка за гражданами и репортерами ЦРУ не оскорбляли его совесть; За ними стояли четкие приказы трех президентов. Но он знал, учитывая обстановку времени, что в случае утечки этих секретов агентство может быть разорено. Колби запер их и начал пытаться управлять ЦРУ.


Белый дом разваливался под сокрушительным весом Уотергейта, и Колби иногда казалось, что ЦРУ тоже рушится. Часто было хорошо, что Никсон не читал разведданные, которые ему предоставляло агентство. Когда в 1973 году совпали священные дни Йом Киппур и Рамадан, Египет начал войну против Израиля и вошел в глубь территории, контролируемой Израилем. Поразительно контрастируя со своими твердыми прогнозами о Шестидневной войне 1967 года, ЦРУ неверно истолковало надвигающуюся бурю. «Мы не покрылись славой», - сказал Колби. «Мы предсказали за день до начала войны, что она не разразится».


Агентство заверило Белый дом за несколько часов до начала войны: «Учения более реалистичны, чем обычно. Но войны не будет».


32 . "КЛАССИЧЕСКИЙ

ФАШИСТ ИДЕАЛ"


7 марта 1973 года президент Никсон встретился в Овальном кабинете с Томом Паппасом, греко-американским бизнес-магнатом, политическим посредником и другом ЦРУ. Паппас передал кампании Никсона в 1968 году 549 000 долларов наличными в качестве подарка от лидеров греческой военной хунты. Деньги были отмыты через KYP, греческую разведку. Это был один из самых мрачных секретов Белого дома Никсона.


У Паппаса теперь было еще сотни тысяч долларов, чтобы предложить президенту - деньги, чтобы купить молчание ветеранов ЦРУ, заключенных в тюрьму во время взлома в Уотергейте. Никсон горячо поблагодарил его: «Я знаю, что вы делаете, чтобы помочь», - сказал он. Большинство из них исходили от членов и сторонников «полковников» - греческой хунты, захватившей власть в апреле 1967 года, во главе с Джорджем Пападопулосом, завербованным агентом ЦРУ со времен Аллена Даллеса, и связным агентством KYP с агентством.


«Эти полковники строили заговоры в течение многих лет», - сказал Роберт Кили, позже американский посол в Греции. «Они были фашистами. Они соответствовали классическому определению фашизма, представленному Муссолини в 1920-х годах: корпоративное государство, объединяющее промышленность и профсоюзы, отсутствие парламента, своевременное движение поездов, жесткая дисциплина и цензура ... почти классический фашистский идеал. . "


Греческие военные и офицеры разведки работали вместе с семью сменявшими друг друга начальниками станций в Афинах. У них был большой друг Томас Геркулес Карамессинес, греко-американский руководитель тайной службы Ричарда Хелмса, и они всегда считали, что «Центральное разведывательное управление было эффективным и относительно прямым путем в Белый дом», - сказал Норберт Аншутц. высокопоставленный американский дипломат в Афинах во время переворота 1967 года.


И все же полковники застали ЦРУ врасплох. «Единственный раз, когда я увидел, что Хелмс действительно рассердился, был переворот, совершенный греческими полковниками в 1967 году», - сказал ветеран-аналитик и нынешний глава разведки Дик Леман. «Греческие генералы планировали переворот против избранного правительства, план, о котором мы все знали и еще не созрел. Но группа полковников превзошла своего козыря и действовала без предупреждения. Хелмс ожидал, что его предупредят. переворот, а когда произошел переворот, он, естественно, предположил, что это был этот переворот, и пришел в ярость ». Леман, который прочитал ночные телеграммы из Афин, «попытался остудить Хелмса, указав, что это был другой переворот, о котором мы не говорили. Это была новая мысль».


Официальная американская политика в отношении полковников была прохладной и сдержанной до инаугурации Ричарда Никсона в январе 1969 года. Хунта использовала Тома Паппаса, который работал с ЦРУ в Афинах в течение двадцати лет, в качестве курьера, чтобы сунуть деньги в политическую казну. Никсон и вице-президент Спиро Агнью - самый могущественный американец греческого происхождения в истории США. Выплата принесла плоды. Агню прибыл в Афины с официальным визитом. То же самое сделали госсекретарь, министр обороны и торговли. Соединенные Штаты продавали хунте танки, самолеты и артиллерию. Афинский офис ЦРУ утверждал, что продажа оружия полковникам "вернет их к демократии", - сказал Арчер К. Блад, политический сотрудник американского посольства. Это «ложь», - сказал Блад, - но «если вы скажете что-нибудь критическое о хунте, ЦРУ взорвется от гнева».


К 1973 году Соединенные Штаты были единственной страной в развитом мире, находившейся в дружеских отношениях с хунтой, которая сажала в тюрьмы и пытала своих политических противников. «Начальник отделения ЦРУ был в постели с парнями, избивавшими греков, - сказал Чарльз Стюарт Кеннеди, генеральный консул США в Афинах. «Я бы поднял вопросы о том, что можно считать правами человека, и ЦРУ не приняло бы это во внимание». По словам Кеннеди, агентство «было слишком близко не к тем людям». «Похоже, это оказало чрезмерное влияние на посла», - старый друг Ричарда Никсона по имени Генри Таска.


Весной 1974 года генерал Деметриос Иоаннидис занял пост лидера хунты. Он работал с ЦРУ двадцать два года. Агентство было единственным контактом Иоаннидиса с правительством Соединенных Штатов; посол и американский дипломатический истеблишмент были вне связи. Джим Поттс, начальник отделения ЦРУ, был американским правительством в том, что касалось хунты. У агентства был «большой актив в Афинах. У них были отношения с парнем, который управлял страной, и они не хотели, чтобы их нарушали», - сказал Томас Боятт из Вашингтона, ответственный за Кипр, из госдепартамента.


"СВЯЗАННЫЙ ГЕНЕРАЛЬНЫМ МУЛЬЧИКОМ"


Кипр, остров в сорока милях от побережья Турции и в пятистах милях от Афин, был разделен и завоеван греческими и исламскими армиями со времен пророка Мухаммеда. Греческие полковники глубоко ненавидели лидера киприотов архиепископа Макариоса и твердо хотели свергнуть его. Заместитель главы американской миссии на Кипре Уильям Кроуфорд узнал об их интригах.


«Я приехал в Афины с тем, что считал неопровержимым доказательством того, что они собираются разорвать весь карточный домик», - вспоминает он. «Мне сказал наш начальник станции в Афинах Джим Поттс, что это просто невозможно. Он не мог со мной согласиться: эти люди были друзьями, с которыми мы работали тридцать лет, и они никогда не будут ничего дирижировать. так глупо. "


К 1974 году Том Боятт убедился, что друзья ЦРУ в Афинах хотят покончить с Макариосом. Он составил телеграмму послу Таске в Афинах. «Иди поговори с генералом Иоаннидисом», - сказал он. Скажите ему - «одним слогом, который поймет даже он», - что «Соединенные Штаты решительно выступают против любых попыток любого элемента греческого правительства, явного или тайного, вмешиваться в ситуацию на Кипре». Скажите ему, что «мы особенно против любых попыток свергнуть Макариоса и установить проафинское правительство. Потому что, если это произойдет, турки собираются вторгнуться, а это нехорошо для любого из нас».


Но посол Таска никогда в жизни не разговаривал с генералом Иоаннидисом. Эта роль была зарезервирована за начальником отделения ЦРУ.


В субботу, 12 июля 1974 г., Государственный департамент получил телеграмму из отделения ЦРУ в Афинах. «Будьте уверены, - говорилось в нем. Генерал и хунта ничего не делали для свержения архиепископа Макариоса. «Итак, хорошо, мы выпили это изо рта лошади», - рассказал Боят. «Я пошел домой. Примерно в 3 часа ночи в понедельник мне позвонили из оперативного центра Госдепартамента, и этот человек сказал:« Тебе лучше иди сюда »».


Хунта напала. Боят бросился в Госдепартамент, где офицер связи положил перед ним два листка бумаги. Одним из них был отчет ЦРУ для президента Никсона и госсекретаря Киссинджера: «Генерал Иоаннидис заверил нас, что Греция не двинет свои силы на Кипр». Другой был телеграммой из американского посольства на Кипре: «Президентский дворец горит. Кипрские силы уничтожены».


Из Анкары пришла мобилизация турецких сил. Две армии НАТО, греческая и турка, обученные и вооруженные Соединенными Штатами, собирались вступить в войну с американским оружием. Турки ударили по пляжу на севере Кипра и рассекли остров пополам американскими танками и артиллерией. Произошла большая резня киприотов-греков в турецком секторе и большая резня киприотов-турок в греческом секторе острова. В течение всего июля ЦРУ сообщало, что греческая армия и греческий народ твердо поддерживают генерала Иоаннидеса. После того, как началась битва за Кипр, греческая хунта пала.


Неспособность ЦРУ предупредить Вашингтон о войне была необычным случаем. В анналах агентства было много таких неудач, начиная с Корейской войны. Только в 1974 году военный переворот левых в Португалии и ядерное испытание в Индии стали полной неожиданностью. Но это было иначе: ЦРУ было в постели с военными, против которых предполагалось предостеречь.


«Вот и мы, - сказал Боят много лет спустя, - сидим здесь, а все разведывательные ведомства Соединенных Штатов во всем их величии были обмануты мерзким греческим бригадным генералом».


«УЖАСНАЯ ЦЕНА»


8 августа 1974 года Ричард Никсон подал в отставку. Последним ударом стало его признание в том, что он приказал ЦРУ воспрепятствовать правосудию во имя национальной безопасности.


На следующий день госсекретарь Киссинджер зачитал необычное послание Тома Боятта. В нем говорилось, что ЦРУ лгало о том, что делало в Афинах, намеренно вводя в заблуждение американское правительство - и эта ложь помогла начать войну, охватившую Грецию, Турцию и Кипр, войну, в которой погибли тысячи людей.


На следующей неделе вокруг американского посольства на Кипре произошла стрельба, и посол Роджер П. Дэвис был убит пулей, разорвавшей ему сердце. В Афинах сотни тысяч людей прошли маршем к американскому посольству; демонстранты пытались поджечь здание. Новоприбывшим послом был Джек Кубиш, ветеран-дипломат с большим опытом, лично выбранный Киссинджером в день отставки Никсона.


Он запросил нового начальника станции, и ЦРУ прислало Ричарда Уэлча, который выучил свой греческий язык в Гарварде и служил начальником в Перу и Гватемале. Уэлч поселился в особняке, где жили все его предшественники. Обращение было широко известно. «Это была очень серьезная проблема», - сказал посол Кубиш. «Я принял меры, чтобы он переехал в другое место жительства и жил в другой части города, чтобы попытаться скрыть, кто он такой, и дать ему какое-то прикрытие». Учитывая антиамериканский пыл в Афинах, это казалось разумным. Но «ни Уэлча, ни его жена, похоже, это совсем не беспокоило», - сказал он. «Они просто не думали, что в Афинах для них существует серьезная угроза».


Уэлч и его жена отправились на рождественскую вечеринку в резиденцию посла, всего в нескольких кварталах от особняка ЦРУ на холмах. Когда они вернулись домой, на подъездной дорожке ждала небольшая машина с четырьмя людьми. Трое из них заставили начальника станции выйти из машины. «Они выпустили три пули из патрона 45-го калибра ему в грудь и убили его», - сказал посол Кубиш. «Они сели в свою машину и умчались». Это был первый случай в истории ЦРУ убийства начальника станции. Но это было частью модели прошлого.


Посол Кубиш сказал, что он впервые в своей жизни увидел в Афинах «ужасную цену, которую должно заплатить правительство США, когда оно так тесно связывает себя ... с репрессивным режимом». Часть затрат была вызвана тем, что ЦРУ позволяло определять внешнюю политику Соединенных Штатов.


Фото Вставка


Руководители Центральной разведки

1946-2005 гг.


00022.jpg


Дух Дикого Билла Донована, американского шпионского мастера Второй мировой войны, руководил многими будущими офицерами ЦРУ, которые служили под его началом, в том числе Уильямом Кейси, директором центральной разведки с 1981 по 1987 год. Вверху: Кейси выступает на собрании УСС, изображение Донована над ним.


00003.jpg


Слева: президент Трумэн прикрепляет медаль к первому директору контр-адмиралу Сиднею Соуэрсу. Справа: генерал Хойт Ванденберг, второй директор, дает показания перед Конгрессом.


00021.jpg


Генерал Уолтер Беделл Смит, директор с 1950 по 1953 год, был первым настоящим лидером ЦРУ. Слева: с Айком в День Победы; Справа: с Трумэном в Белом доме.


00012.jpg


Слева: на фотографии, сделанной в октябре 1950 года в штаб-квартире ЦРУ, Беделл Смит (слева) принимает командование неэффективного контр-адмирала Роско Хилленкеттера в светлом костюме. Справа: встревоженный Фрэнк Визнер, руководивший секретными операциями ЦРУ с 1948 года до своего психического срыва в 1958 году, смотрит в космос.


00014.jpg


Слева: Аллен Даллес в своем штаб-квартире в 1954 году. Справа: Джон Кеннеди заменил Даллеса Джоном Маккоуном после «Залива свиней».


00013.jpg


Слева: Маккоун сблизился с генеральным прокурором Робертом Кеннеди, сыгравшим центральную роль в тайных операциях. Справа: президент Джонсон отверг Маккоуна и нанял несчастного адмирала Реда Рэборна на ранчо LBJ в апреле 1965 года.


00011.jpg


Ричард Хелмс, режиссер с 1966 по 1973 год, добился уважения со стороны президента Джонсона. Вверху: за неделю до своего назначения заместителем директора в 1965 году Хелмс знакомится с президентом.


00016.jpg


В 1968 году уверенный в себе Хелмс сообщает LBJ и госсекретарю Дину Раску за обедом во вторник - лучшим столом в Вашингтоне.


00006.jpg


Слева: президент Никсон давит на плоть в штаб-квартире ЦРУ в марте 1969 года. Никсон не доверял агентству и презирал его работу. Справа: Джордж Буш и президент Джеральд Р. Форд обсуждают эвакуацию американцев из Бейрута со специальным посланником в Ливане Л. Дином Брауном, 17 июня 1976 года.


00015.jpg


Сайгон гибнет, когда Билл Колби (крайний слева) представляет президенту Форду брифинги в апреле 1975 года. По бокам от Форда идут госсекретарь Генри Киссинджер и крайний справа министр обороны Джеймс Шлезинджер.


00010.jpg


В ноябре 1979 года директор Стэнсфилд Тернер замыкает позицию, когда президент Картер вызывает своих высших военных и дипломатических советников в Кэмп-Дэвид, чтобы оценить тяжелое положение американских заложников в Иране.


00001.jpg


В июне 1985 года президент Рейган и его команда национальной безопасности в Ситуационной комнате Белого дома во время угона самолета TWA, направлявшегося в Бейрут, драмы о захвате заложников, закончившейся секретной сделкой; Билл Кейси крайний справа.


00020.jpg


Окончание "холодной войны" создало вращающуюся дверь наверху ЦРУ - пять директоров за шесть лет. Постоянные изменения совпали с оттоком специалистов из тайных операторов и аналитиков. Слева направо: Уильям Вебстер; Роберт Гейтс, последний кадровый офицер ЦРУ, возглавивший агентство; и Джим Вулси.


00023.jpg


Джон Дойч.


00002.jpg


Джордж Тенет с президентом Клинтоном, прикованным к инвалидной коляске, отчаянно пытался восстановить ЦРУ в течение семи лет.


00019.jpg


Джордж Тенет в Белом доме с президентом Бушем и вице-президентом Чейни в момент начала войны в Ираке в марте 2003 года. Тенет уверенно поддержал ЦРУ, заявив, что арсенал Саддама Хусейна ощетинился оружием массового уничтожения.


00004.jpg


Его преемник Портер Госс, работавший с Бушем в штаб-квартире ЦРУ в марте 2005 года, оказался последним директором центральной разведки.


00017.jpg


По мере приближения своего шестидесятилетия ЦРУ перестало быть первым среди равных в американской разведке. В марте 2006 года генерал Майк Хайден был приведен к присяге в качестве директора ЦРУ в штаб-квартире. Новый босс, директор национальной разведки Джон Негропонте, аплодировал, когда статуя Дикого Билла Донована стояла на страже.


33 . «ЦРУ

БУДЕТ УНИЧТОЖЕНО»


«Позвольте мне начать с упоминания проблемы, которая у нас есть в отношении использования секретных материалов», - сказал президент Джеральд Р. Форд, открывая одно из своих первых заседаний Совета национальной безопасности в Кабинете Белого дома 7 октября 1974 года.


Выжившие после Уотергейта - госсекретарь Киссинджер, министр обороны Шлезинджер, заместитель директора Центральной разведки Уолтерс и амбициозный и влиятельный сотрудник Белого дома Дональд Рамсфелд - пришли в ярость от последней утечки информации. Соединенные Штаты готовились отправить в Израиль и Египет оружия на миллиарды долларов. В газетах был напечатан израильский список покупок и ответ Америки.


«Это невыносимо», - сказал Форд. «Я обсудил с Доном Рамсфелдом несколько вариантов того, как с этим справиться». Президент хотел в течение 48 часов разработать план, как помешать прессе печатать то, что знает. «У нас нет необходимых инструментов», - предупредил его Шлезингер. «Нам нужен Закон о государственной тайне», - сказал он, но «нынешний климат плохо для такого рода вещей».


Сила секретности была сведена на нет ложью президентов, сказанной во имя национальной безопасности Соединенных Штатов. У-2 был метеорологическим самолетом. Америка не вторгнется на Кубу. Наши корабли подверглись нападению в Тонкинском заливе. Война во Вьетнаме была правым делом. Падение Ричарда Никсона показало, что эта благородная ложь больше не будет служить демократии.


Билл Колби ухватился за шанс возобновить отношения ЦРУ с Белым домом, поскольку он знал, что нападение на секретность угрожает выживанию агентства. Он культивировал Форда с того момента, как стал вице-президентом, доставляя копию ежедневной записки президента через курьера и держал его в курсе секретного проекта ЦРУ стоимостью 400 миллионов долларов по подъему затонувшей советской подводной лодки со дна Тихого океана (спасательная операция). операция не удалась, когда саб сломался надвое). По его словам, он хотел, чтобы Форд знал «все, что знал президент». «Мы не хотели другой ситуации, как когда Трумэн не знал о Манхэттенском проекте».


Но президент Форд никогда не звонил ему по телефону и не искал его личного совета. Форд восстановил Совет национальной безопасности в том виде, в котором он был при Эйзенхауэре, и Колби присутствовал, но его никогда не допускали в Овальный кабинет одного. Колби пытался стать игроком в главных вопросах дня, но он оставался аутсайдером. С Киссинджером и Хейгом в качестве привратников и опекунов Колби никогда не вторгался во внутренний круг Белого дома Форда. И какой бы ни был шанс восстановить репутацию ЦРУ, он умер в декабре 1974 года.


Нью - Йорк Таймсы репортер Сеймур Херш, раскрыл тайну шпионского агентства по американцам. Он понял суть истории после нескольких месяцев репортажей, и в пятницу, 20 декабря 1974 года, он получил долгожданное интервью с Колби в штаб-квартире. Колби, который тайно записал разговор на пленку, пытался убедить Херша, что незаконное наблюдение не имеет большого значения, это мелкое дело, о котором лучше не говорить. «Я думаю, что семейные скелеты лучше оставить там, где они есть - в шкафу», - сказал он Хершу. Но, признал он, это случилось. Херш писал всю ночь и до субботнего утра.


История появилась 22 декабря 1974 года на первой странице воскресной газеты. Заголовок баннера гласил: ОГРОМНАЯ ОПЕРАЦИЯ ЦРУ ОТЧЕТАЛА В США ПРОТИВ АНТИВОЕННЫХ СИЛ.


Колби попытался защитить агентство, поставив проблему незаконного внутреннего наблюдения на порог Джима Энглтона, который в сотрудничестве с ФБР в течение двадцати лет вскрывал почтовые отправления первого класса. Он вызвал Энглтона на седьмой этаж и уволил его. На морозе Энглтон провел остаток своей жизни, создавая мифы о своей работе. Он резюмировал это, когда его попросили объяснить, почему ЦРУ не выполнило приказ Белого дома уничтожить запасы ядов, накопленные агентством. «Немыслимо, - сказал он, - что секретная ветвь правительства должна выполнять все открытые приказы правительства».


«МЕРТВЫЕ КОШКИ ВЫХОДЯТ»


В канун Рождества Колби отправил Киссинджеру длинную записку, в которой резюмировал секреты, собранные по приказу Шлезингера. После Уотергейта их освобождение могло разрушить агентство. Киссинджер изложил их в пятистраничной записке с одним интервалом для президента Форда на Рождество. Конгрессу понадобился год расследований, весь 1975 год, чтобы раскопать некоторые факты, содержащиеся в этой записке.


Киссинджер сообщил президенту, что ЦРУ действительно шпионило слева, прослушивало газетные репортеры и помещало их под наблюдение, проводило незаконные обыски и вскрывало бесчисленные мешки с почтой. Но было гораздо больше и намного хуже. Киссинджер не осмелился изложить в письменной форме то, что он узнал из того, что он назвал «книгой ужасов». Он предупредил Форда, что некоторые действия ЦРУ «явно незаконны». Другие «поднимают глубокие моральные вопросы». Хотя он проработал десять лет в небольшом подкомитете ЦРУ в Палате представителей, президент Форд никогда не слышал об этих секретах - домашнем шпионаже, контроле над разумом, покушениях на убийство. Заговоры с целью убийства начались в Белом доме при Эйзенхауэре, самом уважаемом республиканском президенте двадцатого века.


Затем, в пятницу, 3 января 1975 года, Форд получил еще один бюллетень, на этот раз от исполняющего обязанности генерального прокурора Соединенных Штатов Лоуренса Силбермана.


В тот день Зильберман узнал о толстом досье, в котором хранились секреты правонарушений ЦРУ. Он лежал в сейфе офиса Колби, и Сильберман предположил, что в нем хранились доказательства федеральных преступлений. Высший офицер правоохранительных органов страны поймал в ловушку директора центральной разведки. Ему придется передать файлы, иначе ему может быть предъявлено обвинение в воспрепятствовании правосудию. Вопрос уже не в том, хочет ли Колби раскрыть секреты. Речь шла о том, чтобы сесть в тюрьму, чтобы защитить их.


Зильберман - позже в своей жизни судья федерального апелляционного суда и руководитель разрушительного расследования ЦРУ в 2005 году - был опасно близок к тому, чтобы самому стать директором центральной разведки в этот опасный момент. «Форд попросил меня прийти в Белый дом для ведения разведки, но я отказался», - сказал Зильберман в устной истории. «В тот момент меня всерьез считали директором ЦРУ. Я не хотел этого делать по целому ряду причин». Он знал, что агентство вот-вот столкнется с воющей бурей.


В своей служебной записке президенту от 3 января Зильберман поднял два вопроса. Первый: «Планы убийства некоторых иностранных лидеров - что, мягко говоря, вызывает уникальные вопросы». Второй: «Г-н Хелмс мог дать лжесвидетельство во время слушаний по утверждению его назначения послом в Иране». Под присягой Хелмса спросили о свержении президента Чили Альенде. ЦРУ имело к этому какое-то отношение? Нет, сэр, ответил Хелмс. Присягнув хранить в секрете, но поклявшись говорить правду, Хелмс в конечном итоге предстал перед федеральным судьей и предстал перед судом по обвинению во лжи - обвинении в неспособности сообщить Конгрессу всю правду.


Вечером 3 января Форд сказал Киссинджеру, вице-президенту Нельсону Рокфеллеру и Дональду Рамсфелду, что «ЦРУ будет уничтожено», если секреты просочатся. В полдень субботы, 4 января, Хелмс пришел в Овальный кабинет. «Честно говоря, у нас беспорядок», - сказал ему Форд. Президент сказал, что Рокфеллер создаст комиссию по расследованию внутренней деятельности ЦРУ, но только внутренней деятельности. Форд надеялся, что он сможет соответствовать этому узкому уставу. «Было бы трагедией, если бы это вышло за рамки этого», - сказал он Хелмсу. «Было бы обидно, если бы общественный резонанс вынудил нас пойти дальше и нанести ущерб целостности ЦРУ. Я автоматически предполагаю, что то, что вы сделали, было правильным, если не будет доказано обратное».


Хелмс увидел, что впереди.


«Вылезет много дохлых котов», - предупредил он президента. «Я не знаю всего, что происходило в Агентстве. Может быть, никто не знает. Но я знаю достаточно, чтобы сказать, что если мертвые кошки выйдут наружу, я буду участвовать».


В тот день Хелмс перебросил один через забор Белого дома, сказав Киссинджеру, что Бобби Кеннеди лично руководил заговорами против Кастро. Киссинджер передал новость президенту. Ужас усилился. Форд впервые стал известен в стране благодаря работе в Комиссии Уоррена. Теперь он понял, что в убийстве Кеннеди есть аспекты, о которых он никогда не знал, и недостающие кусочки головоломки преследовали его. Ближе к концу своей жизни он назвал утаивание агентством доказательств от комиссии Уоррена «бессовестным». ЦРУ "совершило ошибку, не предоставив нам всех имеющихся данных", - сказал Форд. «Их суждение было не лучшим, поскольку они не рассказали нам всю историю».


Белый дом столкнулся с восемью отдельными расследованиями и слушаниями в Конгрессе по ЦРУ. Рамсфелд объяснил, как Белый дом собирается их всех противопоставить Комиссии Рокфеллера, члены которой будут «республиканцами и правыми». Один из них уже значился в его файлах: «Рональд Рейган, политический обозреватель, бывший президент Гильдии киноактеров и бывший губернатор Калифорнии».


"Каким должен быть окончательный отчет?" - спросил президент. Все присутствующие в принципе согласились с тем, что борьба с ущербом имеет первостепенное значение. «Необходимо взять под контроль Колби», - сказал Киссинджер. Если он не промолчит, «скоро все это разлетится по городу».


16 января 1975 года президент Форд устроил в Белом доме обед для старших редакторов и издателя The New York Times. Президент заявил, что обсуждение прошлого ЦРУ явно не в национальных интересах. Он сказал, что репутация каждого президента со времен Гарри Трумэна может быть испорчена, если будут раскрыты самые сокровенные секреты. Как что? - спросил редактор. Как убийства! - сказал Форд. Трудно сказать, что было более странным - что сказал президент или что редакции удалось сохранить это заявление вне протокола.


Новый Конгресс, избранный через три месяца после отставки Никсона, был самым либеральным на памяти. «Вопрос в том, как отреагировать на расследование ЦРУ», - сказал президент Форд Рамсфелду 21 февраля; Рамсфелд пообещал провести «операцию по ограничению ущерба для президента». Он отвечал за определение того, сколькими секретами ЦРУ Форд и Рокфеллер поделятся с Капитолийским холмом, если таковые имеются.


28 марта Шлезинджер сказал президенту, что крайне необходимо сократить «известность операций ЦРУ» во всем мире. «Внутри ЦРУ есть ожесточенные разногласия», - сказал Шлезингер, который помог их посеять. Тайная служба была «полна усталых старых агентов», людей, которые могли раскрывать секреты. Колби «чертовски сотрудничал с Конгрессом». Опасность разоблачения росла с каждым днем.


34 . «САЙГОН ОТКЛЮЧАЕТСЯ

»


2 апреля 1975 года Билл Колби предупредил Белый дом, что Соединенные Штаты вот-вот проиграют войну.


«Позвольте мне разобраться в ситуации», - сказал Киссинджер. «Есть ли где-нибудь у южновьетнамцев шанс установить линию фронта и остановить северных вьетнамцев?»


«Здесь к северу от Сайгона», - сказал Колби, указывая на линию на карте.


"Это безнадежно!" - крикнул Шлезингер.


Неужели Южный Вьетнам рухнет? - спросил Киссинджер. Колби это казалось неизбежным.


«Я думаю, что Мартин» - посол Грэм Мартин - «должен начать подготовку плана эвакуации», - сказал Киссинджер. «Я думаю, что мы обязаны - это наша обязанность - вывести людей, которые в нас верили… Мы должны устранить этих людей, которые участвовали в программе« Феникс »». Это была военизированная кампания арестов, допросов и пыток, которую Колби помогал проводить в качестве гражданского лица в ранге посла с 1968 по 1971 год. Как минимум, Феникс убил более двадцати тысяч подозреваемых в Вьетконге.


«Главный вопрос, - сказал Колби, - в том, будем ли мы пытаться создать редут вокруг Сайгона?» Или договориться о спасении лица, а возможно, и о спасении жизни поселения, чтобы эвакуировать столицу без кровопролития?


Никаких переговоров, сказал Киссинджер, «пока я нахожусь в этом кресле». Держите оружие потоком в Сайгон и позвольте Северу и Югу разобраться с этим. «Мы ничего не можем спасти», - сказал он.


«Ничего, кроме жизни», - ответил Колби. Но Киссинджер был непреклонен. Он не станет вести переговоры о мирном прекращении войны.


9 апреля Колби вернулся в Белый дом, чтобы попытаться привлечь внимание президента Форда к тому факту, что коммунистические армии приближались к столицам Южного Вьетнама, Лаоса и Камбоджи. Двадцать лет борьбы вооруженных сил и разведки США шли насмарку.


«Коммунисты начали новый раунд боевых действий с Сайгоном в качестве конечной цели», - сказал Колби президенту и Совету национальной безопасности 9 апреля. Соединенным Штатам нужно было начать эвакуацию всех, кого они могли - американцев и вьетнамцев, - поскольку как можно скорее, сказал он. Когда Сайгон падет, наверняка наступит месть. Тысячи американцев и десятки тысяч политических, военных и разведчиков среди южновьетнамцев окажутся в опасности, если останутся.


«У северных вьетнамцев сейчас 18 пехотных дивизий в Южном Вьетнаме», - сказал Колби. «Мы считаем, что Ханой примет все необходимые меры, чтобы довести войну до скорейшего завершения - вероятно, к началу лета». Он отсутствовал на два месяца. Город Сайгон, где до сих пор работали шесть тысяч американских военных, шпионов, дипломатов и государственных служащих, падет в течение трех недель. Колби сказал президенту, что «мы должны попросить Конгресс выделить деньги на выполнение обещания позволить вьетнамцам, возможно, от одного до двух миллионов уехать». Это была бы самая крупная эвакуация в чрезвычайных ситуациях в истории Соединенных Штатов.


Предупреждение Колби нигде не зарегистрировалось в Вашингтоне, ни в Белом доме, ни в Конгрессе, ни в Пентагоне, ни в сознании американского посла в Сайгоне. Один человек все понял слишком хорошо: начальник станции Сайгон Том Полгар.


«БОРЬБА БЫЛА ДЛИННАЯ, И МЫ ПРОИГРАЛИ»


В 4 часа утра 29 апреля 1975 года Полгар проснулся от звука ракет и артиллерии. Аэропорт подвергся обстрелу. Было уничтожено семь вертолетов Air America - шаттла ЦРУ в Южном Вьетнаме. За Полгар приходилось ухаживать за сотнями людей. Американцы, которые на него работали, были одной проблемой. Другими были вьетнамцы, работавшие на ЦРУ, и их семьи. Они отчаянно пытались улететь, но сейчас было невозможно доставить самолеты в аэропорт и вылететь из него.


Полгар быстро оделся в синюю рубашку и коричневые брюки, инстинктивно сунул паспорт в карман и помчался в американское посольство. Улицы Сайгона, города с населением четыре миллиона человек, были пустыми из-за круглосуточного комендантского часа. Он позвонил послу Мартину. Страдая от эмфиземы и бронхита, Мартин перешептывался до мучительного шепота. Затем Полгар связалась с Киссинджером и американским главнокомандующим в Тихом океане адмиралом Ноэлем Гейлером, бывшим директором Агентства национальной безопасности. Он получил новый приказ из Вашингтона: максимально ускорить эвакуацию второстепенного персонала. Киссинджер не дал никаких инструкций относительно того, кто останется, кто уйдет и как они уйдут.


Армия Южного Вьетнама погрузилась в хаос. Национальная полиция распущена. Когда-то тихие улицы были анархией.


Президент Форд приказал сократить посольство с 600 человек до 150. Среди оставшихся 50 человек были офицеры ЦРУ. Полгар не совсем представлял себе, что Северный Вьетнам позволил бы надежному отделению ЦРУ продолжать работу после падения Сайгона.


Внутри посольства Полгар увидела людей в состоянии ярости, которые разбивали и топтали фотографии Никсона и Киссинджера. Посольство превратилось, по словам Полгар, в «цирк с тридцатью тремя аренами, без начальника манежа».


В 11:38 Форд приказал закрыть американскую миссию в Сайгоне. Теперь все американцы должны были покинуть город к ночи. Посольство было окружено тысячами запаниковавших вьетнамцев стеной отчаявшихся людей. Вход и выход был только один - секретный проход со стоянки в сад французского посольства. Посол Мартин использовал его, чтобы задержать свою жену и их слуг. Полгар позвонила домой. Его горничная сказала ему, что у него были гости: заместитель премьер-министра, трехзвездный генерал, начальник разведки связи страны, начальник протокола, старшие военные и их семьи, а также многие другие вьетнамцы, которые работали с ЦРУ. .


Через три часа после того, как президент Форд издал приказ об эвакуации, первые американские вертолеты прибыли из восьмидесяти миль от берега. Пилоты морской пехоты выступили с умением и смелостью, вытащив около тысячи американцев и около шести тысяч вьетнамцев. На известной фотографии изображен один из последних вертолетов, покидающих Сайгон, расположенный на крыше, в то время как люди поднимаются по лестнице в безопасное место. Эту фотографию в течение многих лет ошибочно называли снимком посольства. Но на самом деле это была конспиративная квартира ЦРУ, и на нее забрались друзья Полгара.


В тот вечер Полгар сжег все файлы, телеграммы и кодовые книги ЦРУ. Вскоре после полуночи он написал на прощание: «ЭТО БУДЕТ ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СООБЩЕНИЕ СО СТАНЦИИ САЙГОН…. ЭТО ДЛИТЕЛЬНАЯ БОРЬБА, И МЫ ПОТЕРЯЛИ…. Те, кто не извлекли уроки из истории, вынуждены повторить ее. ПОЗВОЛЯЕМ НАДЕЖДАТЬСЯ, ЧТО МЫ НЕ БУДЕМ ЕЩЕ ОДНОГО ВЬЕТНАМСКОГО ОПЫТА И ЧТО МЫ ИЗУЧИЛИ НАШ УРОК. САЙГОН ПОДПИСЫВАЕТСЯ ".


Затем он взорвал машину, отправившую сообщение.


Тридцать лет спустя Полгар вспомнил последние моменты американской войны во Вьетнаме: «Когда мы поднялись по узкой металлической лестнице к вертолетной площадке на крыше, мы поняли, что оставляем позади тысячи людей в логистическом комплексе посольства. Мы все знали, что мы чувствуем, лидеры побежденного дела ».


«ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ КРУПНОЙ РАБОТЫ, КОТОРАЯ НИЧЕГО не превратилась»


Долгая война ЦРУ в Лаосе закончилась две недели спустя в долине, окруженной высокими известняковыми валами. Коммунисты окружили центральный форпост агентства в Лонг Тиенг. Хребет над долиной был прикрыт северовьетнамскими солдатами. Десятки тысяч хмонгов - бойцов ЦРУ и их семей - собирались на примитивной взлетно-посадочной полосе в надежде на полет. У агентства не было планов спасать их после пятнадцати лет полувоенных миссий.


Один офицер ЦРУ остался в Лонг-Тиенге: Джерри Дэниэлс, бывший курган из Монтаны, известный своим друзьям-хмонгам как «Небо». Ему было тридцать три года, и он прожил в сельской местности почти десять лет. Он был оперативным сотрудником генерала Ван Пао, военного и политического лидера хмонгов и крупнейшего актива агентства в Лаосе с 1960 года. Дэниелс был одним из семи офицеров ЦРУ, включая Билла Лэра и Теда Шекли, которые были награждены орденом Орден «Миллион слонов» и «Белый зонтик» от короля Лаоса в благодарность за их работу.


Дэниелс умолял Дэна Арнольда, начальника станции в Лаосе, отправить самолеты на Лонг Тиенг. «Крайне важно, чтобы эвакуация началась без промедления», - сказал Арнольд в устной истории. Но самолетов не было. «Конечно, разрешение на воздушную перевозку должно было идти в Вашингтон, и это было сделано с высшим приоритетом», - сказал Арнольд. «Это перешло от ЦРУ к Белому дому ... Вашингтону неоднократно предлагали срочно организовать дополнительные воздушные перевозки, потому что мы так сильно истощились. Проблема была вызвана задержками на самом высоком политическом уровне».


12 мая 1975 года ЦРУ проверило последние два самолета C-46 в Таиланде. Самолеты размером примерно с DC-3 принадлежали Continental Air Services, частному подрядчику агентства. За прошедшие годы на взлетно-посадочную полосу Лонг-Тиенг приземлились сотни самолетов такого размера с грузом. Но они всегда уходили пустыми, едва преодолевая высокий хребет. Никто никогда не летал на загруженном С-46 из Лонг-Тьенга. Самолеты были рассчитаны на перевозку тридцати пяти пассажиров. Когда на борту было вдвое больше людей, и тысячи людей требовали попасть на каждый рейс, они медленно начали эвакуацию.


Утром 13 мая в Бангкоке бригадному генералу ВВС Хейни Адерхолту, начальнику Командования военной помощи США в Таиланде, позвонил незнакомец. Генерал Адерхольт, двадцать лет проработавший вместе с ЦРУ в области воздушных операций, руководил единственной действующей американской военной операцией, оставшейся в Юго-Восточной Азии. «Этот парень не назвался по имени», - вспомнил генерал. «Он сказал, что США оставляют хмонг в Лонг-Тиенге. Он использовал это слово « бросить »» . Незнакомец попросил Адерхолта прислать четырехмоторный C-130 - грузовой транспортный самолет среднего размера - для спасения хмонгов. Адерхольт каким-то образом нашел американского пилота, который находился в нескольких минутах от выхода из зала вылета в аэропорту Бангкока, и предложил ему 5000 долларов наличными за перелет на C-130 в Лонг-Тиенг. Затем он позвонил председателю Объединенного комитета начальников штабов генералу Джорджу Брауну для получения полномочий на выполнение миссии. В тот же день прибыл C-130. Сотни хмонгов загрузились за несколько минут; самолет вылетел и вернулся на следующее утро.


Сотрудник ЦРУ Джерри Дэниэлс руководил эвакуацией, служил телохранителем генерала Ван Пао, работал авиадиспетчером на взлетно-посадочной полосе и поддерживал спасательный круг для пятидесяти тысяч запаниковавших людей. Не было видно, как Дэниелс и Ван Пао бросили войска и свои семьи. Когда C-130 вернулся утром 14 мая, тысячи хмонгов бросились к его задней грузовой двери. Это была сцена ярости и отчаяния. Ван Пао скрылся в зоне посадки вертолета в нескольких милях от него; команда ЦРУ унесла его.


Дэниелс купил себе самолет. В бортовом журнале говорится: «Все было в суматохе… Мы вылетели в 10:47, и на этом закрылась секретная база ЦРУ в Лонг-Тьенге, Лаос». Пилот ЦРУ, прибывший на место происшествия, капитан Джек Ноттс, записал аудиозапись, посвященную последним минутам долгой войны в Лаосе. Дэниелс, неся портфель и ящик пива «Олимпия», подъехал к зоне приземления на своем бело-голубом «форде бронко». Он вышел из машины и остановился замертво. «Он не попадет в вертолет», - сказал Ноттс. «Он еще не хочет уходить! Он достает свой портфель из-за спины, а затем он начинает говорить по радио. Он возится и возится с делом, и, наконец, - и это очень плохо, потому что он был там за так долго - он отдает честь. Он привлекает внимание, точно так же, как он отдает честь джипу. Но на самом деле он отдает честь десяти или пятнадцати годам упорной работы, которая ни к чему не привела ".


Ричард Хелмс назвал Лаос «войной, которую мы выиграли». Было трудно понять, как это сделать. Форд и Киссинджер навязали политическое соглашение, удостоверяющее коммунистический контроль над страной. «А потом мы уехали», - сказал Дик Холм из ЦРУ, начавший свою тридцатипятилетнюю карьеру в ЦРУ в Лаосе. Те из хмонгов, которые выжили, оказались в лагерях беженцев или в ссылке. «Их образ жизни был разрушен», - писал Холм. «Они никогда не смогут вернуться в Лаос». По его словам, Соединенные Штаты «не смогли взять на себя моральную ответственность, которую мы несем перед теми, кто так тесно сотрудничал с нами в те неспокойные годы».


Джерри Дэниэлс умер от отравления газом в своей квартире в Бангкоке через семь лет после эвакуации из Лонг-Тьенга. Ему было сорок лет. Никто не знает, покончил ли он с собой.


35 . « БЕЗЭФФЕКТИВНЫЙ И

НАПуганный»


ЦРУ разграбляли, как завоеванный город. Комитеты Конгресса просматривали его файлы, Сенат сосредоточился на тайных действиях, Палата представителей сосредоточилась на неудачах шпионажа и анализа. На улицах Вашингтона появились сделанные вручную плакаты Билла Колби с изображениями черепов, скрещенных костей и туза пик. Руководители агентства опасались личной и профессиональной гибели. Белый дом опасался политического разрушения. 13 октября 1975 года в Овальном кабинете президент и его люди встретились, чтобы взвесить ущерб.


«Любой документ, официально подтверждающий участие Америки в убийстве, - это внешнеполитическая катастрофа», - сказал Колби президенту. «Они также хотят участвовать в секретных секретных операциях» - как в Лаосе. Пойдет ли Белый дом в суд, чтобы остановить Конгресс? «Нам лучше с политической конфронтацией, чем с правовой», - сказал Дон Рамсфельд. Чтобы подготовиться к этой борьбе, в конце октября 1975 года президент встряхнул свой кабинет.


Этот шаг сразу же назвали Хеллоуинской резней. Джим Шлезингер был уволен, а Дон Рамсфельд стал министром обороны. Дик Чейни занял место главы администрации Белого дома. И, предприняв нехарактерный для Макиавелли шаг, Форд нейтрализовал потенциально опасного претендента на выдвижение на пост президента 1976 года, уволив Билла Колби и сделав Джорджа Герберта Уокера Буша следующим директором центральной разведки. На первый взгляд это был странный выбор.


Буш не был генералом, адмиралом или шпионом. Он почти ничего не знал об интеллекте. Он был чистым и простым политиком. Сын Прескотта Буша, патриция, сенатора США от Коннектикута, который был хорошим другом Аллена Даллеса, он переехал в Техас, чтобы разбогатеть в нефтяном бизнесе. Он служил в Конгрессе два срока. Он дважды баллотировался в Сенат и проиграл. Он был послом Организации Объединенных Наций в течение двадцати двух месяцев и безжалостно веселым председателем Республиканского национального комитета Никсона во время Уотергейта. В августе 1974 года Форд был очень близок к тому, чтобы сделать Буша вице-президентом. Его неспособность получить работу стала самым страшным ударом в его политической жизни. Его утешительным призом был выбор престижных послов, и он выбрал Китай. Из Пекина Буш видел борьбу ЦРУ через толстую призму, полагаясь на радиосообщения «Голоса Америки» и вырезки из газет недельной давности.


Но его политические инстинкты подсказали ему, что могла предложить эта работа. "Похороните Буша в ЦРУ?" - спросил он себя. «Это кладбище политики», - писал он. Он сказал Форду: «Я вижу в этом полный конец любого политического будущего». Перспектива угнетала его. Но его чувство приличия побудило его сказать «да».


Через несколько недель после того, как в конце января 1976 года он стал директором, Буш обнаружил, что ему нравится это агентство - секретность, дух товарищества, технические новинки, международные интриги. ЦРУ было Черепом и Кости с бюджетом в миллиард долларов. «Это самая интересная работа, которую я когда-либо выполнял», - писал он другу в марте. Менее чем за одиннадцать месяцев у руля он поднял боевой дух в штаб-квартире, защитил ЦРУ от всех критиков и ловко использовал агентство для создания политической базы для своих стремительных амбиций.


Кроме того, он мало чего добился. С самого начала Буш натолкнулся на министра обороны Рамсфелда, который контролировал более 80 процентов бюджета разведки. «Эти деньги принадлежат мне, - сказал Рамсфелд. Спутники-шпионы, электронное наблюдение и военная разведка были поддержкой американских солдат на поле боя. Хотя американские вооруженные силы полностью отступали, Рамсфелд жестко вооружил Буша. Он категорически не хотел, чтобы директор центральной разведки имел право голоса в формировании секретных расходов. Рамсфелд был «параноиком» в отношении ЦРУ и, будучи убежденным, что агентство было намерено «шпионить за ним», отрезал давние каналы связи и сотрудничества между Пентагоном и ЦРУ, сказал ветеран-аналитик Джордж Карвер в устной речи ЦРУ. история интервью.


После Уотергейта и Вьетнама набор новых офицеров был чрезвычайно трудным. В агентстве было полно бюрократов среднего возраста, тянущих время; Буш уволил двенадцать из шестнадцати самых старших офицеров в штаб-квартире, чтобы попытаться занять какое-то место. Он хотел назвать своего начальника секретной службы, поэтому позвонил начальнику Колби, Биллу Нельсону, и сказал, что ему пора уходить. Нельсон отсалютовал и ушел, но не раньше, чем бросил на стол Буша записку, в которой говорилось, что у тайной службы на две тысячи больше офицеров. Буш, по традиции Аллена Даллеса, похоронил исследование.


"ЦРУ ОТКЛЮЧЕНО"


«Это неспокойный и тревожный период для Агентства, - написал Буш президенту Форду 1 июня 1976 года. операции скрытого действия ". В результате расследования Сенат создал комитет по надзору за разведкой, когда Буш был директором; Дом устроили год спустя. Если бы только президент смог найти способ оградить ЦРУ от Конгресса, писал Буш, «тайные операции продолжат вносить тот позитивный вклад в нашу внешнюю политику, который они внесли за последние двадцать восемь лет».


Но у агентства, под руководством недавно проявившего бдительность Конгресса, было очень мало новых тайных операций. В письменном ответе на вопросы автора Буш утверждал, что расследования Конгресса нанесли агентству долговременный ущерб. Они «отбросили наши отношения связи по всему миру» - связи ЦРУ с иностранными разведывательными службами, источником столь большого количества информации, которую оно собирало, - и «они заставили многих людей за границей отказаться от сотрудничества с ЦРУ». Хуже всего, сказал он, «они подорвали моральный дух, возможно, лучших государственных служащих в этой стране».


Продолжающиеся неудачи на местах также подорвали дух ЦРУ в 1976 году. Среди самых крупных были случаи в Анголе. Через два месяца после падения Сайгона президент Форд одобрил новую крупную операцию по защите Анголы от коммунизма. Страна была самой большой наградой Португалии в Африке, но лидеры Лиссабона были одними из худших из европейских колонизаторов, и они уволили Анголу, когда ушли. Страна распадалась, поскольку противоборствующие силы начали войну.


ЦРУ отправило в Анголу 32 миллиона долларов наличными и оружия на 16 миллионов долларов через великого союзника агентства, президента Конго Мобуту. Оружие досталось неуправляемой банде партизан-антикоммунистов, которой командовал зять Мобуту и которая поддерживала правительство белых южноафриканцев. Программе помогал президент Замбии Кеннет Каунда, гениальный лидер, долгое время пользовавшийся негласной поддержкой США и ЦРУ. Его координировал в Госдепартаменте Киссинджера молодой талантливый дипломат - Фрэнк Виснер-младший, сын и тезка покойного начальника секретных операций.


«Нас выгнали из Вьетнама», - сказал Виснер. «Администрация действительно беспокоилась о том, что Соединенные Штаты теперь будут испытаны» силами коммунизма во всем мире. «Увидим ли мы новое наступление, по-видимому, возглавляемое коммунистами, захватим богатую нефтью Анголу и начнем переносить холодную войну на юг Африки, или мы собирались попытаться остановить ее?»


«После Вьетнама у нас не было возможности спуститься в Конгресс и сказать:« Послушайте, давайте отправим туда американских военных инструкторов и оборудование в Мобуту », - поэтому Киссинджер и президент приняли решение ехать. Агентству ", - сказал Виснер. Но поддерживаемые ЦРУ войска в Анголе пошатнулись, и их враги при решительной поддержке Москвы и Гаваны взяли под свой контроль столицу. Киссинджер заказал еще 28 миллионов долларов в качестве секретной поддержки. В бюджете на непредвиденные расходы ЦРУ не осталось денег. В начале короткого года Буша в ЦРУ Конгресс публично запретил тайную поддержку ангольских партизан и прекратил операцию, пока она продолжалась. Ничего подобного раньше не случалось. «ЦРУ было отрезано, и мы были отброшены», - сказал Виснер.


"Я ЧУВСТВУЮ, ЧТО Я БЫЛ"


В двухсотлетний день 4 июля 1976 года Буш готовился к встрече с губернатором Джорджии в отеле в Херши, штат Пенсильвания. Он был необычайно отзывчив, когда Джимми Картер запросил у ЦРУ брифинги разведки еще до того, как выиграл выдвижение на пост президента от Демократической партии. Ни один кандидат никогда не обращался с такой просьбой на столь раннем этапе игры. Буш и его заместитель по национальной разведке Дик Леман, которые так разочаровались, наблюдая, как Аллен Даллес готовит отчеты вместо того, чтобы читать их, нашли Картера чрезвычайно заинтересованным. Их обсуждение варьировалось от спутников-шпионов до будущего правления белого меньшинства в Африке. Они договорились, что брифинги можно будет продолжить в конце июля в доме Картера в деревне Плейнс, штат Джорджия.


Режиссеру было нелегко попасть туда. Самолет ЦРУ «Гольфстрим» не смог справиться с грязной взлетно-посадочной полосой в Равнинах. Агентство обратилось за материально-технической помощью в Пентагон и узнало, что Бушу придется лететь на вертолете до Петерсон-Филд. Экипаж ЦРУ проверил свои карты. Где, черт возьми, Питерсон Филд? Еще один телефонный звонок в Равнину, и они поняли: «Поле Петерсона» - это сорок акров земли какого-то фермера на окраине города.


Шестичасовая сессия коснулась Ливана, Ирака, Сирии, Египта, Ливии, Родезии и Анголы. Китай занял тридцать минут. Советскому Союзу понадобилось в десять раз больше времени. Люди ЦРУ разговаривали весь день и весь вечер. Картер, который был инженером-ядерщиком во флоте, разбирался в загадочных подробностях американского стратегического арсенала. Его особенно интересовали доказательства, полученные спутниками-шпионами о советском оружии, и он понимал, что полученные ими разведданные сыграют жизненно важную роль в контроле над вооружениями. Он узнал, что Советы никогда не покажут свою руку с точным указанием размера своих ядерных сил; Американская сторона должна была сесть за стол переговоров и сообщить Советскому Союзу, сколько ракет у них было и сколько у нас . Это заставило Картера задуматься: идея о том, что Советы лгали, казалась ему новой идеей.


Буш заверил его, что фотографии, предоставленные спутниками-шпионами первого поколения, предоставили президентам Никсону и Форду информацию, необходимую им для реализации Договора об ограничении стратегических вооружений (ОСВ) с Советами и для того, чтобы внимательно следить за тем, будут ли Советы соблюдать их договоренности. Тем летом в сеть было запущено новое поколение спутников. Под кодовым названием Keyhole они предоставляли телевизионные изображения в реальном времени вместо медленно развивающихся фотографий. Отдел науки и технологий ЦРУ много лет работал над Keyhole, и это был большой прорыв.


Напарник Картера, сенатор Уолтер Мондейл от Миннесоты, спросил о тайных действиях и связях агентства с иностранными спецслужбами. Мондейл был членом церковного комитета, комиссии Сената, расследовавшей деятельность ЦРУ. Его окончательный отчет вышел за два месяца до этого. Сегодня комитет вспоминают главным образом из-за заявления его председателя о том, что агентство было «мошенником-слоном» - заявлением, которое сильно упустило суть, оправдав президентов, которые погнали слона. Буш, взбешенный самим существованием церковного комитета, отказался отвечать на вопросы Мондейла.


Через две недели к Бушу на равнинах присоединились восемь офицеров ЦРУ, которые сидели кругом в комнате Картера, пока его дочь и ее кошка входили и выходили. К их удивлению, Картер, похоже, очень тонко понимал мир. Когда Картер и Форд встретились лицом к лицу в первых телевизионных президентских дебатах после Кеннеди и Никсона, губернатор поправил часы президента по внешней политике. Он также жестко ударил по агентству, заявив: «Наша система правления - несмотря на Вьетнам, Камбоджу, ЦРУ, Уотергейт - по-прежнему является лучшей системой правления на Земле».


19 ноября 1976 года произошла последняя неловкая встреча между Бушем и избранным президентом Картером на равнинах. «Буш хотел, чтобы его оставили» в ЦРУ, вспомнил Картер. «Если бы я согласился на это, он никогда бы не стал президентом. Его карьера пошла бы совсем по другому пути!»


Записка Буша о встрече показывает, что он рассказал избранному президенту о нескольких текущих операциях, в том числе о финансовой поддержке ЦРУ глав государств, таких как король Иордании Хусейн и президент Конго Мобуту, и таких авторитетов, как Мануэль Норьега, будущее диктатор Панамы. Буш заметил, что Картер выглядел странным образом не в себе. Его впечатление было правильным. Избранный президент счел предосудительными субсидии ЦРУ для иностранных лидеров.


К концу 1976 года от Буша в агентстве дурно пахло его бывшими поклонниками. Он принял откровенно политическое решение позволить команде неоконсервативных идеологов - «воющих правых», как назвал их Дик Леман, - переписать оценки ЦРУ советских вооруженных сил.


Уильям Дж. Кейси, самый активный член Консультативного совета по внешней разведке при президенте, беседовал с некоторыми из своих друзей и соратников в разведывательном сообществе. Они были убеждены, что ЦРУ опасно недооценивает советскую ядерную мощь. Кейси и его коллеги по консультативному совету настаивали на том, чтобы президент Форд позволил сторонней группе написать свою собственную советскую оценку. В состав группы, члены которой были глубоко разочарованы разрядкой напряженности и были отобраны правыми республиканцами, входили генерал Дэниел О. Грэм, ведущий американский защитник противоракетной обороны, и Пол Вулфовиц, разочаровавшийся в переговорах по контролю над вооружениями и будущий заместитель министра обороны. В мае 1976 года Буш одобрил «Команду Б» веселой надписью: «Пусть летает !! ОКГБ».


Дебаты носили сугубо технический характер, но сводились к одному вопросу: что делает Москва? Команда B изобразила Советский Союз в разгар огромного военного наращивания - хотя на самом деле он сокращал военные расходы. Они резко переоценили точность советских межконтинентальных баллистических ракет. Они удвоили количество бомбардировщиков Backfire, которые строил Советский Союз. Они неоднократно предупреждали об опасностях, которые никогда не материализовались, угрозах, которых не было, технологиях, которые никогда не создавались, и, что самое ужасное, о призраке секретной советской стратегии ведения ядерной войны и победы в ней. Затем, в декабре 1976 года, они выборочно делились своими выводами с сочувствующими репортерами и обозревателями мнений. «Команда B вышла из-под контроля, - сказал Леман, - и они протекали повсюду».


Шум, созданный Командой B, продолжался годами, вызвал огромный рост расходов Пентагона на оружие и непосредственно привел к подъему Рональда Рейгана на вершину списка лидеров в выдвижении от республиканцев в 1980 году. После окончания "холодной войны" агентство проверило выводы команды B. Каждый из них был неправ. Это снова и снова разрыв между бомбардировщиками и ракетами.


«Я чувствую себя так, как будто меня забрали», - сказал Буш Форду, Киссинджеру и Рамсфельду на последнем заседании Совета национальной безопасности уходящей администрации.


Разведывательный анализ был искажен - еще один инструмент, используемый для получения политической выгоды, - и он никогда не восстановит свою целостность. Оценки ЦРУ были явно политизированы с 1969 года, когда президент Никсон вынудил агентство изменить свое мнение о способности Советов нанести первый ядерный удар. «Я считаю это почти поворотным моментом, после которого все пошло наперекосяк», - сказал в устном историческом интервью ЦРУ Эббот Смит, руководивший Управлением национальных оценок при Никсоне. «Администрация Никсона была действительно первой, в которой разведка была просто еще одной формой политики. И это было неизбежно, и я думаю, что это было катастрофой». Джон Хьюзенга, сменивший Смита в 1971 году, еще более откровенно сказал об этом историкам ЦРУ, и его мысли были правдой в ближайшие десятилетия, в двадцать первом веке:


Оглядываясь назад, вы видите, я действительно не верю, что разведывательная организация в этом правительстве способна предоставить честный аналитический продукт, не столкнувшись с риском политических разногласий. По большому счету, я думаю, что тенденция к политическому отношению к разведке усилилась за весь этот период. И это в основном из-за таких вопросов, как Юго-Восточная Азия и рост советских стратегических сил, которые вызывали серьезные политические разногласия. Я думаю, что в ретроспективе, вероятно, наивно было поверить в то, во что большинство из нас когда-то верило ... что вы можете предоставить честный аналитический продукт и принять его за чистую монету ... Я думаю, что интеллект оказал относительно небольшое влияние на политику, которую мы проводили на протяжении многих лет. Относительно нет. В определенных обстоятельствах, возможно, предоставленные идеи и факты повлияли на то, что мы делали. Но только в очень узком диапазоне обстоятельств. По большому счету, разведка не изменила предпосылки, с которой политическое руководство пришло к власти. Они принесли свой багаж и более или менее несли его с собой. В идеале предполагалось, что ... серьезный анализ разведывательных данных может ... помочь политической стороне пересмотреть предпосылки, сделать разработку политики более сложной и приближенной к реальности мира. Это были большие амбиции, которые, я думаю, так и не были реализованы.


Эти мысли не беспокоили директора центральной разведки и будущего президента США.


"ВЕЛИКОЛЕПНО ЦРУ"


Прощаясь с сотрудниками штаб-квартиры ЦРУ, Буш, как всегда, передал любезную благодарственную записку. «Я надеюсь, что в предстоящие годы я найду способы заставить американский народ более полно осознать величие ЦРУ», - написал он. Он был последним директором центральной разведки, который получил почти полную поддержку со стороны своих войск в штаб-квартире. В их глазах его большая заслуга в том, что он пытался спасти подпольную службу. Но, к своему стыду, в конце концов он позволил ЦРУ запугать политику.


«Я не нахожу ухудшения качества анализа разведывательных данных», - сказал Киссинджер на их последней встрече перед инаугурацией Джимми Картера. «Однако в области тайных действий верно обратное. Мы больше не можем этого делать».


«Генри, ты прав», - сказал Джордж Герберт Уокер Буш, один из величайших сторонников ЦРУ. «Мы оба неэффективны и напуганы».


ЧАСТЬ

ПЯТАЯ


Победа без радости


ЦРУ при Картере, Рейгане и Джордже Буше


1977 по 1993


36 . «ОН ПРОСИЛ

ПЕРЕРЫВАТЬ СВОЮ

СИСТЕМУ»


Баллотируясь в президенты, Джимми Картер осудил ЦРУ как национальный позор. Придя к власти, он подписал почти столько же приказов о тайных действиях, сколько Никсон и Форд. Разница в том, что он сделал это во имя прав человека. Проблема заключалась в том, чтобы использовать атрофированные силы агентства для этой новой миссии.


Его поиски нового директора центральной разведки не увенчались успехом. Томас Л. Хьюз, бывший глава Бюро разведки и исследований Государственного департамента, отказался от этой чести. Вместо этого номинация досталась спичрайтеру Кеннеди Теду Соренсену. «К моему некоторому удивлению, Картер позвонил мне и спросил, не пойду ли я на Равнины», - вспоминает Соренсен. «У меня был брат, который годами работал в ЦРУ под прикрытием. Я пошел туда, коротко поговорил с Картером, и уже на следующий день он представил мне работу». Но он отказался от военной службы по соображениям совести во время Второй мировой войны, и его кандидатура умерла - это впервые в истории ЦРУ. «Картер не оказал мне никакой поддержки, пока я болтался там», - с горечью вспоминал Соренсен.


С третьей попытки новый президент выбрал почти незнакомого человека: адмирала Стэнсфилда Тернера, командующего южным флангом НАТО, базирующимся в Неаполе, Италия. Тернер станет третьим адмиралом в истории агентства, который сочтет, что с ЦРУ трудно справиться. Он первым признал, что не знаком с агентством. Но он быстро утвердил свой авторитет.


«ЭТО НЕ ПРАВИЛЬНЫЙ СПОСОБ ИГРАТЬ В ИГРУ»


«Многие думают, что президент Картер позвал меня и сказал:« Приведите в порядок место и выровняйте его ». Он никогда этого не делал », - сказал Тернер. «С самого начала он был сильно заинтересован в том, чтобы иметь хороший интеллект. Он хотел понять механизмы, от наших спутников до наших шпионов и наших методов анализа происходящего. Он чрезвычайно поддерживал разведывательные операции. В то же время я знал вполне хорошо только из-за его характера, что мы должны были действовать в рамках законов Соединенных Штатов Америки. Я знал также, что существуют этические ограничения в отношении того, что президент Картер хотел бы, чтобы мы делали, и всякий раз, когда я был близок к сомнению, были ли мы близки до этих пределов я подошел к нему, и я получил его решения по этому поводу. Почти всегда эти решения должны были быть приняты.


«Администрация Картера не имела предубеждений против тайных действий», - сказал Тернер. «У ЦРУ была проблема с самими секретными действиями, потому что оно находилось в состоянии шока от критики, которой оно подверглось».


Вначале подпольная служба поставила Тернера перед дилеммой жизни и смерти. «Они пришли ко мне и сказали:« У нас есть агент почти внутри этой террористической организации, но они попросили его сделать еще одну вещь, чтобы доказать свою добросовестность. Он должен выйти и убить одного из членов правительства ». Разрешаем ли мы ему это делать? И я сказал: «Нет, мы его вытащим». Вы знаете, это компромисс. Может, он мог бы спасти несколько жизней. Но я не собирался заставлять Соединенные Штаты участвовать в убийстве, чтобы воспользоваться этим шансом. Это была настоящая жизнь прямо сейчас, и это была репутация нашей страны. И я подумал, что это был неправильный способ играть в игру ».


Тернер быстро понял основы перетягивания каната между шпионами и гаджетами. Он тянул машины, а не людей, тратя много времени и энергии, пытаясь улучшить глобальный охват американских разведывательных спутников. Он попытался организовать «разведывательное сообщество» в конфедерацию, создав координационный штаб и единый бюджет. Те, кто служил делу, были потрясены беспорядком. «Я отвечал за сбор разведданных», - вспоминает Джон Холдридж, который был заместителем главы миссии Буша в Пекине до того, как присоединился к сотрудникам разведывательного сообщества. «Я смотрел на эти бесполезные операции, которые мне представляли, и удивлялся, кто, черт возьми, придумал их. Они казались ужасно непрактичными и неосуществимыми».


Аналитики также не получили высоких оценок. Президент Картер выразил недоумение по поводу того, что в ежедневной записке ЦРУ резюмировалось то, что он читал в газетах. Он и Тернер задались вопросом, почему оценки агентства казались поверхностными и неуместными. С новым президентом у агентства был тяжелый старт.


"КАРТЕР ИЗМЕНИЛ ДОЛГОСРОЧНЫЕ ПРАВИЛА"


Новая команда Картера по национальной безопасности состояла из пяти высокопоставленных членов с четырьмя разными повестками дня. Президент и вице-президент мечтали о новой американской внешней политике, основанной на принципах прав человека. Госсекретарь Сайрус Вэнс считал, что контроль над вооружениями имеет первостепенное значение. Министр обороны Гарольд Браун попытался произвести новое поколение военной и разведывательной техники на несколько миллиардов долларов меньше, чем планировал Пентагон. Советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский был ястребом среди этих сов и голубей. Столетия невзгод Варшавы от рук Москвы сформировали его мышление. Он хотел помочь Соединенным Штатам завоевать сердца и умы Восточной Европы. Он использовал эти амбиции во внешней политике президента и пытался ударить по Советам там, где они были наиболее слабыми.


Президент Форд и советский лидер Леонид Брежнев подписали в 1975 году в Хельсинки соглашение, одобряющее «свободное передвижение людей и идей». Форд и Киссинджер считали это украшением витрины. Но другие были смертельно серьезными: поколение диссидентов в России и Восточной Европе пресытилось злой банальностью советского государства.


Бжезинский приказал - и Картер одобрил - ряд тайных действий ЦРУ, направленных на Москву, Варшаву и Прагу. Они приказали агентству издавать книги и субсидировать издание и распространение журналов и журналов в Польше и Чехословакии, помогать распространять письменные работы диссидентов в Советском Союзе, поддерживать политическую работу украинцев и других советских этнических меньшинств, отдавайте факсы и кассеты с магнитной лентой в руки свободомыслящих людей за железным занавесом. Они хотели подорвать контроль над информацией, который был основой репрессий в коммунистическом мире.


Политическая война, которую вел Джимми Картер, открыла новый фронт холодной войны, сказал Боб Гейтс из ЦРУ, в то время работавший советским аналитиком в Совете национальной безопасности Бжезинского: «Благодаря своей политике в области прав человека он стал первым президентом после Трумэна, который бросить прямой вызов легитимности Советского правительства в глазах его собственного народа. И Советы немедленно признали это как фундаментальный вызов: они считали, что он стремился свергнуть их систему ».


Цели Картера были скромнее: он хотел изменить советскую систему, а не отменить ее. Но подпольная служба ЦРУ не захотела брать на себя эту задачу. Белый дом столкнулся с сопротивлением усиленным приказам о секретных действиях со стороны начальников советско-восточноевропейского дивизиона. У них была причина: у них был ценный агент, которого нужно защищать в Варшаве, и они не хотели, чтобы идеалы Белого дома в отношении прав человека угрожали ему. Польский полковник по имени Рышард Куклински пристально смотрел на советскую армию США. Он был самым высокопоставленным источником информации агентства за железным занавесом. «Полковник Куклински сам никогда не был в строгом смысле агентом ЦРУ», - сказал Бжезинский. «Он вызвался добровольцем. Он оперировал самостоятельно». Он тайно предлагал свои услуги Соединенным Штатам во время визита в Гамбург. Поддерживать с ним связь было трудно; шесть месяцев подряд прошли в молчании. Но когда Куклински путешествовал по Скандинавии и Западной Европе, он всегда оставлял слово. В течение 1977 и 1978 годов, пока он не стал попадать под подозрение и наблюдение в Варшаве, он предоставил информацию, которая показала, как Советы поставят все армии Восточной Европы под контроль Кремля, если начнется война. Он рассказал агентству, как Москва будет вести эту войну в Западной Европе; его планы предусматривали применение сорока единиц тактического ядерного оружия только против города Гамбург.


Освободившись от паранойи эпохи Энглтона, советское подразделение начало вербовать настоящих шпионов за железным занавесом. «Мы отошли от всех великих и славных традиций УСС и стали шпионской службой, занимающейся сбором внешней разведки», - сказал Хэвиленд Смит из ЦРУ. «Ей-богу, мы могли бы перебраться в Восточный Берлин и нас не поймали. Мы могли бы вербовать восточноевропейцев. Мы преследовали и вербовали Советов. Единственное, чего не хватает, - это то, что у нас нет ничего о советских намерениях. И я не знаю. Не знаю, как вы это получили. И это устав тайной службы. Если бы мы смогли завербовать члена Политбюро, у нас было бы все ».


Политбюро конца 1970-х было коррумпированной и дряхлой геронтократией. Его империя была опасно расширена, умирая изнутри. Политически амбициозный начальник советской разведки Юрий Андропов создал ложное представление о Советском Союзе как о сверхдержаве для своего уклончивого начальства в Кремле. Но советская Потемкинская деревня обманула и ЦРУ. «Еще в 1978 году мы понимали, что советская экономика находится в серьезном кризисе», - сказал адмирал Тернер. «Мы не сделали скачок, который мы должны были сделать, а я должен был сделать, чтобы экономические проблемы привели к политическим проблемам. Мы думали, что они затянут пояса под сталинским режимом и продолжат движение».


Инстинктивное решение Джимми Картера провозгласить принципы прав человека международным стандартом было воспринято многими членами подпольной службы как акт благочестия. Его скромная мобилизация ЦРУ для исследования этой слабой щели в броне железного занавеса была осторожным вызовом для Кремля. Тем не менее он ускорил начало распада Советского Союза. «Картер фактически изменил устоявшиеся правила холодной войны», - заключил Боб Гейтс.


«ОТ ЧЕРНО-БЕЛОГО КОНФЛИКТА К КРАСНО

-БЕЛОМУ КОНФЛИКТУ»


Президент Картер также пытался использовать ЦРУ для подрыва апартеида в Южной Африке. Его позиция изменила ход тридцатилетней внешней политики "холодной войны".


8 февраля 1977 года в Ситуационной комнате Белого дома команда президента по национальной безопасности согласилась с тем, что Соединенным Штатам пора попытаться изменить расистский режим Южной Африки. «Есть возможности превратить этот конфликт из черно-белого конфликта в конфликт красно-белых», - сказал Бжезинский. «Если это начало долгого и горького исторического процесса, в наших интересах ускорить этот процесс». Речь шла не о расе, а о том, чтобы оказаться на правильной стороне истории.


Исполняющий обязанности директора центральной разведки Энно Кноче сказал: «Мы стремимся изменить их фундаментальные взгляды. Это потребует очень внимательного наблюдения». Другими словами, США должны были начать шпионить за Южной Африкой. 3 марта 1977 года на полномасштабном заседании Совета национальной безопасности Картер приказал ЦРУ изучить, как оказать экономическое и политическое давление на Южную Африку и ее расистский союзник Родезию.


Проблема заключалась в том, что «никто не хотел обращать внимание на Африку», - сказал заместитель директора центральной разведки Картера Фрэнк Карлуччи. «Мы были очень сосредоточены на Советском Союзе. Одна из основных целей размещения людей на станциях в Африке заключалась в том, чтобы попытаться завербовать советские войска, которые там находились. Это было приоритетом номер один».


Советы поддерживали сильнейшего врага апартеида - Африканский национальный конгресс. Лидер АНК Нельсон Мандела был арестован и заключен в тюрьму в 1962 году, отчасти благодаря ЦРУ. Агентство работало в тесном сотрудничестве с южноафриканским BOSS, Бюро государственной безопасности. Офицеры ЦРУ стояли «бок о бок с полицией безопасности в Южной Африке», - сказал Джерри Госсенс, начальник отделения в четырех африканских странах при президентах Никсоне, Форде и Картере. «Говорили, что они трогали самого Манделу».


В 1977 году Госсенс начал работать с убежденным сторонником превосходства белой расы Яном Смитом, правившим в Родезии, а также с проамериканским президентом Замбии Кеннетом Каунда. В качестве начальника станции в столице, Лусаке, Госсенс регулярно встречался с президентом Каундой и его службой безопасности. Он начал формировать картину вооруженных сил черных и белых, выстроенных друг против друга по всей южной Африке: «Нам нужно было знать, сколько Советов, чехов, восточных немцев и северокорейцев предоставляют оружие и проводят обучение. Могут ли они сокрушить родезийцев? Мы требовалось человеческое проникновение в передовые правительства ".


Затем, в 1978 году, Госсенс стал новым начальником станции в Претории. Его приказ из Вашингтона состоял в том, чтобы шпионить за белым правительством Южной Африки. Теперь ЦРУ было частью амбициозных усилий Америки по вытеснению Советов из южной части Африки, заручившись поддержкой правительств черных африканцев.


«Впервые в истории, - сказал он, - мне было приказано начать односторонние операции против БОССА. Я получил новых людей, которые не были объявлены правительству. У меня появились новые цели в южноафриканских вооруженных силах, их ядерной программе и их политика по отношению к Родезии. Посольство было твердо настроено на вопрос: что делает южноафриканское правительство? " В течение двух лет ЦРУ начало сбор разведданных о режимах апартеида. Затем тайная полиция Родезии арестовала трех офицеров ЦРУ, которые попали в ловушку. Южноафриканская разведка выдала четвертый. Фрэнк Виснер-младший приехал в Замбию в качестве нового американского посла, где он вспомнил: «Мой самый большой кризис, мой самый трудный момент произошел в результате шпионского скандала с офицером ЦРУ».


В панике из-за провалившихся миссий штаб-квартира агентства начала сворачивать операции и выводить своих шпионов. Усилия ЦРУ по реализации политики президента в области прав человека не увенчались успехом.


«ОНИ УНИКАЛЬНАЯ КУЛЬТУРА»


Мораль администрации Картера не способствовала укреплению морального духа в штаб-квартире ЦРУ. Адмирал Тернер попытался сдержать обещание Картера никогда не лгать американскому народу. Это была дилемма для начальника секретной разведывательной службы, чьи операторы зависели от обмана, чтобы добиться успеха. То малое доверие, которое Тернер имел к тайной службе, постоянно терялось подрывными действиями.


В 1978 году американский посол в Югославии Лоуренс Иглбергер, который позже работал государственным секретарем в первой администрации Буша, натолкнулся на директиву секретной службы в штаб-квартире каждому начальнику станции в мире. За спиной Тернера кто-то очень высокопоставленный послал инструкции держать основные операции в секрете от послов по всему миру. Сообщение было прямым нарушением действующего президентского указа семнадцатилетней давности.


«Я спросил начальника станции, правда ли это», - сказал Иглбергер. «Он сказал, да, это правда. Я сказал:« Хорошо, я хочу, чтобы вы отправили сообщение адмиралу Тернеру ». Оно было лаконичным:« Вы не работаете в Югославии до тех пор, пока этот приказ не будет отменен. Я имею в виду, что вы не должны входить в офис, и вы не должны вести никаких дел в Белграде или в Югославии: вы просто должны закрыть магазин ».


Тернер был христианским ученым, который пил горячую воду с лимоном вместо кофе или чая. Старики предпочитали виски в воде. Они презирали Тернера словом и делом. Тернер много лет спустя писал, что его враги в подпольной службе пытались дискредитировать его с помощью кампаний дезинформации - «одного из их основных навыков». Главной из них была история, которая существует уже четверть века: Тернер единолично нес ответственность за уничтожение подпольной службы в 1970-х годах. Первые глубокие разрезы заказал Никсон. Джеймс Шлезингер уволил тысячу тайных операторов. Джордж Буш под руководством Форда предпочел проигнорировать рекомендацию своего начальника секретных служб об уходе еще 2000 человек. Тернер закончил резку ровно 825, начиная с нижних 5 процентов в диаграммах производительности. У него была поддержка президента. «Мы знали, что некоторые из неквалифицированных и некомпетентных сотрудников, которых он уволил, были глубоко возмущены, но я полностью одобрил», - сказал Джимми Картер в письме автору.


Старики упорно боролись с Тернером, когда он выбрал Джона МакМэхона руководить подпольной службой. МакМахон не был одним из них. Он начал переносить чемоданы Аллена Даллеса, а теперь руководил управлением науки и технологий агентства, которое производило оборудование и программное обеспечение для шпионажа. Он сказал Тернеру: «Нет, я не тот парень для этого. Это уникальная культура. Они лучше всего работают со своей собственной, и вы должны понимать, как они думают. Мое последнее знакомство с ними было еще в начале пятидесятых. в Германии. И времена изменились ».


В январе 1978 года, после полгода сопротивления, МакМахон стал третьим начальником подпольной службы за восемнадцать месяцев. Через три недели после его прихода к власти его вызвали на первое заседание нового комитета Палаты представителей по надзору за разведкой. Подпольная служба взбунтовалась. «Поговорим об апоплексии - они сошли с ума», - сказал МакМахон. «Но я знал, что конгрессмены не разбирались в ЦРУ или тайных операциях. И я собирался пойти туда и обучить их». Он собрал сумку со шпионским снаряжением и гаджетами - миниатюрные фотоаппараты, аудио-жучки и тому подобное - и поднялся на холм. «Я сказал: 'Позвольте мне рассказать вам, каково это работать в Москве'». МакМахон никогда в жизни не был в Москве. «Я сказал: 'А вот и какое оборудование мы используем'. И я начал раздавать это. И они посмотрели на все эти устройства ... и они были просто заворожены ». Очарованный комитет выделил шпионам гораздо больший бюджет, чем требовал президент. Восстановление подпольной службы, опустошенной и деморализованной сокращениями еще во времена Никсона, началось тут же, осенью 1978 года.


Но настроение в цитадели американской разведки оставалось мрачным. «Несмотря на нынешние (и ухудшающиеся) моральные проблемы ЦРУ, я подозреваю, все же будет выдвигать некоторые творческие идеи, - сообщил ему Бжезинский в агентстве 5 февраля 1979 года. - Однако мы не должны обманывать себя: возможности которые раньше существовали в ЦРУ, сейчас очень тонкие, и очень мало офицеров, готовых идти на такой риск, на который обычно шли, чтобы добиться цели ».


На той же неделе мир начал нападать на ЦРУ.


"ЗРЕНИЕ СПОРТА"


11 февраля 1979 года армия шаха пала, и фанатичный аятолла взял контроль над Тегераном. Три дня спустя, в нескольких сотнях миль к западу, произошло убийство, которое должно было стать таким же тяжелым бременем для Соединенных Штатов.


Американский посол в Афганистане Адольф «Спайк» Дабс был схвачен на улицах Кабула, похищен афганскими повстанцами, борющимися с просоветским марионеточным режимом, и убит, когда афганская полиция в сопровождении советских советников напала на отель, где он был проведен. Это был явный признак того, что Афганистан выходит из-под контроля. Исламские повстанцы, поддерживаемые Пакистаном, готовились к революции против своего безбожного правительства. Старшие руководители Советского Союза в страхе смотрели на юг. В советских республиках Средней Азии проживало более сорока миллионов мусульман. Советы видели, как пламя исламского фундаментализма горит к их границам. На расширенном заседании Политбюро, которое началось 17 марта, начальник советской разведки Юрий Андропов заявил, что «мы не можем потерять Афганистан».


В течение следующих девяти месяцев ЦРУ не смогло предупредить президента Соединенных Штатов о вторжении, которое изменило облик мира. Агентство прекрасно понимало советские возможности. Он ничего не понимал в советских намерениях.


«Советы будут крайне неохотно вводить большое количество сухопутных войск в Афганистан» , - уверенно заявляла ЦРУ National Intelligence Daily в своем совершенно секретном отчете Белому дому, Пентагону и Государственному департаменту 23 марта 1979 года. Неделю тридцать тысяч советских боевых частей начали перебрасывать у афганской границы на грузовиках, танках и бронетранспортерах.


В июле и августе атаки афганских повстанцев усилились, гарнизоны афганской армии начали бунтовать, а Москва направила батальон боевых десантников на авиабазу Баграм под Кабулом. По инициативе Бжезинского президент Картер подписал приказ ЦРУ о негласных действиях о предоставлении афганским повстанцам медицинской помощи, денег и пропаганды. Советы отправили в Кабул тринадцать генералов во главе с командующим советскими сухопутными войсками. Тем не менее, 24 августа ЦРУ заверило президента, что «ухудшение ситуации не предвещает эскалации советского военного вмешательства в форме прямой боевой роли».


14 сентября адмирал Тернер сказал президенту, что «советские лидеры могут быть на пороге решения использовать свои силы для предотвращения краха режима» в Афганистане - но только постепенно, с небольшими группами военных советников. , и несколько тысяч солдат. Неуверенное в этой оценке, ЦРУ собрало весь свой опыт и все элементы американской военной разведки, расшифровки стенограмм электронного подслушивания и разведки с помощью спутников-шпионов для полноценного анализа доказательств. 28 сентября эксперты единогласно пришли к выводу, что Москва не будет вторгаться в Афганистан.


Советские войска продолжали наступать. 8 декабря в Баграме высадился второй воздушно-десантный батальон. Газета National Intelligence Daily оценила их присутствие как попытку усилить защиту от атак повстанцев на авиабазу. На следующей неделе начальник отделения ЦРУ в Кабуле сообщил о подержанных наблюдениях советских спецназовцев на улицах города.


Утром в понедельник, 17 декабря, адмирал Тернер посетил в Белом доме встречу самых высокопоставленных помощников президента - Специального координационного комитета. Среди присутствующих были вице-президент Уолтер Мондейл, Збигнев Бжезинский, министр обороны Гарольд Браун и заместитель государственного секретаря Уоррен Кристофер. Тернер сообщил им, что сейчас на авиабазе Баграм и на двух новых советских командных пунктах к северу от афганской границы находится 5300 советских солдат. Затем он сказал: «ЦРУ не рассматривает это как наращивание аварийности». Это было «возможно, связано с советскими представлениями об ослаблении афганских вооруженных сил и необходимостью их усиления в какой-то момент». Слово « вторжение » не слетело с его губ.


Лучшие советские аналитики ЦРУ, в том числе Дуг Макичин, позже заместитель директора по разведке, круглосуточно работали над тем, чтобы передать свои знания президенту. 19 декабря они приняли окончательное официальное решение. «Темпы развертывания советских войск не предполагают ... срочных непредвиденных обстоятельств», - заявили они. «Противоповстанческие операции в масштабах страны потребуют мобилизации гораздо большего количества регулярных сухопутных войск». Короче говоря, Советы не собирались атаковать.


Три дня спустя вице-адмирал Бобби Рэй Инман, директор Агентства национальной безопасности, американской империи электронного подслушивания, получил с мест экстренное сообщение: вторжение в Афганистан неизбежно. Фактически, это было полным ходом. Страну захватывали более ста тысяч советских войск. Картер немедленно подписал приказ ЦРУ о негласных действиях, чтобы начать вооружать афганское сопротивление, и агентство начало строительство всемирного трубопровода для поставок оружия в Афганистан. Но советская оккупация была свершившимся фактом.


ЦРУ не только пропустило вторжение, но и отказалось признать, что оно его пропустило. Зачем кому-то в здравом уме вторгаться в Афганистан, кладбище завоевателей на протяжении двух тысяч лет? Отсутствие интеллекта не было причиной неудачи. Отсутствие воображения было.


Таким образом, советское вторжение стало для Соединенных Штатов «зрелищным спортом», - написал более двадцати лет спустя звездный аналитик агентства Дуг Макичин. «США могут создать много шума с трибун, но не могут оказать большого влияния на игровое поле. Это должно подождать до следующего раунда Большой игры».


37 . "МЫ ПРОСТО ПРОСТО

СПАЛИ"


С тех пор, как ЦРУ закрепило за собой трон в 1953 году, шах Ирана был центральным элементом американской внешней политики на Ближнем Востоке. «Я просто хотел бы, чтобы во всем мире было еще несколько лидеров с его дальновидностью», - размышлял президент Никсон в апреле 1971 года. «И его способность, в общем, давайте посмотрим правде в глаза, виртуальную диктатуру мягким способом».


Никсон, возможно, не намеревался послать послание, отправив Ричарда Хелмса в качестве посла США в Иран в 1973 году. Но он сделал это. «Мы были поражены тем, что Белый дом прислал человека, который, в конце концов, имел такие связи с ЦРУ, что каждый иран считал ответственным за падение Мосадека», - сказал Генри Прехт, главный политический директор американского посольства. «Нам казалось, что мы откажемся от каких-либо претензий на нейтральную Америку и подтвердим, что шах был нашей марионеткой».


31 декабря 1977 года, произнеся тост за шаха на блестящем государственном обеде, президент Картер назвал монархию «островом стабильности в море потрясений», и эта точка зрения была подтверждена и повторена шпионами и аналитиками ЦРУ. пятнадцать лет вперед. Фактически, это была та самая фраза, которую шах использовал, чтобы описать себя.


Но когда Ховард Харт, один из самых храбрых офицеров, когда-либо созданных подпольной службой, прибыл в Тегеран через несколько недель и начал делать то, что у него получалось лучше всего - красться по улицам и рассказывать о реальном мире, - он пришел к противоположному выводу. Его работа была настолько пессимистичной, что начальство ее подавляло. Это прямо противоречило всему, что ЦРУ говорило о шахе с 1960-х годов.


Агентство не сообщило ничего, что свидетельствовало бы о том, что шах попал в беду. У него не было возможности подвергнуть сомнению свои собственные репортажи за двадцать пять лет. В августе 1978 года агентство заявило Белому дому, что Иран далек от революции. Спустя несколько недель на улицах начались беспорядки. По мере их распространения ведущие аналитики ЦРУ отправили адмиралу Тернеру проект оценки национальной разведки на подпись. В нем говорилось, что шах может прожить еще десять лет. А может и нет. Тернер прочитал его, счел бесполезным и отложил его.


16 января 1979 года шах бежал из Тегерана. Несколько дней спустя вид с улицы Ховарда Харта стал решительно темнее.


Его подстерегла вооруженная банда - последователи семидесяти семи летнего религиозного фанатика аятоллы Рухоллы Мусави Хомейни, который готовился вернуться в Тегеран из изгнания. Харт был сыном инвестиционного банкира, который в детстве провел три года в японском лагере для военнопленных на Филиппинах во время Второй мировой войны. Теперь он снова был пленником. Его похитители избили его, устроили суд кенгуру, объявили его шпионом ЦРУ и приготовились казнить на месте. Заявляя о своей невиновности, умоляя сохранить свою жизнь, готовясь умереть, Харт попросил о встрече с ближайшим муллой. Прибывший молодой священник обнаружил голубоглазого белокурого шпиона с крепкими мускулами в тисках сурового правосудия.


«Я сказал:« Это неправильно - нигде в Священном Коране это не санкционировано », - вспоминает Харт. Мулла задумался и согласился. Харт вышел на свободу.


«МЫ НЕ ПОНИМАЛИ, КТО ТАКОЕ ХОМЕЙНИ»


Несколькими днями позже, 1 февраля 1979 года, народная революция, свергнувшая шаха с Павлиньего трона, открыла путь для возвращения Хомейни в Тегеран. Тысячи американцев, в том числе большая часть сотрудников посольства, были эвакуированы, поскольку на улицах царил хаос. Светский премьер-министр все еще находился у власти вместе с Революционным советом, и ЦРУ пыталось работать с ним, влиять на него и мобилизовать его против Саддама Хусейна. «На уровне премьер-министра происходили очень, очень деликатные секретные разговоры», - сказал Брюс Лайнген, поверенный в делах американского посольства. «Мы дошли до того, что фактически сели с ними и передали им строго засекреченную разведку по Ираку».


Лайнген был самым молодым офицером американского посольства в Тегеране в 1953 году. Он был самым старшим офицером в 1979 году. За прошедшие годы череда начальников станций и послов стала слишком дружелюбной с шахом, слишком любившим его икру. и его шампанское. «Мы заплатили за это», - сказал Лайнген. «Мы здесь, чтобы узнать, как люди думают и почему они так думают и ведут себя так. И если мы слишком комфортно верим в то, что соответствует нашим целям - что ж, мы попадаем в адские неприятности».


Идея о том, что религия окажется мощной политической силой в конце двадцатого века, была непостижимой. Мало кто в ЦРУ верил, что древний священнослужитель может захватить власть и объявить Иран исламской республикой. «Мы не понимали, кто такой Хомейни и какую поддержку имело его движение», - сказал Тернер, - или то, что его взгляд на мир седьмого века может означать для Соединенных Штатов.


«Мы просто спали», - сказал он.


18 марта 1979 года Говард Харт, ныне исполняющий обязанности начальника участка, в 2 часа ночи встретился с высокопоставленным офицером САВАК, жестокой тайной полиции шаха, который преданно служил станции в качестве агента и информатора. Передав офицеру деньги и фальшивые документы, чтобы помочь ему бежать из Тегерана, Харт наткнулся на кордон Стражей исламской революции Хомейни. Они жестоко избили его, крича «ЦРУ! ЦРУ!» Лежа на спине, Харт вытащил пистолет и убил их обоих двумя выстрелами. Много лет спустя он вспомнил сверкающее рвение, которое видел в их глазах. Это было лицо священной войны. «Мы, как нация, понятия не имеем, - размышлял он, - что это, черт возьми, это такое».


"ЭТО БЫЛО ЗА ИНСУЛЬТ"


Иранцы из всех слоев общества, как образованная элита, так и радикалы с безумными глазами считали ЦРУ всемогущей силой, обладающей огромной властью над их жизнями. Они не могли поверить в правду: летом 1979 года в отделении ЦРУ работали четыре человека, и все четверо только что прибыли в Иран. Ховард Харт вернулся в штаб-квартиру в июле, оставив после себя нового начальника станции Тома Ахерна, который последние тринадцать лет провел в Японии; опытный куратор Малкольм Калп; техник связи Фил Уорд; и 32-летний ветеран морской пехоты Уильям Дж. Догерти, который присоединился к ЦРУ девять месяцев назад. Догерти совершил семьдесят шесть боевых вылетов во время войны во Вьетнаме. Тегеран был его первым туром ЦРУ.


«Я мало знал об Иране», - вспоминал он. «Я знал еще меньше об иранцах. Все мое знакомство с Ираном, помимо вечерних телевизионных новостей и трехнедельного курса изучения местности в Государственном департаменте, состояло из того, что я подобрал в течение пяти недель на столе, читая оперативные файлы».


Пять месяцев назад сброд иранских марксистов захватил американское посольство. Последователи аятоллы нанесли ответный удар, выгнали коммунистов и освободили американцев. Никто не думал, что это может повториться. «Не беспокойтесь об очередном нападении на посольство», - заверил Тегеранский филиал ЦРУ в штаб-квартире. «Единственное, что может спровоцировать атаку, - это если шаху впустят в Соединенные Штаты - а никто в этом городе не настолько глуп, чтобы сделать это».


21 октября 1979 года Догерти уставился на новую телеграмму из штаб-квартиры. «Я не мог поверить в то, что читал, - вспоминал он.


Под сильным политическим давлением друзей шаха, в частности Генри Киссинджера, президент Картер вопреки своему здравому смыслу решил в тот день допустить изгнанного монарха в Соединенные Штаты для лечения. Президент мучился из-за этого решения, опасаясь, что американцы будут взяты в заложники в ответ. «Я крикнул: « Пусти шаха! Ему так же хорошо, как играть в теннис в Акапулько, как и в Калифорнии », - вспоминал Картер. «Что мы будем делать, если каждое утро на восходе солнца они берут двадцать наших морских пехотинцев и убивают одного из них? Собираемся ли мы вступить в войну с Ираном?»


Никто в Белом доме не подумал спросить его мнение у агентства.


Две недели спустя группа иранских студентов, все последователи аятоллы, захватили американское посольство. Они держали 53 заложника для остальной части администрации Картера 444 дня и ночи. Догерти провел последние недели 1979 года в одиночной камере. Он вспомнил шесть допросов в период с 29 ноября по 14 декабря, которые начинались с наступлением темноты и продолжались до рассвета, которые проводил Хоссейн Шейк-ол-эслам, будущий заместитель министра иностранных дел Ирана. После полуночи 2 декабря Хоссейн вручил ему телеграмму. «Я думал, что моя жизнь окончена», - написал он в мемуарах для внутреннего журнала ЦРУ. «В телеграмме было указано мое настоящее имя и ясно говорилось, что меня направят на станцию в Тегеране. В ней также упоминалась специальная программа, в рамках которой я прибыл в Агентство 10 месяцев назад. Когда я взглянул на Хоссейна и его приспешников, они ухмылялись, как трио чеширских котов ".


Его следователи «сказали, что им известно, что я возглавлял всю шпионскую сеть ЦРУ на Ближнем Востоке, что я планировал убийство Хомейни и что я подстрекал курдов к восстанию против правительства Тегерана. Они обвинили меня в попытке разрушить их страну », - вспомнил Догерти. «Эти иранцы сочли немыслимым, чтобы ЦРУ когда-либо отправило в такое критическое место, как Иран, кого-то, кто настолько игнорировал местную культуру и язык. Для них это было так немыслимо, что несколько недель спустя, когда они наконец осознали правду , они были лично оскорблены. Им было достаточно трудно принять то, что ЦРУ направит в их страну неопытного офицера. их страна."


После каждого ночного допроса Догерти беспокойно спала на поролоновом коврике в кабинете начальника станции. Когда сотни тысяч иранцев скандировали на улицах за пределами обнесенного стеной американского комплекса, он мечтал пролететь над широкими бульварами на военном самолете и сжечь толпу напалмом.


ЦРУ ничего не могло сделать, чтобы освободить его и его товарищей-заложников в американском посольстве. Но в январе 1980 года агентство провело классическую шпионскую операцию по извлечению шести сотрудников Госдепартамента, которым удалось найти убежище на другом конце города в посольстве Канады.


Операция была изобретением Тони Мендеса из ЦРУ, который специализировался на подделке документов и маскировке. Мендес и его команда были людьми, которые усовершенствовали маски « Миссия невыполнима», которые позволили белым офицерам маскироваться под африканцев, арабов и азиатов. Он был редким примером интуитивного гения в ЦРУ.


В качестве прикрытия для миссии в Иране Мендес создал Studio Six, фиктивную голливудскую кинокомпанию; арендованные офисные помещения в Лос-Анджелесе; и снял полностраничную рекламу в Variety и The Hollywood Reporter, объявляющую о предстоящих съемках Арго, научно-фантастического фэнтези с местными снимками в Иране. В сценарий фильма и операции были включены документы и маски шести американцев. Вооруженный портфелем поддельных паспортов и фальшивой рекламой, он разрешил свой въезд в Иран с соответствующими властями, прилетел коммерческим рейсом из Бонна, зарегистрировался в тегеранском Sheraton, получил билеты Swissair в Цюрих на предстоящий понедельник и взял билет на самолет. такси в посольство Канады, чтобы встретить его шестерых соотечественников-американцев. Мендес с трудом осуществил операцию на Арго . Один из освобожденных им американцев ударил его кулаком в руку, когда они садились на рейс Swissair, и сказал: «Ты все устроил, не так ли?» Он указывал на название, написанное на носу самолета - «Аргау», кантон в Швейцарии.


«Мы восприняли это как знак того, что все будет в порядке», - вспоминает Мендес. «Мы подождали, пока самолет взлетит и очистит воздушное пространство Ирана, прежде чем мы смогли показать большой палец вверх и заказать Кровавую Мэри».


"АКТ МЕСТИ"


Никакая магия не освободила оставшихся заключенных. Силы специальных операций Пентагона отвечали за выполнение миссии Desert One в апреле 1980 года по спасению заложников в американском посольстве. «Эти усилия в значительной степени зависели от ЦРУ», - сказал Энтони Квинтон, главный координатор правительства по борьбе с терроризмом с 1978 по 1981 год. Агентство предоставило разведданные о вероятном местонахождении заложников на территории посольства. Его пилоты незамеченными вылетели в иранскую пустыню на небольшом самолете, чтобы проверить место посадки для этой миссии. Ховард Харт помог создать чрезвычайно сложный план по извлечению заложников и выводу их на свободу. Но миссия закончилась катастрофой; восемь спецназовцев погибли на иранской пустоши после столкновения вертолета с транспортным самолетом.


Жить заложникам стало намного хуже. Билла Догерти забрали из посольства и бросили в тюрьму. Он провел большую часть следующих девяти месяцев в одиночной камере, в камере, которая едва могла вместить его шести футов трех размеров. В итоге он весил 133 фунта. Он и остальные заложники, наконец, были освобождены с согласия их похитителей в тот час, когда президент Картер в последний раз покинул Белый дом. Их освобождение не имело никакого отношения к тайным действиям или американской разведке. Это было политическое заявление, призванное унизить Соединенные Штаты.


На следующий день Джимми Картер, частный гражданин, приехал встретить освобожденных американцев на военной базе в Германии. «У меня все еще где-то припрятана фотография», - записал Догерти. «Бывший президент выглядит неуклюже, а я похож на неулыбчивого трупа».


Захват заложников был «актом мести» за переворот ЦРУ в Иране в 1953 году, писал Кен Поллак, опытный аналитик ЦРУ по Ближнему Востоку. Но наследие этой давней операции вышло далеко за рамки испытаний, которые пережили американцы. Рвение иранской революции преследует следующих четырех президентов Соединенных Штатов и убьет сотни американцев на Ближнем Востоке. Пламя славы тайных операторов величайшего поколения ЦРУ превратилось в трагический пожар для их наследников.


38 . "

ФРИЛАНС БУКАНЕР"


4 октября 1980 года директор центральной разведки и трое его главных помощников поехали в Уэксфорд, поместье миллионера в конной стране Вирджинии, когда-то принадлежавшее Джону и Джеки Кеннеди. Они прибыли, чтобы проинформировать кандидата в президенты от республиканцев Рональда Рейгана. Он согласился уделить ЦРУ час своего времени.


У адмирала Тернера было пятнадцать минут, чтобы осветить недавнее вторжение Саддама Хусейна в Иран. Еще пятнадцать минут ушло на девятимесячную советскую оккупацию Афганистана и поставки оружия ЦРУ для поддержки афганского сопротивления. Боб Эймс, эксперт агентства по Ближнему Востоку, провел пятнадцать минут о королевстве Саудовская Аравия и теократии аятоллы Хомейни. Члены окружения Рейгана, охваченные надеждой на определенную победу на предстоящих выборах, врывались в комнату и выходили из нее, как персонажи из сумасшедшей комедии. Час закончился в мгновение ока.


Рейган знал о ЦРУ немного больше, чем то, что он узнал из фильмов. Но он пообещал дать волю своей воле и сдержал свое слово. На эту работу он выбрал своего блестящего и хитрого менеджера кампании Уильям Дж. Кейси.


Кейси, плененный воспоминаниями о своих временах, когда он был начальником разведки УСС в Лондоне, повесил подписанный портрет Дикого Билла Донована на стене своего офиса в штаб-квартире, и в течение следующих шести лет Донован смотрел на него сверху вниз. Дикий Билл сказал, что в глобальной и тоталитарной войне интеллект должен быть глобальным и тоталитарным. Это было кредо Билла Кейси. Он стремился возродить этот боевой дух в ЦРУ. «Его взгляд на то, как вести войну против тоталитарной власти, явно сформировался во время Второй мировой войны», - сказал Боб Гейтс, прослуживший вместе с ним шесть лет. «Где не было запретных трюмов. Куда все пошло».


Кейси попытался стать госсекретарем, но эта идея потрясла близких Рейгана. Это был вопрос внешнего вида. Кейси не был государственным деятелем: он выглядел как неубранная кровать, бормотал что-то неразборчиво и ел, как спотыкаться. Первая фрейлина не могла вынести мысли о Кейси на официальном государственном обеде, проливающем еду на свой пояс. Чувствуя оппозицию, Кейси был ожесточен, но он заключил рукопожатие с Рейганом: он согласился бы с ЦРУ, но у него должен был быть чин в кабинете министров, он был первым директором, который это сделал, и он должен был иметь возможность видеть президента в своих руках. частный. Он будет использовать эти полномочия не только для осуществления американской внешней политики, но и для ее осуществления, как если бы он все-таки был госсекретарем. Все, что требовалось Кейси, - это несколько минут с президентом, подмигивание и кивок, и он ушел.


Кейси был очаровательным негодяем, бывшим оператором с Уолл-стрит, чье состояние пришло на продажу стратегий налогового убежища. Его талант заключался в том, чтобы до предела нарушать правила. «Ей-богу, мы должны избавиться от юристов!» - пробормотал он однажды Уильяму Вебстеру, директору ФБР Рейгана. «Я не думаю, что он хотел сказать« отбросить Конституцию », - сказал Вебстер, который был адвокатом до упора. «Но он был склонен чувствовать ограничения закона. Он хотел выхода из них».


Рейган ему доверял. Другие этого не сделали. «Я был абсолютно удивлен, когда президент Рейган выбрал Кейси», - сказал Джеральд Р. Форд. «Он не имел права быть главой ЦРУ». Собственный директор центральной разведки Форда полностью согласился. «Кейси был неподходящим выбором», - сказал Джордж Буш.


Но Кейси считал, что он несет ответственность за избрание Рейгана и что они вместе сыграли историческую роль. Как и Рейган, у Кейси были большие мечты. Как и Никсон, он считал, что если это секрет, то это законно. Как и Буш, он считал, что ЦРУ воплощает лучшие американские ценности. И, как и Советы, он оставил за собой право лгать и жульничать.


Годы правления Рейгана начались с серии новых секретных операций, одобренных небольшой группой планирования национальной безопасности, которая собралась в ситуационной комнате в подвале Белого дома. Эта группа была лабораторией тайных действий во времена Рейгана. Вначале ее основными членами были президент; Вице-президент Буш; Государственный секретарь Александр М. Хейг младший; Министр обороны Каспар У. Вайнбергер; советник по национальной безопасности и председатель Объединенного комитета начальников штабов; посол Организации Объединенных Наций Джин Киркпатрик; и ее близкий друг Билл Кейси. Кейси доминировал на первом собрании, и в первые два месяца работы новой администрации группа дала ему добро на широкомасштабные тайные операции, нацеленные на Центральную Америку, Никарагуа, Кубу, северную Африку и Южную Африку.


30 марта 1981 года сумасшедший застрелил президента на тротуаре в Вашингтоне. В тот день Рейган был близок к смерти, о чем американцы никогда не знали.


Когда Эл Хейг - хриплый, потный, дрожащий - схватился за трибуну пресс-центра Белого дома с побелевшими руками и объявил себя главным, он не внушил доверия. Выздоровление президента было медленным и болезненным. Так был крах Хейга. На протяжении 1981 года «существовала основная проблема», - сказал вице-адмирал Джон Пойндекстер, тогдашний сотрудник Совета национальной безопасности. «Кто будет отвечать за внешнюю политику?» На этот вопрос так и не было дано ответа, поскольку команда национальной безопасности Рейгана находилась в нескончаемом состоянии войны с самой собой, раздираемой ожесточенным личным и политическим соперничеством. Госдепартамент и Пентагон сражались как противоборствующие армии. Шесть разных мужчин служили советниками по национальной безопасности в течение восьми бурных лет. Рейган никогда не пытался остановить предательство.


Кейси взял верх. Когда Джордж П. Шульц сменил Хейга на посту госсекретаря, он был удивлен, обнаружив планы Кейси, вроде вторжения в Суринам, на северо-восточном берегу Южной Америки, со 175 корейскими коммандос, поддерживаемыми ЦРУ. «Это была глупая идея, - сказал Шульц, который ее убил. «Сумасшедший. Я был потрясен, обнаружив, что выдвинут такой безумный план». Он быстро пришел к пониманию того, что «ЦРУ и Билл Кейси были независимы, как свинья на льду, и могли быть уверены в своей правоте».


«Слепое братство»


Билл Кейси был таким же умным, способным и вдохновляющим руководителем, как и любой человек, когда-либо руководивший ЦРУ. Он также был «внештатным пиратом», - сказал адмирал Бобби Рэй Инман, который был директором Агентства национальной безопасности, когда президент Рейган приказал ему стать вторым номером Кейси в 1981 году.


«Кейси прямо сказал мне, что не хочет быть традиционным директором Центральной разведки», - сказал Инман. «Он действительно хотел быть офицером разведки президента и собирался руководить тайной службой ЦРУ».


Кейси считал, что подпольная служба превратилась в «слепое братство, живущее легендами и достижениями своих предков 1950-х и 1960-х годов», - сказал его первый начальник штаба Боб Гейтс. Ему нужна была свежая кровь. Ему было наплевать на организационную схему ЦРУ; он мог проникнуть в недра агентства или за его пределы, чтобы найти людей, которые будут выполнять его приказы.


Поэтому он выгнал Джона МакМэхона с поста начальника подпольной службы. «Когда дело дошло до тайных действий, он считал меня медлителем - что у меня не было огня в животе», - сказал МакМахон. «Он знал, что я оказываю предостерегающее влияние на то, что он или агентство могут захотеть сделать».


Кейси заменил тридцатилетнего ветерана ЦРУ старым другом по имени Макс Хюгель, который собирал деньги и раздавал голоса за Рейгана. Хюгель был сквернословным бизнес-магнатом, который начал свою карьеру в Японии после войны как продавец подержанных автомобилей. Он ничего не знал о ЦРУ, что было сразу очевидно. Крохотный человечек в парике, он однажды пришел на работу в агентство в бледно-лиловом комбинезоне, расстегнутом до пупка, с золотыми цепями, укрытыми седеющими волосами на груди. По мнению человека, против него восстали тайные операторы ЦРУ, служившие и вышедшие на пенсию. Они выкопали на нем грязь, скинули ее The Washington Post и выгнали менее чем за два месяца. Его сменил Джон Стейн, который помог Мобуту прийти к власти и создал станцию в Камбодже во время войны во Вьетнаме. Стейн, пятый новый руководитель тайных операций за пять лет, вскоре также оказался слишком осторожным, на вкус Кейси. Его бросили бы ради по-настоящему смелого тайного оператора Клера Джорджа. Изгнав Макмэхона из подпольной службы, Кейси приказал ему реформировать управление разведки и встряхнуть его аналитиков. МакМахон приступил к первой крупной реорганизации дирекции за тридцать лет.


Но это было ничто по сравнению с тем, что сделал Боб Гейтс, когда он сменил МакМэхона в начале 1982 года. В возрасте тридцати восьми лет Гейтс выиграл повышение благодаря привлекательной памятке Кейси. «ЦРУ постепенно превращается в Министерство сельского хозяйства», - писал он. У агентства был «запущенный случай бюрократического атеросклероза». Залы были заполнены трудолюбивыми бездельниками, считающими дни до пенсии - и они были основной причиной «снижения качества сбора и анализа наших разведданных за последние пятнадцать лет».


Гейтс сказал аналитикам ЦРУ, что они были «узколобыми, самодовольными, высокомерными» людьми; их работа была «неактуальной, неинтересной, слишком поздно для того, чтобы быть полезной, слишком узкой, слишком лишенной воображения и слишком часто просто совершенно неверной», их ряды были заполнены любителями, «притворяющимися экспертами». Они упустили почти все важные события в Советском Союзе и его достижения в странах третьего мира за последнее десятилетие. Пришло время собраться или уйти.


Формироваться означало встать в очередь. Когда Кейси не соглашался со своими аналитиками, что он часто делал, он переписывал их выводы, чтобы отразить его взгляды. Когда он сказал президенту: «Это то, что думает ЦРУ», он имел в виду: «Это то, что я думаю». Он выгонял из ЦРУ независимых аналитиков и аналитиков, которые «упадут фишкам», и одним из последних, кто ушел, был Дик Леман, нынешний шеф разведки, который терпел Аллена Даллеса, когда старик судил. свою работу, увеличивая ее вес, а не читая ее. «Работа на Кейси была испытанием для всех, отчасти из-за его растущей неустойчивости, а отчасти из-за его собственных правых тенденций», - сказал Леман. «Он был готов спорить, но это потребовало чертовски много споров».


Подобно газете, движимой предрассудками своего издателя, аналитические возможности ЦРУ превратились в мнение одного человека. «Разведка ЦРУ во многих случаях была просто идеологией Билла Кейси», - сказал госсекретарь Шульц.


«Я позабочусь о ЦЕНТРАЛЬНОЙ АМЕРИКЕ»


После публичного осуждения всего, что представлял Джимми Картер, Рейган и Кейси приняли семь крупных программ тайных действий, которые он начал. Поставки оружия в Афганистан и программы политической войны для поддержки диссидентов в Советском Союзе, Польше и Чехословакии оказались одними из самых важных операций ЦРУ в период холодной войны. Но Кейси больше интересовала настоящая война на заднем дворе Америки.


«Когда-нибудь в темноте ночи», - сказал Клер Джордж, Кейси успокоил Рональда Рейгана: «Я позабочусь о Центральной Америке. Просто оставьте это мне».


В 1980 году президент Картер одобрил три небольшие программы тайных действий в Центральной Америке. Они нацелились на сандинистов, левых, которые захватили власть в Никарагуа, вырвав ее у того, что осталось от жестокой 43-летней правой диктатуры семьи Сомоса. Смесь сандинистов национализма, теологии освобождения и марксизма все больше приближалась к кубинским. Тайные действия Картера побудили ЦРУ поддержать проамериканские политические партии, церковные группы, фермерские кооперативы и профсоюзы против распространения социализма сандинистов.


Кейси превратил малокалиберные операции в масштабную военизированную программу. В марте 1981 года президент Рейган уполномочил ЦРУ предоставлять оружие и деньги «для противодействия спонсируемой иностранцами подрывной деятельности и терроризму» в Центральной Америке. Белый дом и агентство заявили Конгрессу, что цель состояла в том, чтобы защитить Сальвадор, которым управляют правые политики и их эскадроны смерти, путем прекращения поставок оружия из Никарагуа левым. Это была расчетливая уловка. Настоящий план состоял в том, чтобы обучить и вооружить никарагуанцев в Гондурасе - контрас - и использовать их, чтобы отбить свою страну у сандинистов.


Кейси убедил президента, что маленькая армия ЦРУ может штурмом взять Никарагуа. Он предупредил Рейгана, что в случае неудачи армия латиноамериканских левых может двинуться на север из Центральной Америки в Техас. Аналитики ЦРУ пытались ему возразить. Они сказали, что « контрас» не выиграют; у них нет народной поддержки. Кейси заверил, что сообщения скептиков никогда не доходили до Белого дома. Чтобы противодействовать им, он построил Центральноамериканскую оперативную группу с собственной «боевой комнатой», где офицеры тайных операций готовили книги, раздували угрозы, преувеличивали шансы на успех и накачивали отчеты с мест. Гейтс говорит, что он годами «устраивал с Кейси ад» из-за боевой комнаты, но безрезультатно.


Кейси дал толчок своим планам, выбрав Дуэйна Кларриджа начальником латиноамериканского подразделения подпольной службы. Ему едва исполнилось пятьдесят, он много пил и курил сигары, несмотря на ранний сердечный приступ. Кларридж никогда не работал в Латинской Америке, не говорил по-испански и почти ничего не знал об этом регионе. «Кейси сказал:« Взять месяц или два и по сути выяснить, что делать с Центральной Америкой », - сказал Кларридж. «Это был итог его подхода. И не требовалось ракетостроения, чтобы понять, что нужно делать». Кларридж сказал, что он придумал план из двух пунктов: «Вести войну в Никарагуа и начать убивать кубинцев. Это именно то, что Кейси хотел услышать, и он сказал:« Хорошо, давай, сделай это »».


Посол Рейгана в Никарагуа Энтони Квинтон прибыл, чтобы занять свой пост в день первого выстрела. «Секретная война началась 15 марта 1982 года, когда ЦРУ с помощью никарагуанских агентов взорвало мосты, соединявшие Никарагуа с Гондурасом», - сказал он. "Я вышел из самолета вместе с женой в свете пламенных фонарей и микрофонов, и меня спросили, что я думаю о событиях, произошедших тем утром, о взрыве мостов и о том, как это повлияет на двусторонние отношения между Соединенными Штатами и Никарагуа.


«Мне не сказали, что это мероприятие состоится в этот день», - сказал посол Квинтон. «У ЦРУ был собственный процесс планирования».


Тайная война недолго оставалась тайной. 21 декабря 1982 года Конгресс принял закон, ограничивающий выполнение ЦРУ его заявленной миссии по пресечению потока коммунистического оружия в Центральную Америку. Агентству запретили использовать свои средства для вытеснения сандинистов. Президент Рейган придерживался прикрытия, поддерживая вымысел о том, что Соединенные Штаты не стремятся свергнуть никарагуанский режим, давая свои заверения совместному заседанию Конгресса. Это был первый раз, когда всеми любимый президент солгал Конгрессу, чтобы защитить тайные операции ЦРУ, но не последний.


"НА ХУЙ КОНГРЕСС"


Конгресс выделил Кейси сотни миллионов долларов в виде новых средств на подпольную службу в течение его первых двух лет у власти. Расходы на американскую разведку, скрытые в счетах Пентагона, превысили 30 миллиардов долларов, поскольку собственный бюджет агентства превысил 3 миллиарда долларов. Деньги усилили амбиции ЦРУ и размах тайных действий.


Кейси использовал часть своего сверхдохода, чтобы нанять около двух тысяч новых офицеров для подпольной службы, что отменило сокращения, сделанные при президентах Никсоне, Форде и Картере. Новые сотрудники знали о мире гораздо меньше, чем их предшественники. У них было гораздо меньше шансов служить в армии или жить за границей. По словам Кларриджа, они были «доказательством того, что ЦРУ больше не привлекало самых выдающихся людей Америки, -« яппи-шпионов, которые больше заботились о своем пенсионном плане и пособиях по страхованию здоровья, чем о защите демократии ».


Конгресс решительно поддерживал более крупное, лучшее, сильное и умное ЦРУ. Но он не поддерживал войну в Центральной Америке. И американский народ тоже. Рейган никогда не удосужился объяснить, почему эта война была хорошей идеей. Большинство американцев не одобрило бы и некоторых союзников ЦРУ - лидеров диктаторской национальной гвардии Никарагуа, ударных войск аргентинской военной хунты, кровожадных полковников из гондурасской армии и руководителей эскадронов смерти из Гватемалы.


Полномочия Конгресса по надзору за ЦРУ постепенно превратились в работоспособную систему к 1981 году. Теперь два избранных комитета по разведке, один в Сенате, другой в Палате представителей, должны были получать и рассматривать президентские планы тайных действий. Эти узлы никогда не замедляли Кейси. «Кейси был виновен в неуважении к Конгрессу с того дня, как он был приведен к присяге, - сказал Боб Гейтс. Вызываемый для дачи показаний, он бормотал, сбивал с толку и иногда лгал сквозь зубы. "Я надеюсь, что ублюдки задержат!" - сказал он, выходя из одного слушания. Обман распространился вниз от кабинета директора. Многие из старших офицеров Кейси научились давать показания «особенно уклончивыми», по словам его руководителя оперативной группы по Центральной Америке Аллена Фирса. Остальные сопротивлялись. Адмирал Инман ушел с поста заместителя директора Кейси через пятнадцать месяцев, потому что «я поймал его на лжи мне в ряде случаев».


Ложь Кейси была предназначена для того, чтобы ускользнуть от поводка. Если Конгресс не будет финансировать операции ЦРУ в Центральной Америке, он будет работать в обход закона, ища частных финансистов или иностранного властителя, чтобы дать ему деньги.


Несмотря на открытое пренебрежение Кейси, комитеты Конгресса по разведке наделили его огромной властью в соответствии с «глобальными открытиями», санкциями, подписанными президентом Рейганом, которые охватывали тайные кампании против реальных и предполагаемых угроз в любой точке мира. Многие операции ЦРУ были задуманы Кейси как грандиозные замыслы, направленные на поддержку американского союзника или обескровливание американского врага. Но они свелись к стрельбе по полевым командирам. Один из первых был запущен через десять дней после того, как Кейси вступил в должность. Это длилось десять лет.


Глобальная находка в январе 1981 года приказала ЦРУ что-то предпринять в отношении ливийского диктатора Мухаммара Каддафи, который служил универсальным складом оружия для радикальных движений по всей Европе и Африке. Ища базу для операций против Ливии, ЦРУ намеревалось контролировать правительство своего ближайшего соседа, Чада, одной из беднейших и самых изолированных стран Африки. Агентом этой миссии был Хиссан Хабре, министр обороны Чада, который порвал со своим правительством и скрывался с примерно двумя тысячами боевиков в западном Судане. «Американская помощь начала поступать в результате решения Кейси», - сказал посол Дон Норланд, высокопоставленный американский дипломат, аккредитованный в Чаде в начале эры Рейгана. «ЦРУ принимало активное участие во всей операции. Хабре прямо и косвенно получал помощь».


Официальная внешняя политика США заключалась в содействии мирному разрешению фракционной борьбы в Чаде. Хабре совершил бесчисленные зверства против своего народа; он мог править только грубой силой. ЦРУ, мало зная о Хабре и его истории, помогло ему захватить Чад в 1982 году. Оно поддержало его, потому что он был врагом Каддафи.


Самолеты снабжения ЦРУ доставляли оружие в Северную Африку, и его поставки координировались Советом национальной безопасности. Это была первая крупная секретная операция, в которой молодой подполковник из штаба СНБ по имени Оливер Норт привлек внимание Билла Кейси. Дэвид Блейкмор, военный помощник в операции в Чаде, срочно позвонил из Норта в пятницу вечером в конце 1981 года. «Он спросил, в чем задержка с доставкой оборудования в Чад. Он хотел, чтобы оно немедленно отправилось».


«Я сказал:« Что ж, полковник Норт, все в порядке. Мы уведомили Конгресс, и нам нужно подождать столько дней, а затем мы приступим к делу. Мы понимаем срочность ».


«Норт ответил:« К черту Конгресс. Пришлите материал сейчас ». Что мы и сделали ".


Тысячи погибли, когда Хабре и его войска боролись за контроль над Чадом. По мере усиления боевых действий агентство вооружило его ракетами «Стингер» - лучшим в мире переносным зенитным оружием. Посол Норланд сказал, что Соединенным Штатам "потребуется полмиллиарда долларов, чтобы привести его к власти и удержать его там в течение восьми лет". По его словам, американская поддержка Чада - политики Кейси - была "ошибочным решением". Но мало кто из американцев когда-либо слышал об этой стране, а тем более заботился о ее судьбе. Еще меньшее количество людей знали, что на протяжении 1980-х годов союзник ЦРУ Хабре получал прямую поддержку от Саддама Хусейна.


Накануне войны в Персидском заливе против Ирака в 1991 году ЦРУ выяснило, что около дюжины «Стингеров», отправленных им в Чад, пропали без вести и пропали без вести - и, возможно, в руках Саддама. Когда госсекретарь Джеймс А. Бейкер III услышал об этом, он был потрясен. Бейкер был главой администрации Белого дома, когда началась тайная операция, но он потерял след операции. Он задумался вслух: «Какого черта мы отдали Чаду ракеты« Стингер »?»


«КОГДА-ТО СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ ЗДЕСЬ НЕ БУДЕТ»


Самой крупной миссией ЦРУ по незаконному обороту оружия был его глобальный трубопровод к моджахедам, святым воинам Афганистана, которые сражались с оккупационной советской армией численностью 110 000 человек. Все началось при Джимми Картере в январе 1980 года. Поскольку это была идея Картера, Кейси не принял ее полностью - не поначалу. Но вскоре он увидел возможность.


«Я был первым начальником станции, когда-либо отправленным за границу с этим замечательным приказом:« Идите, убивайте советских солдат », - сказал Ховард Харт, прибывший в качестве начальника в Пакистан в 1981 году.« Представьте себе! Мне это понравилось ». Это была благородная цель. Но задача заключалась не в освобождении Афганистана. Никто не верил, что афганцы действительно могут победить.


С самого начала саудовцы соответствовали поддержке ЦРУ повстанцев, доллар за доллар. Китайцы использовали оружие на миллионы долларов, как и египтяне и британцы. ЦРУ координировало поставки. Харт передал их пакистанской разведке. Пакистанцы сняли большую долю, прежде чем доставить ее изгнанным политическим лидерам афганского сопротивления в Пешаваре, к востоку от Хайберского прохода, а лидеры повстанцев заложили свою долю в кэш еще до того, как оружие было доставлено в Афганистан.


«Мы не пытались указывать афганским повстанцам, как вести войну», - сказал Джон МакМахон. «Но когда мы увидели некоторые успехи Советского Союза против моджахедов, я убедился, что все оружие, которое мы предоставили, не попало в руки афганских стрелков». Поэтому он отправился в Пакистан и созвал собрание семи лидеров афганских повстанческих группировок, которые варьировались от парижских изгнанников в мягких мокасинах до грубых горцев. «Я сказал им, что меня беспокоит, что они откачивают оружие и либо хранят его на потом, либо, я сказал:« Не дай бог, вы их продаете ». И они засмеялись. И они сказали: «Вы абсолютно правы! Мы храним оружие. Потому что когда-нибудь Соединенных Штатов здесь не будет, и мы останемся одни, чтобы продолжать нашу борьбу» ».


Руководители пакистанской разведки, раздававшие оружие и деньги ЦРУ, отдавали предпочтение афганским группировкам, которые проявили себя наиболее способными в бою. Эти фракции также оказались наиболее преданными исламистами. Никто и не мечтал, что святые воины когда-либо повернут свой джихад против Соединенных Штатов.


«В скрытых действиях, - сказал МакМахон, - вы всегда должны думать об эндшпиле, прежде чем начинать его. И мы не всегда так поступаем».


«ГРИЛЛИАНТНЫЙ ПЛАН»


В мае 1981 года Советы взвесили риторику и реалии администрации Рейгана и начали опасаться внезапного нападения со стороны Соединенных Штатов. Они объявили глобальную ядерную тревогу, которая длилась два года. Боб Гейтс пришел к выводу, что десять лет спустя сверхдержавы были слишком близки к случайной войне, и ЦРУ даже не осознало этого. «В то время мы не осознавали растущее отчаяние людей в Кремле ... насколько они были пешеходами, изолированными и эгоцентричными; какими параноиками и напуганными они были», - сказал Гейтс, ведущий советский аналитик агентства и его сильнейший защитник. эффективности в своей области.


Если бы Советы подслушали частный разговор между президентом Франции Франсуа Миттераном и президентом Рейганом тем летом, у них, возможно, были бы серьезные основания для опасений.


В июле 1981 года Миттеран отвел Рейгана в сторону на экономическом саммите в Оттаве. Переводчики, которые выступали в роли шпионов, передали слово: французская разведка руководила перебежчиком из КГБ, полковником Владимиром Ветровым, и Миттеран считал, что Соединенным Штатам следует взглянуть на его работу. Его файл под кодовым названием «Прощальное досье» был передан вице-президенту Бушу и Биллу Кейси. Персоналу Совета национальной безопасности и ЦРУ потребовалось шесть месяцев, чтобы понять его смысл. К тому времени Ветров сошел с ума и убил своего товарища по КГБ. Его арестовали, допросили и казнили.


В досье «Прощание» содержалось четыре тысячи документов, в которых подробно описывалась работа подразделения Управления науки и технологий КГБ за десятилетие. Группа называлась Line X. Она работала со всеми крупными разведывательными службами Восточной Европы. Он украл американское ноу-хау - особенно программное обеспечение, - область, в которой Соединенные Штаты тогда десятилетиями лидировали над Советами. Усилия КГБ по воровству технологий простирались от скучных международных выставок до драматической стыковки космических кораблей « Аполлон» и « Союз» в 1975 году.


В досье содержались сведения о том, что Советы клонировали американское программное обеспечение для бортовых радиолокационных систем. Это свидетельствовало об амбициях советских военных конструкторов по созданию нового поколения военных самолетов и о вечно труднодостижимой цели защиты от баллистических ракет. Он выявил множество советских разведчиков, которым было поручено воровать американские технологии в Соединенных Штатах и Западной Европе.


Америка нанесла ответный удар. «Это был блестящий план», - сказал Ричард В. Аллен, первый советник Рейгана по национальной безопасности, сотрудники которого разработали его. «Мы начали в движении, кормя Советы плохими технологиями, плохими компьютерными технологиями, плохими технологиями бурения нефтяных скважин. Мы их много кормили, позволяя им воровать то, что они были счастливы получить». Представившись предательскими служащими американского военно-промышленного комплекса, офицеры ФБР отправили советским шпионам шествие технологических троянских коней. Бомбы замедленного действия включали в себя компьютерные микросхемы для систем оружия, чертеж космического корабля, инженерные разработки для химических заводов и современные турбины.


Советы пытались построить газопровод из Сибири в Восточную Европу. Им нужны были компьютеры для управления манометрами и клапанами. Они искали программное обеспечение на открытом рынке США. Вашингтон отклонил запрос, но тонко указал на некую канадскую компанию, у которой могло быть то, что хотела Москва. Советский Союз послал офицера Линии X украсть программное обеспечение. ЦРУ и канадцы сговорились дать им это. В течение нескольких месяцев программа работала без сбоев. Затем он медленно поднял давление в трубопроводе. Взрыв в глуши Сибири обошелся Москве в миллионы, которые она не могла себе позволить.


Тихая атака на советские военные и государственные инженерные программы продолжалась год. Кейси завершил это, отправив Джона Макмэна в Западную Европу, чтобы передать дружественным иностранным спецслужбам имена примерно двухсот советских офицеров и агентов, указанных в досье Прощания.


В операции использовались почти все виды оружия, которыми командует ЦРУ - психологическая война, саботаж, экономическая война, стратегический обман, контрразведка, кибервойна - все в сотрудничестве с Советом национальной безопасности, Пентагоном и ФБР. Он уничтожил энергичную советскую шпионскую команду, нанес ущерб советской экономике и дестабилизировал советское государство. Это был потрясающий успех. Если бы все изменилось, это можно было бы рассматривать как террористический акт.


39 . "ОПАСНЫМ

СПОСОБОМ"


Более десяти лет террористы угоняли самолеты, брали заложников и убивали американских послов. Ни ЦРУ, ни какая-либо другая ветвь американского правительства не имели четкого представления, что с этим делать.


В последнюю субботу января 1981 года Энтони Квинтон, тогда еще работавший в качестве координатора правительства по борьбе с терроризмом, получил срочный телефонный звонок от госсекретаря Хейга: в понедельник в час дня Квинтон проинформирует Белый дом о своей работе. «Я провел этот брифинг для президента, к которому присоединились вице-президент, глава ЦРУ, глава ФБР и ряд членов Совета национальной безопасности», - сказал посол Квинтон. «После пары мармеладов президент задремал. Это само по себе сильно нервировало».


На той же неделе Хейг объявил, что международный терроризм заменит права человека проблемой номер один для Соединенных Штатов. Вскоре после этого Хейг объявил, что Советы тайно руководят грязной работой худших террористов мира. Он попросил ЦРУ доказать это смелое утверждение. Кейси в частном порядке согласился с Хейгом, но у него не было фактов, подтверждающих это. Аналитики ЦРУ не смогли их предоставить, несмотря на горькие плевки со стороны босса. Под давлением ЦРУ произвело фальсификацию - выводы Кейси ненадежно оказались поверх анализа, который не мог их подтвердить. Попытка возложить вину на Кремль была непониманием истинной природы террора на Ближнем Востоке.


У ЦРУ когда-то был исключительно хорошо осведомленный источник: Али Хасан Саламе, начальник разведки Организации освобождения Палестины и причастник к убийству одиннадцати израильских спортсменов на Олимпийских играх 1972 года в Мюнхене. Информация, которую он предложил, была оливковой ветвью, которую председатель ООП Ясир Арафат протянул Соединенным Штатам. Его куратором был Боб Эймс, который работал на улицах Бейрута, прежде чем дослужился до заместителя начальника ближневосточного отдела подпольной службы. Начиная с конца 1973 года, Саламе и Эймс достигли договоренности о том, что ООП не будет атаковать американцев. В течение четырех лет они делились разведданными о своих общих врагах в арабском мире. В то время сообщения ЦРУ о терроризме на Ближнем Востоке были лучше, чем когда-либо, или когда-либо будут. Это показало понимание того, что терроризм выходит за рамки государственной поддержки, что он коренится в гневе обездоленных. Исследование ЦРУ, проведенное в апреле 1976 года, пришло к выводу, что «волна будущего» была «развитием сложной базы поддержки транснациональной террористической деятельности, которая в значительной степени не зависит от международной системы, ориентированной на государство, и не поддается контролю со стороны нее».


Эта мысль исчезла из отчетов ЦРУ после 1978 года, когда израильская разведка убила Саламе в отместку за Мюнхен. Он не появлялся снова целое поколение. Когда президент Рейган вступил в должность, ЦРУ практически не имело хороших источников о терроризме на Ближнем Востоке.


"СЛИШКОМ МАЛЕНЬКИЙ РАЗУМ НА ДОЛГО ВРЕМЯ"


В пятницу, 16 июля 1982 года, в тот день, когда он был приведен к присяге в качестве государственного секретаря, Джордж Шульц столкнулся с международным кризисом в Ливане. Второй телефонный звонок, который он сделал в тот день из своего нового офиса, был адресован Бобу Эймсу, который стал ведущим аналитиком ЦРУ в арабском мире.


Эймс был самым влиятельным офицером ЦРУ своего поколения - «уникально талантливым» человеком, как сказал Боб Гейтс. Высокий, красивый, любит ковбойские сапоги ручной работы, он лично общался с Арафатом, королем Иордании Хусейном и лидерами Ливана. Среди его завербованных агентов был политический деятель в Бейруте по имени Башир Жмайель, христианин секты маронитов и самый высокопоставленный источник в ЦРУ в Ливане.


Маронитская сеть агентства была контролирующей силой в Бейруте. То, что ЦРУ полагалось на это, ослепило агентство до того, как глубоко большинство ливанцев презирали власть маронитского меньшинства. Этот гнев был основной причиной гражданской войны, которая разрушила нацию и открыла путь израильскому вторжению в июне 1982 года.


К августу страна разваливалась - мусульмане против христиан, мусульмане против мусульман. Жмайель при твердой поддержке США и Израиля был избран президентом ливанского парламента. ЦРУ снова получило зарплату у национального лидера. Жмайель лично заверил агентство, что американцы будут в безопасности в Ливане после того, как будут эвакуированы вооруженные силы ООП и Израиль прекратит жестокий обстрел Бейрута.


1 сентября президент Рейган объявил о большой стратегии преобразования Ближнего Востока. Его тайно собрала небольшая команда, в которую входил Боб Эймс. Его успех зависел от гармоничного сближения, в котором Израиль, Ливан, Сирия, Иордания и ООП сотрудничали под командованием Соединенных Штатов. Это длилось всего две недели.


14 сентября президент Жмайель был убит, когда бомба разрушила его штаб-квартиру. В отместку маронитские союзники ЦРУ при поддержке израильских войск убили около семисот палестинских беженцев, застрявших в трущобах Бейрута. Женщин и детей хоронили под необработанными камнями. После убийств и вызванного ими возмущения президент Рейган направил контингент морских пехотинцев США в качестве миротворцев. Не было покоя.


Когда морские пехотинцы приземлились, «сотрудники ЦРУ были заняты воссозданием некоторых из своих нарушенных сетей», - сказал Роберт С. Диллон, американский посол в Ливане. «Они по-прежнему были связаны - вероятно, опасным образом - с маронитами».


Пока ЦРУ боролось за восстановление Бейрута, оно не видело, как из-под руин поднялась новая сила. Убийца по имени Имад Мугния, вождь агрессивной террористической группировки под названием Хезболла, Партия Бога, собирал деньги и взрывчатые вещества, обучая своих головорезов совершать серию взрывов и похищений, которые парализовали бы Соединенные Штаты на долгие годы. Он доложил Тегерану, где аятолла Хомейни создавал Управление освободительных движений, чтобы продвигать свое мессианское видение завоевания Ирака, захвата святыни Кербелы и продвижения вперед через реку Иордан в Иерусалим.


Имя Мугния сейчас забыто, но он был Усамой бен Ладеном 80-х годов, хмурым лицом террора. На момент написания статьи он остается на свободе.


В воскресенье, 17 апреля 1983 года, Боб Эймс прилетел в Бейрут, заехал в американское посольство по дороге из аэропорта, а затем сел ужинать с тремя коллегами в доме Джима Льюиса, заместителя начальника станции, который выжил год в Ханое Хилтон после того, как пятнадцать лет назад был захвачен на окраине Лаоса.


Эймс уехал из Бейрута пять лет. «Он был в восторге от возвращения», - сказала Сьюзан Морган из ЦРУ, которая сидела за столом в воскресенье вечером. Он вернулся, чтобы попытаться воскресить то, что агентство потеряло после убийства Жмайеля.


В понедельник утром Эймс позвонил Морган и пригласил ее на ужин в отель «Мэйфлауэр». Затем Морган отправился на обед в Сидон, к югу от Бейрута. Во время очистки пластин хозяйка рассказала ей, что по радио передали репортаж о взрыве в американском посольстве. Морган ехала обратно в Бейрут в изумлении, едва видя разрушенные деревни вокруг нее, разрушенные во время нападения израильской армии. Чтобы попасть в посольство, ей пришлось пройти мимо полицейского кордона на набережной Корниш. Он был разрушен. Эймс и его сослуживцы были мгновенно убиты ударной волной и засыпаны камнями, сталью и пеплом. Было два тридцать утра, когда они нашли его в развалинах. Морган забрал свой паспорт, бумажник и обручальное кольцо.


Шестьдесят три человека погибли, среди них семнадцать американцев, в том числе начальник бейрутской станции Кен Хаас, ветеран тегеранской станции; его заместитель Джим Льюис; и секретарь ЦРУ Филлис Филатчи, которая годами боролась с этим в провинциях Южного Вьетнама. Всего было убито семь офицеров ЦРУ и вспомогательного персонала - это самый смертоносный день в истории агентства. Взрыв был делом рук Имада Мугния, поддержанного Ираном.


Уничтожение станции в Бейруте и смерть Роберта Эймса разрушили возможности агентства по сбору информации в Ливане и на большей части Ближнего Востока, «оставив нам слишком мало разведывательных данных на долгое время после этого», - сказал Сэм Льюис, американский посол. в Израиль в то время. «Это сделало нас очень зависимыми от израильской разведки». ЦРУ рассматривало исламскую угрозу на Ближнем Востоке через призму Израиля до конца холодной войны.


Теперь Бейрут был полем битвы для Соединенных Штатов. Но отчеты ЦРУ, лишенные источников, не оказали никакого влияния. Американские морские пехотинцы встали на сторону христиан, американские самолеты сбрасывали бомбы на мусульман, а американские корабли бросали тонные снаряды в холмы Ливана, не зная, во что они попадали. Белый дом начал войну на Ближнем Востоке, не понимая, во что ввязывается.


23 октября 1983 года террористы Мугнии врезали заминированный грузовик в американские казармы в международном аэропорту Бейрута и убили 241 морского пехотинца. Взрыв был оценен на уровне килотонн, метрики, используемой для тактического ядерного оружия.


«РАБОТАЕТ ВИРТУАЛЬНО В ТЕМНОМУ»


Спустя тридцать шесть часов после бомбардировки казарм, когда в Бейруте еще считали убитых и раненых, Белый дом, Пентагон и ЦРУ отвлекли внимание Америки на мерзкое маленькое марксистское восстание на Гренаде, крошечном острове в Карибском море, кишащем Кубинский отряд военных строителей. Лидер острова, Морис Бишоп, был убит в борьбе за власть, и эта смерть послужила «предлогом для решения этой проблемы», - сказал Дуэйн Кларридж, начальник отделения Латинской Америки и один из трех главных организаторов вторжения на Гренаду. .


«Наши сведения о Гренаде были плохими, - сказал Кларридж. «Мы действовали практически в темноте». Это внесло путаницу в операцию, в ходе которой девятнадцать американцев погибли и по крайней мере двадцать один пациент психиатрической больницы был убит в результате налета американской бомбы.


ЦРУ организовало свою часть вторжения из отеля на Барбадосе. Заместитель Кларриджа передал предложение агентства о новом правительстве Гренады своему коллеге из Госдепартамента Тони Гиллеспи. «У ЦРУ был план по формированию правительства», - вспоминал Гиллеспи. «Это был совершенно секретный список со всевозможными кодовыми словами». Он прошел мимо самых опытных американских дипломатов в регионе. «Они посмотрели на это, а затем просто развели руками. Они сказали:« Это одни из худших людей на Карибах. Вы не хотите, чтобы они были где-то рядом с этим островом »». В список были включены «самые ужасные бездельники. ... торговцы наркотиками и мошенники ". Эти негодяи были платными источниками ЦРУ. Поскольку Аллен Даллес оценивал ценность работы своих аналитиков по ее весу, его преемники оценивали ценность секретной информации в зависимости от ее стоимости. Это было правилом в Бейруте, на Барбадосе и во всем мире.


Хорошая вибрация, вызванная освобождением Гренады, утихла к тому времени, когда последний из американских морских пехотинцев покинул Бейрут 26 февраля 1984 года, их неудачное развертывание было обречено на почти полное отсутствие точной разведки. Миссия оставила 260 американских солдат и шпионов мертвыми, а враги Америки взяли под свой контроль.


Кейси долго и упорно искал нового начальника участка, у которого хватило бы смелости восстановить глаза ЦРУ в Ливане. Единственным кандидатом был опытный, но стареющий офицер Билл Бакли, который раньше служил в Бейруте и прикрытие которого было разорвано. Кейси решил, что отправить его обратно стоит риска.


Через 18 дней после того, как последний морской пехотинец покинул Ливан, Бакли был похищен по дороге на работу. Он был в руках врага.


40 . "ОН БЫЛ

БОЛЬШОЙ РИСК"


У агентства был некоторый опыт работы с заложниками. Один из его офицеров только что был освобожден из сорока дней сурового плена.


Тимоти Уэллс, тридцатичетырехлетний ветеран, получивший боевое ранение во Вьетнаме, был отправлен в Аддис-Абебу, столицу Эфиопии, в 1983 году. Страна контролировалась марксистским диктатором Хайле Менгисту, дворцовая охрана которого предоставлена Москвой. , возглавили офицеры восточногерманской разведки. Уэллс был на втором этапе службы в ЦРУ. Он приказал поднять политическое восстание. «Рональд Рейган подписал президентское заключение, - сказал Уэллс. «Это был приказ. Я был там, чтобы помочь свергнуть проклятое правительство».


Десять лет назад Уэллс служил морской охраной в американском посольстве в Хартуме, когда палестинские боевики взяли в заложники американского посла и уходящего поверенного в делах на приеме. Президент Никсон неуклонно заявил о недопустимости уступок. Председатель ООП Ясир Арафат дал добро на убийство американцев. Этот мучительный опыт заставил Уэллса изменить свою жизнь. Он вернулся в Соединенные Штаты, вернулся в колледж и присоединился к ЦРУ. Он прошел восемнадцать месяцев подготовки для подпольной службы и прибыл в Эфиопию после двухлетнего тура в Уганду. Он работал под прикрытием Госдепартамента в качестве коммерческого директора. В то время у Соединенных Штатов было мало торговли с Эфиопией. Менгисту попал в список самых разыскиваемых Белым домом.


При президенте Картере у ЦРУ был крохотный тайный проект финансовой поддержки группы изгнанников под названием «Демократический альянс эфиопского народа». При президенте Рейгане программа превратилась в беспрепятственное многомиллионное дело. Уэллс унаследовал сеть эфиопских интеллектуалов, профессоров и бизнесменов, в которых, как он подозревал, проникли силы безопасности Менгисту. Его миссия заключалась в том, чтобы снабжать их деньгами и пропагандой, написанной бывшим министром обороны Эфиопии в изгнании, который работал с агентством. Плакаты, брошюры и наклейки на бамперы доставлялись в дипломатической почте в посольство, где количество сотрудников ЦРУ превосходило численность сотрудников Госдепартамента вдвое.


Уэллс знал, что за ним следят. Тем не менее он упорствовал. «Я удивлен, что им потребовалось столько же времени, чтобы поймать меня», - сказал он.


20 декабря 1983 года головорезы Менгисту ворвались на митинг, который Уэллс проводил в районе, где жил верхний средний класс, и арестовали трех лидеров оппозиции - семидесяти восьмилетнего помощника покойного императора Хайле Селассие; пятидесятилетний бизнесмен; и его племянница, биолог. Два дня и две ночи Уэллс скрывался в чулане, где хранилась пропаганда. Тогда его нашла дворцовая стража Менгисту. Они связали Уэллса, привели трех диссидентов в дом и начали их пытать. Уэллс услышал их крики и признался, что был офицером ЦРУ. Его похитители завязали ему глаза, бросили в машину и увезли. В канун Рождества они отвезли его в безопасный дом к югу от города, в место под названием Назарет. Следующие пять недель его допрашивали и избивали. Его череп был сломан, а плечи вывихнуты.


«Чтобы спасти свою задницу, этот американец скручивает остальную часть организации и раздает ее», - сказал Джозеф П. О'Нил, заместитель главы миссии в американском посольстве. В результате многие эфиопы были заключены в тюрьмы, подвергнуты пыткам или убиты.


По окончании пяти недель пыток эфиопы сообщили через израильское посольство в Найроби, что они заключили в тюрьму офицера ЦРУ. В течение дня президент Рейган отправил своего посла по особым поручениям генерала Вернона Уолтерса, который в то время находился в Африке, чтобы освободить Уэллса.


3 февраля 1984 года бывший заместитель директора центральной разведки, шестьдесят семь лет, изрешеченный подагрой, вылетел с самолета в Аддис-Абебе, плюхнулся в машину и, задыхаясь, подъехал к посольству. на высоте 8300 футов. "Что ты собираешься сказать Менгисту?" - спросил О'Нил. Уолтерс ответил: «Президент Соединенных Штатов хочет вернуть мистера Тимоти Уэллса». Он не собирался вести переговоры.


Уолтерс поднялся в президентский дворец в Асмэре, где Менгисту прочитал ему трехчасовую лекцию по истории Эфиопии. На следующий день Уэллса отпустили. Его волосы поседели. Он сообщил своим похитителям личности четырех других сотрудников ЦРУ. «Контрреволюционные элементы застигнуты красными руками», - говорится в утреннем заголовке в столичной англоязычной газете Ethiopian Herald . Он шел рядом с изображением на первой полосе восемнадцати перепуганных эфиопов, стоящих перед столом, заваленным оружием, брошюрами и кассетами. Большинство, если не все люди на фотографии позже умерли в заключении.


Уэллс улетел обратно в Вашингтон на самолете «Лир». Самолет встретила группа сотрудников ЦРУ. Это была неприятная вечеринка. Они заподозрили его в измене. Они отвезли его в безопасный дом в пригороде Вирджинии и допрашивали в течение шести недель. «Если бы я хотел остаться в плену, я бы остался в Эфиопии», - сказал им Уэллс.


«Я хотел присоединиться к агентству, потому что они сами позаботились о себе», - сказал он. «Они не заботились обо мне ни в каком виде, ни в какой форме. Они думали, что я предатель за разговоры. Меня попросили уйти в отставку. Это было для меня разрушительно». Боль не исчезла более двадцати лет спустя.


«Администрация Рейгана взяла на себя секретную операцию, начатую в очень небольшом масштабе при Картере, и превратила ее в деятельность, которая будет проводиться на территории Эфиопии», - сказал Дэвид Корн, американский поверенный в делах в Аддис-Абебе, когда Уэллс был взят в заложники. «Я не верил, что это может остаться незамеченным, и пытался остановить это. Я был уверен, что, учитывая наблюдение, которое правительство Эфиопии осуществляло за нами, это будет обнаружено».


"КАКОЕ АДРЕСНОЕ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ?"


7 марта 1984 года Джереми Левин, руководитель бюро CNN в Бейруте, был похищен. 16 марта исчез Билл Бакли, начальник отделения ЦРУ. 8 мая преподобный Бенджамин Вейр, пресвитерианский миссионер, исчез с улиц города. Всего в годы правления Рейгана в Бейруте было взято 14 американских заложников.


Но Бакли всегда занимал первое место в сознании Билла Кейси, и не без оснований, поскольку директор лично нес ответственность за его бедственное положение. Кейси показал президенту Рейгану запись пыток Бакли. По общему мнению, это имело глубокий эффект.


ЦРУ разработало как минимум дюжину планов по освобождению Бакли, но у него никогда не было достаточно разведданных, чтобы их выполнить. В отчаянии подпольная служба попыталась похитить Имада Мугния. «Президент одобрил рекомендацию директора Центрального разведывательного управления Кейси похитить Мугнию», - сказал правительственный координатор по борьбе с терроризмом Роберт Окли. В ЦРУ думали, что он в Париже. Оповещенные агентством, сотрудники французской разведки совершили обыск в гостиничном номере, где, по словам ЦРУ, они его найдут. Они нашли пятидесятилетнего туриста из Испании там, где должен был находиться двадцатипятилетний ливанский террорист.


Одним из многих источников, которые отделение ЦРУ в Париже культивировало во имя борьбы с терроризмом, был иранский аферист по имени Манучер Горбанифар, торговец колесами, который был агентом САВАК, тайной полиции шаха. Толстый, лысеющий, с бородкой, одетый в модные костюмы, имея как минимум три фальшивых паспорта, Горбанифар бежал из Ирана после падения старого режима. С тех пор он продавал сомнительную информацию ЦРУ и израильской разведке. У Горбанифара была привычка предсказывать события после того, как они произошли; его информация была тщательно обработана для выплаты денежных выплат. Через день после похищения Бакли Горбанифар встретился с офицерами ЦРУ в Париже и сказал, что у него есть информация, которая может его освободить. Впоследствии агентство подвергло его трем тестам на детекторе лжи. В прошлый раз он завалил все вопросы, кроме своего имени и национальности. 25 июля 1984 года ЦРУ официально признало Горбанифара непревзойденным лжецом - «фабрикантом разведданных и нарушителем покоя» - и выпустило на его имя редкое во всем мире уведомление о сожжении, в котором говорилось, что правда не в нем и его Слову никогда нельзя было верить. Тем не менее 19 ноября 1984 года Горбанифар заманил ветерана ЦРУ Теда Шекли на трехдневную встречу в четырехзвездочном отеле в Гамбурге.


После безжалостно амбициозного повышения до заместителя командира секретной службы, Шекли был вынужден уйти в отставку пятью годами ранее адмиралом Тернером, к огромному облегчению некоторых из его коллег из ЦРУ. Его имя стало синонимом профессиональной нечестности в агентстве. Теперь он работал брокером частной разведки - продавцом секретов, как Горбанифар. Он представлял себя на встречах с различными иранскими изгнанниками в качестве эмиссара президента Соединенных Штатов.


Шекли с интересом слушал, как Горбанифар обсуждает способы освобождения американских заложников. Возможно, это мог быть секретный выкуп, сделка наличными. Или, возможно, это может быть выгодно. Соединенные Штаты могли отправить ракеты в Иран, используя торговую фирму Star Line, которой Горбанифар руководил в тандеме с израильской разведкой. Продажа оружия создаст добрую волю в Тегеране, миллионы для вовлеченных частных торговцев и большой денежный выкуп за освобождение Билла Бакли и его товарищей-американских заложников. Шекли сообщил о разговоре вездесущему Вернону Уолтерсу, который передал его царю по борьбе с терроризмом Роберту Окли.


3 декабря 1984 года был похищен Питер Килберн, библиотекарь Американского университета в Бейруте. В Вашингтоне семьи американских заложников умоляли Белый дом что-то сделать. Их мольбы ранили президента, который постоянно спрашивал Кейси, что делает ЦРУ, чтобы их освободить. «Рейган был озабочен судьбой заложников и не мог понять, почему ЦРУ не могло их найти и спасти», - сказал Боб Гейтс. Он все больше и больше давил на Кейси, чтобы найти их. Давлению Рейгана было трудно сопротивляться. Никаких громких слов или резких обвинений - ни в каком стиле Джонсона или Никсона. Просто насмешливый взгляд, намек на боль и затем просьба - «Нам просто нужно вывести этих людей» - повторялась почти ежедневно, неделя за неделей, месяц за месяцем. Неявным было обвинение: какое, черт возьми, разведывательное агентство вы используете, если не можете найти и спасти этих американцев? "


«ЭТО БЫЛО НАШИ СОБСТВЕННЫЕ ПРОИЗВОДСТВА»


В декабре 1984 года, когда Вашингтон готовился ко второй инаугурации Рейгана, предложение Горбанифара о содействии выгодной сделке «оружие в обмен на заложников» все еще оставалось в силе. Кейси сохранил его. В том же месяце он официально предложил ЦРУ финансировать войну в Центральной Америке за счет денег из-за границы. Он полгода вынашивал эту идею в Белом доме.


Конгресс объявил вне закона американское финансирование войны незадолго до дня выборов 1984 года. Два скандала с подпольной службой вынудили прекратить ее деятельность. Сначала было фиаско с комиксами. Поскольку Кейси исчерпал небольшой запас полувоенных знаний ЦРУ в Центральной Америке, «Агентству пришлось выйти за пределы себя и привлечь людей, которые могли бы вести эту войну за них», - сказал заместитель директора Центральной разведки Джон МакМахон. «В основном это было сделано через пенсионеров из спецназа, которые научились торговле во Вьетнаме». У одного из этих ветеранов был старый комикс, который использовался для обучения вьетнамских крестьян тому, как захватить деревню, убив мэра, начальника полиции и ополченцев. ЦРУ перевело его на испанский язык и распространило среди контрас. Это быстро стало достоянием общественности, и когда это произошло, некоторые высокопоставленные офицеры в агентстве подумали, что «кто-то проводит против нас тайные действия», - сказал МакМахон. «Это должно быть абсурдно. И оказалось, что это мы сами». Кейси сделал выговор пяти старшим офицерам ЦРУ из-за комикса. Трое отказались их подписать. Их неподчинение осталось безнаказанным.


Потом были мины. Стремясь разрушить то, что осталось от экономики Никарагуа, Кейси санкционировал минирование никарагуанского порта Коринто - акт войны. Это был мозговой штурм Дуэйна Кларриджа, рожденный отчаянием после того, как деньги на контрас начали иссякать. «Однажды ночью я сидел дома - откровенно говоря, пил стакан джина - и сказал, знаете ли, шахты должны быть решением!» - сказал Кларридж. Агентство изготовило их по дешевке из канализационной трубы. Кейси неслышным бормотанием уведомил Конгресс о добыче. Когда сенатор Барри Голдуотер, республиканский председатель комитета по разведке, поднял шум по этому поводу, сотрудники ЦРУ опозорили его как тупого пьяного.


Конгресс, опасаясь действий Кейси, специально запретил агентству запрашивать средства у третьих стран для обхода запрета на помощь контрас. Тем не менее Кейси добился того, чтобы Саудовская Аравия вложила 32 миллиона долларов, Тайвань - еще 2 миллиона долларов, причем деньги шли через швейцарский счет, контролируемый агентством. Но это была временная мера.


В январе 1985 года, когда началась вторая администрация Рейгана, директор получил два срочных приказа президента. Освободите заложников. Сохраните контрас. Миссии смешивались в его голове.


Кейси рассматривал жизнь как предприятие. В конце концов он поверил, что политика, политика, дипломатия и разведка - все это деловые сделки. Он видел, как кризис с заложниками и нехватка денежных средств, возникшая у контрас, могут быть разрешены путем заключения большой сделки с Ираном. Директор предпочел бы провести иранскую операцию в одиночку, но он столкнулся со всеобщим сопротивлением своей подпольной службы работе с печально известным Манучером Горбанифаром, а у ЦРУ не было другого канала в Иран. Кейси тоже хотел бы спасти контрас в одиночку, но ЦРУ было запрещено оказывать им прямую помощь. Его решение состояло в том, чтобы управлять обеими операциями вне правительства.


Он задумал то, что он считал окончательной тайной акцией. Он длился менее двух лет от зачатия до разрушения и был опасно близок к гибели президента Рейгана, вице-президента Буша и самого агентства.


«Он сильно рисковал, - размышлял Боб Гейтс, - подвергая опасности президента, себя и ЦРУ».


41 . "МУЖЧИНА

МУЖЧИНА"


14 июня 1985 года Хезболла, Партия Бога, угнала рейс 847 авиакомпании TWA, вылетавший из Афин в Рим и Нью-Йорк. Они вылетели на самолете в Бейрут, вытащили водолаза ВМС США с его места, выстрелили ему в голову и бросили его тело на взлетно-посадочную полосу, недалеко от того места, где американские морпехи погибли в своих казармах двадцать месяцев назад.


Угонщики требовали освободить 17 заключенных террористов, содержащихся в Кувейте, один из которых был зятем Мугнии, и 766 ливанских заключенных, удерживаемых Израилем. Президент Рейган в частном порядке оказал давление на Израиль, и 300 заключенных были освобождены. По просьбе Белого дома спикер парламента Ирана Али Акбар Хашеми Рафсанджани помог договориться о прекращении угона самолета.


Это суровое испытание преподало Кейси урок: Рейган был готов заключать сделки с террористами.


На той же неделе иранский торговец колесами Манучер Горбанифар получил сообщение к директору через обвиняемого иранского американского торговца оружием, который был родственником Рафсанджани. Это был воодушевляющий бюллетень: «Хезболла» держит заложников. Иран властвовал над "Хезболлой". Сделка по оружию с Ираном может освободить американцев.


Кейси тщательно объяснил это предложение президенту. 18 июля 1985 года Рейган написал в своем дневнике: «Это может стать прорывом в возвращении наших семи жертв похищения». 3 августа президент официально разрешил Кейси заключить сделку.


Получив добро, израильтяне и Горбанифар отправили в Тегеран две партии, содержащие в общей сложности 504 американских ракеты TOW. Иранцы заплатили около 10 000 долларов за ракету, посредник получил скромную прибыль, а Стражи исламской революции забрали оружие. 15 сентября, через несколько часов после прибытия второй партии, преподобный Бенджамин Вейр был освобожден после шестнадцати месяцев плена.


Тайно рухнули два столпа внешней политики Рейгана - никаких сделок с террористами и никакого оружия Ирану.


Три недели спустя Горбанифар сообщил, что все шесть оставшихся заложников могут быть освобождены в обмен на несколько тысяч американских зенитных ракет HAWK. Цена продолжала расти: триста, четыреста, пятьсот ракет за жизнь. 14 ноября Кейси и МакМахон встретились с советником по национальной безопасности Робертом Макфарлейном и его заместителем адмиралом Джоном Пойндекстером. Все четверо думали, что Израиль поставит американское оружие фракции иранских вооруженных сил, которая хотела свергнуть аятоллу Хомейни. Но это была ложь, дымовая завеса, разработанная Горбанифаром и его израильскими сторонниками, которые должны были заработать миллионы на операции - чем больше будет доставлено оружия, тем больше прибыли будет получено.


Чтобы следить за посредниками, Кейси выбрал Ричарда Секорда, американского генерала в отставке, ставшего частным торговцем оружием, в качестве представителя ЦРУ. Секорд был верным солдатом в глобальных подпольных усилиях по вооружению и финансированию контрас за спиной Конгресса. Его работа заключалась в обеспечении того, чтобы часть прибыли попадала в надежные руки.


"ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ СТОИТ"


Вскоре после трех часов ночи в пятницу, 22 ноября 1985 года, Дуэйн Кларридж, ныне начальник европейского отдела подпольной службы, разбудил отчаянный телефонный звонок подполковника Оливера Норта. Они встретились на шестом этаже штаб-квартиры ЦРУ примерно через час.


Полет HAWK в Иран становился провальным. Израильтяне упаковали восемьсот технологически устаревших ракет на Эль-Аль-747. Идея заключалась в том, чтобы израильтяне доставили оружие в Лиссабон и перевезли его на нигерийский грузовой самолет, арендованный Secord, который доставил бы их в Тегеран. Но никто не добился права на посадку в Лиссабоне израильского самолета, который в тот момент находился где-то над Средиземным морем.


Норт сказал, что самолет был заполнен оборудованием для бурения нефтяных скважин, направлявшимся в Иран, и может ли Кларридж переместить небо и землю, чтобы освободить место его посадки в Португалии? Это дало Кларриджу, который не был ни дураком, ни приверженцем правил и предписаний, минутную паузу. Он заметил, что не имело значения, были ли на борту сверла, детские бутылочки или базуки. Отправлять что-либо иранцам было против закона и внешней политики Соединенных Штатов. Но Норт заверил его, что президент снял эмбарго и одобрил секретную сделку по освобождению заложников.


Кларридж работал над проблемой все выходные. Промыли один рейс, потом другой. Наконец, он захватил 707 ЦРУ во Франкфурте. Самолету меньшего размера удалось вылететь из Тель-Авива в Тегеран и доставить иранцам часть груза - восемнадцать ракет HAWK - в понедельник, 25 октября. Правительство Ирана было недовольно количеством и качеством вылетов. современное оружие, не говоря уже об их еврейских буквах.


Никто не был менее счастлив, чем заместитель директора Центральной разведки Джон МакМахон, который прибыл на работу в 7 утра в понедельник и обнаружил, что ЦРУ нарушило закон. Всего за несколько недель до этого МакМахон отразил попытку сотрудников Совета национальной безопасности нарушить президентский запрет на политические убийства. «Мы получили проект секретного указа, в котором говорится, что мы должны отбивать террористов превентивными ударами», - вспоминает МакМахон. «Я сказал нашим людям отправить его обратно и сказать им:« Когда президент отменит указ, запрещающий ЦРУ совершать убийства, мы возьмемся за это ». Это поразило ребят из персонала КНБ. Они взорвались ».


Полет CIA 707 был тайной операцией, требовавшей обнаружения и подписанного президентского указа. МакМахон знал, что Рейган в принципе одобрил сделку по оружию в обмен на заложников. Но на практике для участия ЦРУ требовалась подпись президента. Макмэхон приказал генеральному юрисконсульту ЦРУ составить заключение задним числом, похожее на безнадежный чек, разрешающее «оказание помощи Центральным разведывательным управлением частным сторонам в их попытке добиться освобождения американцев, взятых в заложники. на среднем Западе." Он продолжил: «В рамках этих усилий некоторые иностранные материалы и боеприпасы могут быть предоставлены правительству Ирана, которое предпринимает шаги для облегчения освобождения американских заложников».


Вот оно было черно-белым. ЦРУ отправило находку в Белый дом. 5 декабря 1985 года его подписал президент США. Согласно его условиям и второму заключению, составленному несколькими неделями позже, Кейси был человеком, в конечном счете ответственным за сделку об оружии для заложников.


Кейси вызвал Горбанифара в Вашингтон, чтобы назначить его иранским агентом ЦРУ в этой операции. Клер Джордж умоляла его остановиться: «Билл, этот парень действительно никуда не годится», - сказал он. «Это действительно того не стоит». Так же поступил и Чарльз Аллен из ЦРУ, руководитель оперативной группы по поиску заложников. 13 января 1986 года он встретился с Горбанифаром, а затем пошел к Кейси.


«Я описал его директору как мошенника, - сказал Аллен. Кейси ответил: «Ну, может, это аферист?». Кейси настаивал на том, чтобы ЦРУ продолжало использовать Горбанифара в качестве торговца оружием и собеседника с правительством Ирана. Чарли Аллен знал, что есть только одна возможная причина использовать его. Иранский тайный агент сказал офицеру ЦРУ, что сделка по продаже оружия может принести деньги «мальчикам Олли в Центральной Америке».


22 января 1986 года Норт тайно записал на магнитофон разговор с Горбанифаром. «Я думаю, Олли, это лучший шанс», - со смехом сказал посредник. «Мы никогда больше не найдем такого хорошего времени, никогда не получим таких хороших денег, мы все делаем бесплатно, мы берем заложников бесплатно, мы делаем всех террористов бесплатно, Центральная Америка бесплатно».


После долгих переговоров первая сделка с HAWK была завершена, и на счету в швейцарском банке, контролируемом Ричардом Секордом, осталось 850 000 долларов. Полковник Норт взял деньги и отдал контрас. Теперь Иран стал источником тайных средств для войны в Центральной Америке.


Теперь иранцы сообщили, что им нужны разведданные о войне против Ирака. ЦРУ уже предоставило Ираку разведывательные данные для использования против Ирана. Это было слишком для Макмэхона. В телеграмме от 25 января 1986 года Кейси, который встречался со своими пакистанскими коллегами в Исламабаде, МакМахон предупредил, что ЦРУ «помогало и подстрекало не тех людей. , мы даем иранцам средства для наступательных действий ».


Кейси отклонил его совет. Вскоре после этого Макмэхон ушел на пенсию в качестве человека номер два в ЦРУ, завершив свою тридцатичетырехлетнюю карьеру на горькой ноте. Боб Гейтс занял его место.


Сделка состоялась.


«ПРЕКРАСНАЯ ИДЕЯ»


Роль Оливера Норта в подпольных усилиях по поддержанию войны против сандинистов была секретом для Вашингтона с середины лета 1985 года. Той зимой репортеры работали над подробными отчетами о том, что Норт делал в Центральной Америке. Но ни одна душа за пределами очень узкого круга в ЦРУ и Белом доме не знала, что он делал в Иране.


Норт разобрался с деньгами в обмене оружием на заложников. Пентагон передаст ЦРУ тысячи ракет TOW. Стоимость для агентства составляла 3469 долларов за ракету - важный факт, известный очень немногим. Секорд от имени ЦРУ заплатил по 10 000 долларов за штуку, получив 6 531 доллар валовой прибыли, положив свою справедливую долю в карман, а затем переведя чистую прибыль контрас в Центральной Америке. Горбанифар покроет расходы в размере 10 000 долларов, а затем еще и некоторые расходы за счет повторной разметки ракет, когда он продал их иранцам. В зависимости от того, сколько оружия Соединенные Штаты могли продать Тегерану, контрас могли получить миллионы.


В конце января министр обороны Вайнбергер приказал своему главному помощнику, будущему госсекретарю Колину Пауэллу передать тысячу ракет TOW со склада Пентагона в распоряжение ЦРУ. Ракеты прошли через Ричарда Секорда и Манучера Горбанифара в Иран в феврале. Иранский брокер щедро повысил цены до того, как оружие достигло Тегерана. Когда деньги вернулись, ЦРУ возместило Пентагону методику, знакомую повсюду отмывателям денег. Его чеки были разбиты на суммы в 999 999,99 долларов или меньше. Финансовые переводы ЦРУ в размере 1 миллиона долларов и более требовали обычного юридического уведомления Конгресса. Secord получила от Горбанифара 10 миллионов долларов за тысячу ракет. Большая часть прибыли была направлена на контрас.


В меморандуме от 4 апреля 1986 года подполковник Норт изложил общую картину для вице-адмирала Джона Пойндекстера, нового советника президента по национальной безопасности. Он сообщил, что после того, как все расходы будут покрыты, «12 миллионов долларов будут потрачены на закупку крайне необходимых материалов для Никарагуанских демократических сил сопротивления». Как заметил Норт, «это была отличная идея».


В этом сложном исчислении отсутствовал только один элемент: заложники. В июле 1986 года удерживали четырех заложников. Через шесть месяцев их стало двенадцать. Готовность американцев предоставить иранцам оружие только усилила аппетит к заложникам.


«Обоснование Норта, которое было поддержано теми в ЦРУ, которые ему помогали, состояло в том, что похитители в Ливане были другой группой, чем те, кто получал взятки», - сказал американский посол в Ливане Джон Х. Келли. «Наши шииты надежны. Похищением занимается другая группа шиитов». Это была полная чушь! "


Кейси и горстка его лояльных аналитиков придумали идею, что сделки с оружием будут сигналом о поддержке умеренных политических деятелей в правительстве Ирана. По словам Филипа К. Уилкокса-младшего, главного разведчика Госдепартамента и его высокопоставленного представителя ЦРУ в правительстве Рейгана, это был прискорбный пример того, как «ЦРУ было коррумпировано». конец 1980-х. В правительстве Ирана не осталось умеренных. Все они были убиты или заключены в тюрьму людьми, получавшими оружие.


"Я НАДЕЮСЬ, ЧТО ЭТО НЕ ПРОТЕЧИТ"


Доходы от продажи оружия и миллионы, которые Кейси получил от саудовцев, вернули ЦРУ в бизнес в Центральной Америке.


Агентство создало авиабазу и сеть убежищ для поставок оружия за пределами Сан-Сальвадора. Базой управляли два ветерана-кубинца-антикастро, которые получали зарплату от ЦРУ. Одним из них был Феликс Родригес, человек, который помог поймать Че Гевару. Другим был Луис Посада Каррилес, который только что сбежал из венесуэльской тюрьмы, где его держали за главную роль в террористическом взрыве кубинского пассажирского самолета, в результате которого погибли семьдесят три человека.


К лету 1986 года они сбросили 90 тонн оружия и боеприпасов контрас в южной части Никарагуа. В июне Конгресс совершил перелом и выделил 100 миллионов долларов на поддержку войны в Центральной Америке с 1 октября. В этот день ЦРУ получит назад свою лицензию на охоту. На мгновение показалось, что война идет своим чередом.


Но тщательно скрываемая сеть оружия ЦРУ распадалась. Начальник станции в Коста-Рике Джо Фернандес служил авиадиспетчером при поставках оружия, и у него была грубая взлетно-посадочная полоса, очищенная для подпольных полетов. Но новый президент Коста-Рики Оскар Ариас, который добивался мира в Центральной Америке путем переговоров, предупредил Фернандеса в лицо, чтобы он не использовал взлетно-посадочную полосу для вооружения контрас. 9 июня 1986 года самолет ЦРУ, груженый оружием, вылетел с секретной авиабазы недалеко от Сан-Сальвадора в плохую погоду, совершил незапланированную посадку на взлетно-посадочной полосе и погрузился на ось в грязь. Дрожа от страха и гнева, Фернандес позвонил по телефону, позвонил в Сан-Сальвадор и приказал своему коллеге из ЦРУ «убрать этот самолет к черту из Коста-Рики!» Прошло два дня.


В том же месяце Феликс Родригес начал понимать, что кто-то на линии снабжения - он подозревал генерала Секорда - наживается на их патриотизме. 12 августа он попытался сообщить в свисток на встрече с другим старым другом - советником вице-президента Буша по национальной безопасности, ветераном ЦРУ Доном Греггом. Грегг пришел к выводу, что это «очень непонятное дело».


5 октября 1986 года подросток из Никарагуа выпустил ракету, которая сбила американский грузовой самолет C-123, переправляющий оружие из Сан-Сальвадора на контрас. Единственный выживший, американский грузчик, рассказал журналистам, что работал по контракту с агентством. Феликс Родригес в панике позвонил в офис вице-президента США. Когда самолет упал, Норт находился во Франкфурте, пытаясь заключить новую сделку с Ираном об оружии в обмен на заложников.


3 ноября, через несколько недель после того, как история о секретных сделках была впервые раскрыта в анонимных листовках, разбросанных по улицам Тегерана, ее опубликовал небольшой еженедельник в Ливане. Пройдут месяцы, прежде чем станет известна вся эта история: Стражи исламской революции получили две тысячи противотанковых ракет, восемнадцать сложных зенитных ракет, два самолета с запасными частями и некоторую полезную боевую разведку через добрые услуги ЦРУ. По словам Роберта Окли, координатора по борьбе с терроризмом, поставки оружия "значительно увеличили военный потенциал Ирана". «Информация, которую мы передали им, также очень помогли». Но иранцев обманули. Они не без оснований жаловались, что за последнюю партию запчастей HAWK им выставили завышенную цену на 600 процентов. Сам Горбанифар был застигнут врасплох; его кредиторы преследовали его за миллионы, и он пригрозил разоблачить операцию, чтобы спасти свою кожу.


Тайная операция Кейси подходила к концу. «Человек, который руководил всем этим делом, был Кейси», - сказал штатный юрисконсульт Госдепартамента Абрахам Софаер. "Я не сомневаюсь в этом. Я знал Кейси раньше. Я восхищался им и любил его, и когда я дал полную информацию, именно Кейси, как я чувствовал, расценил то, что я сделал, как измену. "


4 ноября 1986 года, в день выборов, Рафсанджани, спикер иранского парламента, сообщил, что американские официальные лица были в Иране с подарками. На следующий день вице-президент Буш записал в свой записанный на пленку дневник: «В новостях в это время идет вопрос о заложниках. Я один из немногих, кто знает все подробности ... держался очень и очень плотно, и я надеюсь, что он не протечет ».


10 ноября Кейси отправился на чрезвычайно напряженное собрание членов Совета национальной безопасности. Он побудил Рейгана сделать публичное заявление о том, что Соединенные Штаты работают над долгосрочным стратегическим планом, чтобы помешать Советскому Союзу и террористам в Иране, а не обменивать оружие на заложников. Президент повторил реплику. «Мы не - повторяю - не обменивали оружие или что-либо еще в обмен на заложников», - заявил Рейган 13 ноября нации. И снова, как в случае сбития U-2, как в Бухте Свиней, как во время войны. в Центральной Америке президент солгал, чтобы защитить секретные операции ЦРУ.


На этот раз ему мало кто поверил.


На освобождение последних американских заложников ушло еще пять лет. Двое так и не вернулись. Питер Килберн был убит. После месяцев пыток и допросов Билл Бакли умер в цепях.


«В ПРАВИТЕЛЬСТВЕ США НИКТО НЕ ЗНАЛ»


Комитеты Конгресса по разведке хотели поговорить с Биллом Кейси, но он решил последовать традиции и покинуть страну в момент кризиса для ЦРУ.


В воскресенье, 16 ноября, Кейси вылетел на юг, чтобы проверить войска в Центральной Америке, оставив своего заместителя Боба Гейтса навести порядок. Слушания были перенесены на ближайшую пятницу. Пять промежуточных дней были одними из худших в истории агентства.


В понедельник Гейтс и его подчиненные начали пытаться составить хронологию произошедшего. Директор поручил Клеру Джорджу и его подпольным службам подготовить его показания Конгрессу. Намерение состояло не в том, чтобы сказать правду.


Во вторник сотрудники комитета по разведке вызвали Джорджа на закрытое слушание в запечатанном и защищенном электроникой хранилище под куполом Капитолия. Он знал, что годом ранее ЦРУ без законного разрешения обменяло оружие на заложников. При тщательном допросе он поступил точно так же, как президент пять дней назад: солгал.


Ночью Гейтс отправил еще одного помощника Кейси в Центральную Америку, чтобы доставить черновик предложенных Кейси показаний и вернуть директора в штаб-квартиру. В среду Кейси начал писать новую версию в блокноте, когда летел обратно в Вашингтон. Но вскоре он обнаружил, что не может читать собственный почерк. Он начал диктовать цветочную прозу на магнитофон. Это была путаница. Он отбросил работу.


В четверг Кейси отнес исходный черновик в своем портфеле в Белый дом на встречу с Норт и Пойндекстером. Когда они собрались вместе, Кейси нацарапал на своем проекте заметку, в которой говорилось, что «Никто в правительстве США не знал» о полете ЦРУ на HAWK в ноябре 1985 года. Это была необычайно смелая ложь. Он вернулся в штаб-квартиру и встретился в конференц-зале директора на седьмом этаже с большей частью руководства агентства и многими офицерами, непосредственно участвовавшими в поставках оружия Ирану.


«Встреча была явной катастрофой», - вспоминал исполнительный директор по персоналу Кейси Джим Маккалоу. Дэйв Грайс, еще один ближайший помощник Кейси, сказал, что «никто из присутствующих не смог - или, возможно, не захотел - соединить вместе все элементы загадки Иран-контрас».


«Атмосфера на встрече была сюрреалистичной, - вспоминал Грайс. «Многие участники, казалось, были больше заинтересованы в защите себя, чем в помощи Кейси, который был явно истощен и временами бессвязен. Маккалоу и мне было ясно, что на следующее утро мы будем сопровождать сильно сбитого с толку директора в Конгресс».


В пятницу Кейси дал показания за закрытыми дверями комитетам по разведке Конгресса. Это была смесь уклонений и недоумений, сопровождаемая одним захватывающим фактом. Сенатор спросил, оказывало ли ЦРУ секретную поддержку как Ирану, так и Ираку, когда эти две страны убивали друг друга. Да, сказал Кейси, мы помогаем Ираку три года.


На выходных появилась записка Норта Пойндекстеру об изъятии миллионов долларов от продажи оружия Ирану и перенаправлении денег контрас . Оба мужчины яростно рвали и уничтожали документы в течение нескольких недель, но Норт почему-то пропустил этот документ.


В понедельник, 24 ноября, вице-президент Буш продиктовал запись для своего дневника: «Настоящая бомба ... Норт взял деньги и положил их на счет в швейцарском банке ... чтобы использовать для контрас ... Это будет большая заслонка ". Это был самый большой политический скандал в Вашингтоне с тех пор, как Ричард Никсон покинул город.


Четыре дня спустя Кейси созвал конференцию руководителей американских разведок из ЦРУ, Государства и Пентагона. «Очень хорошо, что наше сообщество проработало вместе шесть лет более эффективно, чем большая часть нашего правительства без каких-либо серьезных неудач», - говорится в его тезисах. «Никакого скандала и много хороших успехов».


«ТИШИНА, КОТОРАЯ ПРОДОЛЖАЛАСЬ НАВСЕГДА»


Со времен Уотергейта не преступление, а сокрытие разрушили власть Вашингтона. Кейси был не в форме, чтобы скрыть это. Он шатался и спотыкался через неделю бессвязных показаний на Капитолийском холме, качаясь на стуле, неспособный связать предложения вместе. Он едва мог держать голову. Его помощники были в ужасе. Но они продолжали его подталкивать.


«Биллу Кейси было за что ответить», - сказал Джим Маккаллоу, его сотрудник и ветеран ЦРУ с тридцатичетырехлетним стажем. «Сомнительно, что операция когда-либо сдвинулась бы с мертвой точки - а тем более продолжалась бы более года - без его согласия и поддержки».


Кейси присутствовал на ужине в память об убитом офицере ЦРУ Бобе Эймсе в Филадельфии вечером в четверг, 11 декабря. Он вернулся в штаб-квартиру в 6:00 утра в пятницу, чтобы дать интервью репортеру журнала Time по имени Брюс ван Ворст. Агентство часто обращалось к Time за поддержкой в кризисные моменты. Ван Ворст был надежным человеком. Он проработал семь лет в ЦРУ.


Агентство установило основные правила: тридцать минут для Ирана - контракт, тридцать минут - на обзор многих достижений ЦРУ под командованием Кейси. Маккалоу уже много раз слышал, как Кейси рассказывал хорошие новости. Он был уверен, что режиссер может декламировать свои реплики даже в состоянии истощения. Первые полчаса оказались тяжелым испытанием, но когда все закончилось, сразу же возник вопрос софтбола: «Мистер Кейси, не могли бы вы рассказать немного о некоторых достижениях Агентства под вашим руководством?»


«Мы все вздохнули с облегчением и расслабились», - вспоминал Маккалоу. «Но Кейси уставился на ван Ворста, как будто он не мог поверить или не понял вопроса. Он ничего не сказал. Молчание, казалось, длилось вечно».


Утром в понедельник, 15 декабря, у Кейси в офисе на седьмом этаже случился припадок. Его вытащили на носилках прежде, чем кто-либо действительно понял, что произошло. В больнице Джорджтаунского университета врачи установили, что у него недиагностированная лимфома центральной нервной системы - злокачественная паутина, распространяющаяся в его мозгу, редкое заболевание, которое трудно обнаружить. Это часто приводило к необъяснимо странному поведению за двенадцать-восемнадцать месяцев до того, как было обнаружено.


Кейси никогда не вернется в ЦРУ. Боб Гейтс пришел к нему в больницу 29 января 1987 года по приказу Белого дома, неся письмо об отставке, которое директор должен был подписать. Кейси не мог держать ручку. Он лег на кровать со слезами на глазах. На следующий день Гейтс вернулся в Белый дом, и президент Соединенных Штатов предложил ему эту работу - «работу, которая, казалось, никому не нужна», - размышлял Гейтс. "Неудивительно."


Гейтс занимал должность исполняющего обязанности директора центральной разведки пять мучительных месяцев, до 26 мая 1987 года, но его назначение было обречено. Ему придется подождать, пока колесо снова повернется. «Вскоре стало ясно, что он был слишком близок к тому, что Кейси делал или не делал», - сказал следующий директор центральной разведки Уильям Вебстер. «Подход Боба заключался в том, что он не хотел знать. В данных обстоятельствах это было неприемлемо».


Вебстер руководил ФБР девять долгих лет. Это был квадратный челюсть, чистый, аполитичный назначенец Картера, одна из немногих эмблем моральной честности, оставшаяся у администрации Рейгана после неразберихи с Ираном . Когда-то он был федеральным судьей и предпочитал, чтобы к нему обращались уважаемые люди. В Белом доме была очевидна привлекательность назначения человека по имени «Судья» для руководства ЦРУ. Как и адмирал Тернер, он был честным христианским ученым и человеком моральных убеждений. Он не был человеком Рейгана; у него не было политической или личной связи с президентом. «Он никогда не просил меня ни о чем», - сказал Вебстер. «Мы никогда не разговаривали о бизнесе. Это не были дружеские отношения. Затем, в конце февраля 1987 года, мне позвонили». Теперь Рейган был занят. 3 марта президент объявил о назначении Вебстера директором центральной разведки и похвалил его как «человека, приверженного верховенству закона».


О Билле Кейси никогда не говорили того же. После того, как он умер 6 мая в возрасте семидесяти четырех лет, его собственный епископ осудил его с кафедры на его похоронах, а президенты Рейган и Никсон молча слушали его.


Кейси почти удвоил размер ЦРУ за шесть лет; подпольная служба насчитывала теперь около шести тысяч офицеров. Он построил стеклянный дворец стоимостью 300 миллионов долларов для размещения своих новых сотрудников в штаб-квартире; он мобилизовал секретные армии по всему миру. Тем не менее, он покинул агентство намного слабее, чем он его обнаружил, разбитый его наследием лжи.


Боб Гейтс получил простой урок, служа под руководством Кейси. «Подпольная служба - это сердце и душа агентства», - сказал он. «Это также та часть, которая может посадить вас в тюрьму».


42 . «

ДУМАТЬ НЕМЫШЕЕМОЕ»


Президент Соединенных Штатов признался американскому народу, что солгал им о торговле оружием в обмен на заложников. Белый дом пытался направить политический вихрь в сторону Кейси и ЦРУ. Ни мужчина, ни учреждение не могли выступить в защиту. Конгресс вызвал офицеров и агентов Кейси для дачи показаний. У них создалось впечатление, что Соединенные Штаты наняли банду аферистов и воров для ведения своих международных дел.


Прибытие судьи Вебстера ознаменовало враждебный захват ЦРУ. Конгресс и независимый советник решили выяснить, чем именно был занят Кейси. Операции были приостановлены, планы отложены, карьера пошатнулась. Страх охватил штаб-квартиру агентства, когда три дюжины агентов ФБР с повестками прошли по коридорам, открывали сейфы с двойным замком и листали совершенно секретные файлы, собирая доказательства препятствования правосудию и обвинений в лжесвидетельстве. Руководители подпольной службы подверглись допросам и составили обвинительные заключения. Представление Кейси о ЦРУ, свободном от ограничений закона, принесло им горе.


«Мне потребовались месяцы, чтобы получить четкое представление о том, что произошло и кто с кем сделал», - сказал Вебстер. «Кейси оставил после себя много проблем». Главной из них, подумал Вебстер, была традиция вызывающего неповиновения. «Люди на местах чувствовали, что им нужно действовать самостоятельно», - сказал он. «Они не должны были действовать без одобрения со стороны босса Но руководители станции чувствовали:. Я являюсь боссом.»


Офицеры подпольной службы были уверены, что Вебстер, которого сразу окрестили «Умеренным Биллом», не понимал, кто они такие, что они делают, и что их объединяет таинственность. «Никто другой не может этого понять, - сказал Колин Томпсон, служивший в Лаосе, Камбодже и Вьетнаме. «Это туман, в который вы погружаетесь и за ним прячетесь. Вы верите, что стали элитой в мире американского правительства, и агентство поощряет эту веру с того момента, как вы входите. Они делают вас верующим».


Для посторонних они выглядели как члены мужского клуба Вирджинии, южной культуры белых рубашек. Но они видели себя замаскированным боевым батальоном, кровным братством. Трения с Вебстером с самого начала были раскаленными. «Мы, вероятно, могли бы преодолеть эго Вебстера, его отсутствие опыта в международных делах, его мировоззрение маленького городка Америки и даже его высокомерие, чем ты», - сетовал Дуэйн Кларридж из ЦРУ. "Чего мы не могли преодолеть, так это того, что он был юристом.


«Все его обучение в качестве юриста и судьи заключалось в том, что вы не совершали незаконных действий. Он никогда не мог согласиться с тем, что это именно то, что делает ЦРУ, когда оно работает за границей. Мы нарушаем законы их стран. Это то, как мы собираем информации. Именно поэтому мы занимаемся бизнесом. У Вебстера была непреодолимая проблема с смыслом существования организации, которой он был призван управлять ».


Через несколько недель после прибытия Вебстера в Белый дом от Кларриджа и его коллег дошло известие: этот человек был легковесным, дилетантом, полусумной социальной бабочкой. Он признал восстание, с которым столкнулся, и попытался подавить его советом Ричарда Хелмса, который вышел из своих столкновений с уголовными судами как уважаемый серый кардинал. «То, что Дик Хелмс сделал со мной: поскольку мы должны лгать и делать то же самое за границей, очень важно, чтобы мы не лгали друг другу и не подрывали друг друга», - вспоминает Вебстер. «Сообщение, которое я хотел передать, заключалось в том, что вы можете сделать гораздо больше, когда люди доверяют вам. Я не знаю, насколько это имело значение. Люди очень внимательно слушали. Но в агентстве был задан вопрос: имеет ли он это в виду? всегда был вопросом в их головах ".


Вебстер поклялся, что агентство не будет хранить секреты от Конгресса. Но комитеты Конгресса по разведке сжигались слишком часто. Они решили, что урок Iran -contra заключается в том, что агентством нужно управлять с Капитолийского холма. Конгресс мог навязать свою волю, потому что, согласно Конституции, он в конечном итоге контролировал чековую книжку правительства. Вебстер поднял белый флаг, и с его капитуляцией ЦРУ перестало быть инструментом чисто президентской власти. Это было ненадежно между главнокомандующим и Конгрессом.


Подпольная служба упорно боролась против предоставления Конгрессу роли в управлении ЦРУ. Было опасение, что среди 535 избранных представителей может быть пятеро, которые понимают в агентстве первое. Таким образом, в состав комитетов Конгресса по надзору быстро попали кадровые офицеры ЦРУ, которые могли позаботиться о себе.


Комитеты приготовили нож для Клера Джорджа, все еще начальника подпольной службы. Он был специальным представителем Кейси в Конгрессе и мастером искусства обмана. Кейси любил его обаяние и хитрость, но эти два качества не пользовались спросом в ЦРУ Вебстера. «У Клера была бойкость, которая ему нравилась, - сказал Вебстер. «Но он думал, что способ ответить на вопрос Конгресса - это танцевать вокруг него».


В конце ноября 1987 года Вебстер вызвал его на ковер и сказал: «Дело в том, что Конгресс вам не верит. Мне придется получить вашу работу». Джордж задумался на мгновение. «Он сказал:« Я действительно думаю, что мне следует уйти на пенсию - и, может быть, я возьму с собой некоторых людей, которым тоже следует уйти на пенсию »». Три недели спустя Дуэйн Кларридж пил крепкое рождественское настроение с Джорджем в полдень, когда Вебстер позвала его наверх и сказала, что пора идти. Кларридж ненадолго подумал о том, чтобы дать отпор, сначала шантажируя Вебстера, а затем используя его связи в Белом доме. Он только что получил красивую записку от своего хорошего друга, вице-президента США. «С вами моя дружба, - писал Джордж Буш, - мое уважение и высокое уважение. Это никогда не изменится». Но Кларридж решил, что завет верности был нарушен. Он вышел.


Кадры тайных операторов с двухтысячным опытом работы среди них вышли за дверь вместе с ним.


«АМЕРИКАНСКИЙ ИНТЕЛЛЕКТ БЫЛ ЩЕЩИМ»


На пенсии Клера Джорджа больше всего беспокоили не провальные операции или перспектива предъявления обвинения, а тень крота внутри ЦРУ.


На его дежурстве в 1985 и 1986 годах советско-восточноевропейское подразделение тайной службы потеряло всех своих шпионов. Десятки его советских агентов были арестованы и казнены один за другим. Небольшие отделения ЦРУ в Москве и Восточном Берлине перестали функционировать, офицерские прикрытия взорваны, их деятельность разрушена. В 1986 и 1987 годах дивизия рушилась, как взорванное здание, снятое в замедленной съемке. ЦРУ не понимало почему. Сначала он подумал, что предателем внутри был офицер-новичок по имени Эд Ховард. Он поступил на подпольную службу в 1981 году и был выбран для своей первой зарубежной поездки в Москву в качестве офицера тайного прикрытия. Он прошел два года обучения. Некоторые личные подробности о Ховарде ускользнули от внимания ЦРУ до последней минуты: он был пьяницей, лжецом и вором. Агентство его отпустило, и в апреле 1985 года он перебрался в Москву.


В рамках своего обучения Говард прочитал досье на некоторых из лучших шпионов ЦРУ в Москве, среди которых был Адольф Толкачев, военный ученый, который в течение четырех лет поставлял документы о передовых исследованиях советского оружия. Толкачев считался величайшим советским источником ЦРУ за двадцать лет.


На заседании Политбюро в Кремле 28 сентября 1986 года председатель КГБ Виктор Чебриков с гордостью сообщил Михаилу Горбачеву, что Толкачев был казнен за государственную измену накануне. «Американская разведка была щедра на него», - заметил Горбачев. «При нем нашли два миллиона рублей». Это было больше полумиллиона долларов. КГБ теперь знал, какова будет нормальная ставка на шпионов мирового класса.


Агентство считало, что Ховард вполне мог предать Толкачева. Но он не мог быть ответственен за более чем трех из дюжины смертей, которые уничтожили реестр советских шпионов ЦРУ. Кто-то или кто-то был виноват. Консультативный совет по внешней разведке при президенте рассмотрел это дело и сообщил о «фундаментальной неспособности кого-либо в советском подразделении мыслить немыслимое» - что предатель мог скрываться внутри подпольной службы. Кейси прочитал отчет и сделал выговор Клер Джордж. «Я потрясен», - написал он, - «поразительным самодовольством» перед лицом «этой катастрофы». Но наедине Кейси пожал плечами. Он назначил трех человек, один из которых работает неполный рабочий день, для расследования смертей самых ценных иностранных агентов ЦРУ.


Старшие офицеры подпольной службы доверяли Вебстеру, что они никогда не рассказывали ему всей правды о деле. Он никогда не знал, что это было худшее проникновение в истории агентства. Он знал, что проводилось расследование на низком уровне - «упражнение, не более того. Если они что-то найдут, хорошо», - сказал он. «Если бы они не нашли зловещей причины, возможно, они нашли бы другую причину, или вообще не нашли бы причины», - сказал он. «Это все, что я когда-либо слышал об этом».


Расследование провалилось, и кошмар контрразведки, с которым столкнулось ЦРУ, вырос при Вебстере.


В июне 1987 года майор Флорентино Аспиллага Ломбард, начальник кубинской разведки в Чехословакии, проехал через границу в Вену, вошел в американское посольство и перешел на сторону начальника отделения ЦРУ Джима Олсона. Он рассказал, что каждый кубинский агент, нанятый агентством за последние двадцать лет, был двойником - притворялся лояльным Соединенным Штатам, тайно работая в Гаване. Это был настоящий шок, в который трудно поверить. Но аналитики ЦРУ после долгой и болезненной проверки мрачно пришли к выводу, что майор говорил правду. Тем же летом поток свежих разведданных о смерти агентов ЦРУ начал поступать от новой группы советских военных и офицеров разведки. Он превратился в ручей, а затем в текущую реку, и прошло семь лет, прежде чем ужасное осознание того, что это была дезинформация, распространялось, чтобы мистифицировать и ввести в заблуждение ЦРУ.


«ОНИ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО СДЕЛАЛИ ЧТО-ТО ПРАВИЛЬНО»


Вебстер повернулся к Бобу Гейтсу вскоре после его приведения к присяге и спросил: «Ну, Боб, что происходит в Москве?» Что задумал Горбачев? Он никогда не был удовлетворен ответами. «Ребята, у меня был полупустой стакан, а ребята - полупустой стакан», - вздохнул Вебстер. «С одной стороны это, с другой стороны то».


ЦРУ не знало, что Горбачев сказал участникам Варшавского договора в мае 1987 года, что Советы никогда не вторгнутся в Восточную Европу, чтобы укрепить свою империю. ЦРУ не знало, что Горбачев сказал лидеру Афганистана в июле 1987 года, что Советы скоро начнут вывод своих оккупационных войск. И агентство было ошеломлено в декабре 1987 года, когда толпы обожающих американских граждан приветствовали Горбачева как героя на улицах Вашингтона. Обыватель, казалось, понимал, что лидер коммунистического мира хотел положить конец холодной войне. ЦРУ не поняло этой концепции. Следующий год Боб Гейтс провел, спрашивая своих подчиненных, почему Горбачев постоянно их удивляет.


За более чем тридцать лет Соединенные Штаты потратили почти четверть триллиона долларов на спутники-шпионы и оборудование для электронного прослушивания, построенные для наблюдения за советскими вооруженными силами. Эти программы на бумаге были ответственностью директора центральной разведки, но на самом деле управлялись Пентагоном. Они предоставили данные для бесконечных переговоров с Советским Союзом по Договору об ограничении стратегических наступательных вооружений, и можно утверждать, что эти переговоры помогли сохранить холодную холодную войну. Но Вашингтон и Москва так и не отказались от единой системы вооружений, которую они хотели создать. Их арсеналы оставались способными сотню раз взорвать мир. И в конце концов США отказались от самой идеи контроля над вооружениями.


Но в августе 1988 года расплата произошла в момент совершенной иронии. Франк Карлуччи, ныне министр обороны Рейгана, поехал в Москву на встречи со своим коллегой, министром обороны СССР Дмитрием Язовым, и он читал лекции генералам и адмиралам в Ворошиловской военной академии. "Откуда вы так много знаете о нас?" - спросил один из них Карлуччи. «Мы должны делать это со спутников», - ответил он. «Нам было бы намного проще, если бы вы просто сделали то, что мы делаем, и опубликуете свой военный бюджет». Комната взорвалась смехом, а потом Карлуччи спросил своего русского эскорт-офицера, что такого смешного. «Вы не понимаете», - сказал русский. «Вы атаковали сердце их системы» - секретность. Личные контакты между американскими и советскими военачальниками заставили русских осознать две вещи. Во-первых, американцы не хотели их убивать. Во-вторых, они могли быть ничуть не хуже американцев в ядерных ракетах, но это не имело никакого значения. Во всем остальном они были намного слабее. Тогда они знали, что их закрытая система, построенная на секретности и лжи, никогда не сможет победить открытое общество.


Они увидели, что игра окончена. Агентство этого не сделало.


В том году ЦРУ все же удалось добиться трех впечатляющих успехов. Первое произошло после того, как полковник Чан Сянь-и, заместитель директора Тайваньского научно-исследовательского института ядерной энергии, перешел на сторону Соединенных Штатов. Двадцать лет он тайно работал на Соединенные Штаты с тех пор, как ЦРУ завербовало его курсантом. Его институт, якобы созданный для гражданских исследований, был построен с помощью американского плутония, южноафриканского урана и международного опыта. Лидеры Тайваня создали внутри себя ячейку для создания ядерной бомбы. У этого оружия была только одна возможная цель: материковая часть Китая. Коммунистические лидеры Китая поклялись атаковать, если Тайвань развернет ядерное оружие. Соединенные Штаты потребовали приостановить программу. Тайвань солгал об этом и продолжал быстро. Среди немногих американцев, знавших о долгой службе полковника Чанга, был Джим Лилли из ЦРУ, который работал начальником отделения в Китае и на Тайване и вскоре стал послом США в Китае. «Вы выбираете посетителя, назначаете ему подходящего куратора и тщательно набираете его на идеологической основе - хотя были задействованы деньги - и поддерживаете связь», - сказал Лилли. Полковник Чанг отправил предупреждение своему оперативному офицеру, дезертировал и представил доказательства, подтверждающие прогресс программы создания ядерного оружия. Шпион ЦРУ с двадцатилетним стажем помог остановить распространение оружия массового уничтожения. «Это был тот случай, когда они действительно сделали что-то правильно», - сказал Лилли. «Они вытащили этого парня. У них есть документация. И они выступили против тайваньцев». Вооруженный доказательствами, Государственный департамент сильно опирался на правительство Тайваня, которое наконец объявило, что оно способно создать ядерное оружие, но не намерено делать это. Это был лучший контроль над вооружениями.


Затем последовал блестящий заговор против организации Абу Нидала, банды, которая убивала, угоняла и терроризировала жителей Запада по всей Европе и на Ближнем Востоке в течение десятка лет. В нем участвовали три иностранных правительства и бывший президент США. Он вырос из нового контртеррористического центра при ЦРУ, и он начался после того, как Джимми Картер передал пакет разведывательных данных об Абу Нидале президенту Сирии Хафизу аль-Асаду на встрече в марте 1987 года. Асад выгнал террориста. В течение следующих двух лет с помощью ООП и иорданских и израильских спецслужб агентство вело психологическую войну против Абу Нидаля. Сильный и постоянный поток дезинформации убедил его, что его высшие лейтенанты были предателями. Он убил семерых из них и десятки их подчиненных в течение следующего года, нанеся вред своей организации. Кампания достигла пика, когда двое людей Абу Нидала дезертировали и атаковали его штаб в Ливане, убив восемьдесят его людей. Организация была разрушена, и это стало яркой победой контртеррористического центра ЦРУ и ближневосточного подразделения Тома Тветтена, которого назначили начальником подпольной службы.


Третьим крупным успехом, как тогда казалось всем в то время, стал триумф афганских повстанцев.


Все остальные силы среди борцов за свободу ЦРУ распадались. В контрас подписал соглашение о прекращении огня дней после тайной поддержки агентства было отрезан в последний раз. Избирательные бюллетени заменили пули в Никарагуа. Потерянный патруль воинов, выступающих против Каддафи, бродил по Судану. ЦРУ пришлось демобилизовать это недоделанное повстанческое движение и вывести свои войска из Северной Африки, доставив их сначала в Конго, а затем в Калифорнию. Дипломатия вытеснила тайные действия на юге Африки, и поток оружия из Вашингтона и Москвы иссяк. Программа Кейси по поддержке камбоджийской повстанческой армии, сражающейся с силами Ханоя - матч недовольства против победителей войны во Вьетнаме - была плохо реализована, деньги и оружие оказались в руках коррумпированных тайских генералов. И это поставило союзников ЦРУ в один ряд с палачами Камбоджи, красными кхмерами. Колин Пауэлл, который занимал пост заместителя советника Рейгана по национальной безопасности после уборки помещений в Иране , предупредил, что Белый дом должен дважды подумать об операции. Со временем его закрыли.


Только моджахеды, афганские святые воины, проливали кровь и чувствовали победу. Операция ЦРУ в Афганистане теперь составляла программу стоимостью 700 миллионов долларов в год. Это составляло около 80 процентов заграничного бюджета подпольной службы. Вооруженные зенитными ракетами «Стингер», афганские повстанцы убивали советских солдат, сбивали советские боевые вертолеты и наносили глубокие раны советскому самооценке. ЦРУ сделало то, что намеревалось сделать: дать Советам их Вьетнам. «Мы убивали их одного за другим, - сказал Ховард Харт, который руководил миссией по вооружению афганцев с 1981 по 1984 год. - И они отправились домой. И это была террористическая кампания».


«МЫ УХОДИЛИ»


Советы объявили, что они уйдут навсегда, как только администрация Рейгана покинет свой пост. Информационные книги ЦРУ никогда не отвечали на вопрос, что произойдет, когда воинствующая исламская армия нанесет поражение безбожным захватчикам Афганистана. Том Тветтен, человек номер два в подпольной службе летом 1988 года, должен был выяснить, что станет с афганскими повстанцами. Он сказал, что ему быстро стало ясно, что «у нас нет никакого плана». ЦРУ просто решило: «Будет« афганская демократия ». И это будет некрасиво ".


Советская война закончилась. Но афганского джихада ЦРУ не было. Роберт Окли, американский посол в Пакистане с 1988 по 1991 год, утверждал, что Соединенные Штаты и Пакистан должны «резко сократить нашу помощь настоящим радикалам» в Афганистане и работать над тем, чтобы сделать моджахедов более умеренными. «Но ЦРУ не могло или не могло заставить своих пакистанских партнеров подчиняться», - сказал он. «Поэтому мы продолжали поддерживать некоторых радикалов». Главным из них был лидер афганских повстанцев Гулбеддин Хекматияр, получивший от ЦРУ оружие на сотни миллионов долларов и скопивший большую его часть. Он собирался использовать это оружие против народа Афганистана в стремлении к полной власти.


«У меня была еще одна проблема с Агентством», - сказал посол Окли. «Те же люди, которые боролись с Советами, также получали прибыль от торговли наркотиками». Афганистан был и остается крупнейшим источником героина в мире, где дважды в год собирают бесконечные акры опийного мака. «Я подозреваю, что в этом могли быть замешаны пакистанские спецслужбы, и что ЦРУ не собиралось разрушать их отношения из-за этого вопроса», - сказал Окли.


«Я все время просил станцию получить информацию об этом трафике из источников в Афганистане», - сказал он. «Они отрицали, что у них были какие-либо источники, способные сделать это. Они не могли отрицать, что у них были источники, поскольку мы получали информацию об оружии и других вопросах.


«Я даже поднял этот вопрос с Биллом Вебстером, - сказал Окли. «Так и не получил удовлетворительного ответа. Ничего не произошло».


Вебстер пригласил лидеров афганских повстанцев на обед в Вашингтон. «Это была непростая толпа», - вспоминал он. Хекматияр был среди почетных гостей. Когда несколько лет спустя я встретил Хекматияра в Афганистане, он поклялся создать новое исламское общество, и если это потребует еще миллиона смертей, сказал он, пусть будет так. На момент написания этой статьи ЦРУ все еще охотится за ним в Афганистане, где он и его войска убивают американских солдат и их союзников.


Последний советский солдат покинул Афганистан 15 февраля 1989 года. Оружие ЦРУ продолжало течь. «Никто из нас на самом деле не предвидел серьезных последствий», - сказал посол Окли. В течение года саудиты в белых одеждах начали появляться в столицах провинций и разрушенных деревнях Афганистана. Они провозгласили себя эмирами. Они купили лояльность деревенских лидеров и начали строить маленькие империи. Они были эмиссарами новой силы за границей в мире, получившей название «Аль-Каида».


«Мы ушли от этого», - сказал Вебстер. «Мы не должны были уходить».


43 . "ЧТО МЫ

ДЕЛАЕМ, КОГДА

СТЕНА ОБНИМАЕТСЯ?"


Агентство отметило это, когда Джордж Буш-старший был приведен к присяге в качестве президента 20 января 1989 года. Он был одним из них. Он любил их. Он их понимал. По правде говоря, он был первым и единственным главнокомандующим, который знал, как работает ЦРУ.


Буш стал самим себе директором центральной разведки. Он уважал судью Вебстера, но знал, что войска не уважают, и исключил его из своего ближайшего окружения. Буш хотел, чтобы профессионалы проводили ежедневные брифинги, а если они его не устраивали, он требовал необработанных отчетов. Если что-то готовится в Перу или Польше, он хотел бы немедленно получить известие от начальника станции. Его вера в агентство граничила с религиозной верой.


Это было тяжело испытано в Панаме. Во время предвыборной кампании 1988 года Буш отрицал, что когда-либо встречался с генералом Мануэлем Норьегой, печально известным диктатором этой страны. Но были фотографии, подтверждающие это. Норьега много лет работал в ЦРУ. Билл Кейси ежегодно приветствовал генерала в штаб-квартире и хотя бы раз прилетал в Панаму, чтобы увидеться с ним. «Кейси видел в нем своего протеже», - сказал Артур Х. Дэвис-младший, американский посол в Панаме при Рейгане и Буше.


В феврале 1988 года во Флориде генералу было предъявлено обвинение в том, что он виновен в употреблении кокаина, но он остался у власти, насмехаясь над Соединенными Штатами. К тому времени стало общеизвестным, что Норьега был убийцей и давним другом ЦРУ. Тупик был мучительным. «ЦРУ, которое так долго имело с ним дело, не хотело разрывать отношения», - сказал сотрудник Совета национальной безопасности Роберт Пасторино, который много часов встречался с Норьегой в качестве высокопоставленного гражданского лица Пентагона в 1980-х годах.


После предъявления обвинения Белый дом Рейгана дважды приказал агентству найти способ сместить Норьегу, и вскоре после его инаугурации президент Буш снова поручил ЦРУ свергнуть диктатора. Каждый раз агентство отказывалось. Генерал Вернон Уолтерс, тогдашний посол США в ООН, был особенно осторожен. «Как бывший заместитель директора ЦРУ - точно так же, как некоторые люди в Пентагоне, которые были в Southcom, Южном командовании вооруженных сил США - он не очень хотел, чтобы Норьега привезли в США и предали суду ни за что», - сказал он. - сказал Стивен Дачи, который лично знал генерала Уолтерса и генерала Норьегу и был вторым человеком в американском посольстве в Панаме в 1989 году. Старые друзья Норьеги в агентстве и в армии не хотели, чтобы он свидетельствовал о них под присягой в Американский зал суда.


По приказу президента Буша агентство потратило 10 миллионов долларов на поддержку оппозиции на выборах в мае 1989 года. Норьега переиграл четвертую операцию ЦРУ против него. Президент Буш одобрил пятую тайную акцию против Норьеги, в том числе военизированную поддержку государственного переворота. Забудьте об этом, - сказали тайные операторы: только полномасштабное военное вторжение может сместить Норьегу. Некоторые из наиболее опытных сотрудников агентства в Латинской Америке, в том числе начальник станции в Панаме Дон Винтерс, не хотели выступать против генерала.


Разъяренный Буш дал понять, что узнает о событиях в Панаме больше от CNN, чем от ЦРУ. Это был конец пребывания Уильяма Вебстера на посту директора центральной разведки. С тех пор президент строил планы свергнуть Норьегу вместе с министром обороны Диком Чейни, чей скептицизм в отношении агентства рос с каждым днем.


Неспособность ЦРУ тайно свергнуть своего старого союзника вынудила Соединенные Штаты провести самую крупную военную операцию после падения Сайгона. Во время рождественской недели 1989 года умные бомбы превратили трущобы Панама-Сити в руины, пока солдаты спецназа пробивались через столицу. Двадцать три американца и сотни ни в чем не повинных жителей Панамы погибли за две недели, которые потребовались, чтобы арестовать Норьегу и доставить его в цепях в Майами.


Дон Винтерс из ЦРУ свидетельствовал в защиту на суде над Норьегой, где Соединенные Штаты признали, что заплатили диктатору не менее 320 000 долларов через агентство и американские вооруженные силы. Уинтерс описал Норьегу как надежного посредника ЦРУ между Соединенными Штатами и Фиделем Кастро, верным союзником в войне против коммунизма в Центральной Америке и стержнем американской внешней политики - он даже приютил шаха Ирана в изгнании. Норьега был осужден по восьми пунктам обвинения в незаконном обороте наркотиков и рэкете. Во многом благодаря показаниям Винтерса после суда приговор Норьеге как военнопленного был сокращен на десять лет, а дата его условно-досрочного освобождения была перенесена на сентябрь 2007 года.


"Я НИКОГДА НЕ МОГУ СНОВА ДОВЕРИТЬ ЦРУ"


В 1990 году другой диктатор бросил вызов Соединенным Штатам: Саддам Хусейн.


Во время восьмилетней ирано-иракской войны президент Рейган отправил Дона Рамсфельда в качестве своего личного посланника в Багдад, чтобы пожать Саддаму руку и предложить ему американскую поддержку. Агентство предоставило Саддаму военную разведку, в том числе данные о полях сражений со спутников-шпионов, а Соединенные Штаты предоставили ему экспортные лицензии на высокотехнологичную продукцию, которые Ирак использовал для создания оружия массового уничтожения.


Искаженные данные Билла Кейси и ЦРУ стали решающим фактором в принятии этих решений. «Саддам Хусейн был известен как жестокий диктатор, но многие считали его меньшим из двух зол», - сказал Филип Уилкокс, представитель Госдепартамента при агентстве. «Были разведывательные оценки угрозы со стороны Ирана, которые, оглядываясь назад, преувеличивали способность Ирана одержать победу в этой войне ...»


«Мы действительно склонились в сторону Ирака», - сказал он. «Мы предоставили Ираку разведданные, исключили Багдад из списка государств, спонсирующих терроризм, и положительно восприняли комментарии Саддама Хусейна о том, что он поддерживает арабо-израильский мирный процесс. Многие начали оптимистично рассматривать Ирак как потенциальный фактор стабильности, и Саддам Хусейн как человек, с которым мы могли бы работать ».


Возврат инвестиций в Ирак был крайне незначительным. Никаких разведданных обратно не поступало. Агентство никогда не проникало в иракское полицейское государство. Он практически не знал о режиме из первых рук. Его сеть иракских агентов состояла из горстки дипломатов и торговых представителей зарубежных посольств. Эти люди мало знали о секретных советах Багдада. В какой-то момент ЦРУ пришлось нанять клерка из иракской гостиницы в Германии.


ЦРУ по-прежнему поддерживало сеть из более чем сорока иранских агентов, в том числе офицеров среднего звена, которые кое-что знали об иракской армии. Отделение ЦРУ во Франкфурте связывалось с ними с помощью древней техники невидимых чернил. Но осенью 1989 года служащий ЦРУ разослал письма всем агентам одновременно, все из одного почтового ящика, все одним почерком, все по одному адресу. Когда один из агентов был разоблачен, вся сеть была раскрыта. Это был провал Tradecraft 101. Все иранские шпионы ЦРУ были заключены в тюрьму, и многие были казнены за измену.


«Арестованных агентов замучили до смерти», - сказал Фил Хиральди, тогдашний заместитель начальника базы в Стамбуле. «Никто в ЦРУ не был наказан, - сказал он, - а начальник ответственного полевого подразделения фактически получил повышение». Крах агентской сети закрыл окно ЦРУ как в Ирак, так и в Иран.


Весной 1990 года, когда Саддам снова начал мобилизацию своих вооруженных сил, ЦРУ пропустило это. Агентство направило в Белый дом специальную оценку национальной разведки, в которой говорилось, что вооруженные силы Ирака истощены, что им потребуются годы, чтобы оправиться от войны с Ираном, и что Саддам вряд ли предпримет какие-либо военные авантюры в ближайшем будущем. Затем, 24 июля 1990 года, судья Вебстер принес президенту Бушу спутниковые снимки, на которых видно, что две дивизии республиканской гвардии - десятки тысяч иракских военнослужащих - сосредоточиваются на границе Кувейта. Заголовок в газете « National Intelligence Daily» ЦРУ на следующий день гласил: «Ирак блефует?»


Только один видный аналитик ЦРУ, Чарльз Аллен, офицер национальной разведки по предупреждению, оценил шансы на войну лучше, чем даже. «Я звонил в колокольчик, - сказал Аллен. «Удивительно, но слушателей было очень мало».


31 июля ЦРУ заявило, что вторжение маловероятно; Саддам может в ограниченных количествах захватить некоторые нефтяные месторождения или несколько островов, но не более того. Только на следующий день - за двадцать часов до вторжения - заместитель директора Центральной разведки Ричард Дж. Керр предупредил Белый дом о неизбежности нападения Ирака.


Президент Буш не поверил своему ЦРУ. Он быстро набрал номер президента Египта, короля Саудовской Аравии и эмира Кувейта, и все они сказали ему, что Саддам никогда не вторгнется. Король Иордании Хусейн сказал президенту: «С иракской стороны они передают вам свои наилучшие пожелания и высочайшее уважение, сэр». Буш успокоился и заснул. Через несколько часов первая волна из 140 000 иракских солдат хлынула через границу, чтобы захватить Кувейт.


Самый доверенный советник президента по разведке Боб Гейтс устраивал семейный пикник за пределами Вашингтона. К нему присоединился друг его жены. Что ты здесь делаешь? спросила она. О чем ты говоришь? - ответил Гейтс. «Вторжение», - сказала она. Какое вторжение? - спросил Гейтс. Короче говоря, «не было особой информации о том, что происходило внутри Ирака», - отметил госсекретарь Джеймс Бейкер.


В течение следующих двух месяцев ЦРУ «вело себя, к сожалению, весьма типично», - сказал Час В. Фриман-младший, американский посол в Саудовской Аравии. Он перешел в противоположную крайность. 5 августа он сообщил, что Саддам нападет на Саудовскую Аравию. Он никогда этого не делал. Он заверил президента, что у Ирака нет химических боеголовок для его ракет малой и средней дальности. Затем он с растущей уверенностью утверждал, что у Ирака действительно есть химические боеголовки - и Саддам, вероятно, их применит. За предупреждениями не было веских доказательств. Саддам никогда не приближался к применению химического оружия во время войны в Персидском заливе. Но когда иракские ракеты «Скад» начали падать на Эр-Рияд и Тель-Авив, возник большой страх.


За несколько недель до начала семинедельной воздушной войны в Ираке 17 января 1991 года Пентагон предложил ЦРУ выбрать цели для бомбардировок. Среди множества других объектов агентство выбрало подземный военный бункер в Багдаде. 13 февраля авиация взорвала его, но бункер использовался как гражданское бомбоубежище. Сотни женщин и детей погибли. После этого агентство не было призвано выбирать цели.


Затем разгорелся жестокий спор между ЦРУ и американским командующим операцией «Буря в пустыне» генералом Норманом Шварцкопфом. Бой был из-за оценки боевых повреждений - ежедневных отчетов о военных и политических последствиях бомбардировки. Пентагону было необходимо заверить Белый дом, что американские бомбардировщики уничтожили достаточно иракских ракетных установок, чтобы защитить Израиль и Саудовскую Аравию, и достаточно иракских танков и бронетехники для защиты американских сухопутных войск. Генерал заверил президента и общественность, что работа сделана хорошо. Аналитики ЦРУ сказали президенту, что он преувеличивает ущерб, нанесенный иракским силам, и были правы. Но агентство сломало меч, когда бросило вызов Шварцкопфу. Агентству запретили проводить оценку боевых повреждений. Пентагон отказался от работы по расшифровке снимков со спутников-шпионов. Конгресс заставил агентство взять на себя подчиненную роль в отношениях с американскими военными. После войны он был вынужден создать новое Управление по военным вопросам, которое служило бы исключительно вторым эшелоном поддержки Пентагона. Следующее десятилетие ЦРУ отвечало на тысячи вопросов военных: насколько широка эта дорога? Насколько прочен этот мост? Что за холмом? Сорок пять лет ЦРУ отвечало гражданским лидерам, а не офицерам в форме. Он потерял независимость от военного командования.


Война закончилась, когда Саддам все еще был у власти, но ЦРУ ослабло. Агентство, поверив словам иракских изгнанников, сообщило о возможности восстания против диктатора. Президент Буш призвал иракский народ восстать и свергнуть его. Шииты на юге и курды на севере поверили Бушу на слове. Агентство использовало все имеющиеся в его распоряжении средства - в основном пропаганду и психологическую войну - для поднятия восстания. В течение следующих семи недель Саддам безжалостно сокрушил курдов и шиитов, убив тысячи и отправив тысячи других в изгнание. ЦРУ начало работать с лидерами этих изгнанников в Лондоне, Аммане и Вашингтоне, выстраивая сети для следующего переворота, а затем и следующего.


После войны Специальная комиссия ООН отправилась в Ирак в поисках химического, биологического и ядерного оружия. Среди его следователей были офицеры ЦРУ, несущие флаг Организации Объединенных Наций. Ричард Кларк, необычайно активный сотрудник Совета национальной безопасности, вспомнил их рейд на министерство сельского хозяйства Ирака, где они обнаружили ядро управления Саддама по ядерному оружию. «Мы пошли туда, взломали двери, взорвали замки, попали в святилище», - вспоминал Кларк пятнадцать лет спустя в документальном телефильме Frontline . «Иракцы немедленно отреагировали, окружили объект и не позволили инспекторам ООН выйти. Мы думали, что это тоже может произойти, поэтому мы дали им спутниковые телефоны. Они перевели ядерные отчеты на месте на английский с арабского языка и прочитали их. к нам по спутниковым телефонам ". Они определили, что Ираку оставалось от девяти до восемнадцати месяцев до первого взрыва ядерного оружия.


«ЦРУ полностью упустило это из виду, - сказал Кларк. «Мы разбомбили все, что могли бомбить в Ираке, но пропустили огромный объект по разработке ядерного оружия. Не знали, что он там есть, ни разу не сбросили на него ни одной бомбы. Дик Чейни посмотрел на этот отчет и сказал:« Вот что иракцы сами говорят: это огромный объект, который ни разу не пострадал во время войны; что они были очень близки к созданию ядерной бомбы, и ЦРУ не знало об этом ».


В заключение Кларк сказал: «Я уверен, что он сказал себе:« Я больше никогда не смогу доверять ЦРУ, которое сообщит мне, когда страна собирается создать ядерную бомбу ». Нет сомнений в том, что Дик Чейни, который возвращается к власти девять лет спустя, запечатлел это как одну из вещей, запечатленных в его памяти: «Ирак хочет ядерное оружие. Ирак был так близок к тому, чтобы получить ядерное оружие. А ЦРУ не имело Подсказка.'"


«И ТЕПЕРЬ МИССИЯ ЗАВЕРШЕНА»


В январе 1989 года ЦРУ «и не подозревало, что волна истории вот-вот обрушится на нас», - сказал Боб Гейтс, который в том же месяце покинул штаб - навсегда, как он думал, чтобы стать заместителем советника президента Буша по национальной безопасности. .


Агентство объявило диктатуру Советского Союза нетронутой и неприкасаемой в тот час, когда она начала исчезать. 1 декабря 1988 года, за месяц до прихода к власти Буша, ЦРУ опубликовало официальный отчет, в котором уверенно говорилось, что «основные элементы советской оборонной политики и практики до сих пор не изменились в результате реформаторской кампании Горбачева». Шесть дней спустя Михаил Горбачев стоял на трибуне Организации Объединенных Наций и предложил в одностороннем порядке сократить 500 000 военнослужащих в советских вооруженных силах. Это было немыслимо, сказал Конгрессу на следующей неделе Дуг Макичин, тогдашний руководитель отдела советской аналитики ЦРУ: даже если бы ЦРУ пришло к выводу, что такие потрясающие перемены вот-вот охватят Советский Союз, «мы никогда не смогли бы опубликовать это, откровенно говоря », - сказал он. «Если бы мы сделали это, люди стали бы звать меня за голову».


По словам Марка Палмера, одного из самых опытных кремленологов администрации Буша, в то время как советское государство рассыпалось, ЦРУ «постоянно сообщало о росте советской экономики». «Раньше они просто брали то, что официально объявляли Советы, скидывали на процент и выпускали. И это было просто неправильно, и любой, кто провел время в Советском Союзе, в деревнях и городах, мог осмотреться и увидеть что это было просто безумием ". Это была работа лучших мыслителей ЦРУ, таких как Боб Гейтс, в течение многих лет бывший главным советским аналитиком, и Палмера это привело в ярость. «На самом деле он никогда не был в Советском Союзе! Он никогда там не был, и он был главным так называемым экспертом в ЦРУ!»


Агентство как-то упустило тот факт, что его главный враг умирает. «Они говорили о Советском Союзе так, как будто они не читали газет, не говоря уже о развитой тайной разведке», - сказал адмирал Уильям Дж. Кроу-младший, председатель Объединенного комитета начальников штабов при Буше. Когда весной 1989 года в советских республиках начали образовываться первые глубокие трещины, ЦРУ действительно получало информацию из местных газет. Когда они приехали, им было три недели.


Никто в агентстве не задавал вопроса, который Вернон Уолтерс, недавно назначенный посол Буша в Германии, задал своим офицерам в мае 1989 года: «Что мы будем делать, когда стена рухнет?»


Берлинская стена стояла почти тридцать лет, являясь величайшим символом холодной войны. Когда однажды ночью в ноябре 1989 года он начал давать сбои, начальник советского отдела тайной службы Милт Берден в молчании сидел в штаб-квартире, глядя на CNN. Сеть выскочки стала для агентства огромной проблемой. В условиях кризиса он предоставлял то, что считалось разведкой в реальном времени. Как ЦРУ могло превзойти это? Теперь на кону был Белый дом: что происходит в Москве? Что говорят нам наши шпионы? Трудно было признаться, что не было никаких проклятых советских шпионов - все они были схвачены и убиты, и никто в ЦРУ не знал почему.


Агентство хотело двинуться на восток, как герои-завоеватели, и захватить разведывательные службы Чехословакии, Польши и Восточной Германии, но Белый дом посоветовал проявлять осторожность. Лучшее, что ЦРУ могло сделать поначалу, - это обучить сотрудников службы безопасности новых лидеров, таких как чешский драматург Вацлав Гавел, и предложить самую высокую цену за украденные файлы Штази, которые начали выплывать из окна в Восточном Берлине одним штрафом. день, выброшенный на улицу разграбленной толпой, свергающей тайную полицию.


Разведывательные службы советского коммунизма были огромным и точным орудием репрессий. Прежде всего они служили для того, чтобы шпионить за своими гражданами, запугивать их, пытаться контролировать их. Более крупные и безжалостные, чем ЦРУ, они победили своих врагов во многих сражениях за границей, но проиграли войну, разгромленную жестокостью и банальностью советского государства.


Потеря Советов вырвала ЦРУ сердце. Как агентство могло жить без врага? «Когда-то давным-давно ЦРУ было легко быть уникальным и мистическим, - сказал Милт Берден. «Это не было учреждением. Это была миссия. И миссия была крестовым походом. Затем вы забрали у нас Советский Союз, и больше не было ничего. У нас нет истории. У нас нет герой. Даже наши медали в секрете. И теперь миссия окончена. Фини ».


Сотни ветеранов подпольной службы объявили о победе и отказались от участия. Одним из многих был Фил Джиральди, который начинал как полевой офицер в Риме, а через шестнадцать лет стал начальником базы в Барселоне. Его партнер на станции в Риме был доктором философии. в итальянской политике. В Барселоне она училась английскому языку и не говорила по-испански.


«Величайшая трагедия духовна», - сказал он. «Большинство молодых офицеров, которых я знал, ушли в отставку. Это были лучшие и самые умные. Восемьдесят или девяносто процентов людей, которых я знал, на полпути своей карьеры, уложились. Осталось очень мало мотивации. Энтузиазма пропало Когда я присоединился к агентству еще в 1976 году, там был трайбализм. Корпоративный дух, который имел агентство, был создан этим трайбализмом, и он служил доброй цели ». А теперь он исчез, и большая часть подпольной службы исчезла вместе с ним.


Уже в 1990 году «ситуация быстро превращалась в очень плохую ситуацию», - сказал Арнольд Донахью, ветеран агентства, отвечающий за бюджеты национальной безопасности при Буше. Каждый раз, когда Белый дом хотел, чтобы «еще десять или пятнадцать тайных людей на местах выяснили, что происходит» в Сомали или на Балканах - где бы ни возник кризис в данный момент, - он спрашивал ЦРУ: «Есть ли кадры людей? готов идти?" И всегда отвечал: «Абсолютно нет».


"НАСТРОЙКА ИЛИ УМЕРЕТЬ"


8 мая 1991 года президент Буш вызвал Боба Гейтса в переднюю кабину самолета Air Force One и попросил его занять место директора центральной разведки. Гейтс был одновременно взволнован и немного напуган. Его слушания по конфирмации превратились в кровопролитие; испытание длилось шесть месяцев. Его били за грехи Билла Кейси и унижали его собственные люди. Гейтс хотел поговорить о будущем ЦРУ, но слушания превратились в битву за его прошлое. Они озвучили разъяренную толпу аналитиков, которых Гейтс и Кейси годами распиливали. Их гнев был профессиональным и личным. Они напали на культуру обмана и самообмана в ЦРУ. Гарольд Форд, прослуживший безупречно в течение сорока лет, сказал, что Гейтс - и само ЦРУ - были «абсолютно неправы» в отношении фактов жизни в Советском Союзе. Эти два слова поставили под сомнение логику ЦРУ.


Сильно потрясенный, Гейтс чувствовал себя боксером, который едва мог ответить на звонок для следующего раунда. Но ему удалось убедить сенаторов в том, что они будут его партнером в «возможности, которую нельзя упускать, чтобы переоценить роль, миссию, приоритеты и структуру американской разведки». Полученными голосами он в немалой степени был обязан руководителю штаба и постановщику сенатского комитета по разведке, будущему директору центральной разведки Джорджу Тенету. Тридцать семь лет, фантастически амбициозный, свирепо общительный, сын греческих иммигрантов, который держал гамбургерную закусочную на окраине Квинса под названием «Закусочная 20-го века», Тенет был типичным штатным сотрудником: трудолюбивым, верным своим боссам, стремящимся доставить удовольствие . Он собрал доказательства для сенаторов, которые хотели только доказательства того, что Гейтс уступит им власть, чтобы получить свою долю.


Пока Гейтс мучился в Вашингтоне, ЦРУ пережило головокружительные моменты за границей. В августе 1991 года, когда государственный переворот против Горбачева провалился и Советский Союз начал падать, ЦРУ вело репортажи из Москвы, из лучшего места в доме - штаба советской разведки на площади Дзержинского. Одна из звезд советской дивизии Майкл Сулик приехал в Литву, когда она провозгласила свою независимость, став первым офицером ЦРУ, ступившим на территорию бывшей советской республики. Он открыто представился новым лидерам молодой страны и предложил им помощь в создании разведывательной службы. Его пригласили работать в офис нового вице-президента Кароля Мотиека. «Сидеть одному в кабинете вице-президента было сюрреалистично для офицера ЦРУ, который всю свою карьеру боролся с Советским Союзом», - написал Сулик в журнале агентства. «Если бы я был один всего несколько месяцев назад в кабинете вице-президента советской республики, я бы подумал, что наткнулся на материнскую ловушку разведки. Когда я сидел за столом Мотики с разбросанными документами, моей единственной целью было позвонить Варшава ».


Кусочки и фрагменты разведывательной информации, так тщательно вывозимые шпионами, никогда не могли дать полной картины Советского Союза. На протяжении всей «холодной войны» ЦРУ контролировало ровно трех агентов, которые могли предоставить ценные секреты советской военной угрозы, и все они были арестованы и казнены. Спутники-шпионы точно подсчитали танки и ракеты, но теперь цифры казались несущественными. Ошибки и постукивания уловили миллиарды слов, и теперь они потеряли свой смысл.


«Новый мир там. Приспосабливайтесь или умрите», - написал Гейтс в блокноте перед двухдневными встречами с руководителями тайных служб 7 и 8 ноября 1991 года, сразу после того, как он был приведен к присяге в качестве директора центральной разведки. На следующей неделе Буш разослал подписанный приказ членам своего кабинета под названием «Обзор национальной безопасности 29». Гейтс составлял его за последние пять месяцев. Он призвал каждую ветвь правительства определить, чего они хотят от американской разведки на следующие пятнадцать лет. «Это усилие, - заявил Гейтс перед аудиторией из сотен сотрудников ЦРУ, - было« монументальным и историческим мероприятием ».


Обзор национальной безопасности подписан Бушем. Но это был призыв Гейтса к остальному правительству: просто скажите нам, что вы хотите. Он знал, что агентство должно измениться, чтобы выжить. Ричард Керр, заместитель директора центральной разведки в течение четырех лет при Буше, вслух задавался вопросом, будет ли ЦРУ в ближайшие дни. По его словам, агентство пережило «такую же революцию, как и бывший Советский Союз». «Мы утратили простоту цели или сплоченность, которая по существу управляла не только разведкой, но и этой страной на протяжении сорока с лишним лет». Единого мнения о том, в чем заключаются американские интересы и как ЦРУ может им служить, исчезло.


Гейтс выпустил пресс-релиз, в котором назвал обзор национальной безопасности «самой далеко идущей директивой по оценке будущих потребностей и приоритетов разведки с 1947 года». Но что это были за потребности? Во время холодной войны ни одному президенту или руководителю центральной разведки не приходилось спрашивать. Должно ли ЦРУ сейчас сосредоточиться на бедняках земли или на подъеме мировых рынков? Что было более опасным: терроризм или технологии? За зиму Гейтс составил свой список дел для нового мира, завершил его в феврале и представил его Конгрессу 2 апреля 1992 года. Окончательный проект включал 176 угроз, от изменения климата до киберпреступности. На вершине стояло ядерное, химическое и биологическое оружие. Затем пошли наркотики и терроризм - эти два понятия были двойниками, поскольку терроризм «наркотиков и головорезов» все еще оставался проблемой второго уровня, а после этого - мировая торговля и технологический сюрприз. Но они не увеличивали необъятность Советского Союза.


Президент Буш решил уменьшить размер и переориентировать сферу деятельности агентства. Гейтс согласился. Это был разумный ответ на окончание "холодной войны". Таким образом, власть ЦРУ была намеренно приуменьшена. Все думали, что ЦРУ было бы умнее, будь оно меньше. Бюджет разведки начал сокращаться в 1991 году и сокращался в течение следующих шести лет. Сокращения пошли на убытки в 1992 году, когда ЦРУ было приказано резко усилить поддержку повседневных военных операций. Было закрыто более двадцати аванпостов ЦРУ, некоторые крупные станции в крупных столицах сократились более чем на 60 процентов, а количество тайных офицеров службы, работающих за границей, резко сократилось. Аналитики пострадали сильнее. Дуг Макичин, теперь их руководитель, сказал, что ему трудно провести серьезный анализ с «группой 19-летних на двухлетних ротациях». Это было что-то вроде преувеличения, но ненамного.


«Напряжение нарастает по мере сокращения бюджета», - написал Гейтс в личном рабочем дневнике вскоре после своей присяги. Сокращения продолжались, и в последующие годы Буш и многие другие обвиняли в них коленных либералов. Запись показывает, что они в равной степени были его работой. Они были в духе времени, что было запечатлено в телевизионном рекламном ролике Билла Колби, записанном для группы защиты под названием «Коалиция за демократические ценности» в начале сезона выборов 1992 года.


«Я Уильям Колби, и я был главой ЦРУ, - сказал он. «Задача разведки - предупреждать нас об опасностях для наших вооруженных сил. Теперь холодная война закончилась, и военная угроза намного меньше. Теперь пришло время сократить наши военные расходы на пятьдесят процентов и вложить эти деньги в наши школы, здравоохранение и наша экономика ». Это был знаменитый дивиденд мира.


Но этот мир оказался столь же скоротечным, как и после Второй мировой войны, и на этот раз не было парадов победы, и у ветеранов холодной войны были основания оплакивать поверженного врага.


«Если вы собираетесь заниматься шпионажем, вы должны быть мотивированы», - однажды сказал мне Ричард Хелмс, его глаза сузились, а голос был низким и настойчивым. «Это не развлечения и игры. Это грязно и опасно. Всегда есть шанс обжечься. Во время Второй мировой войны, в УСС, мы знали, в чем заключалась наша мотивация: победить проклятых нацистов. В« холодной войне » , мы знали, какова была наша мотивация: победить проклятых русских. Вдруг холодная война закончилась, и какова мотивация? Что заставит кого-то тратить свою жизнь на такие вещи? "


Гейтс потратил год, пытаясь ответить на эти вопросы - дни напролет давал показания на Капитолийском холме, заручался политической поддержкой, выступал с публичными речами, руководил рабочими группами и круглыми столами, обещал больше разведданных для военных, меньше политического давления на аналитиков, все Наша атака на первую десятку угроз, новое ЦРУ, лучшее ЦРУ. У него никогда не было времени реализовать ни одно из этих видений. Он был у власти десять месяцев, когда ему пришлось отложить работу, чтобы полететь в Литл-Рок и проинформировать человека, который станет следующим президентом Соединенных Штатов.


ЧАСТЬ

ШЕСТАЯ


Расплата


ЦРУ при Клинтоне и Джордже Буше


1993 к 2007


44 . «У НАС НЕТ

ФАКТОВ»


Ни один главнокомандующий с тех пор, как Келвин Кулидж пришел в Белый дом, думал о более широком мире меньше, чем Билл Клинтон. Когда он вращал земной шар, он всегда возвращался к Соединенным Штатам.


Родившийся в 1946 году, не старше ЦРУ, Клинтон был сформирован национальным сопротивлением Вьетнаму и призывом в армию, стал политиком благодаря местным и государственным делам Арканзаса и был избран по обещанию возродить американскую экономику. Ни один аспект внешней политики не вошел в пятерку главных пунктов его повестки дня. У него не было глубоких мыслей об американских стратегических интересах после холодной войны. По словам своего советника по национальной безопасности Тони Лейка, он видел свое пребывание в должности «моментом огромных демократических и предпринимательских возможностей». Администрации было восемь месяцев, прежде чем Лейк провозгласил новую внешнюю политику Соединенных Штатов: увеличение числа свободных рынков в мире. Это был скорее бизнес-план, чем политика. Клинтон приравнял свободную торговлю и свободу, как если бы продажа американских товаров способствовала распространению американских ценностей за рубежом.


Команда Клинтона по национальной безопасности была вторым звеном. Он назначил министром обороны проницательного, но легкомысленного конгрессмена Леса Аспина; Аспин продержался меньше года. Он выбрал высокопоставленного поверенного Уоррена Кристофера на пост государственного секретаря; Кристофер был формальным и отстраненным, решая важные глобальные проблемы, как если бы они были прецедентным правом. И в последнюю минуту Клинтон выбрал нервного ветерана из аппарата Совета национальной безопасности Ричарда Никсона директором центральной разведки.


Р. Джеймс Вулси-младший, пятидесятилетний юрист и опытный переговорщик по контролю над вооружениями, работал заместителем министра военно-морского флота при президенте Картере. Его выпуклые виски и остроумие производили впечатление очень умной акулы-молота. Через месяц после избрания Клинтона Вулси произнес хорошо известную речь, в которой сказал, что Соединенные Штаты боролись с драконом в течение сорока пяти лет и, наконец, убили его, только чтобы оказаться в джунглях, заполненных ядовитыми змеями. Никто не сформулировал более яркого видения американской разведки после холодной войны. Через несколько дней ему позвонили, он прилетел в Литл-Рок и встретился с Клинтоном после полуночи 22 декабря. Непринужденный избранный президент поболтал о своей юности в Арканзасе и спросил о детстве Вулси по соседству в Оклахоме, взяв его на встречу. короткое путешествие по переулку памяти 1950-х годов. На рассвете Вулси узнал, что он станет следующим директором центральной разведки.


За пятнадцать минут до официального объявления этим утром пресс-секретарь Клинтона Ди Ди Майерс взглянула на свои записи и сказала: «Адмирал, я не знал, что вы также служите в администрации Буша».


«Ди Ди, я не адмирал», - сказал Вулси. «Я никогда не был выше капитана в армии».


«Упс», - сказала она. «Нам лучше изменить пресс-релиз».


Он бежал так быстро, как только мог. Из-за тумана в аэропорту Вулси попросил сотрудника ЦРУ отвезти его в Даллас, чтобы он мог полететь в Калифорнию на Рождество. Это будет его последний акт свободной воли за долгое время. Он собирался стать военнопленным ЦРУ.


Он ровно дважды встречался с президентом Соединенных Штатов в течение следующих двух лет - рекордный минимум в анналах агентства. «У меня были неплохие отношения с президентом», - сказал он много лет спустя. «Просто у меня его вообще не было».


Высшие офицеры ЦРУ обслуживали директора, который, как они знали, не имел никакого влияния, и президента, который, как они считали, не имел ни малейшего понятия. «У нас были потрясающие отношения с Белым домом при Буше - рождественские вечеринки в Кэмп-Дэвиде и тому подобное, - сказал Том Тветтен, начальник подпольной службы с начала 1991 по конец 1993 года. Из этого в ничто. Примерно через шесть месяцев правления Клинтона мы понимаем, что никто не видел президента или Совет национальной безопасности ». ЦРУ было бессильно без указаний президента. Это был плывущий по течению корабль в кандале.


Хотя Клинтон пришел к власти в состоянии умышленного незнания ЦРУ, он быстро обратился к тайной службе, чтобы решить свои проблемы за границей, и заказал десятки предложений о секретных действиях в течение первых двух лет своего правления. Когда они не смогли быстро исправить ситуацию, он был вынужден обратиться к своим военным командирам, которые почти по-настоящему презирали его как уклоняющегося от призыва. Результаты были ужасными.


«НЕ БЫЛО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СЕТИ»


«Не было более суровых испытаний, чем Сомали», - сказал Фрэнк Виснер-младший, сын основателя подпольной службы ЦРУ.


Сомали стала жертвой "холодной войны". Оптовые поставки оружия конкурирующим группировкам со стороны Соединенных Штатов и Советского Союза оставили огромные арсеналы для враждующих кланов. За день до Дня Благодарения 1992 года президент Буш санкционировал военное вмешательство США в гуманитарных целях. Полмиллиона человек умерли от голода в Сомали; десять тысяч в день умирали, когда администрация Буша подходила к концу. Теперь кланы крали продовольственную помощь и убивали друг друга. Миссия по кормлению умирающих быстро превратилась в военную операцию против сильнейшего сомалийского военачальника, генерала Мохамеда Фараха Айдида. В день инаугурации 1993 года, проработав какое-то время исполняющим обязанности госсекретаря, Виснер перешел в Пентагон в качестве заместителя министра обороны по вопросам политики. Он посмотрел на Сомали и нашел пробел. Два года назад администрация Буша закрыла американское посольство и отделение ЦРУ.


«У нас не было фактов», - сказал Виснер. «Не было разведывательной сети. Не было возможности узнать динамику». Это была проблема Виснера, которую нужно было решить с помощью ЦРУ. Он создал оперативную группу по Сомали, которая развернула американских спецназовцев, и обратился к агентству, чтобы оно служило его глазами и ушами на земле. Эта работа выпала на долю Гарретта Джонса, недавно назначенного начальника станции в Сомали. Когда-то Джонс был детективом полиции Майами, он был брошен в никуда, с семью офицерами под ним и перед ним стояла задача свергнуть армию воинов. Его штаб-квартира находилась в разграбленной комнате заброшенной резиденции посла в Могадишо. Через несколько дней его лучший сомалийский агент выстрелил себе в голову, еще один был убит ракетой, выпущенной с американского вертолета, его заместитель начальника станции был ранен снайпером в шею и чуть не погиб, а Джонс обнаружил, что возглавил розыск Айдид и его помощники по тупикам. Этот путь привел к гибели 18 американских солдат в столкновении, в результате которого погибло 1200 сомалийцев.


Вскрытие смерти в Сомали было проведено адмиралом Уильямом Кроу, который ушел в отставку с поста председателя Объединенного комитета начальников штабов, чтобы возглавить Президентский консультативный совет по внешней разведке, совет старейшин, созданный Эйзенхауэром. Комиссия провела расследование и пришла к выводу, что «провал разведки в Сомали был прав в Совете национальной безопасности», - сказал адмирал Кроу. «Они ожидали, что разведка будет принимать решения за них, а не просто давать им информацию о том, что там происходит. Они не могли понять, почему разведка не дает им правильных советов о том, что делать.


«Это привело к значительной путанице прямо наверху в отношении того, что происходит в Сомали», - сказал Кроу. «Сам президент не очень интересовался разведкой, что очень прискорбно».


Результатом стало постоянно углубляющееся недоверие между Белым домом и ЦРУ.


«ПОВРЕЖДЕНИЕ ДОСТАТОЧНО ЭФФЕКТИВНО ПРОТИВ ЧИСТКИХ ЖЕНЩИН ИРАКА»


В начале 1993 года терроризм не был проблемой для большинства сотрудников агентства. Соединенные Штаты не предприняли никаких значимых действий против источников террора, поскольку их поймали на продаже ракет Ирану. Все американские заложники, взятые в годы правления Рейгана, к 1991 году вернулись домой из Бейрута, хотя Билл Бакли вернулся домой в коробке. В 1992 году заговорили о закрытии контртеррористического центра ЦРУ. Все было тихо. Люди думали, что, возможно, проблема разрешилась сама собой.


Вскоре после рассвета 25 января 1993 года, пятого дня правления Клинтона, Николас Старр, шестидесятилетний кадровый офицер ЦРУ, первым в очереди на светофоре у главного входа в штаб-квартиру агентства. Свету требуется вечность, чтобы загореться зеленым, и машины снова взмывают к горизонту на шоссе 123, ожидая, чтобы въехать в тихий лес штаб-квартиры ЦРУ. В 7:50 молодой пакистанец вышел из своей машины и начал стрелять из автомата АК-47. Сначала он застрелил Фрэнка Дарлинга, двадцати восьми лет, который работал коммуникатором секретных операций, ударив его в правое плечо, когда жена Дарлинга закричала от ужаса. Бандит повернул, выстрелил и убил доктора Лансинга Беннета, шестидесяти шести лет, врача ЦРУ. Он повернулся и ударил Ника Старра в левую руку и плечо, затем застрелил 61-летнего Келвина Моргана, инженера ЦРУ, и 48-летнего Стивена Уильямса, позже опознанного в протоколах суда как сотрудника ЦРУ. Убийца снова повернулся и оторвал Дарлингу голову. А потом он уехал. Через полминуты все было кончено. Тяжело раненный Ник Старр каким-то образом добрался до гауптвахты у ворот ЦРУ и поднял тревогу.


Президент Клинтон никогда не приходил в ЦРУ, чтобы отдать дань уважения погибшим и раненым. Вместо этого он прислал жену. Трудно переоценить, сколько ярости это вызвало в штаб-квартире. Когда Фред Вудрафф, исполняющий обязанности начальника станции в Тбилиси, штат Джорджия, был застрелен в результате, по всей видимости, случайного убийства тем летом во время экскурсии по достопримечательностям, Вулси решил пролететь полмира, чтобы забрать свои останки.


26 февраля 1993 года, через месяц после стрельбы у ворот агентства, в подземном гараже Всемирного торгового центра взорвалась бомба. Шесть человек погибли и более тысячи получили ранения. В ФБР сначала подумали, что это балканские сепаратисты, но через неделю выяснилось, что террористы были прислужниками слепого египетского шейха, жившего в Бруклине, Омара Абдель Рахмана. Его имя стало очень громким звонком в штаб-квартире ЦРУ. Слепой шейх завербовал многие сотни арабских бойцов для войны против Советского Союза в Афганистане под знаменем Исламской группы Аль-Гамаа аль-Исламийя. Его судили и оправдали во время убийства президента Анвара аль-Садата в 1981 году, но он, тем не менее, оставался под домашним арестом в Египте до 1986 года. Как только он вышел из тюрьмы в Египте, он начал пытаться попасть в Соединенные Штаты. Ему это удалось в 1990 году. Но как? Шейх был известным подрывником мятежа и, как выяснилось, духовным лидером заговора с целью убийства американцев тысячами.


Его виза была выдана в столице Судана «сотрудником Центрального разведывательного управления в Хартуме», - сказал Джо О'Нил, поверенный в делах американского посольства. «Агентство знало, что он путешествовал в этом районе в поисках визы, и никогда не сообщало нам». Должно быть, это была ошибка, подумал О'Нил: «Это имя должно было появиться как выстрел». Фактически, офицеры ЦРУ рассмотрели семь заявлений Абделя Рахмана о въезде в Соединенные Штаты и шесть раз сказали «да». «Я не могу сказать вам, что это за ужасная вещь, - сказал О'Нил. «Это было ужасно».


14 апреля 1993 года Джордж Буш прибыл в Кувейт, чтобы отметить победу в войне в Персидском заливе. Его жена, двое его сыновей и бывший госсекретарь Джим Бейкер были среди его окружения. Во время этой поездки кувейтская тайная полиция арестовала семнадцать человек и обвинила их в заговоре с целью убить Буша с помощью заминированного автомобиля - около двухсот фунтов пластиковой взрывчатки, спрятанной в Toyota Land Cruiser. Под пытками некоторые из подозреваемых признались, что за покушением стояла разведка Ирака. 29 апреля технические специалисты ЦРУ сообщили, что на конструкции бомбы стоит иракская подпись. Через несколько дней ФБР начало допрос подозреваемых. Двое сказали, что их прислал Ирак. Единственная часть головоломки, которая, казалось, не подходила, - это сами подозреваемые. Большинство из них были контрабандистами виски, торговцами гашишем и контуженными ветеранами. Но в конце концов ЦРУ пришло к выводу, что Саддам Хусейн пытался убить президента Буша.


В течение следующего месяца президент Клинтон обдумал ответ. Примерно в 1:30 ночи 26 июня, в мусульманскую субботу, двадцать три ракеты «Томагавк» упали в штаб-квартиру иракской разведки и вокруг нее - комплекс из семи больших зданий внутри обнесенного стеной комплекса в центре Багдада. По крайней мере, одна из ракет попала в жилой дом и убила несколько ни в чем не повинных мирных жителей, в том числе известную иракскую художницу и ее мужа. Генерал Колин Пауэлл, председатель Объединенного комитета начальников штабов, заявил, что бомбардировка должна была быть «соразмерной нападению на президента Буша».


Директора центральной разведки взбесило чувство меры президента. «Саддам пытается убить бывшего президента Буша, - сказал Вулси много лет спустя, - а президент Клинтон запускает пару десятков крылатых ракет по пустому зданию посреди ночи в Багдаде, тем самым весьма эффективно нанося ответный удар иракским уборщицам и ночным сторожам. , но не особенно эффективно против Саддама Хусейна ». Вскоре после этого, отметил он, «наши вертолеты были сбиты в Могадишо, и, как и в Бейруте десятью годами ранее, мы улетели».


С образами мертвых армейских рейнджеров, которые тащат по улицам Могадишо все еще свежи в памяти американцев, Клинтон намеревался восстановить власть избранного президента Гаити, левого священника Жана-Бертрана Аристида. Он искренне считал Аристида законным правителем гаитянского народа и хотел, чтобы справедливость восторжествовала. Это потребовало свержения военной хунты, свергнувшей Аристида. Многие из его руководителей в течение многих лет получали зарплату от ЦРУ, выступая в качестве надежных информаторов для подпольной службы. Этот факт стал неприятным сюрпризом для Белого дома. Таким же образом стало откровение о том, что агентство создало гаитянскую разведывательную службу, чьи военные лидеры мало что делали, кроме как распространяли колумбийский кокаин, уничтожали своих политических врагов и сохраняли свою власть в столице Порт-о-Пренсе. Агентство теперь оказалось в затруднительном положении: свергнуть собственных агентов.


Это привело к прямому конфликту между Клинтоном и ЦРУ. То же самое и с точной оценкой ЦРУ, согласно которой Аристид не был опорой силы или добродетели. Вулси назвал конфликт идеологическим. Президент и его помощники «отчаянно хотели, чтобы мы в ЦРУ сказали, что Аристид фактически собирается стать Томасом Джефферсоном из Гаити», - вспоминал он. «Мы несколько сварливо отказались сделать это и указали как на его недостатки, так и на некоторые положительные моменты в нем. Из-за этого мы не пользовались популярностью». Вулси был прав лишь отчасти. Белый дом нашел неудобным анализ ЦРУ слабых сторон Аристида. Но он также нашел ужасных старых союзников агентства на Гаити.


Разъяренный, когда ЦРУ скрестило с ним мечи на Гаити, парализованное его неспособностью сформулировать внешнюю политику, потрясенный взрывом в Сомали, президент хотел на время отстраниться от приключений в третьем мире. Но как только американские солдаты и шпионы начали уходить из Африканского Рога, куда они отправились с гуманитарной миссией и закончили убивать и быть убитыми, их призвали спасти жизни в Руанде, где находились по два племени каждое. чужое горло.


В конце января 1994 года Белый дом упорно игнорировал исследование ЦРУ, в котором говорилось, что в Руанде могут погибнуть полмиллиона человек. Вскоре конфликт перерос в одну из величайших техногенных катастроф двадцатого века. «Никто не обращал внимания на серьезность ситуации до тех пор, пока ситуация не вышла из-под контроля», - сказал Морт Гальперин, тогдашний член Совета национальной безопасности Клинтона. «Не было ни визуальных эффектов, ни информации». Не желая вмешиваться в дела стран, чьи страдания не транслировались по телевидению, администрация Клинтона отказалась назвать одностороннюю резню геноцидом. Ответом президента Руанде было решение узко определить национальные интересы Америки в судьбе далеких несостоявшихся государств, крах которых не повлияет напрямую на Соединенные Штаты - такие страны, как Сомали, Судан и Афганистан.


"ВЗОРВАТЬ"


Вулси проигрывал почти все схватки, которые выбирал, и их было много. Когда стало ясно, что Вулси не сможет восстановить деньги и власть ЦРУ, большинство оставшихся звезд из поколения «холодной войны» начали выключать свет и отправляться домой. Первыми пропали ветераны. Затем подающие надежды офицеры в возрасте от тридцати до сорока лет выручили, чтобы начать новую карьеру. С каждым годом набирать новые таланты, людей от двадцати лет, становилось все труднее и труднее.


Интеллектуальная и оперативная мощь ЦРУ угасала. Штаб-квартира находилась в ведении профессиональных клерков, которые распределяли истощающиеся средства, не понимая, что работает, а что не работает на местах. У них не было системы, позволяющей отличать успешные программы от неудачных. Без системы показателей успехов и неудач они мало понимали, как выставить своих игроков на поле. По мере того, как количество опытных операторов и аналитиков ЦРУ сокращалось, авторитет директора центральной разведки был подорван его собственным раздутым менеджментом среднего звена, постоянно растущим персоналом специальных помощников, помощников по персоналу и целевыми группами, которые перетекали из штаб-квартиры в арендованные офисы. в торговых центрах и промышленных парках Вирджинии.


Вулси обнаружил, что руководит секретной бюрократией, все больше и больше отделяющейся от остального американского правительства. Подобно больнице в большом городе, в которой из-за плохой работы пациенты заболевали, ЦРУ совершало ошибки в своей повседневной деятельности. Американская разведка начала напоминать «создание Франкенштейна», - писал Джеймс Монье Саймон-младший, главный административный сотрудник ЦРУ на рубеже веков, - «объединение плохо подходящих частей, соединенных в разное время разными, а иногда и равнодушные рабочие, «страдающие» дефектной нервной системой, которая нарушает ее координацию и равновесие ».


Проблемы были слишком сложными, чтобы их можно было быстро исправить. Подобно космическому шаттлу, агентство представляло собой сложную систему, которая могла взорваться в случае выхода из строя простого компонента. Единственным человеком, который мог привести все в соответствие, был президент Соединенных Штатов. Но Клинтон не нашла времени, чтобы понять, что такое ЦРУ, как оно работает и где оно вписывается в остальную часть американского правительства. Все это президент делегировал Джорджу Тенету, которого он привел в Белый дом в качестве директора штаба по разведке Совета национальной безопасности.


Через четырнадцать месяцев правления Клинтона Тенет размышлял о двойном эспрессо и сигаре в уличном кафе в двух кварталах от Белого дома. Что, по его мнению, нужно сделать, чтобы изменить ЦРУ? «Взрывай его», - сказал Тенет. Он имел в виду, конечно, творческое разрушение, восстановление с нуля. Но это был яркий подбор слов.


45 . "ПОЧЕМУ В

МИРЕ НЕ

ЗНАЛИ?"


Фред Хитц, генеральный инспектор ЦРУ, сказал, что его работа заключалась в том, чтобы пройти по полю боя, пока дым рассеялся, и стрелять в раненых. Его внутренние расследования были кропотливыми и безжалостными. Он был агентством старой закалки, нанятым на последнем курсе Принстона после того, как его нанял декан студентов. Судьба распорядилась так, что его самый большой случай касался его одноклассника по карьерной подготовке в ЦРУ 1967 года, алкоголика из бывшего советского подразделения по имени Олдрич Хейзен Эймс.


В День президентов, 21 февраля 1994 года, группа агентов ФБР вытащила Эймса из своего «Ягуара», когда он выезжал из загородного дома в штаб-квартиру, надела наручники и увезла его навсегда. Я пошел навестить его в окружной тюрьме Александрии после его ареста. Это был серый человек пятидесяти трех лет, который почти девять лет шпионил в пользу Советов. Вскоре его отправят на пожизненное заключение в одиночную камеру, и он очень хотел поговорить.


Эймс был недовольным и симулянтом, который устроился на работу в агентство, потому что его отец когда-то там работал. Он сносно говорил по-русски и в трезвом виде писал удобочитаемые отчеты, но его личный учет был хроникой пьянства и некомпетентности. Ему не удавалось подняться наверх семнадцать лет. В 1985 году он достиг вершины: начальник контрразведки Советского Союза и Восточной Европы. Он был известен как недовольный алкоголиком. Тем не менее, агентство предоставило ему доступ к файлам почти всех важных шпионов, работающих на Соединенные Штаты за железным занавесом.


Он стал презирать ЦРУ. Он считал абсурдным утверждать, что советская угроза Соединенным Штатам огромна и нарастает. Он решил, что знает лучше. «Я знаю, что такое Советский Союз на самом деле, и я знаю, что лучше для внешней политики и национальной безопасности», - вспомнил он свои мысли. «И я собираюсь действовать в соответствии с этим».


Эймс получил разрешение от своего начальства на встречу с офицером советского посольства в Вашингтоне, сделав вид, что может завербовать русского. В апреле 1985 года в обмен на 50 000 долларов он передал советскому разведчику имена трех советских граждан, которые работали с ЦРУ. Затем, несколько месяцев спустя, он назвал все известные ему имена. Москва выделила ему 2 миллиона долларов.


Один за другим американские шпионы в Советском Союзе были арестованы, преданы суду, заключены в тюрьмы и казнены. По словам Эймса, когда они умирали, внутри подпольной службы раздались «навороты». «Как будто неоновые огни и прожекторы освещали весь Кремль, сияли на всем протяжении Атлантического океана, говоря:« Есть проникновение »». Однако руководители ЦРУ отказывались верить, что их предал их кто-то из них. . Используя двойных агентов и обман, КГБ умело манипулировало восприятием этого дела ЦРУ. Это должно быть ошибка. Это не мог быть крот.


Эймс также сообщил Москве имена сотен своих коллег-офицеров ЦРУ и подробно рассказал об их работе. «Их имена были переданы советской разведке, как и детали ряда операций, в которых участвовали Соединенные Штаты», - сказал Хитц. «Это началось в 1985 году, но продолжалось до одного или двух лет до его ареста, и Эймс был страстным собирателем информации, которую он мог передать своему советскому оперативному офицеру. Так что, строго говоря, с точки зрения разведки, это было ужасно».


Агентство знало, что что-то разрушило его советские операции. Но потребовалось семь лет, чтобы посмотреть правде в глаза. ЦРУ не могло расследовать само себя, и Эймс знал это. «Вы бы закончили тем, что люди всплеснули руками и сказали:« Мы не можем этого сделать », - сказал он с ухмылкой. «У вас есть две, три или четыре тысячи человек, которые занимаются шпионажем. Вы не можете это контролировать. Вы не можете это контролировать. Вы не можете это контролировать. И это, вероятно, самая большая проблема со службой шпионажа. Это должно быть маленьким. Как только вы станете большим, вы станете как КГБ, или вы станете как мы ».


«НАРУШЕНИЕ ЗАПОВЕДИ НОМЕР ПЕРВЫЙ»


После ареста Хитцу потребовалось больше года, чтобы оценить ущерб, нанесенный Эймсу. В конце концов он обнаружил, что само ЦРУ было частью тщательно продуманного обмана.


Среди наиболее засекреченных документов, подготовленных агентством во время и после «холодной войны», были отчеты о «голубой границе», с синей полосой сбоку, обозначающей их важность, с оценкой мощи московских ракет, танков, самолетов, бомбардировщиков, стратегии и тактика. Они были подписаны директором центральной разведки и отправлены президенту, министру обороны и государственному секретарю. «Это то, для чего существует разведывательное сообщество», - сказал Хитц.


В течение восьми лет, с 1986 по 1994 год, старшие офицеры ЦРУ, ответственные за эти отчеты, знали, что некоторые из их источников контролировались российской разведкой. Агентство сознательно передало Белому дому информацию, которой манипулирует Москва, и сознательно скрыло этот факт. Было бы слишком неловко раскрывать, что он распространял дезинформацию и дезинформацию. Девяносто пять из этих испорченных отчетов исказили американское восприятие основных военных и политических событий в Москве. Одиннадцать отчетов были отправлены непосредственно президентам Рейгану, Бушу и Клинтону. Они исказили и уменьшили способность Америки понять, что происходит в Москве.


«Это было невероятное открытие», - сказал Хитц. Самый высокопоставленный чиновник ЦРУ, ответственный за эти отчеты, настаивал - как и Эймс, - что он знает лучше всех. Он знал, что было настоящим, а что нет. Тот факт, что репортаж исходил от агентов обмана, ничего не значил. «Он сам принял это решение, - сказал Хитц. "Ну, это было шокирующим".


«Из всего этого эпизода возникло чувство, что агентству нельзя доверять», - сказал Хитц. «Короче говоря, это было нарушение заповеди номер один. И поэтому оно имело такой разрушительный эффект». Лгав Белому дому, ЦРУ сломало «священное доверие», - сказал Хитц, - «и без этого ни одно шпионское агентство не сможет выполнять свою работу».


«МЕСТО ТОЛЬКО ТРЕБУЕТСЯ ПОЛНЫЙ РЕМОНТ»


Вулси признал, что дело Эймса выявило институциональную халатность, граничащую с преступной халатностью. «Можно было почти заключить, что не только никто не смотрит, но и никому нет дела», - сказал он. Но он объявил, что никто не будет уволен или понижен в должности за «системный провал» ЦРУ в деле Эймса. Вместо этого он отправил письма с выговором шести бывшим старшим офицерам и пятерым, все еще находящимся на службе, включая начальника подпольной службы Теда Прайса. Он определил неудачи как грехи бездействия и обвинил в них порочную культуру ЦРУ, традицию высокомерия и отрицания.


Вулси представил свое решение комитету по разведке Палаты представителей во второй половине дня 28 сентября 1994 года. Он произвел плохое впечатление. «Вы должны задаться вопросом, не стало ли ЦРУ ничем не отличаться от любой другой бюрократии», - сказал председатель комитета Дэн Гликман, демократ из Канзаса, после встречи. «Вы должны задаться вопросом, не утратил ли он яркость своей уникальной миссии».


Дело Эймса вызвало беспрецедентную по своей интенсивности атаку на ЦРУ. Оно пришло справа, оно пришло слева и пришло из сужающегося центра американской политики. Гнев, смешанный с насмешками - смертельное зелье - хлынул из Белого дома и Конгресса. Было сильное ощущение, что случай Эймса был не изолированной аберрацией, а свидетельством структурной сухой гнили. Генерал-лейтенант Билл Одом, руководивший Агентством национальной безопасности при президенте Рейгане, сказал, что решением стало радикальное хирургическое вмешательство.


«Я бы выпотрошил ЦРУ», - сказал он. «Он заражен. И если вы примете нерешительные меры, он останется зараженным».


Стремясь защитить агентство извне и изнутри, Вулси пообещал американскому народу, что у них есть право спросить, куда движется ЦРУ. Но он потерял способность прокладывать этот курс. Итак, 30 сентября 1994 года Конгресс создал комиссию по вопросу о будущем ЦРУ и дал ей власть проложить новый путь для агентства в двадцать первом веке. Дело Эймса предоставило единственный в поколении шанс на перемены.


«Это место просто нуждается в капитальном ремонте», - сказал сенатор Арлен Спектер из Пенсильвании, республиканец, проработавший шесть лет в сенатском комитете по разведке.


Что было необходимо, так это толчок со стороны президента Соединенных Штатов, которого так и не последовало. Три месяца ушло на выбор семнадцати членов комиссии, четыре месяца на разработку повестки дня и пять месяцев до того, как комиссия провела свое первое официальное заседание. В комиссии преобладали члены Конгресса, в частности представитель Флориды Портер Дж. Госс, консервативный республиканец из Флориды. В 1960-х Госс почти не занимался подпольной службой, но он был единственным членом Конгресса, который мог претендовать на практический опыт работы в агентстве. Самым выдающимся аутсайдером комиссии был Пол Вулфовиц, который подошел к столу, думая, что способность ЦРУ собирать разведданные с помощью шпионажа рухнула, и который будет одним из самых влиятельных членов ближайшего окружения следующего президента.


Комиссию возглавил Лес Аспин, который девять месяцев назад потерял работу министра обороны и был уволен за неспособность принимать решения. Клинтон назначил его председателем президентского консультативного совета по внешней разведке. Подавленный и дезорганизованный, Аспин задавал важные вопросы без четких ответов: «Что все это значит сейчас? Каковы цели сейчас? Что вы пытаетесь сделать?» Когда несколько месяцев спустя он внезапно скончался от инсульта в возрасте пятидесяти шести лет, сотрудники комиссии пришли в отчаяние, и ее работа пошла по течению. Комиссары разошлись по дюжине разных направлений, не сумев определиться с местом назначения.


Директор по персоналу Бритт Снайдер провозгласила: «Наша цель - продавать разведданные». Но многие свидетели предупреждали, что дело не в навыках продаж. Это был продукт.


Наконец, комиссия собралась и взяла показания. Боб Гейтс, который три года назад составил длинный список из 176 угроз и целей, теперь сказал, что агентство было перегружено множеством задач. Офицеры и начальники станций заявили, что подпольная служба тонет из-за слишком большого количества запросов, чтобы делать слишком много мелочей слишком далеко. Почему Белый дом попросил ЦРУ сообщить о росте евангелического движения в Латинской Америке? Было ли это действительно важно для национальной безопасности Соединенных Штатов? Агентство было способно выполнить лишь несколько крупных миссий. «Скажите нам, что вы хотите, чтобы мы сделали», - умоляли сотрудники ЦРУ.


Но ничто не сосредоточило комиссию. Не нападение религиозного культа в марте 1995 года, которое залило газ зарин в метро Токио, убив 12 человек и ранив 3769 человек, событие, которое означало трансформацию терроризма из национальных государств в самопомазанников. Не во время взрыва в апреле 1995 года федеральной штаб-квартиры в Оклахома-Сити, в результате которого погибло 169 человек, - самого смертоносного нападения на американскую территорию со времен Перл-Харбора. Не раскрытие заговора исламских боевиков с целью взорвать дюжину американских авиалайнеров над Тихим океаном и разбить угнанный самолет над штаб-квартирой ЦРУ. Не предупреждение офицера ЦРУ о том, что когда-нибудь Соединенные Штаты столкнутся с «воздушным терроризмом» - самолетом, сбивающим цель с пикирования. Не факт, что всего три человека в американском разведывательном сообществе обладали лингвистической способностью понимать возбужденных мусульман, разговаривающих друг с другом. Не осознание того, что способность ЦРУ анализировать информацию была утоплена взрывом электронной почты, персональных компьютеров, сотовых телефонов и общедоступного шифрования для частных сообщений. Не растущее осознание того, что ЦРУ находится в состоянии коллапса.


Отчет, который готовился семнадцать месяцев, не имел никакого значения и не имел никакого влияния. «Контртерроризму уделялось мало внимания», - сказал Лох Джонсон, член комиссии. «Пределы тайных действий никогда не были определены; слабые места в подотчетности в основном оставались без внимания». Никто из читавших его не купился на безосновательные аргументы, что небольшая настройка исправит машину.


Когда комиссия завершила свой отчет, в центр профессиональной подготовки ЦРУ для молодых новобранцев было зачислено в общей сложности двадцать пять человек. Способность агентства привлекать таланты была на рекордно низком уровне. Так была его репутация. Дело Эймса сделало будущее ЦРУ жертвой своей истории.


Подпольная служба «ужасно озабочена тем, что, по их мнению, является недостаточным количеством людей на передовой», - сказал тогда Фред Хитц. «Найти нужных людей и направить их в нужное место - это уже другая проблема, которую нужно решить. У нас есть хорошие люди, но их недостаточно, и их недостаточно в тех местах, где они нам нужны. Если президент Соединенные Штаты и Конгресс Соединенных Штатов не помогают, тогда то, что приведет нас в чувство, приведет нас слишком поздно. Какое-то ужасное событие, происходящее где-то в мире, может быть, в нашей собственной стране, заставляет всех нас проснуться проснулся, когда Перл-Харбор заставил нас проснуться и спросить - какого черта мы не знали? "


46 . "У НАС

ПРОБЛЕМА"


В конце 1994 года Джим Вулси записал прощальное обращение к своим войскам в ЦРУ, отправил курьером письмо об отставке в Белый дом и в спешке покинул город. Билл Клинтон искал в правительстве человека, желающего и способного занять эту должность.


«Президент спросил меня, заинтересован ли я в том, чтобы стать директором центральной разведки», - сказал его заместитель министра обороны Джон Дойч. «Я очень ясно дал ему понять, что это не так. Я видел, как мой друг Джим Вулси испытывает огромные трудности в качестве режиссера. Я не думал, что у меня есть какие-либо причины думать, что я могу добиться большего успеха».


- Хорошо, - ответила Клинтон, - найди того, кто сможет. Прошло шесть недель, прежде чем Дойчу удалось уговорить отставного генерала ВВС по имени Майк Карнс. Прошло еще шесть недель, прежде чем номинация пошатнулась, резко упала и рухнула.


«Президент убедил меня в том, что я действительно должен это сделать», - сказал Дойч. Так начался короткий и горький урок политической науки американской разведки. У Дойча были веские причины опасаться этого задания. Он был в кругах национальной безопасности в течение трех десятилетий и знал, что ни один директор центральной разведки никогда не преуспел в выполнении своего устава - одновременно выполняя обязанности председателя американской разведки и главного исполнительного директора ЦРУ. Он запросил и получил ранг в кабинете министров, как и Билл Кейси, чтобы обеспечить себе некоторый доступ к президенту. Он надеялся, что станет министром обороны, если Клинтон будет переизбран в 1996 году. Но он знал, что ЦРУ находится в состоянии смятения, которое нельзя исправить за год или два.


«Из-за плохого руководства Агентство плывет по течению», - писал опытный аналитик ЦРУ Джон Джентри в те дни, когда Дойч впервые пришел к власти. «У него ощутимое недомогание. Уровень недовольства сотрудников, занимающих руководящие должности, очень высок. Старшие офицеры тоже барахтаются». Агентство возглавлял «корпус старших офицеров, настолько лишенных настоящих лидерских навыков, что в значительной степени неспособен к самостоятельным творческим действиям». Поскольку Клинтон явно доволен получением информации от CNN, писал Джентри, у ЦРУ «не осталось никого, кому можно было бы потворствовать».


В качестве заместителя министра обороны Дойч вместе с Вулси проходил годичный обзор состояния американской разведки, пытаясь заключить перемирие в бесконечных войнах за деньги и власть между Пентагоном и ЦРУ. Они выбирали проблему - скажем, распространение ядерного оружия - и в конце концов приходили к выводу, что необходимо сделать гораздо больше. Контрразведка? После Эймса определенно больше. Поддержка военных действий? Очень важно. Человеческий интеллект? Больше шпионов. Лучший анализ? Абсолютно важно. В конце обзора стало ясно, что существует бесконечное количество потребностей и ограниченное количество денег и персонала для их удовлетворения. Американскую разведку нельзя было реформировать изнутри, и, конечно же, ее нельзя было реформировать извне.


У Дойча и Вулси был хорошо известный синдром «я самый умный парень в комнате». Разница заключалась в том, что Дойч часто был самым умным. Он был деканом по науке и ректором Массачусетского технологического института; его областью была физическая химия, наука о преобразовании материи на молекулярном, атомном и субатомном уровнях. Он мог объяснить, как кусок угля становится алмазом. Он намеревался преобразовать ЦРУ под таким давлением. На слушаниях по утверждению он поклялся изменить культуру подпольной службы ЦРУ «вплоть до голых костей», но не имел четкого представления, как это сделать. Как и его предшественники, он пошел учиться у Ричарда Хелмса.


Хелмс, которому сейчас восемьдесят два, держался с осанкой британского пэра. Вскоре после его сеанса черепа с новым директором я пообедал с ним в ресторане в двух кварталах от Белого дома. Хелмс пригубил полдень пива, сидя под медленно вращающимися потолочными вентиляторами, и признался, что Дойч инстинктивно отвлекается от подпольной службы - «не видит в этом ничего, кроме неприятностей. И он не первый, кто дистанцируется. работа, чтобы убедить их, что он в команде ".


В мае 1995 года, через несколько дней после того, как Дойч пришел на работу в штаб-квартиру ЦРУ, руководители подпольной службы, всегда осознавая необходимость нанять нового начальника, подарили ему глянцевую брошюру под названием «Новое направление. Новое будущее». . " Это был список их десяти главных целей: незащищенное ядерное оружие, терроризм, исламский фундаментализм, поддержка военных операций, макроэкономика, Иран, Ирак, Северная Корея, Россия, Китай. Новый директор и его шпионы все знали, что Белый дом хочет использовать ЦРУ в качестве частного Интернета, базы данных обо всем, от тропических лесов до фальшивомонетчиков компакт-дисков, и что его внимание требует гораздо более пристального внимания. «Проблема в том, что нужно сделать слишком много», - сказал Дойч. «Вам задают вопросы: что будет в Индонезии? Что произойдет в Судане? Что произойдет на Ближнем Востоке?» Призыв к глобальному охвату выполнить было невозможно. «Давайте сконцентрируемся на нескольких сложных целях», - сказали шпионы. Дойч не мог уладить спор.


Вместо этого он пять месяцев работал, пытаясь разобраться с тайной службой. Он летал по станциям ЦРУ по всему миру, слушал, расспрашивал и взвешивал то, с чем ему приходилось работать. Он сказал, что обнаружил «чрезвычайно плохой моральный дух». Он был шокирован неспособностью его шпионов решать собственные проблемы. Он застал их в состоянии, приближающемся к панике.


Он сравнил их с американскими военными после Вьетнама. Тогда, как выразился Дойч в сентябре 1995 года, множество умных лейтенантов и полковников переглянулись и сказали: «У нас проблемы. Мы должны измениться. Мы должны найти способ сделать это по-другому. Либо мы уходим, либо собираемся менять систему ». И люди, которые остались, действительно изменили систему ». Дойч хотел, чтобы подпольная служба решала собственные проблемы. Но он обнаружил, что его люди неспособны к переменам. «По сравнению с офицерами в форме, - сказал он о своих шпионах, - они определенно не так компетентны или не понимают, какова их относительная роль или каковы их обязанности». Подпольная служба «не была уверена в том, что будет заниматься повседневной деятельностью».


Этот кризис доверия принял множество форм. Некоторые из них проявились в ошибочных операциях, которые привели к обратным результатам. Другие продолжали отказываться от сбора и анализа. Некоторые из них были потрясающими ошибками в суждениях.


В Боснии 13 июля 1995 года, когда мировая пресса сообщила о массовых убийствах мусульман сербами, спутник-шпион прислал фотографии заключенных, охраняемых боевиками, на полях за пределами города Сребреница. Никто в ЦРУ не смотрел на эту фотографию в течение трех недель. Никто не думал, что сербы завоюют город. Никто не ожидал резни. Никто не обращал внимания на правозащитные группы, Организацию Объединенных Наций или прессу. У ЦРУ не было ни офицеров, ни агентов на местах, чтобы подтвердить свои сообщения. У него не было информации о каких-либо злодеяниях. Ей было приказано посвятить себя поддержке военных операций в регионе, и у нее не было ни времени, ни таланта, чтобы проверить отчеты перепуганных беженцев.


Через две недели после первых сообщений в прессе о бойне ЦРУ направило U-2 над Сребреницей; самолет зафиксировал снимки свежевырытых братских могил на полях, где стояли заключенные. Эти фотографии прибыли в ЦРУ регулярным военным курьером через три дня. А через три дня после этого фотоаналитик ЦРУ сопоставил местоположение первого спутникового снимка заключенных в поле со вторым снимком мест захоронения, сделанным с U-2. Анализ был доставлен в Белый дом 4 августа 1995 года.


Так поступило сообщение ЦРУ, через три недели после этого факта, о самом крупном массовом убийстве мирных жителей в Европе со времен гитлеровских лагерей смерти пятьдесят лет назад. Восемь тысяч человек погибли, и агентство это пропустило.


На другом конце Европы парижское отделение ЦРУ провело сложную операцию, пытаясь украсть позицию Франции на торговых переговорах. Зацикленный на идее о том, что свободная торговля является руководящей силой американской внешней политики, Белый дом усугубил беды ЦРУ, требуя все большей и большей экономической информации. Радиостанция в Париже занималась секретами, не имеющими особого значения для национальной безопасности Соединенных Штатов, например, сколько американских фильмов будет показано на французских экранах. Французское министерство внутренних дел провело контрразведывательную операцию, которая включала соблазнение сотрудника ЦРУ, работавшего под неофициальным прикрытием в качестве бизнес-леди. Были разговоры о подушках и разглашение секретов. Правительство публично изгнало начальника парижской станции - Дика Холма, настоящего героя подпольной службы, который руководил полевыми операциями в Лаосе и едва выжил в авиакатастрофе в Конго тридцать лет назад, и который был в своем последнем турне перед этим. отставка. Вместе с ним из Франции выгнали четырех несчастных и униженных офицеров ЦРУ.


Еще одна провальная операция, еще одно публичное замешательство в отношении подпольной службы и «еще один публичный пример ситуации, когда ее способность выполнять свои функции в соответствии с ее собственными стандартами была поставлена под сомнение», - сказал Дойч. Он снова и снова спрашивал своих офицеров: «Каковы профессиональные стандарты выполнения вашей очень сложной миссии? И хорошо ли вы справляетесь с этим во всем мире?» Его ответ на последний вопрос был решительным «нет».


"ЭТО БЫЛА ЯВНО МАЛЫШКА"


Проблемы на парижском вокзале были мимолетным раздражением по сравнению с тем, что происходило в латиноамериканском подразделении подпольной службы. Отделение ЦРУ представляло собой отдельный мир, в котором доминировали ветераны войны против Фиделя Кастро, люди, у которых были свои собственные правила и дисциплины. С 1987 года начальников станций в Коста-Рике, Сальвадоре, Перу, Венесуэле и Ямайке обвиняли во лжи начальству, сексуальных домогательствах к коллегам, краже денег, угрозе подчиненным под прицелом, проведении операции по борьбе с наркотиками, в результате которой была обнаружена тонна кокаина. на улицах Флориды и ведение неряшливых счетов, на которые приходится 1 миллион долларов из государственных средств. Это было единственное подразделение подпольной службы, в котором начальники станций регулярно снимались со своих постов за проступки. Изоляция дивизии частично проистекала из внутренней политики стран, в которых она находилась. На протяжении «холодной войны» ЦРУ работало с военными режимами против восстаний левых сил в Латинской Америке. Старые узы было трудно разорвать.


В Гватемале 200000 мирных жителей погибли за сорок лет борьбы после государственного переворота 1954 года против избранного президента. От 90 до 96 процентов этих смертей произошло от рук гватемальских военных. В 1994 году офицеры ЦРУ в Гватемале все еще шли на все, чтобы скрыть характер своих близких отношений с вооруженными силами и скрыть сообщения о том, что гватемальские офицеры, получающие зарплату, были убийцами, мучителями и ворами. Это сокрытие нарушало балансирующий тест, который Вулси начал в 1994 году. Тест, называемый «проверка агента», должен был сопоставить качество информации агента с вероломством его поведения.


«Вы не хотите иметь дело с военными или официальными лицами в этом правительстве, которые, как известно, залиты кровью, если нет законной разведывательной цели, которой нужно служить», - сказал генеральный инспектор Фред Хитц. "Если этот человек не знает, что на юге Гватемалы есть тайник, где собирается биологическое оружие, которое будет продаваться на открытом рынке, и он ваш единственный источник этого оружия. закона, то тот факт, что ЦРУ контактирует с этим человеком, должен быть сопоставлен с информацией, которую человек может предоставить. Если информация является ключом к святой тайне, мы рискнем. Но давайте сделаем это с открытыми глазами, а не по инерции или инерции ".


Эта проблема обострилась, когда гватемальский полковник, работавший в ЦРУ, был замешан в сокрытии убийств американского трактирщика и гватемальского партизана, женатого на американском адвокате. Протест по поводу убийства трактирщика заставил администрацию Буша прекратить оказание военной помощи Гватемале на миллионы долларов, хотя агентство продолжало оказывать финансовую поддержку военной разведке Гватемалы. «Отделение ЦРУ в Гватемале было примерно в два раза больше, чем нужно», - сказал Томас Строок, американский посол в Гватемале с 1989 по 1992 год, но он, похоже, не мог заставить себя точно отчитаться по этому делу. Начальник станции Фред Бруггер не сообщил послу Строоку, что полковник, главный подозреваемый, был агентом ЦРУ. «Они не только не сказали мне, - сказал посол Строок, - они не сказали моему боссу, госсекретарю или Конгрессу. Это было глупо».


Безумие превратилось в недоброжелательность в 1994 году, когда Дэн Донахью стал начальником станции. Пока новый американский посол Мэрилин Макафи проповедовала права человека и справедливость, ЦРУ оставалось верным кровожадной гватемальской разведке.


Посольство раскололось надвое. «Начальник станции вошел в мой кабинет и показал мне информацию, полученную от гватемальского источника, предполагающую, что у меня был роман с моим секретарем, которого звали Кэрол Мерфи», - вспоминал посол Макафи. Гватемальские военные прослушивали спальню посла и записали ее воркующие ласки к Мерфи. Они распространили слух, что посол была лесбиянкой. Станция ЦРУ передала эту информацию, позже известную как «меморандум Мерфи», в Вашингтон, где она была широко распространена. «ЦРУ отправило этот отчет в Хилл, - сказал посол Макафи. «Это был явно злой умысел. ЦРУ оклеветало посла по секретным каналам».


Посол была консервативным человеком из консервативной семьи, она была замужем, и она не спала со своим секретарем. «Мерфи» - так звали ее двухлетнего черного стандартного пуделя. Жучок в ее спальне записал, как она гладит собаку.


Станция ЦРУ показала более сильную привязанность к своим друзьям из гватемальских вооруженных сил, чем к американскому послу. «Между разведкой и политикой было разделение, - сказал посол Макафи. «Вот что меня пугает».


Это тоже напугало Дойча. 29 сентября 1995 года, ближе к концу пятого месяца пребывания в должности, Дойч отправился в «Пузырь» - некогда футуристический амфитеатр на шестьсот мест у входа в штаб-квартиру ЦРУ - чтобы сообщить секретным службам плохие новости. . Комиссия по внутреннему анализу при ЦРУ проверила доказательства в Гватемале и сказала Дойчу, что он должен уволить Терри Уорда, начальника латиноамериканского отдела подпольной службы с 1990 по 1993 год, который тогда занимал должность начальника отделения в Швейцарии. В нем говорилось, что он должен также уволить бывшего начальника станции в Гватемале Фреда Бруггера и строго дисциплинировать его преемника Дэна Донахью, убедившись, что он больше никогда не будет начальником станции.


Дойч сказал, что в Гватемале были «огромные недостатки в том, как агентство осуществляло свой бизнес». Проблема заключалась во лжи - или, как он выразился, в «отсутствии откровенности» - между начальником станции и американским послом, станцией и латиноамериканским отделением, отделом и штабом и, наконец, между агентством и Конгресс.


Редко - очень редко - кого-то увольняли из подпольной службы. Но Дойч сказал, что он будет делать именно то, что рекомендовано комиссией по обзору. Объявление не понравилось Bubble. Сотни собравшихся там офицеров были яростно разгневаны. Решение Дойча означало для них удушающую политкорректность. Директор сказал им, что они должны продолжать выходить на свет и рисковать во имя национальной безопасности. Низкое рычание раздалось из-за спины Пузыря, горький смех означал: Да. Конечно. Это был момент, когда директор и подпольная служба умыли друг друга руки. Это решило его судьбу в ЦРУ.


«МЫ ХОТИМ НА ЭТО ПРАВО»


Перерыв был непреодолимым. Дойч решил передать портфель проблем секретной службы своему второму человеку - Джорджу Тенету, заместителю директора центральной разведки. Теперь сорокадвухлетний Тенет, всегда неутомимый и преданный помощник, пять лет проработал директором штаба сенатского комитета по разведке и два года - ответственным за разведку Совета национальной безопасности. У него было жизненно важное понимание того, как управлять мучительными отношениями ЦРУ с Конгрессом и Белым домом. И вскоре он стал рассматривать подпольную службу иначе, чем Дойч, - не как проблему, которую нужно решить, а как причину, которую нужно защищать. Тенет сделает все возможное, чтобы их возглавить.


«Позвольте мне объяснить вам жизнь», - сказал Тенет начальникам подпольных служб. "Вот десять или пятнадцать вещей, которые мы не можем допустить, чтобы потерпеть неудачу, чтобы продвигать интересы национальной безопасности Соединенных Штатов. Это то, на что мы хотим, чтобы вы потратили свои деньги, своих людей, свое языковое образование и свои навыки. к. Мы хотим сделать это правильно ".


Вскоре терроризм занял первое место в списке Тенета. Осенью 1995 года поток сообщений с угрозами начал поступать из отделения ЦРУ в Судане в штаб-квартиру агентства и к царю Белого дома по борьбе с терроризмом Ричарду Кларку. Они были основаны на словах одного нанятого агента ЦРУ. Они предупредили о неизбежном нападении на радиостанцию, американское посольство и видного члена администрации Клинтона.


«Ко мне пришел Дик Кларк и сказал:« Они собираются взорвать тебя », - вспоминал Тони Лейк, советник президента по национальной безопасности. Кто взорвет меня? - спросила Лейк. «Может быть, иранцы, - ответил Кларк, - может, суданцы». «Поэтому я перебрался в безопасное место и поехал на работу в пуленепробиваемой машине», - сказал Лейк. «Они никогда не могли доказать, что это было на самом деле. Я подозреваю, что нет».


В то время Судан был международным центром обмена информацией для террористов без гражданства. Среди них был Усама бен Ладен. Агентство впервые знало его в конце 1980-х как богатого саудовца, который поддерживал тех же афганских повстанцев, которых агентство вооружало в их борьбе против советских угнетателей. Он был известен как финансист людей, у которых было грандиозное видение нападения на врагов ислама. ЦРУ никогда не сводило воедино свои осколки и фрагменты разведывательной информации о бен Ладене и его сети в последовательный отчет для Белого дома. Официальная оценка террористической угрозы, которую он представлял, не была опубликована до тех пор, пока весь мир не узнал его имя.


Бен Ладен вернулся в Саудовскую Аравию, чтобы выступить против присутствия американских войск после войны в Персидском заливе 1991 года. Правительство Саудовской Аравии изгнало его, и он поселился в Судане. Начальник отделения ЦРУ в Судане Кофер Блэк был оператором старой закалки, обладавшим значительной храбростью и хитростью, который помог выследить сгоревшего террориста, известного как Шакал Карлос. Блэк как мог, отслеживал передвижения и мотивы бен Ладена в Судане. В январе 1996 года ЦРУ создало антитеррористическое подразделение из десятка человек, целиком посвященное Саудовской Аравии - станцию бен Ладена. Было ощущение, что он может начать прицеливаться по американским целям за границей.


Но в феврале 1996 года ЦРУ, прислушиваясь к предупреждениям нанятого им агента, прекратило свою деятельность в Судане, не получая свежих разведданных о своей новой цели. Станция и американское посольство были закрыты ставнями, а их персонал переехал в Кению. Это решение вызвало сильнейшие возражения американского посла Тимоти Карни, человека воинской дисциплины и дипломатической чуткости. Он утверждал, что для Соединенных Штатов уход из Судана был опасной ошибкой. Он подверг сомнению предупреждения ЦРУ о неминуемой атаке, и оказался прав. Агент, поднявший тревогу, позже был признан фабрикантом, и ЦРУ официально отозвало около сотни отчетов, основанных на его информации.


Вскоре после этого бен Ладен переехал в Афганистан. Начальник станции бен Ладена Майк Шойер увидел в этом огромную возможность. ЦРУ восстановило контакты с сетью афганских изгнанников на племенных северо-западных территориях Пакистана. «Племена», как их называло ЦРУ, помогали в охоте на Мир Амала Канси, вооруженного преступника, убившего двух офицеров агентства возле штаб-квартиры.


Была надежда, что когда-нибудь они смогут помочь похитить или убить бен Ладена. Но этот день придется подождать. В тот момент ЦРУ было под прицелом еще одного человека.


Начальник ближневосточного отдела тайной службы Стивен Рихтер два года работал над планом поддержки военного переворота против Саддама Хусейна. Приказ пришел от президента Клинтона, третьего такого командования Белого дома ЦРУ за пять лет. В Иордании группа офицеров ЦРУ встретилась с Мохаммедом Абдуллой Шавани, бывшим командиром иракского спецназа. В Лондоне агентство вступило в сговор с иракским эмигрантом по имени Аяд Алави, который возглавлял сеть мятежных иракских офицеров и лидеров партии Баас. ЦРУ поддержало его деньгами и оружием. В северном Ираке ЦРУ собрало вождей племен иракских курдов без гражданства, возобновив давние и тревожные отношения.


Несмотря на все усилия ЦРУ, ни одна из этих разрозненных и раздробленных сил не объединилась. Агентство вложило многие миллионы, пытаясь завербовать ключевых членов военных и политических кругов Саддама, надеясь, что они поднимутся. Но в заговор проникли и развенчали Саддам и его шпионы. 26 июня 1996 года Саддам начал арестовывать не менее двухсот офицеров в Багдаде и его окрестностях. Он казнил не менее восьмидесяти из них, включая сыновей генерала Шавани.


«Дело Саддама было интересным», - сказал после провала переворота Марк Ловенталь, который был директором по персоналу комитета по разведке палаты представителей и старшим аналитиком ЦРУ. «Хорошо, так что мы избавимся от Саддама Хусейна, хорошо. Но кого мы получим после него? Кто наш парень в Ираке? Любой, кого мы поставим у власти в Ираке, скорее всего, будет иметь выносливость, как блоха. был случай, когда политики просили сделать что-то. Это побуждение сделать что-то действительно выражало их разочарование ». Они не смогли понять, что ЦРУ «не имело возможности иметь дело с Саддамом Хусейном», сказал он. «Проблема с операцией заключалась в том, что не было надежных иракцев, с которыми можно было бы иметь дело. А надежные иракцы, на которых вы смотрите, не имеют доступа, чтобы делать то, что вы от них хотите. Таким образом, операция провалилась. Это не было Но оператору очень трудно сказать: «Господин президент, мы не можем этого сделать». Таким образом, вы получаете операцию, которую, вероятно, вообще не следовало начинать ».


«НЕИСПРАВНОСТЬ НЕИЗБЕЖНА»


Дойч привел в ярость Клинтона, заявив Конгрессу, что ЦРУ может никогда не решить проблему Саддама Хусейна. Его семнадцатимесячное пребывание на посту директора центральной разведки закончилось горечью. В декабре 1996 года, после того, как Клинтон был переизбран, он уволил Дойча из правительства и обратился к своему советнику по национальной безопасности Тони Лейку с просьбой занять столь мало желанную должность.


«Это было бы большим испытанием», - размышляла Лейк. «Я имел в виду подтолкнуть аналитическую сторону к тому, чтобы разведка - как ее источники, так и ее продукты - соответствовала миру середины 1990-х. То, что мы получали, было слишком частым мгновенным анализом новостей».


Но Лейк не подтвердил. Республиканский председатель сенатского комитета по разведке Ричард Шелби из Алабамы решил сделать его мальчиком для битья за все, что консерваторы сочли неправильным во внешней политике администрации Клинтона. Видимость двухпартийности, которую комитеты по разведке поддерживали большую часть двадцати лет, испарилась. Также существовала скрытая оппозиция Лейку изнутри подпольной службы. Послание было: не присылайте нам больше посторонних.


«Для ЦРУ все посторонние», - заметила Лейк.


Это было даже близко не до справедливого слушания. 17 марта 1997 года Лейк в гневе ушел, сказав президенту, что он не собирается проводить еще три месяца в качестве «танцующего медведя в политическом цирке». Итак, отравленная чаша была передана Джорджу Тенету - единственный оставшийся выбор. Тенет уже руководил агентством в качестве исполняющего обязанности руководителя. Он станет пятым директором центральной разведки за шесть лет.


«Невозможно переоценить турбулентность и разрушения, которые вызвало это большое изменение наверху», - сказал Фред Хитц из ЦРУ. «Его влияние на моральный дух трудно переоценить с точки зрения его разрушительности. У вас есть ощущение - кто здесь главный? Разве никто там не может играть в эту игру? Разве они не понимают, о чем мы? понимают ли они, в чем наша миссия? "


Тенет знал, в чем заключалась миссия: спасти ЦРУ. Но агентство подошло к концу американского века, обремененного кадровой системой, изобретенной в 1880-х, информационной конвейерной лентой, напоминающей сборочные конвейеры 1920-х годов, и бюрократией 1950-х годов. Он перемещал людей и деньги таким образом, что напоминал о сталинских пятилетках. Его способность собирать и анализировать секреты рушилась, когда информационная эра взорвалась, и Интернет сделал шифрование - преобразование языка в код - универсальным инструментом. Подпольная служба превратилась в место, где «большие успехи редки, а неудачи - обычное дело», отмечается в отчете комитета по разведке Палаты представителей.


Об этих неудачах снова заговорили на первых полосах газет. Способность ЦРУ к шпионажу снова была ранена предателем изнутри. Гарольд Дж. Николсон, который был начальником участка в Румынии, получил двухлетнюю должность старшего инструктора на Ферме, учебной школе ЦРУ за пределами Вильямсбурга, штат Вирджиния. Он шпионил в пользу Москвы с 1994 года, продавая русским файлы о десятках офицеров ЦРУ, дислоцированных за границей, и личности каждого нового офицера, окончившего Ферму в 1994, 1995 и 1996 годах. ЦРУ сообщило федеральному судье, который приговорил Николсона к двадцати годам. -три года тюрьмы, что он никогда не сможет подсчитать ущерб, который он нанес его операциям по всему миру. Карьера трехлетних стажеров ЦРУ оказалась под угрозой; однажды сожженные, они никогда не смогут служить за границей.


18 июня 1997 года, за три недели до приведения к присяге Тенета, новый отчет комитета по разведке Палаты представителей стер остатки гордого представления о том, что ЦРУ служило первой линией обороны Америки. Комитет, возглавляемый Портером Дж. Госсом, заявил, что в агентстве работают неопытные офицеры, не умеющие говорить на языках или понимать политический ландшафт стран, которые они обслуживают. В нем говорилось, что у ЦРУ есть небольшие и все сокращающиеся возможности по сбору разведданных с помощью шпионажа. Он пришел к выводу, что ЦРУ не хватало «необходимой глубины, широты и опыта для наблюдения за политическим, военным и экономическим развитием во всем мире».


Позже тем летом профессиональный разведчик по имени Расс Трэверс опубликовал запоминающееся эссе во внутреннем журнале ЦРУ. Он сказал, что способности Америки собирать и анализировать разведывательные данные разваливаются. В течение многих лет, писал он, руководители американской разведки настаивали на том, что они направили агентство на верный путь. Это был миф. «Мы дорабатываем наши структуры и немного меняем наши программы ... делая шезлонги на Титанике красивыми и аккуратными». Но «мы будем чаще совершать все больше и больше ошибок», - предупредил он. «Мы отошли от основ - сбора и объективного анализа фактов».


Он предложил пророчество для будущих руководителей ЦРУ. «Идет 2001 год», - написал он. «На рубеже веков анализ стал опасно фрагментированным. Сообщество все еще могло собирать« факты », но анализ уже давно перегружен объемом доступной информации и больше не может различать важные факты и фоновый шум. Качество анализа становилось все более подозрительным ... Данные были, но мы не смогли полностью осознать их значение.


«С точки зрения 2001 года, - писал он, - провал разведки неизбежен».


47 . «УГРОЗА

НЕ МОЖЕТ БЫТЬ БОЛЕЕ

РЕАЛЬНОЙ»


Джордж Тенет был приведен к присяге в качестве восемнадцатого директора центральной разведки 11 июля 1997 года. Тогда он хвастался мне, зная, что его слова появятся в The New York Times, что ЦРУ было намного умнее и опытнее, чем мог знать любой посторонний. . Это был пиар. «Мы были почти банкротами», - признался он семь лет спустя. Он унаследовал ЦРУ, «чей опыт идет на убыль», и подпольную службу, «находящуюся в беспорядке».


В сентябре агентство готовилось отметить свое пятидесятилетие, и в рамках празднования оно составило список из пятидесяти величайших офицеров ЦРУ. Большинство были либо старыми и седыми, либо мертвыми и ушли. Самым великим из ныне живущих был Ричард Хелмс. Он был не в праздничном настроении. «Единственная оставшаяся сверхдержава недостаточно заинтересована в том, что происходит в мире, чтобы организовать и управлять шпионской службой», - сказал мне Хелмс в том месяце. «Мы отошли от этого как страна». Его преемник Джеймс Шлезинджер чувствовал то же самое. «Доверие, которое было оказано ЦРУ, исчезло», - сказал он. «Агентство сейчас настолько разбито, что его полезность для шпионажа под вопросом».


Тенет начал восстановление. Он призвал старых звезд выйти на пенсию, в том числе Джека Даунинга, который работал начальником станций в Москве и Пекине и согласился управлять подпольной службой в течение года или двух. Тенет также искал для агентства многомиллиардные денежные вливания. Он пообещал, что ЦРУ может выздороветь через пять лет, к 2002 году, если деньги начнут поступать немедленно. Портер Госс, который держал кошелек агентства в Палате представителей, организовал секретную «экстренную помощь» на несколько сотен миллионов долларов, после чего последовал разовый выстрел в руку на 1,8 миллиарда долларов. Это был самый большой рост расходов на разведку за пятнадцать лет, и Госс пообещал найти больше.


«Разведка - это не только для« холодной войны », - сказал тогда Госс. «Когда вы вспоминаете Перл-Харбор, вы понимаете, почему. Неприятные сюрпризы есть».


«КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ ОТКАЗ СИСТЕМНОЙ РАЗВЕДКИ»


Тенет жил в дурном предчувствии, ожидая очередного сбоя. «Я не позволю ЦРУ стать второсортной организацией», - заявил он на митинге в штаб-квартире. Несколько дней спустя, 11 мая 1998 года, агентство снова было застигнуто врасплох, когда Индия взорвала ядерную бомбу. Тест изменил баланс сил в мире.


Новое индуистское националистическое правительство открыто пообещало сделать ядерное оружие частью своего арсенала. Комиссар Индии по атомному оружию сказал, что готов проверить, дадут ли добро политические лидеры. Пакистан выпустил новые ракеты, но Нью-Дели почти не осмелился дать ответ. Так что ядерный взрыв крупнейшей демократии в мире не должен был стать шоком - но он стал. Репортаж из отделения ЦРУ в Нью-Дели был ленивым. Анализ в штаб-квартире был нечетким. Предупреждающий звонок так и не прозвенел. Испытание выявило отсутствие шпионажа, неспособность читать фотографии, неспособность понимать отчеты, неспособность думать и неспособность видеть. Это было «очень тревожное событие», - сказал Чарльз Аллен, давний начальник службы предупреждения ЦРУ, которого Тенет отозвал после выхода на пенсию, чтобы он работал помощником директора центральной разведки по сбору данных. Это был явный признак системного сбоя в ЦРУ.


У людей появились предчувствия катастрофы. «Вероятность сбоя системы предупреждения о катаклизме растет», - написала преемница Тенета в Совете национальной безопасности Мэри Маккарти в несекретном отчете вскоре после испытания в Индии. "Бедствие нависает!"


Во время ядерных испытаний у Тенета была причина смотреть в другую сторону. Его войска репетировали операцию по поимке Усамы бен Ладена. В феврале 1998 года бен Ладен объявил, что он был на миссии Бога убить американцев. В Афганистане он собирал ударные войска и лагерь сторонников священной войны против Советов для нового джихада против Соединенных Штатов. В Пакистане начальник отделения ЦРУ Гэри Шроен разрабатывал план использования старых афганских союзников агентства, чтобы схватить бен Ладена, когда тот направлялся в его обнесенный грязью комплекс в южном городе Кандагар. 20 мая 1998 года началась заключительная четырехдневная полномасштабная генеральная репетиция. Но 29 мая Тенет решил отменить операцию. Успех зависел от координации с Пакистаном, который теперь провел собственное ядерное испытание в ответ на Индию. Пакистанцы били в барабаны войны. Афганцы были ненадежными. Неудача не была вариантом - это была вероятность. Шансы на поимку бен Ладена поначалу были невелики, и мир теперь был слишком нестабильным, чтобы рисковать.


Июнь прошел без обещанной атаки со стороны бен Ладена, затем июль. 7 августа 1998 года президент Клинтон был разбужен звонком в 5:35 утра с сообщением о взрывах американских посольств в Найроби, Кения, и Дар-эс-Саламе, Танзания. Взрывы произошли с интервалом в четыре минуты. Ущерб в Найроби был ужасающим; Я видел это собственными глазами. Двенадцать американцев, в том числе молодой офицер ЦРУ, погибли в результате взрыва, в результате которого погибли сотни и были ранены тысячи кенийцев на улицах и в офисных зданиях за стенами посольства.


На следующий день Джордж Тенет отправился в Белый дом с новостью о том, что бен Ладен направляется в лагерь возле Хоста, Афганистан, недалеко от границы с Пакистаном. Помощники Тенета и Клинтона по национальной безопасности согласились поразить лагерь крылатыми ракетами. Им нужна была вторая цель, чтобы сравнять счет, и они выбрали Аль-Шифу, промышленный завод за пределами Хартума, столицы Судана. Египетский агент ЦРУ доставил образец почвы снаружи завода, предполагающий наличие химического вещества, используемого для производства нервно-паралитического газа VX.


Доказательством была очень тонкая трость. «Нам понадобится гораздо более подробная информация об этом объекте», прежде чем бомбить его, - предупредила Мэри Маккарти из Совета национальной безопасности. Никогда не появлялся.


20 августа корабли ВМС в Аравийском море выпустили залп крылатыми ракетами на миллион долларов по обеим целям. Они убили около двадцати пакистанцев, проходивших через Хост - бен Ладена давно уже не было - и ночного сторожа в Судане. Ближайшее окружение Клинтона утверждало, что доказательства нападения на Судан неопровержимы. Сначала они сказали, что «Аль-Шифа» - это оружейный завод, работающий на бен Ладена. Фактически, это был фармацевтический завод, и связь с бен Ладеном исчезла. Затем они заявили, что это часть иракской схемы распространения нервно-паралитического оружия. Но иракцы не использовали VX в качестве оружия, как подтвердили испытания, проведенные инспекторами Организации Объединенных Наций. Образец почвы мог быть предшественником VX, но с таким же успехом он мог быть убийцей сорняков.


Дело было дюжиной точек, связанных умозаключениями и предположениями. Ничто не подтвердило решение нанести удар по Аль-Шифе. «Это была ошибка, - сказал Дональд Петтерсон, посол США в Судане с 1992 по 1995 год. - Администрация не представила убедительных доказательств того, что химическое оружие производилось на фармацевтическом заводе. У администрации были основания для подозрений, но они должны были совершить акт войны, каким был ракетный удар, доказательства должны были быть неопровержимыми ". Его преемник, посол Тим Карни, намеренно сдержанно заявил: «Решение атаковать Аль-Шифу продолжает традицию, основанную на недостаточной разведывательной информации о Судане». Контртеррористическая атака администрации Клинтона прошла наполовину.


Три недели спустя Тенет встретился с остальными лидерами американского разведывательного сообщества. Они согласились с тем, что им необходимо внести «существенные и радикальные изменения» в то, как нация собирает, анализирует и производит информацию. Если бы они этого не сделали, по их словам, результатом был бы «катастрофический сбой системной разведки». Это было 11 сентября 1998 года.


«МЫ ПРОДОЛЖАЕМ УДИВИТЬСЯ»


Если ЦРУ не изобретет себя заново и вскоре, «через десять лет мы перестанем быть актуальными», - сказал мне Тенет в октябре в своем первом официально зафиксированном интервью в качестве директора центральной разведки. «Если вы не разовьете опыт, мы не достигнем того, чего хотим».


С 1991 года агентство потеряло более трех тысяч своих лучших сотрудников - около 20 процентов своих высокопоставленных шпионов, аналитиков, ученых и технических экспертов. Ежегодно около 7 процентов подпольной службы уходили за дверь. Это привело к потере около тысячи опытных шпионов, а на месте осталось немногим больше тысячи. Тенет знал, что он не сможет защититься от будущего с такой слабой силой на передовой.


«Всегда будут дни, когда нам придется гоняться, чтобы догнать события, которые мы не предвидели, не потому, что кто-то спит у переключателя, а потому, что происходящее очень сложно», - сказал он. «Ожидается, что мы построили безупречную интеллектуальную систему, что разведка не только расскажет вам о тенденциях, расскажет вам о событиях и даст вам представление, но и в каждом отдельном случае несет ответственность за то, чтобы рассказать. вы, когда назначены дата, время и место события ". Само ЦРУ давным-давно создало эту надежду и ожидания. Это была иллюзия. «Мы продолжим удивляться», - сказал Тенет.


Он начал организовывать общенациональную охоту за талантами, болезненно осознавая, что его борьба за восстановление ЦРУ потребует многих лет, многих миллиардов долларов и многих тысяч новых офицеров. Это была отчаянная борьба со временем. Чтобы превратить новичка в оперативного сотрудника, способного работать в более суровых столицах мира, требуется пять-семь лет. Трудно было найти граждан американского происхождения, которые свободно владели иностранными культурами, а также хотели и могли работать на ЦРУ. Шпион должен уметь «использовать обман, использовать манипуляции, откровенно говоря, использовать нечестность при выполнении своей работы», - сказал Джеффри Смит, главный юрисконсульт ЦРУ в середине 1990-х годов. «Руководство агентства всегда должно беспокоиться о том, чтобы найти того чрезвычайно редкого человека, у которого есть талант действовать в этом обманчивом и манипулятивном мире и сохранить свой моральный балласт». Найти, нанять и удержать таких исключительных умов было делом, которого никогда не делали.


С годами ЦРУ становилось все менее и менее охотно нанимать "людей, которые немного отличаются, людей эксцентричных, людей, которые плохо выглядят в костюме и галстуке, людей, которые плохо играют в песочнице". с другими ", - сказал Боб Гейтс. «Из-за того, что мы заставляем людей проходить тесты, психологические и прочие, очень сложно попасть в агентство тем, кто может быть блестящим или обладать выдающимися талантами и уникальными способностями». Вследствие своей культурной близорукости ЦРУ неправильно интерпретировало мир. Очень немногие из его офицеров могли читать или говорить на китайском, корейском, арабском, хинди, урду или фарси - языках трех миллиардов человек, составляющих половину населения планеты. Слишком немногие когда-либо торговались на арабском базаре или гуляли по африканской деревне. Агентство не смогло отправить «американца азиатского происхождения в Северную Корею, чтобы он не был идентифицирован как какой-то ребенок, который только что уехал из Канзаса, или афро-американцы, чтобы работать по всему миру, или американцы арабского происхождения», - сказал Гейтс.


В 1992 году, когда Гейтс был директором центральной разведки, он хотел нанять гражданина США, выросшего в Азербайджане. «Он бегло говорил по-азербайджански, но не очень хорошо писал по-английски», - вспоминает он. "И поэтому его отвергли, потому что он не прошел наш тест по английскому. И когда мне сказали это, я просто сошел с ума. Я сказал: 'У меня здесь тысячи людей, которые могут писать по-английски, а я нет Здесь есть кто-нибудь, кто говорит по-азербайджански. Что вы наделали? '"


Агентство начало прочесывать города и пригороды Америки в поисках детей иммигрантов и беженцев, молодых мужчин и женщин, выросших в азиатских и арабских семьях в первом поколении, распространяя объявления в этнических газетах по всей территории Соединенных Штатов. Урожай был невысоким. Тенет знал, что агентство будет жить или умереть в ближайшие годы благодаря своей способности создавать образ интернациональной интриги и интеллектуальных приключений среди умных молодых людей. Но новая кровь была лишь частью лекарства. Рекрутинговая кампания так и не разрешила фундаментальный вопрос в агентстве - сможет ли ЦРУ нанять такого человека, который понадобится ему через пять или десять лет? Он не знал, куда приведет дорога. Он только знал, что не сможет выжить в том состоянии, в которое он попал.


"МЫ СОБИРАЕМСЯ ЭТО БОМБОВАТЬ"


По мере ослабления агентства враг становился сильнее. Неудачное нападение на бен Ладена повысило его статус и привлекло к его делу тысячи новобранцев. Актуальность кампании ЦРУ против «Аль-Каиды» возрастала вместе с его популярностью.


Тенет возродил планы использования афганских прокси для его поимки. В сентябре и октябре 1998 года афганцы заявили, что они устроили четыре неудавшихся засады против бен Ладена, в чем ЦРУ сильно сомневалось. Но они убедили полевых офицеров агентства, что они могут отслеживать его, когда он путешествовал из лагеря в лагерь внутри Афганистана. 18 декабря они сообщили, что бен Ладен возвращается в Кандагар и проведет ночь 20 декабря в доме на территории резиденции губернатора. Начальник станции Гэри Шроен сообщил из Пакистана: нанесите удар сегодня вечером - лучшего шанса быть не может. Крылатые ракеты вращались в своих камерах и наводились на цель. Но разведка была одним словом, и в ту ночь на территории спали сотни людей. Желание Тенета покончить с бен Ладеном было преодолено его сомнениями. Слово свыше было бесполезным. Смелость уступила место осторожности, и энтузиазм стал медленным.


С осени 1998 года «Соединенные Штаты имели возможность вывести Усаму бен Ладена из Афганистана или убить его», но когда пришло время нажать на курок, они не выдержали, сказал Джон Макгаффин, второй офицер в разведке. подпольная служба ранее, в годы правления Клинтона. «ЦРУ знало местонахождение бен Ладена почти каждый день - иногда в пределах пятидесяти миль, иногда в пределах пятидесяти футов». По крайней мере пятнадцать американских солдат спецназа были убиты или ранены во время тренировочных операций для предполагаемого нападения. Командующие в Пентагоне и гражданские лидеры в Белом доме постоянно отказывались от политической игры военной миссии против бен Ладена.


Они оставили работу ЦРУ. И агентство не смогло его выполнить.


В первые недели 1999 года афганцы сообщили, что бен Ладен направляется в охотничий лагерь к югу от Кандагара, который излюблен богатыми сокольниками. Спутник-шпион посмотрел на лагерь 8 февраля и зафиксировал его местонахождение. Там был припаркован правительственный самолет из Объединенных Арабских Эмиратов - союзника США. Невозможно было пожертвовать жизнями эмиров, чтобы убить бен Ладена, и крылатые ракеты остались в пусковых установках.


Афганцы продолжали отслеживать поездки бен Ладена в Кандагар и из него в течение апреля 1999 года. В мае они задерживали его на 36 часов подряд. Агенты Гэри Шроена предоставили подробные отчеты о его местонахождении. По словам заместителя директора Центрального разведывательного управления Тенета генерала Джона Гордона, разведка никогда не станет лучше.


Трижды выпал шанс нанести удар крылатыми ракетами. Трижды Тенет сказал «нет». Его уверенность в способности ЦРУ выбирать свои цели была сильно поколеблена несколькими днями ранее.


НАТО начала кампанию бомбардировок Сербии с целью вынудить президента Слободана Милошевича вывести свои войска из Косово. ЦРУ было предложено выбрать цели для американских боевых самолетов. Задача была возложена на отдел по борьбе с распространением ОМУ, группу, которая анализировала разведывательные данные о распространении оружия массового уничтожения. Аналитики определили, что их лучшая цель - это Югославское федеральное управление снабжения и закупок на бульваре Уметности, 2 в Белграде. Они использовали туристические карты, чтобы определить местоположение. Прицел передавался через оборудование ЦРУ в Пентагон, а координаты загружались в схему бомбардировщика-невидимки B-2.


Мишень была уничтожена. Но ЦРУ неправильно истолковало свои карты. Здание не было военным складом Милошевича. Это было китайское посольство.


«Взрыв китайского посольства в Белграде был для меня крайне неприятным опытом, - сказал вице-адмирал Томас Р. Уилсон, который в июле 1999 года стал директором Управления военной разведки. - Это я показал фотографию китайцев. посольство при президенте Соединенных Штатов - среди 900 других фотографий, которые я ему показал - и сказал: «Мы собираемся бомбить это, потому что это югославский департамент военных закупок» ». Эту фотографию он получил от ЦРУ .


Эта ошибка врезалась глубже, чем кто-либо мог знать. Пройдет много времени, прежде чем Белый дом и Пентагон доверит агентству поставить что-либо - или кого-либо - в прицел американской ракеты.


«ВЫ, АМЕРИКАНЦЫ, СУМАСШЕДШИЕ»


Военные и разведывательные службы Соединенных Штатов все еще были созданы для работы против армий и народов - их трудно убить, но их легко найти на карте мира. Новым врагом был человек, которого легко убить, но трудно найти. Он был призраком, перемещавшимся по Афганистану ночью на «Ленд Крузере».


Президент Клинтон подписал секретные приказы, которые, по его мнению, давали ЦРУ право убить бен Ладена. В муках своего импичмента он вслух мечтал об американских ниндзя, спускающихся по веревке с вертолетов, чтобы схватить саудовцев. Он сделал Тенета командующим войной против одного человека.


Тенет боролся с собственными сомнениями в разведывательных данных ЦРУ и его способностях к тайным действиям. Но ему пришлось разработать новый план атаки, прежде чем бен Ладен нанес новый удар. Вместе со своим новым руководителем по борьбе с терроризмом Кофером Блэком он разработал новую стратегию в конце лета 1999 года. Агентство будет работать со старыми друзьями и старыми врагами по всему миру, чтобы убить бен Ладена и его союзников. Блэк углубил свои связи с иностранными вооруженными силами, разведкой и службами безопасности в таких местах, как Узбекистан и Таджикистан, на границе с Афганистаном. Была надежда, что они помогут офицерам ЦРУ встать на ноги внутри Афганистана.


Цель состояла в том, чтобы соединиться с афганским воином Ахмед Шах Масудом в редуте, который он удерживал почти двадцать лет с первых дней советской оккупации, глубоко в горной долине к северо-востоку от Кабула. Масуд, благородный и отважный боец, который хотел стать королем Афганистана, предложил своим старым знакомым из агентства грандиозный союз. Он предложил атаковать опорные пункты бен Ладена - и с помощью ЦРУ и американского оружия свергнуть Талибан, отребье крестьян, мулл и ветеранов джихада, правившее в Кабуле. Он мог бы помочь агентству создать базу, которая позволила бы ему забрать бен Ладена самостоятельно. Кофер Блэк был всем за это. Его заместители были готовы к работе.


Но шансы на неудачу для Тенета были слишком высоки. И снова он сказал «нет» - входить и выходить было слишком рискованно. Репортеры и иностранные гуманитарные работники все время шли на такой риск в Афганистане. ЦРУ в штаб-квартире этого не сделает.


Масуд засмеялся, когда услышал это. «Вы, американцы, сумасшедшие», - сказал он. «Вы, ребята, никогда не меняетесь».


По мере приближения тысячелетия разведывательная служба Иордании, созданная и долгое время поддерживаемая ЦРУ, арестовала шестнадцать человек, которые, по ее мнению, были готовы взорвать отели и туристические объекты во время Рождества. Агентство посчитало, что этот заговор является прообразом глобальной атаки "Аль-Каиды", приуроченной к новому году. Тенет пришел в крайность, связавшись с двадцатью руководителями иностранных разведок в Европе, на Ближнем Востоке и в Азии, сказав им арестовать всех, кто был связан с бен Ладеном. Он отправил срочное сообщение всем офицерам ЦРУ за границей. «Угроза не может быть более реальной», - говорится в сообщении. «Делай все, что необходимо». Тысячелетие прошло без катастрофических нападений.


Президент был проинформирован о планах тайных действий ЦРУ против бен Ладена в феврале и марте 2000 года, и он сказал, что Соединенные Штаты, несомненно, могли бы добиться большего. Тенет и Джим Павитт, новый начальник подпольной службы, заявили, что им потребуются миллионы новых средств для выполнения этой работы. Царь Белого дома по борьбе с терроризмом Ричард Кларк считал, что воля ЦРУ, а не его кошелек, слишком тонка; он сказал, что агентству дали «много денег, чтобы сделать это, и много времени, чтобы сделать это, и я не хотел вкладывать больше хороших денег после плохих».


Политический сезон вернул традицию, начатую президентом Трумэном: брифинг разведки для оппозиции. Исполняющий обязанности заместителя директора центральной разведки Джон Маклафлин и заместитель начальника контртеррористического центра Бен Бонк приехали в Кроуфорд, штат Техас, и провели четырехчасовой семинар для губернатора Джорджа Буша в День труда в сентябре. Несчастный долг Бонка - сказать республиканскому кандидату, что американцы умрут от рук иностранных террористов в какой-то момент в ближайшие четыре года.


Первые смертельные случаи произошли через пять недель. 12 октября в гавани Адена, столицы Йемена, двое мужчин на катере стояли и кланялись, приближаясь к американскому военному кораблю USS Cole. В результате взрыва семнадцать человек погибли, сорок были ранены, а в одном из самых сложных судов американского флота образовалась дыра стоимостью 250 миллионов долларов.


Аль-Каида была очевидным подозреваемым.


ЦРУ открыло вспомогательный офис в Кроуфорде, чтобы держать Буша в курсе этой атаки и других мировых событий во время долгой борьбы за выборы 2000 года. В декабре, после того как Верховный суд объявил Буша победителем, Тенет лично проинформировал избранного президента о бен Ладене. Буш вспомнил, как специально спрашивал Тенета, может ли ЦРУ убить этого парня; Тенет ответил, что его убийство не устранит угрозу, которую он представляет. Затем Буш встретился наедине с Клинтоном в течение двух часов, чтобы поговорить о национальной безопасности.


Клинтон вспоминает, как сказал ему: «Ваша самая большая угроза - это бен Ладен». Буш поклялся, что никогда не слышал этих слов.


48 . "ТЕМНАЯ СТОРОНА"


«У американской разведки проблемы», - предупредил Джеймс Монье Саймон-младший, помощник директора центральной разведки по административным вопросам, вскоре после того, как Буш вступил в должность в январе 2001 года. Центральное положение ЦРУ «поставлено под угрозу», - сказал он. У него не было возможности собирать и анализировать разведданные, необходимые для защиты нации.


«В 2001 году Соединенные Штаты столкнулись с растущим, почти головокружительным несоответствием между их ограниченными возможностями и растущими требованиями национальной безопасности», - сказал Саймон. «Разрыв между тем, что мы планируем, и вероятностью того, с чем столкнутся Соединенные Штаты, никогда не был таким резким». Придет время, когда президенту и Конгрессу придется объяснять, «почему предсказуемая катастрофа стала непредвиденной».


Американская разведка была почти такой же разделенной и рассредоточенной, как и в 1941 году. Восемнадцать последовательных руководителей центральной разведки не выполнили свой долг по ее объединению. Теперь агентство было на грани краха как институт американского правительства.


ЦРУ насчитывало семнадцать тысяч человек, размером с армейское подразделение, но подавляющее большинство из них были конторскими жокеями. Около тысячи человек работали за границей в подпольной службе. Большинство офицеров комфортно жили в пригородных тупиках и таунхаусах на орбите Вашингтонской кольцевой дороги. Они не привыкли пить грязную воду и спать на глиняных полах. Они не подходили для жертвенной жизни.


Двести офицеров присоединились к тайной службе ЦРУ в качестве уставных членов в сентябре 1947 года. Возможно, двести были достаточно способными и смелыми, чтобы выстоять на трудных постах в январе 2001 года. Полный состав сотрудников ЦРУ, сосредоточенных на «Аль-Каиде», составлял, возможно, вдвое больше. количество. Большинство из них смотрели на компьютеры в штаб-квартире, отрезанные от реальности внешнего мира своими устаревшими информационными технологиями. Ожидать, что они защитят Соединенные Штаты от нападения, было в лучшем случае неуместной верой.


"ПОЛЫЕ СЛОВА БЕЗ ДЕЙСТВИЙ"


Тенет пользовался благосклонностью в Белом доме, официально переименовав штаб-квартиру ЦРУ в Центр разведки Буша в честь отца президента, и новому главнокомандующему понравилось жесткое отношение Тенета. Но агентство получило самую слабую поддержку от президента Буша в течение первых девяти месяцев его пребывания у власти. Он немедленно увеличил бюджет Пентагона на 7 процентов. ЦРУ и остальная часть разведывательного сообщества получили повышение на три сотых процента. Разница заключалась в встречах в Пентагоне Дональда Рамсфельда, где не присутствовал ни один представитель разведывательного сообщества. Рамсфелд и вице-президент Дик Чейни, партнеры в политике национальной безопасности со времен Никсона и Форда, обладали огромной властью в новой администрации. Они разделяли стойкое недоверие к возможностям ЦРУ.


Буш и Тенет встречались в Белом доме почти каждое утро в восемь. Но ничто из того, что сказал Тенет о бен Ладене, полностью не привлекло внимания президента. Утро за утром на брифинге в восемь часов Тенет рассказывал президенту Чейни и советнику по национальной безопасности Кондолизе Райс о предзнаменованиях заговора Аль-Каиды с целью нанести удар по Америке. Но Буша интересовало другое - ПРО, Мексика, Ближний Восток. Его не поразило отсутствие необходимости.


Во время правления Рейгана, когда президент плохо слышал, а директор центральной разведки бормотал что-то невнятное, помощники шутили, что никто не знает, что между ними происходит. У Буша и Тенета таких недугов не было. Проблема заключалась в отсутствии ясности в ЦРУ и недостаточном внимании к Белому дому. «Недостаточно позвонить в колокольчик», - говаривал Ричард Хелмс. Вы должны убедиться, что другой парень это слышит.


Шум - объем и частота отрывочной и неподтвержденной информации о приближающемся теракте - был оглушительным. Тенет не смог передать президенту внятный сигнал. Весной и летом 2001 года клаксон звучал все громче и громче, и каждый нерв и мускулы агентства напрягались, чтобы ясно увидеть и услышать угрозу. Предупреждения хлынули из Саудовской Аравии и стран Персидского залива, Иордании и Израиля, по всей Европе. Изношенные схемы ЦРУ были опасно перегружены. Подсказки продолжали поступать. Они собираются поразить Бостон. Они собираются поразить Лондон. Они собираются поразить Нью-Йорк. «Когда эти атаки произойдут, а они, скорее всего, произойдут, - написала Райс по электронной почте Кларк 29 мая, - мы зададимся вопросом, что еще мы могли бы сделать, чтобы остановить их».


Агентство опасалось нападения за границу во время праздника 4 июля, когда американские посольства по всему миру традиционно отказывались от своей защиты и открывали двери, чтобы отпраздновать американскую революцию. За несколько недель до праздника Тенет призвал руководителей иностранных разведок в Аммане, Каире, Исламабаде, Риме и Анкаре попытаться уничтожить известные и подозреваемые ячейки Аль-Каиды и ее филиалов по всему миру. ЦРУ предоставит разведданные, а иностранные службы произведут аресты. Горстка подозреваемых в терроризме была заключена в тюрьмы в странах Персидского залива и в Италии. Возможно, аресты сорвали планы нападения на два или три американских посольства, сказал Тенет Белому дому. Может быть нет. Невозможно сказать.


Теперь Тенету пришлось принимать решения не на жизнь, а на смерть, в отличие от тех, с которыми когда-либо сталкивался директор центральной разведки. Годом ранее, после семилетней борьбы между ЦРУ и Пентагоном, небольшой беспилотный самолет, оснащенный видеокамерами и шпионскими датчиками, под названием «Хищник» был объявлен готовым к развертыванию над Афганистаном. Первый полет состоялся 7 сентября 2000 года. Теперь агентство и ВВС придумали, как поставить противотанковые ракеты на «Хищник». Теоретически, вложив несколько миллионов долларов, офицер ЦРУ в штаб-квартире вскоре сможет охотиться и убивать бен Ладена с помощью видеоэкрана и джойстика. Но каков был порядок подчинения? - подумал Тенет. Кто дает добро? Кто нажимает на курок? Тенет думал, что у него нет лицензии на убийство. Его ужаснула идея о том, что ЦРУ самоуправляет убийством с дистанционным управлением. В прошлом агентство совершало слишком много ошибок при выборе целей.


1 августа 2001 года Комитет депутатов - группа национальной безопасности второго эшелона - постановил, что ЦРУ будет законным убийство бен Ладена с помощью «Хищника», что является актом национальной самообороны. Но агентство вернулось с дополнительными вопросами. Кто за это заплатит? Кто будет вооружать самолет? Кто будет авиадиспетчером? Кто будет играть роли пилота и ракетчика? Ломание рук свело с ума царя борьбы с терроризмом Кларка. «Либо Аль-Каида - угроза, против которой стоит бороться, либо нет», - возмущался он. «Руководство ЦРУ должно решить, что это такое, и прекратить эти биполярные колебания настроения».


Агентство так и не ответило на вопрос президента Буша: может ли атака произойти в Соединенных Штатах? Пришло время: 6 августа ежедневная записка президента началась с заголовка «Бен Ладен полон решимости нанести удар в США». Предупреждение под заголовком было очень слабым сообщением. Самая свежая информация в нем датируется 1999 годом. Это был исторический труд, а не информационный бюллетень. Президент продолжил свой отпуск, рубя кусты в Кроуфорде, раскручившись в течение пяти недель.


Долгие выходные в Белом доме закончились во вторник, 4 сентября, когда главный комитет Буша по национальной безопасности собрался вместе на первое в истории заседание, посвященное угрозе со стороны бен Ладена и «Аль-Каиды». В то утро Кларк отправил Кондолизе Райс записку с отчаянием, умоляя советника по национальной безопасности представить себе сотни американцев, лежащих мертвыми после следующего нападения. Он сказал, что агентство превратилось в «пустую оболочку из слов без дела», полагаясь на то, что иностранные правительства остановят бен Ладена, оставив Соединенные Штаты «в ожидании большой атаки». Он умолял ее в тот же день заставить ЦРУ действовать.


«МЫ НА ВОЙНЕ»


Интеллект терпит неудачу, потому что он человеческий, не сильнее, чем способность одного разума понимать другой. Гаррет Джонс, начальник отделения ЦРУ во время катастрофической американской экспедиции в Сомали, прямо сказал: «Будут провалы, ошибки, путаница и оплошности», - сказал он. «Можно надеяться, что они не будут фатальными».


11 сентября было катастрофическим провалом, предсказанным Тенетом тремя годами ранее. Это был системный провал американского правительства - Белого дома, Совета национальной безопасности, ФБР, Федерального авиационного управления, Службы иммиграции и натурализации, комитетов по разведке Конгресса. Это был провал политики и дипломатии. Репортеры, освещавшие работу правительства, не смогли понять и донести до своих читателей его беспорядки. Но прежде всего это было незнание врага. ЦРУ было создано, чтобы предотвратить это именно Перл-Харбор.


Тенет и его руководитель по борьбе с терроризмом Кофер Блэк были в Кэмп-Дэвиде в субботу, 15 сентября, и излагали план отправки офицеров ЦРУ в Афганистан для работы с местными полевыми командирами против Аль-Каиды. Директор вернулся в штаб поздно вечером в воскресенье и объявил своим войскам: «Мы в состоянии войны».


Агентство, как сказал сегодня утром Чейни, перешло на «темную сторону». В понедельник, 17 сентября, президент Буш издал для Тенета и ЦРУ совершенно секретную директиву на четырнадцати страницах, предписывающую агентству охотиться, захватывать, заключать в тюрьму и допрашивать подозреваемых по всему миру. Он не устанавливал ограничений на то, что могло делать агентство. Это был фундамент системы секретных тюрем, где сотрудники и подрядчики ЦРУ использовали методы, включая пытки. Один подрядчик ЦРУ был осужден за то, что забил до смерти афганского заключенного. Это не была роль гражданской разведки в демократическом обществе. Но это явно то, чего Белый дом хотел от ЦРУ.


ЦРУ и раньше имело секретные центры для допросов - начиная с 1950 года в Германии, Японии и Панаме. Он и раньше участвовал в пытках захваченных вражеских комбатантов - начиная с 1967 года по программе Phoenix во Вьетнаме. Он похищал предполагаемых террористов и убийц и раньше - самый известный случай произошел в 1997 году в случае с Миром Амалом Канси, убийцей двух офицеров ЦРУ. Но Буш дал агентству новые исключительные полномочия: передавать похищенных подозреваемых иностранным службам безопасности для допроса и пыток и полагаться на полученные ими признания. Как я писал в The New York Times 7 октября 2001 года: «Американской разведке, возможно, придется полагаться на свои связи с самыми жесткими иностранными службами мира, людьми, которые могут выглядеть, думать и действовать как террористы. Если кто-то собирается допросить человека в подвале в Каире или Кветте это будет египтянин или пакистанский офицер. Американская разведка получит информацию, не задавая много вопросов юристам ».


По приказу Буша ЦРУ начало действовать как глобальная военная полиция, бросая сотни подозреваемых в секретные тюрьмы в Афганистане, Таиланде, Польше и в американской военной тюрьме в Гуантанамо, Куба. Еще сотни заключенных были переданы спецслужбам Египта, Пакистана, Иордании и Сирии для допросов. Перчатки были сняты. «Наша война с террором начинается с« Аль-Каиды », но на этом не заканчивается», - заявил Буш в своем обращении к объединенному заседанию Конгресса 20 сентября. «Она не закончится, пока не будут найдены все террористические группировки мирового масштаба , остановился и побежден ".


«Я МОГ НЕ НЕ СДЕЛАТЬ ЭТО»


Дома тоже была война, в которой участвовало ЦРУ. После 11 сентября Джеймс Монье Саймон-младший, заместитель директора центральной разведки, был назначен ответственным за внутреннюю безопасность разведывательного сообщества. Он пошел на встречу в Белом доме с генеральным прокурором Джоном Эшкрофтом. Темой было создание национальных удостоверений личности для американцев. «Что там? Ну, отпечаток большого пальца», - сказал Саймон. «Группа крови будет полезна, как и сканирование сетчатки глаза. Мы бы хотели, чтобы ваш снимок был сделан особым образом, чтобы мы могли выделить ваше лицо из толпы, даже если вы были замаскированы. Мы хотели бы, чтобы ваш голос был отпечатан, потому что приближаются технологии, которые будут выделять ваш голос из любого другого голоса во всех сотовых телефонах на Земле, и ваш голос уникален. На самом деле, мы хотели бы иметь там частичку вашей ДНК, поэтому, если что-то когда-нибудь случится с мы можем идентифицировать тело. Между прочим, мы хотели бы, чтобы чип сообщал нам, где находится эта карта, чтобы, если бы нам нужно было вас найти, мы могли. Затем нас осенило, что если мы это сделаем, вы могли бы установить карту вниз. Итак, мы поместим чип в ваш кровоток ".


Чем закончится это стремление к безопасности? - подумал Саймон. Он вспомнил имена сталинских и гитлеровских спецслужб. «Фактически это может оказаться КГБ, НКВД, гестапо», - сказал он. «Мы, люди, должны смотреть и участвовать». Как именно американский народ должен был наблюдать, было проблематичным вопросом. Другое дело, что представитель директора центральной разведки делал в Белом доме, обсуждая имплантацию микрочипов американским гражданам. Национальное удостоверение личности так и не было материализовано. Но Конгресс дал ЦРУ новые законные полномочия шпионить за людьми в Соединенных Штатах. Агентству теперь было разрешено читать секретные показания большого жюри без предварительного согласия судьи и получать частные записи учреждений и корпораций. Агентство использовало полномочия для запроса и получения банковских и кредитных данных об американских гражданах и компаниях от финансовых корпораций. ЦРУ никогда раньше не имело формальных полномочий для шпионажа внутри границ Соединенных Штатов. Теперь это произошло.


Тенет поговорил с генералом Майклом Хайденом, директором Агентства национальной безопасности, вскоре после терактов. "Вы можете еще что-нибудь сделать?" он спросил. «Не в рамках моих нынешних властей», - ответил Хайден. Затем Тенет «пригласил меня спуститься и поговорить с администрацией о том, что еще можно сделать». Хайден разработал план подслушивания сообщений подозреваемых террористов в Соединенных Штатах без судебного ордера. Возможно, это было незаконно, но, возможно, оправдано с точки зрения теории «преследования по горячим следам» - преследования подозреваемых за пределами карты и за пределами закона. Президент Буш приказал ему выполнить план 4 октября 2001 года. Это нужно было сделать, сказал Хайден: «Я не мог этого не сделать». АНБ снова начало шпионить в Соединенных Штатах.


Кофер Блэк приказал своему контртеррористическому корпусу принести ему голову бен Ладена в ящике. Контртеррористический центр, созданный пятнадцатью годами ранее как небольшое автономное подразделение тайной службы, все еще работавший в подвале штаб-квартиры, теперь стал сердцем ЦРУ. Офицеры в отставке вернулись к своим обязанностям, а новые рекруты пополнили крошечный отряд полувоенных коммандос агентства. Они прилетели в Афганистан, чтобы воевать. Сотрудники агентства раздавали миллионы долларов, чтобы поддержать лояльность афганских племенных вождей. Они благородно служили несколько месяцев в качестве передовых отрядов для американской оккупации Афганистана.


К третьей неделе ноября 2001 года американские военные свергли политическое руководство талибов, оставив позади рядовых, но подготовив почву для нового правительства в Кабуле. В результате десятки тысяч сторонников Талибана остались невредимыми. Они подстригли свои бороды и растворились в деревнях; они вернутся, когда американцы начнут уставать от войны в Афганистане. Они будут жить, чтобы снова сражаться.


На организацию охоты на Усаму бен Ладена ушло одиннадцать недель. Когда эта охота началась всерьез, я был в восточном Афганистане, в Джелалабаде и его окрестностях, где я совершил пять поездок за эти годы. Старый знакомый по имени Хаджи Абдул Кадир только что восстановил свой пост губернатора провинции, через два дня после падения Талибана. Хаджи Кадир был образцом афганской демократии. Хорошо образованный и высококультурный вождь племени патанов лет шестидесяти, богатый торговец опиумом, оружием и другими основными продуктами афганской экономики, он поддерживал ЦРУ в борьбе с советской оккупацией и был губернатором провинции. его провинция с 1992 по 1996 год и близкий соратник талибов в свое время. Он лично приветствовал Усаму бен Ладена в Афганистане и помог ему создать комплекс за пределами Джелалабада. Теперь он приветствовал американскую оккупацию. Хаджи Кадир был хорошим хозяином. Мы гуляли по садам губернаторского дворца, сквозь раскачивающиеся пальмы и перистые тамариски. Он со дня на день ожидал визита своих американских друзей, и он с нетерпением ждал возобновления старых связей и ритуального обмена наличными на информацию.


Хаджи Кадир собрал старейшин своей провинции во дворце губернатора. 24 ноября они сообщили, что бен Ладен и арабские боевики «Аль-Каиды» укрылись в изолированном горном убежище в тридцати пяти милях к юго-юго-западу от города, недалеко от деревни Тора-Бора.


28 ноября около пяти часов утра, когда прозвучал первый призыв к молитве, на усыпанной ракетами взлетно-посадочной полосе аэропорта Джалал-Абада приземлился небольшой самолет с делегацией сотрудников ЦРУ и спецназа на борту. Они несли тюки банкнотами по 100 долларов. Они встретились с Хаджи Заманом, недавно назначенным командующим самопровозглашенного правительства Джалал-Абада. Он сказал американцам, что «уверен на 90 процентов», что бен Ладен находится в Тора-Бора. Пыльная дорога на юг от Джелалабада до Тора-Бора заканчивалась неровной горной тропой, недоступной для всех, кроме людей и мулов. Тропа связана с сетью маршрутов контрабандистов, ведущих к горным перевалам в Пакистан. Эти маршруты были линией снабжения для афганских повстанцев, а Тора-Бора была местом большой известности в борьбе против Советского Союза. Комплекс пещер, вырытый глубоко в склоне горы, был построен с помощью ЦРУ в соответствии с военными стандартами НАТО. Американскому командиру, получившему приказ уничтожить Тора-Бора, посоветовали бы применить тактическое ядерное оружие. Офицер ЦРУ, получивший приказ схватить бен Ладена, должен был реквизировать Десятую горную дивизию.


5 декабря, когда американские бомбардировщики B-52 обстреливали этот каменный редут, я наблюдал за атакой с расстояния в несколько миль. Я сам хотел увидеть голову бен Ладена на пике. Он был в пределах досягаемости агентства, но вне его досягаемости. Его можно было схватить только осадой, а ЦРУ не могло ее организовать. Те, кто преследовал Аль-Каиду в Афганистане, были лучшими из тех, что были у агентства, но их было слишком мало. У них было много денег, но слишком мало интеллекта. Вскоре стала очевидна тщетность охоты на бен Ладена с помощью немых бомб. Переходя из лагеря в лагерь в приграничных с Афганистаном районах, бен Ладен находился под защитой фаланги сотен закаленных в боях афганских бойцов и тысяч соплеменников патанов, которые скорее умрут, чем предадут его. Ему удалось превзойти ЦРУ численностью и маневрировать в Афганистане, и он сбежал.


Тенет был с красными глазами, разъяренный, грыз окурки сигары, почти на пределе своей выносливости. Его контртеррористические войска были вытеснены за пределы своих возможностей. Вместе с солдатами американских спецопераций они охотились, захватывали и убивали лейтенантов и пехотинцев бен Ладена в Афганистане, Пакистане, Саудовской Аравии, Йемене и Индонезии. Но они снова начали поражать не те цели. В результате нападений вооруженных хищников в январе и феврале 2002 года было убито по меньшей мере двадцать четыре ни в чем не повинных афганца; ЦРУ раздало каждой семье по 1000 долларов в качестве компенсации. По словам Тенета, рассредоточившись по Европе, Африке и Азии, работая со всеми дружественными иностранными разведывательными службами на земле, офицеры ЦРУ схватили и схватили более трех тысяч человек в более чем ста странах за год после 11 сентября, сказал Тенет. «Не все арестованные были террористами», - предупредил он. «Некоторые из них были освобождены. Но всемирное восстание« Аль-Каиды »определенно нарушило ее деятельность». Это было бесспорно. Но факт остается фактом: всего четырнадцать человек из трех тысяч арестованных были высокопоставленными авторитетными фигурами в «Аль-Каиде» и ее филиалах. Вместе с ними агентство заключило в тюрьму сотни никого. Они стали заключенными-призраками в войне с террором.


Целеустремленность и интенсивность миссии по убийству или поимке бен Ладена начали ослабевать в марте 2002 года после неудавшегося штурма Тора-Бора. Белый дом приказал ЦРУ обратить внимание на Ирак. Агентство ответило фиаско, гораздо более фатальным для его состояния, чем теракты 11 сентября.


49 . "СЕРЬЕЗНАЯ

ОШИБКА"


«Нет никаких сомнений в том, что Саддам Хусейн теперь обладает оружием массового уничтожения, - заявил 26 августа 2002 года вице-президент Дик Чейни. - Нет сомнений, что он накапливает его, чтобы использовать против наших друзей, против наших союзников и против нас. " Министр обороны Дон Рамсфелд сказал то же самое: «Мы знаем, что у них есть оружие массового поражения», - сказал он. «По этому поводу нет никаких споров».


Тенет выступил с собственными мрачными предупреждениями на секретном слушании в сенатском комитете по разведке 17 сентября: «Ирак предоставил« Аль-Каиде »различные виды обучения - боевые действия, изготовление бомб, а также химическое, биологическое, радиологическое и ядерное обучение». Он основывал это заявление на признаниях единственного источника - Ибн аль-Шах аль-Либи, маргинала, которого избили, запихнули в квадрат площадью два фута на семнадцать часов и угрожали длительными пытками. Заключенный отказался от своих слов после того, как исчезла угроза пыток. Тенет не исправил запись.


7 октября, накануне дебатов в Конгрессе о том, начинать ли войну с Ираком, президент Буш заявил, что Ирак «обладает и производит химическое и биологическое оружие». Далее он предупредил, что «Ирак может в любой день принять решение о предоставлении биологического или химического оружия террористической группе или отдельному террористу». Это создало для Тенета дилемму. За несколько дней до этого его заместитель Джон Маклафлин противоречил президенту в показаниях сенатскому комитету по разведке. По приказу Белого дома Тенет выступил с заявлением, в котором говорилось: «Нет несоответствия между нашим взглядом на растущую угрозу Саддама и мнением, выраженным президентом в его речи».


Это было последнее, что ему следовало сказать, и он знал это. «Это было неправильно», - свидетельствовал Тенет почти четыре года спустя. На протяжении всей своей государственной службы Тенет был в целом порядочным человеком. Но под огромным давлением, с которым он столкнулся после 11 сентября, его единственный недостаток, его всепоглощающее желание угодить начальству, превратился в линию разлома. Персонаж Тенета дал трещину, и ЦРУ тоже. Под его руководством агентство выполнило худшую работу за свою долгую историю: специальную оценку национальной разведки под названием «Продолжающиеся программы Ирака по оружию массового уничтожения».


Национальная оценка - это лучшее суждение американского разведывательного сообщества, производимое и управляемое ЦРУ, распространяемое с санкции и одобрения директора центральной разведки. Это его слово.


Оценка была заказана членами сенатского комитета по разведке, которые посчитали, что было бы разумно изучить доказательства перед тем, как начать войну. По их запросу аналитики ЦРУ в течение трех недель собирали и анализировали все, что агентство знало со спутников-шпионов; от иностранных спецслужб; и от завербованных иракских агентов, перебежчиков и добровольцев. В октябре 2002 года ЦРУ сообщило, что угроза неисчислима. «Багдад обладает химическим и биологическим оружием», - говорится в сверхсекретной оценке. Саддам укрепил свои ракетные технологии, увеличил свои смертоносные запасы и возобновил свою программу создания ядерного оружия. «Если Багдад приобретет достаточное количество расщепляющегося материала из-за границы, - говорится в оценке, - он сможет создать ядерное оружие в течение нескольких месяцев». И что самое ужасное, ЦРУ предупредило, что Ирак может провести химические и биологические атаки внутри Соединенных Штатов.


ЦРУ подтвердило все, что говорил Белый дом. Но агентство говорило гораздо больше, чем знало. «У нас было не так много иракских источников», - признался два года спустя Джим Павитт, начальник секретной службы. «У нас было меньше горстки». Агентство произвело тонну анализа на основе унции разведки. Это могло бы сработать, если бы унция была твердым золотом, а не чистым шлаком.


ЦРУ как организация делало ставку на то, что американские солдаты или шпионы найдут доказательства после вторжения в Ирак. Это была адская авантюра. Это привело бы в ужас Ричарда Хелмса, который умер 22 октября 2002 года в возрасте восьмидесяти девяти лет после того, как оценка была завершена. В знак уважения к его наследию ЦРУ перепечатало отрывки из речи, которую он произнес много лет назад. Полный текст был похоронен в архивах агентства, но его мощь не померкла. «Иногда нам трудно понять интенсивность нашей публичной критики», - сказал Хелмс. "Критика нашей эффективности - это одно, а критика нашей ответственности - совсем другое. Я считаю, что мы, как важная ветвь власти, законный объект общественного беспокойства ... Однако мне очень больно, когда общественные дебаты уменьшает нашу полезность для нации, ставя под сомнение нашу честность и объективность. Если нам не верят, у нас нет цели ».


«НЕТ ОТВЕТОВ»


Чтобы понять, как ЦРУ могло заявить, что в Ираке существует оружие массового уничтожения, вернемся в 1991 год и конец первой войны в Персидском заливе. После войны последовали семь лет интенсивного международного контроля, возглавляемого инспекторами Организации Объединенных Наций, которые искали доказательства того, что Саддам имел скрытый арсенал. Они прочесали страну и захватили все, что могли.


В середине 1990-х Саддам опасался международных экономических санкций больше, чем очередного нападения со стороны США. Он уничтожил свое оружие массового уничтожения в соответствии с командами Организации Объединенных Наций. Но он сохранил свои предприятия по производству оружия, он лгал об этом, и Соединенные Штаты и ООН знали, что он лжет. Это наследие лжи заставило инспекторов и ЦРУ не доверять всему, что делал Ирак.


В 1995 году генерал Хусейн Камаль, зять Саддама, дезертировал вместе с несколькими его помощниками. Камаль подтвердил, что Саддам уничтожил оружие. ЦРУ проигнорировало то, что он сказал, посчитав это обманом. Тот факт, что Камаль вернулся в Ирак и был убит своим тестем, не изменил мнения агентства.


Его помощники рассказали ЦРУ о Национальном управлении по наблюдению за Ираком, целью которого было скрыть от мира военные намерения и возможности Саддама. ЦРУ хотело разрушить эту систему сокрытия, и удача сделала это возможным. Рольф Экеус, председатель инспекционной группы Организации Объединенных Наций, был шведом. Так был Ericsson, телекоммуникационный гигант, который сделал рации, используемые Национальным управлением мониторинга. ЦРУ, АНБ, Экеус и Эрикссон разработали способ прослушивания телекоммуникаций иракцев. В марте 1998 года офицер ЦРУ под видом инспектора ООН по вооружениям отправился в Багдад и установил систему подслушивания. Перехваченные разговоры транслировались на компьютер в Бахрейне, который искал ключевые слова, такие как ракета и химикат. Безупречная операция, за одним исключением: ЦРУ ничего не узнало о существовании какого-либо оружия массового уничтожения в Ираке.


Той весной инспекторы по вооружениям обнаружили в боеголовках иракских ракет то, что они считали остатками нервно-паралитического газа VX. Их отчет просочился в The Washington Post. Багдад назвал это американской ложью. Чарльз Дуэльфер, который возглавлял некоторые инспекционные группы в 1990-х годах и вернулся в Ирак в качестве ведущего охотника за оружием Тенета в 2004 году, пришел к выводу: «В конечном итоге, я думаю, иракцы были правы. Они не использовали VX в качестве оружия».


Конфронтация по поводу отчета VX стала поворотным моментом. Ирак больше не доверял инспекторам, которые никогда не доверяли Ираку. В декабре 1998 года Организация Объединенных Наций отозвала своих инспекторов, и Соединенные Штаты снова начали бомбить Багдад. Информация, полученная ЦРУ из подключений Ericsson, использовалась для нацеливания американских ракет на людей и учреждения, в которые оно проникло, включая дом человека, который руководил Национальным управлением по наблюдению.


Ирак заявил в Организации Объединенных Наций, что он избавился от оружия массового уничтожения. Заявления были в основном точными; существенные нарушения были незначительными. Но Саддам намеренно двусмысленно относился к своему арсеналу, опасаясь, что он будет стоять голым перед своими врагами, если они будут полагать, что у него нет возможности производить оружие. Он хотел, чтобы Соединенные Штаты, его враги в Израиле и Иране, его внутренние враги и, прежде всего, его собственные войска верили, что у него все еще есть оружие. Иллюзия была его лучшим сдерживающим фактором и последней защитой от нападения.


Именно с таким положением дел столкнулось ЦРУ после 11 сентября. Последние достоверные сообщения из Ирака были очень старыми новостями. «Мы были лишены какого-либо человеческого интеллекта - ну нет, с точки зрения агентов на местах», - сказал Дэвид Кей, который также возглавлял команду Организации Объединенных Наций и предшествовал Дуэльферу в качестве главного охотника ЦРУ за оружием в Ираке. Белый дом хотел ответов. «У нас не было ответов», - сказал Кей.


Затем, в 2002 году, «внезапно то, что выглядело как золотой источник человеческого интеллекта, выступило вперед: перебежчики», - сказал он. «Эти перебежчики, вышедшие из режима Саддама, рассказали нам о его программах создания оружия и прогрессе в области вооружений. Не все из них попали в Соединенные Штаты; многие из них обратились к разведывательным службам Франции, Германии, Великобритании и других стран. быть невероятно хорошим ". Одной из самых захватывающих историй была история о мобильных лабораториях по производству биологического оружия. Источником был иракец из немецкой разведки под кодовым названием Curveball.


«Иракские перебежчики понимали две вещи: во-первых, мы разделяли взаимный интерес в смене режима; и, во-вторых, США были очень обеспокоены оружием массового уничтожения в Ираке», - сказал Кей. «Итак, они рассказали нам об оружии, чтобы заставить нас выступить против Саддама. Это была базовая ньютоновская физика: дайте мне достаточно большой рычаг и точку опоры, и я могу сдвинуть мир».


Только одно было хуже, чем отсутствие источников, и это было соблазниться ложными источниками.


Тайная служба предоставила мало информации об Ираке. Аналитики согласились со всем, что поддерживало аргументы в пользу войны. Они проглотили слухи из вторых и третьих лиц, которые соответствовали планам президента. Отсутствие улик не было доказательством отсутствия для агентства. У Саддама когда-то было оружие. Перебежчики заявили, что они у него остались. Поэтому они у него были. ЦРУ как организация отчаянно искало внимания и одобрения Белого дома. Он сделал это, сказав президенту то, что он хотел услышать.


«ФАКТЫ И ВЫВОДЫ, ОСНОВАННЫЕ НА ТВЕРДОМ РАЗВИТИИ»


Президент Буш представил дело ЦРУ и многое другое в своей речи о положении дел в стране 28 января 2003 года: Саддам Хусейн имел биологическое оружие, достаточное для того, чтобы убить миллионы, химическое оружие, чтобы убить бесчисленные тысячи, мобильные лаборатории биологического оружия, предназначенные для производства агентов бактериологической войны. «Саддам Хусейн недавно искал значительные количества урана в Африке», - сказал он. «Наши источники в разведке сообщают нам, что он пытался приобрести высокопрочные алюминиевые трубы, пригодные для производства ядерного оружия».


Все это было ужасно. Ничего из этого не было правдой.


Накануне войны, 5 февраля 2003 года, госсекретарь Колин Пауэлл, чей международный статус не имел себе равных при администрации Буша, отправился в ООН. С Джорджем Тенетом за его плечом, всегда верным помощником, его присутствием как безмолвным подтверждением - и с американским послом в Организации Объединенных Наций, будущим директором национальной разведки Джоном Негропонте рядом с ним - государственный секретарь начал: Каждое заявление, которое я делаю сегодня, подкреплено источниками, надежными источниками. Это не утверждения. Мы даем вам факты и выводы, основанные на твердой информации ".


Пауэлл сказал: «Не может быть никаких сомнений в том, что Саддам Хусейн обладает биологическим оружием, и у него есть способность распределять эти смертельные яды и болезни способами, которые могут вызвать массовую смерть и разрушения». Он снова предупредил о мобильных лабораториях Ирака по производству биологического оружия, о том, как они могут припарковаться в сарае, приготовить яд и двигаться дальше незамеченными. Он сказал, что у Саддама было достаточно смертоносного химического оружия, чтобы снарядить шестнадцать тысяч боевых ракет. И, пожалуй, хуже всего то, что существовала угроза «гораздо более зловещей связи между Ираком и террористической сетью Аль-Каиды».


Это не было выборочным использованием разведданных. Это не было «сбором вишен». Это не соответствовало планам войны. Это было то, что сказала разведка, лучшая разведка, которую могло предложить агентство. Пауэлл проводил дни и ночи с Тенетом, проверяя и перепроверяя отчеты ЦРУ. Тенет посмотрел ему в глаза и сказал, что он твердый как скала.


20 марта 2003 года война началась досрочно с плохой наводки ЦРУ. Тенет побежал в Белый дом с внезапным сообщением о том, что Саддам Хусейн прячется на территории к югу от Багдада под названием Doura Farms. Президент приказал Пентагону уничтожить комплекс. Обрушились бомбы и крылатые ракеты. Вице-президент Чейни сказал: «Я думаю, что мы получили Саддама Хусейна. Его видели, как его выкапывают из-под завалов, и он не мог дышать». Это был ложный отчет: Саддама нигде не было. Первая неудача при целеуказании войны была не последней. 7 апреля 2003 г. ЦРУ сообщило, что Саддам и его сыновья встречались в доме рядом с рестораном Saa в районе Мансур Багдада. Военно-воздушные силы сбросили на дом четыре тонны бомбы. Саддама тоже не было. Погибли 18 ни в чем не повинных мирных жителей.


Агентство предсказало, что тысячи иракских солдат и их командиров сдадутся на всем пути атаки, когда она будет нанесена через границу из Кувейта. Но американские силы вторжения должны были пробиваться через каждый город любого размера на пути в Багдад. ЦРУ предполагало полную капитуляцию иракских воинских частей, и его разведка была конкретной: иракская дивизия, базирующаяся в Ан-Насирии, сложит оружие. Первые американские войска, вошедшие в город, попали в засаду; восемнадцать морских пехотинцев были убиты, некоторые из них дружественным огнем, в первом крупном бою войны. Американским военнослужащим сказали, что они будут приветствоваться, приветствуя иракцев, размахивающих американскими флагами (подпольная служба предоставит флаги), и осыпали улицы Багдада конфетами и цветами. Со временем они были встречены пулями и бомбами.


ЦРУ составило список из 946 подозрительных мест, где могли быть обнаружены арсеналы Саддама массового уничтожения. Американские солдаты были ранены и убиты, охотясь за оружием, которого никогда не было. Агентство упустило из виду угрозу, исходящую от автоматов и реактивных гранатометов, накопленных федаинами, нерегулярными силами, возглавляемыми сыном Саддама Удаем Хусейном. Провал привел к первой крупной серии боевых смертей американских солдат. «Федаины и другие военизированные формирования оказались большей угрозой, чем кто-либо ожидал», - писали авторы On Point, официальной истории вторжения армии США в Ирак. «Сообщества разведки и операций никогда не ожидали, насколько свирепыми, упорными и фанатичными они будут».


ЦРУ организовало военизированный отряд иракцев под названием Scorpions для проведения диверсий до и во время войны. Во время оккупации "Скорпионы" отличились, забив до смерти иракского генерала. Генерал-майор Абед Хамед Моухуш, который подозревался в руководстве атаками повстанцев, но добровольно сдался американским силам, был до бессмысленности избит «Скорпионами» рукоятью кувалды в присутствии руководившего ими офицера ЦРУ, бывшего офицера спецназа в отставке. подписал контракт с агентством на войну. Моухуш скончался от полученных травм два дня спустя, 26 ноября 2003 года. Ранее в том же месяце иракский заключенный по имени Манадал аль-Джамади был замучен до смерти в тюрьме Абу-Грейб, когда содержался под стражей сотрудником ЦРУ. Жестокие допросы были частью того, к чему Белый дом призвал агентство, когда слетели перчатки.


Когда ЦРУ пришло к выводу, что через три года после вторжения американская оккупация Ирака стала «главной причиной для джихадистов, порождая глубокое негодование по поводу участия США в мусульманском мире и воспитывая сторонников глобального джихадистского движения». Оценка была сделана слишком поздно, чтобы от нее могли пользы американские войска. «У каждой освободительной армии есть период полураспада, по истечении которого она превращается в оккупационную армию», - писал генерал-лейтенант Дэвид Х. Петреус, командовавший 101-й воздушно-десантной дивизией в первый год войны, руководивший усилиями по обучению иракцев. армия во втором туре и вернулся в качестве командующего американскими войсками в 2007 году.


«Интеллект - это ключ к успеху», - сказал он. Без этого военные операции попадают в «катастрофическую нисходящую спираль».


"ПРОСТО УГДАЛЕНИЕ"


Агентство перебралось в Багдад, когда война закончилась. «По мере того как Ирак переходит от тирании к самоопределению, Багдад становится домом для крупнейшего отделения ЦРУ со времен войны во Вьетнаме», - заявил Джим Павитт, начальник подпольной службы. «Я чрезвычайно горжусь нашей работой в Ираке и нашей ролью в освобождении его народа от десятилетий репрессий». Офицеры Багдадской станции работали с солдатами спецназа, пытаясь создать новый политический климат в Ираке, выбирая местных лидеров, подкупая политиков, пытаясь восстановить общество на низовом уровне. Они пытались работать со своими британскими коллегами, чтобы создать новую иракскую разведывательную службу. Но из всего этого вышло очень мало. Когда иракские повстанцы начали восстать против американской оккупации, эти проекты начали разваливаться, и руководство багдадского отделения ЦРУ начало распадаться.


Когда оккупация вышла из-под контроля, офицеры ЦРУ оказались прижатыми к территории американского посольства в столице, не имея возможности избежать защиты высоких стен и колючей проволоки. Они стали пленниками Зеленой зоны, не в силах осознать повстанческое движение Ирака, проводя слишком много часов за выпивкой в баре «Вавилон», находящемся в ведении Багдадской станции. Многие не согласились бы на ротацию более чем на один-три месяца, что едва хватило бы на то, чтобы сориентироваться в Багдаде.


Станция, в рядах которой было около пятисот офицеров, за год сменила трех начальников. ЦРУ просто не могло найти замену первому начальнику участка в 2003 году. «У них были серьезные, серьезные трудности с поиском компетентного человека, который мог бы выйти», - сказал Ларри Крэндалл, ветеран дипломатической службы, который тесно сотрудничал с ЦРУ во время Афганский джихад и был вторым менеджером американской программы восстановления Ирака стоимостью 18 миллиардов долларов. В агентстве не было никого из подпольных служб, желающих или способных служить. Наконец, он выбрал аналитика, практически не имеющего опыта ведения операций. Он продержался несколько месяцев. Это был чрезвычайный провал руководства во время войны.


ЦРУ отправило лучших американских инспекторов, которые выследили арсенал Саддама в 1990-х годах, обратно в Ирак. Дэвид Кей возглавлял группу из 1400 специалистов, Исследовательскую группу Ирака, работающую непосредственно на директора центральной разведки. Тенет продолжал поддерживать отчеты ЦРУ, отвергая растущую критику как «дезинформированную, вводящую в заблуждение и просто неправильную». Но исследовательская группа обыскала Ирак и ничего не нашла. Когда Кей вернулся, чтобы сообщить об этом, Тенет поместил его в чистилище. Тем не менее 28 января 2004 года Кей предстал перед комитетом Сената по делам вооруженных сил и сказал правду.


«Мы почти все ошибались», - сказал он.


Когда стало ясно, что агентство только вообразило арсенал Судного дня Ирака, ЦРУ начало приходить в упадок моральное истощение. Темный горький гнев охватил пламенный дух, охвативший его после 11 сентября. Было очевидно, что для Белого дома, Пентагона или Госдепартамента уже не имело большого значения то, что говорило агентство.


Президент Буш презирал все более ужасающие отчеты ЦРУ о ходе оккупации. Агентство "просто догадывалось", сказал он.


Это был похоронный звон. Если нам не верят, у нас нет цели.


"ДОКАЗАТЕЛЬСТВА БЫЛИ ПОЛНОСТЬЮ ПОДТВЕРЖДЕНЫ"


«Мы находимся в состоянии войны», - сказал судья Лоуренс Зильберман, которого президент Буш назначил 6 февраля 2004 года, чтобы возглавить расследование способов, которыми ЦРУ использовало оружие Саддама. «Если бы американская армия допустила такую же серьезную ошибку, как и наше разведывательное сообщество, мы бы ожидали, что генералы потерпят поражение».


Он продолжил: «Было бы в высшей степени оправданным сказать президенту и Конгрессу о вероятности того, что Саддам имел оружие массового уничтожения, основываясь на его прошлом использовании, недостаточных признаках разрушения и его обманчивом поведении». Но ЦРУ совершило «серьезную, серьезную ошибку, заключив, что существует девяносто процентов уверенности в том, что у него есть оружие массового уничтожения. И это была серьезная ошибка, не основанная на ретроспективе», - сказал он. «Доказательства были совершенно ненадежными, некоторые - совершенно ошибочными, и их промысел был плохим. Более того, в разведывательном сообществе было такое ужасное отсутствие внутренней связи, что часто левая рука не знала, что делает правая рука. "


ЦРУ пришло к своим выводам относительно иракского химического оружия исключительно на основании неверно истолкованных изображений иракских автоцистерн. ЦРУ основывало свои выводы на иракском биологическом оружии на одном источнике - Curveball. ЦРУ основывало свои выводы на иракском ядерном оружии почти полностью на импорте Саддамом алюминиевых труб, предназначенных для обычной ракетной техники. «Совершенно неверно делать вывод о том, что эти алюминиевые пробирки были подходящими или сконструированными для центрифуг для ядерного оружия», - сказал судья Зильберман.


«Что было такой катастрофой, - сказал он, - для Колина Пауэлла было то, что он отправился в ООН и изложил тот совершенно безошибочный случай, основанный на действительно плохих, плохих вещах».


Судья Зильберман и его президентская комиссия получили беспрецедентное разрешение читать все статьи об оружии массового уничтожения Ирака из ежедневного бюллетеня президента. Они обнаружили, что отчеты ЦРУ для президента не отличались от остальной его работы, включая печально известную оценку, за исключением одного момента. Комиссия обнаружила, что они «вводили в еще большее заблуждение». Они были, «во всяком случае, более паникерскими и менее тонкими». Ежедневные сводки президента, «с их привлекающими внимание заголовками и барабанами повторений, оставили впечатление множества подтверждающих отчетов, хотя на самом деле источников было очень мало ... Как тонкими, так и не столь тонкими способами, ежедневные отчеты, казалось, подходили. «продавать» информацию - чтобы поддерживать интерес своих клиентов или, по крайней мере, Первого покупателя ».


«МЫ НЕ ПОЛУЧИЛИ РАБОТУ»


Джордж Тенет увидел, что его время закончилось. Он сделал все возможное, чтобы возродить и обновить агентство. Тем не менее, его всегда будут помнить за одно: заверение президента в том, что ЦРУ «забросило» доказательства наличия иракского оружия массового уничтожения. «Это были два самых глупых слова, которые я когда-либо говорил, - размышлял Тенет. Независимо от того, как долго он жил, какие бы добрые дела он ни делал в ближайшие годы, они будут фигурировать в первом абзаце его некролога.


Тенет, к его чести, попросил Ричарда Керра, бывшего заместителя директора центральной разведки, расследовать, что пошло не так с оценкой Ирака. Исследование было классифицировано по завершении в июле 2004 года и оставалось таким в течение почти двух лет после этого. Когда его распечатали, стало ясно, почему агентство держало его в секрете. Это была эпитафия. В нем говорилось, что ЦРУ почти перестало существовать, когда холодная война подошла к концу; Распад Советского Союза повлиял на агентство «аналогично эффекту падения метеорита на динозавров».


В случае с Ираком, а также во многих других случаях аналитики обычно были вынуждены «полагаться на отчеты, источники которых вводили в заблуждение и даже были ненадежны». В печально известном деле Curveball сотрудники ЦРУ справедливо предупредили, что этот человек был лжецом. Это предупреждение осталось без внимания. Это не было нарушением долга, но это было близко.


Подпольная служба обычно «использовала разные описания одного и того же источника», так что читатели ее отчетов полагали, что у них было три подтверждающих источника информации, когда был один. Это не было мошенничеством, но оно было близко.


ЦРУ занималось вопросами иракского арсенала более десяти лет, и все же Тенет накануне войны пошел к Джорджу Бушу и Колину Пауэллу, размахивая ложью, замаскированной под суровую правду. Это не было преступлением, но было близко.


К сожалению, это было наследием Тенета. В конце концов он признал, что ЦРУ ошибалось - не по «политическим причинам или малодушному желанию привести страну к войне», а из-за своей некомпетентности. «Мы не выполнили свою работу», - сказал он.


Смысл этой неудачи был предоставлен главному инспектору ЦРУ Дэвиду Кею, чтобы полностью объяснить. «Мы считаем, что интеллект важен для победы в войнах», - сказал он. «Войны не выигрываются с помощью интеллекта. Они выигрываются кровью, сокровищами, храбростью молодых мужчин и женщин, которых мы выставляем на поле боя ... Что действительно делает разведка, когда она работает хорошо, так это помогает избежать войн. " Это, в конце концов, было окончательным провалом разведки.


50 . "

ЦЕРЕМОНИЯ ПОХОРОНИЯ"


8 июля 2004 года, через семь лет после вступления в должность, Джордж Тенет ушел в отставку. Прощаясь в штаб-квартире ЦРУ, он вспомнил слова Тедди Рузвельта: « Важен не критик, ни человек, который указывает, как сильный человек спотыкается или где совершающий поступок мог бы сделать это лучше». Заслуга принадлежит человеку, который действительно находится на арене, чье лицо испачкано пылью, потом и кровью. Ричард Никсон процитировал ту же речь за день до того, как с позором покинул Белый дом.


Тенет удалился, чтобы написать болезненные личные воспоминания о своем пребывании в ЦРУ. Это была горькая горькая книга. Он справедливо хвастался успехами ЦРУ - с неоценимой помощью британской разведки - в ликвидации программ секретного оружия в Пакистане и Ливии. Он утверждал, что превратил агентство из развалин в динамо-машину. Но машина сломалась под невыносимым давлением. Тенет не мог нанести удар по «Аль-Каиде» до 11 сентября: «В отсутствие твердой разведки, - писал он, - тайные действия - игра для дураков». И с момента атак его захлестнули приливные волны угроз, которые так и не материализовались. Каждый день он сообщал Белому дому о новейших опасениях, и «можно было сойти с ума, поверив всему или даже половине» тому, что он сообщил. Он почти умер. Охваченный неуверенностью, он и ЦРУ убедили себя в существовании иракского арсенала. «Мы были пленниками своей собственной истории», - писал он, поскольку единственные неопровержимые факты, которыми они располагали, были четырехлетней давности. Он признал ошибку, но это был призыв осужденного к отпущению грехов. Тенет пришел к выводу, что Белый дом хотел обвинить его в решении развязать войну. Это был слишком большой груз, чтобы нести его.


И теперь критик выступил в роли человека на арене.


Портер Госс никогда не пользовался большим успехом в ЦРУ. Завербованный на первом курсе Йельского университета в 1959 году, он присоединился к подпольной службе и служил под началом Аллена Даллеса, Джона Маккоуна и Ричарда Хелмса. Он проработал в латиноамериканском подразделении десять лет, сосредоточившись на Кубе, Гаити, Доминиканской Республике и Мексике. Изюминкой его пребывания на вокзале Майами было то, что он управлял кубинскими агентами на острове и за его пределами на небольших лодках под покровом ночи осенью 1962 года.


Девять лет спустя Госс служил на лондонском вокзале, когда бактериальная инфекция поразила его сердце и легкие и чуть не убила его. Он вышел на пенсию, выздоровел, купил небольшую газету во Флориде и использовал ее для получения места в Конгрессе в 1988 году. У него был собственный капитал в 14 миллионов долларов, джентльменская ферма в Вирджинии, поместье на Лонг-Айленд-Саунд и владения вице-короля. над ЦРУ в качестве председателя комитета по разведке Палаты представителей.


Он скромно отзывался о своих достижениях в агентстве. «Сегодня я не мог устроиться на работу в ЦРУ, - сказал он в 2003 году. - Я не квалифицирован». В этом он был прав. Но он решил, что он и только он один должен стать следующим директором центральной разведки. Он прицелился в Тенета из яростного выстрела. Его оружие было указано в годовом отчете комитета по разведке об агентстве.


«НАМ УЖЕ ПЯТЬ ЛЕТ»


Опубликованный 21 июня 2004 г., за три недели до отставки Тенета, доклад Госса предупредил, что подпольная служба становится «надуманной бюрократией, неспособной ни на малейший успех». Хотя в прошлом году 138 000 американцев подали заявки на работу в ЦРУ, немногие из них стали шпионами. Тенет только что засвидетельствовал, что «нам потребуется еще пять лет работы, чтобы получить такую подпольную службу, в которой нуждается наша страна».


Госс ухватился за эту печальную истину: «Мы находимся на восьмом году восстановления, но до того, чтобы стать здоровыми, нам еще более пяти лет. Это трагично».


Затем Госс направил свой огонь на управление разведки ЦРУ за то, что оно выпускало точечные новости малой ценности вместо долгосрочной стратегической разведки, которая была первоначальной причиной создания агентства. Госс был прав и в этом - и все в разведывательном мире это знали. "Мы не занимались стратегической разведкой так долго, что большинство наших аналитиков больше не знают, как это делать", - сказал Карл У. Форд-младший, помощник государственного секретаря по разведке и исследованиям с мая 2001 года по октябрь. 2003 г. и бывший офицер ЦРУ.


«Пока мы ценим разведку больше по объему, чем по качеству, мы продолжим выпускать ту кучу дерьма за 40 миллиардов долларов, которой мы прославились», - сказал Форд. Он был возмущен тем, что агентство, потрясенное химерическим арсеналом Саддама Хусейна, ничего не узнало о программах создания ядерного оружия остальной части президентской оси зла. «Вероятно, мы знали о ядерной программе Ирака в сто раз больше, чем иранскую, и в тысячу раз больше, чем корейскую», - сказал Форд. Северная Корея, как и всегда, была пустым местом. ЦРУ пыталось восстановить сеть агентов в Иране, но безуспешно. Теперь Иран тоже был пустым местом; Агентство на самом деле знало об этих ядерных программах меньше, чем пять или десять лет назад.


ЦРУ было в руинах, Форд сказал: «Оно сломано. Оно настолько сломано, что никто не хочет в это верить». Отчет Госса ясно показал это. «Существует дисфункциональное отрицание необходимости в корректирующих действиях», - говорится в сообщении. «ЦРУ продолжает идти по дороге, ведущей через пресловутую скалу».


Госс был уверен, что знает ответы. Он знал, что ЦРУ обманывает себя и других относительно качества своей работы. Он знал, что большая часть подпольной службы провела четыре десятилетия холодной войны, ожидая и надеясь, что Советы добровольно предложат свои шпионские услуги. Он знал, что его зарубежные офицеры в войне с террором днями и ночами ждут и надеются, что их коллеги в Пакистане, Иордании, Индонезии и на Филиппинах продадут им информацию. Он знал, что решение состоит в том, чтобы перестроить агентство.


Комиссия по терактам 11 сентября, созданная Конгрессом, собиралась выпустить свой окончательный отчет. Комиссия проделала великолепную работу по воссозданию событий, приведших к терактам. Он не наметил четкого пути вперед. Конгресс также не сделал ничего, чтобы исправить это агентство после 11 сентября, кроме предоставления ему миллиардов долларов и множества бесплатных советов. Комиссия правильно охарактеризовала надзор Конгресса над разведкой как "дисфункциональный" - тот же эпитет, который Госс бросил в адрес агентства. В течение многих лет комитеты по разведке Палаты представителей и Сената практически не занимались проблемами жизни и смерти, с которыми сталкивалось ЦРУ. Комитет палаты представителей под руководством Госса представил свой последний содержательный отчет о деятельности ЦРУ в 1998 году. Четверть века надзора Конгресса за агентством мало что дало долговременной пользы. Комитеты по разведке и их сотрудники время от времени применяли публичную порку и лоскутное одеяло из быстрых решений вездесущих проблем.


Было известно, что Комиссия по терактам 11 сентября порекомендует создать нового директора национальной разведки. Идея стала популярной еще со времен расцвета Аллена Даллеса. Это не предлагало реального решения кризиса в ЦРУ. Перестановка квадратов на блок-схеме правительства не облегчит управление ЦРУ.


«Эта организация процветает благодаря обману», - сказал Джон Хамре, бывший заместитель министра обороны и президент Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне. "Как вы управляете такой организацией?"


Это был один из многих вопросов, на которые ЦРУ и Конгресс так и не ответили. Как вы управляете секретной разведывательной службой в условиях открытой демократии? Как вы служите правде, лгая? Как обманом распространять демократию?


«В конце концов, они не останутся»


Миф о ЦРУ восходит к Бухте Свиней: все его успехи были секретными, что трубили только о его неудачах. Правда заключалась в том, что ЦРУ не могло добиться успеха без вербовки и поддержки опытных и смелых офицеров и иностранных агентов. Агентство ежедневно терпело неудачу в этой миссии, и делать вид, что это не так, было заблуждением.


Чтобы добиться успеха, ЦРУ нужно было найти мужчин и женщин с дисциплиной и самопожертвованием лучших военных офицеров страны, культурными и историческими знаниями лучших дипломатов страны, а также чувством любопытства и приключений, которыми обладали лучшие иностранные специалисты страны. корреспонденты. Было бы полезно, если бы эти новобранцы могли сойти за палестинцев, пакистанцев или патанцев. Таких американцев было трудно найти.


«Сможет ли ЦРУ противостоять продолжающейся угрозе? Ответ на данный момент - нет - абсолютно нет», - сказал Ховард Харт, который рисковал своей жизнью, чтобы управлять агентами в Иране, контрабандой переправлял оружие афганским повстанцам и руководил агентством военизированные офицеры. Харт сказал, что обиделся, когда Госс назвал ЦРУ «кучкой неблагополучных придурков» и «кучкой идиотов». Но он признал, что «подпольную службу ЦРУ можно критиковать за то, что она работала не так хорошо, как следовало бы. Это справедливое заявление. Потому что у нас есть люди, которые просто не тянут свой вес. в том, что у нас нет возможности их заменить ».


Президент Буш пообещал увеличить рейтинг агентства на 50 процентов. Но кризис был близок к качеству, а не количеству. «Нам не нужно больше денег и людей, по крайней мере, сейчас», - сказал Карл Форд. «На пятьдесят процентов больше операторов и на пятьдесят процентов больше аналитиков - это на пятьдесят процентов больше горячего воздуха». Кадровая проблема была той же, с которой столкнулся Уолтер Беделл Смит, будучи директором центральной разведки во время войны в Корее: «У нас нет квалифицированных людей. Их просто не существует».


ЦРУ не могло найти достаточно талантливых американцев, чтобы шпионить за государственной зарплатой. Сотни людей ушли в отставку в штаб-квартире и на местах в течение 2004 года, разъяренные и униженные крахом авторитета и авторитета агентства. Набор, найм, обучение и удержание молодых офицеров по-прежнему оставались самой сложной задачей в агентстве.


Госс поклялся найти их. 14 сентября 2004 года он явился на слушания по утверждению его кандидатуры в Сенате с чванливостью, заявив, что может исправить ЦРУ раз и навсегда. «Я не хочу оказывать помощь и утешать врага, рассказывая вам, насколько серьезна, по моему мнению, проблема», - сказал он перед камерами, но проблема будет решена. После его утверждения 77 голосами против 17 от полного состава Сената, Госс в возбужденном состоянии направился прямо в штаб-квартиру ЦРУ.


«Я никогда в своих самых смелых мечтах не ожидал, что вернусь сюда», - сказал он мужчинам и женщинам, которых он резко осудил три месяца назад. «Но вот я». Он объявил, что его полномочия будут «усилены указом президента»: он будет кратким разведчиком Буша, главой ЦРУ, директором центральной разведки, директором национальной разведки и начальником нового национального контртеррористического центра. Он не стал бы носить две шляпы, как его предшественники. Он будет носить пять.


В свой первый день работы Госс начал чистку, более быструю и масштабную, чем когда-либо в истории Центрального разведывательного управления. Он выгнал за дверь почти всех самых высокопоставленных офицеров ЦРУ. Он вызвал горечь, которой не видели в штаб-квартире почти тридцать лет. Негодование по поводу изгнания Стивена Каппеса с поста начальника подпольной службы было свирепым. Каппес, бывший морской пехотинец и бывший начальник станции в Москве, представлял все самое лучшее в ЦРУ. В партнерстве с британской разведкой он только недавно сыграл ведущую роль в триумфе разведки и дипломатии, убедив Ливию отказаться от своей давней программы разработки оружия массового уничтожения. Когда он подверг сомнению суждение Госса, ему показали дверь.


Новый директор окружил себя командой политтехнологов, которых он импортировал с Капитолийского холма. Они считали, что были с миссией Белого дома - или какой-то высшей власти - избавить ЦРУ от левых подрывников. В штаб-квартире сложилось мнение, что Госс и его сотрудники, «голландцы», превыше всего ценили лояльность президенту и его политике, что они не хотели, чтобы агентство выступало против Белого дома, и что те, кто им бросил вызов, заплатят цена. Бичевание ЦРУ было справедливо вопросом компетенции. Это ошибочно стало вопросом идеологии.


Директор издал приказы против несогласия с политикой президента. Его послание было ясным: бери программу или уходи. Последний вариант выглядел все более привлекательным для талантливой десятой части сотрудников ЦРУ. Огромная индустрия внутренней безопасности росла на окраине кольцевой дороги, продавая свои услуги государственным экспертам по аутсорсингу. Лучшие из сотрудников агентства проданы. Пятнадцать лет назад ЦРУ было забито стареющими воинами холодной войны. Теперь с новичками было тяжело. К 2005 году половина сотрудников ЦРУ - как операторы, так и аналитики - имели опыт работы не более пяти лет.


Небрежное заявление президента о том, что агентство «просто догадывается» об Ираке, зажгло тлеющий гнев, который охватил ряды оставшихся профессионалов. Офицеры ЦРУ в Багдаде и Вашингтоне пытались предупредить, что путь президента в Ираке был катастрофическим. Они сказали, что Соединенные Штаты не могут управлять страной, которую они не понимают. Их слова не имели никакого значения в Белом доме. Они были ересью в администрации, политика которой основывалась на вере.


Четыре бывших начальника секретной службы пытались связаться с Госсом и посоветовать ему не торопиться, чтобы он не уничтожил то, что осталось от ЦРУ. Он не отвечал на их звонки. Один из них стал достоянием общественности: «Госс и его приспешники могут в короткие сроки нанести большой ущерб», - написал Том Тветтен в статье, опубликованной в Los Angeles Times 23 ноября 2004 года. «Если профессиональные сотрудники агентства не верят, что руководство агентства на их стороне, они не пойдут на риск и, в конце концов, не останутся». На следующий день Джон Маклафлин, который руководил агентством в качестве исполняющего обязанности директора после отставки Тенета, нанес еще один ответный удар. ЦРУ не было «дисфункциональным» и «мошенническим» агентством », - написал он в The Washington Post. «ЦРУ не планировало институционального заговора против президента». Хэвиленд Смит, который ушел в отставку с поста начальника штаба по борьбе с терроризмом, высказал свое мнение. «Портер Госс и его войска с Холма сеют хаос», - написал он. «Очистка ЦРУ в этот неудачный момент, когда нам нужно иметь дело с реальными проблемами терроризма, означает отрезать нам нос в назло нашему лицу». За все годы, что агентство подвергалось критике в прессе, ни разу на директора не напали в печати, официально, самые высокопоставленные ветераны американской разведки.


Фасад падал. ЦРУ разрывалось на части.


«Вот один из самых необычных типов операций, которые может проводить любое правительство», - сказал президент Эйзенхауэр пятьдесят лет назад. «Наверное, нужен какой-то странный гений, чтобы управлять им». Девятнадцать человек служили директорами центральной разведки. Ни один из них не соответствовал высоким стандартам, установленным Эйзенхауэром. Основатели агентства потерпели поражение из-за своего невежества в Корее и Вьетнаме и были уничтожены своим высокомерием в Вашингтоне. Их преемники были брошены на произвол судьбы, когда Советский Союз умер, и застигнуты врасплох, когда террор поразил самое сердце американской мощи. Их попытки разобраться в мире генерировали тепло, но мало света. Как и вначале, воины Пентагона и государственные дипломаты относились к ним с пренебрежением. Более полувека президенты были разочарованы или разъярены, когда обращались к директорам за пониманием и знаниями.


Эта работа, которую оказалось невозможно заполнить, теперь будет упразднена.


В декабре 2004 года, когда в агентстве произошли потрясения, Конгресс принял, и президент подписал новый закон о назначении директора национальной разведки, как того требовала Комиссия 11 сентября. Наскоро составленный и поспешно обсужденный закон ничего не сделал для облегчения хронических и врожденных проблем, которые преследовали агентство с самого рождения. Это была преемственность, маскирующаяся под перемены.


Госс думал, что президент выберет его. Звонка так и не поступило. 17 февраля 2005 года Буш объявил, что выдвигает американского посла в Ираке Джона Д. Негропонте. Дипломат строго консервативного взгляда, учтивый, тонкий, опытный боец, он ни дня не проработал в мире интеллекта, и он не сможет долго служить в нем.


Как и в 1947 году, новый царь получил ответственность без соответствующих полномочий. Пентагон по-прежнему контролировал большую часть бюджета национальной безопасности, который сейчас приближается к 500 миллиардам долларов в год, из которых доля ЦРУ составляла примерно 1 процент. Новый порядок служил лишь формальным признанием того, что старый порядок провалился.


«ОТКАЗ НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ОБЪЯСНЕН»


ЦРУ было тяжело ранено. В соответствии с законами джунглей и обычаями Вашингтона, им питались более сильные звери. Президент дал большую власть над шпионажем, тайными действиями, подслушиванием и разведкой заместителю министра разведки Пентагона и поднял эту должность до третьей позиции в Министерстве обороны. «Это вызвало сейсмическую дрожь в разведывательном сообществе», - сказала Джоан Демпси, которая была заместителем директора центральной разведки и исполнительным директором консультативного совета внешней разведки при Буше. «Это больше похоже на кремлевский подход».


Пентагон незаметно и неуклонно продвигался в области тайных операций за границей, узурпируя традиционные роли, обязанности, полномочия и задачи тайной службы. Он набирал самых перспективных молодых офицеров военизированных формирований и оставлял самых опытных. Милитаризация разведки ускорилась по мере разрушения национальной службы гражданской разведки.


Новый главный аналитик Негропонте Томас Фингар руководил небольшим, но первоклассным отделом разведки и исследований Госдепартамента. Он изучил состояние управления разведки агентства и быстро определил, что «никто не знает, кто что и где делает». Он попытался перетянуть функционирующие остатки аналитического механизма ЦРУ под свою эгиду. С ним подписались лучшие и самые яркие мыслители, оставшиеся в агентстве.


Созданное агентство исчезало. Здание все еще было, и в нем всегда будет учреждение. Но 30 марта 2005 года сокрушительный удар поразил то, что осталось от духа ЦРУ. Он был представлен в виде отчета президентской комиссии судьи Зильбермана на 600 страницах. Судья был мыслителем строгим, какого только можно было найти в столице. Его интеллектуальный знак был так же силен, как и его крайне консервативные взгляды. Он дважды был близок к тому, чтобы быть назначенным директором центральной разведки. За пятнадцать лет работы судьей федерального апелляционного суда в Вашингтоне он последовательно поддерживал средства и цели национальной безопасности, даже когда они посягали на идеалы свободы. Его сотрудники, в отличие от комиссии по терактам 11 сентября, имели большой опыт в разведывательных операциях и анализе.


Их приговор был жестоким и окончательным. Царством руководителя центральной разведки был «закрытый мир» с «почти безупречной репутацией» сопротивления изменениям. Директор руководил «фрагментированным, слабо управляемым и плохо скоординированным» лоскутным одеялом по сбору и анализу разведданных. Агентству «часто не удавалось собрать информацию о том, что нас больше всего волнует», а его аналитики «не всегда говорят лицам, принимающим решения, насколько ограничены их знания на самом деле». ЦРУ «становилось все более неуместным для новых вызовов, создаваемых оружием массового уничтожения». Его главным недостатком был «слабый человеческий интеллект» - неспособность вести шпионаж.


«Мы признаем, что шпионаж всегда в лучшем случае случайен; пятьдесят лет борьбы с Советским Союзом привели только к горстке действительно важных человеческих источников», - заявила комиссия. «Тем не менее, у нас нет выбора, кроме как сделать лучше». ЦРУ «необходимы фундаментальные изменения, чтобы успешно противостоять угрозам 21 века». Это была «цель, которую было бы трудно достичь даже в лучшем из всех возможных миров. И мы живем не в лучшем из миров».


21 апреля 2005 года кабинет директора центральной разведки исчез в истории. Госс назвал приведение Негропонте к присяге «церемонией захоронения» по доброй воле. В тот день новый босс получил странное благословение: «Я надеюсь, что дух Дикого Билла Донована направляет и вдохновляет его усилия», - сказал сенатор Джон Уорнер из Вирджинии, председатель Комитета по вооруженным силам.


Бронзовая статуя Донована стоит на страже у входа в штаб-квартиру ЦРУ, где все живые бывшие директора центральной разведки собрались по приглашению Госса 21 августа 2005 года, чтобы получить медальоны в память об их службе и отметить конец их длинной очереди. Джордж Буш был там, в центре, носившем его имя. Так же были Джим Шлезинджер и Стэн Тернер, которых так ненавидели как посторонних; Билл Вебстер и Боб Гейтс, неудавшиеся реформаторы и реставраторы; Джим Вулси, Джон Дойч и Джордж Тенет, которые боролись, чтобы исправить потерявший направление корабль. Некоторые из этих мужчин весело презирали друг друга; другие разделяли глубокие узы доверия. Это было довольно приятное поминки с оттенком помпезности. Был завтрак и лекция об исчезнувшем офисе главного историка ЦРУ Дэвида С. Робарджа. Госс сидел в первом ряду, корчась внутри. Он провел несколько недель в мучениях над отчетом генерального инспектора, которого он сам потребовал, еще будучи председателем комитета по разведке палаты представителей. Это был язвительный взгляд на недостатки, которые способствовали терактам 11 сентября, нож в сердце агентства, хирургическое исследование его неспособности вести что-либо, напоминающее войну с врагами нации. По традиции Аллена Даллеса Госс решил похоронить его. Агентство никогда не ответит за свою неспособность защитить Соединенные Штаты. Но на самом деле расплата сбылась.


Историк ЦРУ вспомнил слова президента Эйзенхауэра, когда он пришел заложить краеугольный камень штаб-квартиры агентства 3 ноября 1959 года:


Основное стремление Америки - сохранение мира. С этой целью мы стремимся разработать политику и меры, чтобы сделать мир постоянным и справедливым. Это можно сделать только на основе исчерпывающей и актуальной информации.


На войне нет ничего важнее для командира, чем факты, касающиеся силы, настроений и намерений его противника, а также правильная интерпретация этих фактов. В мирное время необходимые факты ... и их правильная интерпретация имеют важное значение для разработки политики, направленной на обеспечение нашей долгосрочной национальной безопасности и наилучших интересов ... Нет задачи более важной. От качества вашей работы во многом зависит успех наших усилий по продвижению позиции страны на международной арене ... Это агентство требует от своих членов высочайшего уровня самоотверженности, способностей, надежности и самоотверженности - чтобы сказать ничего из самого прекрасного мужества, когда это необходимо. Успех нельзя рекламировать: нельзя объяснить неудачу. В работе интеллекта герои остаются незамеченными и незамеченными.


«На этом месте вырастет красивое и полезное сооружение», - заключил президент. «Да продлится он долго, чтобы служить делу Америки и мира».


Когда американцы умирали в бою из-за отсутствия фактов, руководители центральной разведки встали, пожали друг другу руки, вышли в жаркий летний полдень и продолжили свою жизнь. Как давно опасался старый солдат, они оставили в наследство пепел.


«НИЧЕГО НЕ ПРИНИМАЙТЕ, ВСЕ ОТРИЦАТЬ»


5 мая 2006 года президент Буш уволил Портера Госса после девятнадцати месяцев непрекращающихся нападок на ЦРУ. Падение последнего директора центральной разведки было быстрым и бесславным, а оставленное им наследство было горьким.


На следующий день Госс сел в самолет и произнес вступительную речь в Тиффинском университете, в девяноста милях к западу от Кливленда, штат Огайо. «Если бы это был выпускной курс офицеров ЦРУ, мой совет был бы кратким и по делу», - сказал он. «Ничего не признавать, все отрицать и возражать». С этими словами он исчез из поля зрения, оставив позади самые слабые кадры шпионов и аналитиков в истории ЦРУ.


Через неделю после отставки Госса группа агентов ФБР совершила налет на штаб-квартиру ЦРУ. Они захватили офис Дасти Фогго, который только что ушел с поста исполнительного директора, что занимало третье место в агентстве. Это был человек, которого Госс необъяснимо назначил руководить ЦРУ изо дня в день. На своем предыдущем посту Фогго был квартирмейстером подпольной службы. Базируясь во Франкфурте, он снабжал офицеров ЦРУ от Аммана до Афганистана всем, от воды в бутылках до бронежилетов. Среди его задач было обеспечение того, чтобы его бухгалтеры и специалисты по грузоперевозкам соблюдали правила и нормы ЦРУ. «Будучи« парнем по этике », - писал он своему коллеге-офицеру, - я желаю вам всего наилучшего в этом ежегодном мероприятии». У Фогго, очевидно, возникли проблемы со словом этика.


Обвинительное заключение по делу «Соединенные Штаты Америки против Кайла Дастина Фогго» было до боли конкретным в своих деталях. Распечатанный 13 февраля 2007 года, он обвинил Фогго в мошенничестве, заговоре и отмывании денег. В нем говорилось, что Фогго заключил контракты на миллион долларов с близким другом, который пообедал и пообедал его с большим вкусом, угостил его экстравагантными поездками в Шотландию и на Гавайи и пообещал ему прибыльную работу - старомодное смазывание пальм. В истории ЦРУ еще не было такого случая. На момент написания этой статьи Фогго не признал себя виновным. Если его признают виновным, ему грозит двадцать лет тюрьмы.


В тот же день, когда Фогго было предъявлено обвинение, федеральный судья Северной Каролины приговорил контрактного работника ЦРУ по имени Дэвид Пассаро к восьми годам и четырем месяцам тюремного заключения за избиение человека до смерти в Афганистане. Пассаро служил в военизированной группе ЦРУ, базировавшейся в Асадабаде, столице провинции Кунар, в нескольких милях к западу от границы с Пакистаном. Агентство наняло Пассаро, несмотря на его историю преступного насилия; он был уволен из полиции в Хартфорде, штат Коннектикут, после того, как был арестован за избиение человека в драке.


От его рук погиб Абдул Вали, известный местный фермер, воевавший с Советами в 1980-х годах. Вали слышал, что его разыскивают для допроса после серии ракетных обстрелов возле американской базы. Он пришел к американцам по собственному желанию и сказал, что невиновен. Пассаро усомнился в своем слове и бросил его в камеру. Он так сильно избил Вали, что заключенный умолял, чтобы его застрелили, чтобы прекратить его боль; через два дня он скончался от полученных травм. Пассаро был обвинен и признан виновным в соответствии с положением Патриотического акта, позволяющим судить американских граждан за преступления, совершенные на территории, на которую претендуют Соединенные Штаты за границей. Судья отметил, что отсутствие вскрытия уберегло его от обвинения в убийстве.


Суд получил письмо от бывшего губернатора Кунара, в котором говорилось, что смерть Вали нанесла серьезный ущерб делу Америки в Афганистане и послужила мощной пропагандой для возрождающихся сил Аль-Каиды и Талибана. «Недоверие к американцам возросло, усилиям по обеспечению безопасности и восстановлению Афганистана был нанесен удар, и от действий Дэйва Пассаро выиграли только« Аль-Каида »и их партнеры», - написал губернатор.


Через три дня после того, как Пассаро был приговорен, судья в Италии вынес обвинительный приговор в отношении начальника римского отделения ЦРУ, начальника базы в Милане и еще двух десятков офицеров в похищении радикального священнослужителя, который годами подвергался жестоким допросам в Египте. Суд в Германии обвинил тринадцать сотрудников ЦРУ в незаконном похищении и лишении свободы гражданина Германии ливанского происхождения. Правительство Канады принесло официальные извинения и выплатило компенсацию в размере 10 миллионов долларов одному из своих граждан, Махеру Арару, который был задержан ЦРУ при пересадке на самолет в Нью-Йорке после семейного отпуска, доставлен в Сирию и подвергнут жесточайшему допросу. десять месяцев.


К тому времени тюремная система ЦРУ была осуждена. Он не мог долго просуществовать, когда уже не был секретом. Американцев попросили поверить в то, что похищение, заключение и пытки невинных людей были частью программы, необходимой для предотвращения нового нападения на Соединенные Штаты. Это может быть так, но доказательства скудны. Вряд ли мы когда-нибудь узнаем.


Портера Госса сменил в ЦРУ генерал Майкл Хейден, заместитель директора национальной разведки, бывший глава Агентства национальной безопасности, исполнитель приказов президента Буша по обучению электронному подслушиванию американских целей, первый человек, носивший уменьшенный титул. директора Центрального разведывательного управления и первого действующего военного офицера, возглавившего ЦРУ с тех пор, как Уолтер Беделл Смит ушел в 1953 году. Генерал Хайден заявил в своем сенатском подтверждении, что «любительский час» в ЦРУ закончился. Но этого не было.


По собственным стандартам ЦРУ, примерно половина его сотрудников все еще были стажерами. Мало кто был готов и мог дать результат. Но с этим ничего нельзя было поделать; ЦРУ не оставалось иного выбора, кроме как продвигать их за пределы их возможностей. Когда молодые люди в возрасте от двадцати лет заменили людей в возрасте от сорока до пятидесяти лет, результатом стало сокращение интеллекта. Тайная служба начала отказываться от методов прошлого - политической войны, пропаганды и тайных действий - потому что у нее не было навыков для их применения. Агентство оставалось местом, где мало кто говорил на арабском или персидском, корейском или китайском языках. Он по-прежнему отказывал в приеме на работу патриотично настроенным американцам арабского происхождения по соображениям безопасности, если у них были родственники, живущие на Ближнем Востоке - как это делало большинство. Информационная революция оставила офицеров и аналитиков не более способными понять террористическую угрозу, чем они понимали Советский Союз. А поскольку репортаж агентства был омрачен катастрофой в Ираке, пятый начальник багдадской станции менее чем за четыре года собрал чемоданы для закрытого мира Зеленой зоны.


ЦРУ было в надире. К этому больше не прислушивался президент, и американские лидеры искали разведданные в другом месте - в Пентагоне и частной индустрии.


«Катастрофический подъем нераспределенной власти»


Боб Гейтс возглавил Пентагон 18 декабря 2006 года - единственный аналитик начального уровня, когда-либо возглавлявший ЦРУ, и единственный директор, когда-либо ставший министром обороны. Две недели спустя Джон Негропонте, новый царь национальной разведки, ушел в отставку через девятнадцать месяцев и стал человеком номер два в Государственном департаменте. Его заменил адмирал в отставке Майк МакКоннелл, который руководил Агентством национальной безопасности во время его первого крупного коллапса на заре цифровой эры, а последние десять лет зарабатывал деньги в качестве военного подрядчика в Booz Allen Hamilton.


Когда Гейтс обосновался в Пентагоне, он огляделся на американскую разведку и увидел звезды: генерал руководил ЦРУ, генерал был заместителем министра обороны по разведке, генерал отвечал за контртеррористические программы Госдепартамента, Генерал-лейтенант был заместителем заместителя министра разведки Пентагона, а генерал-майор шпионил в ЦРУ. На каждой из этих должностей много лет назад работали гражданские лица. Гейтс увидел мир, в котором Пентагон сокрушил ЦРУ, как и обещал сделать шестьдесят лет назад. Он хотел закрыть военную тюрьму в заливе Гуантанамо, доставить подозреваемых в терроризме с Кубы в Соединенные Штаты и либо осудить их, либо завербовать. Он хотел сдержать доминирование министерства обороны над разведкой. Он хотел обратить вспять снижение центральной роли ЦРУ в американском правительстве. Но он мало что мог сделать.


Упадок был частью медленного гниения, подрывающего основы американской национальной безопасности. После четырех лет войны в Ираке армия была истощена и истощена лидерами, которые вложили гораздо больше в футуристическое оружие, чем в солдат в униформе. После пяти лет защиты внешней политики, основанной на возрожденной вере, Государственный департамент плыл по течению, неспособный заявить о ценностях демократии. И после шести лет умышленного невежества, навязанного ничего не знающими политиками, контроль Конгресса над агентством рухнул. Комиссия по терактам 11 сентября заявила, что из всех задач, стоящих перед американской разведкой, усиление надзора со стороны Конгресса может быть самой сложной и самой важной. В 2005 и 2006 годах Конгресс отреагировал отказом принять ежегодный законопроект о разрешении ЦРУ, основной закон, регулирующий деятельность агентства, его политику и расходы. Блокпостом был единственный сенатор-республиканец, который препятствовал принятию законопроекта, потому что он приказал Белому дому подать секретный отчет о секретных тюрьмах ЦРУ.


Отсутствие власти сделало комитеты Конгресса по разведке неуместными. Никогда еще с 1960-х годов Конгресс не контролировал агентство так мало. Теперь совершенно другая сила получила большое влияние на разведку: корпоративная Америка.


По окончании президентского срока Дуайта Эйзенхауэра, через несколько дней после того, как он посетовал на наследие неудач разведки, которое он передаст своим преемникам, он выступил с прощальным обращением к нации и предупредил: «Мы должны остерегаться приобретения необоснованных влияние, желаемое или нежелательное, со стороны военно-промышленного комплекса. Потенциал катастрофического роста неуместной власти существует и будет сохраняться ". Спустя немногим более полувека всплеск секретных расходов на национальную безопасность после 11 сентября привел к созданию быстроразвивающегося разведочно-промышленного комплекса.


Корпоративные клоны ЦРУ начали появляться в пригородах Вашингтона и за его пределами. Патриотизм ради прибыли превратился, по некоторым оценкам, в бизнес с доходом в 50 миллиардов долларов в год - сумма, примерно равная размеру самого бюджета американской разведки. Это явление возникло пятнадцать лет назад. После "холодной войны" агентство начало сокращать тысячи рабочих мест, чтобы заполнить кажущуюся пустоту, образовавшуюся в результате сокращения бюджета, которое началось в 1992 году. Сотрудник ЦРУ мог подать свои пенсионные документы, сдать свой синий идентификационный значок и много работать. лучшая зарплата у военного подрядчика, такого как Lockheed Martin или Booz Allen Hamilton, а затем вернуться в ЦРУ на следующий день с зеленым значком. После сентября 2001 года аутсорсинг вышел из-под контроля. Боссов с зелеными значками начали открыто вербовать в кафетерии ЦРУ.


Значительные части подпольной службы стали полностью зависеть от подрядчиков, которые выглядели так, как будто они входили в командную цепочку ЦРУ, но работали на своих корпоративных хозяев. Фактически в агентстве было два сотрудника, и частному лицу платили гораздо больше. К 2006 году примерно половина офицеров на станции Багдад и в новом Национальном контртеррористическом центре были сотрудниками по контракту, а Lockheed Martin, крупнейший военный подрядчик страны, размещал объявления о разыскиваемой помощи для «аналитиков по борьбе с терроризмом», чтобы допросить подозреваемых в терроризме на месте. тюрьма Гуантанамо.


В разведке можно было сделать удачу. Деньги были мощным аттракционом, и результатом стала постоянно ускоряющаяся утечка мозгов - последнее, что могло себе позволить ЦРУ, - и создание таких компаний, как Total Intelligence Solutions. Компания Total Intel, основанная в феврале 2007 года, находилась в ведении Кофера Блэка - начальника контртеррористического центра ЦРУ 11 сентября. Его партнерами были Роберт Ричер, который был вторым человеком в подпольной службе, и Энрике Прадо, начальник контртеррористической операции Блэка. Все трое покинули войну администрации Буша с терроризмом в 2005 году и присоединились к Blackwater USA, частной охранной компании с политическими связями, которая, помимо прочего, выполняла функции преторианской гвардии американцев в Багдаде. Они научились уловкам торговли с государственными контрактами в Blackwater, и чуть больше чем через год Блэк и компания управляли Total Intel. Это были одни из лучших офицеров ЦРУ. Но зрелище прыжка с корабля посреди войны с целью убийства было ничем не примечательным в Вашингтоне двадцать первого века. Легионы ветеранов ЦРУ оставляют свои посты, чтобы продать свои услуги агентству, написав анализы, создав прикрытие для иностранных офицеров, установив сети связи и проведя тайные операции. Следуя их примеру, новые сотрудники ЦРУ приняли собственный пятилетний план: войти, уйти и получать деньги. Совершенно секретный допуск службы безопасности и зеленый значок были золотыми билетами для нового поколения бандитов Кольцевой дороги. Передача разведывательных данных на аутсорсинг была явным признаком того, что ЦРУ не могло выполнять многие из своих основных задач без посторонней помощи после 11 сентября.


Прежде всего, это не могло помочь армии насаждать демократию в Ираке под дулом пистолета. Действия без знания были опасным делом, как американцы, к своему огорчению, сочли.


«ОРГАНИЗОВАТЬ И ЗАПУСТИТЬ ШПИОНАЛЬНУЮ СЛУЖБУ»


Во время холодной войны американские левые осуждали ЦРУ за то, что оно делало. В войне с террором американские правые атаковали ЦРУ за то, что оно не могло сделать. Обвинение в некомпетентности было выдвинуто такими людьми, как Дик Чейни и Дон Рамсфелд. Что бы ни говорили об их лидерстве, они по многолетнему опыту знали то, что теперь знает читатель: ЦРУ не смогло выполнять свою роль американской разведывательной службы.


Вымышленное ЦРУ, живущее в романах и фильмах, всемогуще. Миф о золотом веке был создан ЦРУ, продуктом публичности и политической пропаганды, созданной Алленом Даллесом в 1950-х годах. В нем говорилось, что агентство может изменить мир, и это помогает объяснить, почему ЦРУ так невосприимчиво к изменениям. Легенда была увековечена в 1980-х Биллом Кейси, который пытался возродить наплевательских духов Даллеса и Дикого Билла Донована. Теперь агентство возродило легенду о том, что это лучшая защита Америки. Получив приказ обучать и удерживать тысячи новых офицеров, ему необходимо создать имидж успеха, чтобы выжить.


По правде говоря, безмятежных дней было немного. Но было несколько. Когда руководил Ричард Хелмс, агентство рассказало Линдону Джонсону и Роберту Макнамаре правду о войне во Вьетнаме, и они ее выслушали. Был еще один такой мимолетный момент, когда Боб Гейтс руководил ЦРУ; он сохранял спокойствие и продолжал, пока Советский Союз рухнул. Но с тех пор прошло пятнадцать лет, а слава ушла. ЦРУ оказалось неспособным увидеть путь вперед в битве, в которой информация и идеи были самым мощным оружием.


За шестьдесят лет десятки тысяч офицеров подпольной службы собрали лишь самые незначительные нити действительно важной разведки - и это самый глубокий секрет ЦРУ. Их миссия чрезвычайно трудна. Но мы, американцы, до сих пор не понимаем людей и политические силы, которых мы стремимся сдерживать и контролировать. ЦРУ еще предстоит стать тем, чем надеялись его создатели.


«Единственная оставшаяся сверхдержава недостаточно заинтересована в том, что происходит в мире, чтобы организовать и управлять шпионской службой», - сказал Ричард Хелмс десять лет назад. Возможно, через десять лет агентство воскреснет из пепла, наполненное многими миллиардами долларов, вдохновленное новым руководством, вдохновленное новым поколением. Аналитики могут ясно видеть мир. Американские шпионы могут стать способными к шпионажу против врагов Америки. Когда-нибудь ЦРУ может служить так, как задумывали его основатели. Мы должны полагаться на это. Ведь война, в которую мы сейчас вовлечены, может длиться столько же, сколько и холодная война, и мы выиграем или проиграем благодаря нашему разуму.


БЛАГОДАРНОСТИ


Мне повезло, что я провел часть последних двадцати лет, разговаривая с директорами и офицерами ЦРУ, чья профессиональная жизнь длилась шесть десятилетий. Я особенно благодарен Ричарду Хелмсу, Уильяму Колби, Стэнсфилду Тернеру, Уильяму Вебстеру, Бобу Гейтсу, Джону Дойчу, Джорджу Тенету, Джону Макмэхону, Тому Тветтену, Милту Бердену, Тому Полгару, Питеру Сикелу, Фрэнку Линдси, Сэму Халперну, Дону Греггу, Джим Лилли, Стив Таннер, Джерри Госсенс, Клайд МакЭвой, Уолтер Пфорцхаймер, Хэвиленд Смит, Фред Хитц и Марк Ловенталь. Острие шляпы достается мужчинам и женщинам из исторического персонала ЦРУ, которые вносят свой вклад в дело открытости перед лицом яростного сопротивления со стороны подпольной службы, а также нынешним и бывшим сотрудникам агентства по связям с общественностью.


Я глубоко в долгу перед Чарльзом Стюартом Кеннеди, бывшим сотрудником дипломатической службы, основателем и директором программы «Устная история иностранных дел». Созданная им библиотека - уникальный и бесценный ресурс. Историки Госдепартамента, которые создают «Международные отношения Соединенных Штатов», официальный отчет американской дипломатии, публикуемый с 1861 года, за последнее десятилетие сделали больше для раскрытия секретных документов, чем любая другая ветвь правительства. Они, как и коллектив президентских библиотек, заслуживают благодарности народа.


Репортеру повезло, что у него в жизни есть один отличный редактор. У меня было больше, чем нужно, и за эти годы они дали мне время подумать и свободу писать. Джин Робертс дал мне старт в Philadelphia Inquirer. Билл Келлер, Джилл Абрамсон, Энди Розенталь и Джон Лэндман помогают сделать New York Times ежедневным чудом. Они хранители общественного доверия.


Три неутомимых исследователя помогли создать эту книгу. Мэтт Малиновски расшифровывал записи интервью, Зои Чейс копалась в дипломатической истории и файлах Совета национальной безопасности, а Кора Карриер провела новаторское исследование в Национальном архиве. Я благодарен своей школьной подруге Лавинии Карриер за то, что она познакомила меня со своей чрезвычайно умной дочерью. Зоя - дочь покойного Джеймса Чейса и сестра Бека Чейс, двух друзей, дух которых поддерживает меня.


Я хочу поприветствовать журналистов, которые освещали деятельность ЦРУ, борьбу в Ираке и Афганистане, а также агонию американской национальной безопасности после 11 сентября. Среди них Джон Бернс, Декстер Филкинс, Мэтт Парди, Дуг Джель, Скотт Шейн, Карлотта Галл, Джон Кифнер и Стив Кроули из «Нью-Йорк Таймс»; Дана Прист, Уолтер Пинкус и Пэм Констебл из «Вашингтон Пост»; Вернон Леб, Боб Дрогин и Меган Стэк из « Лос-Анджелес Таймс»; и Энди Мэйкут из The Philadelphia Inquirer. Мы помним наших братьев и сестер, которые отдали свои жизни, чтобы узнать новости, среди них Элизабет Нойффер, Марк Файнман, Майкл Келли, Гарри Бертон, Азизулла Хайдари, Мария Грация Кутули и Хулио Фуэнтес.


Я благодарен Филлис Гранн, которой удалось отредактировать и опубликовать эту книгу, а также Кэти Роббинс, самому блестящему литературному агенту мира.


Legacy of Ashes сформировалась в Яддо, убежище для художников и писателей в Саратога-Спрингс, Нью-Йорк. В течение двух месяцев добрые люди из Яддо жили и кормили меня, пока тысячи слов в день текли в мой ThinkPad. Для меня было честью стать первым лауреатом стипендии Норы Сэйр для документальной литературы, созданной в ее память, чтобы поддержать ее литературное наследие. Тысяча благодарностей поэту Жану Валентину за то, что он познакомил меня с Яддо; Элайне Ричардсон, президенту корпорации Яддо; и попечителям, сторонникам и служащим этого великолепного убежища.


Книга становилась все длиннее и сильнее в доме моих родственников, Сюзанны и Бокер Дойл, которые поддерживали меня своим великим добродушием.


Мое желание писать началось, когда я впервые увидел свою мать, профессора Дору Б. Вайнер, работающую над книгой в подвале нашего дома в тишине перед рассветом. Сорок пять лет спустя она все еще пишет, преподает и вдохновляет своих учеников и сыновей. Все мы хотели бы, чтобы мой отец был здесь и держал эту книгу в руках.


Legacy of Ashes заканчивается так же, как и началось, посвящением любви всей моей жизни, Кейт Дойл; нашим дочерям Эмме и Руби; и к остальной части нашей жизни вместе.


ПРИМЕЧАНИЯ


ОСНОВНЫЕ ИСТОЧНИКИ


- Записи Центрального разведывательного управления, полученные с помощью технологии поиска записей ЦРУ в Национальном управлении архивов и документации (CIA / CREST)


- Записи ЦРУ, выпущенные или перепечатанные Центром изучения разведки ЦРУ (CIA / CSI).


- Записи ЦРУ, полученные из Системы учета рассекреченных документов (CIA / DDRS)


- Национальное управление архивов и документации (NARA)


- Международные отношения Соединенных Штатов (FRUS). Записи ЦРУ в томе FRUS «Чрезвычайная ситуация в разведывательных учреждениях, 1945-1950 гг.» Именуются в дальнейшем «Разведка FRUS».


- Устная история иностранных дел (FAOH)


- Президентская библиотека Франклина Д. Рузвельта, Гайд-парк, штат Нью-Йорк (FDRL)


- Президентская библиотека Гарри С. Трумэна, Индепенденс, Миссури (HSTL)


- Президентская библиотека Дуайта Д. Эйзенхауэра, Абилин, Канзас (DDEL)


- Президентская библиотека Джона Ф. Кеннеди, Бостон, Массачусетс (JFKL)


- Президентская библиотека Линдона Б. Джонсона, Остин, Техас (LBJL)


- Президентская библиотека Ричарда М. Никсона. Йорба Линда, Калифорния (RMNL)


- Президентская библиотека Джеральда Р. Форда, Гранд-Рапидс, Мичиган (GRFL)


- Библиотека Джимми Картера, Атланта, Джорджия (JCL)


- Библиотека Джорджа Буша, Колледж-Стейшн, Техас (GHWBL)


- Архивы института Гувера, Стэнфордский университет, Стэнфорд, Калифорния.


- Протоколы Специального комитета Сената по изучению правительственных операций в отношении разведывательной деятельности (далее «Церковный комитет»).


Истории тайных услуг ЦРУ были получены путем рассекречивания и из неофициальных источников. ЦРУ не выполнило обещания, данные тремя последовательными директорами центральной разведки - Гейтсом, Вулси и Дойчем, - рассекретить записи о девяти крупных секретных операциях: Франция и Италия в 1940-х и 1950-х годах; Северная Корея в 1950-е годы; Иран в 1953 году; Индонезия в 1958 году; Тибет в 1950-х и 1960-х годах; и Конго, Доминиканская Республика и Лаос в 1960-х годах. Документы Гватемалы были наконец опубликованы в 2003 году, большая часть документов Залива Свиней отсутствует, а история Ирана просочилась. Остальные остаются под официальной печатью. Пока я собирал и получал разрешения на рассекречивание некоторых документов ЦРУ, используемых в этой книге, в Национальном архиве, агентство предпринимало секретные усилия по переклассификации многих из тех же документов, относящихся к 1940-м годам, нарушая закон и нарушая закон. свое слово. Тем не менее, работа историков, архивистов и журналистов заложила основу документов, на которых можно построить книгу.


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


Глава Один


«Когда я вступил во владение» : Трумэн - Дэвиду М. Нойесу, 1 декабря 1963 г., документы Дэвида М. Нойеса, HSTL.


«В глобальной и тоталитарной войне» : Донован - Объединенному комитету психологической войны, 24 октября 1942 г., НАРА.


«Возможности, намерения и деятельность иностранных государств» ... «подрывные операции за границей» : от Донована до Рузвельта, «Субстанциальная власть, необходимая для создания центральной разведывательной службы», 18 ноября 1944 г., перепечатано в Thomas F. Troy, ЦРУ / CSI, переизданный как Donovan and the CIA (Frederick, MD: University Publications of America, 1981), стр. 445-447.


«заложить киль» : Донован Рузвельту, папка OSS, папка президента, FDRL. Рузвельт однажды не без злого умысла сказал, что Донован мог бы стать президентом, если бы он не был ирландец, католик и республиканец.


«Его воображение было безграничным», - цитировал Брюс в речи Даллеса «Уильям Дж. Донован и национальная безопасность», без даты, но, вероятно, 1959 г., ЦРУ / CSI.


«чрезвычайно опасная вещь в демократии» : Бисселл цитирует в «Трое, Донован и ЦРУ», с. 243. Это было широко распространенное мнение. Однако во время войны армия поступила еще хуже. Начальник армейской разведки генерал-майор Джордж Стронг бросил пугающий взгляд на новое и независимое УСС Донована и решил создать свою собственную разведывательную службу. Он поручил начальнику службы военной разведки военного министерства бригадному генералу Хейсу Кронеру создать эту организацию в октябре 1942 года. Кронер, в свою очередь, вырвал из организации Донована капитана армии США по имени Джон «Френчи» Громбах и вручил ему несколько чрезвычайный приказ: сосредоточить внимание на шпионаже и подрывной деятельности против Соединенных Штатов со стороны их союзников во время войны, Великобритании и СССР. Громбах назвал свою разведывательную службу Прудом. Это не контролировалось высшими властями и было подорвано полной ненадежностью его отчетов. По словам самого Громбаха, 80 процентов его работ было выброшено в мусорное ведро. Пруду удавалось в основном держаться в секрете. «О его существовании не было известно», - сказал генерал Кронер; только горстка людей, в том числе «сам президент, который должен был знать в силу своего одобрения определенных операций, знал, что это существует». Однако амбициозные приказы Громбаха стали важной вехой: «Он не только учредит секретную разведывательную службу, следя за текущими военными усилиями, но и заложит основу для вечного, дальновидного, далекого, продолжающегося секрета. разведка ", - сказал Кронер. «Это было рождением разведки высокого уровня, секретных разведывательных операций в нашем правительстве». Закон о национальной безопасности 1947 г., слушания в Комитете по расходам в исполнительных департаментах, 27 июня 1947 г. См. Марк Стаут, «Пруд: бегущие агенты для государства, войны и ЦРУ», « Исследования в разведке», том. 48, No. 3, CIA / CSI, доступно в Интернете по адресу https://www.cia.gov/csi/studies/vol48no3/ article07.html.


небольшой ряд деревянных шкафов для документов в Государственном департаменте : в октябре 1941 года капитану Дину Раску, будущему госсекретарю, было приказано организовать новый отдел армейской разведки, охватывающий большую часть мира, от Афганистана через Индию до Австралии. «Потребность в информации, - сказал Раск, - невозможно переоценить. Мы столкнулись с этим фактором незнания». Он попросил показать, какие файлы есть в Соединенных Штатах: «Мне показала один ящик для папок пожилая женщина по имени миссис Норт. В этом ящике для документов была одна копия« Туристического справочника Мерфи »по Индии и Цейлону, на котором была проставлена печать. Конфиденциально, потому что это был единственный экземпляр в городе, и они хотели отслеживать его; один отчет военного атташе из Лондона за 1925 год о британской армии в Индии, а затем значительное количество вырезок из New York Times о том, что эта пожилая женщина, Миссис Норт занималась вырезкой со времен Первой мировой войны, вот и все ". Во время Второй мировой войны, когда американские пилоты пересекали Гималаи из Индии в Китай и обратно, они летели вслепую, Раск вспоминал: «У меня даже не было карт, которые показывали бы нам масштаб от одного до одного миллиона в местности, где мы действовали ". Когда Раск попытался организовать подразделение, говорящее на бирманском языке, для армии, «мы искали в Соединенных Штатах бирманца по рождению… Мы, наконец, нашли его, разыскали его, и он оказался в сумасшедшем доме. Ну, мы ловили рыбу. из психиатрической больницы и сделал из него преподавателя бирманского языка ". Свидетельские показания Раска, Президентская комиссия по деятельности ЦРУ (Комиссия Рокфеллера), 21 апреля 1975 г., стр. 2191-2193, Совершенно секретно, рассекречено в 1995 г., GRFL.


полночи : Трой, Донован и ЦРУ, стр. 265.


"Как вы думаете, что это значит ...?" : Кейси цитируется в Джозеф Э. Персико, Кейси: Жизни и секреты Уильяма Дж. Кейси: От УСС к ЦРУ (Нью-Йорк: Викинг), стр. 81.


«серьезный вред гражданам» : отчет о парке, файлы Роуз А. Конвей, папка OSS / Donovan, HSTL.


«Недостатки и опасности» : Донован Трумэну, «Заявление о принципах», FRUS Intelligence, стр. 17–21.


Глава вторая


«Что нужно помнить» : интервью Хелмса с автором.


«самые нецелесообразные» : Стимсон - Доновану, 1 мая 1945 г., CIA Historical Intelligence Collection, CIA / CSI.


«Для их сохранения необходимо продолжать операции OSS» : Макклой - Магрудеру, 26 сентября 1945 г., FRUS Intelligence, стр. 235–236. Записи с подробным описанием выживания Центральной разведки после отмены Трумэном УСС находятся в FRUS Intelligence, стр. 74-315; особенно см. эссе Магрудера о тайных разведывательных операциях и отчет Ловетта.


«святое дело центральной разведки» : Магрудер цитируется в книге Майкла Уорнера «Спасение и ликвидация: создание центральной разведывательной группы», « Исследования в области разведки», Vol. 39, No. 5, 1996, CIA / CSI.


«Было совершенно ясно, что нашей главной целью будет то, что задумали русские» : интервью Полгар с автором.


«мы наблюдали тотальный захват русскими восточногерманской системы» : интервью Зихеля с автором.


успешная связь : Визнер с начальником / SI, 27 марта 1945 г., CIA / DDRS.


«Тайные разведывательные операции» : от Магрудера до Ловетта, «Intelligence Matters», без даты, но, вероятно, в конце октября 1945 г., FRUS Intelligence, стр. 77-81.


«Работа по сбору разведданных более или менее зашла в тупик» : Уильям В. Куинн, Баффало Билл вспоминает: правда и мужество (Фаулервилль, Мичиган: Книги о приключениях в дикой природе, 1991), стр. 240.


«прозрачно построенный» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 72.


Полковник Куинн был начальником разведки Седьмой армии в Северной Африке, Франции и Германии, работая в прямом контакте с УСС. Он столкнулся с ожесточенным противодействием новой разведывательной службе в Вашингтоне. Он принес пакет внутренней информации о советском Балтийском флоте адмиралу в Управлении военно-морской разведки. «Ваша организация пропитана коммунистами», - ответил адмирал. «Я не мог принять то, что вы могли бы мне дать». Таких отказов было несколько. Итак, Куинн решил, что ему нужен чистый счет здоровья от единственного человека в Вашингтоне, который мог его предоставить: Дж. Эдгара Гувера из ФБР. Он пошел к Гуверу, изложил свой случай и наблюдал, как Гувер улыбнулся и справедливо облизнул губы, обдумывая проблему. «Знаете, это большое облегчение, - сказал Гувер. «Полковник, я боролся с этим Биллом Донованом зуб и гвоздь, особенно в отношении операций в Южной и Центральной Америке». После войны ФБР было приказано покинуть все страны к югу от Рио-Гранде; Люди Гувера сожгли свои файлы разведки, а не передали их в Центральную разведку, что стало началом нескончаемой битвы. На данный момент, когда Куинн подошел к ФБР со шляпой в руке, ненависть Гувера немного остыла. «Я восхищался Донованом, но определенно не любил его», - продолжил Гувер. «Итак, мы подошли к концу этого пути. Что вы хотите, чтобы я сделал?»


«Мистер Гувер, - ответил Куинн, - простой ответ на ваш вопрос - выяснить, есть ли у меня коммуняки в моей организации».


«Что ж, мы можем это сделать», - сказал Гувер. «Мы можем провести общенациональную проверку».

«Пока вы делаете это подрывно, не могли бы вы также проверить их на преступление?»

"Все в порядке."

«Прежде чем мы решим, как это сделать, для потомков и для максимального сотрудничества, я хотел бы попросить вас прислать мне представителя, который будет вашим связующим звеном с моей организацией».

При этом Гувер чуть не упал со своего места. «Я знал, что происходило в его голове», - вспоминал Куинн. «Он, наверное, думал, боже мой, этот парень просит прямого проникновения в его агентство». Куинн только что пригласил ФБР шпионить за его шпионами. Ему нужна была антикоммунистическая прививка от Гувера, чтобы его наряд выжил в начале великой красной паники, охватившей Вашингтон почти десять лет. Его решение временно повысило авторитет и репутацию Центральной разведки в стране.


Полковник Куинн был назначен начальником Управления специальных операций, отвечающим за шпионаж и тайные операции за границей, директором Центральной разведки Ванденбергом в июле 1946 года. Он обнаружил, что его новое назначение «противоречит любым принципам организации, управления и контроля, которые я когда-либо испытывал. " В поисках денег он отправился на Капитолийский холм и потребовал 15 миллионов долларов за шпионаж у нескольких членов Конгресса. «Я просто знал, что эти люди не знали, что мы сделали», - сказал он. Поэтому Куинн попросил о секретном заседании исполнительной власти и рассказал участникам волнующую историю о уборщице в Берлине, которую наняли в

качестве шпиона, которая фотографировала советские документы по ночам. Конгрессмены были в восторге. Куинн затащил свои деньги под стол, и это помогло американской разведке выжить.

Он также пытался повторно завербовать ветеранов УСС, таких как Билл Кейси, который занял пост директора центральной разведки тридцать пять лет спустя. Но в 1946 году Кейси больше хотел зарабатывать деньги на Уолл-стрит, чем продолжать служить своей стране. Он и его друзья из УСС опасались, что разведка останется косоглазым пасынком военной службы, которым будут руководить генералы и адмиралы, увлеченные временной тактикой, а не квалифицированные гражданские лица, сосредоточенные на большой стратегической картине. Будущее американской разведки находится под угрозой, писал Кейси Доновану, «сегодняшним моральным и политическим климатом, который я в значительной степени приписываю нашему покойному главнокомандующему» президенту Рузвельту. Список рекомендаций Кейси Куинну включал Ханса Тофте, который позже пытался проводить тайные операции против Китая во время Корейской войны, и Майка Берка, который пытался проводить операции через железный занавес в начале 1950-х годов. Куинн, Баффало Билл Помнит, стр. 234-267. Письмо Дж. Рассела Форгана Куинну от 8 мая 1946 г .; Письмо Кейси Форгану от 25 января 1966 г .; Письмо Кейси Доновану от 20 августа 1946 г .; все три письма в статьях Дж. Рассела Форгана, Гуверовский институт, Стэнфордский университет.


«Я не думаю, что когда-либо был и может быть более печальный или более мучительный период в моей жизни» : Шерман Кент, Воспоминания о разнообразной жизни, nd, частное издание, стр. 225-231. Кент писал в 1946 году: «С самого начала были административные проблемы высокого порядка, многих из них можно было избежать; действия персонала - новые назначения, замены и просроченные повышения по службе - двигались вместе с тяжелой медлительностью ледника или нет. Все. Жизнь вне правительства [становилась] все более и более привлекательной для незаменимых профессионалов. Они начали уходить в порядке их важности для организации, и, поскольку замены не появлялись, моральный дух падал ". "Перспективы национальной разведывательной службы", Yale Review, Vol. 36, No. 1, осень 1946 г., стр. 116. Уильям Колби, будущий директор центральной разведки, писал, что отделение ученых отдела исследований и анализа от шпионов подпольной службы создало две культуры в разведывательной профессии, отдельные, неравные и презрительные друг к другу. Эта критика оставалась верной на протяжении первых шестидесяти лет ЦРУ.


Смит предупредил президента : предупреждение, рассекреченное Белым домом в 2004 году, озаглавлено «Разведывательная и охранная деятельность правительства» и датировано 20 сентября 1945 года, днем, когда президент приказал упразднить УСС.


«По-царски обиженный» : документы Гарольда Д. Смита, «Дневники - конференции с президентом», 1945 г., FDRL.


«позорный путь» : Лихи процитировал в записке Смита «Конференция Белого дома по разведывательной деятельности», 9 января 1946 г., FRUS Intelligence, стр.


«Сегодня за обедом в Белом доме» : дневник Уильяма Д. Лихи, 24 января 1946 года, Библиотека Конгресса; Уорнер, «Спасение и ликвидация», ЦРУ / CSI.


Трумэн сказал, что ему нужен только ежедневный дайджест разведки : Рассел Джек Смит, позже заместитель директора ЦРУ по разведке, вспомнил, что, когда Центральная разведывательная группа была впервые создана в январе 1946 года, «Трумэн начал ежедневно спрашивать:« Где моя газета? » Казалось, что единственным мероприятием CIG, которое президент Трумэн считал важным, было ежедневное резюме ". Его предшественник, Шерман Кент, писал в 1949 году, что ЦРУ должно стремиться напоминать «большие столичные газеты» с «небольшими силами приличных и очень умных продавцов», чтобы «продвигать продукт» - продукт, как оказалось, был газета президента. Газета стала называться «Ежедневная записка президента». Доставляемый курьером президенту в течение почти шести десятилетий, он был единственным постоянным источником власти ЦРУ. Но последнее, чего хочет (или нуждается) шпион, занимающийся шпионажем, - это ежедневные требования сроков публикации газет. Шпионаж не приводит к постоянному потоку новостей в срок. Это медленный поиск, чтобы найти основную истину, познать разум врага, незаметно воруя государственные секреты. Был и остается «конфликт между реальными требованиями шпионажа и отчетными потребностями текущей разведки», - писал Уильям Р. Джонсон, 28-летний ветеран секретной службы ЦРУ. Должна ли американская разведка выпрашивать, брать взаймы или предоставлять информацию и продавать ее в переупакованном виде президенту? Или для кражи государственной тайны за границей? Этот конфликт разрешился не в пользу шпионажа. Джонсон пришел к выводу, и после трех десятилетий тяжелого труда в значительной степени говорил о тайной службе, что бизнес нынешней разведки лежит за пределами ЦРУ. И для полноты картины он написал: «Что касается людей, ведущих политическую деятельность, организаторов СМИ и серых радиовещателей, а также развращающих продажных политиков, пусть они устраивают себе жилье там, где им удобно. Их работа не является подпольной ... Пусть Совет Безопасности найдет для них место где-нибудь вдали от шпионажа ". Уильям Р. Джонсон, "Тайность и текущая разведка", Исследования в области разведки, осень 1976, ЦРУ / CSI, перепечатано в Х. Брэдфорде Вестерфилде (ред.), Внутри частного мира ЦРУ: рассекреченные статьи из внутреннего журнала Агентства 1955-1992 ( Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 1995), стр. 118-184.


«Существует острая необходимость» : Сауэрс, «Развитие разведки по СССР», 29 апреля 1946 г., FRUS Intelligence, стр. 345-347.


«Мы привыкли» : интервью Кеннана для сериала CNN «Холодная война», 1996 г., стенограмма архива национальной безопасности, доступна в Интернете по адресу http://www.gwu.edu/~nsarchiv/coldwar/interviews/-espisode-1/kennan1. html.


«лучший наставник» : Уолтер Беделл Смит, Мои три года в Москве (Филадельфия: Липпинкотт, 1950), с. 86.


Холодной звездной ночью в апреле 1946 г . : Там же, стр. 46-54.


«Ученик фокусника» : Helms, A Look over My Shoulder, p. 67.


«бросать деньги на проблему» : Там же, стр. 92-95. Начальник берлинской базы Дана Дюран признался, что разведданные, которые он и его люди производили, пронизаны «слухами, сплетнями на высоком уровне, политической болтовней». Дюран - Хелмсу, «Отчет об оперативной базе в Берлине», 8 апреля 1948 г., рассекречено в 1999 г., ЦРУ. В одном из множества подобных мошенничеств, связанных с разведкой, Карл-Хайнц Крамер, «Стокгольмский абвер», продал американцам очень подробные отчеты о российской промышленности планеров, которые, как он утверждал, исходили от его обширной сети агентов в Советском Союзе. На самом деле его источником был набор руководств по эксплуатации самолетов, купленный в стокгольмском книжном магазине. Джеймс В. Милано и Патрик Броган, Солдаты, шпионы и крысиная линия: необъявленная война Америки против Советского Союза (Вашингтон, округ Колумбия: Brassey's, 1995), стр. 149–150. В рамках другой аферы Центральная разведка купила кусок «радиоактивного урана», который, как было объявлено, был украден из партии в Восточной Германии, направлявшейся в Москву. Горячий картофель представлял собой кусок свинца, завернутый в алюминиевую фольгу. Такое фиаско привело к тому, что генерал Лесли Гровс, человек, который руководил Манхэттенским проектом, секретной программой, создавшей атомную бомбу, создал собственное разведывательное подразделение, посвященное определению всех возможных источников урана в мире и отслеживанию развития атомное оружие в СССР. Генерал Гроувс, считая людей Хелмса «неспособными нормально функционировать» и, следовательно, неспособными следить за планами Сталина по созданию советской атомной бомбы, держал в секрете существование этого подразделения и его миссии от Ванденберга и его людей в Центральной разведке. Это способствовало тому, что ЦРУ не смогло точно предсказать, когда может закончиться монополия Америки на оружие массового уничтожения. «Протокол шестого совещания Национальной разведывательной службы», 21 августа 1946 г., FRUS Intelligence, стр. 395-400; Записка Гроувса Комиссии по атомной энергии, 21 ноября 1946 г., FRUS Intelligence, стр. 458-460.


«операционное агентство» : меморандум Элси для протокола, 17 июля 1946 года, ЦРУ / CSI.


«Агенты разведки всего мира» : «Протокол четвертого заседания Национального разведывательного управления», 17 июля 1946 г., FRUS Intelligence, стр. 526-533. О контексте паники 1946 года см. Эдуард Марк, «Паника 1946 года и ее последствия», Diplomatic History, Vol. 21, No. 3, лето 1997 г.


"заговор, интриги, гадость" : интервью Hostler с автором. Последние месяцы войны Хостлер провел на временной должности в Италии, работая в королевском дворце на 1200 комнат за пределами Неаполя, помогая Джеймсу Энглтону из УСС в «усилении своего контроля над различными итальянскими разведывательными службами и сетями безопасности». Историю румынского фиаско см. Чарльз В. Хостлер, «От солдата к послу: от высадки в Нормандии до войны в Персидском заливе», «Воспоминания о одиссее» (Сан-Диего: San Diego State University Press, 1993), стр. -85; и Элизабет В. Хазард, « Тигель холодной войны» (Боулдер, Колорадо: Восточноевропейские монографии, 1996). Хазард - дочь Фрэнка Виснера.


В третьей главе


«чрезвычайно важные события» : Цитата Виснера: Дэвид Хейманн, The Georgetown Ladies 'Social Club (Нью-Йорк: Атрия, 2003), стр. 36–37.


идеи этого малоизвестного дипломата : Кеннан со временем откажется от своих интеллектуальных построений в пользу Доктрины Трумэна и ЦРУ. Доктрина Трумэна, как писал Кеннан два десятилетия спустя, выстроила «основу универсальной политики» из уникальной проблемы: «Все, что нужно было сделать другой стране, чтобы претендовать на американскую помощь, - это продемонстрировать существование коммунистической угрозы. . Поскольку почти ни одна страна не обходилась без коммунистического меньшинства, это предположение зашло очень далеко ». Но в 1947 году это учение было прочитано почти всеми американцами как громкое воззвание к силам свободы. В день выступления Трумэна в Будапеште работал офицер американской разведки Джеймс Маккаргар. В течение нескольких месяцев настроение в американской миссии «падало и падало, потому что мы видели, что русским сходит с рук то, что они хотели сделать, а именно полностью захватить Венгрию». То же самое происходило на Балканах и, возможно, - кто знал? - во всей Европе: «Не было никаких сомнений в том, что это будет соревнование, настоящее противостояние» между Соединенными Штатами и Советским Союзом. «Мы становились все более и более подавленными» - до того дня, когда была провозглашена Доктрина Трумэна. «В то утро мы все вышли на улицу с высоко поднятой головой», - сказал Маккаргар. «Мы собирались поддерживать демократические силы в любой точке мира, насколько это возможно». Джордж Ф. Кеннан, Мемуары 1925-50 (Нью-Йорк: Пантеон, 1983), стр. 322; Устная история Маккаргара, ФАОХ; Маккаргар, интервью с автором; Записка Ванденберга «Тема: специальный консультант директора Центральной разведки», 27 июня 1946 года, ЦРУ / CSI.


Истоки доктрины Трумэна восходят к страху перед войной 1946 года. Поздно вечером в пятницу, 12 июля 1946 года, когда начали обретать форму первая секретная операция и первые военные планы против Советского Союза, Гарри Трумэн выпил бурбон. или два в Белом доме с его адвокатом Кларком Клиффордом. Он попросил его собрать воедино что-нибудь о загадке Советов, что его служба новостей Центральной разведки, похоже, не смогла сделать к его удовлетворению. Клиффорд, уже немного сбитый с толку своей близостью к власти, решил сам взяться за эту работу. Никто так близко к Трумэну не был менее квалифицированным. «У меня не было реальной подготовки» во внешней политике или национальной безопасности, сказал Клиффорд. «Я должен был учиться на ходу; это был улов как улов». Трумэн был не первым президентом, открывшим в Белом доме свой собственный магазин любительской разведки. Он не будет последним. Работа Клиффорда, написанная с помощником Трумэна Джорджем Элси, была выпущена в начале сентября 1946 года. Она была заимствована и построена на словах Кеннана, а затем совершила длинный прыжок в неизвестность. Устная история Клиффорда, HSTL. «Объединенный разведывательный комитет», ЦРУ / CSI, 2000.


Соединенным Штатам пришлось исходить из того, что Советы могут атаковать в любом месте в любое время, и поэтому президент должен был быть готов вести «атомную и биологическую войну» против Советского Союза, поскольку «язык военной мощи является единственным языком», В нем говорилось, что Советы поняли. Единственная реальная альтернатива - это глобальные усилия Соединенных Штатов по «поддержке и помощи всем демократическим странам, которым каким-либо образом угрожает или находится под угрозой со стороны СССР». Для этого нация должна была выстроить новый и единый набор внешней политики. , военные планы, программы экономической помощи и разведывательные операции, чтобы притупить Советы. Соединенным Штатам пришлось возглавить остальную западную цивилизацию «в попытке построить собственный мир».


Директор Центрального разведывательного управления Ванденберг узнал об усилиях Клиффорда. Чтобы не отставать, через неделю после того, как Трумэн заказал отчет Клиффорда, Ванденберг сказал Людвеллу Ли Монтегю, своему главному докладчику, доставить блокбастер о военной и внешней политике Советского Союза и иметь его на столе ко вторнику. Монтегю, без всякого компетентного персонала, сделал все сам. Немного поспав в течение следующих ста часов, он в срок представил первый анализ Советов, когда-либо опубликованный Центральной разведкой. Монтегю пришел к выводу, что, хотя Москва ожидала столкновения с капиталистическим миром и будет стремиться укрепить контроль над всеми землями за железным занавесом, она не спровоцирует следующую войну и не может позволить себе прямой конфликт с Соединенными Штатами в обозримом будущем. Это была самая верная догадка. Этот отчет был первой советской оценкой, первой из сотен, одной из самых трудных и наименее удовлетворяющих работ ЦРУ. Как и последующие, он был основан на нескольких неопровержимых фактах, доказывающих мудрость Шермана Кента о том, что «оценка - это то, что вы делаете, когда не знаете». Отчет рухнул как камень. Он окрашивал в оттенки серого, тогда как в Белом доме требовалось черно-белое. И у него была одна фундаментальная слабость: армия, флот и Государственный департамент по-прежнему не делятся своими мыслями, не говоря уже о секретах, с выскочками из Центральной разведки. Шерман Кент, «Оценки и влияние», журнал дипломатической службы, апрель 1969. См. Также Людвелла Л. Монтегю, генерала Уолтера Беделла Смита в качестве директора Центрального разведывательного управления (Юниверсити-Парк, Пенсильвания: Penn State University Press, 1992), стр. 120– 123 [далее ЦРУ / LLM]. Это история ЦРУ, частично рассекреченная. Людвелл Ли Монтегю, «Производство« оценки мировой ситуации »», ЦРУ, FRUS Intelligence, стр. 804-806.


Это был сокрушительный удар. Позднее Монтегю писал, что в течение следующих четырех лет Центральная разведка не могла предоставить то, что хотел Трумэн: знания из всех известных источников. Единственным непреодолимым препятствием были военные. Они хотели самостоятельно мыслить, прогнозировать и анализировать угрозы, как они это делают до сих пор. Работа Монтегю была последней крупной статьей о Советском Союзе, которую Центральная разведка представила президенту на почти два года. Горький урок со временем усугубится: ЦРУ будет иметь власть в Вашингтоне только тогда, когда оно соберет свои собственные уникальные секреты.

Клиффорд, напротив, обладал влиянием, которого не хватало Центральной разведке. У него был лучший офис в западном крыле Белого дома, и он встречался с президентом полдюжины раз в день. У него было ухо президента. Он потребовал и получил секреты Государственного, Военного и Военно-морского ведомств на имя президента. Отчет, который он и Эльси представили в сентябре, значительно оторвался от работы собственного разведывательного штаба Объединенного комитета начальников штабов. Однако у него тоже был фатальный недостаток: ни у кого в правительстве США не было возможности точно определить военные возможности и намерения Москвы. Лучшая информация о Советах, доступная тогда правительству США, как размышлял Ричард Хелмс пятьдесят лет спустя, хранилась в стопках Библиотеки Конгресса. Но Клиффорд, отрабатывая манжеты, сделал именно то, что должна была сделать Центральная разведка. Он собрал мысли правительства. Меморандум Клиффорда-Элси, черновик, сентябрь 1946 г., ЦРУ / DDRS. См. Также Джеймс Чейс, Ачесон (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1998), стр. 157; и Кларк М. Клиффорд с Ричардом Холбруком, советник президента (Нью-Йорк: Anchor, 1992), стр. 109–129.


«Мистер Президент» : Chace, Acheson, pp. 162–165; Дин Ачесон, « Присутствовать при сотворении мира: мои годы в Государственном департаменте» (Нью-Йорк: WW Norton, 1969), стр. 219.


«Океаны сузились» : заявление генерал-лейтенанта Хойта С. Ванденберга на S. 758, Закон о национальной безопасности 1947 года, NARA. «Требуется время, - сказал Ванденберг, - чтобы начать то, в чем мы сегодня отстаем на 400 лет».


«и, вероятно, никогда не должно было быть» : CIA / LLM, p. 4. Соуэрс, Ванденберг и Хилленкеттер были среди дюжины из девятнадцати руководителей центральной разведки, которые были неподготовлены или не подходили для этой должности. «Это задание было определенно нежелательным», - писал Хилленкеттер Дикому Биллу Доновану 21 мая 1947 года. «Поскольку вы в прошлом мастер в этом искусстве, я предполагаю, что спросу вас, дадите ли вы мне какой-нибудь совет, а также свои идеи относительно предмет ". Хилли понадобится вся доступная помощь. Письмо Доновану, Forgan paper, Гуверовский институт, Стэнфордский университет.


Комната 1501 офисного здания Лонгворта : показания Даллеса записаны на слушаниях перед комитетом по расходам исполнительных департаментов 27 июня 1947 года. В 1982 году представитель Джек Брукс, председатель комитета палаты представителей по правительственным операциям, и представитель Эдвард Боланд, председатель Постоянного специального комитета по разведке Палаты представителей, свои сотрудники раскопали стенограмму и напечатали ее с введением о ее необычной истории. Представитель Клэр Э. Хоффман из Мичигана, республиканский председатель комитета палаты представителей по расходам в исполнительных департаментах, вела заседание в 1947 году. Свидетели дали показания под кодовыми именами (г-н А, г-н Б, г-н С). Хоффман сохранил единственную стенограмму слушания; в октябре 1947 года он одолжил ее юрисконсульту ЦРУ Вальтеру Пфорцхаймеру, который сделал копию, хранил ее в сейфе и вернул оригинал. Хоффман уничтожил оригинал в 1950 году. Единственная сохранившаяся копия была обнаружена в архивах ЦРУ тридцать два года спустя.

Другими важными свидетелями на слушании были директор Центральной разведки Ванденберг и Джон «Френчи» Громбах, лидер «Пруда», шпионской службы, созданной армейской разведкой еще в 1942 году. «Мы не играем с шариками», - сказал Громбах комитету. «Мы играем с нашей национальной безопасностью и своими жизнями», позволяя Центральной разведке проводить тайные операции. Он утверждал, что пусть армия шпионит в пользу Соединенных Штатов, а Центральная разведка пишет отчеты. Любой другой путь был бы «неправильным и опасным».

Ванденберг нанес ответный удар. По его словам, реальная опасность представляет собой «Пруд» - «кормушку», «коммерческое предприятие», заполненное наемниками-любителями, болтающими о секретах в барах. Тайный сбор секретной информации был трудным делом, которым должны были заниматься профессионалы под жестким контролем.

Ванденберг объяснил, как построить надлежащую разведывательную сеть. «Тайное поле, сэр, очень сложное», - заявил он. «Это работает так: у вас есть эксперт в подпольной области или такой же эксперт, как в Соединенных Штатах, и которого мы можем нанять за те деньги, которые мы можем заплатить ... Затем он выстраивает цепочку людей. что он знает. Затем мы должны выбрать другого человека, которому мы полностью доверяем, который вместе строит цепочку, который просто наблюдает ... чтобы убедиться, что этот человек не дает вам информацию и не получает зарплату от иностранное правительство .... Человек, который изначально создал сеть, по всей видимости, не имеет никакого отношения к какому-либо лицу или какому-либо правительственному департаменту ". Он предупредил: «Вероятность того, что правительство США в мирное время столкнется с огромными трудностями, заставляет нас держать это под каблуком; и вы не можете держать это под каблуком, если вы заключаете контракт на это [путем найма] какого-то человека, который приходит в офис и говорит вам, что он был бы очень рад, если бы вы дали ему 500 000 долларов в год ... Вполне возможно, что этому человеку платит другое правительство и он снабжает вас информацией, которую это правительство хотело бы, чтобы вы имели. "

Это был точный очерк проблем, с которыми ЦРУ столкнулось при его создании - в большей степени, чем то, что следовало из Аллена Даллеса: «Я не верю в большое агентство», - сказал он. "Вы должны держать его маленьким. Если эта штука станет огромным большим осьминогом, она не должна нормально функционировать. За границей вам понадобится определенное количество людей, но не должно быть много. Это должно быть десятки, а не сотни ». Он унаследовал почти десять тысяч человек, когда он вступил во владение в 1953 году и построил оттуда пятнадцать тысяч до двадцати тысяч, и большинству из них было предъявлено обвинение в проведении тайных операций за границей. Тайные операции были задачей, о которой Даллес никогда не упоминал.


«величайшее кладбище мертвых кошек» : Уолтер Миллис (редактор) с Э.С. Даффилдом, Дневники леса (Нью-Йорк: Викинг, 1951), с. 299.


«У меня были самые серьезные предчувствия» : Ачесон, « Присутствовать при сотворении мира», с. 214.


сотни крупных тайных акций - восемьдесят одна из них во время второго президентского срока Трумэна : число опубликовано в документе «Координация и одобрение политики тайных действий», скоординированном документе КНБ / ЦРУ от 23 февраля 1967 года и рассекреченном после напряженной борьбы в 2002 году. .


Адвокат ЦРУ, Лоуренс Хьюстон : Хьюстон сказал Хилленкеттеру, что этот акт не дает ЦРУ никаких юридических полномочий для чего-либо, напоминающего тайные действия. Также не было никакого подразумеваемого намерения Конгресса быть прочитанным между строк закона. Если КНБ отдаст приказы для такого рода миссии, и если ЦРУ вернется в Конгресс и конкретно запросит и получит полномочия и деньги для тайной операции, это может быть другим вопросом. Прошло тридцать лет, прежде чем к его совету прислушались. Хьюстон - Хилленкеттеру, «Управление ЦРУ по осуществлению пропаганды и функций типа коммандос», 25 сентября 1947 г., FRUS Intelligence, стр. 622-623.


25-26 «партизанская война» .... «бороться с огнем огнем» : Кеннан - Форрестол, 26 сентября 1947 г., Record Group 165, файлы ABC, 352: 1, NARA.


26 В горькой записке : Пенроуз - Форрестолу, 2 января 1948 г., FRUS Intelligence, стр. 830-834.


«Тайная психологическая операция» : NSC 4 / A, 14 декабря 1947 г.

Что было психологической войной? - задались вопросом первые офицеры ЦРУ. Словесная война? Если слова были оружием, должны ли они быть правдой или ложью? Предполагалось, что ЦРУ будет продавать демократию на открытом рынке или переправлять ее в Советский Союз? Было ли это радиопередачей или бросанием листовок за железный занавес? Или это был приказ о проведении тайных операций, направленных на подрыв морального духа врага? Темное искусство стратегического обмана вышло из употребления со дня «Д». Никто не разработал новую доктрину ведения войны без оружия. Со своего командного пункта в Европе генерал Эйзенхауэр призвал коллег-офицеров «поддерживать искусство психологической войны». Меморандум Эйзенхауэра, 19 июня 1947 г., RG 310, Армейские операции, P&O 091.412, NARA; Записка директора Центрального разведывательного управления, «Психологическая война», 22 октября 1947 г., FRUS Intelligence, стр. 626-627.

Но бригадный генерал Роберт А. МакКлюр, будущий отец американских сил специальных операций, обнаружил, что американское «невежество ... о психологической войне ... поразительно». МакКлюра в отдел пропаганды, военное ведомство MID, Record Group 319, Box 263, NARA; Полковник Альфред Х. Пэддок-младший, «Психологическая и нетрадиционная война, 1941–1952», Военный колледж армии США, Карлайл-Баракс, Пенсильвания, ноябрь 1979 г.

Хилленкеттер искал начальника нового «Отделения специальных процедур», который мог бы прорваться сквозь пальцы. мрак. Кеннан и Форрестол хотели на эту работу Аллена Даллеса. У них есть Томас Дж. Кэссиди, старик из УСС, брокер и банкир из Чикаго. Кэссиди был катастрофой. Он пытался создать радиостанцию для передач за железным занавесом и печатный станок для пропаганды в Германии, но никто не мог придумать правильных слов, чтобы завоевать сердца и умы угнетенных. Его большой идеей был проект Ultimate: отправить в Советский Союз воздушные шары высокого уровня с листовками с посланиями братской любви. Почему бы не доставить часы Микки Мауса по воздуху? - спросил скептик в Госдепартаменте.


«Самый древний центр западной культуры» : «Последствия прихода коммунистов к власти в Италии легальными средствами», ЦРУ, Управление исследований и оценок, 5 марта 1948 года.


«Мы выходили за рамки нашего устава» : интервью Вятта с автором. См. Также его интервью для сериала CNN «Холодная война», стенограмма архива национальной безопасности за 1998 год, доступная в Интернете по адресу http://www.gwu.edu/~nsarchiv/ coldwar/inтервью / эпизод-3 / wyatt1.html.

Операция в Италии стала одной из самых дорогостоящих, длительных и прибыльных политических операций за первые двадцать пять лет работы агентства. В ноябре 1947 года, в начале операции, Джеймс Дж. Энглтон вернулся со своего поста начальника станции в Риме, чтобы организовать советское подразделение в находящемся в затруднительном положении Управлении специальных операций Галлоуэя. Энглтон построил солидную конюшню агентов в Италии, отчасти предлагая очень жестким клиентам иммунитет от судебного преследования за военные преступления, и он много месяцев думал о предстоящих выборах и строил планы. Исполнительный директор Энглтона в Риме, Рэй Рокка, американец итальянского происхождения из Сан-Франциско, был оставлен ответственным за первые этапы операции. Оглядываясь назад, Уильям Колби почувствовал, что в операции не было никакого волшебства; это было прямое предложение. В течение четверти века он оставался бы чистыми наличными. Чудо 1948 года заключалось в том, что центр удерживал позиции и ЦРУ могло претендовать на победу. В преддверии этих выборов правоцентристские христианские демократы, объединившиеся с Ватиканом и возглавляемые Альсиде де Гаспери, стояли плечом к плечу с Коммунистической партией, лидеры которой смотрели на Москву и заявляли о своем рядовом членстве. двух миллионов лоялистов. «Это были большие вечеринки», - сказал Марк Вятт из ЦРУ. «Неофашисты были вне поля зрения. Монархисты были мертвы». Остались три второстепенные партии: республиканцы, либералы и социал-демократы. В марте ЦРУ решило разделить свое голосование, так сказать, поддержав кандидатов от второстепенных партий, а также христианских демократов. Обзоры операции можно найти в книгах Рэя С. Клайна, Секреты, шпионы и ученые: План существенного ЦРУ (Вашингтон, округ Колумбия: Акрополь, 1976), стр. 99-103, и Питера Гроуза, Операция «Откат: секретная война Америки позади». Железный занавес (Бостон: Houghton Mifflin, 2000), стр. 114-117. Клайн был заместителем директора разведки ЦРУ с 1962 по 1966 год; Гроуз обнаружил убедительные свидетельские показания в Конгрессе, в которых описывалось использование Стабилизационного фонда валютного департамента министерства финансов.

Нет никаких записей о том, сколько стоила операция в Италии, хотя оценки оцениваются от 10 до 30 миллионов долларов. Черные мешки с деньгами отчасти были наполнены узами дружбы и доверия. У министра финансов Снайдера был близкий друг из AP Giannini, итальянско-американского финансиста, который управлял Transamerica Corporation, холдинговой компанией, контролировавшей Bank of America и около двухсот более мелких банков. Джаннини, в свою очередь, связался с Вяттом, его соотечественником из Сан-Францисканца. «У меня было много контактов с выдающимися итальянскими американцами в этой стране: банкирами, промышленниками, которые были полны идей, и некоторые из них были очень отклоняющимися от нормы идеями», например, государственный переворот в случае провала тайного плана, - сказал Уятт. Джаннини был среди его знакомых, как и «влиятельные политические лидеры в этой стране, не только Таммани-холл и округ Кук, штат Иллинойс, но и выдающиеся, которые знали, как побеждать на выборах». Были задействованы не только деньги, но и мышцы. Апокрифическая история итальянской операции 1948 года гласит, что трое контрактных агентов ЦРУ отправились в Палермо, чтобы что-то предпринять с ситуацией в доках, где они обратились к членам местной мафии, чтобы решить эту проблему. Им удалось получить поставки американского оружия мимо коммунистических грузчиков, но штаб не был доволен их методологией. Точно оценить, насколько важным было ЦРУ для дела Америки на выборах 1948 года, - все равно что вскрыть яйцо. Поток американского оружия и брони в Италию, американские корабли, доставившие тонны продовольствия, и волны международных новостей, усиленные шоком падения Чехословакии, - все это способствовало победе и укреплению давних отношений между ЦРУ и все более коррумпированная итальянская политическая элита. Джо Грин, который делил свое время между Государственным департаментом и Управлением по координации политики, напомнил, что итальянцы «заявили, что хотят дать США знак признательности за все, что американцы сделали с конца войны, когда они перешли на другую сторону вплоть до начала 50-х. Они предложили огромные бронзовые конные статуи, которые находятся на северо-западном конце Мемориального моста в Вашингтоне. Де Гаспери приехал для этого, и Трумэн посетил церемонию открытия. Это было великолепное шоу ». Лошади все еще там. Устная история Грина, ФАОХ.


Начальник отделения ЦРУ в Праге, Чарльз Катек : Кража чешских агентов Катека была описана в интервью Тома Полгара и Стива Таннера, обоих офицеров ЦРУ в Германии в 1948 году. Но ЦРУ действовало менее благородно, когда его призвали спасти жизнь Майкла. Шипков, болгарин, который работал главным переводчиком американской дипломатической миссии в этом новом сталинском государстве. Миссия попросила армию помочь вывести Шипкова из страны, сказал Раймонд Кортни, американский вице-консул: «Они вернулись с действительно ребяческой, невозможной схемой: вывести его в путь ночью и идти своим путем. не по дороге, а по пересеченной местности по горам с пяти-шести футов снега, вниз к греческой границе и попытаться устроить там тайную встречу на кладбище. Я выставил Шипкова на дорогу около 3 часов ночи и отправил бедного парня в путь. Ну, он устроил первое убежище в порядке, а второе убежище, но затем курьеры не появились, и он не хотел больше компрометировать своих хозяев, поэтому он попытался установить Самостоятельно без всякого руководства или помощи. Милиция подобрала его. Позже мы узнали, что курьеры не показали, что они оба заболели гриппом и пролежали более суток в стоге сена. Было объявлено о задержании Шипкова. по Государственному радио с большой оглаской. как дано очень и очень плохое время. Спустя 15 лет он был освобожден из тюрьмы ». Устная история Кортни, ФАОГ.


План Маршалла : использование ЦРУ средств плана Маршалла описано в «Краткой истории общественного вещания» от 21 декабря 1951 г., Документы персонала Национального совета безопасности, файлы офиса Белого дома, DDEL. Направление средств Плана Маршалла на тайные действия было подробно описано в записке от 17 октября 1949 года для Фрэнка Виснера, начальника Управления координации политики: «Ответственность и подотчетность ЦРУ за совместные фонды ЕЦА, расходуемые OPC», засекреченная тайна, перепечатанная в Майкл Уорнер (редактор), отчеты ЦРУ о холодной войне: ЦРУ под руководством Гарри Трумэна (Вашингтон, округ Колумбия: Исторический штаб ЦРУ, 1994). Это был редкий отчет: в соответствии с «общими и конкретными соглашениями», заключенными тайно между горсткой осведомленных людей, «5% -ные фонды ECA предоставляются ЦРУ» для тайных операций, согласно документу ЦРУ. План Маршалла находился в ведении ЕЦА, или Администрации экономического сотрудничества.

Наличных всегда было много. «Конечно, у нас были деньги», - сказал Мельбурн Л. Спектор, администратор плана Маршалла в Париже. «У нас были фонды-партнеры, которые просто выходили из наших ушей». Устная история Спектора, ФАОХ.


«Скажи им, чтобы они засунули руку в наш карман» : Устная история Грифона, HSTL.


«начало организованной политической войны» : неподписанная записка Кеннана, 4 мая 1948 г., FRUS Intelligence, стр. 668-672.


Директива NSC 10/2 призывала к тайным операциям : полные боевые слова были следующими:

Кеннан, несомненно, был главным интеллектуальным автором директивы. Поколение спустя он сожалел обо всем этом, говоря, что стремление к политической войне было его величайшей ошибкой, что тайные операции противоречат американским традициям, что «излишняя секретность, двуличие и тайное мошенничество - это просто не наше блюдо». В то время об этом говорили немногие во власти. Расхожее мнение знатоков было ясным. Если Америка должна остановить Советы, ей понадобится армия секретных солдат. Кеннану удалось написать более тысячи страниц мемуаров без упоминания его роли как родоначальника тайных действий. Таким образом, его заслуженно признанная работа была маленьким шедевром двуличности, а также великолепной дипломатической историей. См. Также «Смертность и внешняя политика» Кеннана, журнал « Иностранные дела», зима 1985-1986 гг .; и его заявление о том, что инициатива политической войны была «величайшей ошибкой, которую я когда-либо делал» в его свидетельстве перед Церковным комитетом 28 октября 1975 г., цитируемом в заключительном отчете комитета, том. 4, стр. 31.

Директор Центрального разведывательного управления Хилленкеттер был ошеломлен самой идеей создания новой подпольной службы. Он ясно выразил свою веру в то, что Соединенные Штаты никогда не должны участвовать в тайных действиях в мирное время. И не только он задавался вопросом о цене секретной подрывной деятельности. Шерман Кент, величайший из аналитиков ЦРУ времен холодной войны, изложил на бумаге следующую мысль: отправить «подпольных оперативников в чужую страну, против которой Соединенные Штаты не воюют, и дать указание этим агентам проводить« черные »операции. - писал он, - «противоречит не только принципам, на которых была основана наша страна, но и тем, за которые мы недавно вели войну». Робин Винкс, Плащ и платье: Ученые в тайной войне, 1939-1961 (Нью-Хейвен, Коннектикут: Издательство Йельского университета, 1987), стр. 451.


Совет национальной безопасности, осознавая порочную тайную деятельность СССР, его стран-сателлитов и коммунистических групп по дискредитации и подавлению целей и действий Соединенных Штатов и других западных держав, определил, что в интересах мира во всем мире и Национальная безопасность США, открытая иностранная деятельность правительства США должна дополняться секретными операциями ... так запланированными и осуществленными, чтобы любая ответственность правительства США за них не была очевидна для посторонних лиц, и что в случае ее раскрытия правительство США может правдоподобно отказаться от какой-либо ответственности. для них. В частности, такие операции должны включать любую тайную деятельность, связанную с: пропагандой, экономической войной; превентивные меры прямого действия, включая меры по борьбе с саботажем, сносом и эвакуацией; подрывная деятельность против враждебных государств, включая помощь подпольным движениям сопротивления, партизанам и освободительным группам беженцев, а также поддержка коренных антикоммунистических элементов в странах свободного мира, которым угрожает опасность.


«Распространение слухов, взяточничество, организация некоммунистических фронтов» : Эдвард П. Лилли, «Развитие американских психологических операций, 1945–1951», «Совет национальной безопасности, Совершенно секретно, DDEL, c. 1953 г.


База ЦРУ в Берлине : интервью Зихель и Полгар с автором; «Тема: Цели немецкой миссии, 10 января 1947 года», ЦРУ / CREST. Для надежного обзора оперативной базы ЦРУ в Берлине см. Дэвид Э. Мерфи, Сергей А. Кондрашев и Джордж Бейли, Поле битвы Берлин: ЦРУ против КГБ в холодной войне (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1997). Позже Мерфи служил начальником базы.


«Рвение и интенсивность» : хвалебная речь Хелмса на поминальной службе по Виснеру в штаб-квартире ЦРУ, 29 января 1971 года. Хелмс вспомнил несколько строк из «Однажды на Тихом океане» Роберта Фроста, когда он вспомнил о воине холодной войны в Визнере:

был описан Виснер. как «необычный выбор для создания тайной организации с нуля» в «Офисе координации политики, 1948–1952», без подписи, без даты, рассекреченного с пометками в марте 1997 г., ЦРУ / CREST. Автором был Джеральд Миллер, руководитель операций Wisner в Западной Европе.


Это выглядело так, как будто ночь темных намерений


Приближалась, и не только ночь, век.


Кому-то лучше быть готовым к ярости ...


Глава четвертая


планы сражений на следующие пять лет : амбиции Визнера подробно описаны в его записке «Тема: проекты OPC», 29 октября 1948 г., FRUS Intelligence, стр. 730-731; интервью автора с современниками Виснера, включая Ричарда Хелмса, Франклина Линдси, Сэма Халперна, Эла Ульмера и Уолтера Пфорцхаймера; и «Управление по координации политики, 1948–1952», ЦРУ / CREST.


ЛеМей сказал правой руке Виснера Франклину Линдси : «Интервью Линдси с автором». Линдсей воевал как партизан УСС вместе с партизанами Тито в Югославии. После войны вместе с Алленом Даллесом он входил в состав комитета Конгресса, утвердившего план Маршалла. В сентябре 1947 года он возглавил группу членов Конгресса в этом комитете, включая Ричарда Никсона, в оккупированный город Триест, где они стали свидетелями напряженного противостояния между югославской танковой колонной и американскими войсками накануне перехода Триеста к свободная территория. Югославия все еще находилась на советской орбите; Тито не порвал со Сталиным еще девять месяцев. Это был потрясающий момент. Командующий союзниками в Триесте генерал Теренс Эйри предупредил американское и британское правительства: «Если этот вопрос не будет решен очень тщательно, здесь может начаться третья мировая война». По возвращении в Вашингтон Линдсей и его предшественник в качестве начальника военной миссии Тито Чарльз Тайер предложили отряд партизанской войны для борьбы с Советами - «борьба с огнем огнем» - идея, которая сразу привлекла внимание Кеннана. как Линдси поймала Виснера.


« Самая секретная вещь» : устная история Джеймса МакКаргара, ФАОХ. Маккаргар тайно работал на The Pond в Венгрии, обслуживая как Государственный департамент, так и секретную разведывательную сеть армии с апреля 1946 года по декабрь 1947 года.


«Мы были главными» : интервью Ульмера с автором.


Сначала в Афинах : Томас Геркулес Карамессинес из ЦРУ, американец греческого происхождения из Статен-Айленда, начал свою деятельность в Афинах в 1947 году и подружился с многообещающими офицерами. После того, как греческие военные захватили страну двадцать лет спустя, у них появился друг в Карамессине, который стал руководителем тайных операций.


«Отдельные лица, группы и спецслужбы быстро пришли посмотреть» : «Управление координации политики, 1948–1952», ЦРУ / CREST.


Визнер прилетел в Париж ... поговорить ... с Авереллом Гарриманом : Франклин Линдсей работал на Гарримана в парижской штаб-квартире Плана Маршалла осенью 1948 года, был свидетелем разговора, а затем сразу же приступил к работе в качестве начальника отдела операций. для Виснера. «Гарриман знал об OPC все, - сказал Линдси. Виснер полностью проинформировал Гарримана 16 ноября 1948 года. После этого деньги перестали быть объектом внимания: «У меня был бюджет в столько миллионов, сколько я мог потратить, и я не мог потратить их все», - вспоминает Маккаргар. О том, что Гарриман знает о планах Визнера, см. Меморандум Визнера для файла, FRUS Intelligence, стр. 732-733. Вскоре после этого произошел визит Виснера к Дику Бисселлу. Ричард М. Бисселл-младший с Джонатаном Э. Льюисом и Фрэнсис Т. Пудло, Размышления о воине холодной войны: от Ялты до залива Свиней (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1996), стр. 68-69 .

Связи между дипломатами, финансистами и шпионами были приятными. Руководителем ECA в Париже был Давид К. Э. Брюс, покойный из УСС. Главным заместителем Гарримана был Милтон Кац, глава секретного разведывательного отдела УСС в Лондоне под руководством Уильяма Кейси, будущего директора центральной разведки.

План Маршалла, помимо денег и прикрытия, позволял сотрудникам участвовать в тайных пропагандистских и антикоммунистических действиях, направленных против профсоюзов во Франции и Италии. Некоторые должностные лица плана Маршалла проводили секретные операции для Виснера в течение трех лет после того, как он заключил сделку с Авереллом Гарриманом. Визнер также проинформировал Джона МакКлоя, тогдашнего высокопоставленного американского гражданского лица в Германии (и начальника военного ведомства, который помог сохранить американскую разведку перед лицом смертного приговора Трумэну в сентябре 1945 года). Визнер записал, что он «объяснил г-ну Макклою общее значение и происхождение OPC» и подробно рассказал «некоторые аспекты наших нынешних и будущих операций в Германии». Он отметил, что Макклой «, похоже, был впечатлен моим заявлением о том, что первоначальными архитекторами всей сделки были господа Ловетт, Гарриман, Форрестол, Кеннан, Маршалл и другие». FRUS Intelligence, стр. 735-736.


хорошо смазанные ладони корсиканских гангстеров : в истории OPC Джеральда Миллера зафиксировано, что Визнер «первоначально сосредоточил свои усилия в рамках профсоюзного движения». Самые ранние из этих попыток, Operations Pikestaff и Largo, задокументированы в рассекреченных отчетах ЦРУ с санкционирующей подписью Кеннана, датированной октябрем 1948 года. «В первые дни реализации плана Маршалла», - сказал Виктор Рейтер, представитель Конгресса промышленных организаций. в Европе в те дни, «когда коммунистические профсоюзные силы и, возможно, коммунистические политические элементы призывали к политическим забастовкам, чтобы попытаться сорвать план Маршалла и попытаться воспрепятствовать разгрузке иностранной помощи, встал вопрос о прекращении этих забастовок. И правительство США через Центральную разведку призвало Ирвинга Брауна и Джея Лавстоуна попытаться организовать ответный удар. И, конечно, если вы хотите прервать забастовку, вы обращаетесь к мальчикам, у которых есть большие голые суставы и которые знают, как это сделать. орудуют дубинами. И они обратились к тому, что лучше всего можно описать как корсиканскую мафию ». Офицер ЦРУ, который позже работал с этим счетом, Пол Саква, сказал, что прекратил выплаты главе корсиканской мафии Пьеру Ферри-Пизани в 1953 году, когда закончилась кампания по плану Маршалла. «В то время Ферри-Пизани было нечего делать, - сказал Саква, - и, вероятно, он был причастен к контрабанде героина через Марсель, и ему не нужны наши деньги». Ройтер и Саква берут интервью у документального фильма 1980 года «Изнутри ЦРУ: о делах компании», снятого Алланом Франковичем, стенограмма любезно предоставлена Джоном Бернхартом. Автор статьи брал интервью у г-на Саквы в 1995 году. Отношения Визнера, Лавстона и Брауна подробно описаны в файлах Комитета свободных профсоюзов и в собственных записях Лавстона в Коллекциях Департамента международных отношений AFL-CIO, Мемориальный архив Джорджа Мини, Silver Spring, США. MD, и в коллекции Лавстона в Институте Гувера Стэнфордского университета. См. Также Энтони Кэрью, «Истоки финансирования ЦРУ программ AFL», « История труда», Vol. 39, No. 1, 1999.

Лавстон служил ЦРУ четверть века, заработав репутацию блестящего манипулятора. Его первым оперативным сотрудником была помощница Визнера, Кармел Оффи, которая курировала трудовые и эмигрантские дела, а также Национальный комитет за свободную Европу, и создала первую серьезную угрозу безопасности внутри ЦРУ. Оффи был ярким гомосексуалистом в то время, когда девиантность считалась политически опасной. Офицеры службы безопасности ЦРУ обнаружили полицейский отчет, свидетельствующий о том, что Оффи был арестован за приставание к сексу в мужском туалете в квартале от Белого дома. Они передали его Дж. Эдгару Гуверу. Он преследовал Оффи, которого незаметно уволили из ЦРУ и отправили на заработную плату Американской федерации труда. Агенты ФБР прослушали телефон Лавстона и записали, как он ругал Дикого Билла Донована, что ЦРУ было заполнено «светскими людьми с Парк-авеню, некомпетентными и дегенератами ... Вся эта организация полностью управляется, совершенно неэффективна, совершенно безответственна». Это была чистейшая кошачья мята для Гувера.


«обширный проект, нацеленный на интеллектуалов» : Брейден в документальном фильме телевидения Гранады «Мир в действии: взлет и падение ЦРУ», июнь 1975 года. Среди подающих надежды авторов, написавших книги во время работы с ЦРУ в Париже, был Питер Матиссен , один из величайших писателей своего поколения и известный либерал.


Отчет, который оставался засекреченным в течение пятидесяти лет : «Центральное разведывательное управление и Национальная организация разведки: отчет Совету национальной безопасности», также известный как отчет Даллеса-Джексона-Корреа, 1 января 1949 года, ЦРУ / CREST.


« Пекло замешательства» : Рузвельт - Ачесону, 1 февраля 1949 года, HSTL.


«Самая большая слабость ЦРУ» : Оли Форрестолу, 23 февраля 1949 года, HSTL.


После пятидесяти ночей с привидениями : самоубийство Форрестола последовало за месяцами «тяжелой и прогрессирующей усталости», Таунсенд Хупс и Дуглас Бринкли, Управляемый патриот: Жизнь и времена Джеймса Форрестола (Нью-Йорк: Винтаж, 1993), стр. 448-475. Доктор Меннингер сказал, что он страдал от «крайнего импульсивного стремления к самоуничтожению». Письмо Меннингера капитану Джорджу Рейнсу, начальнику нейропсихиатрии военно-морского госпиталя США, Бетесда, штат Мэриленд, в "Отчете комиссии по расследованию дела Джеймса В. Форрестола", Национальный военно-морской медицинский центр, 1949 год. Президент Трумэн заменил Форрестола на Луи Джонсона , богатый участник кампании, который требовал работы в течение нескольких месяцев. Джонсон был человеком с немногими искупительными достоинствами, настолько склонным к бурной ярости и поразительно нелогичным разглагольствованиям по столу, что Дин Ачесон, который вместе с ним служил государственным секретарем, был убежден, что у него либо поврежден мозг, либо он психически болен. Генерал Омар Брэдли, председатель Объединенного комитета начальников комиссий, пришел к выводу, что «Трумэн заменил одно психическое заболевание другим». Пока эта драма разыгрывалась в Пентагоне, Трумэн сам задавался вопросом, не поставил ли он сумасшедшего во главе американской национальной безопасности. Дин Ачесон, « Присутствовать при сотворении мира: мои годы в Государственном департаменте» (Нью-Йорк: WW Norton, 1969), стр. 374; Омар Н. Брэдли и Клэй Блэр, Жизнь генерала: автобиография (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1983), с. 503.


Глава пятая


«управляйте железными дорогами» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: RandomHouse, 2003), стр. 82.


Многие из них были отчаявшимися беженцами : в 1948 году Джон В. Макдональд, американский офицер, служил окружным прокурором Франкфурта во время американской оккупации, когда он столкнулся с ЦРУ на работе. Он рассказал историю следующим образом:


Полиция задержала кольцо из восемнадцати человек. Человек номер один - поляк по имени Поланский, вынужденный переселенец. Он проделал блестящую работу по изготовлению этих тарелок за пятьдесят долларов США. Мы поймали его и сто тысяч долларов фальшивой валютой, и прессы, и пластины, и чернила - все, что вы могли попросить. У него также была форма армии США. У него было удостоверение личности, армейский пистолет 45-го калибра и PX-карта. Весь бит. Так что я подумал, что это здорово. Мы собирались предстать перед судом со всей группой, когда однажды меня посетил майор, который вошел в офис.


Разговор проходил так:


"Я Оверт".


«Майор Оверт, приятно познакомиться».


«Нет, вы не понимаете. Открытое в отличие от Скрытого».


"Кто ты?"


«Я сотрудник ЦРУ».


"Что я могу сделать для вас?"


«У вас в тюрьме поляк по имени Поланский. Он один из нас».


"Что ты имеешь в виду, один из нас?"


«Он у нас в платежной ведомости. Он часть ЦРУ».


«С каких это пор ЦРУ нанимает фальшивомонетчиков долларов США?»


«Нет, нет, нет. Он сделал это в свое время».


"Значит, это не в счет, верно?"


"Ну да, это не в счет. Он наш лучший изготовитель документов, паспортов и всего такого, что мы используем для


На восток ".


«Ну, это нормально, но он все же совершил преступление, и мне наплевать на то, на кого он работает».


Макдональд продолжил: «Я показал ему дверь. На следующий день полковник пришел ко мне по поводу того же дела, и у нас было точно такое же обсуждение. Я не был впечатлен. Через два дня после этого ко мне пришел генерал-майор. много латуни в те дни. Это было очень серьезно, я это видел. Но он был умнее двух других, он сказал: «Как вы уже знаете, этот человек работал на нас. Мы те, кто дал ему униформу, и .45, и все удостоверения личности, и т. д. Я был бы очень признателен, если бы вы сняли эти обвинения, чтобы мы не были публично смущены ». Я продолжал, и через неделю или около того предстал перед судом и, конечно, получил максимум десять лет, что было максимальным сроком по немецкому законодательству для подделок. Но я никогда не забывал майора Оверта. Моя первая встреча с ЦРУ не была очень благоприятный ". Устная история Макдональда, ФАОХ.


«поощрение движений сопротивления в советском мире» : Виснер процитировал в книге Кевина К. Раффнера «Союзники по холодной войне: истоки отношений ЦРУ с украинскими националистами», Центральное разведывательное управление, 1998.


«резерв на случай возможной военной опасности» : «Политика США по поддержке тайных действий с участием эмигрантов, направленных против Советского Союза», 12 декабря 1969 г., FRUS, 1969-1970, Vol. XII, документ 106.


История ЦРУ : Раффнер, «Союзники по холодной войне».


«Нам просто нужно будет сообщить Палате представителей» и «Чем меньше мы будем говорить об этом законопроекте, тем лучше» : оба в рассекреченных слушаниях в Комитете Палаты представителей по вооруженным силам, 81-й Конгресс, 1-я сессия, 1949 год.


Микола Лебедь : Норман Дж. У. Года, «Нацистские коллаборационисты в Соединенных Штатах», в « Разведке США и нацисты», Национальный архив, стр. 249–255. Офицеры армейской разведки уже установили контактные отношения с украинцами, используя их, чтобы попытаться собрать информацию о советских военных и советских шпионах в послевоенной Германии. Их первым наемником в Мюнхене был Мирон Матвиейко, агент немецкой разведки во время войны, впоследствии убийца и фальшивомонетчик. Вскоре росли подозрения, что он был кротом для Москвы; его последующее бегство в Советский Союз подтвердило эти опасения.


«оказание неоценимой помощи» и «неоценимой ценности» : письма Даллеса и Ваймана находятся в Национальном архиве, Record Group 263, имя Миколы Лебедя, обнародовано в 2004 году. После того, как Лебедь был принят в США, агентство поддержало оперативные отношения с украинцами, которые оказались одним из наиболее устойчивых союзов с антикоммунистическими эмигрантскими группами. Его Верховный совет освобождения Украины в конечном итоге обратился к менее смертоносным формам сопротивления. В 1950-х ЦРУ открыло издательство Лебедя в Нью-Йорке. Он дожил до распада Советского Союза и до того, как Украина смогла начать свою непростую судьбу.


«как бы ни малая вероятность успеха или сомнительный агент» : Раффнер, «Союзники по холодной войне».


Генерал Рейнхард Гелен : Последнее слово о Гелене было за Алленом Даллесом: «В шпионаже мало архиепископов. Он на нашей стороне, и это все, что имеет значение. Кроме того, не нужно приглашать его в свой клуб». Американские мотивы вербовки нацистских шпионов были понятны таким людям, как капитан армии Джон Р. Бокер-младший, еще летом 1945 года. это ", - сказал Бокер, опытный следователь с глубокими немецкими корнями, который начал вынюхивать нацистов через несколько дней после их капитуляции. Бокер нашел своего человека в Рейнхарде Гелене. Американский капитан считал немецкого генерала «золотой жилой, которую мы нашли». Оба согласились, что скоро грядет новая война с Советами и что их страны должны выступить единым делом против коммунистической угрозы. Бригадный генерал Эдвин Л. Сиберт, начальник военной разведки в Европе и вскоре ставший первым помощником директора ЦРУ по секретным операциям, купил эту площадку. Он решил нанять Гелена и его шпионское кольцо. Он не разъяснил свое решение своему начальству - генералам Дуайту Д. Эйзенхауэру и Омару Брэдли - исходя из разумного предположения, что они его отвергли. По словам Сиберта, генерал Гелен и шесть его товарищей по немецким шпионам вылетели в Вашингтон на личном самолете будущего директора центральной разведки генерала Уолтера Беделла Смита. В течение десяти месяцев немцев проверяли и опрашивали на секретной военной базе в Форт-Хант, недалеко от Вашингтона, прежде чем их вернули на родину для работы против русских. Так зародилось долгое сотрудничество между американскими разведчиками и шпионами Гитлера. Джон Р. Бокер-младший, «Отчет о первоначальных контактах с организацией генерала Гелена», 1 мая 1952 г. Этот отчет и множество документов ЦРУ по организации Гелена собраны в книге «Формирование разведывательного партнерства: ЦРУ и истоки организации». BND, отредактированный Кевином К. Раффнером из отдела истории ЦРУ, напечатанный Управлением операций ЦРУ Европейского отдела и рассекреченный в 2002 году. Документы включают заявления Гелена, приложенные к Джеймсу Критчфилду [начальник отдела, Карлсруэ] начальнику FBM, Штаб-квартира ЦРУ, 10 февраля 1949 г .; «Отчет об интервью с генералом Эдвином Л. Сибертом об организации Гелен», 26 марта 1970 г .; «Персонал СС с известными нацистскими записями», исполняющий обязанности начальника оперативной базы Карлсруэ начальнику FBM, 19 августа 1948 года.


«Богатый слепой» : начальник оперативной базы в Мюнхене исполняющему обязанности начальника станции, Карлсруэ, 7 июля 1948 года.


«Русские не знают никаких вопросов» : Хелмс в ADSO, полковник Дональд Гэллоуэй, 19 марта 1948 года.


«Мы не хотели трогать это» : интервью Зихель с автором.


«учитывая, как тяжело было для нас» : интервью Таннера с автором.

Таннер, уволившийся из ЦРУ в 1970 году, добавил следующую статью, написанную от третьего лица, к ранее нерассказанной истории о поддержке агентством украинских повстанцев:


Таннер нашел только одну группу, соответствующую его критериям, а именно Верховный совет освобождения Украины (UHVR). Удивительно, но ни одна русская эмигрантская группа не прошла. UHVR не только поддерживал наземный курьерский контакт с Украинской повстанческой армией в Карпатах, но также получал некоторые сообщения из Украины через курьеров, католических священнослужителей, а также время от времени путешественников и беглецов.


Ключевые интересы UHVR и ЦРУ, казалось, совпадали: оба отчаянно хотели радиосвязи со штабом повстанцев «в тылу врага». Политические авторитеты в Вашингтоне одобрили эту формулу, которая хорошо зарекомендовала себя во Франции, Италии и Югославии во время войны.


За девять месяцев два курьера под руководством Таннера прошли обучение работе с радио, шифрованию кодов, прыжкам с парашютом и стрельбе по мишеням для самообороны. Они спрыгнули с парашютом на горный луг недалеко от Львова в ночь на 5 сентября 1949 года. Это первое падение с воздуха и следующее в 1951 году привели к радиосвязи, но никакой потрясающей информации. Последние две миссии были определенно скомпрометированы брифингами Энглтона с Филби, а незадачливые курьерские группы были арестованы на месте «комитетами приветствия» советского НКВД.


Для украинских националистов в СССР первое падение с воздуха было огромным подъёмом морального духа и, должно быть, привело к завышенным ожиданиям. Однако к середине 1953 года Советы эффективно подавили вооруженное сопротивление повстанцев.


В голове Таннера застряли четыре ошибки и звездные глупости послевоенной эпохи. Во-первых, в конце Второй мировой войны союзники принудительно репатриировали советских граждан. Когда они узнали, что их собираются вернуть русским, многие покончили жизнь самоубийством. И те, кого вернули, так и не попали на советскую землю, а были расстреляны или повешены в Восточной Европе эскадронами смерти Службы безопасности.


Во-вторых, прикрытие персонала базы ЦРУ в Мюнхене было взорвано ошибкой в телефонной книге армии США 1949 года: имена, указанные без обозначения подразделения, принадлежали сотрудникам ЦРУ. Армия с таким же успехом могла бы поставить звездочку рядом с их именами.


В-третьих, после Второй мировой войны парашютные специалисты и инструкторы покинули OSS, так как потребность в их услугах отпала. Результатов было два: сербо-американский ветеран УСС, который прыгнул с парашютом в Югославию военного времени, научил двух украинских курьеров кувыркам назад при ударе о землю, несмотря на четырехфутовые карабины, привязанные к их бокам. Кроме того, при падении в сентябре 1949 года Вашингтон посоветовал использовать неправильный грузовой желоб, и ящик, вмещавший 1400 фунтов оборудования, разлетелся на мелкие части при ударе.


В-четвертых, что хуже всего, Джеймс Энглтон проинформировал Кима Филби, советского крота в британской разведке, о программе REDSOX [общие усилия по проникновению бывших советских и этнических иностранных граждан за железный занавес].


"Что мы сделали не так?" : Убедительная критика Энглтона Джона Лимонда Харта содержится в его посмертных мемуарах «Русские ЦРУ» (Аннаполис, Мэриленд: Naval Institute Press, 2002), особенно стр. 136-137. Харта вызвали из отставки в 1976 году, чтобы оценить ущерб, который Энглтон нанес ЦРУ в качестве начальника контрразведки. Об операции в Албании: устная история Маккаргара, ФАОХ; Майкл Берк, Возмутительная удача (Бостон: Литтл, Браун, 1984), стр. 140–169. Виснер выбрал Майка Берка для обучения албанцев. Берк, позже президент New York Yankees, был ветераном OSS и любил тайную жизнь. Он подписал контракт с агентом по контракту с оплатой 15 000 долларов в год и отправился в Мюнхен, где встретился с албанскими политиками на конспиративной квартире в рабочем районе города. «Как самый молодой человек в зале, представляющий молодую и богатую страну, я привлекал их внимание», - писал Берк. Он считал, что он и изгнанники понимают друг друга. Албанцы видели вещи по-другому: «Американцы, которые готовили наших людей к этим миссиям, ничего не знали об Албании, албанском народе или их менталитете», - сказал Джемал Лаци, албанский монархист, вербовавший людей для этого дела в Германии. Операция была настолько скомпрометирована с самого начала, что можно было только догадываться, в чем заключаются самые глубокие корни катастрофы. Маккаргар, который был хорошим другом Энглтона, пришел к выводу: «Албанская община в Италии была настолько глубоко проникнута не только итальянцами, но и коммунистами, что для меня именно здесь русские получали свою информацию, как и албанцы. Коммунистическая власть ».


«Цели не всегда оправдывают средства» : Гроб, интервью с автором.


«Помощь эмигрантам в случае войны» : этот ретроспективный взгляд содержится в «Политике США по поддержке тайных действий с участием эмигрантов, направленных против Советского Союза».


ЦРУ уверенно заявило : Разведывательный меморандум ЦРУ № 225 «Оценка состояния атомной войны в СССР» от 20 сентября 1949 г., перепечатанный в Майкл Уорнер (ред.), « Записи холодной войны ЦРУ: ЦРУ при Гарри Трумэне» (Вашингтон). , DC: CIA History Staff, 1994). Полный текст: «Самая ранняя возможная дата, к которой можно было бы ожидать, что СССР создаст атомную бомбу, - середина 1950 года, а наиболее вероятная дата - середина 1953 года». Заместитель директора Управления научной разведки ЦРУ Уиллард Махл сообщил директору Центральной разведки Хилленкеттеру, что работа этого агентства над советским атомным оружием была «почти полным провалом» на всех уровнях. Шпионам «совершенно не удалось» собрать научные и технические данные о советской бомбе, и аналитики ЦРУ прибегли к «геологическим рассуждениям», основанным на предположениях о способности Советов добывать уран.

В записке Махле Хилленкеттеру «Неспособность OSI выполнить свою миссию» от 29 сентября 1949 года он сетовал на то, что «оказалось трудно найти людей с приемлемой квалификацией, которых можно было бы убедить принять на работу в Агентство». Меморандум Махле, Джордж С. Джексон и Мартин П. Клауссен, Организационная история Центрального разведывательного управления, 1950–1953, Vol. 6, стр. 19–34, DCI Historical Series HS-2, CIA Historical Staff, 1957, Record Group 263, NARA.

Внутренний историк ЦРУ Роберта Кнапп отметила, что по состоянию на сентябрь 1949 года «официальное согласованное заявление о советском завершении создания атомного оружия должно было быть найдено в оценке, которая предсказывала три разные даты для этого - 1958, 1955 и 'между 1950 и 1953 '- все не так ». Это, заключает она, «является явным свидетельством беспорядка». Как следствие, Управление отчетов и оценок ЦРУ было «обречено», согласно другому историку ЦРУ, Дональду П. Стери в статье «Как ЦРУ пропустило бомбу Сталина», « Исследования в разведке», том. 49, No. 1, 2005, CIA / CSI. Эта внутренняя история отмечает, что многие аналитики ORE были физиками-ядерщиками и инженерами из Манхэттенского проекта, у которых было оптимистичное представление о том, что они могут отслеживать прогресс советской ядерной программы, читая опубликованные научные статьи, дополненные свидетельствами из тайных источников. К 1948 году в литературе с открытым исходным кодом, появившейся в Советском Союзе, не было никаких полезных свидетельств. Но с 1947 года немецкий источник на бывшем комплексе IG Farben (производитель, среди прочего, газов для нацистских лагерей смерти) сообщил, что Советы импортируют с завода тридцать тонн дистиллированного металлического кальция в месяц. Количество чистого кальция, который использовался для очистки урановой руды, примерно в восемьдесят раз превышало годовой объем производства в США. Сообщение источника было подтверждено независимыми организациями. Это должно было вызвать тревогу. Это не так.


Глава шестая


«Один - Бог, а другой - Сталин» : «Назначение генерал-лейтенанта Уолтера Беделла Смита на должность директора Центрального разведывательного управления», Исполнительное заседание, 24 августа 1950 г., ЦРУ, документы Уолтера Беделла Смита, DDEL.


«Я ожидаю худшего» и «Интересно видеть здесь всех вас, ребята» : Дэвид С. Робардж, «Директора Центрального разведывательного управления, 1946–2005», « Исследования в области разведки», Vol. 49, No. 3, 2005, CIA / CSI.


«Это было место, где были потрачены все деньги», - цитирует Беделла Смита в «Управлении по координации политики, 1948–1952», ЦРУ / CREST.


«сердце и душа ЦРУ» : цитата Беделла Смита в книге Джорджа С. Джексона и Мартина П. Клауссена, « Организационная история Центрального разведывательного управления», 1950–1953, Vol. 9, часть 2, с. 38. История 1957 года была рассекречена в 2005 году. DCI Historical Series HS-2, CIA Historical Staff, Record Group 263, NARA.


«невыполнимая задача» : Шерман Кент, «Первый год Управления национальных оценок: руководство Уильяма Л. Лангера», ЦРУ / CSI, 1970.


«оценка - это то, что вы делаете, когда не знаете» : Шерман Кент, «Оценки и влияние», журнал дипломатической службы, апрель 1969 года.


Четыреста аналитиков ЦРУ : Джексон и Клауссен, Организационная история Центрального разведывательного управления, 1950–1953, Vol. 8, стр. 2.


ЦРУ оказалось объектом манипуляций : Джеймс Лилли, бывший глава отделения ЦРУ в Пекине, интервью с автором. Проблема сохранялась до конца 1960-х годов, когда Лилли обнаружил, что «те же самые сфабрикованные китайские разведывательные сети, которым мы сопротивлялись и выбросили 15 лет назад», снова в деле, собирая лакомые кусочки из провинциальных газет в Китае и продавая их. Американские шпионы в Гонконге.


«Самая значительная потеря разведывательных данных в истории США» : Дэвид А. Хэтч с Робертом Луисом Бенсоном, «Корейская война: история вопроса SIGINT», Агентство национальной безопасности, доступно на сайте http://www.nsa.gov/publications/publi00022. куб. Роль Вейсбанда в истории американской разведки искажалась на протяжении десятилетий. Судебный КГБ: Внутренняя история Кристофера Эндрю, одного из выдающихся историков разведки в мире, и Олега Гордиевского, перебежчика из советской разведки, посвящает Вейсбанду три приговора и неверно называет датой его вербовки советской разведкой 1946 год. Согласно официальной версии этого дела Агентством национальной безопасности и ЦРУ, Вайсбанд был завербован Советским Союзом в 1934 году. Рабочий авиастроительной промышленности в Калифорнии сообщил ФБР в 1950 году, что Вайсбанд был его куратором в КГБ во время войны. Вайсбанд родился в Египте в семье русских в 1908 году, приехал в Соединенные Штаты в конце 1920-х годов и стал американским гражданином в 1938 году. В 1942 году он присоединился к Агентству безопасности армейских сигналов и был направлен в Северную Африку и Италию, прежде чем вернуться в Арлингтон. Зал. Вайсбанд был отстранен от работы в агентстве безопасности, а затем не явился на слушание федерального большого жюри по вопросу о деятельности Коммунистической партии. Осужденный за неуважение к суду, он был приговорен к году тюремного заключения - и на этом дело закончилось, поскольку обвинение его открыто в шпионаже усугубило бы проблемы американской разведки. Вайсбанд внезапно умер в 1967 году, по-видимому, естественной смертью, в возрасте пятидесяти девяти лет.


«Нет убедительных указаний» : единственное, что в штаб-квартире ЦРУ было точно известно, это то, что генерал Макартур считал, что китайцы не придут. Отчеты и анализ ЦРУ по Корее с июня по декабрь 1950 г. отразили это заблуждение. Репортаж подробно описан в: П. К. Роуз, «Две ошибки стратегической разведки в Корее, 1950», « Исследования в области разведки», осень / зима, № 11, 2001 г .; Исторический штаб ЦРУ, «Исследование отчетов ЦРУ о вмешательстве китайских коммунистов в корейскую войну, сентябрь-декабрь 1950 г.», подготовленное в октябре 1955 г. и рассекреченное в июне 2001 г .; и Вудро Дж. Кунс, «Оценка советской угрозы: первые годы холодной войны», Управление разведки ЦРУ, Центр изучения разведки, 1997.


Невозможная путаница : прежде чем Билл Джексон ушел с поста заместителя директора Беделла Смита в 1951 году, он представил генералу отчет о деятельности Виснера. «Тема: Обзор Управления по координации политики, проведенный заместителем директора Центральной разведки», 24 мая 1951 г., ЦРУ / CREST. В нем говорилось: «Работа ... превышает возможности любого человека». Управление по координации политики пыталось построить «всемирную машину, во многих отношениях сопоставимую с вооруженными силами» без адекватного уровня компетентного контроля, персонала, обучения, материально-технического обеспечения или связи. «Существует большая разница между наиболее квалифицированными начальниками отделов и наименее квалифицированными», - сообщил он. «Бремя оперативных обязательств превысило способность нанимать высококвалифицированный персонал».


Это было 587 миллионов долларов : «ЦРУ / Расположение бюджетных средств / 1953 финансовый год», документ из файлов представителя Джорджа Махона, одного из четырех членов Конгресса, осведомленных о бюджете ЦРУ. Когда профессор Дэвид Барретт из Университета Вилланова обнаружил этот документ в 2004 году, он изменил историю. На протяжении почти тридцати лет каждая книга о ЦРУ точно воспроизводила вывод следователей Сената 1976 года о том, что бюджет Виснера в 1952 году составлял 82 миллиона долларов. Эта цифра явно ошибочна. Бюджет OPC в 1952 году был примерно в четыре раза больше, чем сообщалось ранее.


«явная опасность» : совещание директоров, 14 ноября 1951 г., ЦРУ / CREST. Протоколы ежедневных встреч директора центральной разведки, его заместителей и его сотрудников, содержащиеся в недавно рассекреченных записях, полученных через CREST, дают представление о борьбе ЦРУ. В протоколе этой встречи говорится: «Директор хочет, чтобы они [Даллес и Виснер] очень внимательно изучили OPC. Военизированные операции должны быть исключены из остальной части бюджета, как и все операции, которые не способствуют разведке. Он считает, что мы подошли к тому моменту, когда масштабы наших операций OPC стали явной опасностью для ЦРУ как разведывательного агентства ».


Беделл Смит видел, что у Соединенных Штатов «не было стратегии ведения такого рода войны», имея в виду войну типа Виснера. «Предварительное совещание персонала Национального совета по психологической стратегии», 8 мая 1951 г., ЦРУ / CREST. Он сказал Даллесу и Виснеру: «У вас нет в правительстве базовой утвержденной стратегии для такого рода войны ... Пока у нас есть оборудование и сила, мы не выполняем ту работу, которую должны».


Беделл Смит не раз пытался отстранить Виснера от управления военизированными операциями. Встреча директоров, 16 апреля 1952 г., ЦРУ / CREST. Он напрасно утверждал, что они намного превосходят то, что предусматривалось в NSC 10/2, манифесте политической войны 1948 года. Но государство и оборона все хотели расширения тайных действий - одной «большой размаха». Беделл Смит в NSC, «Объем и скорость тайных операций», 8 мая 1951 г., ЦРУ / CREST. Предупреждение Беделла Смита не «воздерживаться» или «обелить досадные инциденты или серьезные ошибки» прозвучало 21 августа 1951 года на ежедневном собрании сотрудников ЦРУ / CREST. У него было несколько дней, прежде чем он умолял Визнера и других старших офицеров разведки «уделить серьезное внимание проблемам фальсификации и дублирования источников разведки». Протокол собрания, 9 августа 1951 г., ЦРУ / CREST.


Недавно доступные записи CREST показывают, что Беделл Смит унаследовал «своего рода Священную Римскую империю, в которой феодальные бароны преследовали свои интересы без эффективного руководства и контроля со стороны своего титульного императора», по словам Людвелла Ли Монтегю, его личного представителя. представитель аппарата Совета национальной безопасности, который зафиксировал, что генерал «начал подозревать, что Даллес и Виснер ... в конечном итоге приведут его к какой-то непродуманной и катастрофической авантюре». CIA / LLM, стр. 91-96, 264.


Секретные истории ЦРУ : секретные истории ЦРУ: «ЦРУ в Корее, 1946-1965», «Тайная война в Корее, июнь 1950 - июнь 1952» и «Проникновение и пополнение запасов агентов в Северной Корее, 1952-1953 годы». . " Впервые они были процитированы Майклом Хаасом, полковником ВВС в отставке, в его монографии « В тени дьявола: специальные операции ООН во время корейской войны» (Аннаполис, Мэриленд: Naval Institute Press, 2000).


«Это были самоубийственные миссии» : интервью Зихель с автором.


«отличная репутация и ужасный рекорд» : интервью Грегга с автором. В случае Кореи запись была скрыта или сфальсифицирована. Например, Джон Ранелаг, Агентство (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1986), долгое время считавшийся стандартным справочником по ЦРУ, содержит три параграфа о тайных военизированных действиях во время Корейской войны. В нем утверждается, что руководитель операций OPC Ханс Тофте успешно разместил агентов по всей Корее, Китаю и Маньчжурии: «В эти« закрытые »районы успешно проникли корейские и китайские агенты ЦРУ», а в «многогранных и сложных» операциях Тофте использовались «обученные партизаны для действовали в Северной Корее «и размещали» агентов по всей Корее, которые могли действовать в качестве проводников и обеспечивать укрытия потерянным летчикам »(стр. 217-218). Это ложь, как показывает история операций ЦРУ в Корее. Тофте был фабрикантом. Он сфальсифицировал кадры из фильма партизан ЦРУ, действующих в Северной Корее; мошенничество было быстро разоблачено, когда кто-то еще в Вашингтоне задался вопросом, почему миссии коммандос запускаются среди бела дня. Более того, настоящие миссии, в отличие от постановочных, были по большому счету провальными. Собственная внутренняя история ЦРУ категорически противоречит красивой картине операций в Корее, представленной в Агентстве .


«контролируется другой стороной» : устная история Томаса, ФАОХ.


« Тщательный взгляд на чудесные достижения» : посмертные мемуары Джона Лимонда Харта « Русские ЦРУ» (Аннаполис, доктор медицины: Naval Institute Press, 2004) подробно рассказывают о его необычайном опыте смены Эла Хейни на посту начальника станции в Сеуле.


«ЦРУ - новое» : цитата Харта из книги Кристофера Эндрю, Только для глаз президента: секретная разведка и президентство США от Вашингтона до Буша (Нью-Йорк: Harper Perennial, 1996), стр. 193–194.

Сообщения Харта о мошенничестве Хейни были похоронены, как и ошибки Хейни. Сам Хейни позже отмечал: «Во время и после Кореи многие ответственные старшие офицеры много говорили о том, что ЦРУ должно извлечь выгоду из своего опыта и лучше подготовиться к следующей Корее». Но, заключил он, «я серьезно сомневаюсь, что ЦРУ получило хоть какую-то выгоду от Кореи или что опыт там был даже каталогизирован, не говоря уже о том, чтобы изучать его в качестве уроков на будущее». Хейни Хелмсу, "Тема: Исследование персонала по улучшению кадрового потенциала ЦРУ / CS, таким образом, увеличивая операционные возможности", 26 ноября 1954 г., рассекречено в апреле 2003 г., ЦРУ / CREST. Хейни пережил свое невероятное выступление в Корейской войне, потому что в конце своего турне в ноябре 1952 года он помог организовать транспортировку тяжело раненого лейтенанта морской пехоты в Корее с поля боя на госпитальный корабль Constellation в Соединенные Штаты, где находилось семь человек. Через несколько недель солдат с поврежденным мозгом был сфотографирован, когда его отец, Аллен В. Даллес, целовал его. Фотография была сделана за день до слушаний по утверждению Даллеса-старшего на посту директора центральной разведки. Даллес заплатил свой долг благодарности, сделав Хейни командиром операции «Успех» из Флориды в 1954 году.


«Проваленные операции указывают на отсутствие успеха» : от Беккера до Виснера, дата не указана , но декабрь 1952 г. или январь 1953 г., ЦРУ / CREST. Перед уходом в отставку с поста заместителя директора по разведке Лофтус Беккер сказал своим коллегам, что «огорчился, узнав, насколько неинформированы наши люди на местах», и выразил сомнения в способности ЦРУ собирать разведывательные данные в любой точке Азии. Встреча заместителя директора, 29 декабря 1952 г., ЦРУ / CREST. Затем он напрямую столкнулся с Фрэнком Визнером.


«ЦРУ было одурачено» : Келлис обвинил высокопоставленных чиновников ЦРУ в лжесвидетельстве в письме президенту Дуайту Д. Эйзенхауэру от 24 мая 1954 года, DDEL.


«Мы все знаем, что наши операции на Дальнем Востоке далеки от того, что нам хотелось бы» : Виснер, « [ Удален ] Отчет об объектах ЦРУ на Дальнем Востоке», 14 марта 1952 г., ЦРУ / CREST.


Офицеры в операционном отделе агентства в Китае : история операций американской разведки в Китае и вокруг него в годы между окончанием Второй мировой войны и началом диктатуры Мао никогда не была полностью рассказана. Множество ветеранов УСС продержались в Китае под военным прикрытием после приказа Трумэна об упразднении под названием «Отряд внешней безопасности 44». Подполковник Роберт Дж. Делейни первым руководил ESD-44; Позже он стал начальником крошечного представительства ЦРУ в Токио в 1947 году, а затем стал вторым человеком в операции OPC Western Enterprises на Тайване. В 1945 году, когда война закончилась, Делани написал о предстоящих задачах в депеши, отправленной из Шанхая. Он отметил, что американские разведчики столкнулись с обширной территорией, столь же незнакомой, как лунные горы, огромными полосами суши, протянувшимися от Южно-Китайского моря на западе до Афганистана, от Сайгона на севере до Сибири. Они должны были знать возможности и намерения советских, китайских коммунистов и националистических китайских военных и разведывательных служб, а также должны были разбираться в деталях всех политиков и групп давления на Дальнем Востоке. На выполнение этих задач уйдет больше пятидесяти лет. Они были осложнены общепринятым мнением ЦРУ: китайцы Мао, вьетнамцы Хо Ши Мина и корейцы Ким Ир Сена были творениями Кремля, неизменного монолита единого мнения, созданного в Москве. УСС и первые сотрудники ЦРУ с Дальнего Востока отправили в Вашингтон кипы разведданных. Многие из них остались непрочитанными, «заперты в архивах в компании тишины и крыс». Маочунь Ю, OSS в Китае: прелюдия к холодной войне (New Haven: Yale University Press, 1997), стр. 258-259.

Первыми офицерами ЦРУ в Китае командовал Амос Д. Москрип, который работал на французском форпосте в Шанхае, где он играл светского человека, много пил и спал с белой русской девушкой. Некоторые дипломаты Госдепартамента думали, что могут вести дела с Мао, который, в конце концов, работал с УСС против японцев. Но коммунисты явно подозревали, что американцы в Китае, дипломаты или нет, попытаются свергнуть их. К октябрю 1948 года Госдепартамент потребовал эвакуировать все американские дипломатические посты в Китае, потому что любому, кого коммунисты могли удаленно связать со шпионажем от имени Соединенных Штатов, грозило тюремное заключение или, возможно, еще хуже. В Мукден, двухмиллионный город в Маньчжурии, эти приказы об эвакуации прибыли, поскольку американский генеральный консул Ангус Уорд и его 21 сотрудник были помещены под домашний арест на год после отказа сдать консульство войскам Мао. «Его обвинили в шпионаже, в котором, честно говоря, он был виноват!» вспомнил Джона Ф. Мелби, тогдашнего сотрудника по политическим вопросам Госдепартамента, работавшего в Чунцине. «Он работал с тем или иным, известным как ESD-number, то есть с форпостом ЦРУ. Он был под завязку, работая с командой, которая была там с ним в Маньчжурии». Устные рассказы Мелби, HSTL, FAOH.

Руководителем «команды» был Джек Синглауб, один из самых отважных воинов холодной войны 1970-х и 1980-х годов. В 1948 году Синглауб вступил в сговор с китайскими националистами, пытаясь внедрить сеть белых русских в Советский Союз и искал способы разводить шпионов в оккупированной Советским Союзом Северной Корее. Синглаубу действительно удалось провести некоторых корейских агентов через Маньчжурию в Северную Корею в 1948 году. Он отправил десятки людей, которые были военнопленными, удерживаемыми японцами, с приказом попытаться вступить в коммунистическую армию на Севере и доложить о своих действиях. намерения и возможности. Сначала казалось, что это удалось. Но когда он попытался найти убежище для этих шпионов в Сеуле, ему помешало сопротивление Макартура. Синглауб через каналы ЦРУ направил в Белый дом чрезвычайный запрос - он был адресован «Только глаза, Москрип, для президента» - с призывом к Трумэну вооружить китайских националистов американскими военными запасами на Окинаве. Президент остался равнодушным. В связи с неизбежным падением Мукдена Синглауб телеграфировал ближайшему американскому командующему ВМФ: «ОБЯЗАТЕЛЬНО, МЕНЯ НЕ БУДЕТ ЗАХВАТЫВАТЬ». Он вылетел под артиллерийским обстрелом, обогнав самолет-разведчик с красной звездой, зная, что это сражение времен холодной войны было проиграно. Джон К. Синглауб, Опасные обязанности: американский солдат в двадцатом веке (Нью-Йорк: Саммит, 1992), стр. 132–149.

В Шанхае начальник станции Фред Шультейс создавал в городе довольно крупную сеть агентов и информаторов, отчасти потому, что он безупречно говорил по-китайски, и оттачивал его, читая все, что попадалось ему в руки, от газет до комиксы. Среди американцев он был старым китайцем, который всю войну находился в стране с армией. Когда Мао маршировал, побеждая город за городом в конце 1948 года, Шультейсу не терпелось выбраться отсюда. Он отправился в Гонконг в качестве начальника станции в 1949 году и вскоре убедился, что Гонконг тоже вот-вот подвергнется нападению коммунистов. Он начал рассылать ужасающие отчеты, основанные на предположениях и предположениях, предупреждая, что город станет следующим домино, которое падет. Один офицер Госдепартамента и ветеран УСС, находившийся вместе с ним в Гонконге, Джозеф А. Ягер, живо вспомнил этот страх: «У нас были различные разведывательные данные, которые, казалось, указывали на приближающуюся атаку. Оказалось, что это неверно». Но «Шультейс был уверен, что это произойдет. Он был очень паникером. Он сказал:« На этот раз это будет не Стэнли. Это будет Бельзен ». Стэнли был полуостровом Стэнли, куда японцы интернировали иностранцев. Это было довольно плохо. Они чуть не заморили их голодом. Конечно, Бельзен был одним из немецких лагерей смерти ». Устная история Ягера, ФАОХ.

В штаб-квартире в 1950 году Синглауб, назначенный на должность дежурного по Китаю ЦРУ после триумфа Мао, курировал заброшенные станции и свертывание операций. Он лихорадочно работал, чтобы поддерживать сокращающуюся сеть офицеров ЦРУ и секретных агентов в Китае, а также восстановить разорванные шпионские сети в Маньчжурии и Северной Корее.

В Тихве, столице Синьцзяна, на пустынном диком западе Китая, Дуглас Маккирнан был сотрудником ЦРУ в американском консульстве, состоящем из двух человек. Он был отправлен туда во время войны в качестве офицера военно-воздушных сил и знал местность, богатую ураном, нефтью и золотом. Он жил примерно так же далеко от западной цивилизации, как и любой американец на земле. В конце концов, вынужденный покинуть консульство перед лицом коммунистических сил, Маккирнан оказался в затруднительном положении. Ему придется найти свой собственный выход. В конце семимесячного перехода на 1200 миль из Китая в него без всякого смысла выстрелил тибетский пограничник, став первым офицером ЦРУ, погибшим при исполнении служебных обязанностей.

В Шанхае Хью Редмонд, который был подчиненным Синглауба в Мукдене, пытался действовать под тонким прикрытием в качестве местного представителя британской импортно-экспортной фирмы. «Он был симпатичным парнем, но не очень эффективным», - заметил Синглауб. «Было верхом безумия полагать, что такой любвеобильный молодой любитель, как Хью Редмонд, независимо от того, насколько он предан своему делу, сможет успешно противостоять безжалостному тоталитарному противнику». Силы безопасности Китая арестовали Редмонда как шпиона. Он покончил с собой после почти двух десятилетий заключения. Роберт Ф. Дрекслер, давний сотрудник китайской разведки в Государственном департаменте, получил останки Редмонда. «Его прах, я все еще вижу их, - вспоминал Дрекслер, - огромный пакет, примерно два фута в длину и один квадратный фут, с муслиновым покрытием и большими буквами его имени по бокам. И это было положено на мой стол. . Совершенно ужасно. Китайцы сказали нам, что он покончил жизнь самоубийством, проведя в заключении 20 лет, с бритвенным лезвием в пакете Красного Креста. Красный Крест сказал нам, что они никогда не кладут бритвенные лезвия в свои пакеты ». О Маккирнане и Редмонде: устная история Дрекслера, ФАОГ; Тед Гап, Книга чести: Тайные жизни и смерти оперативников ЦРУ (Нью-Йорк: Якорь, 2002).


«У нас даже нет политики в отношении Чан Кай-ши» : Беделл Смит, предварительное совещание сотрудников Национального совета по психологической стратегии, 8 мая 1951 г., ЦРУ / CREST.


«они проверяли мою преданность» : устная история Крайсберга, ФАОГ.


«К счастью для меня» : Коу, интервью с автором. Майка Коу отправили на остров Белой Собаки у побережья Китая, где дух товарищества значительно снизил тщетность миссии. Среди его товарищей на острове были Фил Монтгомери, урожденный Филипп-Луи де Монтгомери, наследник вермутового состояния Noilly Prat, который содержал в баре хорошо укомплектованный бар; и легендарный Р. Кэмпбелл Джеймс-младший, который осушил его как мог. «Зуп» Джеймс, йельский университет 50-го года, с манерами и подстриженными усами британского гренадера, был последним офицером Western Enterprises, покинувшим Тайвань в 1955 году. Он отправился в Лаос, где за коктейлями и рулеткой набирал лидеров страны.


ЦРУ решило, что в Китае должна быть «третья сила» : интервью Лилли и Коу с автором. Лилли ФАОХ. 60 единиц оружия и боеприпасов для 200 000 партизан : "История OPC", Vol. 2, стр. 553, ЦРУ.


Дик Фекто и Джек Дауни : ЦРУ недавно рассекретило свое первое официальное признание смертей своих агентов в результате фиаско Третьей силы и ошибок, приведших к поимке Фекто и Дауни: Ник Дуймович, «Два пленника ЦРУ в Китае, 1952 г. - 1973, " Исследования в области интеллекта, Vol. 50, No. 4, 2006:


Первая команда Третьих сил, которая была сброшена с воздуха, не была развернута до апреля 1952 года. Эта группа из четырех человек десантировалась с парашютом в южный Китай, и о ней больше никто не слышал. Вторая команда Третьего отряда состояла из пяти этнических китайцев, сброшенных в район Цзилинь в Маньчжурии в середине июля 1952 года. Дауни был хорошо известен китайским оперативникам из этой группы, потому что он их обучал. Группа быстро установила радиосвязь с подразделением ЦРУ Дауни за пределами Китая и была обновлена по воздуху в августе и октябре. Шестой член команды, который должен был быть курьером между командой и контролирующим подразделением ЦРУ, был сброшен в сентябре.


В начале ноября группа сообщила о контакте с лидером местного диссидента и заявила, что получила необходимые оперативные документы, такие как официальные полномочия. Они запросили у курьера эксфильтрацию воздуха - метод, которому он обучался, но ЦРУ никогда не предпринимало никаких действий ... выполнить задание ... Поздно вечером 29 ноября Дауни и Фекто сели на серо-коричневый C-47 Шварца и Снодди на аэродроме на Корейском полуострове и вылетели на место встречи в китайской коммунистической Маньчжурии, примерно в 400 милях от них. Заголовок к ловушке.


Команда агентов, без ведома пассажиров, была захвачена китайскими силами безопасности коммунистов и переведена. Просьба об эксфильтрации была уловкой, а обещанные документы и предполагаемый контакт с местным лидером диссидентов были просто приманкой. Члены команды почти наверняка рассказали китайским властям все, что им было известно об операции, а также о сотрудниках ЦРУ и связанных с ней объектах. Судя по тому, как устроили засаду, было ясно, что китайские коммунисты точно знали, чего ожидать ... Когда C-47 низко подошел к пикапу, летя почти со скоростью сваливания около шестидесяти узлов, белые листы, которые замаскировал два зенитных орудия на заснеженной местности, и в тот самый момент, когда должен был быть поднят пикап, началась стрельба. Пушки, расположенные по обе стороны траектории полета, начали кровавый перекрестный огонь ... Позже Фекто вспомнил, как стоял у самолета с Дауни, оба ошеломленные, но находящиеся в сознании, и говорили друг другу, что они «в адском беспорядке». Китайские силы безопасности набросились на них, «крича и крича», и они смирились с неизбежным.


[T] вот вопрос, игнорировало ли поле предупреждения о том, что развернутая команда была обращена коммунистами ... Бывший старший оперативный офицер, который в молодости служил в подразделении Дауни и Фекто в 1952 году. . утверждает, что летом перед ноябрьским полетом анализ двух сообщений, отправленных командой, дал, по его мнению, «90 процентов» уверенности в том, что команда была увеличена вдвое.


Доводив свои опасения до сведения начальника подразделения, офицер получил отказ из-за отсутствия дополнительных доказательств. Когда он упорствовал, его перевели в другое подразделение ЦРУ. После того, как рейс Дауни и Фекто не вернулся, начальник подразделения перезвонил офицеру и сказал ему не говорить об этом, и он выполнил инструкции - к большому его дальнейшему сожалению ...


Никаких записей о расследовании решения об отправке Дауни и Фекто в полет, похоже, не существует. Понятно, что никто никогда не был наказан за это ... Много лет спустя Даунит, будучи старшеклассником, не чувствовал горечи по отношению к человеку, который послал его на миссию: «Я сочувствовал ему. Оказалось, что это так. проклятая катастрофа с его точки зрения ".


Операция Ли Ми : Операция будет иметь ужасные последствия. Первый из них произошел после того, как ЦРУ не проинформировало американского посла в Бирме Дэвида М. Ки о Ли Ми. Когда он узнал, он был в ярости. Он телеграфировал в Вашингтон, протестуя против того, что операция становится секретом полишинеля в бирманской столице, а также в Бангкоке, и что попирание суверенитета Бирмы наносит серьезный ущерб американским интересам. Помощник госсекретаря по Дальнему Востоку Дин Раск приказал своему послу замолчать: он должен был категорически отрицать какое-либо участие Америки в операции и обвинять во всем внештатных торговцев оружием. Ли Ми и его силы позже направили свое оружие на бирманское правительство, лидеры которого, подозревая американское попустительство, разорвали отношения с Соединенными Штатами и начали полувековую изоляцию от Запада, которая породила один из самых репрессивных режимов в мире. Аспекты операции Ли Ми изложены в документе Major DH Berger, USMC, «Использование тайных полувоенных действий в качестве инструмента политики: анализ операций, проведенных Центральным разведывательным управлением США, 1949–1951», доступном в Интернете по адресу http: / /www.global security.org/intell/library/reports/1995/BDH.htm. Дальнейшие подробности были предоставлены Аль Ульмером, сменившим Десмонда Фицджеральда на посту начальника Дальневосточного подразделения; Сэм Халперн, исполнительный директор Фитцджеральда; и Джеймс Лилли.

Тайские союзники ЦРУ были глубоко вовлечены в торговлю Ли Ми героином. В 1952 году дела в Бангкоке почти вышли из-под контроля. Лайман Киркпатрик из ЦРУ, тогдашний помощник директора по специальным операциям и считавшийся преемником Виснера, вылетел в Азию в конце сентября 1952 года вместе со своим коллегой, помощником директора Виснера. , Полковник Пэт Джонстон. По крайней мере, один американец, замешанный в торговле наркотиками, был мертв, и дело, похоже, было передано генеральному прокурору Соединенных Штатов. Ничего из этого не было разрешено к чьему-либо удовлетворению. Сразу после этого полковник Джонстон оставил свой пост. Киркпатрик заразился полиомиелитом во время поездки и чуть не умер. Через год он вернулся в ЦРУ, его обошли с повышением, и остаток жизни он провел в инвалидном кресле, работая задумчивым генеральным инспектором ЦРУ, - исследование было исполнено неудовлетворенных амбиций.


«Я нашел через болезненный опыт» : Смит - Риджуэю, 17 апреля 1952 г., ЦРУ, DDEL.


Постскриптум к бедствиям ЦРУ в Корее : Об усилиях по вытеснению Сынгмана Ри: «Ри становился дряхлым, и ЦРУ искало способы заменить его ...», - посол в Корее (Джон Муччио) помощнику госсекретаря США. Дела Дальнего Востока (Джон Эллисон), Секретно, 15 февраля 1952 г., FRUS, Vol. XV, стр. 50-51. В меморандуме КНБ госсекретарю Даллесу от 18 февраля 1955 г. говорилось, что президент Эйзенхауэр одобрил операцию «по выбору и тайному поощрению развития нового южнокорейского руководства» и по приведению его к власти в случае необходимости. Пересказ Пер де Сильвы о том, что ЦРУ чуть не застрелило президента Ри, содержится в его мемуарах Sub Rosa: CIA and the Uses of Intelligence (New York: Times Books, 1978), p. 152.


«Наш интеллект настолько плох, что приближается к должностным преступлениям» : Мелби, ФАОХ.


«люди, которые готовы и желают встать и принять последствия» : Даллес в стенограмме «Протестов на открытии заседания Национального комитета за свободную Европу», датировано ошибочно, но май 1952 г., рассекречено 28 мая 2003 г., DDEL.


Глава седьмая


«Если мы собираемся вторгнуться и перейти в наступление» : стенограмма Даллеса, «Протоколы Национального комитета за свободную Европу», неверно датирована, но май 1952 г., рассекречена 28 мая 2003 г., DDEL.


«крупное тайное наступление на Советский Союз», направленное на «сердце коммунистической системы контроля» : приказы должны были «способствовать ослаблению и ослаблению Советской власти», а также «развивать подпольное сопротивление и способствовать тайным и партизанским действиям. операции в стратегических областях ». Они исходили от адмирала Л.С. Стивенса, старшего военного планировщика из Объединенного комитета начальников штабов, который был военно-морским атташе Смита в Москве. Записка адмирала Л. К. Стивенса Визнеру, «Тема: Стратегическое планирование OPC», 13 июля 1951 г., ЦРУ / CREST. Цель заключалась в том, чтобы «максимально напрячь советскую структуру власти». Служебная записка КНБ «Объем и темп тайных операций», 27 июня 1951 г., ЦРУ / CREST.


«Как Гуантанамо» : интервью Полгар с автором. Приказы Беделла Смита Траскотту датированы 9 марта 1951 года, ЦРУ / CREST.


программа под кодовым названием «Проект Артишок : записка без названия для заместителя директора центральной разведки», 15 мая 1952 года; меморандум для директора центральной разведки "Тема: Успешное применение наркогипнотического допроса (Артишок)", 14 июля 1952 г., ЦРУ / CREST. Во втором отчете отмечалось, что в апреле 1951 года Даллес встречался с руководителями служб военной разведки, чтобы попросить их помощи в реализации проекта «Артишок»; только связь военно-морского флота прошла. Результатом помощи военно-морского флота стал панамский бриг. В записке, отправленной Беделлу Смиту, сообщалось, что в июне 1952 года двое русских допрашивались в течение двух недель совместной группой ВМС и ЦРУ в рамках проекта «Артишок», и комбинация наркотиков и гипноза оказалась полезной. Все это было результатом чрезвычайного положения в стране, созданного Корейской войной, и подозрений в том, что американским заключенным «промывают мозги» в Северной Корее. Сенатские расследования вышли на обочину этой программы тридцать лет назад, но бумажный след в значительной степени был уничтожен. Исследователи сообщили в четырех кратких абзацах, что проект «Артишок» включал в себя «допросы за границей» с использованием как «комбинации пентотала натрия и гипноза», так и «специальных методов допроса», включая «сыворотку правды». Суть «зарубежных допросов» Конгрессом не исследовалась.


Техника «специальных допросов» продолжалась в течение нескольких лет после этого : следователи Сената подтвердили, что планы допросов за границей были темой ежемесячных встреч в ЦРУ с 1951 по 1956 год и, вероятно, в течение нескольких лет после этого: «ЦРУ утверждает, что проект завершился. в 1956 году, но данные свидетельствуют о том, что Управление безопасности и Управление медицинских служб использовали методы «специального допроса» в течение нескольких лет после этого ». Отчет Специального комитета Сената по разведке, «Испытания и использование химических и биологических агентов разведывательным сообществом», Приложение I, 3 августа 1977 г.


группа под названием «Молодые немцы : Том Полгар и МакМахон интервью с автором».


Свободные юристы ЦРУ : Интервью Полгар и Питера Зихеля с автором, см. также Дэвида Э. Мерфи, Сергея А. Кондрашева и Джорджа Бейли, Поле битвы Берлин: ЦРУ против КГБ в холодной войне (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1997), стр. 113-126.


«Польша представляет» : Смит и Визнер на заседании депутатов 5 августа 1952 г. ЦРУ / CREST. О встрече Шекли с WIN см. Тед Шекли с Ричардом А. Финни, « Мастер шпионов: Моя жизнь в ЦРУ» (Даллес, Вирджиния: Потомак, 2005), стр. Xvi-20.


«ЦРУ ясно мыслило » : устная история Лумиса, ФАОХ.


Фрэнк Линдсей ... сказал Даллесу и Виснеру : пророческий отчет Линдси назывался «Программа разработки новых инструментов холодной войны» 3 марта 1953 года, частично рассекреченный 8 июля 2003 года, DDEL. Линдси, интервью с автором. Даллес сделал все возможное, чтобы скрыть это сообщение. Руководители ЦРУ никогда не находили времени, чтобы оценить последствия неудач тайных действий или принять критику, которая могла бы стоить им работы, если бы она когда-либо просочилась. Они также не обратили внимания на одного из своих лучших шпионов, Питера Сихеля, начальника отдела разведки Хелмса в Восточной Европе в начале 1950-х годов, который предупреждал, что единственный способ сражаться с врагом - это знать врага. Сихель сказал, что он утверждал, что «в ту минуту, когда вы увлечетесь идеологией, у вас больше не будет надежного интеллекта. Вы подвергаете агентов разведки опасности. Вы не можете быть политическим агентом, не подвергая себя системе, которую вы пытаетесь подорвать. Если вы пытаетесь подорвать автократическую политическую систему, вы пострадаете ».


«Наше представление о Советском Союзе было нулевым» : интервью Макмэна с автором.


«Мы не можем получить квалифицированных специалистов» : цитата Смита в « Функции поддержки ЦРУ: организация и достижения группы DDA-DDS», 1953–1956, Vol. 2, гл. 3, стр. 128, директор исторической серии Central Intelligence, рассекречено 6 марта 2001 г., ЦРУ / CREST.


«неправильно обученный или неполноценный персонал» : Протокол заседания, 27 октября 1952 г., ЦРУ / CREST.


«Несколько слов о будущем» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 102-104.


Р АРТ Т WO


Глава восьмая


«У нас нет надежной внутренней разведки» : отчет «Разведка Советского блока» цитируется в Джеральде Хейнсе и Роберте Леггетте (ред.), Анализ ЦРУ Советского Союза, 1947–1991: Документальная история, История ЦРУ. Персонал, 2001, ЦРУ / CSI.


Эйзенхауэр взбесился : Эммет Дж. Хьюз, Испытание властью: Политические воспоминания времен Эйзенхауэра (Нью-Йорк: Атенеум, 1963), стр. 101. Президент был в равной степени недоволен, узнав, что у агентства не было ответа на советское наступление мира, которое последовало вскоре после похорон Сталина - грубую, циничную, а иногда и эффективную пропагандистскую кампанию, призванную убедить мир в том, что Кремль охраняет авторские права на концепции справедливости. и свобода.


«Сталин никогда не делал ничего, чтобы спровоцировать войну с Соединенными Штатами» : Джерролд Шектер и Вячеслав Лучков (пер. И ред.), Хрущев помнит: ленты гласности (Бостон: Литтл, Браун, 1990), стр. 100-101.


«любое предварительное предупреждение» : протокол КНБ от 5 июня 1953 г., рассекреченный 12 февраля 2003 г., DDEL.


«как будто час решения был близок » : протокол КНБ от 24 сентября 1953 г., рассекреченный 29 сентября 1999 г., DDEL.


«Русские могут нанести атомный удар» ... «Мы можем лизать весь мир» : протокол КНБ от 7 октября 1953 г., рассекреченный 28 февраля 2003 г., DDEL.


Восстание было подавлено : восстание в Восточном Берлине в июне 1953 года убедительно задокументировано Дэвидом Мерфи из ЦРУ в книге «Поле битвы Берлин: ЦРУ против КГБ в холодной войне» (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1997), стр. 163-182. Бесконечно повторяющаяся история - среди многих см. John Ranelagh, The Agency (New York: Simon and Schuster, 1986), p. 258 - утверждение, что база ЦРУ в Берлине хотела раздать оружие протестующим из Восточной Германии, является ложью. Цифра в 370 000 протестующих взята из работы Джеймса Дэвида Маркио «Риторика и реальность: администрация Эйзенхауэра и беспорядки в Восточной Европе, 1953–1959» (доктор философии, Американский университет, 1990), цитируемой у Грегори Митровича, Подрыв Кремль: стратегия Америки по свержению советского блока, 1947–1956 (Итака, штат Нью-Йорк: Cornell University Press, 2000), стр. 132–133.


«обучать и оснащать подпольные организации» : NSC 158, «Цели и действия Соединенных Штатов по использованию беспорядков в государствах-сателлитах», DDEL. Эйзенхауэр подписал приказ 26 июня 1953 года.


170 новых крупных тайных действий : в «Координации и одобрении политики тайных действий», 23 февраля 1967 г., NSC / CIA.


Даллес улучшил общественный имидж : неполный список новостных организаций, которые сотрудничали с ЦРУ под руководством Аллена Даллеса, включает CBS, NBC, ABC, Associated Press, United Press International, Reuters, Scripps-Howard Newspapers, Hearst Newspapers, Copley News Service и Майами Геральд. Полный список ветеранов военной пропаганды, руководивших американскими редакциями новостей в 1953 году, см. Эдвард Барретт, Истина - наше оружие (Нью-Йорк: Funk and Wagnalls, 1953), стр. 31-33. Это история, которую еще предстоит рассказать, хотя Карл Бернстайн очень хорошо отреагировал на нее в «ЦРУ и СМИ», Rolling Stone, 20 октября 1977 года. Бернштейн точно понял ее в этом отрывке: «Многие журналисты, которые Во время Второй мировой войны были близки к людям из Управления стратегических служб, военного предшественника ЦРУ; что более важно, все они были на одной стороне. Когда война закончилась, и многие сотрудники УСС перешли в ЦРУ, это было вполне естественно что эти отношения будут продолжаться. Между тем первое послевоенное поколение журналистов вошло в профессию; они разделяли те же политические и профессиональные ценности, что и их наставники. «У вас была банда людей, которые работали вместе во время Второй мировой войны и так и не смогли преодолеть это, - сказал один из сотрудников Агентства. - Они были искренне мотивированы и очень восприимчивы к интригам и скрытности »".


Протоколы ежедневных встреч Даллеса и его заместителей . Записи были получены из системы CREST в Национальном архиве в 2005 и 2006 годах. Они отражают сильное опасение, что слабые места ЦРУ станут достоянием общественности.

На встречах 28 августа и 23 сентября 1953 года генеральный инспектор ЦРУ Лайман Киркпатрик предупреждал, что военные уходят из ЦРУ в массовом порядке и «с недружелюбным отношением». Кадровая политика агентства «вызывала недовольство и оставляла дверь открытой для этих людей, чтобы они могли обратиться к членам Конгресса».

13 июня 1955 года Киркпатрик спросил Даллеса, следует ли уволить офицера ЦРУ, «недавно осужденного за непредумышленное убийство ... в результате драки с офицером Королевских ВВС», или дать ему возможность уйти в отставку. 5 октября 1955 года заместитель директора разведки Роберт Амори отметил, что «армия в настоящее время готовит историю Кореи, которая, если она будет опубликована в том виде, в котором она написана, поставит ЦРУ в плохом свете».

Начальником станции в Швейцарии, который покончил с собой, был Джеймс Кронталь, ветеран УСС, сменивший Аллена Даллеса в Берне и служивший там с 1946 года. Он был гомосексуалистом, подозреваемым в поддаче советского шантажа. Дело не было доказано. Он покончил жизнь самоубийством в Вашингтоне в первые дни пребывания Даллеса на посту директора в марте 1953 года

. Годовая текучесть кадров 17 процентов - каждый шестой сотрудник ЦРУ, оставленный в 1953 году, - была обнаружена в «Заключительном отчете о причинах низкого морального духа среди младших офицеров». "9 ноября 1953 г., ЦРУ / CREST. Опрос 115 офицеров ЦРУ выявил глубокое недовольство коррупцией, расточительством и неверно направленными миссиями.


«серьезный кадровый кризис» : Постоянный специальный комитет Палаты представителей по разведке, IC21, «Управление разведывательным сообществом», стр. 21.


человека, которого он считал напыщенным оскорблением : историки ЦРУ предположили, что Беделл Смит ожидал, что Айк назовет его председателем Объединенного комитета начальников штабов, не хотел исполнять обязанности заместителя госсекретаря, не любил Джона Фостера Даллеса и беспокоился о нем. Назначение Аллена Даллеса директором центральной разведки. Джон Л. Хелгерсон, «Знакомство с президентом: брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты, 1952–1992», CIA / CSI.


«пара напитков развяжет ему язык» : стенограмма интервью Никсона с Фрэнком Гэнноном, 8 апреля 1983 г., Медиа-архив Уолтера Дж. Брауна, Университет Джорджии, доступно на сайте http://www.libs.uga.edu/ СМИ / коллекции / nixon.


Глава девятая


Эта глава частично основана на двух секретных историях тайных служб ЦРУ: «Зиндабад Шах!» получено автором, датировано 2003 годом, с редакциями, и "Свержение премьер-министра Ирана Мосадека", написанное в марте 1954 года Дональдом Уилбером, руководителем пропаганды операции "Аякс", и опубликованное на веб-сайте The New York Times в 2000 году. «Свержение» - это официальная версия государственного переворота, утвержденная американской разведкой, сводка того, что офицеры ЦРУ на месте происшествия записали и доложили в то время в свои штаб-квартиры. Но это далеко не полная правда. Офицеры на месте происшествия, такие как Ким Рузвельт, почти прекратили передавать новости домой в последние дни переворота, потому что новости были почти полностью плохими. История ЦРУ игнорирует доводы, стоящие за операцией, и категорически преуменьшает центральную роль Великобритании в свержении Мосадека. Это объясняет размышления президента Эйзенхауэра о том, что «отчеты наблюдателей на месте в Тегеране в критические дни больше походили на мелочь, чем на исторический факт». Уилбер, автор "Overthrow", также переписал сценарий самого переворота. Все аспекты заговора были отшлифованы в мае 1953 года на станции британской разведки в Никосии, Кипр, Уилбером, ветераном УСС, который служил в Иране во время войны и вернулся на станцию в Тегеране, и его британским коллегой Норманом Дарбиширом. Возникла пьеса, в которой иранцы были марионетками.


«Когда начнется наша проклятая операция?» : Кермит Рузвельт, « Контрправа: борьба за контроль над Ираном» (Нью-Йорк: McGraw-Hill, 1979), стр. 78-81, 107-108. Книга гораздо новее, чем факт, но процитированная цитата звучит аутентично. Ким Рузвельт, рожденный в богатстве, обученный мускулистому христианству в Гротоне, испытал себя на секретной разведке на станции OSS в Каире. К концу войны шпионы Донована заявили о наличии сети из пятисот арабских агентов по всему Ближнему Востоку во всех странах, кроме Саудовской Аравии. После войны Рузвельт вернулся на Ближний Восток, якобы работая в Saturday Evening Post и собирая материалы для своей книги 1947 года « Арабы, нефть и история». Когда пришел звонок, чтобы присоединиться к тайной службе Фрэнка Визнера, Ким отчетливо его услышала. Наследие дипломатии большой палки, которое он унаследовал от своего деда, человека, захватившего Панамский канал и Филиппины, вынудило его в 1950 году стать главным визирем Визнера исламских народов. В качестве начальника Ближневосточного подразделения Ким провел восемь лет. лет, пытаясь уговорить лидеров Египта, Ирака, Сирии, Ливана, Иордании и Саудовской Аравии дать клятву верности Америке, используя оружие, деньги и обещания американской поддержки в качестве стимулов, и время от времени устраивая перевороты, когда эти средства терпели неудачу. Он назначил молодого короля Иордании Хусейна на зарплату ЦРУ и направил корпус бывших штурмовиков генерала Рейнхарда Гелена для обучения секретной службы нового лидера Египта Гамаля Абдель Насера.

У агентства был небольшой опыт ведения операций на Ближнем Востоке до Ajax. В начале 1950-х гг. Майлз Коупленд, арабоязычный смузи из Алабамы и начальник первого отделения ЦРУ в Дамаске, работал в тесном сотрудничестве с американским военным атташе в Сирии Стивеном Дж. Мидом над планом поддержки «диктатуры, поддерживаемой армией», если цитировать декабрьский доклад. Телеграмма Мида в Пентагон 1948 года. Их человеком был полковник Хусни Заим, которого Коупленд описал как офицера, известного «своей железной волей и умом соответствовать». Коупленд призвал полковника свергнуть своего президента, который заблокировал трубопровод Арабо-американской нефтяной компании через Сирию, и пообещал, что президент Трумэн предоставит ему политическое признание. Заим сверг правительство 30 марта 1949 года, пообещал полностью сотрудничать с проектом трубопровода и, как сообщил Мид, бросил в тюрьму «более 400 коммунистов». Полковник с железными мозгами продержался менее пяти месяцев, прежде чем был свергнут и казнен. - Вернувшись к чертежной доске, - весело уступил Коупленд.

Переворот ЦРУ 1953 года в Иране никогда бы не начался без британцев и, скорее всего, не увенчался бы успехом. Британская разведка глубоко понимала скрытые политические интриги Ирана, полученные от их агентов в правительстве, на базаре и в преступном мире. У британского правительства был огромный экономический мотив. И их заговор с целью покончить с Моссадеком имел мощный политический импульс. Его продвигал сам сэр Уинстон Черчилль.


«Свести Моссадека» : давний заместитель директора разведки Роберт Эмори записал в своем официальном дневнике от 26 ноября 1952 г. обсуждение с директором «попытки сместить Мосадека» и последующий обед, на котором главной темой был Иран и среди участников были Виснер, посол Лой Хендерсон и, хотя его имя и вычеркнуто из рассекреченного отчета, несомненно, Монти Вудхаус.


«ЦРУ определяет политику по умолчанию» : собрание депутатов, 10 августа 1953 г., ЦРУ / CREST.


«Последствия советского переворота» : брифинг Даллеса к заседанию Совета национальной безопасности, 4 марта 1953 г., ЦРУ / CREST.


ссуда в размере 100 миллионов долларов : протокол заседания КНБ от 4 марта 1953 г., DDEL.


Они не могли утверждать, что Мосадек был коммунистом : в отчетах советской разведки в 1953 году более кратко Мосадек был назван «буржуазным националистом» и не был союзником в глазах Москвы. Владислав М. Зубок, «Советская разведка и холодная война:« Малый »информационный комитет, 1952–53», « История дипломатии», т. 19, лето 1995, стр. 466-468.


« Спасены американцами» : устная история Стутесмана, FOAH.


«ликвидировать правительство Мосадека» : « Радиоотчет о заговоре с целью государственного переворота», 7 июля 1953 г., Архив национальной безопасности, выпуск ЦРУ / Закона о свободе информации (FOIA).


Бригадный генерал Роберт А. МакКлюр : Центральная роль генерала МакКлюра в перевороте осталась непризнанной; Официальная внутренняя история заговора ЦРУ почти стирает его. Агентство сознательно преуменьшило значение его работы, поскольку генерал не был большим другом ЦРУ. См. Альфред Х. Паддок-младший, Специальная война армии США: ее истоки (Вашингтон, округ Колумбия: National Defense University Press, 1982). Я благодарен Пэддоку за то, что он поделился своими мыслями, которые он почерпнул из личных документов МакКлюра. «Очень хорошие отношения МакКлюра с шахом» были упомянуты в записке Эйзенхауэра министру армии Роберту Тен Брок Стивенсу от 2 апреля 1954 года, Президентские документы Дуайта Дэвида Эйзенхауэра, документ 814.


« Провал военного переворота »: Управление текущей разведки ЦРУ, «Комментарий о попытке государственного переворота в Иране», 17 августа 1953 г., рассекречено 16 ноября 2006 г.


«'После вас, ваше величество'» : диалог воспроизводится в секретной истории переворота ЦРУ под названием «Зиндабад-шах!» (Победа шаху!)


«почти спонтанная революция» : устная история Раунтри, ФАОГ.


Одним из них был аятолла : утверждалось, что аятолла Кашани получал плату от ЦРУ. Марк Дж. Гасиоровски, "Государственный переворот 1953 года в Иране", Международный журнал исследований Ближнего Востока, Vol. 19, 1987, стр. 268-269. Но Руэл Марк Герехт, который присоединился к ЦРУ в 1985 году в качестве сотрудника секретной службы по Ирану, писал, что Кашани «не обязан иностранцам». Герехт прочитал историю операции ЦРУ «Аякс» и сказал, что урок в ней заключается в следующем: «Нужно проявить щедрость, чтобы отдать должное американским оперативникам в Иране за восстановление шаха. Практически каждая деталь их плана пошла наперекосяк. Главный американец сотрудники нашего посольства не говорили по-персидски. Когда Тегеран закипел и стало невозможно установить контакт с обычными англоязычными и франкоязычными иранскими источниками, отделение ЦРУ ослепло. Переворот удался только потому, что иранцы, которые не знали американские или британские ведомства по заработной плате или находящиеся под иностранным контролем перехватили инициативу свергнуть премьер-министра Мосадека ". Руэл Марк Герехт, «Промах в истории с ЦРУ», The New York Times, 23 апреля 2000 г.


«его старый друг Беделл Смит» : рассказ Рузвельта об этой сцене появляется в главе 9 «Свержения», официальной истории ЦРУ.


«Романтические сплетни о« перевороте »в Иране» : Рэй С. Клайн, Секреты, шпионы и ученые: план существенного ЦРУ (Вашингтон, округ Колумбия: Акрополь, 1976), с. 132. Обратите внимание на кавычки, которые Клайн поставил вокруг переворота.


«Величайший триумф ЦРУ» : устная история Киллгора, ФАОН.


Глава десятая


Эта глава основана на богатейшей документации тайной операции ЦРУ, доступной в настоящее время. В мае 2003 года Государственный департамент опубликовал дополнительный том The Foreign Relations of the United States, посвященный роли Соединенных Штатов в свержении правительства Гватемалы в 1954 году (доступно на сайте http://www.state.gov/r / pa / ho / frus / ike / guat /), а также систематизированный хронологический сборник из 5120 отредактированных документов ЦРУ о секретной операции, обнародованных в тот же день (доступно на сайте http://www.foia.cia.gov/ guatemala.asp). Публикация этих документов явилась результатом двадцатилетней борьбы и стала высшей точкой в историографии ЦРУ.


Если не указано иное, цитаты в этой главе дословно взяты из этих первичных документов и из собственной внутренней истории переворота ЦРУ, написанной Николасом Каллэтером, опубликованной в отредактированном виде как « Секретная история: секретный отчет ЦРУ о его операциях в Гватемале», 1952–1954 (Стэнфорд, Калифорния: Stanford University Press, 1999).


Роль Уильяма Поули в решающий момент переворота была раскрыта историком Максом Холландом в книге «Частные источники внешней политики США: Уильям Поли и государственный переворот 1954 года в Гватемале», Journal of Cold War Studies, Vol. 7, No. 4, 2005, pp. 46-73. Холланд обнаружил неопубликованные мемуары Поли в библиотеке Джорджа Маршалла в Лексингтоне, штат Вирджиния.


Среди мемуаров ключевых игроков - Дуайт Эйзенхауэр, «Годы Белого дома: мандат на перемены», 1953–1956 (Гарден-Сити, Нью-Йорк: Даблдей, 1963); Ричард Биссел-младший с Джонатаном Э. Льюисом и Фрэнсис Т. Падло, Размышления о воине холодной войны: от Ялты до залива Свиней (Нью-Хейвен, Коннектикут: издательство Йельского университета, 1996); и Дэвид Атли Филлипс, «Ночной дозор: 25 лет особой службы» (Нью-Йорк: Атенеум, 1977). Филлипс называет имена игроков прикрытием, но рассекреченные документы делают эту обложку прозрачной.


Операция в Гватемале началась под командованием генерала Уолтера Беделла Смита. 24 января 1952 года Аллен Даллес сообщил представителю Государственного департамента, курирующему Латинскую Америку, что «ЦРУ рассматривает возможность оказания помощи группе во главе с полковником Карлосом Кастильо Армасом, замышляющей свержение правительства Гватемалы». Кастильо Армас обратился за помощью к самым могущественным диктаторам Латинской Америки - Сомоса из Никарагуа, Трухильо из Доминиканской Республики, Батиста на Кубе - по мере того, как его предложение постепенно доходило до руководителей ЦРУ. Весной и летом 1952 года Беделл Смит и заместитель госсекретаря Дэвид Брюс неоднократно обсуждали планы государственного переворота при поддержке ЦРУ. Операция носила кодовое название Fortune, и работа была передана Дж. Си Кингу, начальнику недавно сформированного отдела ЦРУ по Западному полушарию.


Кинг разработал план доставки оружия и 225 000 долларов Кастильо Армасу и его союзникам. В октябре 1952 года он собрал 380 пистолетов, 250 винтовок, 64 пулемета и 4500 ручных гранат, обозначенных как сельскохозяйственная техника, и собирался отправить их на юг из Нового Орлеана. Но никарагуанский диктатор Сомоса и его сын Тачо открыто говорили о заговоре. В Вашингтон дошли слухи о том, что его прикрытие было разорвано, и Дэвид Брюс отозвал все это дело. Но за спиной Госдепартамента с одобрения Беделла Смита Кинг реквизировал стареющий военно-морской транспорт для перевозки оружия в Никарагуа и Гондурас. Во время своего первого рейса судно было замечено несколькими сотнями любопытных никарагуанцев, когда оно стремилось приземлиться на якобы безлюдном острове; во время второго рейса его двигатели вышли из строя, и флоту пришлось послать эсминец для спасения экипажа и груза.


Тем не менее, небольшая струйка помощи ЦРУ достигла Кастильо-Армаса, и в марте 1953 года он и большинство его сторонников, насчитывавших около двухсот человек, попытались захватить отдаленный гарнизон гватемальской армии. Они были раздавлены, и когда Кастильо Армас бежал в Гондурас, его движение было тяжело ранено. Операция «Фортуна» провалилась.


Когда она была возрождена как операция «Успех», Беделл Смит в полной мере сыграл свою роль заместителя государственного секретаря. Американские послы в Гватемале, Гондурасе и Никарагуа отчитывались перед ЦРУ через Беделла Смита. Все разделяли мнение, что «Коммунизмом руководит Кремль по всему миру, и любой, кто думает иначе, не знает, о чем он говорит», как сказал посол Перифуа. Но Кремль мало думал о Латинской Америке в дни до прихода к власти Фиделя Кастро. Он практически уступил территорию США, доминирующей силе в полушарии с девятнадцатого века. Если бы ЦРУ проникло в небольшую, но влиятельную коммунистическую партию Гватемалы, оно бы знало, что гватемальцы не поддерживают связь с Советским Союзом.


Тем не менее агентство увидело президента Гватемалы Арбенса в образе красной марионетки, марширующей под музыку из Москвы. Он учредил самую амбициозную и успешную программу земельной реформы во всей Латинской Америке, забрав паровые поля у таких корпораций, как United Fruit, и передал их сотням тысяч крестьян. United Fruit чувствовала угрозу, и ЦРУ знало об этом; компания имела огромную политическую власть в Вашингтоне и доносила свой гнев на высших уровнях правительства. Но ЦРУ боролось не за бананы. Он рассматривал Гватемалу как советский плацдарм на Западе и прямую угрозу для Соединенных Штатов. Он также рассматривал United Fruit и ее лоббистов как раздражающее препятствие; он пытался вытолкнуть их из поля зрения, поскольку операция набирала обороты.


классическое резюме ЦРУ 1950-х годов - Гротон, Йель, Гарвард Ло : Возможно, слишком много было сделано из влияния, оказанного на ЦРУ школой мускулистого христианства, практикуемой в Гротоне. Но операцией «Аякс» в Иране руководил Кермит Рузвельт, класс 1936 года, с помощью его двоюродного брата Арчи Рузвельта, класс 1934 года. Планирование и выполнение операции «Успех» возглавляли Трэйси Барнс, класс 1932 года, и Ричард Биссел, класс специалиста. 1931 г. Бисселл, Барнс и Джон Бросс, старший префект класса 1932 г., возглавили атаку в заливе Свиней. А токсины, которые ЦРУ намеревалось использовать для убийства Фиделя Кастро, были приготовлены в лаборатории агентства, которой руководил Корнелиус Рузвельт, класс 1934 года.


«Барнс оказался неспособным» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 175–177.


«Ученик Даллеса» : Бисселл, Размышления о воине холодной войны, стр. 84-91.


«Мы хотели провести кампанию террора» : интервью Э. Ховарда Ханта для сериала CNN «Холодная война», 1998 г., стенограмма архива национальной безопасности доступна на сайте http://www.gwu.edu/~nsarchiv/coldwar/ интервью / эпизод-18 / hunt1.html.


«мы все были на грани своего остроумия» : Бисселл, « Размышления о холодной войне», стр. 84-91.


«Мы действительно не думали, что это был большой успех» : устная история Эстерлин в Джеймсе Г. Блайте и Питере Корнблу (ред.), Политика иллюзий: пересмотр вторжения в залив Свиней (Боулдер, Колорадо: Линн Риннер, 1998 г.) ), п. 40.


Глава одиннадцатая


«Секретность теперь затуманивается» : Протокол Конгресса 2811-14 (1954).


«Истории успеха ЦРУ» : собрание депутатов, 29 февраля 1956 г., ЦРУ / CREST.


«рискованно или даже неразумно» : Даллес, «Записки для брифингов комитета по ассигнованиям: тайные службы», 11 марта 1954 г., ЦРУ / CREST. Такая откровенность перед Конгрессом была чрезвычайно редкой. Джон Уорнер, один из штатных юристов Аллена Даллеса в ЦРУ, вспомнил гораздо более типичную встречу между Даллесом и председателем Комитета по ассигнованиям Палаты представителей Кларенсом Кэнноном из Миссури. Кэннону в то время было около восьмидесяти лет: «Кэннон приветствует Даллеса;« О, рад снова видеть вас, мистер секретарь ». Он думает, что это Фостер Даллес ... Они обмениваются рассказами в течение двух часов. И в конце - «Ну что ж, господин секретарь, у вас достаточно денег в бюджете на этот год, на следующий год?» - «Хорошо. , Думаю, у нас все в порядке, господин председатель. Большое вам спасибо ». Это было слушание по бюджету ".


«ЦРУ невольно наняло» : Рой Кон, Маккарти (Нью-Йорк: New American Library, 1968), с. 49.


«ЦРУ не было священным» : стенограмма телефонного разговора между Алленом и Фостером Даллесом, цитируемая в книге Дэвида М. Барретта «ЦРУ и Конгресс: нераскрытая история от Трумэна до Кеннеди» (Лоуренс: Университет Канзас-Пресс, 2005), стр. 184.


грязная и грязная секретная операция : Рассекреченная история ЦРУ, описывающая деятельность ЦРУ против Маккарти, - это Марк Стаут, «Пруд: бегущие агенты для государства, войны и ЦРУ», « Исследования в разведке», том. 48, No. 3, 2004, CIA / CSI. Свидетельские показания в Конгрессе были получены от Уильяма Дж. Моргана, психолога, получившего образование в Йельском университете, и ветерана OSS, который был заместителем начальника отдела подготовки ЦРУ, на слушании в комитете Маккарти 4 марта 1954 года под названием «Предполагаемые угрозы против председателя». Стенограмма была раскрыта в январе 2003 года. Морган, который был передан в Координационный совет операций Уолтера Беделла Смита, показал, что его начальник, офицер ЦРУ по имени Гораций Крейг, предположил, что «лучше всего было проникнуть в организацию Маккарти». В противном случае, предположил Крейг, могут быть приняты более строгие меры: никакие другие известные доказательства не подтверждают обвинения в том, что ЦРУ задумывалось об убийстве Маккарти. Сенатор заблаговременно спился.


Сенатор Чарльз Э. Поттер (Р., Иллинойс): Он заявил, по существу, что этого человека следует ликвидировать, имея в виду сенатора Маккарти?


Д-р Морган: Это может быть необходимо.


Сенатор Поттер: И что есть сумасшедшие ...


Д-р Морган: За цену, готовность сделать это.


Целевая группа Конгресса во главе с доверенным коллегой Эйзенхауэра генералом Марком Кларком : секретный доклад Кларка, рассекреченный в 2005 году, назвал ЦРУ «фактически законом для себя», а его поведение «уникальным и во многих отношениях странным для нашей демократической формы правления». См. Майкл Уорнер и Дж. Кеннет Макдональд, «Исследования реформы разведывательного сообщества США с 1947 г.», 2005 г., ЦРУ / CSI.


необычное письмо на шести страницах : Келлис Эйзенхауэру, 24 мая 1954 года, DDEL. 108 Дулиттл пошел к президенту : встреча президента с комитетом Дулиттла, 19 октября 1954 года, DDEL. Записки с этой встречи, сделанные наспех, передают неловкость носителя плохих новостей.


Отчет Дулитла : Специальная исследовательская группа, «Отчет о тайной деятельности Центрального разведывательного управления», 30 сентября 1954 г., рассекреченный 20 августа 2001 г., ЦРУ / CREST.


«деликатные и / или деликатные операции» : совещание директоров, 24 октября 1954 г., ЦРУ / CREST. Проблема неконтролируемых секретных операций сохранялась и в годы Даллеса. Директор решил, что он может решить, нужно ли начальству знать, что он задумал. Некоторые из его подчиненных чувствовали то же самое в отношении него и его ближайших помощников. Старший офицер ЦРУ Джон Уиттен дал секретные показания в Сенате в 1978 году, заявив, что «в 1950-х и начале 1960-х годов в тайных службах проводился ряд операций, о которых не знали ни DDO, ни ADDO». DDO был заместителем директора по операциям - начальником подпольной службы, а ADDO - его главным помощником. Депонирование Джона Уиттена, Протоколы покушений церковного комитета, 16 мая 1978 г., стр. 127–128. Уиттен свидетельствовал под псевдонимом «Джон Селсо», его настоящая личность была рассекречена ЦРУ в октябре 2002 года.


даже не Виснер : на собрании депутатов 8 ноября 1954 года Виснер спросил Даллеса, разрешат ли ему прочитать отчет Дулитла. Даллес отказал в просьбе. Он позволил Виснеру увидеть краткую версию рекомендаций отчета, но не саму разрушительную критику.


Даллес был в отчаянии : интервью с Джоном Мори и Эдвардом Эллисом Смитом, статьи Р. Харриса Смита, Институт Гувера, Стэнфордский университет.


«Давайте не будем иметь другого Перл-Харбора» : протокол КНБ от 3 марта 1955 г., DDEL.


Секретная история ЦРУ о берлинском туннеле : «История тайных служб: операция в Берлинском туннеле, 1952–1956», ЦРУ, 25 августа 1967 года, рассекречено 15 февраля 2007 года.


проблеск предупреждения о том, что Москва намеревается начать войну : офицеры ЦРУ, начавшие с берлинской базы под руководством Ричарда Хелмса, все еще видели город и методы, которым они там научились, как лучшие окна в Москву. Хелмс и его люди считали, что крупные отделения ЦРУ в Германии, Австрии и Греции должны осторожно и терпеливо устанавливать постоянных агентов в Восточной Европе. Эти сети доверенных иностранцев будут вербовать других шпионов-единомышленников, подходя все ближе и ближе к очагам власти, каждая из которых создает источники информации, которая, если ее проанализировать и просеять, станет разведкой для президента. Они считали, что это способ узнать своего врага, и к середине 1950-х они начали думать, что могут начать видеть картину, появляющуюся из темноты.


ЦРУ нашло первого настоящего русского шпиона, когда начался проект Берлинского туннеля. Станция в Вене поддерживала связь с майором Петром Поповым, действующим советским военным разведчиком, первым в истории ЦРУ русским шпионом, имеющим непреходящую ценность. Он кое-что знал о танках, тактических ракетах и российской военной доктрине, и в течение пяти лет он выдал личности примерно 650 своих сослуживцев. Фрэнк Виснер неизбежно хотел превратить Попова в лидера подпольной сети бойцов сопротивления. Шпионская сторона дома упорно боролась и на этот раз утомила Виснера; горечь по поводу этой борьбы сохранялась годами. Попов не был идеальным шпионом; он пил, как рыба, забывал о вещах и подвергался ужасному риску. Но в течение пяти лет он был уникальным. ЦРУ с уверенностью заявило бы, что Попов сэкономил Соединенным Штатам полмиллиарда долларов на военных исследованиях и разработках. Он обходился ЦРУ примерно в 4000 долларов в год. Разоблачил Попова и британский крот Джордж Блейк, предатель берлинского тоннеля. Майор погиб перед расстрелом КГБ в 1959 году.


«Те из нас, кто знал» : интервью Полгар с автором.


«Мы получаем мало существенной информации» : Группа по технологическим возможностям, «Отчет президенту», 14 февраля 1955 г., DDEL.


«одна из этих машин будет поймана» : Джеймс Р. Киллиан, Sputnik, Ученые и Эйзенхауэр: воспоминания первого помощника президента по науке и технологиям (Кембридж, Массачусетс: MIT Press, 1967), стр. 70 -71.


«Последнее убежище корпоративной конфиденциальности» : Бисселл, «Тема: Наблюдательный комитет Конгресса по ЦРУ», 9 февраля 1959 г., рассекречено 29 января 2003 г., ЦРУ / CREST.


Бисселл видел U-2 : мысли Биссела об U-2 изложены в его мемуарах « Размышления о воине холодной войны: от Ялты до залива Свиней» (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1996), стр. 92-140 . Замечание Ребера о том, что «мы не поднимали правильные вопросы», находится на стр. 105. Хелмс знал, что U-2 - не серебряная пуля. Однажды он сказал на собрании тайных офицеров службы в те дни, когда звезда Бисселла была в зените, что «хороший репортер не нуждается в волшебном черном ящике, чтобы получить полезную информацию ... Пока существует самолет, фотографии остаются. были взяты из него. ЦРУ необходимо использовать все устройства для сбора информации, которые оно может ... Но, в конечном счете, единственный способ узнать, что думает человек, - это поговорить с ним ».


Пятитомная история ЦРУ : Уэйн Дж. Джексон, Аллен Уэлш Даллес в качестве директора Центральной разведки, рассекречено в 1994 г., Vol. 3, 1973, стр. 71 и сл., ЦРУ.


«Есть некоторые вещи, которые он не говорит президенту» : замечание Элеоноры Даллес записано в устной истории посла Уильяма Б. Макомбера-младшего, ФАОГ. Макомбер был помощником государственного секретаря по связям с Конгрессом при Эйзенхауэре.


Глава двенадцатая


Отношения между ЦРУ и лидерами Японии в 1950-х годах были подробно описаны в интервью автора с Аль Ульмером, начальником Дальневосточного отдела ЦРУ с 1955 по 1958 год; Клайд МакЭвой, сотрудник ЦРУ Киши в середине 1950-х годов; Гораций Фельдман, бывший начальник отделения ЦРУ в Токио; Роджер Хилсман и У. Алексис Джонсон, старшие должностные лица Государственного департамента при президентах Кеннеди и Джонсон; Джим Лилли и Дон Грегг, бывшие начальники отделений ЦРУ и послы США в Пекине и Сеуле соответственно; и Дуглас Макартур II, посол США в Токио при Эйзенхауэре.


Впервые эти отношения были обозначены в статье автора в New York Times «ЦРУ поддерживало японских правых в 50-х и 60-х» 9 октября 1994 года. выпуск тома «Международные отношения США», посвященного Японии 1960-х годов. Двенадцать лет спустя, в июле 2006 года, Государственный департамент с опозданием признал, что «правительство США одобрило четыре тайные программы, чтобы попытаться повлиять на направление японской политической жизни». В заявлении описываются три из четырех программ. В нем говорилось, что администрация Эйзенхауэра разрешила ЦРУ перед выборами в палату представителей Японии в мае 1958 года предоставить деньги «нескольким ключевым проамериканским и консервативным политикам». В нем говорилось, что администрация Эйзенхауэра также уполномочила ЦРУ «разработать секретную программу, чтобы попытаться отделить умеренное крыло левой оппозиции в надежде, что появится более проамериканская и« ответственная »оппозиционная партия». Кроме того, «более широкая тайная программа, почти поровну разделенная между пропагандой и социальными действиями», стремилась побудить японский народ принять правящую партию и отвергнуть влияние левых. Глубокие отношения с восходящим политиком и будущим премьер-министром Киши не признавались. ФРУС, 1964-1968, т. XXIX, Часть 2.


После падения Японии американская оккупация во главе с генералом Макартуром произвела чистку и заключила в тюрьму правых милитаристов, таких как Киши и его союзники. Но все изменилось после того, как в 1948 году госсекретарь Маршалл послал Джорджа Кеннана в Японию, чтобы попытаться убедить Макартура изменить свои взгляды. Пример политики Макартура можно увидеть в доках Осаки, где демонтированное оборудование японских предприятий смазывалось, упаковывалось в ящики и с большими затратами отправлялось в Китай в рамках программы военных репараций. Американцы платили за то, чтобы разобрать Японию и поддержать Китай в тот момент, когда его захватили коммунисты. Кеннан утверждал, что Соединенным Штатам следует как можно быстрее перейти от реформирования Японии к ее экономическому восстановлению. Этот поворот потребовал прекращения чисток Макартура. Это означало, что обвиняемые в военных преступниках, такие как Киши и Кодама, будут освобождены. Это привело к их вербовке ЦРУ и, в конечном итоге, к восстановлению влиятельных лидеров, бизнес-картелей, сил внутренней безопасности и политических партий.


«США должны сделать все возможное для поощрения эффективного консервативного лидерства в Японии», - сказал Координационный совет операций в отчете Белому дому от 28 октября 1954 года, рассекреченном пятьдесят лет спустя. Правление заявило, что если бы консерваторы объединились, они могли бы работать вместе, чтобы контролировать политическую жизнь Японии, а также «принимать правовые меры против коммунистов и бороться с нейтралистскими, антиамериканскими тенденциями многих людей в образованных группах Японии». Именно так поступало ЦРУ с 1954 года.


ЦРУ предоставило 2,8 миллиона долларов финансирования : японским консерваторам нужны были деньги. Американским военным был нужен вольфрам. «У кого-то возникла идея: давайте убьем двух зайцев одним выстрелом», - сказал Джон Хоули, юрист из Нью-Йорка и ветеран OSS, который помогал организовать сделку. В ходе операции Кодама и ЦРУ были вывезены тонны вольфрама из японских военных тайников в Соединенные Штаты и проданы Пентагону за 10 миллионов долларов. Среди контрабандистов был Кей Сугахара, американка японского происхождения, завербованная УСС из лагеря для интернированных в Калифорнии во время Второй мировой войны. В его файлах, исследованных Говардом Шенбергером, профессором Университета штата Мэн, написавшим книгу, почти завершенную после его смерти в 1991 году, подробно описывалась операция. Поступления были вложены в кампании консерваторов во время первых выборов в Японии после оккупации в 1953 году. Хоули сказал: «В УСС мы научились тому, что для достижения цели нужно вкладывать нужные деньги в правильные руки».


«Он профессиональный лжец» : «Предыстория JIS и японских военных», 10 сентября 1953 г., Национальный архив, Группа записей 263, Имя ЦРУ, ящик 7, папка: Кодама, Йошио.


"Странно, не правда ли?" : Дэн Курцман, Киши и Япония: В поисках Солнца (Нью-Йорк: Оболенский, 1960), стр. 256.


«Было ясно, что он хотел, по крайней мере, молчаливой поддержки правительства Соединенных Штатов» : устная история Хатчинсона, ФАОГ.


«если бы Япония стала коммунистической» : интервью Макартура с автором.


Кайя стала нанятым агентом : записи об отношениях Кайи с ЦРУ находятся в Национальном архиве, Группа записей 263, Имя ЦРУ, ящик 6, папка: Кая, Окинори.


«Мы пошли по-другому» : интервью Фельдмана с автором.


Глава тринадцатая


«Он возьмется за них и решит» : устное историческое интервью Lehman, «Мистер Текущая разведка», Исследования в области разведки, лето 2000 г., ЦРУ / CSI.


NSC 5412/2 : «Директива о секретных операциях», 28 декабря 1955 г., DDEL.


Подразделение не функционировало : "Обследование Главного инспектора Отделения Советской России, июнь 1956 г.", рассекреченное 23 марта 2004 г., ЦРУ / CREST.


« Обвинить всю советскую систему» : устная история Рэя Клайна, 21 марта 1983 г., LBJL.


Его вмешательство создало раздельный сигнал на Radio Free Europe : директор радиостанции, ветеран OSS Боб Лэнг, жаловался на «вторжение во все без исключения наши дела» со стороны Виснера и его помощников. Корд Мейер из ЦРУ, начальник отдела Радио Свободная Европа, сказал, что он чувствовал «давление, чтобы исказить назначение радиоприемников».


Вице-президент Никсон утверждал : протоколы КНБ от 12 июля 1956 г., DDEL; NSC 5608/1, «Политика США в отношении советских сателлитов в Восточной Европе», 18 июля 1956 г., DDEL. Под эгидой программы «Свободная Европа» ЦРУ уже отправило 300 000 воздушных шаров с 300 миллионами листовок, плакатов и брошюр из Западной Германии в Венгрию, Чехословакию и Польшу. Воздушные шары несли неявное послание: американцы могли пересечь железный занавес не только с оловянными медалями и радиоволнами.


«ЦРУ представляло великую державу» : Рэй Клайн, Секреты, шпионы и ученые, Blueprint of the Essential CIA (Вашингтон, округ Колумбия: Акрополь, 1976), стр. 164-170.


" Совершенно неправильно" : протокол КНБ от 4 октября 1956 г., DDEL.


Даллес заверил Эйзенхауэра : Меморандум о конференции между Эйзенхауэром, Алленом Даллесом и исполняющим обязанности государственного секретаря Гербертом Гувером-младшим, 27 июля 1956 года, DDEL; Дневник Эйзенхауэра, 26 октября 1956 г., Президентские записки Дуайта Дэвида Эйзенхауэра, документ 1921 г .; Устная история Диллона, ФАОХ; записи заседаний депутатов за октябрь, ноябрь и декабрь 1956 г., ЦРУ / CREST.


«Слепота по желанию» : состояние операций Визнера в Венгрии описано в двух тайных историях службы: «Венгерская революция» и «Планирование на будущее: 23 октября - 4 ноября 1956 г., т. 1 января 1958 г., ЦРУ; и Венгрия, Том I [ удален ] и Том II: Внешние операции, 1946-1965, май 1972 года, отдел истории ЦРУ, все рассекречены с удалениями в 2005 году.


"Свобода или смерть!" : Стенограммы программ Радио Свободная Европа, 28 октября 1956 г., в Csasa Bekes, Malcolm Byrne и Janos M. Rainer (ред.), Венгерская революция 1956 г.: история в документах (Будапешт: Central European University Press, 2002), С. 286-289.


«ужасные ошибки и преступления последних десяти лет »: «Радиосообщение Имре Надя, 28 октября 1956 г.» в Бекеш, Бирн и Райнер, Венгерская революция 1956 г. , стр. 284-285.

Мало кто знал, что Виснеру нужно было сражаться на нескольких частотах. Во Франкфурте «Солидаристы», русские-неофашисты, работавшие на ЦРУ с 1949 года, начали передавать в Венгрию сообщения о том, что армия воинов-изгнанников направляется к границе. Они отправили свое послание от имени Андраша Зако, который служил генералом в фашистском правительстве Венгрии во время войны и руководил организацией «Железный крест» под названием «Лига ветеранов Венгрии». «Зако был образцом предпринимателя в сфере разведки», - отметил Ричард Хелмс. С 1946 по 1952 год он продал сфабрикованные разведывательные данные на миллионы долларов всем крупным американским военным и разведывательным службам. Генерал заслужил редкую награду - «извещение о возгорании» - всемирный приказ ЦРУ, запрещающий ему вести дела с агентством. .


Размышляя о решении ЦРУ усилить и передать маломощные передачи венгерских партизан - используя свои собственные частоты для передачи их призывов к насильственной борьбе против Советского Союза, - сказал Джон Ричардсон-младший, президент Радио Свободная Европа. : «Борцы за свободу рассказывали людям все, что они хотели сказать им и во что бы они ни верили. Затем« Радио Свобода »перехватило это и ретранслировало. Это было, я думаю, единственной самой серьезной ошибкой, которая была сделана». Устная история Ричардсона. ФАОХ.


«Произошло чудо» : протокол КНБ от 1 ноября 1956 года, DDEL.


«Обещание, что помощь придет» : Уильям Гриффит, Радио «Свободная Европа», «Обзор политики в области программирования« Голос за свободную Венгрию »» (5 декабря 1956 г.), в Бекеш, Бирн и Райнер, Венгерская революция 1956 г., стр. 464- 484. Этот документ представляет собой официальное признание факта, который ЦРУ давно отрицает: «Радио Свобода» намекнуло или заявило своим венгерским слушателям, что помощь уже в пути. В венгерском офисе РСЕ была произведена чистка после подробного, но самооправдывающего отчета Гриффита. Два года спустя его голос изменился. Он положил начало чрезвычайно популярной и поистине подрывной программе, захватившей всеобщее воображение: рок-н-ролльному шоу под названием Teenager Party. См. Также Arch Puddington, Broadcasting Freedom: The Cold War Triumph of Radio Free Europe and Radio Liberty (Lexington: University Press of Kentucky, 2000), стр. 95-104; и Джордж Р. Урбан, Радио «Свободная свобода и стремление к демократии: моя война в рамках холодной войны» (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1997), стр. 211-247.


«Штаб-квартира была охвачена лихорадкой времени» : Пер де Сильва, Sub Rosa: ЦРУ и использование разведки (Нью-Йорк: Times Books, 1978), с. 128.


свежий, но ложный отчет Аллена Даллеса о том, что Советы были готовы отправить 250 000 солдат в Египет : дневник Эйзенхауэра, 7 ноября 1956 года, DDEL.


«на грани нервного срыва» : Уильям Колби, Достопочтенные люди: Моя жизнь в ЦРУ (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1978), стр. 134–135.


«взбесился» : Джон Х. Ричардсон, « Мой отец-шпион: семейная история ЦРУ, холодная война и шестидесятые годы» (Нью-Йорк: HarperCollins, 2005), с. 126.


«Мы хорошо экипированы» : совещание директоров, 14 декабря 1956 г., ЦРУ / CREST.


Личные журналы Брюса: журналы Брюса находятся в Университете Вирджинии. Они показывают, что Брюс, будучи американским послом в Париже, слышал в июне 1950 года - в тот день, когда он обедал с Алленом Даллесом - о «ужасной возможности» того, что его могут попросить стать директором центральной разведки. Вместо этого работу взял Уолтер Беделл Смит.


Его совершенно секретный отчет : хотя отчет президентского совета консультантов по разведке стал известен как «отчет Брюса-Ловетта», его стиль ясно показывает, что его написал Дэвид Брюс. Следственной группой был Брюс; бывший министр обороны Роберт Ловетт; и бывший заместитель начальника военно-морских операций, адмирал в отставке Ричард Л. Конолли. До недавнего времени единственным доказательством существования отчета был набор записей, сделанных историком Артуром Шлезингером из документа, который, как сейчас утверждается, исчез из Мемориальной библиотеки Джона Ф. Кеннеди. Рассекреченная версия документа - длинные отрывки из коллекции отчетов разведки времен Эйзенхауэра, составленные для Белого дома Кеннеди после залива Свиней - впервые появляется здесь в виде книги, с сокращениями, написанными для ясности, типографскими. ошибки исправлены, а исключения ЦРУ отмечены.


Концепция, планирование и даже в некоторых случаях само одобрение [ исключение ] секретных операций, имеющих огромное значение для нашей военной и внешней политики, становится все более и более исключительно делом ЦРУ - в значительной степени за счет необеспеченных средств ЦРУ. (Это лишь неизбежный результат структуры, системы и личностей, связанных с инициированием и проведением таких операций.) ЦРУ, занятое, финансовое и привилегированное, любит свою ответственность за «создание короля» (интрига захватывающая - значительная. самоудовлетворение, иногда аплодисменты, проистекает из успехов - за «неудачи» не взимается плата - и весь бизнес намного проще, чем сбор тайных разведданных о СССР обычными методами ЦРУ!).


Хотя эти чрезвычайно чувствительные и дорогостоящие операции оправданы лишь постольку, поскольку они направлены на поддержку военной и внешней политики США, ответственное долгосрочное планирование и постоянное руководство для них, которое должно исходить как от министерства обороны, так и от государственного департамента, проявляются слишком часто. быть недостающим. Разумеется, всегда есть двойная, давно известная цель - «расстроить Советы» и удержать других «прозападно» ориентированными. При этом практически любая психологическая война и военизированные действия могут быть оправданы и оправдываются [ удалено ].


Инициатива и постоянный импульс к психологической войне и военизированным операциям по большей части находятся в ЦРУ. И после того, как он был задуман, окончательное одобрение любого проекта (на неформальных встречах внутренней группы Оперативного координационного совета) можно в лучшем случае описать как проформу.


После утверждения проекты в большинстве случаев переходят в управление ЦРУ и остаются там до завершения. Поскольку эти операции неразрывно связаны с другими нашими внешнеполитическими операциями (а иногда и определяют их ход), похоже, что они должны иметь не только предварительное одобрение Совета национальной безопасности (а не OCB), но и постоянное наблюдение за этим телом.


Фактически, в большинстве случаев одобрение любого нового проекта, по-видимому, представляет собой просто одобрение предложения директора Центральной разведки, обычно без возражений, со стороны лиц, озабоченных другими важными собственными делами. Конечно, есть предварительное (собственное ЦРУ) укомплектование каждого проекта персоналом и возможный (постфактум) отчет о его результатах в НКБ, но даже после того, как этот отчет будет устно представлен директором Центральной разведки "вне поля зрения". запись "- и на естественно понятной, предвзятой основе.


Психологическая война и сами военизированные операции, в любое время, будь то по личному соглашению между Государственным секретарем и DCI (решение между ними в каждом отдельном случае использовать то, что они считают лучшими доступными "активами") или предпринятые лично усмотрение DCI, часто и в прямых и постоянных отношениях между представителями ЦРУ и главами иностранных государств [ удалено ]. Часто такие сделки на самом деле являются лишь продолжением отношений, установленных в то время, когда вовлеченные иностранные личности могли быть «оппозицией». (Трудно понять, почему кто-либо, кроме старшего представителя США [то есть посла] в любой стране, должен иметь дело непосредственно с ее главой в любом вопросе, касающемся официальных отношений двух стран.) Один очевидный, неизбежный результат это делается для того, чтобы разделить внешнеполитические ресурсы США и склонить иностранца - часто бывшая «оппозиция» теперь приходит к власти (и кто знает, с кем он имеет дело) - натравливать одно агентство США против другого или использовать какие-либо костюмы. его текущая цель [ удалена ].


Следствием этого является отстранение ответственных американских чиновников от знаний, которыми они должны обладать, чтобы должным образом выполнять свои обязательства. (Люди в его разведывательной сфере сообщали, что во всем Государственном департаменте существует серьезная обеспокоенность по поводу воздействия психологической войны ЦРУ и полувоенных действий на наши международные отношения. Сотрудники Государственного департамента считают, что, возможно, наибольший вклад, который мог бы внести этот совет, был бы обращать внимание президента на значительное, почти одностороннее влияние психологической войны и полувоенных действий ЦРУ на фактическое формирование нашей внешней политики и наших отношений с нашими «друзьями».)


Поддержка ЦРУ и его маневрирование в отношении местных средств массовой информации, рабочих групп, политических деятелей и партий, а также другие виды деятельности, которые могут в любой момент оказать наиболее значительное влияние на обязанности местного посла, иногда полностью неизвестны или лишь смутно осознаются им. его .... Слишком часто возникают разногласия относительно отношения США к местным деятелям или организациям, особенно между ЦРУ и Госдепартаментом .... (Иногда отношения между госсекретарем и братом DCI могут произвольно устанавливаться ") позиция США. ")


... ЦРУ участвует в пропагандистских программах [ пять строк удалены, вероятно, касаются финансирования агентством десятков журналов, журналов, издательств и Конгресса за свободу культуры ], которые трудно идентифицировать как часть обязанностей, возложенных на него Конгресс и Совет национальной безопасности ....


Военные ожидают, что они будут нести ответственность за ведение нетрадиционных боевых действий (и здесь есть разногласия относительно степени этой ответственности); не совсем ясно, кто будет нести ответственность за другие виды психологической войны и полувоенных операций во время войны - или как (или когда) ответственность за них будет распределена.


Психологическая война и полувоенные операции (часто возникающие из-за того, что во внутренних делах других стран все чаще встречаются умные, высокообразованные молодые люди, которые, должно быть, все время что-то делают, чтобы оправдать свое существование) сегодня ведутся в мире ... широкая основа орды представителей ЦРУ [ удалено ], многие из которых по самому характеру кадровой ситуации [ удалены ] являются политически незрелыми. (Из-за их «отношений» с непостоянными, меняющимися персонажами их приложения к «темам», предложенные из штаб-квартиры или разработанные ими на местах - иногда по предложению местных оппортунистов - странные вещи склонны к развитию и развиваются. )


К счастью, в некоторых случаях, к сожалению, в других, результаты многих из этих операций сравнительно недолговечны [ семь строк удалены ] . Если бы эти операции были разоблачены, то вряд ли можно было бы «правдоподобно отрицать» - на самом деле, было бы совершенно наивно полагать, что американская сторона этих операций не только хорошо известна как местным властям страны, так и официальным лицам Коммунистической партии, но и всем остальным. многие другие (включая прессу) - и в отступление от конкретной оговорки, содержащейся в NSC [приказывает, чтобы роль Америки в тайных операциях оставалась незамеченной].


Разве кто-то, занимающий авторитетное положение в нашем правительстве, не должен на постоянной основе подсчитывать непосредственные издержки разочарований (Иордания, Сирия, Египет и др.), Рассчитывая их влияние на нашу международную позицию и принимая во внимание долгосрочная мудрость действий, которые повлекли за собой фактический отказ от международного «золотого правила» и которые, в случае успеха в заявленной для них степени, в значительной степени ответственны за разжигание беспорядков и вызывают сомнения в отношении нас, которые существуют сегодня во многих странах мира? Каковы последствия для наших нынешних союзов? Где мы будем завтра?


Мы уверены, что сторонники решения 1948 года о создании этим правительством программы позитивной психологической войны и военизированных формирований не могли предвидеть последствий операций, которые в результате этого были. Никто, кроме сотрудников ЦРУ, непосредственно занимающихся своей повседневной деятельностью, не имеет каких-либо подробных сведений о том, что происходит. С нынешней ситуацией в мире, по-видимому, настало время провести переоценку и реалистичную корректировку этой программы, возможно, с некоторым сопутствующим "освобождением" от нашего участия и более рациональным применением нашей деятельности, чем сейчас. очевидный.


«странный гений» : меморандум Энн Уитман, 19 октября 1954 г., DDEL.


Глава четырнадцатая


«Если вы пойдете жить с этими арабами» : протокол КНБ от 18 июня 1959 г., DDEL.


«цель, законно санкционированная статутом для политических действий ЦРУ» : Арчи Рузвельт, « Для жажды познания : мемуары офицера разведки» (Бостон: Литтл, Браун, 1988), стр. 444-448.


немногие офицеры ЦРУ говорили на этом языке : «Обзор генерального инспектора программы обучения ЦРУ», июнь 1960 г., рассекреченный 1 мая 2002 г., ЦРУ / CREST; Мэтью Бэрд, директор по обучению ЦРУ, «Тема: Программа развития иностранных языков», 8 ноября 1956 г., рассекречено 1 августа 2001 г., CIA / CREST.


«аспект« священной войны »» и «секретная оперативная группа» : меморандум Гудпастера о конференции с президентом, 7 сентября 1957 г., DDEL. Надежды Эйзенхауэра на военные действия для защиты ислама от воинствующего атеизма и его встречи с Раунтри для организации секретной американской военной помощи Саудовской Аравии, Иордании, Ираку и Ливану были записаны его штабным секретарем генералом Эндрю Дж. Гудпастером в служебных записках от 23 августа. и 28 августа 1957 г., DDEL.


«Эти четыре дворняги» : устная история Симмов, ФАОХ.


Предложение Фрэнка Виснера : Фрэнк Г. Виснер, официальная записка, «Тема: Резюме обеденного собрания OCB», 12 июня 1957 г., ЦРУ / CREST. В записке говорится, что «Виснер подтолкнул Иорданию к необходимости всесторонней помощи» в дополнение к поддержке ЦРУ. «Агентство решительно выступает за то, чтобы Саудовская Аравия и Ирак сделали все, что в их силах».


«Скажем так» : устная история Симмов, ФАОГ.


«Симпатичный мошенник» : Майлз Коупленд, Игрок игры (Лондон: Aurum, 1989), стр. 74-93.


«Созрел для военного переворота» : Даллес в протоколе КНБ от 3 марта 1955 года. Лучшим отчетом о работе ЦРУ в регионе является Дуглас Литтл, «Миссия невыполнима: ЦРУ и культ тайных действий в центре внимания». Восток, " Дипломатическая история", Vol. 28, No. 5, ноябрь 2004 г. Эссе Литтла - это демонстрация силы, основанная на первичных документах. Мемуары Коупленда сильны атмосферой, но не заслуживают доверия, когда рассказывают подробности, если они не подтверждаются независимыми исследованиями, такими как у Литтла.


Документ, обнаруженный в 2003 году : британский документ, описывающий совместный заговор ЦРУ и SIS против Сирии, был обнаружен Мэтью Джонсом и подробно описан в его монографии «Предпочтительный план»: отчет англо-американской рабочей группы о тайных действиях в Сирии, 1957 год. " Разведка и национальная безопасность, сентябрь 2004 г."


«Офицеры, с которыми имел дело Стоун» : устная история Кертиса Ф. Джонса, ФАОХ. «Мы пытались преодолеть нечто большее, чем эпизод« Рокки Стоун », - сказал Джонс. «Например, мы финансировали закупку оружия армянами, которые хоронили его в Сирии» - пока сирийская разведка не раскопала тайники с оружием и не разгромила подпольный батальон.


«особенно неуклюжий заговор ЦРУ» : Чарльз Йост, История и память: восприятие государственного деятеля двадцатого века (Нью-Йорк: Нортон, 1980), стр. 236-237.


«немного самооценки» и «дергать за ниточки» : собрание депутатов, 14 мая 1958 г., ЦРУ / CREST.


«застигнут врасплох» : устная история Гордона, ФАОХ.


«самое опасное место в мире» : протокол КНБ от 13 мая 1958 г., DDEL.


«У нас нет доказательств того, что Касим - коммунист» : брифинг ЦРУ для NSC, 15 января 1959 г., CIA / CREST.


«Единственная эффективная и организованная сила в Ираке» : собрание депутатов, 14 мая 1959 г., ЦРУ / CREST.


еще один неудачный заговор с убийством : в 1960 году Кричфилд предложил отравленный носовой платок. Хелмс одобрил это. Биссел тоже. Даллес одобрил. Все считали, что выполняли волю президента Соединенных Штатов.


«Мы пришли к власти на поезде ЦРУ» : цитата из Саида Абуриша «Жестокая дружба: Запад и арабская элита» (Нью-Йорк: Сент- Мартинс , 2001). Абуриш был убежденным баасистом, порвавшим с Саддамом и описавшим жестокость его режима. Он дал поучительное интервью Frontline, опубликованное на веб-сайте серии документальных фильмов PBS (http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/shows/saddam/interviews/ aburish.html). «Участие США в перевороте против Кассема в Ираке в 1963 году было значительным», - сказал он. < Есть свидетельства того, что агенты ЦРУ поддерживали связь с армейскими офицерами, участвовавшими в перевороте. Есть свидетельства того, что в Кувейте был создан центр электронного управления, чтобы направлять силы, сражавшиеся с Кассемом. Есть свидетельства того, что они снабжали заговорщиков со списками людей, которых необходимо было немедленно устранить, чтобы обеспечить успех. Отношения между американцами и партией Баас в тот момент были действительно очень тесными. И это продолжалось некоторое время после переворота. обмен информацией между двумя сторонами. Например, это один из первых случаев, когда Соединенные Штаты смогли получить определенные модели истребителей МиГ и определенных танков, произведенных в Советском Союзе. Это была взятка. Атту пришлось предложить Соединенным Штатам взамен их помощь в устранении Кассема ". Джеймс Кричфилд, который руководил операцией в качестве руководителя подпольной службы на Ближнем Востоке, сказал Associated Press незадолго до своей смерти в апреле 2003 года: «Вы должны понимать контекст времени и масштабы угрозы, с которой мы столкнулись. Это то, что я говорю людям, которые говорят: «Вы, ребята, из ЦРУ создали Саддама Хусейна» ».


Глава пятнадцатая


«меры этого правительства, которые приведут к падению нового режима в Индонезии» : протокол КНБ от 9 сентября 1953 г., DDEL.


«огромная власть над людьми; совершенно некоммунистическая» : «Встреча с вице-президентом, пятница, 8 января 1954 г.», ЦРУ / DDRS.


«Такая возможность планировалась» : свидетельские показания Бисселла, Президентская комиссия по деятельности ЦРУ (Комиссия Рокфеллера), 21 апреля 1975 г., Совершенно секретно, рассекречено в 1995 г., GRFL.


«все возможные скрытые средства» : NSC 5518, рассекречено в 2003 г., DDEL.


«ряд политических фигур» : устная история Биссела, DDEL.


«Боже, как мы повеселились» : интервью Ульмера с автором.


огнедышащие кабели : сводки отчетов ЦРУ, «Брифинг КНБ: Индонезия», 27 и 28 февраля, 5 и 14 марта, 3 и 10 апреля 1957 г .; Собрание депутатов ЦРУ, 4 марта 1957 г .; Оценка ЦРУ, «Ситуация в Индонезии», 5 марта 1957 года.


«Суматранцы готовы к бою» : «Брифинг КНБ: Индонезия», 17 апреля 1957 г .; Хронология ЦРУ, «Индонезийская операция», 15 марта 1958 г., рассекреченная 9 января 2002 г. Все данные ЦРУ / CREST.


«попытка выяснить политику Госдепартамента в отношении Индонезии» : совещание директоров, 19 июля 1957 г., ЦРУ / CREST.


«Подрывная деятельность бюллетенями» : министр иностранных дел Дирборн в Белый дом, «Некоторые заметки о поездке на Дальний Восток», ноябрь 1957 г., рассекречено 10 августа 2003 г., DDEL. Согласно дневнику президента, Дирборн лично сообщил о своей поездке на личной встрече с Эйзенхауэром 16 ноября. ЦРУ, «Специальный отчет по Индонезии», 13 сентября 1957 г., рассекречено 9 сентября 2003 г., DDEL. «Индонезийская операция», 5 марта 1958 года, ЦРУ / CREST.


Аль Ульмер считал : интервью Ульмера и Зихель с автором. Летом 1957 года Улмер разослал призыв к тайным офицерам службы следить за Сукарно во время его ежегодной поездки на чартерном самолете Pan Am в самые эксклюзивные бордели Азии. Плоды его миссии ограничились образцом стула Сукарно для медицинского анализа, полученным начальником гонконгской станции Питером Сичелом с помощью патриотической команды Pan Am на деньги ЦРУ. В отсутствие знаний все доказательства были уместны.


«за точкой невозврата» : протокол КНБ от 1 августа 1957 г., DDEL.


«крайняя серьезность» : собрание депутатов, 2 августа 1957 г., ЦРУ / CREST.


«Расчленение Индонезии» : Комитет Камминга, «Специальный доклад по Индонезии», 13 сентября 1957 г., рассекречено 9 июля 2003 г., DDEL. В это время посол Эллисон принял приглашение явиться в президентский дворец для неформальной беседы. Сукарно хотел, чтобы Эйзенхауэр приехал в Индонезию, чтобы лично увидеть страну, стать первым главой государства, посетившим прекрасный новый гостевой дом, который он строил на Бали. Когда две недели спустя из Вашингтона пришел холодный отказ, Эллисон передал его, содрогнувшись: «Я буквально увидел, как у Сукарно отвисла челюсть, когда он читал письмо президента Эйзенхауэра. Он не мог в это поверить». Взгляды и цитаты Эллисон, цитируемые в этой главе, взяты из книги Джона М. Эллисона, посла из прерий, или страны чудес Эллисон (Бостон: Houghton Mifflin, 1973), стр. 307-339.


Эйзенхауэр приказал агентству : язык приказа напечатан в хронологии ЦРУ «Индонезийская операция» от 15 марта 1958 года, CIA / CREST.


Визнер прилетел в отделение ЦРУ в Сингапуре : записи ЦРУ свидетельствуют о двух поездках в этот регион осенью 1957 года и весной 1958 года. Визнер стремился удостовериться, что Государственный департамент знал как можно меньше о его планах тайных действий. В протоколе встречи директора 26 декабря 1957 года говорится, что у него были запланированы встречи с должностными лицами Госдепартамента на 30 декабря «по поводу ситуации в Индонезии. Г-н Виснер выразил надежду, что эти обсуждения могут быть довольно хорошо ограничены политическими вопросами, а не чем разрешено вмешиваться в оперативные вопросы ".


Станция ЦРУ в Джакарте : «Индонезийская операция», 15 марта 1958 года, ЦРУ / CREST. Полувоенная операция подробно описана в книге Кеннета Конбоя и Джеймса Моррисона « Ноги к огню: тайные операции ЦРУ в Индонезии, 1957–1958» (Аннаполис, Мэриленд: Naval Institute Press, 1999), стр. 50–98. Предыстория программ политической войны содержится в книге Одри Р. Кахин и Джорджа М. Т. Кахина « Подрывная деятельность как внешняя политика: тайный разгром Эйзенхауэра и Даллеса в Индонезии» (Сиэтл: University of Washington Press, 1995).


«сыновья Эйзенхауэра» : Офис атташе армии США, Джакарта, государству, 25 мая 1958 г., цитируется в Kahin and Kahin, Subversion as Foreign Policy, p. 178. ЦРУ попросило Пентагон помочь найти больше англоговорящих офицеров индонезийской армии, которые хотели захватить власть с помощью ЦРУ. Записка Аллену В. Даллесу от генерал-майора Роберта А. Шоу, начальника военной разведки, 5 февраля 1958 года

. Ответы должны были заставить американцев задуматься. Генерал Насутион, профессиональный военный, возглавлявший индонезийскую армию и остававшийся верным правительству, заверил атташе армии США в Джакарте майора Джорджа Бенсона, что он уже очищает всех подозреваемых коммунистов от любых влиятельных постов. Подполковник Д.И. Панджайтан, индонезийский военный атташе, базирующийся в Бонне, и христианин, как отмечали его американские коллеги, заявил: «Если США знают о каких-либо коммунистах, пусть они сообщат нам, и мы их удалим ... Мы будем делать все, что угодно, кроме как стрелять в Сукарно или нападать на коммунистов без доказательств их незаконных действий. В нашей стране теперь мы не можем арестовывать коммунистов только потому, что они коммунисты; мы их уберем », - и здесь полковник нанес удар ножом в воздух, как если держишь нож - «если они выйдут за черту». Меморандум о беседе с офицерами индонезийской армии, дата неясна, но, вероятно, начало 1958 года, рассекречено 4 апреля 2003 года, ЦРУ / CREST.


Фостер сказал, что он «за то, чтобы что-то сделать» : расшифровка стенограммы телефонных разговоров в JFD, DDEL.


«Соединенные Штаты столкнулись с очень сложными проблемами» : протокол КНБ от 27 февраля 1958 г., DDEL.


«Это была очень странная война» : протокол КНБ от 25 апреля 1958 года, DDEL.


«любые операции военного характера в Индонезии» : протокол КНБ от 14 апреля 1958 г., DDEL. Джон Фостер Даллес, меморандум о беседе с президентом, 15 апреля 1958 г., DDEL.


«Мне нравилось убивать коммунистов» : Папа, интервью с автором.


«почти слишком эффективно» : протокол КНБ от 1 мая 1958 г., DDEL.


«вызвал великий гнев» : протокол КНБ от 4 мая 1958 г., DDEL.


«это не могло быть проведено как полностью секретная операция» : «Индонезийская операция», 15 марта 1958 г., ЦРУ / CREST. Невероятно, но Аллен Даллес назвал бедность причиной провала миссии. Он сказал Эйзенхауэру, что ЦРУ нужно еще как минимум на 50 миллионов долларов из бюджета на тайные операции: «У нас очень мало ресурсов, чтобы справиться с ситуациями, подобными той, что была в Индонезии». 152 «Они признали меня виновным в убийстве» : Папа, интервью с автором. Сукарно ждал два года, прежде чем отдать Папу под суд. Пилота ЦРУ держали на летнем курорте на склонах горы Мерапи, где охранники брали его на охоту и давали ему все шансы спастись. Он расценил это как заговор, способ, с помощью которого правительство выдало крепкого голубоглазого американского заключенного-блондинку на сторону Коммунистической партии Индонезии. После четырех лет и двух месяцев плена он был освобожден в июле 1962 года по личной просьбе генерального прокурора Соединенных Штатов Роберта Ф. Кеннеди. Он вернулся к работе в ЦРУ во Вьетнаме до конца 1960-х годов. В феврале 2005 года в возрасте семидесяти шести лет Аль Поуп был награжден правительством Франции Орденом Почетного легиона за его роль в пополнении запасов осажденных французских войск в Дьенбьенфу в 1954 году.


«вопиющая путаница» : совещание директоров, 19 мая 1958 г., ЦРУ / CREST.


благоприятно для Соединенных Штатов : "Брифинг КНБ: Индонезия", 21 мая 1958 г., рассекречено 15 января 2004 г., ЦРУ / CREST.


«Операция, конечно же, закончилась полным провалом» : устная история Биссела, DDEL.


«Самолет Dissident B-26 сбит» : «Брифинг СНБ: Индонезия», 21 мая 1958 г., ЦРУ / CREST.


Он вернулся с Дальнего Востока в июне 1958 года на грани своего рассудка, а к концу лета сошел с ума : но Визнер явно был нездоров с конца 1956 года, как и подпольная служба. Пол Нитце, хороший друг, который тесно сотрудничал с Виснером в качестве преемника Кеннана в Госдепартаменте, заметил, что «последствия напряжения того венгерского эпизода и эпизода Суэца были больше, чем Фрэнк мог вынести, и после этого у него случился нервный срыв. Я думаю, что трудности [в подпольной службе] начались после того, как у Фрэнка случился нервный срыв ... Они начались после того, как Фрэнк больше не был компетентен управлять ею ». Устная история Нитце, HSTL. Виснер пережил «очень тяжелые времена» во время лечения, писал Даллес своему старому заместителю директора Биллу Джексону в декабре 1958 года. «Я надеюсь, что не пройдет много недель, прежде чем его выпишут из санатория». Документы Аллена Даллеса, рассекреченные 13 февраля 2001 г., ЦРУ. В то время электрошок «применялся при различных заболеваниях, часто в больших дозах и в течение длительного времени ... Многие из этих усилий оказались неэффективными, а некоторые даже вредными». См. «Отчет о конференции по развитию консенсуса Национального института психического здоровья по электросудорожной терапии», журнал Американской медицинской ассоциации, Vol. 254, 1985, стр. 2103-2108.


«в растерянности» : совещание директоров, 23 июня 1958 г., ЦРУ / CREST.


«Мы построили» : Смит цитировал в Дугласе Гартоффе, «Анализируя советскую политику и внешнюю политику», в Джеральде К. Хейнсе и Роберте Э. Леггетте (ред.), Наблюдая за медведем: Очерки анализа ЦРУ Советского Союза ЦРУ / CSI, 2003.


отчет его разведывательного совета : «Тема: Третий отчет президента Совета консультантов по вопросам внешней разведки» и меморандум о конференции с президентом [советом], 16 декабря 1958 г., ЦРУ / DDEL. На этой встрече с президентом бывший министр обороны Роберт Ловетт «подтвердил мнение Правления о слабости нынешней организации, сославшись на пример Индонезии», - зачитал совершенно секретный протокол встречи. "Г-н Ловетт в качестве общего резюме указал, что у нас есть два основных способа получения надежной информации - с помощью устройств и через отдельных секретных агентов. Именно в этой последней области, секретных агентов, он считает, что мы сможем получить нашу лучшую информацию. .... Мы не очень хороши в этой области, и нам нужно поправиться ».


«наши проблемы с каждым годом усугублялись » : Даллес, протокол собрания высшего руководства, 12 января 1959 г., ЦРУ / CREST.


Глава шестнадцатая


Ричард Биссел стал шефом : амбиции Биссела в отношении ЦРУ были огромны; препятствий против них было больше. Он сказал своим старшим офицерам, что его задача состояла в том, чтобы объединить «планы горячей войны и возможности холодной войны» Соединенных Штатов - сделать ЦРУ больше мечом, чем щитом в битве против Советского Союза. Он создал новое подразделение «Проекты развития», которое позволило ему запускать программы скрытых действий из своего бедренного кармана. Он видел в ЦРУ инструмент американской мощи, не менее мощный - и гораздо более полезный - чем ядерный арсенал или 101-я воздушно-десантная дивизия. «Замечания мистера Бисселла, Конференция по планированию войны», 16 марта 1959 г., рассекречено 7 января 2002 г., ЦРУ / CREST.


Биссел знал, что агентству опасно не хватает талантов, необходимых для достижения его целей. Его собственное «чистое великолепие», как сказал один из его главных помощников, Джим Флэннери, «не могло преодолеть того факта, что подпольная служба - это в основном люди». Фланнери, цитата из Питера Видена, Залив Свиней: Нерассказанная история (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1979), стр. 320.


Бисселл немедленно приказал начальникам своих подразделений «выявить некачественных сотрудников и избавиться от них». Он хотел «безжалостной и постоянной» выбраковки стада. «Не ограничивайтесь случаями неэффективности или проступков», - наставлял он своих подчиненных. «Выявить и уволить тех сотрудников, которые не выполняют, не могут или не будут выполнять свою справедливую долю работы». Ричард Бисселл, «Тема: Программа повышения эффективности ЦРУ», 2 февраля 1959 г., рассекречено 12 февраля 2002 г., CIA / CREST.


Подробное внутреннее обследование подпольной службы ЦРУ в ноябре 1959 года выявило источник беспокойства Биссела: набор талантливых молодых офицеров сократился, а ряды посредственных и средних лет пополнились. «Очень значительному проценту» офицеров ЦРУ скоро будет не менее пятидесяти лет; они были поколением времен Второй мировой войны, и через три коротких года они начнут массово уходить на пенсию после двадцати лет военной и разведывательной службы. «Среди лучших офицеров Тайных служб широко распространено чувство разочарования, которое проистекает из очевидной неспособности Агентства решить проблему с кадрами», - показало внутреннее исследование ЦРУ. Эта проблема и сегодня остается нерешенной. «Тема: Проблема управления персоналом для программы карьеры в тайных службах», 4 ноября 1959 г., рассекречено 1 августа 2001 г., ЦРУ / CREST.


Секретная история ЦРУ : если не указано иное, цитаты и цитаты о ЦРУ и Кубе в этой главе взяты из тайной истории ЦРУ по планированию операции в заливе Свиней: Джек Пфайфер, Эволюция антикастровской политики ЦРУ, 1951 г. - январь 1961, Vol. 3 Официальной истории операции в заливе Свиней, ЦРУ, НАРА (далее именуемая Пфайфер).

Пфайффер был назначен главным историком ЦРУ в 1976 году; он вышел на пенсию в 1984 году и десять лет после этого безуспешно подавал в суд на ЦРУ с требованием обнародовать эту работу. Его трехсотстраничная история была обнаружена в Национальном архиве в июне 2005 года профессором Дэвидом Барреттом из Университета Вилланова.


Джим Ноэль : Ноэль цитируется в Пфайффере. Посол Уильям Эттвуд, который летом 1963 года был личным каналом связи президента Кеннеди с Кастро, вспоминал: «Я был на Кубе в 1959 году и встретил там людей ЦРУ, основными источниками которых были члены загородного клуба Гаваны. .. Они не выбрались из народа ». Устная история Аттвуда, ФАОХ.


Эл Кокс : Кокса цитируется в Пфайффере.


Роберт Рейнольдс : Рейнольдс сделал замечание автору и нескольким другим репортерам, присутствовавшим на конференции в заливе Свиней в Гаване в 2001 году.


«новый духовный лидер» : цитируется у Пфайффера.


«Хотя наши специалисты по разведке поддержали и заполнили» : Дуайт Д. Эйзенхауэр, « Ведение мира: годы Белого дома: 1956-1961» (Гарден-Сити, Нью-Йорк: Doubleday, 1965), стр. 524.


« Ликвидация Фидель Кастро» : авторство записки может быть зачислена JC король, а затем заканчивала девятый год в качестве начальника Западного полушария дивизии. Редактирование Даллеса находится в Пфайффере.


«любой, у кого есть глаза, мог видеть» : если не указано иное, цитаты Джейка Эстерлайна в этой книге взяты из видеозаписей интервью с Питером Корнблу из Архива национальной безопасности или из замечаний Эстерлайн в стенограммах конференций в заливе Свиней, проведенных на плантации Масгроув в Джорджия в 1996 году. Конференция Масгроува находится в книге Джеймса Г. Блайта и Питера Корнблуха (редакторы), Политика иллюзий: пересмотр вторжения в залив Свиней (Боулдер, Колорадо: Линн Риннер, 1998).


«Капающий кубинец» : Шлем и капающий кубинец в Пфайффере. «Хелмс полностью оторвался от этой штуки. Я имею в виду абсолютно!» Рассказал Дик Дрэйн, начальник оперативной группы Кубы. «В третий раз, когда он сказал:« Вы знаете, что я не имею ничего общего с этим проектом », я сказал:« Что ж, мистер Хелмс, я не хочу быть глупым по этому поводу, но я желаю Христу, чтобы вы сделали это. потому что мы могли бы использовать ваш опыт ». Он сказал: «Хахаха… да… что ж, большое спасибо», и на этом все закончилось. Он избежал этого, как чумы ».


В нем было четыре : Раймонд Л. Гартофф, «Оценка советских военных намерений и возможностей», в книге Джеральда К. Хейнса и Роберта Э. Леггетта (ред.), Наблюдая за медведем: Очерки анализа ЦРУ Советского Союза , ЦРУ / CSI, 2003 г.


«провокационные уколы булавкой» : меморандум Гудпастера, 30 октября 1959 г., DDEL.


"ложь, которую мы рассказали об У-2" : Айк сделал замечание журналисту Дэвиду Краслоу; он цитируется в нескольких источниках, в том числе в книге Дэвида Уайза «Политика лжи: правительственный обман, секретность и власть» (Нью-Йорк: Random House, 1973).


«Бисселл, вероятно, верил» : Майкл Уорнер, «Внутреннее зондирование ЦРУ дела бухты Свиней», « Исследования в области разведки», зима 1998–1999 гг., ЦРУ / CSI.


следует исключить : свидетельства того, что Эйзенхауэр хотел смерти Лумумбы, неопровержимы. «Президент действительно хотел избавиться от человека, которого он считал (как и многие другие, в том числе и меня), полным негодяем и очень опасным человеком», - сказал Биссел позже в устном интервью для президентской библиотеки Эйзенхауэра. «У меня нет ни малейшего сомнения, что он хотел избавиться от Лумумбы, и он хотел этого очень и быстро, как срочно и очень важно. Телеграмма Аллена отражала это чувство безотлагательности и приоритета». Свидетельские показания секретаря Совета национальной безопасности Роберта Джонсона по поводу приказа Эйзенхауэра убить Лумумбу на заседании Совета национальной безопасности 18 августа 1960 года и процитированные показания Девлина по его приказу, исходящему от «президента», были переданы следователям церковного комитета. Девлин дал показания 25 августа 1975 года; Джонсон давал показания 18 июня и 13 сентября 1975 года. Об убийстве Лумумбы см. «Заключения следственного комитета», парламентский отчет на тысячу страниц, опубликованный правительством Бельгии в декабре 2001 года. См. Также протоколы КНБ от 12 сентября и 19, 1960, DDEL. Стив Вайсман, бывший штатный директор подкомитета Палаты представителей по Африке, предоставил автору интересное интервью о структуре секретной операции в Конго; см. также «Открытие секретных материалов об убийстве Лумумбы» Вайсмана, Washington Post, 21 июля 2002 г. После убийства Никита Хрущев беседовал с американским послом в Москве, который сообщил в телеграмме в Вашингтон: «С С уважением к Конго К. сказал, что то, что там произошло, и, в частности, убийство Лумумбы помогло коммунизму. Лумумба не был коммунистом, и он сомневался, что стал бы им ». ФРУС, 1961-1963, т. X, документ 51. Москва, тем не менее, создала Университет дружбы Патриса Лумумбы для студентов из Африки, Азии и Латинской Америки, и КГБ использовало его как богатую базу для вербовки. Но советская разведка никогда не вернется в Конго при Мобуту, который лично устроил инсценировку казни последнего советского разведчика, которого он изгнал из столицы.


ЦРУ предоставило 250 000 долларов : личное свидетельство о выплатах союзникам ЦРУ в Конго принадлежит Оуэну Робертсу, впоследствии послу США при президенте Рональде Рейгане. Робертс был ведущим экспертом по Конго в разведывательном и исследовательском бюро Госдепартамента в Вашингтоне в 1960 году. Он проработал два года в конголезской столице и был первым американским офицером дипломатической службы, который лично знал всех новых руководителей. Он работал над исследованием страны, которое финансировалось ЦРУ в 1960 году, и служил в качестве сопровождающего, когда премьер-министр Лумумба, президент Джозеф Касавубу и восемнадцать их министров посетили Вашингтон и ООН, где генерал ассамблея, созванная в сентябре 1960 года. «Я знаю, что ЦРУ сделало некоторые выплаты конголезской делегации в ООН, - сказал посол Робертс. Устная история Робертса, ФАОХ.


«Мы приложили большие усилия» : интервью Бисселла в Пьеро Глейезесе, «Корабли в ночи: ЦРУ, Белый дом и залив Свиней», Journal of Latin American Studies, Vol. 27, 1995, стр. 1-42.


«Усталый старик» : устная история Lehman, «Мистер Текущая разведка», Исследования в области разведки, лето 2000 г., ЦРУ / CSI.


«стоит риска» : «Отчет председателя Президентского совета консультантов по разведке» и «Шестой отчет Президентского совета консультантов», 5 января 1961 г., DDEL; «Отчет Объединенной исследовательской группы», 15 декабря 1960 г., DDEL; Лайман Киркпатрик, меморандум для директора центральной разведки, «Тема: Резюме отчета об опросе сотрудников FI, DDP», без даты, ЦРУ / CREST; Протокол КНБ от 5 и 12 января 1961 г., DDEL.


«Я напомнил президенту» : Гордон Грей, меморандум о встрече с президентом Эйзенхауэром, 18 января 1961 года, DDEL.


«восьмилетнее поражение» и «наследство из пепла» : меморандум обсуждения на 473-м заседании КНБ 5 января 1961 г., DDEL; меморандум директора Центральной разведки Даллеса от 9 января 1961 г. (Даллес утверждает, что он «исправил недостатки» в подпольной службе и что все там «теперь удовлетворительно»); меморандум об обсуждении на 474-м заседании Совета национальной безопасности, 12 января 1961 г., DDEL (Даллес заявил, что американская разведка «лучше, чем когда-либо была», что создание директора национальной разведки было бы «незаконным» и что такая Режиссер будет «телом, парящим в воздухе»). Рассекреченные протоколы КНБ, опубликованные в 2002 году, не являются стенографическими записями, но они сохраняют гнев и разочарование президента. Все собраны в FRUS, 1961-1963, Vol. XXV, выпущен 7 марта 2002 г.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


Глава семнадцатая


«Сенатор Кеннеди запросил решение президента» : «Передача: 19 января 1961 года, встреча президента и сенатора Кеннеди», рассекречено 9 января 1997 года, DDEL.


«У него были камеры пыток» : устная история Дирборна, ФАОГ. Это удивительно откровенное интервью.


«Большая проблема сейчас» : отмечает РФК, цитируется в отчете церковного комитета.


Худшее, что могло случиться : если не указано иное, реконструкция вторжения в Залив Свиней в этой главе взята непосредственно из The Foreign Relations of the United States, 1961-1963, Vol. 10, Cuba, 1961-1962, рассекречено в 1997 году, и приложения к нему на микрофишах, опубликованные в 1998 году, Vol. 11; Кубинский ракетный кризис и последствия, 1962-1963 годы, рассекреченные в 1996 году, и дополнения к нему 1998 года; и Джек Пфайффер, Эволюция политики ЦРУ против Кастро, 1951 - январь 1961, т. 3 Официальной истории операции «Залив свиней», ЦРУ, НАРА. Цитаты Джейка Эстерлайна взяты из стенограммы конференции Масгроув в книге Джеймса Г. Блайта и Питера Корнблуха (ред.), Политика иллюзий: пересмотр вторжения в залив Свиней (Боулдер, Колорадо: Линн Риннер, 1998).


еще одна провальная операция : начальником станции, который пытался подкупить правительство, был Арт Джейкобс, друг Фрэнка Виснера по юридической школе и привратник в первые дни ЦРУ, миниатюрный человек, известный в те дни как Оззард из Wiz. «У нас был бандит в Сингапуре, член кабинета министров, который получал зарплату ЦРУ», - вспоминал посол Сэм Харт, в то время политический офицер американского посольства в Малайзии. «Однажды ночью они подключили его к полиграфу в конспиративной квартире ... Сингапурский M-5 ворвался в конспиративную квартиру, и вот этот член кабинета министров подключен к полиграфу». Устная история Харта, ФАОХ. Последующее письмо Раска гласило: «Уважаемый господин премьер-министр! Я глубоко огорчен ... очень сожалею ... досадный инцидент ... ненадлежащие действия ... очень серьезные ... действия ".


не смогли нанести удары с воздуха : Кэбелл и Бисселл, меморандум для генерала Максвелла Д. Тейлора, «Тема: Кубинская операция», 9 мая 1961 года, JFKL, DDRS.


Президент сказал, что он не знал, что утром в день "Д" будут нанесены авиаудары : FRUS, Vol. XI, 25 апреля 1961 г. (Совет Тейлора).


« Пришло время для разборок» : Роберт Ф. Кеннеди президенту, 19 апреля 1961 г., JFKL, цитируется у Александра Фурсенко и Тимоти Нафтали, « Один ад азартной игры» (Нью-Йорк: Нортон, 1997), с. 97.


«Господин президент, я стоял прямо здесь» : помощниками были Теодор Соренсен и Артур Шлезинджер, и их счета, соответственно, Кеннеди (Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1965) и Роберт Кеннеди и его Таймс (Бостон: Houghton Mifflin) , 1978).


инструмент правления, который он презирал : президент Кеннеди порвал в Белом доме проводку для управления использованием тайной власти. Эйзенхауэр осуществлял президентскую власть через строгую кадровую систему, как в армии. Кеннеди бросил его, как свиной шкуру на футбольном матче. Через несколько дней после вступления в должность он упразднил президентскую группу консультантов по разведке и Координационный совет операций. Конечно, это были несовершенные институты, но они были лучше, чем ничего, что Джон Кеннеди построил вместо них. Заседание Совета национальной безопасности после «Залива свиней» стало первым серьезным круглым столом, посвященным тайным действиям в администрации Кеннеди.


«Я первый, кто узнал» : цитируется Даллесом в «Собрании военизированной исследовательской группы» (Совет Тейлора) от 11 мая 1961 г., рассекречено в марте 2000 г. и доступно в Интернете по адресу http://www.gwu.edu/nsarchiv/NSAEBB/NSAEBB29 /06-01.htm.


«возьми ведро с помоями» : цитата Смита из «Встречи военизированной исследовательской группы» (Совет Тейлора), 10 мая 1961 г., NARA.


«Он оставляет непреходящее наследие» : Бисселл, Размышления о воине холодной войны: от Ялты до залива Свиней (Нью-Хейвен, Коннектикут: Yale University Press, 1996), стр. 204. Биссел пришел к выводу, что он оставил ЦРУ «с наследием, которое до сих пор не было уничтожено исторически и, возможно, никогда не будет». В секретных показаниях, рассекреченных в 1996 году, Бисселл дал такую оценку тайной службы ЦРУ: «Отчасти из-за моих собственных неудач и недостатков к концу 60-х годов у Агентства уже, как мне показалось, был довольно плачевный послужной список ... весь спектр различных видов тайных операций - они включали пропагандистские операции, военизированные операции, операции по политическим действиям и весь спектр - Секретная служба - не то место, где можно было бы ожидать поиска профессиональной компетентности ». Бисселл сказал, что базовые навыки в военном деле, политическом и экономическом анализе не были развиты в ЦРУ. Агентство превратилось в не более чем секретную бюрократию, причем «очень небрежную». Свидетельские показания Бисселла, Президентская комиссия по деятельности ЦРУ (Комиссия Рокфеллера), 21 апреля 1975 г., GRFL.


«и безошибочная уверенность в себе» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через мое плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 195.


«не тот человек, которого люди полюбят» : Джеймс Ханрахан, «Интервью с бывшим исполнительным директором ЦРУ Лоуренсом К. 'Рэд' Уайтом», « Исследования в области разведки», т. 43, No. 1, Winter 1999-2000, CIA / CSI.


Маккоун попытался получить общую картину : во время своего кругосветного путешествия для встречи с войсками на отступлении начальников дальневосточных вокзалов на горном курорте Багио на Филиппинах в октябре 1961 года Маккоун выбрал нового заместителя директора, который станет главой ЦРУ. аналитик разведки: Рэй Клайн, в то время начальник станции в Тайбэе.


Было много операций, о которых Маккоун и Специальная группа знали мало или ничего не знали : начальники дивизий, такие как Джей Си Кинг, проработавший десять лет под командованием Даллеса, не думали о том, чтобы проводить операции по своему усмотрению. Маккоун также никогда не знал, что его назначение вызвало внутренний бунт в агентстве. «Я, например, недооценил силу оппозиции на втором и третьем уровнях ЦРУ», - сказал президенту Макджордж Банди. «Некоторые очень хорошие люди обеспокоены». Роберт Эмори, заместитель директора разведки, назвал назначение Маккоуна "дешевым политическим ходом". Другие враги в ЦРУ опасались, что Маккоун принесет в жертву агентство молодым львам в Белом доме. Третьи, работавшие на подпольной службе, были недовольны приходом к власти постороннего.


«Президент объяснил» : меморандум Маккоуна, 22 ноября 1961 г., FRUS, Vol. X. 182 «Плащ и кинжал» : меморандум Маккоуна для дела от 13 января 1964 г .: «Я почувствовал и выразил себя покойному президенту Кеннеди, президенту Джонсону, секретарю Раску и другим, что необходимо изменить имидж DCI и ЦРУ. Его основная и основная обязанность по закону состоит в том, чтобы собирать всю разведывательную информацию, анализировать, оценивать, оценивать и сообщать такую разведывательную информацию в интересах политиков. Эта функция была скрыта, и на ЦРУ постоянно ссылались как «плащ и кинжал», деятельность которого включает (почти исключительно) операции, направленные на свержение правительств, убийство глав государств, участие в политических делах иностранных государств ... Я хочу попытаться изменить этот образ ». ФРУС, 1964-1968, т. XXXIII, документ 184. Маккоун был «человеком, который считал, что у него две шляпы: одна руководила Агентством, а другая - одним из политиков президента». Устная история Ричарда Хелмса, 16 сентября 1981 г., LBJL. Маккоун сказал, что он последовательно утверждал, что ЦРУ «на протяжении многих лет было подчинено оперативной деятельности» - и «это нужно было изменить». Меморандум Маккоуна, «Обсуждение с Генеральным прокурором Робертом Кеннеди», 27 декабря 1961 г., ЦРУ / CREST. Он составил и получил письменное соглашение о том, что он будет «главным офицером правительственной разведки». Джон Кеннеди - Маккоуну, 16 января 1962 г., ЦРУ / CREST.


«Теперь вы живете в яблочко» : Дэвид С. Робардж, «Директора Центрального разведывательного управления, 1946–2005 годы», « Исследования в области разведки», Vol. 49, No. 3, 2005, CIA / CSI.


«Берлин был притворством» : интервью Смита с автором.


«об операциях в Восточной Германии не могло быть и речи» : Мерфи, стенограмма интерактивного чата CNN, 1998 г., доступна в Интернете по адресу http://www.cnn.com/SPECIALS/cold.war/guides/debate/chats/murphy/.


Агентство было практически разорено : Мерфи - Хелмсу, «Тема: Оценка ущерба Хайнца Фелфе», 7 февраля 1963 года, рассекречено ЦРУ в июне 2006 года.


«главный приоритет» : Хелмс - Маккоун, 19 января 1962 г., FRUS, Vol. ИКС.


«Из 27 или 28 агентов» : меморандум Маккоуна, «Обсуждение с Генеральным прокурором Робертом Кеннеди, 14:45, 27 декабря 1961 года», FRUS, Vol. ИКС.


Католическая церковь и кубинский преступный мир : от Лэнсдейла до Маккоуна, 7 декабря 1961 г., FRUS, Vol. ИКС.


«Эда окружала эта аура» : Эстерлайн, стенограмма Масгроува, Политика иллюзий, стр. 113.


«Давай, черт возьми» : Helms, A Look Over My Shoulder, p. 205.


«он хотел быстрых ответов» : заявление старейшины следователям церковного комитета от 13 августа 1975 г., рассекречено 4 мая 1994 г.


«Это встретит одобрение президента» : на вопрос о том, разрешил ли президент Кеннеди ЦРУ убить Кастро, можно ответить, по крайней мере, к моему удовлетворению. В 1975 году Бисселл дал показания президентской комиссии во главе с вице-президентом Нельсоном Рокфеллером по вопросу о санкционировании президентом убийств со стороны ЦРУ.


Рокфеллер спросил Биссела:


В: Любое покушение или покушение должно получить высочайшее одобрение?


A: Верно.


В: От президента?


A: Верно.


«чертовски сумасшедший» : Хьюстон историку Томасу Пауэрсу: «Кеннеди был сумасшедшим», - сказал Хьюстон. «Он был чертовски зол ... Он был зол не на заговор с убийством, а на нашу связь с мафией». Пауэрса, "Внутри Департамента грязных трюков", Atlantic Monthly, август 1979 г.


«Я не сомневаюсь, что он это сделал» : интервью Хелмса с автором. Мне кажется, что это решает вопрос о разрешении Джона Кеннеди, вместе с показаниями Бисселла и огромным количеством косвенных доказательств. Контраргумент состоит в том, что Джон Кеннеди никогда бы не поступил так, и этот аргумент стал очень слабым.


"Почему бы им не убить твою?" : Полный контекст наблюдения Хелмса стоит воспроизвести теперь, когда ЦРУ снова занялось целенаправленными убийствами. «Давайте на мгновение оставим в стороне понятие теологии и морали всех хороших людей, - сказал он в 1978 году. - Оставив это в стороне, можно столкнуться с тем фактом, что если вы нанимаете кого-то, чтобы убить кого-то другого, вы немедленно подвергаются шантажу, и это касается как отдельных лиц, так и правительств. Короче говоря, эти вещи неизбежно выходят наружу. Это самая веская причина, чтобы не вмешиваться. Но есть еще одно дополнительное соображение. Если вы станете участвовать в бизнесе Устранение иностранных лидеров, а это рассматривается правительствами чаще, чем это принято признавать, всегда возникает вопрос, кто будет следующим ... Если вы убиваете чьих-то лидеров, почему бы им не убить вашего? " Этот вопрос очень сильно волновал Хелмса после 22 ноября 1963 г. Интервью Хелмса с Дэвидом Фростом, 1978 г., полная стенограмма перепечатана в « Исследования в разведке», сентябрь 1993 г., ЦРУ / CSI.


«ЦРУ страдало» и «моральный дух был довольно сильно подорван» : устная история Маккоуна, 19 августа 1970 г., LBJL. Маккоун рассказал о своей первой встрече с президентом Кеннеди, когда ему предложили должность директора центральной разведки: «[JFK сказал]:« Теперь, кроме Аллена Даллеса, только четыре человека знают, что мы ведем эту дискуссию: Боб Макнамара и его заместитель Розуэлл Гилпатрик и Дин Раск и [председатель сенатского комитета по атомной энергии] сенатор Клинтон Андерсон ». И он сказал: «Я не хочу, чтобы кто-то еще знал об этом, потому что, если эти либералы, работающие в подвале этого здания, услышат, что я говорю с вами об этом, они уничтожат вас, прежде чем я смогу добраться до него». вы подтвердили ». Устная история Маккоуна, 21 апреля 1988 г., Институт международных исследований Калифорнийского университета в Беркли.


«подвержены несчастным случаям» ... «страдают алкогольной зависимостью» ... «необходимо немедленно предпринять меры для восстановления морального духа в Агентстве» : Лайман Б. Киркпатрик-младший, «Отчет Целевой группы по управлению персоналом в ЦРУ, "26 июля 1962 г., ЦРУ / CREST; Рукописные заметки Киркпатрика с заседания Исполнительного комитета от 6 августа 1962 года по докладу ЦРУ / CREST.


1300 кубинских беженцев : Харви - Лансдейл, 24 мая 1962 г., ЦРУ / DDRS.


«сорок пять человек» : Лэнсдейл в Специальную группу (дополненная), 5 июля 1962 г., FRUS, Vol. ИКС.


«Может ли ЦРУ действительно надеяться нанести такие удары?» : Лэнсдейл - Харви, 6 августа 1962 г., FRUS, Vol. ИКС.


Глава восемнадцатая


Джон Ф. Кеннеди вошел в Овальный кабинет и включил совершенно новую современную магнитофонную систему : прямые цитаты в этой главе взяты из недавно переписанных пленок Кеннеди из Белого дома, если не указано иное. Записи, недавно рассекреченные записки Маккоуна и более тысячи страниц внутренних записей ЦРУ создают богатую мозаику повседневной жизни агентства летом и осенью 1962 года. Записи Белого дома с 30 июля по 28 октября 1962 года, собраны в Timothy Naftali, Philip Zelikow, and Ernest May (eds.), The Presidential Recordings: John F. Kennedy, 3 vols. (Нью-Йорк: Нортон, 2001), выпущенный Центром по связям с общественностью Миллера. Цитируемые записки Маккоуна взяты из трех источников: FRUS, CREST и DDRS. Внутренние записи ЦРУ были получены автором из CREST.


Окупаемость этих инвестиций : через два года после этого разговора в Овальном кабинете Гуларт был свергнут, и Бразилия была на пути к полицейскому государству. Бобби Кеннеди уехал в Бразилию, чтобы лично убедиться в ситуации: «Мне не нравился Гуларт», - сказал он. Переворот 1964 года, поддержанный ЦРУ, привел к первой в серии военных диктатур, правивших Бразилией на протяжении большей части двадцати лет.


Маккоун дал добро : режиссер в своем уме провел различие между переворотом, в ходе которого могла произойти кровавая баня, и преднамеренным покушением на главу государства. Один был моральным, другой - нет; переворот, в результате которого был убит президент, может быть прискорбным, но не предосудительным.


10 августа ... Тема была Куба : почти все записи этой встречи были уничтожены, но историки Госдепартамента тщательно собрали фрагменты из файлов директора центральной разведки: "Маккоун на встрече утверждал, что Советский Союз имел на Кубе такой важный актив, что «Советы не позволят Кубе потерпеть неудачу». Чтобы предотвратить такой провал, Маккоун ожидал, что Советский Союз дополнит экономическую, техническую и обычную военную помощь баллистическими ракетами средней дальности, что они оправдывали ссылкой на ракетные базы США в Италии и Турции .... [T] он Во время дискуссии поднимался вопрос об убийстве кубинских политических лидеров. Согласно меморандуму Харви Ричарду Хелмсу от 14 августа, этот вопрос был поднят во время встречи Макнамарой .... 14 апреля 1967 года Маккоун прислал меморандум от его отставка в Хелмсе, который стал директором Центральной разведки, в котором он писал о дискуссии на встрече 10 августа: «Я помню, как было внесено предложение о ликвидации высших должностных лиц режима Кастро, включая Кастро. Я немедленно принял возражение против это предложение, в котором говорится, что эта тема полностью выходит за рамки, поскольку это касается правительства США и ЦРУ, и эта идея не должна обсуждаться и не должна фигурировать в каких-либо документах, поскольку правительство США не может рассматривать такую действия по моральным или этическим соображениям ». FRUS, Vol. X, редакционная заметка, документ 371. Маккоун впервые поднял вопрос о ядерном оружии на Кубе на заседании Специальной группы 12 марта 1962 года: «Можем ли мы теперь разработать политику действий, если ракетные базы будут размещены на кубинской земле?» FRUS, Vol. X, документ 316. Но 8 августа 1962 года, всего за два дня до своего первого предупреждения о том, что советские ракеты будут отправлены на Кубу, Маккоун сказал собранию из двадцати шести сенаторов-республиканцев, что он «уверен в отсутствии ракет. или ракетные базы на Кубе ". «Заседание за завтраком, на котором присутствовал DCI комитета Сената по республиканской политике», 8 августа 1962 г., рассекречено 12 мая 2005 г., ЦРУ / CREST.


«Если бы я был Хрущевым» : Уолтер Элдер, «Джон Маккоун, шестой директор Центральной разведки», черновик, CIA History Staff, 1987 г., частично рассекреченный и выпущенный в 1998 г.


"Советы собирались стать номером один" : цитирует Форда в книге Джона Л. Хелгерсона, "Брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты", май 1996 г., ЦРУ / CSI.


«У них были диаграммы на стене» : цитирует Форд автор, The New York Times, 20 июля 1997 года.


«Я был у президента Кеннеди» : интервью Джагана с автором.


«Соединенные Штаты поддерживают эту идею» : «Интервью между президентом Кеннеди и редактором« Известий »», 25 ноября 1961 г., FRUS, Vol. V. 192 «действительно секретная операция» : меморандум Шлезингера, 19 июля 1962 г., FRUS, Vol. XII.


время, чтобы довести дело до конца: Записка Банди, 8 августа 1962 года.


Президент развернул кампанию стоимостью 2 миллиона долларов : автор изложил некоторые из ее последствий в «Заговоре Кеннеди и ЦРУ возвращается к Хаунту Клинтону», The New York Times, 30 октября 1994 года. правительственные записи о секретной операции. В 2005 году Государственный департамент опубликовал следующую «редакционную заметку» в FRUS, 1964-1968, Vol. XXXII: "Во время правления администрации Джонсона правительство США продолжало политику администрации Кеннеди по работе с британским правительством, чтобы предложить поддержку и поддержку прозападным лидерам и политическим организациям Британской Гвианы по мере того, как эта ограниченная самоуправляемая колония продвигалась к полной независимости. . Комитет Специальной группы / 303 утвердил приблизительно 2,08 млн. Долл. США на программы тайных действий в период с 1962 по 1968 год в этой стране. Политика США включала тайное противодействие Чедди Джагану, тогдашнему промарксистскому лидеру восточно-индийского населения Британской Гвианы. Часть средств санкционированный Специальной группой / 303 комитетом для программ тайных действий использовался в период с ноября 1962 года по июнь 1963 года для улучшения избирательных перспектив оппозиционных политических партий правительству Народно-прогрессивной партии Джагана. Правительство США успешно убедило британцев ввести систему пропорционального представительства в Британской Гвиане (которое поддерживало антиджаганские настроения) rces) и отложить обретение независимости до тех пор, пока антиджаганские силы не будут усилены ".


Далее в записке говорилось: «Через Центральное разведывательное управление Соединенные Штаты предоставили политическим партиям Forbes Burnham и Питера Д'Агиара, которые находились в оппозиции к Джагану, как деньги, так и экспертизу кампании, поскольку они готовились к участию в парламентских выборах в декабре 1964 года. Тайное финансирование и технический опыт правительства США были призваны сыграть решающую роль в регистрации избирателей, которые могли проголосовать против Джагана. Сторонники Бернхема и Д'Агиара были зарегистрированы в большом количестве, что помогло избрать антиджаганскую коалицию. Специальная группа / 303 Утвержденные комитетом средства снова были использованы в период с июля 1963 по апрель 1964 года в связи с всеобщей забастовкой 1964 года в Британской Гвиане. Когда в том же году сторонники Джагана и Бернхэма столкнулись в трудовой борьбе на сахарных плантациях, Соединенные Штаты присоединились к правительству Великобритании, призывая Бёрнхэм не в ответ прибегнул к насилию, а скорее призвал к опосредованному прекращению конфликта. В то же время United St Атес обучал некоторые из антиджаганских сил, чтобы они могли защитить себя в случае нападения и поднять их боевой дух.


"После всеобщей забастовки 303 средства, утвержденные Комитетом, были использованы для поддержки выборов коалиции Народного национального конгресса Бернхэма и Объединенных сил Д'Агиара. После того, как Бернхэм был избран премьер-министром в декабре 1963 года, правительство США, снова через ЦРУ, продолжал предоставлять значительные средства как Бернхему, так и Д'Агиару и их партиям. В 1967 и 1968 годах 303 утвержденных Комитетом фонда были использованы для оказания помощи коалиции Бернхема и Д'Агиара и победы на всеобщих выборах в декабре 1968 года. Когда правительство США узнав, что Бернхэм собирается использовать поддельные открепительные удостоверения, чтобы сохранить власть на выборах 1968 года, он посоветовал ему не поступать так, но не попытался его остановить ».


«Самый опасный район в мире» : Меморандум о беседе, 30 июня 1963 г., Березовая роща, Англия, «Тема: Британская Гвиана». Среди участников были президент Кеннеди, Дин Раск, посол Дэвид Брюс, Макджордж Банди, премьер-министр Гарольд Макмиллан, лорд Хоум и сэр Дэвид Ормсби-Гор. FRUS, Vol. XII.


«все о грязных уловках» : Нафтали, Зеликов и Мэй, «Президентские записи». Позже в тот же день президент зачитал вслух из доктрины, классическую геостратегическую болтовню: в интересах национальной безопасности США стремиться заменить местное руководство лидерами коренных народов, которые более сговорчивы и сочувствуют необходимости устранения зон размножения разногласий. ... стремясь обеспечить, чтобы модернизация местного общества развивалась в направлениях, которые создадут благоприятную мировую среду для плодотворного международного сотрудничества и для нашего образа жизни. «Это много чуши», - презрительно сказал Кеннеди. «За наш образ жизни».


21 августа Роберт Кеннеди спросил Маккоуна : на этой встрече РФК выступал за инцидент «Помни Мэн» - организованное нападение на Гуантанамо и продолжал отстаивать его во время ракетного кризиса. Меморандум Маккоуна от 21 августа 1962 года в «Документах ЦРУ о кубинском ракетном кризисе», CIA / CSI, 1992; Меморандум Маккоуна о встрече Маккоуна и Джона Кеннеди, 23 августа 1962 г., FRUS, Vol. X, документ 385.


"Как у нас дела с этой настройкой бизнеса Болдуина?" : Нафтали, Зеликов и Мэй, Президентские записи. ФБР Дж. Эдгара Гувера допросило Болдуина и прослушало его домашний телефон. Болдуин был выпускником военно-морской академии, ушел в отставку в 1927 году, работал военным аналитиком в The New York Times с 1937 года, получил Пулитцеровскую премию за свои депеши из Гуадалканала и западной части Тихого океана в 1943 году и был надежным профессионалом. -военный голос на страницах газеты. Его источники в Пентагоне были первоклассными. После своего визита из ФБР потрясенный Timesman сказал своему коллеге в беседе, записанной бюро ночью 30 июля: «Я думаю, что настоящий ответ на это - Бобби Кеннеди и сам президент, но Бобби Кеннеди оказывает особое давление на Пылесос." На следующий день стенограмма этого разговора лежала на столе у генерального прокурора. На следующий день после обеда президентский консультативный совет внешней разведки встретился с Джоном Кеннеди и сообщил ему, что работа Болдуина представляет серьезную опасность для Соединенных Штатов. «Мы бы предложили, - сказал Джеймс Киллиан, автор отчета о« внезапном нападении »1954 года при Эйзенхауэре, - что директору Центрального разведывательного управления будет предложено создать группу экспертов, которая будет доступна в любое время для отслеживания утечек информации. ... доступная ему команда, работающая под его руководством ". Кларк Клиффорд, член правления и составитель устава ЦРУ в Законе о национальной безопасности 1947 года, когда он работал советником Гарри Трумэна в Белом доме, убеждал президента Кеннеди создать «постоянную группу, которая будет работать над всем этим. время »в ЦРУ. «Они могут узнать, кто является контактом Хэнсона Болдуина», - сказал Клиффорд. «Когда он идет в Пентагон, кого он видит? Теперь никто не знает. ФБР не знает. Но я думаю, это было бы очень интересно». Многие друзья Клиффорда из вашингтонского истеблишмента были бы потрясены этим мошенничеством. Слушания в Конгрессе 1975 года возложили ответственность за прослушивание исключительно на генерального прокурора Кеннеди и ФБР, а не на президента Кеннеди и ЦРУ.


«Я был бы только счастлив» : Маккоун Кеннеди, 17 августа 1962 г., рассекречено 20 августа 2003 г., ЦРУ / CREST.


«Понятное сопротивление» : Маккоун, «Меморандум для президента / Белого дома», 28 февраля 1963 г., JFKL.


«Положите это в коробку и закройте» и «всеобщее отвращение» : «Документы ЦРУ о кубинском ракетном кризисе», CIA / CSI, 1992.


"кто хочет начать войну?" : «Операции ИДЕАЛИСТА над Кубой», 10 сентября 1962 г., ЦРУ / CREST.


Промежуток между фотографиями . Причины и причины этого «пробела в фотографиях» описаны в книге Макса Холланда, « Пробел в фотографиях, задержавший открытие ракет на Кубе», « Исследования в области разведки», том. 49, No. 4, 2005, CIA / CSI.


195 «Я никогда не знал его имени» : Халперн в Джеймсе Г. Блайте и Питере Корнблу (ред.), Политика иллюзий: пересмотр вторжения в залив Свиней (Боулдер, Колорадо: Линн Риннер, 1998).


«Значительная дискуссия (с некоторой жарой)» : «Документы ЦРУ о кубинском ракетном кризисе», CIA / CSI, 1992.


«' Массовая деятельность'» : «Протокол заседания специальной группы (дополненной) по операции« Мангуст », 4 октября 1962 г.», рассекреченный 19 февраля 2004 г., ЦРУ / CREST; Меморандум Маккоуна, 4 октября 1962 г., FRUS, Vol. ИКС.


« Почти тотальный сюрприз разведки» : отчет сохранился в рассекреченной выдержке 2001 года в редакционной заметке в FRUS, 1961-1963, Vol. XXV, документ 107 и версия 1992 года в "Документах ЦРУ о кубинском ракетном кризисе", CIA / CSI, 1992, стр. 361-371.


«То, о чем мы беспокоимся». : Макджордж Банди, Опасность и выживание (Нью-Йорк: Random House, 1988), стр. 395-396.


«К черту весь ад и обратно» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), с. 208.


«мы тоже себя обманули» : Роберт Кеннеди, « Тринадцать дней» (Нью-Йорк: Нортон, 1969), с. 27.


Глава девятнадцатая


«Президент включил свой магнитофон» : до 2003 года вопрос о том, что на самом деле было на пленках Белого дома, оставался горячим спором. Спустя четыре десятилетия то, что произошло на самом деле и кто кому что сказал, было установлено с помощью надежной записи, которая стала результатом более чем двадцатилетнего труда историка Президентской библиотеки Джона Ф. Кеннеди Шелдона Стерна.

Согласно общепринятому мнению, горнило кубинского ракетного кризиса изменило Джона и Роберта Кеннеди, сделав из юного главнокомандующего блестящим лидером, превратив юного Бобби из ястреба в голубя и превратив Белый дом из гарвардского семинара в храм любви. мудрость. Отчасти это миф, основанный на неточных и фальсифицированных исторических записях. Президент Кеннеди кормил избранных журналистов поэтическими, но явно неправдивыми историями. Посмертно опубликованная книга Роберта Кеннеди о кризисе содержит изобретения и выдуманные диалоги, которые повторяются надежными историками и преданным кругом сторонников Кеннеди.

Теперь мы знаем, что Кеннеди исказили исторические данные и скрыли, как был разрешен кризис. И теперь мы можем видеть, что там, где они проложили путь выхода из кризиса, они почти всегда не следовали курсу, намеченному Джоном Маккоуном. См. Шелдон Стерн, Предотвращение «окончательного провала»: Джон Ф. Кеннеди и секретные встречи кубинского ракетного кризиса (Стэнфорд, Калифорния: Stanford University Press, 2003). Эта глава основана на транскрипции Стерна и рассекреченных записках Маккоуна, если не указано иное.


Размышляя о миссиях Мангуста : Картер, «16 октября (вторник) / (исполняющий обязанности директора полиции)», рассекречено 19 февраля 2004 г., ЦРУ / CREST; «Встреча Мангуста с Генеральным прокурором», 16 октября 1962 года; «Документы ЦРУ о кубинском ракетном кризисе», CIA / CSI, 1992; Александр Фурсенко и Тимоти Нафтали, One Hell of a Gamble (Нью-Йорк: Нортон, 1997), стр. 227-228.


Шесть разделенных через один интервал страниц заметок : Маккоун, «Меморандум для обсуждения сегодня», ЦРУ / CREST; меморандум Маккоуна без названия; и "Talking Paper for Principals", все датированные 17 октября 1962 года, рассекреченные 5 марта 2003 года.


"мнения явно поменялись" : записи президента, 19-22 октября, JFKL.


«курс, который я рекомендовал» : записки Маккоуна, 19-22 октября 1962 г., ЦРУ / CREST. Официальное заседание Совета национальной безопасности состоялось в Овальном зале особняка в 14:30 в субботу, 20 октября. Заседание не было записано на пленку, но информационные заметки Клайна и рукописные каракули сохранились, как и официальные записи о нем. делопроизводитель NSC, Бромли Смит. Записи Клайна находятся в "Документах ЦРУ о ракетном кризисе на Кубе", CIA / CSI, 1992.


«такой сделки никогда не было» : устная история Маккоуна, 21 апреля 1988 г., Институт международных исследований Калифорнийского университета в Беркли.


«Он настоящий ублюдок, этот Джон Маккоун» : это рычание было записано на пленку 4 марта 1963 года, президентские записи, JFKL. Впервые об этом сообщил историк Макс Холланд, автор «Ленты убийства Кеннеди» (New York: Knopf, 2004), и изложил его в своей монографии «Фото-пробел, задержавший открытие ракет на Кубе», « Исследования в области разведки», том. . 49, No. 4, 2005, CIA / CSI.


Маккоун попытался привязать Мангуста : действия Маккоуна отражены в записях встречи в 10 часов утра 26 октября, его служебных записках и протоколе встречи FRUS. Расшифровка записи фрагментарна. 30 октября «г-н Маккоун заявил, что все операции с MONGOOSE должны быть приостановлены до окончания этой недели переговоров». Маршалл Картер, официальная записка от 30 октября 1962 г., рассекреченная 4 ноября 2003 г., ЦРУ / CREST. Тайные операции, запланированные и проведенные против Кубы во время и после ракетного кризиса, подробно описаны в FRUS, Vol. XI, документы 271, 311, 313 и 318-315.


последняя миссия по убийству Фиделя Кастро : Сюжет описан в отчете генерального инспектора ЦРУ 1967 года Хелмсу, рассекреченному в 1993 году. Дж. С. Эрман, генеральный инспектор, «Тема: Отчет о заговорах с целью убийства Фиделя Кастро, 23 мая 1967», ЦРУ. Цитаты и цитаты в следующих параграфах взяты из отчета. Джон Маккоун так и не узнал о последнем сюжете по мере его развития. Но он подошел близко. 15 августа 1962 года репортер Chicago Sun-Times позвонил в штаб-квартиру ЦРУ и спросил о связях между печально известным вождем мафии Сэмом Джанканой, ЦРУ и кубинцами, выступающими против Кастро. Слово дошло до Маккоуна, который спросил Хелмса, может ли это быть правдой. В ответ Хелмс передал трехстраничную записку начальника службы безопасности ЦРУ Шеффилда Эдвардса. В нем зафиксировано, что 14 мая 1962 года RFK был проинформирован о «секретной операции ЦРУ», проведенной против Фиделя Кастро в период с августа 1960 по май 1961 года, с участием «определенных игорных интересов», представленных «одним Джоном Росселли из Лос-Анджелеса» и одним ». Сэм Джанкана из Чикаго ". Генеральный прокурор очень хорошо знал эти имена. В записке не упоминалось об убийстве, но смысл ее был ясен. Хелмс передал его Мак-Коуну со своей сопроводительной запиской: «Я полагаю, вы осведомлены о характере операции, описанной в приложении». Маккоун полностью осознал это за четыре минуты, которые потребовались, чтобы прочитать его. Он был вне слов в ярости.

Возможно, поэтому Хелмс никогда не удосужился рассказать ему о новом заговоре с целью убийства, которым руководил Фитцджеральд, или о том, кто отвечал за этот заговор. В 1975 году Хелмс сказал Генри Киссинджеру, что Бобби Кеннеди «лично руководил» несколькими покушениями на Фиделя Кастро. Киссинджер и Форд, меморандум о беседе, 4 января 1975 г., GRFL.


Глава двадцатая


«Мы должны нести за это большую ответственность» : ленты JFK, 4 ноября 1963 г., JFKL. Запись, которую стоит послушать, доступна в Интернете по адресу http://www.whitehousetapes.org/clips/1963_1104_jfk_vietnam_mem oir.html.


«Я был неотъемлемой частью всего заговора» : показания Конейна следователям Сената в 1975 году были рассекречены в сентябре 1998 года. Все его цитаты в этой главе взяты из той стенограммы. Конейн родился в 1919 году в Париже. В 1924 году его отправили в Канзас-Сити к тете, французской военной невесте. Он мчался служить во французской армии, когда в 1939 году разразилась Вторая мировая война. Когда Франция пала в 1940 году, он сделал это. его путь в Соединенные Штаты и заключенный в OSS. В 1944 году, базируясь в Алжире, он был сброшен в оккупированную Францию на встречу с Сопротивлением. После освобождения Франции УСС отправило его на юг Китая, чтобы он присоединился к французско-вьетнамской команде коммандос, назначенной для атаки японского порта на севере Вьетнама. Он привязался к Вьетнаму. Роман закончился плохо для обоих.

Конейн ждет своего биографа. Стэнли Карнов, историк и автор книги « Вьетнам: история» (Нью-Йорк: Викинг, 1983), провел семьдесят часов, беседуя с ним, но отказался от проекта после того, как решил, что его предмет начинает напоминать вымышленного шпиона Сомерсета Моэма Эшендена, человека, столь поглощенного шпионаж в том, что он не может отделить свои прикрытия от истории своей жизни. «Он был вне своего времени», - сказал Карнов. «Он был отважным солдатом удачи - парнем, который прекратил свое существование, кроме как в художественной литературе. Замечательный рассказчик. Правдивы эти истории или нет, не имело значения. Они почти всегда были почти полностью правдивы».

Автор написал некролог Конейна «Люсьен Конейн, 79 лет, легендарный шпион времен холодной войны», The New York Times, 7 июня 1998 года.


«делайте все возможное, чтобы спасти Южный Вьетнам» : устная история Руфуса Филлипса, ФАОХ.


« горячая точка » : устная история Джона Гюнтера Дина, ФАОГ.


новое правительство Лаоса . Решение о покупке нового правительства было принято после того, как Аллен Даллес предупредил президента Эйзенхауэра, что «нам есть чего опасаться на всеобщих выборах 1959 года» в Лаосе, и президент ответил, что «это будет серьезный вопрос, если такая страна, как Лаос, станет коммунистической благодаря законному голосованию своего народа ». Протокол КНБ от 29 мая 1958 г., DDEL. Собственные аналитики ЦРУ сообщили: «Возобновление коммунистической партизанской войны в Лаосе было прежде всего реакцией на более сильную антикоммунистическую позицию лаосского правительства и недавние инициативы США в поддержку Лаоса». Оценка специальной национальной разведки 68-2-59, «Ситуация в Лаосе», 18 сентября 1959 г., рассекречено в мае 2001 г., ЦРУ / CREST.


«В чемодане были деньги» : устная история Джона Гюнтера Дина, ФАОГ.


колесо рулетки : интервью Джеймса с автором.


«Это было настоящим добром» : устная история Уильяма Лэра, Проект устной истории Вьетнамского архива, Техасский технический университет, интервью, проведенное Стивом Макснером, 11 декабря 2001 г. Использовано с любезного разрешения мистера Макснера и архива.


удвоить свои племенные силы в Лаосе и «приложить все возможные усилия для начала партизанских операций в Северном Вьетнаме» : последний приказ содержится в Pentagon Papers, United States-Vietnam Relations, 1945-1967, Vol. 2 (Вашингтон, округ Колумбия: Типография правительства США, 1972 г.), стр. 18. Первый находится в меморандуме Специальной группы, перепечатанном в FRUS, Vol. XXVIII: «Происхождение этой программы проистекает из одобрения правительства США на высоком уровне в конце 1960 и начале 1961 годов [для] ЦРУ, чтобы заручиться поддержкой племен для борьбы с коммунизмом. Основное усилие в этой программе было развитие Meo, крупнейшего не лаосская этническая группа в Лаосе .... В соответствии с санкцией Специальной группы в июне 1963 года, эта программа расширилась до нынешних сил, насчитывающих примерно 19 000 вооруженных партизан мео (утверждено 23 000 человек), участвующих в защите деревень и партизанских действиях против Патет Лао. . "


«Невежество и высокомерие» : Ричард Л. Холм, «Воспоминания сотрудника по делам в Лаосе, 1962–1964 гг.», « Исследования в области разведки», Vol. 47, No. 1, 2003, CIA / CSI.


«Все активисты были за войну в Лаосе» : в штаб-квартире ЦРУ разгорелись споры о целесообразности войны в Лаосе. «В Агентстве был очень серьезный раскол, - сказал Роберт Эмори-младший, заместитель директора разведки с 1953 по 1962 год. - Все активисты были за войну в Лаосе. Они думали, что это отличное место для войны ... .. Фитцджеральд был очень силен для этого ». Эмори не был, и вскоре он ушел в отставку, но не раньше, чем он помог подготовить первое крупное национальное телеобращение президента Кеннеди, посвященное Лаосу, 23 марта 1961 года. Президент не мог или не хотел правильно произносить название страны; он думал, что никому не будет дела до страны под названием «Вошь». Он сказал, что LAY-os находился под угрозой со стороны коммунистических сил внутри страны и за ее пределами, включая боевых специалистов из Северного Вьетнама. «Его собственная безопасность сочетается с безопасностью всех нас», - сказал он народу. «В условиях реального нейтралитета, соблюдаемого всеми. Все, что мы хотим в Лаосе, - это мира, а не войны».


Посланные во Вьетнам американцы были столь же глубоким незнанием истории и культуры страны : Рональд Х. Спектор, Совет и поддержка: Первые годы армии Соединенных Штатов во Вьетнаме, 1941-1960, ред. изд. (Нью-Йорк: Free Press, 1985), стр. X, xi. "К этой склонности пытаться создать что-то из ничего добавлялось столь масштабное и всеобъемлющее игнорирование американцами вьетнамской истории и общества, что два десятилетия стипендий, финансируемых из федерального бюджета, интенсивных языковых программ, телевизионных специальных программ и обучения в кампусе едва ли можно было сделать. "вмятина", - написал Спектор. «Прежде чем Соединенные Штаты начнут делать что-то из ничего в каком-то другом уголке земного шара, американские лидеры могут рассмотреть исторические и социальные факторы, связанные с этим».


«У них было все, что они хотели» : устная история Neher, FAOH.


Проект «Тигр» : автор описал судьбу вьетнамских агентов ЦРУ в «Когда-то коммандос для США, вьетнамцы теперь запрещены», « Нью-Йорк Таймс», 14 апреля 1995 года. Подробное описание двойного перехода Ханоя к ЦРУ с 1961 по 1963 год. в Ричарде Х. Шульце-младшем, Тайная война против Ханоя: использование Кеннеди и Джонсоном шпионов, саботажников и тайных воинов в Северном Вьетнаме (Нью-Йорк: HarperCollins, 1999). Шульц, директор по исследованиям международной безопасности в Школе права и дипломатии Флетчера, провел обширные устные исторические интервью и просмотрел рассекреченные документы для книги.


«Мы собрали много лжи» : устная история Барбура, ФАОГ.


В октябре 1961 года президент Кеннеди сообщил : «Распространение военизированных сил ЦРУ в регионе в то время было впечатляющим, как подробно изложил генерал Лэнсдейл в отчете в Белый дом. Во Вьетнаме офицеры ЦРУ командовали 340 южновьетнамскими солдатами Первой группы наблюдения, созданной агентством в 1956 году и обученной уничтожать вьетконговских лазутчиков на юге, севере и в Лаосе. Из Тайваня авиакомпания ЦРУ Civil Air Transport выполняла сотни миссий в год в Лаосе и Вьетнаме; Китайская националистическая армия и ЦРУ подготовили сотни вьетнамцев для работы в военизированных формированиях. В Таиланде собственные военизированные формирования Билла Лэра насчитывали 550 обученных тайских офицеров. В форте Мак-Кинли за пределами Манилы ЦРУ открыло обширную школу для филиппинских солдат, которые борются с коммунизмом по всей Азии. Еще сотни стажеров со всего региона были отправлены на базу ЦРУ на острове Сайпан.


«Посылка во Вьетнам некоторых вооруженных сил США» : эта тайна была действительно очень глубокой. Автор получил уникальную копию полного и не прошедшего цензуру отчета Тейлора президенту из архивов ЦРУ в сентябре 2005 года. Это была личная копия заместителя директора Центрального разведывательного управления Чарльза Пирра Кабелла. Кабелл выделил это предложение и написал на полях своего экземпляра : «Читателям ЦРУ: эта концепция должна быть очень надежной». CPC.


«Никто не любил Дима» : устная история Роберта Ф. Кеннеди, JFKL, собранная в Эдвин О. Гутман и Джеффри Шульман (ред.), Роберт Кеннеди в его собственных словах: неопубликованные воспоминания о годах Кеннеди (Нью-Йорк: Бантам, 1988), стр. 396.


«Самого Дьема спасти невозможно» : телеграмма Государственного департамента в посольство во Вьетнаме, Вашингтон, 24 августа 1963 г., 21:36, FRUS, Vol. III.


«Я не должен был давать на это свое согласие» : ленты JFK, 4 ноября 1963 г., JFKL.


президент приказал изгнать Дьема : в субботу вечером, 23 августа 1963 года, когда Джон Кеннеди решил свергнуть Дьема, новости из Вьетнама были мрачными. Южновьетнамские коммандос, обученные ЦРУ, убивали буддийских протестующих, отмечалось в ежедневной записке президента ЦРУ этим утром, и "Нху вчера сообщил источнику в США, что генералы рекомендовали ввести военное положение. [Нху] отрицал, что это равносильно перевороту. , но предупредил, что он может стать таковым, если Дьем колеблется или пойдет на компромисс по буддийскому вопросу ". ФРУС, 1961-1963, т. III, документ 271. Если бы Кеннеди прочитал это, его бы побудили одобрить телеграмму Хилсмана, разрешающую ход против Дьема. История телеграммы Хилсмана подтверждена рассекреченными записями Государственного департамента в серии FRUS Vietnam. Маккоун сказал Дуайту Эйзенхауэру, что случайное одобрение президентом несогласованного кабеля было «одной из величайших ошибок правительства» на сегодняшний день - высоким стандартом. Бывший президент был в ярости. Где был Совет национальной безопасности? Что госдепартамент совершал в ходе переворотов? Маккоун ответил, что Кеннеди был окружен «либералами в своем правительстве, которые хотят реформировать каждую страну» в мире. Ну, Эйзенхауэр парировал, кто назначил этих проклятых либералов? Старый генерал «выразил большую озабоченность будущим Соединенных Штатов». Меморандум Маккоуна, «Конференция с бывшим президентом Эйзенхауэром», 19 сентября 1963 г., DDEL.


Хелмс передал задание Биллу Колби, новому начальнику Дальневосточного отдела ЦРУ : Это ужасная ирония в том, что Колби - который в устной истории 1982 года для библиотеки LBJ сказал, что «свержение Дьема было худшей ошибкой, которую мы сделали. «… вполне возможно, посеяли семена в записке от 16 августа 1963 года, адресованной Хелмсу, Роджеру Хилсману из State и Майклу Форрестолу из NSC. В нем оценивались шансы на «успешный государственный переворот» и отмечалось, что «убийство может быть неотъемлемой частью планируемых переворотов или может быть совершено в надежде, что что-то лучшее каким-то образом выйдет из возникшей хаотической ситуации».


«песни, которые они могут петь» : процитировано Колби у Гарольда Форда, ЦРУ и разработчики политики Вьетнама, 1996, ЦРУ / CSI, доступно по адресу http://www.cia.gov/csi/books/vietnam/epip1.hmtl. Форд много лет был старшим аналитиком ЦРУ по Вьетнаму.


В Белом доме Хелмс слушал : Хелмс был на встрече в Белом доме в полдень 29 августа 1963 года с президентом, Макнамарой, Раском и еще десятком других высокопоставленных чиновников. Ведущий записал, что посол Лодж уже проинструктировал сотрудника ЦРУ Руфуса Филлипса «сообщить вьетнамским генералам, что за подходом ЦРУ стоит посол США». Послание генералам заключалось в том, что ЦРУ, посольство и Белый дом говорили в один голос. «Президент спросил, есть ли у кого-нибудь сомнения по поводу того, каким образом мы будем следовать», и Раск и Макнамара ответили. Затем президент решил, что «посол Лодж будет иметь власть над всеми открытыми и тайными операциями» во Вьетнаме. Личная телеграмма, предназначенная только для глаз, была отправлена Лоджу, оставляя за собой президентское командование над этими тайными операциями. Меморандум о конференции с президентом, 29 августа 1963 г., досье национальной безопасности, JFKL. Задача Лоджа заключалась в том, чтобы сделать так, чтобы американская рука не показалась. «Я получил инструкции от посла Лоджа», - засвидетельствовал Конейн. "Если бы это были инструкции по телеграфу, у него была очень хорошая привычка ничего не читать. Он складывал листок бумаги и то, что относилось к вам, для получения инструкций, он давал вам прочитать это и только это, чтобы вы не знали кто его отправлял или откуда ... «Это инструкции, вы их понимаете?» 'Да сэр.' «Хорошо, иди унеси их». О стремлении президента к сохранению тайны см. Bundy to Lodge, 5 октября 1963 г., FRUS, Vol. IV.


«У ЦРУ больше денег; дома больше, чем у дипломатов; больше зарплаты; больше оружия; больше современного оборудования» : столкновение между Лоджем и Ричардсоном ярко описано в книге Джона Ричардсона « Мой отец-шпион: семейная история ЦРУ, холод». Война и шестидесятые годы (Нью-Йорк: HarperCollins, 2005).


Лодж решил, что ему нужен новый начальник станции : в частности, он хотел генерала Эда Лэнсдейла, уродливого американца. Абсолютно нет, сказал Маккоун, который «не доверял ему вообще. Они могли бы заменить Ричардсона, если того захочет Лодж, но не кого-то со стороны». Меморандум о телефонном разговоре между государственным секретарем и директором центральной разведки, 17 сентября 1963 г., ФРУС, 1961-1963 гг., Vol. IV, документ 120.


«разоблачил его и публично назвал его имя в газетах» : RFK устная история, JFKL; Гутман и Шульман, Роберт Кеннеди, своими словами, с. 398. Сожжение начальника станции послом было беспрецедентным в истории ЦРУ. Маккоун отправил президенту Кеннеди четырехстраничный информационный документ за день до запланированной президентской пресс-конференции 9 октября 1963 года, защищая ЦРУ от ярости, вызванной утечками Лоджа. «Вас, несомненно, спросят о роли ЦРУ во Вьетнаме», - написал Маккоун. «Критика, которая нашла свое отражение в сотнях новостных статей и редакционных статей, серьезно подрывает дух этой организации, которую я вот уже два года пытаюсь возродить». Президент внимательно следил за брифингом Маккоуна в своих ответах прессе.


«Нам повезло» : Тран Ван Дон, Наша бесконечная война (Сан-Франциско: Presidio, 1978), стр. 96-99.


«против заговора с убийством», «поддержки убийства» и если бы я был менеджером бейсбольной команды : Церковный комитет, Предполагаемые заговоры убийства с участием иностранных лидеров, Промежуточный отчет, Сенат США, 94-й Конгресс, 1-я сессия, 1975.


«полное отсутствие интеллекта», «чрезвычайно опасно» и «абсолютная катастрофа для Соединенных Штатов» : записки Маккоуна, «Встреча специальной группы 5412», 18 октября 1963 г., и «Обсуждение с президентом - 21 октября», ЦРУ / КРЕСТ. См. Также Форд, ЦРУ и Вьетнамские политики.


«Мы не должны препятствовать перевороту» : Ложа Банди и Маккоуну, 25 октября 1963 г., FRUS, 1961-1963, Vol. IV, документ 216. К тому времени было уже слишком поздно. 29 октября Маккоун, Хелмс и Колби прибыли в Белый дом для встречи в 16:20 с президентом, его братом и всей командой национальной безопасности. Колби представил подробную военную карту, показывающую, что сила Дьема и силы лидеров переворота были разделены поровну. Так были люди президента. Госдепартамент был за, военные и Маккоун - против. Но Белый дом привел в движение силу, которую не мог остановить.


«деньги и оружие» : Дон, Наша бесконечная война, стр. 96-99.


«Дием вопросительно посмотрел на меня и спросил:« Будет ли против меня совершен переворот? »» : Устная история Филлипса, ФАОГ.


Переворот произошел 1 ноября : рассказ Конейна здесь основан на его рассекреченных свидетельских показаниях церковного комитета; кабельный трафик воспроизводится во FRUS. Конеин сказал, что Нху договорился с военным командующим Сайгонского военного округа организовать в Сайгоне фальшивое восстание вьетконговцев. В план входило убийство ключевых американских чиновников. Затем Нху планировал отправить войска из контингента командира, чтобы подавить фальшивое восстание и спасти Вьетнам. Но командир рассказал заговорщикам о планах Нху. Как выразился Конеин, повстанческие генералы "дважды ударили" Нху: когда начался настоящий переворот, Нху подумал, что это его фальшивый переворот. По данным церковного комитета, Конейн передал три миллиона пиастров (42 000 долларов) помощнику генерала Дона утром 1 ноября, чтобы закупить продовольствие для сил государственного переворота и выплатить пособие в случае смерти погибшим во время переворота. Конейн сказал в своих показаниях, что сумма, которую он взял из своего дома, составила пять миллионов пиастров, или около 70 000 долларов. Колби сказал, что это 65000 долларов.


президент вскочил на ноги и «выбежал из комнаты с видом потрясенного и испуганного» : Генерал Максвелл Д. Тейлор, Мечи и орала: Мемуары (Нью-Йорк: Да Капо, 1990), стр. 301. Телеграммы Белый дом-Сайгон, цитируемые в этом отрывке, полностью перепечатаны в FRUS, Vol. IV.


«'Эй, босс, мы хорошо поработали, не так ли?'» : Устная история Розенталя, ФАОХ.


Глава двадцать первая


В 1975 году под председательством сенатора Фрэнка Черча был созван специальный комитет сената по изучению правительственных операций в отношении разведывательной деятельности (далее «Церковный комитет»). Его следователи требовали и получали засекреченные показания, а позже брали ограниченные публичные показания. В секретных файлах хранилась непреходящая работа.


Эта глава частично основана на недавно рассекреченных показаниях высокопоставленных офицеров ЦРУ, в том числе Ричарда Хелмса, Джона Уиттена (известного под псевдонимом «Джон Селсо») и Джеймса Дж. Энглтона. Они дали секретные показания церковному комитету в 1976 году и последующему расследованию Специального комитета палаты представителей по делам об убийствах в 1978 году (далее «HSCA»). Хелмс, Маккоун, Энглтон и другие также давали показания перед Комиссией Рокфеллера, созданной президентом Фордом в 1975 году. Публикация этих стенограмм через двадцать и двадцать пять лет после этого проливает новый свет на то, что думало ЦРУ после убийства, на его собственное расследование убийства и его неспособность полностью проинформировать Комиссию Уоррена.


Показания были рассекречены в период с 1998 по 2004 год в соответствии с Законом о сборе записей об убийствах Джона Кеннеди, принятым Конгрессом в 1992 году. Многие из них были опубликованы на компакт-диске в виде стенограмм об убийствах церковного комитета, доступных в Интернете по адресу http://www.history-matters .com. Работа сотрудника ЦРУ Джона Уиттена, расследующего убийство Кеннеди для агентства, была обнаружена в библиотеке JFK журналистом Джефферсоном Морли в его исследовании для будущей биографии начальника станции в Мехико Уина Скотта. Он любезно поделился копиями с автором в 2006 году. В дальнейшем эта работа цитируется как «Отчет Уиттена».


«Я уверен, что Секретная служба нас не поймала» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 227-229 .


«Что пронеслось в моей голове» : LBJ, телефонный разговор с Биллом Мойерсом, 26 декабря 1966 года, LBJL. Многие записи Белого дома Линдона Джонсона, связанные с убийством Кеннеди, были собраны, отредактированы, аннотированы и опубликованы Максом Холландом в «Лентах убийства Кеннеди» (New York: Knopf, 2004). Цитаты из этой работы именуются в дальнейшем «Ленты LBJ / Голландия».


«Трагическая смерть президента Кеннеди» : Хелмс, Взгляд через мое плечо, с. 229.


«В Мексике проводились самые крупные и самые активные операции по перехвату телефонных разговоров в мире» : показания Уиттена, 1978.


«У ЦРУ не было источников» : отчет Уиттена, без даты, но декабрь 1963 года, CIA / JFKL.


он был в ярости : на встрече Маккоуна в 23:30 22 ноября 1963 года присутствовали заместитель директора Картер Ричард Хелмс и главный административный сотрудник агентства Рэд Уайт, который записал в своем служебном дневнике, что Маккоун схватил генерала Картера и телеграмму - тщательно расчесал его, выразил свое недовольство тем, как управляется Агентство ». LK Белый дневник, 23 ноября 1963 года, ЦРУ / CREST.


«самые горькие чувства» : Уиттен дал свою профессиональную биографию и описал свои ссоры с Энглтоном в своих показаниях 1976 и 1978 годов; цитата из последнего.


«Он был в кубинском и советском посольствах» : показания Хелмса, 9 августа 1978 г., Специальный комитет Палаты представителей по делам об убийствах. Совершенно секретно, рассекречено 1 мая 2001 г.


Маккоун ... сообщил новости о кубинских связях : меморандум Маккоуна, 24 ноября 1963 года, ЦРУ / CREST; Беседа LBJ и Эйзенхауэра, 27 августа 1965 г., LBJ Tapes / Holland.


«Этот убийца» : LBJ - Weisl, 23 ноября 1963 г., LBJ Tapes / Голландия.


Он разговаривал лицом к лицу : невинное объяснение состояло в том, что советские разведчики в Мехико днем выполняли прикрытие в качестве визовых офицеров, точно так же, как это делали сотрудники ЦРУ в посольствах по всему миру. В мемуарах советский разведчик Олег Нечипоренко сказал, что сначала он подслушал, а затем стал свидетелем того, как Освальд умолял о визе на его едва сносном русском языке. Похоже, он хотел поехать на Кубу, чтобы спасти себя и Фиделя Кастро от сил американской разведки: «Освальд был чрезвычайно взволнован и явно нервничал, особенно всякий раз, когда он упоминал ФБР, но он внезапно впал в истерику, начал рыдать и его слезы плакали: "Боюсь ... они убьют меня. Впусти меня!" Снова и снова повторяя, что его преследуют и что за ним следят даже здесь, в Мексике, он сунул правую руку в левый карман своей куртки и вытащил револьвер со словами: «Видите? Это то, что я теперь должен носить с собой. чтобы защитить свою жизнь ». Нечипоренко,« Паспорт убийства: никогда ранее не рассказываемая история о Ли Харви Освальде, написанная полковником КГБ, который знал его » (Secaucus, NJ: Birch Lane, 1993).


Станция отправила в штаб-квартиру список : последовательность событий, в первую очередь поднимающая вопрос о том, может ли Кубела быть двойным агентом, реконструируется в «Расследовании убийства президента Джона Ф. Кеннеди: деятельность разведывательных агентств», Черч. Отчет персонала Комитета за 1975 год, рассекреченный в 2000 году.


Даллес немедленно позвонил Джеймсу Энглтону : Отложение Энглтона, 1978, HSCA.


«Хелмс осознал, что раскрытие заговоров с убийствами очень плохо отразится на Агентстве» : свидетельские показания Уиттена, 1976.


«Мы поступали очень осторожно» : свидетельские показания Хелмса, август 1978 г., HSCA.


«грубая некомпетентность» и «прямое признание» : Гувер и ДеЛоах цитируются в «Расследовании убийства президента Джона Ф. Кеннеди». Этот секретный отчет сотрудников Сената, рассекреченный в 2000 году, через двадцать пять лет после его подготовки, показал, что доказательства «имеют тенденцию подвергать сомнению процесс, посредством которого разведывательное сообщество предоставляло информацию Комиссии Уоррена». В заключении говорится: «Есть сомнения в том, можно ли когда-либо полагаться на эти агентства при расследовании их собственных операций и их собственных действий в критических ситуациях».


«Десятки людей утверждали, что видели Освальда здесь, там и везде» : свидетельские показания Уиттена, 1976.


«Мы бы увидели это более остро» : эта и все другие цитаты Энглтона в этой главе взяты из его показаний перед HSCA 5 октября 1978 г., рассекреченных в 1998 г.


«Я хотел бы поговорить с вами» : Марк рассказал о своей встрече с Носенко, ранее неопубликованный отчет, в устной истории Госдепартамента, FAOH.


При переводе многое было потеряно : например, Носенко сказал, что армейский сержант в американском посольстве в Москве, которого он идентифицировал как шпиона КГБ, работал «мастером по ремонту шифровальных машин». Позже в английском языке это слово получилось как «механик», то есть гаражный механик. Когда Носенко попытался исправить запись, его обвинили в изменении своей истории.


«в его часы очень многое пошло не так» : официальное признание этого факта наконец появилось в 2006 году. См. «Эра Энглтона в ЦРУ» в A Counterintelligence Reader, Vol. 3, гл. 2, pp. 109–115, доступно в Интернете по адресу http://www.ncix.gov/history/index.html.


ЦРУ поместило Носенко в одиночную камеру : это дело было зарегистрировано годами позже двумя старшими офицерами ЦРУ: Ричардсом Дж. Хойером-младшим, «Носенко: пять путей к суждению», « Исследования в области разведки», осень 1987, ЦРУ / CSI; и Джон Лимонд Харт, Русские ЦРУ (Аннаполис, Мэриленд: Naval Institute Press, 2002), стр. 128–160.


«Я понимал, что мы не сможем удержать его в гнусном тупике» : интервью Хелмса, « Исследования в области разведки», декабрь 1993 г., ЦРУ / CSI.


семь основных исследований этого дела : В 1976 году сотрудник ЦРУ Джон Лимонд Харт был уволен с пенсии для повторного расследования дела Носенко. Харт раскрыл обман своего предшественника на посту начальника станции в Сеуле, Аль-Хейни, почти четверть века назад. Он сделал выдающуюся карьеру - начальник станции в Сайгоне, начальник службы внешней разведки в Китае и на Кубе и начальник операций в Западной Европе. Он знал Энглтона с 1948 года, когда они вместе служили в Риме - когда ЦРУ выиграло выборы в Италии, холодная война была новой, а Энглтон все еще был в здравом уме. Двое мужчин дали четырехчасовое интервью по делу Юрия Носенко в 1976 году. Когда Харт прочитал стенограмму на следующий день, слова не имели никакого смысла. «Возможно, из-за своей легендарной жажды, - писал Харт, - запутанный разум Энглтона к тому времени превратился в мешок случайных мелочей, большая часть из которых совершенно неуместна». Харт назвал дело Носенко «мерзостью», худшим, с чем он когда-либо сталкивался в своей разведывательной работе. Харт, русские из ЦРУ.


Глава двадцать вторая


«Проклятая группа головорезов» : LBJ сенатору Юджину Маккарти, 1 февраля 1966 г., доступно на сайте http://www.whitehousetapes.org/clips/1966_0201_lbj_mccarthy_vietnam.html. LBJ выразил свою теорию «божественного возмездия» - «поскольку президент Кеннеди был в некотором смысле ответственен за кончину Дима, он, в свою очередь, был убит сам», как вспоминал Ричард Хелмс, на встрече 19 декабря 1963 года с Мак- Конус, Хелмс и Десмонд Фицджеральд. LBJ повторил это Хьюберту Хамфри, который должен был стать его вице-президентом; Ральф Дагган, помощник Белого дома; и Пьер Сэлинджер, пресс-секретарь Кеннеди.


«Генеральный прокурор намеревался остаться» : меморандум Маккоуна, «Обсуждение с президентом, 13 декабря - 9:30 утра», рассекреченный в октябре 2002 г., ЦРУ / CREST. В записке Маккоуна продолжалось: «Я объяснил президенту, что сказал Бобби, что он не может вернуть близкие отношения с президентом, которые у него были со своим братом, потому что это были кровные, а не официальные отношения. отношения, которые редко встречаются между братьями и никогда не встречаются между должностными лицами, как в бизнесе, так и в правительстве ". Между новым президентом и его генеральным прокурором этого не произошло. Бобби терпеть не мог находиться в Белом доме с Джонсоном. «Он подлый, жестокий, злобный - животное во многих смыслах», - сказал он несколько месяцев спустя в устной истории для библиотеки Кеннеди за апрель 1964 года.


«измените имидж ЦРУ» : записки Маккоуна, 28 декабря 1963 г .; 13 января 1964 г .; и 20 февраля 1964 года. Президента беспокоил собственный имидж. Он был смущен публикацией «Невидимого правительства», первого серьезного бестселлера, исследующего ЦРУ и его отношения с Белым домом. Это выявило существование Специальной группы, комитета, состоящего из высокопоставленных лиц ЦРУ, государства, Пентагона и Белого дома, которые одобряли тайные действия, и стало ясно, что президенты в конечном итоге контролировали эти секретные миссии. Председатель Специальной группы, советник по национальной безопасности Макджордж Банди, подумал, что лучше всего было бы изменить ее название. Отвергнув предложения своих сотрудников, среди которых была «Невидимая группа», он издал Меморандум о действиях в области национальной безопасности № 303, изменив название на Комитет 303.

Рассекреченные отчеты комитета показывают, что при президенте Кеннеди ЦРУ проводило 163 крупных секретных операции, то есть чуть меньше пяти в месяц. При президенте Джонсоне до февраля 1967 года было начато 142 новые крупные тайные операции, то есть чуть меньше четырех в месяц. Обсуждения членов часто носили формальный характер. В течение нескольких весенних дней 1964 года они одобрили поставку оружия для военного переворота, в результате которого было свергнуто правительство Бразилии - «мы не хотим смотреть, как Бразилия уходит насмарку, пока мы стоим и ждем следующего выборы »- и направили дополнительно 1,25 миллиона долларов на президентские выборы в Чили -« без проблем, поскольку мы могли бы получить больше в случае необходимости ». Президент Джонсон редко интересовался подробностями таких решений, хотя они были одобрены его офисом.


«чрезвычайно обеспокоен» : меморандум Маккоуна «Брифинг DCI для подкомитетов ЦРУ по вооруженным силам и комитетов Сената по ассигнованиям, пятница, 10 января 1964 года», рассекреченный 15 декабря 2004 года, ЦРУ / CREST; Гарольд Форд, ЦРУ и разработчики политики Вьетнама, 1996, CIA / CSI, доступно на сайте http://www.cia.gov/csi/books/vietnam/epis1.html. «Президент должен быть проинформирован о том, что это не самое лучшее со времен арахисового масла» : цитируются Маккоун, Хелмс и Лайман Киркпатрик в меморандуме Уильяма Колби для протокола, «Встреча по Северному Вьетнаму», 9 января 1964 г., ЦРУ / CREST .


«крайне неудовлетворен» : служебные записки Маккоуна от 22 и 29 апреля 1964 г. и 22 октября 1964 г., ЦРУ / CREST; последний также появляется в FRUS, Vol. XXXIII, документ 219. Его стоит процитировать, поскольку он показывает, что президент Джонсон и Джон Маккоун никогда не вели обстоятельного разговора о ЦРУ: «22 октября я готовился к отъезду с миссис Маккоун на похороны Герберта Гувера-старшего. . Мне позвонил из Белого дома и сообщил, что президент специально просил нас сопровождать его ... Во время поездки с президентом мне удалось обсудить с ним ряд вопросов. Основные вопросы: Президент заявил, что он не слишком много знал об организации ЦРУ ... Я подчеркнул объективность этой организации, тот факт, что у нее не было ограниченного "топора, который нужно мучить" в какой-либо области, особенно в той, которая связана с внешней политикой и оборонной политикой. ответственность за сбор разведданных всеми возможными средствами и оценку нашей собственной информации и информации, собранной всеми другими членами Сообщества, тщательно и объективно. Президент спросил размер организации. Я дал Дил ему наш бюджет был примерно [ удален ] и сказал, что у нас были примерно [ удаленные ] сотрудники. Он спросил о перспективах на будущее. Я сказал, что, по моему мнению, организация довольно хорошо встряхивается, пятилетний прогноз не указывает на рост персонала, а увеличение бюджета было минимальным и в значительной степени объяснялось повышением заработной платы и другими факторами роста. Я сказал, что это результат очень осторожного управления, и что мы надеемся «удержать линию», если Агентству не будут поставлены новые задачи. Это потребует дополнительных людей и денег. Президент спросил, какая часть нашего бюджета идет на оперативную деятельность, такую как политические действия, военизированные формирования и т. Д., И я сказал о [ удалено ]. Это была первая возможность обсудить Агентство с Президентом. Я думал, что он был заинтересован и впечатлен ». Записка Маккоуна« Беседа с президентом - 22 октября 1964 года », - добавлено выделение.

Маккоун пытался заставить президента обратить внимание на тот факт, что судьба наций может обернуться успешной уловкой. У него было несколько историй, лучшая из которых: молодой начальник станции по имени Клер Джордж, находящийся в Бамако, Мали, одной из самых малоизвестных столиц мира, получил наводку от члена Правительство страны пребывания в 1964 году. Африканский чиновник сказал, что слышал от дипломата в китайском посольстве, что Пекин проведет свое первое ядерное испытание в течение нескольких недель. Отчет был доставлен прямо в штаб-квартиру ЦРУ. подготовка на полигоне в Китае. Мак-Коун лично руководил анализом. «Мы знали, что они делают», - вспоминал он в устной истории для библиотеки LBJ. «Жесткая разведка», -

сказал Маккоун Белому дому и американцам союзники, которых китайцы испытают ядерное оружие в течение тридцати-шестидесяти дней: «И на тридцать первый день взорвали бомбу. Они сделали из меня пророка ». Этот переворот разведки начался с новостей из ниоткуда - столицы Мали. После этого Клер Джордж стал сделанным человеком. Двадцать лет спустя он стал начальником подпольной службы. мало таких историй успеха.


новое агентство военной разведки : DIA было «прекрасным примером того, как не создавать правительственное агентство», - сказал адмирал Бобби Рэй Инман, который занимал пост его заместителя в середине 1970-х годов, прежде чем возглавил АНБ и некоторое время выполнял функции заместитель директора центральной разведки. Бобби Р. Инман, «Управление данными для эффективного использования», Центр исследований информационной политики, Гарвардский университет, декабрь 1980 г.


«Возьми NRO и засунь его» : стенограмма телефонного разговора между директором Центральной разведки Маккоуном и помощником министра обороны, 13 февраля 1964 г., FRUS, Vol. XXXIII, рассекречено в 2004 г.


очень подробное признание : Роберт Дж. Ханьок, «Скунсы, болваны, бесшумные гончие и летучие рыбы: Тайна Тонкинского залива, 2–4 августа 1964 года», Cryptologic Quarterly, Vol. 19, No. 4 / Vol. 20, No. 1, Winter 2000 / Spring 2001, рассекречено в ноябре 2005 г. Ежеквартальный журнал является официальным и строго засекреченным изданием АНБ.


американские эсминцы послали экстренное сообщение о том, что они были атакованы : восемь часов спустя президент Джонсон спросил Маккоуна: «Они хотят войны, нападая на наши корабли посреди Тонкинского залива?» Маккоун ответил: «Нет. Северные вьетнамцы оборонительно реагируют на наши атаки на их прибрежные острова. Они отвечают из гордости».


«Макнамара взял на себя сырой SIGINT» : устная история Рэя Клайна, LBJL.


«стрельба по летучей рыбе» : Ханек, «Скунсы, болваны, молчаливые гончие и летучая рыба» .


Глава двадцать третья


«Вьетнам был моим кошмаром» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 309-311.


«наше невежество - или невиновность» : устная история Хелмса, 16 сентября 1981 г., LBJL.


«Трус! Предатель! Слабый!» : Цитата LBJ: Дорис Кернс, Линдон Джонсон и американская мечта (Нью-Йорк: Харпер и Роу, 1976), стр. 251-252.


« Меры по подавлению восстания стали почти нелепым боевым кличем» : устная история Амори, JFKL.


«Нам были нужны ... люди, которые могли стрелять из оружия» : устная история Роберта Ф. Кеннеди, 14 мая 1964 года, JFKL, собранная в Эдвин О. Гутман и Джеффри Шульман (ред.), Роберт Кеннеди, в его собственных словах. : Неопубликованные воспоминания о годах Кеннеди (Нью-Йорк: Бантам, 1988), стр. 310. Президент Кеннеди учредил Специальную группу (Меры по борьбе с повстанцами) 18 января 1962 года в соответствии с Меморандумом 124 о действиях в области национальной безопасности. RFK возглавил ее - несмотря на предупреждение Маккоуна, что это будет «затруднением для Бобби, если станет известно, что генеральный прокурор баллотируется. грязные уловки в пользу комитета по противоповстанческой деятельности »- и создал от своего имени большую сумку всемирных программ.


«Наш эксперимент по подавлению повстанцев и его последствия» : Де Сильва Колби, без даты, переадресовано от Колби Маккоуну через Хелмса («Тема: Эксперимент по подавлению повстанцев на Сайгонской станции»), 16 ноября 1964 года; с сопроводительной запиской Маршалла Картера («Война Маккоуна»), рассекреченной 29 мая 2003 г., ЦРУ / CREST.


«если Южный Вьетнам падет» : «Брифинг DCI для Подкомитета ЦРУ Комитета по ассигнованиям, 5 декабря 1963 года», рассекречено 15 марта 2004 года, ЦРУ / CREST.


«Венчурный капиталист может стать волной будущего» : цитата из книги Маккоуна: Гарольд Форд, ЦРУ и разработчики политики Вьетнама, 1996, CIA / CSI, доступно в Интернете по адресу http://www.cia.gov/csi/books/vietnam/epis1. html.


«Использование террора Вьетконгом» : Пер де Сильва, Sub Rosa: ЦРУ и использование разведки (Нью-Йорк: Times Books, 1978), стр. 220–254.


Коррупция интеллекта : Джордж У. Аллен, « Ни один такой слепой: личный отчет о провале разведки во Вьетнаме» (Чикаго: Иван Р. Ди, 2001), стр. 188–194.


«Мой мир превратился в клей» : Де Сильва, Суб Роса, с. 256.


«Там должен быть кто-то, у кого достаточно мозгов» : LBJ Tapes, 30 марта 1965 г., 9:12 утра, LBJL.


«усиливается давление с целью остановить бомбардировки» и «увязнуть в бою в джунглях» : записки Маккоуна, 2 и 20 апреля 1965 г., LBJL. См. Также Форд, ЦРУ и Вьетнамские политики.


«Позвольте мне рассказать вам об этих разведчиках» : Роберт М. Гейтс, « Из тени: история пяти президентов и как они выиграли холодную войну» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), с. 566. Источником этой истории был Ричард Хелмс. Хелмс хорошо помнил это как заявление Джонсона Джону Макклою на обеде в резиденции Белого дома. Это определенно похоже на LBJ.


Глава двадцать четвертая


«Зажги предохранитель» : LBJ Tapes / Голландия, 2 апреля 1965 г.


«Закройте это место и отдайте его индейцам» : Картер, меморандум для протокола, 2 апреля 1965 г., ЦРУ, ФРУС, 1964-1968, Vol. XXXIII, рассекречено в 2004 г.


«Теперь ты мне нужен», - сказал Линдон Джонсон : стенограмма телефонного разговора между президентом Джонсоном и адмиралом Рэборном, 6 апреля 1965 г., 16:26, FRUS, Vol. XXXIII, рассекречено в 2004 г., LBJL.


«Наше ЦРУ говорит» : записи LBJ, 30 апреля 1965 г., 10:50 и 11:30.


«Вы не думаете, что ЦРУ может это задокументировать?» : Ленты LBJ, 30 апреля 1965 г., 17:05


«Это было трагично» : Рэй Клайн, Секреты, шпионы и ученые: план существенного ЦРУ (Вашингтон, округ Колумбия: Акрополь, 1976), стр. 211–212.


«Бедный старый Рэборн» : Джеймс Ханрахан, «Интервью с бывшим исполнительным директором ЦРУ Лоуренсом К. 'Рэд' Уайтом», « Исследования в области разведки», Vol. 43, No. 1, Winter 1999/2000, CIA / CSI.


«Если вы когда-нибудь решите избавиться от него, вы просто поместите туда этого приятеля Хелмса» : стенограмма телефонного разговора между президентом и Расселом, 8 часов вечера, 14 сентября 1965 г., FRUS, Vol. XXXIII, рассекречено в 2004 г., LBJL.


«Вы думаете, что мы действительно можем победить Вьетконг?» : LBJ Tapes, 2 июля 1965 г.


«настолько невидимым, насколько это возможно» : устная история Уильяма Лэра, Проект устной истории Вьетнамского архива, Техасский технический университет, интервью, проведенное Стивом Макснером, 11 декабря 2001 г. Использовано с любезного разрешения г-на Макснера и архива.


«Мы видели, как убили некоторых из наших молодых парней» : устная история Лилли, ФАОХ.


Колби был разочарован : Колби - Хелмсу, 16 августа 1966 г., FRUS, 1964-1968, Vol. XXVIII. Записка описывает впечатления Колби во время его турне в октябре 1965 года.


«Здесь никто не говорил о теории» : отчет Шекли взят из его посмертных мемуаров, написанных вместе с Ричардом А. Финни, « Мастер шпионажа: Моя жизнь в ЦРУ» (Даллес, Вирджиния: Потомак, 2005).


«Образцовая история успеха» : Меморандум Центрального разведывательного управления Комитету 303, 8 сентября 1966 г., FRUS, 1964-1968, Vol. XXVIII, документ 248.


Дикий Билл Донован : Донован начал свое пребывание в качестве посла с возрождения катастрофической операции Ли Ми. Побежденные силы китайских националистов обосновались в Золотом треугольнике, на холмах восточной Бирмы, на северной границе Таиланда и на западной окраине Лаоса. Они стали агрессивной оккупационной силой, ведущей международную торговлю опиумом. Донован видел в них борцов за свободу и погрузился в их дело, «поставляя припасы, публично отрицая причастность США», - сказал Кемптон Б. Дженкинс, тогдашний политический сотрудник Государственного департамента в Бангкоке. Фальшивая эвакуация сил Ли Ми под наблюдением Донована выглядела впечатляюще - пилоты ЦРУ вылетели из Золотого треугольника на Тайвань 1925 человек и мальчиков, но тысячи человек остались. Вместо того, чтобы бороться с коммунистами, они занялись захватом опиумного рынка, строительством нефтеперерабатывающих заводов по производству морфина и доставкой наркотиков в Бангкок. Дженкинс подробно рассказывает о связях Донована с тайской полицией и вооруженными силами. Устная история Дженкинса, ФАОХ. См. Также Фрэнк С. Дарлинг, Таиланд и Соединенные Штаты (Вашингтон, округ Колумбия: Связи с общественностью, 1965), чтобы посмотреть на начало деятельности ЦРУ в регионе после войны в Корее. Растущая мощь отделения ЦРУ в Лаосе в 1950-х годах хорошо описана в устных рассказах ФАОХ Джона Гюнтера Дина, Л. Майкла Ривса и Кристиана А. Чепмена, которые работали в американском посольстве там.


«Деньги не были объектом» : устная история Томаса, ФАОХ.


«финансирование политической партии, поддержка этой партии на выборах и поддержка избранных кандидатов в парламент от партии» ... для продолжения «лидерства и контроля над нынешней правящей группой» и «для обеспечения успеха созданной партии. в получении удобного и командного большинства на выборах » : эти цели изложены в меморандуме ЦРУ, подготовленном для Комитета 303, 28 сентября 1965 г., и протоколе Комитета 303, 8 октября 1965 г. FRUS, Vol. XXVII.


ЦРУ предупредило : 5 марта 1965 года во время обсуждения продолжающихся тайных действий в Индонезии высокопоставленный офицер ЦРУ сказал Комитету 303, что «потеря 105-миллионной нации в« коммунистическом лагере »принесет победу в России. Вьетнам мало смысла ". Протокол Комитета 303, 5 марта 1965 г. В отдельном меморандуме ЦРУ для Комитета 303 от 23 февраля 1965 г. излагается разрабатываемая программа тайных действий в Индонезии: «С лета 1964 г. [ удален, но, вероятно, станция Индонезии и / или Дальневосточное подразделение Колби ] работал с Государственным департаментом над формулированием концепций и разработкой оперативной программы политических действий в Индонезии .... Основная направленность этой программы направлена на использование фракционности внутри самой PKI, чтобы подчеркнуть традиционное недоверие Индонезии к материковому Китаю и представление ИПК как орудия красного китайского империализма. Предусматриваются конкретные виды деятельности, включая тайные связи с существующими антикоммунистическими группами и их поддержку .... [Текущие тайные программы включают] политические действия в рамках существующих Индонезийские организации и учреждения [и] тайное обучение избранного персонала и гражданских лиц, которые будут назначены на ключевые должности .... [Среди целей -] выращивание марихуаны " Записи Комитета 303 находятся в FRUS, Vol. XXVI.


«Я нанял и руководил Адамом Маликом» : интервью МакЭвоя с автором. Документация о роли ЦРУ в Индонезии, включая телеграмму от 2 декабря 1965 года от Грина к Банди, в которой подробно описывается платеж ЦРУ Адаму Малику, находится в FRUS, 1964-1968, Vol. XXVI, стр. 338–380. Этот том был официально закрыт ЦРУ и изъят из обращения - но не раньше, чем некоторые экземпляры были напечатаны, переплетены и отправлены. Архив национальной безопасности разместил соответствующие страницы в июле 2001 года. Интервью автора с МакЭвоем состоялось по телефону из дома МакЭвоя на Гавайях. Решающую роль МакЭвоя как офицера ЦРУ в Индонезии подтвердили трое его современников в агентстве.


«в подпольной среде» : Зеленая устная история, ФАОГ.


«Это определенно не был список смертей» : устная история Мартенса, ФАОГ.


Посол Грин позже сказал вице-президенту Хьюберту Х. Хамфри ... что «было убито от 300 000 до 400 000 человек» : Меморандум о разговоре, 17 февраля 1967 г .; Встреча в Овальном кабинете LBJ с Адамом Маликом, меморандум о беседе, 27 сентября 1966 г .; оба в FRUS, 1964-1968, Vol. XXVI.


«Я думаю, что мы увеличим эту оценку до примерно 500 000 человек» : «Зеленое свидетельство», Комитет Сената по международным отношениям, 30 января 1967 г., рассекречено в марте 2007 г.


«Мы не создавали волны» : «Зеленая устная история», ФАОХ.


«глубоко обеспокоен проблемой лидерства в ЦРУ» : Банди LBJ, «Тема: ЦРУ», цитируя беседу с Клиффордом 26 января 1966 года.


длинный список его достижений : Рэборн - Мойерсу, 14 февраля 1966 года.


«совершенно не обращая внимания»: LBJ - Банди, 22 февраля 1966 г., LBJ Tapes, Все цитируется в FRUS, Vol. XXXIII, рассекреченный в 2004 году.


Комитет вернулся к работе в мае : меморандум КНБ LBJ, 24 марта 1966 г .; недатированная записка для заместителя директора центральной разведки «Комитет 303, старшая межведомственная группа и межведомственные региональные группы» «Координация и утверждение политики тайных операций», 23 февраля 1967 г., ЦРУ. Все цитируется в FRUS, Vol. XXXIII, рассекреченный в 2004 году. Документ 1967 года о негласных действиях представляет собой уникально подробный отчет. В нем перечислены основные тайные действия на сегодняшний день, свидетельствующие об усилении контроля исполнительной власти над ЦРУ:


Проекты, одобренные DCI на внутреннем уровне: (1949-1952) - 81 - Администрация Трумэна


Проекты, одобренные DCI в сотрудничестве с Советом по координации операций или Советом по психологической стратегии: (1953-1954) - 66 - Администрация Эйзенхауэра


Проекты, утвержденные или подтвержденные Советом по координации операций, Специальной группой или Комитетом 303:


Администрация Эйзенхауэра - 104


Кеннеди - 163


Администрация Джонсона - 142


Глава двадцать пятая


«Цирковой всадник» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), с. 311.


«Тогда мы знали ... что мы не сможем выиграть войну» : Гейтс, Из тени: The Ultimate Insider's Story о пяти президентах и как они выиграли холодную войну (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), стр. 20 -22.


«Это Агентство идет наперекосяк» и «война ни в коем случае не окончена» : меморандум начальника Дальневосточного отдела Центрального разведывательного управления, 25 июля 1967 г., FRUS, Vol. В.


«Остановите наращивание» : Джордж У. Аллен, « Ни один такой слепой: личный отчет о провале разведки во Вьетнаме» (Чикаго: Иван Р. Ди, 2001), стр. 213-219. Аллен писал, что цель администрации заключалась в использовании сфабрикованных разведданных для «манипулирования мнениями и политического убеждения с целью изменения представлений, чтобы они совпадали с определенными представлениями, независимо от того, подтверждаются ли эти представления доказательствами или нет». Обнаруженные им методы - фальсификация секретных разведданных для контроля общественного мнения и получения политической поддержки - могут показаться многим американцам знакомыми сегодня. Конечно, в сообщениях агентства из Сайгона были встроенные предвзятости, и они не остались незамеченными. Летом 1967 года вопрос заключался в том, станет ли Тхиеу или Ки следующим президентом Южного Вьетнама. Окончательный выбор был за вьетнамским военным командованием. ЦРУ утверждало, что командиры выберут Кая. Офицеры Госдепартамента в Сайгоне, включая Джона Негропонте, будущего царя американской разведки, были уверены, что это будет Тхиеу. «Позже Джон сказал мне, что последний отчет ЦРУ - все еще предсказывающий Кая - был подан как раз в то время, когда посла Лоджа вызвали на встречу с военным командованием, на которой ему сказали, что его кандидатом будет Тхиеу», - напомнил Роберт Окли из Госдепартамента. «У ЦРУ были очень тесные отношения с Каем в течение долгого времени; поэтому у них было предубеждение в его пользу, что, несомненно, окрашивало их репортажи». Устная история Окли, ФАОХ.


19 сентября Макнамара позвонил президенту : LBJ Tapes, 19 сентября 1966 г., транскрибируется в FRUS, Vol. IV.


«Вы, ребята, просто должны отступить», - сказал Комер Карверу : комментарии Комера и переписка между Хелмсом и Карвером содержатся в полном наборе рассекреченных телеграмм между штаб-квартирой ЦРУ и станцией в Сайгоне, освещающих полемику по порядку ведения боя, как это произошло в сентябре 1967 года. , ЦРУ / КРЕСТ.


«Мы верим, что коммунистический прогресс» : NIE 53-63, цитируется у Гарольда П. Форда, «Почему аналитики ЦРУ так сомневались в отношении Вьетнама», « Исследования в разведке», 1997, ЦРУ / CSI.


«Неоспоримое предложение» : Джон Хьюзенга, «Последствия неблагоприятного исхода событий во Вьетнаме», 11 сентября 1967 года, ЦРУ / CREST, с сопроводительной запиской Хелмса, рассекреченной в 2004 году. Хуэйзенга был начальником Управления национальных оценок ЦРУ, и позже директор офиса.


Глава двадцать шестая


«по поводу участия ЦРУ» : «Проблема разоблачения подпольной деятельности ЦРУ среди молодежи и студентов», дата не указана, но февраль 1967 г., ЦРУ / FOIA.


«LBJ оставил мне ответственность вытаскивать опаленные каштаны из огня» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 345. Записка Хелмса Мойерсу в Белом доме от 19 мая 1966 года, в которой подробно описывалась личная и профессиональная жизнь редакторов и репортеров Ramparts, была рассекречена 13 ноября 2006 года. Такие сообщения, возможно, выходили за рамки устава ЦРУ.


С 1961 года госсекретарь Раск предупреждал : Раск попросил Специальную группу решить следующие проблемы в записке от 9 декабря 1961 года: «I. ЦРУ теперь оказывает определенную поддержку частным организациям образовательного или благотворительного характера. 2 . Эти тайные фонды становятся предметом общих сплетен или знаний как здесь, так и за рубежом. 3. Тайные фонды вызывают подозрение у заинтересованных организаций и, действительно, могут препятствовать им въезд в определенные страны. 4. Тайные фонды отпугивают фонды от другие источники, которые не желают участвовать в деятельности или целях ЦРУ. 5. В большинстве случаев нет необходимости скрывать, что средства предоставляются правительством США. 6. Следует приложить все усилия, чтобы уйти от секретности к открытой поддержке .... 7. Что можно сделать с этим в связи с такими организациями, как (а) Фонд Азии, (б) деятельность африканских студентов и (в), возможно, другие? " FRUS, Vol. XXV. Комитет 303, собравшийся 21 июня 1968 года для решения проблемы Asia Foundation, отметил, что «никто не может точно предсказать, какие федеральные деньги будут выделены, если таковые будут», на замену субсидии ЦРУ. Тем не менее, «если и были глубокие вздохи по поводу старых добрых времен прямого тайного финансирования, их не было слышно из-за гула кондиционера в ситуационной комнате Белого дома». FRUS, Vol. ИКС.


«У нас недостаточно подробностей» : записка заместителя директора Бюро разведки и исследований заместителю государственного секретаря по политическим вопросам, 15 февраля 1967 г., FRUS, Vol. XXXIII, рассекречено в 2004 г.


Часовая неофициальная беседа : документы Пирсона находятся в библиотеке LBJ. Его работы были опубликованы более чем в шестистах американских газетах с общим тиражом в пятьдесят миллионов читателей. У Линдона Джонсона была скамья в церкви его сердца, привязанная к Пирсону, который публично поддержал его баллотирование на пост президента от демократов в 1960 году.


«Эта история о ЦРУ» : LBJ Tapes / Holland, 20 февраля 1967 г.


«несводимый минимум» : Томас Хьюз, проект редакции NSC 5412 от 17 апреля 1967 г. и обсужденный 5 мая 1967 г., FRUS, Vol. XXXIII.


«способность сохранять молчание бывших сотрудников» : цитируется Расселом в «Брифинге директора подкомитетов ЦРУ по вооруженным силам и ассигнованиям» от 23 мая 1967 г., рассекречено 4 марта 2001 г., ЦРУ / CREST.


что делать с Харви : Джеймс Ханрахан, «Интервью с бывшим исполнительным директором ЦРУ Лоуренсом К. 'Рэд' Уайтом», « Исследования в области разведки», том. 43, No. 1, Winter 1999/2000, CIA / CSI. 274 «его крайняя горечь по отношению к Агентству» : Осборн Эрману, официальная записка, 4 октября 1967 г., ЦРУ / FOIA.


«Энглтон к середине 1960-х» : Роберт М. Хэтэуэй и Рассел Джек Смит, «Ричард Хелмс как директор Центральной разведки», 1993, ЦРУ / CSI, рассекречено в феврале 2007 года.


«человек свободного и бессвязного мышления» : Джон Л. Харт, «Заговор чудовищ: контрразведка по делу Юрия Ивановича Носенко», декабрь 1976 г., ЦРУ / CSI.


«Лояльные сотрудники Агентства попали под подозрение» : Хэтэуэй и Смит, «Ричард Хелмс как директор Центральной разведки», стр. 124.


«мы обманываем самих себя» и «паралич наших советских усилий» : записки Маккоя Хелмсу, процитированные в книге «Хэтэуэй и Смит», «Ричард Хелмс как директор Центральной разведки», стр. 108.


«Один обрывок подтверждающих доказательств» : устное интервью Кингсли, 14 июня 1984 г., ЦРУ, цитируется в Hathaway and Smith, «Ричард Хелмс как директор Центральной разведки», стр. 123.


«Джим был одержимым человеком» : интервью Тейлора Харту в «Заговоре чудовищ», ЦРУ / CSI.


«Последующая точность этого предсказания» : Хэтэуэй и Смит, «Ричард Хелмс, директор Центральной разведки», стр. 127.


«Разведка сыграла свою роль в его жизни»: устное интервью Хелмса, 21 апреля 1982 г., цитируется в Hathaway and Smith, «Ричард Хелмс как директор Центрального разведывательного управления», стр. 143. В истории ЦРУ есть увлекательная сноска о последствиях Шестидневной войны 1967 года: «Джеймс Энглтон все больше беспокоился о перспективе бесконечного цикла войн и новых войн на Ближнем Востоке. Имея это в виду, он сочинил то, что те, кто видел это, помнят как красноречивый призыв к некоему драматическому шагу, чтобы сломать эту деструктивную схему. В слепой записке [Хелмсу Энглтон предложил] антисоветский альянс, состоящий из Израиля и некоторых консервативных арабских государств, таких как Иордания и Саудовская Аравия. Все зависит от срочности, продолжал Энглтон: чем дольше Израиль оккупирует территории, захваченные у арабов, тем менее охотно Тель-Авив будет их отдавать. [В удаленном разделе истории, очевидно, обсуждается крипто- дипломатическая роль, которую сыграли Энглтон и глава ближневосточного подразделения Джеймс Кричфилд в попытке создать этот альянс.] В этот момент Государственный департамент США узнал о схеме и наложил вето на любую дальнейшую роль США. в процессе. Без посредников американцев договоренность рухнула. В ожесточенных взглядах Энглтона и Критчфилда была упущена возможность, возможно, исторического масштаба »(там же, стр. 146–147).


мучительно чувствительная операция ... под кодовым названием Buttercup : операция Buttercup подробно описана в FRUS, Vols. IV и V.


ЦРУ создало и руководило местной Коммунистической партией : эта прежде неизвестная операция была описана Томом Полгаром в интервью автору.


Программа под кодовым названием Globe : Операция Globe была описана в интервью с офицерами ЦРУ, в том числе с Джерри Госсенсом.


«Вы должны получить инфраструктуру» : свидетельские показания Хелмса, Президентская комиссия по деятельности ЦРУ (Комиссия Рокфеллера), стр. 2497-2499.


«Были обвинения в том, что это безнравственно» : Альберт Р. Хейни, «Наблюдения и предложения относительно программы внутренней безопасности за рубежом», 14 июня 1957 г., Документы персонала NSC, стр. 11–12, DDEL.


«Можно заняться тактикой гестаповского типа» : устная история Амори, JFKL.


«Кастро был катализатором» : интервью Полгар с автором.


военные хунты были хороши для Соединенных Штатов : Меморандум для директора «Политическая роль военных в Латинской Америке» Управления национальных оценок, 30 апреля 1968 г., LBJL. Это было официальное 29-страничное заявление председателя ONE, аббата Смита, в котором он ознакомился с восемью недавно установленными в регионе военными диктатурами, шесть из которых считались подходящими для американских интересов.


«Мобуту дал мне дом» : интервью Госсенса с автором.


В классической битве холодной войны : захват главы базы ЦРУ Дэвида Гринвиса описан в неопубликованном интервью с Гринвисом в Институте Гувера в Стэнфордском университете. Гринвиса, американского консула Майка Хойта и двух связистов ЦРУ держали под стражей 114 дней, прежде чем их освободили бельгийские парашютисты. О битве между кубинцами Че и кубинцами ЦРУ лучше всего рассказывается в Пьеро Глейхесес, Конфликтующие миссии: Гавана, Вашингтон и Африка, 1959–1976 (Чапел-Хилл: University of North Carolina Press, 2002), стр. 137–159.


Правый генерал Рене Барриентос захватил власть : подробности тайных действий ЦРУ в поддержку Барриентоса с 1962 по 1966 год можно найти в FRUS, Vol. XXXI, документы 147-180, рассекречены в 2004 г.


«Это не может быть Че Гевара» : устная история Хендерсона, ФАОХ.


«Мне удается сохранить ему жизнь» : репортаж Родригеса из Боливии дословно воспроизведен в двух служебных записках, которые Хелмс доставил в Белый дом 11 и 13 октября 1967 года, рассекреченных в 2004 году и перепечатанных в FRUS, Vol. XXXI, документы 171 и 172.


«Можете прислать отпечатки пальцев?» ... «Могу послать пальцы» : интервью Полгар с автором.


«И снова операции ЦРУ» : стол UAR Люциусу Д. Батлу, 16 марта 1967 г., FRUS, Vol. XVIII.


«Он был на зарплате в США» : «Боевой устный рассказ», ФАОХ.


«Вас будут критиковать»: речь Хамфри, цитируемая в расшифровке стенограммы Хелмса, « Исследования в области разведки», сентябрь 1993 г.


«Обзор всех политически чувствительных проектов» : меморандум заместителя директора по планированию Центрального разведывательного управления (Карамессинес) всем начальникам штабов и начальников отделов, 30 сентября 1967 г., рассекречено в 2004 г., FRUS, Vol. XXXIII.


Глава двадцать седьмая


«Я прекрасно об этом знаю» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 280.


«Подкомитет очень заинтересован в деятельности различных боевых организаций в этой стране» : письмо Макклеллана Хелмсу от 25 октября 1967 г., рассекреченное в 2004 г., ЦРУ / CREST.


«Тренировочный лагерь негров» : меморандум Карамессинеса Белому дому от 31 октября 1967 г., рассекреченный в 2004 г., ЦРУ / CREST.


«Я не позволю коммунистам взять это правительство» : «Встреча за завтраком с секретарями Раском и Макнамарой, Уолтом Ростоу, директором ЦРУ Ричардом Хелмсом», 4 ноября 1967 г., LBJL.


«любое направление, кроме их собственного» : «Международные связи групп мира США» и сопроводительное письмо Хелмса президенту от 15 ноября 1967 г., рассекреченное в апреле 2001 г., ЦРУ / CREST.


практически отсутствует информация о намерениях врага : 16 февраля 1968 года Хелмс встретился с Консультативным советом президента по внешней разведке. Он сказал, что американская разведка о наступлении на Тет потерпела неудачу в первую очередь «из-за того, что Вьетконг не смог прорваться». FRUS, Vol. VI.


«Уэстморленд не знает, кто враг» : «Записки президентской встречи за завтраком с советниками по внешней политике», 20 февраля 1968 г., FRUS, Vol. VI. Хотя некоторые историки и мемуаристы отдали дань уважения аналитику ЦРУ Джорджу Карверу за то, что он изменил мнение LBJ о войне за несколько недель и дней до его решения уйти в отставку, ведущий вьетнамский историк ЦРУ Гарольд Форд писал, что влияние Карвера и ЦРУ "было явно меньше, чем у многих других сил, которые не входили в состав разведки ЦРУ: шок от самого Тетского наступления; резко усилившаяся волна антивоенных настроений среди Конгресса и общественности; откровенный, очень мрачный пост-тетский подход. оценки, данные председателем JCS Эрлом Уилером, Полом Нитце и Полом Варнке, а также внезапное отступничество Кларка Клиффорда и большинства других «мудрецов», которые ранее поддерживали военные усилия Джонсона. Тем не менее, эти причины изменения взглядов президента следует добавить оценки, сделанные в конце марта государственными служащими и сотрудниками ЦРУ ".


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


Глава двадцать восьмая


он бы создал новую организацию вне ЦРУ : Ричард М. Никсон, Шесть кризисов (Нью-Йорк: Doubleday, 1962), стр. 454. Никсон писал, что он заявил о своем намерении JFK в 1960 году.


Никсон и Хелмс встретились для своего первого долгого разговора : записано в «Заметках о встрече, Джонсон-Сити, Техас», 10 августа 1968 г., 12:25 FRUS, Vol. VI. Хелмс впервые встретился с Никсоном в ноябре 1956 года, когда он и Аллен Даллес проинформировали вице-президента о подавленной венгерской революции. В своих посмертных мемуарах Хелмс опускает описанную здесь сессию LBJ Ranch, которая, очевидно, была их второй личной встречей.


"Что ты думаешь о Хелмсе?" : Телефонный разговор между президентом Джонсоном и избранным президентом Никсоном, 8 ноября 1968 г., 21:23, LBJ Tapes, FRUS, Vol. VII.


«Ричард Никсон никогда никому не доверял» : интервью Хелмса со Стэнли И. Кутлером, 14 июля 1988 г., Исторический архив Висконсина, вставка 15, папка 16, цитируется с любезного разрешения профессора Кутлера.


«У меня нет ни малейшего сомнения ... что придирки Никсона повлияли на Киссинджера» : цитата Хелмса в книге Джона Л. Хелгерсона, «Брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты», май 1996 г., ЦРУ / CSI.


«Оба были неизлечимо секретными» : Томас Л. Хьюз, «Почему Киссинджер должен выбирать между Никсоном и страной», The New York Times, 30 декабря 1973 года.


«проясните это директору» : отчет группы изучения секретных операций, 1 декабря 1968 г., ЦРУ / CREST. Исследование частично совпало с заключительным докладом президентского консультативного совета по внешней разведке LBJ в декабре 1968 года. Совет назвал результаты американского шпионажа «неадекватными». Он призвал «активизировать усилия для получения важных разведданных о приоритетных целях с помощью операций по сбору тайных агентов». Он настоятельно рекомендовал Комитету 303 проанализировать «все утвержденные секретные программы, чтобы оценить достигнутый прогресс и, в соответствующих случаях, отменить непродуктивные проекты». FRUS, Vol. X, документ 222.


«Доктор Киссинджер - информационный запрос» : меморандум из одного абзаца оказался в файлах Красного Уайта, который в 1969 году занимал пост заместителя директора центральной разведки по поддержке - главного администратора агентства. Рассекречено 15 мая 2003 г., ЦРУ / CREST.


«Я не хочу сказать, что они лгут» : меморандум из [ удален ] к Хелмсу, 18 июня 1969 г., FRUS, 1969-1972, Vol. II, документ 191, рассекречен 21 декабря 2006 г.


«Бесполезно» ... «Поверхностное бездумное чтение» : Киссинджер Никсону, «Тема: NIE 11-8-69,« Советские стратегические ударные силы »», с сопроводительной запиской Хелмса, аннотированной Никсоном 8 декабря 1969 года, FRUS , 1969-1972, т. II, документ 198.


"На чьей стороне Агентство?" : Хелмс, Взгляд через мое плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 382-388.


Хелмс всегда считал, что гаджеты не заменят шпионов : даже самые лучшие устройства перехвата электронного подслушивания не были разведкой. В 1968 году у ЦРУ и АНБ была программа под кодовым названием «Гуппи», которая перехватывала линии мобильных телефонов российского руководства в Москве. В сентябре 1968 года, накануне вторжения в Чехословакию, глава Варшавского договора позвонил советскому лидеру Леониду Брежневу из московского аэропорта. ЦРУ услышало звонок. «Проблема была в том, что они не были дураками и говорили кодовым словом - вы знаете,« луна красная »или какой-то глупой фразой - и мы не имели ни малейшего представления, означало ли это вторжение или нет. ", - сказал офицер разведки Госдепартамента Дэвид Фишер. Устная история Фишера, FAOH.


переговоры по Договору об ограничении стратегических вооружений тогда шли в Хельсинки : резидент КГБ в Хельсинки и начальник отделения ЦРУ договорились, что ни одна из сторон не будет пытаться проникнуть в делегацию другой стороны. «Последствия поимки, безусловно, перевесили бы любую информацию, которую можно было бы собрать», - сказал Дэвид Фишер из Госдепартамента. «Насколько мне известно, обе стороны выполнили это соглашение. Бог знает, что было достаточно возможностей, чтобы заманить в ловушку какого-нибудь бедного американского делегата пышную финскую блондинку». Устная история Фишера, FAOH.


Советские стратегические ядерные силы : в 1979 году сотрудник ЦРУ Говард Штёрц-младший, тогдашний офицер национальной разведки по стратегическим программам, сообщил о «серии сильных переоценок в конце 1950-х - начале 1960-х годов и ряде серьезных недооценок в середине и конце. 1960-е »в анализе ЦРУ советских стратегических сил. Штертц, меморандум для директора Национального центра внешней оценки, рассекреченный в июле 2006 года. В марте 2001 года директор центральной разведки Джордж Дж. Тенет сказал: «Все оценки национальной разведки, написанные по этому вопросу с 1974 по 1986 годы ... скорость, с которой Москва будет модернизировать свои стратегические силы ". Замечания Тенета, Конференция ЦРУ по анализу Советского Союза, Принстонский университет.


«Президент вызвал Генри Киссинджера и меня в Овальный кабинет» : Хелмс, меморандум для протокола, «Разговор с президентом Никсоном», 25 марта 1970 г., FRUS, январь 1969 г. - октябрь 1970 г., Vol. XII, документ 147, рассекреченный 19 декабря 2006 г. 13 мая 1970 г., после предложенных тайных действий против Москвы, Хелмс изложил план из пяти пунктов:


* Советско-китайская напряженность. Китайско-советский пограничный конфликт и всемирная борьба за контроль над коммунистическими партиями делают Советы очень уязвимыми [ одна строка исходного текста не рассекречена ].


* Советское вмешательство на Ближнем Востоке. Поскольку советское присутствие на Ближнем Востоке влечет за собой множество нестабильных факторов, появятся возможности для создания напряженности между арабами и Советами.


* Советские отношения с Восточной Европой. Неуклонный рост национализма в Восточной Европе перед лицом советской военной интервенции и экономической эксплуатации делает этот регион благодатной почвой для [ менее одной строки исходного текста не рассекречено ] операций по усилению напряженности между СССР и его вассальными государствами.


* Советско-кубинские отношения. Обоснованные подозрения Кастро в отношении советских маневров с целью доминирования в политической и экономической жизни на Кубе, возможно, затрагивающие собственное будущее руководство Кастро, создают ситуацию, которая допускает манипуляции [ менее одной строки исходного текста, не рассекреченной ].


* Советский внутренний раскол и экономический застой. Разжигая волнения среди советской интеллигенции, можно создать давление, побуждающее Кремль сократить свое внешнее вмешательство, чтобы сосредоточиться на критических внутренних ситуациях.


«Столкнувшись с угрозой победы коммунистической партии или народного фронта на выборах» : Хелмс, «Напряженность в Советском Союзе и Восточной Европе: вызовы и возможности», без даты, но в начале апреля 1970 г., FRUS, январь 1969-1970, Vol. XII, документ 149.


Ги Молле из Франции : Уэллс Стэблер, который с 1960 по 1965 год занимал должность начальника политического отдела в американском посольстве в Париже, сказал: «Ги Молле [и другие французские лидеры Четвертой республики] имели то, что можно назвать фидуциарными отношениями. с Соединенными Штатами, и они действительно получили некоторую финансовую поддержку от правительства США. Я собирался навестить Гая Молле, и мы приятно поболтали. Затем зазвонил телефон, и он поднял глаза, улыбнулся мне и сказал: 'Ну что ж , ко мне пришел один из ваших коллег ». Мы бы устроили этот акт вращающейся двери между мной и кем-то из отделения ЦРУ в Париже ... Откровенно говоря, я нашел это довольно неловкой ситуацией ». Более стабильная устная история, ФАОГ


не менее 65 миллионов долларов : согласно отчету недавно сформированного комитета по разведке Палаты представителей за 1976 год, программа, начатая в 1948 году, как подробно описано в главе 3, стоила не менее 65 миллионов долларов. В протоколе заседания Комитета 303 от 25 июня 1965 г. говорится: «Предложение Италии в целом рассматривалось как« необходимое зло »и одобрялось со следующей оговоркой: г-н [МакДжордж] Банди сожалеет о хроническом провале итальянской демократической партии. политические партии использовали свои собственные бутстрепы, использовали термин «ежегодный позор» »

. 4 августа 1965 года Банди направил президенту Джонсону следующую записку:« На протяжении многих лет США помогали демократическим итальянским политическим партиям и профсоюзам в очень высокий показатель. За период 1955-1965 годов общий объем помощи чуть меньше [ удален ]. В последние годы мы сокращали эту помощь, прежде всего потому, что профессионалы, тесно связанные с операцией, пришли к выводу, что мы не получали Чтобы получить полную стоимость наших денег, и итальянским политическим партиям нужны не столько деньги США, сколько энергичное административное руководство. Президент Кеннеди лично полагал, что политические субсидии на этом уровне были чрезмерными. e .... Между тем, по отдельным и несколько необычным каналам [ удалено ] сообщило нам, что они хотели бы намного больше денег ... ; но простые раздаточные материалы и разумно используемые ресурсы - это две совершенно разные вещи ». Протокол Комитета 303 и меморандум Банди находятся в FRUS, том XII, рассекреченном в апреле 2001 года.


«финансовые ресурсы, политические ресурсы, друзья, возможность шантажа» : Fina устная история, FAOH.


«этот холодноглазый парень» : устная история Роберта Барбура, ФАОГ. Предшественник Барбура, Сэмюэл Гаммон, сказал: «Грэм с удовольствием оторвал бы крылья от мух, если бы это было необходимо в качестве силовой операции». Эти люди восхищались Мартином.


мрачно и странно : устная история Майкла Е.К. Эли, ФАОХ. 299 «скользкая, как холодная корзина с угрями» : яркий устный рассказ посла Джеймса Коулза Харта Бон, ФАОГ.


Мартин преобразовал средства Плана Маршалла : Бенсон Э. Л. Тиммонс, III, устная история, HSTL. Тиммонс был заместителем главы миссии плана Маршалла в Париже.


«Я очень доверяю Грэму Мартину» : Никсон - Киссинджеру, 14 февраля 1969 г., FRUS, Vol. II, документ 298.


Таленти посетил : По словам Ричарда Гарднера, американского посла в Италии с 1977 по 1981 год; Замечания Гарднера, Совет Карнеги, 19 января 2006 г. См. Также мемуары Гарднера « Миссия Италия: на передовых рубежах холодной войны» (Lanham, MD: Rowman & Littlefield, 2005). В 1981 году Таленти присоединился к администрации Рейгана в Белом доме в качестве бесплатного политического советника. Он стал участником ныне забытого дела о торговле влиянием, известного как скандал с Wedtech, которое в конечном итоге привело к отставке генерального прокурора США Эда Миза.


«он был просто человеком» : устная история Уэллса Стейблера, ФАОХ, и интервью с автором.


Никсон и Киссинджер сосредоточили внимание ЦРУ : избранные протоколы Комитета 303, охватывающие первые восемнадцать месяцев правления Никсона, были рассекречены в апреле 2006 года. Тайная поддержка ЦРУ Национального альянса Тхиеу за социальную революцию началась в сентябре 1968 года, когда Комитет 303 санкционировал первое выделение. 725000 долларов наличными. Половина этой суммы была передана Тхиеу поэтапно с сентября 1968 года по март 1969 года. Приведенные записи: Меморандум для Комитета 303, 29 августа 1968 года, FRUS, январь-август 1968 года, Vol. VI; Киссинджер - Никсону, «Скрытая поддержка Лен Минь (Национальный альянс за социальную революцию)», 27 марта 1969 г .; Киссинджер - Никсону; «Действия против казарм и складских помещений в Дьенбьенфу в Северном Вьетнаме», 18 июля 1969 г .; Киссинджер - Никсону, «Операции по подрыву морального духа врага во Вьетнаме», 9 декабря 1969 г .; меморандум для Комитета 303 от 11 декабря 1969 г .; и «Протокол заседания Комитета 303 от 23 декабря 1969 г.» в FRUS, январь 1969 г. - июль 1970 г., Vol. VI, документы 47, 98, 156, 157 и 165.


«Президент поинтересовался» : Меморандум для протокола, «Тема: Обсуждение с президентом по Тибету», 4 февраля 1960 г., ЦРУ / CREST.


агентство запросило еще 2,5 миллиона долларов на поддержку повстанцев Тибета : FRUS, Vol. XVII, 1969-1976, документы 273-280, где цитируется заседание Комитета 303 30 сентября 1969 г. и заседание Комитета 40 31 марта 1971 г. (Комитет 303 был переименован в Комитет 40 в феврале 1970 г.)


"ЦРУ не участвовало в этом?" : Меморандум о разговоре Киссинджера-Чоу, FRUS, Vol. XVII, 1969–1976, документ 162, рассекречено в сентябре 2006 г.


ЦРУ не работало в Китае на долгие годы : не совсем. Через год после того, как Никсон приехал в Китай, сотрудник ЦРУ Джим Лилли, родившийся в Китае и двадцать лет проработавший американским шпионом в Азии, предложил ему присоединиться к открытому в ближайшее время в Пекине Офису связи США. Это должна была быть первая американская дипломатическая миссия с тех пор, как Мао пришел к власти почти четверть века назад.

Лилли получил добро, и он два года проработал начальником первой станции в Пекине, позднее - под руководством Джорджа Буша-старшего. Это было до того, как Буш стал директором центральной разведки в 1976 году. Статус Лилли как офицера ЦРУ был открыто объявлен китайскому коммунистическому правительству и был принят при одном условии: никакого шпионажа. Лилли не мог нанимать агентов шпионажа и проводить секретные операции - или иначе.

Лилли составил закодированный список возможных целей на тот день, когда ЦРУ может открыть реальную станцию в Пекине. Но он был в тупике до прибытия Буша. Общительный криптодипломат взял Лилли под свое крыло, привел его на приемы, чтобы встретиться с высокопоставленными китайскими чиновниками, и представил его остальному дипломатическому корпусу. Буш сказал: «Я хочу, чтобы вы были частью моей работы», - вспоминал Лилли. «Я хочу работать с вами и сделать вас частью команды». Таким образом, Лилли подружился с будущими лидерами США и Китая. Буш и Лилли ухватились за вице-премьера Дэн Сяопина, который станет главой режима, пришедшего к власти после смерти Мао. (Дэн говорил, что не имеет значения, черная кошка или белая, если она ловит мышей. Из него получился бы хороший начальник станции.) Дэн, Буш и Лилли начали работать вместе. Новые друзья в принципе согласились собирать военную, стратегическую и технологическую разведку против Советского Союза, когда придет время. Буш и Лилли вернулись в Китай как частные лица и убедили Дэна открыть Китай для американских нефтяных компаний. Сделка с разведкой была полностью завершена в 1989 году, после того как президент Буш назначил Джима Лилли послом США в Китае.


Посыльным в ЦРУ был Поте Сарасин : записи Lotus, рассекреченные в декабре 2006 г., находятся в FRUS, Vol. XX, документы 2, 120 и 129. Документ 2 - меморандум о беседе, «Тема: Лотос», Бангкок, 16 января 1969 года, - это сцена.


«демократия не работает» и «не должно быть никаких изменений» : FRUS, Vol. XX, документы 142 и 143 (отчет посла Лена Унгера о перевороте и анализ Киссинджера переворота для Никсона, 17 ноября 1971 г.).


«Получите придурков из ЦРУ» : стенограмма телефонного разговора между президентом Никсоном и Генри Киссинджером, 17 апреля 1970 г., FRUS, Vol. VI, январь 1969 г. - июль 1970 г.


«Доставьте деньги Лон Нолу» : Никсон - Киссинджеру, 20 апреля 1970 г., FRUS, Vol. VI, январь 1969 г. - июль 1970 г.


«ЦРУ описало поток материалов через Сиануквиль» : «Протокол встречи президента с Консультативным советом по внешней разведке», 18 июля 1970 г., FRUS, январь 1969 г. - июль 1970 г., Vol. VI, рассекречено в апреле 2006 г.


«6 миллиардов долларов в год на разведку» : Там же.


«люди лгут ему о разведке» : «Протокол встречи президента с Консультативным советом по внешней разведке», 18 июля 1970 г., FRUS, 1969-1972, Vol. II, рассекречено в декабре 2006 г. Здесь мы видим пример бесполезности служебной тайны. Пластинка рассекречивалась дважды двумя разными способами. Первый раскрыл бюджет разведки на 1970 год - 6 миллиардов долларов. Второй скрывает это по соображениям национальной безопасности, но раскрывает больше критики Никсона, чем первый. Автор приветствует непоследовательность государственных цензоров в данном случае.


Глава двадцать девятая


Немногие латиноамериканские страны отнеслись к идеалам демократии больше, чем на словах : одной из них была Коста-Рика, демократия которой была основана в 1949 году Хосе Фигерес Феррер, известный как «Дон Пепе». Он только что был переизбран президентом в третий раз в 1970 году. Он был женат на американке, прекрасно говорил по-английски и время от времени принимал деньги от ЦРУ, что он открыто признал позже в своей жизни. .

«Я составлял заговор против латиноамериканских диктатур и нуждался в помощи Соединенных Штатов», - сказал он The New York Times. «Я был хорошим другом Аллена Даллеса». Агентство считало, что оно купило Фигерас. Он только арендовал его.

В начале 1970 года американским послом был кадровый дипломат по имени Кларенс Бунстра, а недавно прибывшим начальником отделения ЦРУ был запойный шестидесятилетний кубинский работник по имени Эрл Уильямсон. «Эрл работал со мной на Кубе несколько лет назад», - сказал посол Бунстра в устной истории. «Когда его предложили стать начальником станции, я возразил, если Уильямсон не будет работать по моему приказу и не будет делать то, чем он был известен, нарушая дела ненужными тайными действиями - обезьяньим бизнесом». Затем Никсон назначил нового посла Уолтера Плезера, побежденного конгрессмена-республиканца и крупного политического сборщика средств. Внезапно появилась красная угроза. «Некоторое время Коста-Рика планировала разрешить Советскому Союзу открыть посольство», - сказал посол Бунстра. «Коста-Рика выступает за демократию и открытость для всех».

Посол Бунстра сказал, что новый посланник и начальник его станции ошибочно считали, что существует «великий коммунистический план, делающий Коста-Рику центром подрывной деятельности в полушарии». «И они начали все виды акций, продолжая крестовый поход». Они пытались свергнуть только что восстановленного президента Коста-Рики, но безуспешно. Начальник станции, находясь в состоянии запоя со своими костариканскими друзьями, заявил, что время дона Пепе у власти сокращается. Новости быстро вернулись к президенту. Он публично осудил заговор с целью его свержения, публично назвал начальника отделения ЦРУ, публично объявил его персоной нон грата и публично выслал его из страны.

«Обезьянье дело» начальников отделений ЦРУ, таких как Эрл Уильямсон, вряд ли было тайной акцией. «По всей Латинской Америке растет чувствительность ... к утверждениям о вмешательстве ЦРУ в дела Латинской Америки, - писал аналитик разведки Госдепартамента в марте 1970 года. - Эта чувствительность особенно остра в Чили».

Если агентство на протяжении всей холодной войны передавало в руки заговорщиков деньги, оружие и разведывательные данные, то же самое делали и Советы. Если агентство проводило тайные операции, приведшие к гибели, тюремному заключению и пыткам мирных жителей, то это сделал и враг. Американские деньги купили выборы во всем мире, а у Кремля были свои черные сумки. Но задний двор Америки оказался для Москвы труднопроходимой местностью. «Латинская Америка - сфера особых интересов США», - писал глава КГБ и будущий советский лидер Юрий Андропов во время правления администрации Никсона. «Мы должны помнить об этом. Наша политика в Латинской Америке должна быть осторожной». Андропова цитирует Кристофера Эндрю и Василия Митрохина, «Мир шел своим путем: КГБ и битва за третий мир» (Нью-Йорк: Basic Books, 2005), стр. 77.


Одним из немногих было Чили, где ЦРУ увидело рост красной угрозы : если не указано иное, цитаты и цитаты об операции в этой главе взяты из коллекции документов ЦРУ, рассекреченных между 1999 и 2003 годами, доступных в Интернете по адресу http: // foia.state.gov/SearchColls/CIA.asp. См. Также Питер Корнблу, Дело Пиночета: рассекреченное досье о злодеяниях и ответственности (Нью-Йорк: New Press, 2004).


программа политической войны : файлы ЦРУ дают представление о тайной кампании по изменению выборов 1964 года. В меморандуме от 21 июля 1964 года для Комитета 303 ЦРУ предложило дополнительно 500000 долларов для победы над Альенде. Деньги позволят Эдуардо Фрей Монтальве, христианскому демократу, «поддерживать темп и ритм своей кампании» - и позволят ЦРУ учесть любые «непредвиденные обстоятельства в последнюю минуту». 23 июля 1964 года Комитет 303 одобрил это предложение. В служебной записке Макджорджу Банди сотрудник ЦРУ Питер Джессап сказал: «Мы не можем позволить себе потерять это, поэтому я не думаю, что в этом случае должно быть какое-либо сокращение экономики. у них нет доказательств. Они должны предположить, что мы вливаем тесто; у них нет доказательств. Госсекретарь Раск проинформировал LBJ о выборах в Чили на заседании Совета национальной безопасности 1 сентября: «Казалось, что победа некоммунистических сил в Чили состоится на выборах 4 сентября, отчасти благодаря хорошей работе. ЦРУ, и это событие станет триумфом демократии и ударом по коммунизму в Латинской Америке ». С 300 000 долларов, выделенных на поражение Альенде в 1970 году, ЦРУ, вероятно, превосходило КГБ в Чили в два раза. Архивы советской разведки предполагают, что Альенде получил не менее 50 000 долларов из Москвы и 100 000 долларов из советских средств, отмытых через Коммунистическую партию Чили. Проблема с Альенде в глазах Кремля заключалась в том, что он был буржуазным социалистом, салонным розовым, а не настоящим коммунистом.


Высокопоставленные представители Ватикана : Отношения между ЦРУ и Святым Престолом были глубокими с 1947 года, но они остаются глубоко неясными. Единственный «Отчет о деятельности чилийской оперативной группы ЦРУ за период с 15 сентября по 3 ноября 1970 года» ускользнул и пролил свет на эту маленькую грань.


«были напечатаны плакаты, посажены новости» : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 400. Хелмс в своих мемуарах называет Чили (до 1970 г.) «маленькой демократической страной». Старая шутка в британской журналистике (до 1970 года) предполагала, что самый скучный заголовок в мире будет: «Небольшое землетрясение в Чили, погибло не так много».


«Я никогда не видел такой ужасной пропаганды», - замечает Эдвард М. Корри, Centro de Estudios Publicos, Сантьяго, Чили, 16 октября 1996 года. Опубликовано в Estudios Publicos, весна 1998 года.


«Кендалл пошел к Никсону» : интервью Хелмса со Стэнли И. Кутлером, 14 июля 1988 г., Исторические архивы Висконсина, вставка 15, папка 16, цитируется с любезного разрешения профессора Кутлера.


«Мистер Хелмс, - сказал он, - у вас уже есть Вьетнам» : интервью Полгар с автором.


Первый путь - это политическая война : к нему добавились сотни тысяч долларов от американской транснациональной компании ITT, которая имела обширные владения в Чили. Деньги были доставлены под руководством ЦРУ и по предложению члена совета директоров ITT Джона Маккоуна.


«Все, кто жил в Чили» : свидетельство Филлипса, Церковный комитет, 13 июля 1975 г., рассекречено в 1994 г.


«вкус их окончательных оценок» : от Хейга до Киссинджера, 7 декабря 1970 г., FRUS, 1969–1976, Vol. II, документ 220.


«ключевые слоты левого крыла при Хелмсе» : Никсон - Киссинджеру, 30 ноября 1970 г. [Хейг цитируется в сноске], FRUS, 1969–1976, Vol. II, документ 216, рассекреченный 21 декабря 2006 г.


«капитальный ремонт» : от Хейга до Киссинджера, 7 декабря 1970 г., FRUS, 1969–1976, Vol. II, документ 220.


«Никсон выступил против ЦРУ» : устная история Шульца в книге Джеральда С. Стробера и Деборы Харт Стробер, « Никсон: устная история его президентства» (Нью-Йорк: HarperCollins, 1994), с. 83. Эта книга является бесценным ресурсом, как и устная история администрации Рейгана Строберов.


«Подход с мясом топора может привести к катастрофе» : К. Уэйн Смит Киссинджеру, «Встреча президента с Управлением разведки по бюджету разведки», 21 декабря 1970 г., FRUS, Vol. II, документ 221. Никсон продолжал настаивать на глубоких сокращениях и радикальных изменениях в агентстве. «Я хочу настоящей встряски в ЦРУ, а не только символизма», - сказал он Киссинджеру 21 января 1971 года в письменной записке. FRUS, Vol. II, документ 224.


Он заработал себе репутацию в Белом доме Никсона : Шлезинджер был одним из четверки людей, которые пришли к власти, сокрушив правительство по приказу Никсона: так пролегал путь к власти для четырех людей Никсона, которые возглавляли Пентагон двадцать два года. из тридцати трех лет с 1973 по 2006 год. Все четверо разделяли презрение президента к Центральному разведывательному управлению.


* Каспар Вайнбергер, босс Шлезингера в бюджетном управлении, при Никсоне выступил за государство всеобщего благосостояния. Десять лет спустя он удвоил расходы Пентагона в качестве министра обороны Рональда Рейгана.


* Дональд Рамсфельд раскритиковал Никсона войну с бедностью в Управлении экономических возможностей. В 1975 году он сменил Шлезингера в Пентагоне, став самым молодым министром обороны в истории.


* Дик Чейни, в свое время занимавшийся сокращением бюджета конгрессмен, сменил Рамсфельда на посту главы администрации Белого дома президента Форда, а затем сменил Вайнбергера на посту министра обороны в 1989 году. На момент написания статьи он является вице-президентом Соединенных Штатов и вице-королем секретные правительственные операции.


* Рамсфелд вернулся в качестве министра обороны при второй администрации Буша - старейшего министра обороны в истории, возглавлявшего учреждение, которое тратило полтриллиона долларов в год.


окончание войны во Вьетнаме на американских условиях : типичный Никсоновский обзор деятельности ЦРУ в этой роли, последовавшей за его приказом, провел всемирную пропагандистскую кампанию в поддержку возобновившихся бомбардировок Северного Вьетнама. «Работа агентства в области психологической войны просто позорна», - писал Никсон в записке Киссинжеру и Хейгу 19 мая 1972 года. крыса .... Я не просто виню Хелмса и ЦРУ. В конце концов, они не поддерживают мою политику.


«Нет никаких доказательств того, что разведывательное сообщество» : Джеймс Р. Шлезинджер, «Обзор разведывательного сообщества», Совершенно секретно, 10 марта 1971 г., рассекречено с удалениями в 1998 г., ЦРУ / NARA. В отчете подчеркиваются идеи, которые были центральными в упразднении должности директора центральной разведки после 11 сентября: DCI руководил воюющими республиками, а не конфедерацией государств. Его власти над разведывательной империей за пределами ЦРУ не существовало. Шлезинджер предложил создать новый офис: директор национальной разведки с реальной властью над всеми племенами и вотчинами. Еще не пришло время для открытых дебатов о ЦРУ. Пройдет тридцать три года, прежде чем эта идея будет принята и реализована.


«самая противоречивая схватка между кишками» : от Хейга к Киссинджеру, с привязкой от Киссинджера и Шульца к Никсону, «Review of the Intelligence Community», 27 марта 1971 г., FRUS, Vol. II, документ 229. Борьба привела к созданию разведывательного комитета Совета национальной безопасности, возглавляемого, конечно, Киссинджером, который должен был взять на себя управление американской разведкой. Впервые комитет собрался 3 декабря 1971 года. Он не собирался повторно ни в 1971, ни в 1972 году.


Президент прямо приказал Хелмсу передать контроль : Меморандум президента Никсона «Организация и управление сообществом внешней разведки США», 5 ноября 1971 г., FRUS, Vol. II, документ 242. Хелмс выгнал заместителя директора Кушмана по двум причинам. Во-первых, чтобы защитить агентство от Ричарда Никсона; во-вторых, из-за неблаговидной поддержки, которую Кушман оказал ветерану ЦРУ и водопроводчику Э. Ховарду Ханту, которого вскоре посадят в тюрьму. Хелмс направил Никсону холодную записку 3 декабря 1971 года, в день, когда созывалась вышеупомянутая комиссия по разведке. «Я прилагаю к настоящему документу копию своего рода делегирования полномочий заместителю директора Центрального разведывательного управления, которое, по всей видимости, соответствует вашей директиве», - говорится в сообщении. «Когда замена генерала Кушмана будет достаточно проинструктирована, я подпишу за него такую бумагу». Этот замененный генерал Вернон Уолтерс вступил в должность через шесть месяцев - 2 мая 1972 года. Вскоре проблема была решена событиями, приведенными в движение Ховардом Хантом и делом Уотергейта.


«ЦРУ ничего не стоит» : комментарий Никсона на заседании бюджета Белого дома 23 июля 1971 года, цитируется в Дневниках Холдемана: Внутри Белого дома Никсона, Полное мультимедийное издание, CD-ROM, Sony Electronic Publishing, 1994 , запись от 25 июля 1971 года. Никсон продолжал настаивать на проведении чистки в течение следующего года. «Один отдел, который особенно нуждается в уборке, - это ЦРУ, - написал он Холдеману 18 мая 1972 года. точно так же, как персонал в штате, это в первую очередь Лига плюща и Джорджтаун, а не тип людей, которых мы привлекаем к службам и ФБР. Я хочу, чтобы немедленно было проведено исследование о том, сколько людей в ЦРУ может быть удалено в результате действий президента .... Я хочу, чтобы через [директора по бюджету Каспара] Вайнбергера немедленно начались действия по сокращению численности всех должностей в ЦРУ в руководящих группах на 50 процентов. Это сокращение должно быть завершено к концу года. так что мы сможем затем привлечь к работе более лучших людей. Конечно, сокращение численности должно быть достигнуто исключительно на том основании, что это необходимо по бюджетным причинам, но вы оба знаете настоящую причину, и я хочу, чтобы с th е проблема.


«размещение кнопок« стоп и вперед »на оборудовании» : свидетельские показания Филипса, церковный комитет.


Глава тридцать


Никсон ... прослушивал Белый дом : в период с 16 февраля 1971 года по 12 июля 1973 года президент Никсон тайно записал более 3700 часов своих встреч и разговоров с помощью скрытых голосовых микрофонов в Белом доме и Кэмп-Дэвиде. Отчасти он принял решение сохранить запись, чтобы защитить себя от неизбежных воспоминаний Генри Киссинджера.

Никсон обвинил Киссинджера в решении прослушивать помощников Белого дома, чтобы предотвратить утечки информации в прессе. «Генри заказал все, черт возьми, - сказал президент своему пресс-секретарю Рональду Л. Зиглеру 14 мая 1973 года. - Он все это заказал, поверьте мне. Он был тем, кто прыгал в моем офисе. примерно: «То-то и то-то вышло». Я сказал, хорошо, исследуйте сукиных сыновей, - сказал президент, его голос повысился до крика. «И он читал каждую из этих записей. Он упивался этим, он пресмыкался в этом, он валялся в этом».


пытаясь остановить утечку информации в прессу : Конечно, ни один президент не был выше того, чтобы немного просочиться, когда ему это было удобно, как показывает следующий разговор. Темой «отчета Хелмса» была премьер-министр Индии Индира Ганди, которую Никсон назвал «этой сукой», и чье лидерство стало предметом сверхсекретного исследования, которое Хелмс представил Белому дому:

стенограмма беседы, декабрь 6, 1971, 6: 14-18: 38, FRUS, 1969-1972, Vol. E-7, рассекречено в июне 2005 г.


Никсон: Между прочим, отчет Хелмса - дайте мне его копию. Я собираюсь передать это в прессу. Выкладывай всю эту чертову штуку ... Я хочу, чтобы этот отчет Хелмса передал в руки обозревателя, который все это напечатает. А теперь я хочу, чтобы вы вытащили это ... Вот как они это играют. Вот так мы и должны это сыграть. Вы не согласны?


Киссинджер: Да, согласен ...


Никсон: Просто убедитесь, что он находится в нескольких ярдах от Белого дома.


Киссинджер: Верно. Я сделаю это сегодня.


«уникальный персонаж» : устная история Сэма Харта, ФАОХ.


«Он описал миссию как национальную безопасность» : устная история Баркера в книге Джеральда С. Стробера и Деборы Харт Стробер, Никсон, устная история его президентства (Нью-Йорк: HarperCollins, 1994), с. 217.


«он на самом деле кое-что делал для президента» : разговор был записан в штаб-квартире ЦРУ; позже запись была получена специальной прокуратурой Уотергейта, и ее стенограмма хранится в Национальном архиве. 319-20 «операция, о которой ЦРУ ничего не знало» : устная история Уолтерса в Strober and Strober, Nixon: An Oral History, p. 60. Уолтерс, говоривший на девяти языках, был помощником президента Эйзенхауэра и переводчиком Айка, вице-президента Никсона и старших должностных лиц Государственного департамента и Министерства обороны в 1950-х годах. Он был армейским атташе и связным с ЦРУ в Италии с 1960 по 1962 год и в Бразилии, где он участвовал в военном перевороте, с 1962 по 1967 год. В качестве военного атташе во Франции с 1967 по 1972 год он сыграл важную роль в переговорах. до и во время мирных переговоров в Париже. Никсон был его поклонником с тех пор, как Уолтерс помог спасти его от разъяренной толпы во время поездки в Каракас в 1958 году.


"Дик, ты еще не спишь?" : Ричард Хелмс с Уильямом Худом, Взгляд через плечо: Жизнь в Центральном разведывательном управлении (Нью-Йорк: Random House, 2003), стр. 3-5.


«Мы собираемся поймать много ада» : Цитата Колби в Strober and Strober, Nixon: An Oral History, p. 312.


«Мы могли бы получить деньги где угодно в мире» : интервью Хелмса со Стэнли И. Кутлером, 14 июля 1988 г., Исторический архив Висконсина, вставка 15, папка 16, цитируется с любезного разрешения профессора Кутлера. В этом интервью Хелмс рассказал о разговоре, показывающем, насколько близко его новый заместитель директора подошел к удовлетворению спроса на деньги за молчание. Перед своей третьей и последней встречей с Дином в Белом доме Вернон Уолтерс повернулся к Хелмсу и сказал: «Послушайте, предположим, я сдаюсь. Худшее, что может случиться, - это то, что меня уволят, или я должен уйти в отставку». Уолтерс не понимал ситуации, не понимал, что агентство находится в огромной опасности. «Он был здесь шесть недель. Он не знал, что происходит», - сказал Хелмс. «Он, вероятно, даже не знал, что у Агентства есть неоплаченные средства

». Биограф Хелмса, Томас Пауэрс, писал в конце 1970-х, что «роль ЦРУ в Уотергейте будет предметом споров до конца». " Ведущий летописец Уотергейта Стэнли Катлер писал в начале 1990-х годов, что роль агентства «кажется обреченной на то, чтобы оставаться теневой». Теперь запись намного яснее. Использование шести бывших сотрудников ЦРУ для взлома Уотергейта было частью привычки администрации Никсона проводить тайные операции из Белого дома. Никсон пытался использовать ЦРУ для сдерживания ФБР. Ему это удалось очень ненадолго. Хелмс и Уолтерс выполнили приказ президента продолжать сокрытие в течение максимум шестнадцати дней. Сокрытие сработало бы, если бы Хелмс рискнул всем. Это не удалось, потому что он ценил ЦРУ больше, чем Ричарда Никсона.


Киссинджер предложил заменить Хелмса Джеймсом Шлезингером : FRUS, Vol. II, документ 284, редакционная примечание.


«Очень хорошая идея» : 10 ноября 1972 г., запись в «Дневниках Холдемана: Внутри Белого дома Никсона», The Complete Multimedia Edition, CD-ROM, Sony Electronic Publishing, 1994.


«Чтобы разрушить дипломатическую службу» : записи Белого дома, беседа Никсона и Киссинджера, Овальный кабинет, 13 ноября 1972 г., Национальный архив.


«Разорвать Департамент» : 21 ноября 1972 г., запись в «Дневниках Холдемана».


«Смотрите, господин президент» : интервью Хелмса с Кутлером.


"заговор ЦРУ с целью отстранения вас от должности?" : Стенограмма интервью Никсона с Фрэнком Гэнноном, Медиаархив Уолтера Дж. Брауна, Университет Джорджии, доступно на сайте http://www.libs.uga.edu/media/collections/ nixon. Гэннон брал интервью у Никсона в течение девяти дней в 1983 году; полные стенограммы были опубликованы в 2002 году.


«Тот, на котором действительно был вытатуирован Р.Н.» : интервью Хелмса с Кутлером.


«У них там 40 000 человек читают газеты» : Джон Л. Хелджерсон,


Знакомство с президентом: брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты, 1952–1992 (Вашингтон, округ Колумбия: Центр изучения разведки, ЦРУ, 1995). Никсон увеличил фактический персонал в штаб-квартире более чем вдвое.


«Шлезингер должен быть ответственным лицом» : ленты Белого дома, Овальный кабинет, 27 декабря 1972 года. В этой записанной на пленку служебной записке Никсон подчеркнул «необходимость улучшения качества, а также сокращения количества высокопоставленных сотрудников разведки в самом ЦРУ. ЦРУ, как и Госдепартамент, - это, по сути, бюрократия либерального истеблишмента. Я хочу, чтобы персонал там был сокращен по крайней мере наполовину - нет, по крайней мере, на тридцать пять - сорок процентов - и я хочу определенного улучшения в том, что касается отношения этих людей. в ЦРУ в отношении нашей внешней политики ".


«В доме не было сухого глаза» : устная история Хальперна в Ральфе Э. Вебере, изд., « Мастера шпионов: десять сотрудников ЦРУ своими словами» (Wilmington, DE: Scholarly Resources, 1999), p. 128.


Глава тридцать первая


«изменить концепцию« секретной службы »» : Уильям Колби, Достопочтенные люди: Моя жизнь в ЦРУ (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1978). Мое изображение этого отрывка из истории ЦРУ основано на интервью с Биллом Колби, которое он провел лично и по телефону в период с 1988 года и за неделю до его смерти в 1996 году.


враг прорвал оборону ЦРУ : мы теперь знаем, что в то время ЦРУ было на небольшом уровне проникновения. Аналитик по имени Ларри Ву-тай Чин двадцать лет незаметно шпионил в пользу Китая. Лучшее свидетельство, которое у нас есть сегодня, предполагает, что ни один из родинок не был советским. Но, по мнению Энглтона, отсутствие доказательств не было доказательством отсутствия.


«Центральное разведывательное управление - маленькая 'c', 'маленькая' i, 'маленькая' a '» : цитата Шлезингера в книге Дугласа Ф. Гартоффа «Директора центральной разведки как лидеры разведывательного сообщества США, 1946–2005», 2006 г. , ЦРУ / CSI.


одно из самых опасных решений, которые когда-либо принимал директор центральной разведки : Шлезинджер сегодня говорит, что он не имел в виду, чтобы люди приняли его приказ рассказывать все буквально, и что ему никогда не приходило в голову, что кто-то на самом деле подчинится. Но немыслимо, чтобы сотрудники ЦРУ проигнорировали законный приказ директора.


Чрезвычайно расплывчатый устав ЦРУ : правовая основа для проведения секретных операций агентством зависела от законного руководства Совета национальной безопасности, четкого взаимопонимания между президентом и директором центральной разведки и некоторого надзора со стороны Конгресса. Эти трехсторонние отношения были полностью дисфункциональными в 1973 году. Полномочия советника по национальной безопасности - чисто административная должность, не имевшая оснований ни в законе, ни в статуте - к тому времени были тем, что ему могло сойти с рук втайне.


Колби запер их : он действительно доверился четырем членам Конгресса, которым он должен был отчитываться, председателям подкомитетов Сената и Палаты представителей, которые занимались бюджетом ЦРУ. Ему нечего было их бояться. Подкомиссия Сената собиралась ровно один раз с осени 1970 года.


«Мы не покрылись славой» : заявление Колби, специальный комитет палаты представителей по разведке, 4 августа 1975 г. ЦРУ не сообщило «никаких военных или политических признаков египетских намерений или подготовки к возобновлению военных действий с Израилем».


«Но войны не будет» : цитируется в Мэри О. Маккарти, «Миссия по предупреждению: маяки бедствий», журнал Defense Intelligence Journal, Vol. 7, No. 2, 1998. На момент публикации Маккарти был старшим директором разведывательных программ в аппарате Совета национальной безопасности.


Глава тридцать вторая


Паппас предоставил 549000 долларов наличными для кампании Никсона 1968 года : следующее заявление было внесено в протоколы Конгресса в 1993 году депутатом Доном Эдвардсом, членом судебного комитета Палаты представителей, который одобрил статьи об импичменте президенту Никсону: «Греческая диктатура через его разведывательное агентство KYP (которое было основано и впоследствии субсидировалось ЦРУ) в 1968 году перечислило три денежных платежа на общую сумму 549 000 долларов в фонд кампании Никсона. ЦРУ, полковники и кампания Никсона ".


«Я знаю, что вы делаете» : записи Никсона в Белом доме, 7 марта 1973 года, рассекреченные и расшифрованные в 1998 году, Национальный архив. Никсон сказал своему секретарю, Роуз Мэри Вудс, убедиться, что никаких записей о визите Папы не будет. «Я не хочу, чтобы что-либо указывало на то, что я благодарил его за сбор денег для ответчиков Уотергейта», - сказал он. По сей день никто не знает, почему Белый дом отправил грабителей к Уотергейту. Команда вполне могла искать доказательства того, что у главы Национального комитета Демократической партии Ларри О'Брайена были доказательства связи Никсона и Паппаса - что он и сделал. Паппас сыграл важную роль в избрании вице-президента Спиро Агню на пост кандидата в президенты Никсона в 1968 году, и он лично внес не менее 100000 долларов в кампанию по переизбранию Никсона в 1972 году. В обмен на последнее пожертвование Паппас хотел, чтобы посол Генри Таска остался в Греции. Таска была, пожалуй, единственным американцем за пределами внутреннего круга Никсона, который знал, что Паппас был курьером для средств кампании Никсона от греческой хунты. Паппасу так и не было предъявлено обвинение в Уотергейтском скандале: расследование Конгрессом греческих связей было отменено по соображениям национальной безопасности. Он умер в своем поместье в Палм-Бич, штат Флорида, в 1988 году.


«Эти полковники строили заговоры годами» : устная история Кили, ФАОГ. 330 семь сменявших друг друга начальников станций : среди них были Аль Ульмер, Джон Ричардсон и Том Карамессинс, начальник секретной службы Ричарда Хелмса, который впервые приехал в Афины в 1947 году. На протяжении 1950-х годов Аллен Даллес лично ухаживал за королем и королевой Греции и их дворцовую стражу, в то время как начальники его станций покупали услуги греческих солдат и шпионов. «Мы управляли Грецией», - сказал Герберт Дэниел Брюстер, американский дипломат, посвятивший свою карьеру стране с начала 1950-х годов. «Это был полный контроль».


"Центральное разведывательное управление" : устная история аншуца, ФАОХ.


«Единственный раз, когда я увидел, что Хелмс по-настоящему рассердился» : устное интервью с Lehman,


"Мистер Текущий интеллект", Исследования в области разведки, лето 2000 г., ЦРУ / CSI.


«ЦРУ взорвется от гнева» : Кровавая устная история, ФАОХ.


«Начальник отделения ЦРУ» : устная история Кеннеди, ФАОГ.


«главный актив в Афинах» : устная история Бойятта, ФАОГ.


«Я отправился в Афины» : устная история Кроуфорда, ФАОХ. У греческих полковников были причины ненавидеть архиепископа Макариоса. Кроуфорд объяснил, что Макариос «помогал молодому человеку, греку с материка, который впоследствии пытался убить премьер-министра Греции. Макариос предоставил ему убежище, использование кипрской дипломатической почты и поддельный паспорт, чтобы он мог получить вернуться в Грецию после года тайных планов на Кипре ".


«страшная цена» : устная история Кубиша, ФАОХ.


Глава тридцать третья


«относительно использования секретных материалов» : Форд в протоколе заседания Совета национальной безопасности от 7 октября 1974 г., GRFL.


«У нас нет необходимых инструментов» : Шлезингер там же.


«все, что знал президент» : Колби процитировал в книге Джона Л. Хелгерсона « Знакомство с президентом: брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты, 1952–1992», ЦРУ / CSI.


«Это невероятно» : свидетельство Энглтона, слушания церковного комитета, 23 сентября 1975 г.


«Форд попросил меня войти в Белый дом» : устная история Зильбермана, ФАОХ.


«Мистер Хелмс мог дать лжесвидетельство» : Хелмс разрывался между правдой и секретностью. Давая показания перед Конгрессом перед тем, как стать послом США в Иране в 1973 году, он солгал о том, что ЦРУ делало и не делало для свержения избранного правительства Чили. В течение четырех лет его работы в качестве посла комитеты Конгресса, следователи по уголовным делам и высшие советы Белого дома постоянно приказывали ему вернуться в Вашингтон. Униженный, но вызывающий, Хелмс предстал перед федеральным судьей в Вашингтоне 4 ноября 1977 года и получил два года условно и штраф в размере 2000 долларов вместо обвинительного заключения по восьми пунктам обвинения. Он принял обвинение в правонарушении за неспособность дать показания Конгрессу полностью - ложь во благо, грех бездействия. Хелмс утверждал, что как директор дал высокую клятву защищать национальные секреты. Администрация Картера взвесила обвинение и решила продолжить дело. Суд заявил, что требования Конституции и законов Соединенных Штатов сильнее, чем власть секретности.


«ЦРУ будет уничтожено» : Меморандум о разговоре, 3 января 1975 г., GRFL.


«Откровенно говоря, у нас беспорядок» : Меморандум о разговоре, 4 января 1975 г., ГРФЛ. Заметки с этой встречи были рассекречены в декабре 2002 г .:


Форд: Колби обратился к Зильберману не только со своим отчетом, но и с множеством других обвинений.


Рокфеллер: По вашему запросу?


Форд: Без моего ведома ... [Доктор. Киссинджер описал книгу «ужасов».]


Форд: Мы обеспокоены тем, что ЦРУ будет уничтожено ... И Хелмс думает, что Колби обманул его; Хелмс дал понять, что если нужно выбросить мертвых кошек, он бросит своих.


Киссинджер: И Колби привлек к ответственности вопрос о возможном лжесвидетельстве Хелмса.


Рокфеллер: Это ставит под сомнение его суждение.


Форд: Мы обсудили это и решили, что не можем его сейчас выселить.


ЦРУ «совершило ошибку» : устная история Джеральда Р. Форда, 8 июля 2003 г., JFKL.


«Расследование ЦРУ» : Меморандум о беседе, 21 февраля 1975 г., ГРФЛ.


«Внутри ЦРУ есть ожесточенные разногласия» : Меморандум о разговоре, 28 марта 1975 г., GRFL.


Глава тридцать четвертая


«Позвольте мне разобраться в ситуации» : протокол Вашингтонской группы специальных действий, 2 апреля 1975 г., рассекреченный 7 сентября 2004 г. Через несколько дней после этого разговора Камбоджа пала. Американский посол Джон Гюнтер Дин и начальник отделения ЦРУ Дэвид Уиппл лучше разбирались в ситуации вокруг них, чем их коллеги в Сайгоне. «У ЦРУ было хорошее представление о структуре и руководстве красных кхмеров», - рассказал Дин. «Дэвид Уиппл ... предоставил нам документацию о некоторых варварских действиях, совершенных« красными кхмерами »до апреля 1975 года». Устная история декана, FAOH.


Полгар проснулась от звука ракет : интервью Полгар с автором. Когда он пришел к власти в январе 1972 года у Теда Шекли, Полгар командовал 550 офицерами ЦРУ, 200 из которых были тайными операторами. Его инструкции Никсона и Киссинджера оставались неизменными после подписания Парижских мирных соглашений 1973 года: «Продолжать войну другими средствами, чтобы сохранить некоммунистический Вьетнам». Полгар лично была свидетелем некоторых дипломатических действий, за которые Генри Киссинджер был удостоен Нобелевской премии мира. Великий стратег согласовал условия мирного соглашения и прекращения огня с Северным Вьетнамом за несколько недель до президентских выборов в США 1972 года - без одобрения президента Южного Вьетнама, коррумпированного Нгуен Ван Тхиеу. В Сайгоне на ужине, на котором присутствовали Киссинджер, американский посол Эллсворт Банкер и помощник Киссинджера Джон Негропонте, Киссинджер лично поручил Полгар «оказать давление на Тхиеу» через активы ЦРУ среди южновьетнамских военных. Полгар ответила, что приказ Киссинджера не имеет смысла; В Сайгоне все было иначе. Это имело еще меньше смысла после того, как Киссинджер слил историю своих секретных переговоров любимому репортеру Newsweek. Репортер отправил свою историю по телеграфу из Сайгона, а разведка Южного Вьетнама перехватила ее и передала копии президенту Тхиеу и Тому Полгару. Начальник станции показал его Киссинджеру, который ответил: «Это неприятный запах правды».

Бюджет отделения ЦРУ остался на уровне даже 30 миллионов долларов в год, поскольку американское военное присутствие сократилось в 1973 и 1974 годах. Полгар руководил операциями по сбору разведданных, а не военизированными миссиями. Следователи ЦРУ запугали захваченных коммунистических войск и подозреваемых в шпионаже. Аналитики ЦРУ просмотрели груды отчетов с мест. Руководители отделений ЦРУ в каждом из четырех военных секторов Южного Вьетнама координировали работу сотен американских и южновьетнамских офицеров. И враг двинулся дальше.

ЦРУ продолжало пытаться определить местонахождение полевого штаба противника - Бамбуковый Пентагон - так его называли американские военные, - но в джунглях не было ничего, кроме палаток, туннелей и решительного врага. После падения Ричарда Никсона в августе 1974 года Конгресс восстал против войны и начал сокращать сотни миллионов долларов, чтобы удержать на плаву южновьетнамские вооруженные силы. К марту 1975 года войска Северного Вьетнама уничтожали южновьетнамские дивизии и наступали на Сайгон. Неспособность разработать четкий план эвакуации из Сайгона привела к гибели или заключению в тюрьму тысяч вьетнамцев, которые работали на Соединенные Штаты. Посол Мартин вернулся в Вашингтон и стал специальным помощником Генри Киссинджера.


«Необходимо, чтобы эвакуация началась без промедления» : устная история Арнольда, записанная Гейл Л. Моррисон. Моррисон, этнограф, провел девять лет, записывая рассказы очевидцев от первого лица хмонгов и американцев, которые помнили падение Лонг Тиенга. Ее необычная книга - « Небо падает: устная история эвакуации хмонгов ЦРУ из Лаоса» (Джефферсон, Северная Каролина: McFarland, 1999). Моя реконструкция основана на ее работах, включая ее устные истории генерала Адерхольта и капитана Ноттса.


вынудил политическую договоренность : Ричард Л. Холм, «Никаких барабанов, никаких жуков: воспоминания сотрудника дела в Лаосе, 1962-1965», « Исследования в разведке», Vol. 47, No. 1, весна 2003 г., CIA / CSI.


Глава тридцать пятая


«Похороните Буша» ... «кладбище политики» ... «полный конец любого политического будущего» : Джордж Буш, Все самое лучшее, Джордж Буш: Моя жизнь в письмах и других произведениях (Нью-Йорк: Скрибнер, 1999 г.) ), pp. 195–196, 239–240; Герберт С. Пармет, Джордж Буш: жизнь янки-одиночки (Нью-Йорк: Скрибнер, 1999), стр. 189–194.


«Это самая интересная работа, которую я когда-либо выполнял» : Буш, Всего наилучшего, с. 255.


Буш напал на министра обороны Рамсфельда : Дуглас Ф. Гартофф, «Руководители центральной разведки как лидеры разведывательного сообщества США, 1946–2005», 2006 г., ЦРУ / CSI. 347 Рамсфелд был «параноиком» : устное интервью Карвера по истории, 13 мая 1982 г., ЦРУ / CSI.


«Бурный и беспокойный период» : письмо Джорджа Буша президенту от 1 июня 1976 г., рассекреченное 9 августа 2001 г., ЦРУ.


«Нас выгнали из Вьетнама» : Фрэнк Г. Визнер-младший, устная история, ФАОХ. Вначале он рассказал: «Я вырос во время Второй мировой войны и живо помню, как отец пошел на войну ... В детстве я встречался с генералом Маршаллом, Алленом Даллесом и знал многих государственных секретарей и министров обороны в США. прохожий маленьким мальчиком .... У меня очень и очень сильные воспоминания об окончании войны, наступлении послевоенного периода, начале самой холодной войны, резких размышлениях, рожденных тем временем ... Мой отец в течение ряда лет возглавлял тайные службы ЦРУ. Я помню начало Корейской войны, ее прохождение, кризис в Вашингтоне в годы Маккартизма, появление НАТО и Суэцкую войну. в Англии в школе и чувствовал себя почти так, как если бы я был на передовой ... Когда я прибыл в Вашингтон в начале правления администрации Кеннеди, чтобы поступить на дипломатическую службу, я в самом реальном смысле уже жил жизнью иностранных дел. . "


Буш готовился к встрече с губернатором Джорджии : брифинги Буша-Картера подробно описаны в документах CREST и в книге Джона Л. Хелгерсона « Знакомство с президентом: брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты, 1952–1992» , ЦРУ / CSI.


Комитет Чёрча, сенатская комиссия, расследовавшая деятельность ЦРУ : Комитет пошел в тупик, пытаясь расследовать «предполагаемые заговоры с убийствами», не осознавая тот факт, что президенты санкционировали их. Его неизменный вклад - это высококвалифицированная история ЦРУ и стенограммы сделанных им показаний, большинство из которых не были рассекречены до окончания холодной войны. Комитет палаты представителей разразился злобой; окончательный проект отчета просочился, но официально не опубликован. Первая реальная попытка надзора со стороны Конгресса не увенчалась успехом. «Когда мы с этим справились, что это значило, как не цирк в СМИ?» Джон Хортон, сорокалетний ветеран ЦРУ и очень непредубежденный человек, сказал о Чёрчком комитете в 1987 году: «Кого ЦРУ когда-либо убивало? Никого, насколько я могу судить. Но вы могли подумать, что это было всем, чем мы занимались ".


«Буш хотел, чтобы его продолжали» : Хелгерсон, Знакомство с президентом. 351 он раскрыл несколько текущих операций : Джордж Буш, «Тема: Встреча на равнинах, Джорджия, 19 ноября 1976 года», ЦРУ / FOIA. Буш рассказал Картеру о «безосновательном электронном наблюдении» за американскими гражданами, контактах ЦРУ с Организацией освобождения Палестины и нераскрытом деле Николаса Шадрина, советского перебежчика, работавшего на ЦРУ, или, возможно, двойного агента, который был убит в Вене за одиннадцать месяцев до этого. Был еще один аспект операций ЦРУ в Вене, о котором Буш не упомянул. После убийства Ричарда Уэлча в Афинах в декабре 1975 года Билл Колби в одном из своих последних действий в качестве директора приказал, чтобы прямые переговоры проводились в тайне между ЦРУ и советскими разведчиками в Вене. Он хотел знать, была ли Москва причастна к убийству, которое было бы нарушением неписаных правил холодной войны. Он также хотел поговорить ради разговора. У обеих сторон никогда не было официального канала связи на высшем уровне. Каждый нашел беседу полезной. Линия оставалась открытой до конца холодной войны.


«Воющие правые» : устное интервью Lehman, «Мистер Текущая разведка», Исследования в области разведки, лето 2000 г., ЦРУ / CSI.


"Пусть летает !!" : Нотация Буша, меморандум Джорджа Карвера, 26 мая 1976 г., CIA / CREST.


Агентство проверило результаты Команды B : Раймонд Л. Гартофф, «Оценка советских военных намерений и возможностей», Джеральд К. Хейнс и Роберт Э. Леггетт (ред.), Наблюдая за медведем: Очерки анализа ЦРУ Советского Союза , ЦРУ / CSI.


Оглядываясь назад, вы видите : Роберт М. Хэтэуэй и Рассел Джек Смит, «Ричард Хелмс как директор Центральной разведки», 1993, ЦРУ / CSI, рассекречено в феврале 2007 года.


«Величие ЦРУ» : речь Буша, штаб-квартира ЦРУ, 19 января 1977 года.


Глава тридцать шестая


Картер ... подписал почти столько же приказов о секретных действиях, как Никсон и Форд : хотя точное количество не было рассекречено, "администрация Картера ... часто прибегала к программам тайных действий", - сказал заместитель директора Центрального управления Картера. интеллект, Фрэнк Карлуччи. Устная история Карлуччи, ФАОХ.


«У меня был брат, который тайно работал на ЦРУ» : интервью Соренсена с автором. Его брат Томас Соренсен работал на ЦРУ в 1950-х годах. Томас служил третьим лицом в Информационном агентстве США при Джоне Кеннеди и Эдварде Р. Мерроу; он был связным агентом USIA с Ричардом Хелмсом, объединяя новости и пропаганду, в то время как Тед писал речи в Белом доме Кеннеди.


«Президент Картер вызвал меня» : интервью Тернера с автором.


«Я отвечал за сбор разведданных» : устная история Холдриджа, ФАОХ.


«он стремился ниспровергнуть их систему» : Роберт М. Гейтс, « Из теней: история пяти президентов и как они выиграли холодную войну» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), с. 95.


долгий пристальный взгляд : Бжезинский сказал: «Полковник Куклински вызвался сотрудничать с США, подчеркнув, что он хотел бы сотрудничать с американскими военными в качестве польского офицера. До сих пор относился к военным планам Варшавского договора, советским планам внезапного массированного нападения на Западную Европу - включая, кстати, малоизвестный план применения ядерного оружия с первого дня нападения на Западную Европу. Приведу один конкретный пример. Во второй день нападения на Западную Европу советские военные планы предусматривали применение сорока единиц тактического ядерного оружия только против Гамбурга, в Западной Германии. Так что это было чрезвычайно важным вкладом в заполнение основных пробелов в нашем понимании. советского военного планирования. И в той мере, в какой это агентство было каналом связи с ним, для него это был успех, даже несмотря на то, что полковник Куклинский был Я никогда не был агентом ЦРУ в строгом смысле слова. Он вызвался. Он оперировал самостоятельно. На самом деле он не получал инструкций ». Интервью Бжезинского с автором.


«Богом» : Интервью Смита с автором. Вызванный из Дартмута в начале Корейской войны и обученный русскому языку в армии, Смит сосредоточил внимание на советской цели на станциях ЦРУ в Праге, Берлине и Бейруте в течение конца 1950-х и 1960-х годов. Он лично завербовал и руководил шестью восточноевропейцами и обучил сотни молодых офицеров ЦРУ основам шпионажа в столицах времен холодной войны, чтобы их не поймали. К 1975 году, когда Энглтон был вынужден уйти на пенсию, Смит и его коллеги начали вербовать своих первых советских сотрудников.

Самым большим его сотрудником был Сергей Федеренко, дипломат, которому поручили заниматься вопросами контроля над вооружениями в секретариате Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке. Инженер по образованию и член советской элиты по происхождению, Федеренко был молод и амбициозен. Он любил выпить. У него была красивая жена и подруга в пригороде к северу от Нью-Йорка.

«Теперь я мошенник, - сказал Смит. «Такова моя природа и моя подготовка. Вы не« вербуете »советского. Советский должен набирать самого себя. Это как если вы устанавливаете свою кепку для женщины. Каждый из вас должен найти в другом что-то привлекательное. Это это во многих отношениях соблазнение .... Я нанял этого парня. И - знаете что? Он получил образование как ученый и работал над советской ракетной техникой ». Федеренко предоставил информацию о советской делегации в ООН в Нью-Йорке, включая краткое изложение имен и слабых мест сотрудников КГБ, выдававших себя за дипломатов. За свою блестящую работу Смит был назначен начальником отдела ЦРУ, занимающегося борьбой с терроризмом. Но когда дело дошло до выбора оперативного сотрудника для работы с Федеренко в Нью-Йорке, у ЦРУ было очень мало выбора. В советско-восточноевропейском подразделении подпольной службы было очень мало людей, свободно говорящих по-русски. Штаб выбрал 34-летнего алкоголика, который стал предателем ЦРУ. В 1954 году он был мальчиком, плывущим по реке Иравади в Бирме со своим отцом, когда он узнал, что старик работал в агентстве. Он проработал файловым клерком в ЦРУ в течение пяти лет в 1960-х, пока пытался получить высшее образование. Наконец, в 1967 году он стал членом подпольной службы. Он был женат на офицере ЦРУ и во всех смыслах был женат на ЦРУ. Его звали Олдрич Эймс.


«Есть возможности превратить это черно-белый конфликт в красно-белый конфликт» : «Тема: Южная Африка и Родезия», заседание Специального координационного комитета, 8 февраля 1977 г., и протокол заседания Совета национальной безопасности, 3 марта. , 1977, JCL.


«никто не хотел обращать внимание на Африку» : устная история Карлуччи, ФАОГ.


Джерри Госсенс, начальник станции : Интервью Госсенса с автором. Родившийся в Техасе и выросший в Бейруте, Госсенс присоединился к ЦРУ в 1960 году и работал на Ближнем Востоке под глубоким прикрытием в качестве продавца лодочных моторов Evinrude, прежде чем присоединиться к африканскому подразделению. Сотни молодых и амбициозных мужчин из ЦРУ - и несколько женщин - боролись за преимущество против советских, китайских и восточногерманских шпионов в Африке на протяжении 60-х и 70-х годов. «Мы были молодыми людьми, готовыми попасть в ад, - сказал Госсенс. «Мы были ориентированы на шпионаж задолго до того, как пришла в голову остальная часть Агентства. Начальник нашего филиала обычно говорил:« Дайте мне 25 000 долларов, и я могу арендовать любого президента Африки ». Но это было не то, чем мы занимались. Мы занимались шпионажем. А Африка все еще была местом, которое было настолько изменчивым, что вы участвовали в создании истории. Вы можете начать операцию случайно. Вы идете с Посол к президенту. Сотрудник администрации президента говорит: «Вы знаете, у меня сломалась камера Pentax. Я не могу достать запчасти». Вы делаете ему одолжение. В конечном итоге вы заглядываете в президентские архивы ».


«Мой величайший кризис» : устная история Визнера, ФАОГ.


«Я спросил начальника своей станции, правда ли это» : устная история Иглбургера, ФАОГ. 364 «один из их основных навыков» : Стэнсфилд Тернер, « Сожги перед прочтением: президенты, директора ЦРУ и секретная разведка» (Нью-Йорк: Гиперион, 2005), стр. 187.


«Это уникальная культура» : интервью Макмэна с автором.


«Поговорим об апоплексии - они сошли с ума» : интервью МакМэна с автором.


«Несмотря на нынешнее (и ухудшающееся) моральное состояние» : Меморандум для Збигнева Бжезинского, «Тема: Возможности тайных действий на выбранных [ удаленных ] территориях», 5 февраля 1979 г., NSC, JCL. Однако была еще одна тайная операция, начатая при Картере и принесшая плоды пятнадцатью годами позже. Его целью было выявить связи между торговцами кокаином и правительством Колумбии. В 1977 году «начальник отделения ЦРУ пришел ко мне с планом участия ЦРУ в работе по борьбе с наркотиками», - сказал Роберт В. Дрекслер, тогдашний заместитель главы миссии американского посольства в Боготе. "Об этом не следовало сообщать в DEA. Я одобрил это, и мы начали. По сути, это была прекрасная операция, в которой мы использовали очень небольшое количество доверенных сотрудников колумбийских правоохранительных органов, за которыми мы могли наблюдать. тщательно, чтобы гарантировать, что они не настроены против нас или коррумпированы, или что мы увидим это, когда они были; и в котором мы собирали разведывательные данные о контактах между торговцами наркотиками и высокопоставленными колумбийскими чиновниками. Идея заключалась в чтобы передать это в Вашингтоне. Программа работала очень хорошо. Собранные ею сведения были ужасающими, потому что в них подробно описывалось быстрое распространение коррупции ». В 1994 и 1995 годах эта операция достигла кульминации при поддержке ЦРУ уничтожения одной из крупнейших колумбийских кокаиновых группировок, картеля Кали, проведенной совместно с DEA.


ЦРУ не смогло предупредить президента США : хотя почти все записи об отказе предупредить о советском вторжении в Афганистан остаются засекреченными, Дуглас Макичин, заместитель директора разведки с 1993 по 1995 год, опубликовал оценку деятельности ЦРУ. в 2002 году, основываясь на секретных записях, а также на собственном личном опыте в качестве одного из лучших советских аналитиков агентства. Дуглас Макичин, «Предсказание советского вторжения в Афганистан: записи разведывательного сообщества», Центр изучения разведки, 2002, ЦРУ / CSI. Мой рассказ о неудаче во многом опирается на его работу, а также на интервью с Бжезинским и Гейтсом.


«Ухудшение ситуации» : Gates, From the Shadows, p. 132. Хотя Гейтс этого не говорит, этот отрывок, очевидно, фигурировал в ежедневной записке президента.


«ЦРУ не рассматривает это как нарастание катастрофы» : «Тема: Иран», Специальный координационный комитет, 17 декабря 1979 г., собрание архива национальной безопасности.


«Темпы развертывания советских войск» : доклад президенту от 19 декабря 1979 г. цитируется в «Советском вторжении в Афганистан», секретной истории ЦРУ, цитируемой в «Предсказании советского вторжения» Макичина.


«зрелищный спорт» : Макичин, «Предсказание советского вторжения».


Глава тридцать седьмая


«виртуальная диктатура» : Никсон - Хейгу и послу Дугласу Макартуру II, 8 апреля 1971 г., FRUS 1969–1976, Vol. Е-4, Документы по Ирану и Ираку, рассекречено 12 сентября 2006 г.


«чтобы подтвердить, что шах был нашей марионеткой» : устная история Прехта, ФАОХ. В сентябре 1979 года Пречт находился в больнице Вашингтона в ожидании операции: «Перед тем, как войти в операционную, я посмотрел на другого человека, который ждал своей очереди. Это был Лой Хендерсон, который был послом в 1953 году, когда Мосаддык был свергнут. Я подумал: «Присутствовать при творении и присутствовать при разрушении». После того, как я смог ходить, я пошел в его комнату .... Я спросил его, каким [шах] был в свое время в Иране. Он сказал: «Он не в счет. Он был незначительным. Он был слабый человек. И все же нам пришлось с ним разобраться ». Таким образом, он подтвердил то, что я подозревал - что шах был раздут властью, пришедшей в Иран с скачком доходов от нефти, плюс лести Никсона, Киссинджера и других иностранных лидеров.


«остров стабильности» : фраза, которую использовал президент Картер, имела иранское происхождение. Киссинджер сказал Никсону в записке от октября 1969 года, что шах «искренне привержен Западу и считает, что хорошая работа, которую он выполняет в Иране -« островке стабильности », как он это называет, - является важной службой Свободному миру. . " Киссинджер - Никсону, 21 октября 1968 г., FRUS,


1969-1976, Т. Е-4, рассекречено 12 сентября 2006 г.


Взгляд Ховарда Харта с улицы : комментарии Харта, Центр по связям с общественностью Миллера, Университет Вирджинии, 7 сентября 2005 г.


«очень, очень деликатные секретные разговоры» : устная история Лайнгена, ФАОГ.


«Мы заплатили за это» : устная история Лайнгена, ФАОХ.


«Мы просто спали» : Тернер, « Сожги перед чтением: президенты, директора ЦРУ и секретная разведка» (Нью-Йорк: Гиперион, 2005), с. 180.


«Мы понятия не имеем, как нация» : замечает Харт, Miller Center, 7 сентября 2005 г. Грег Миллер, «От холода к холодному плечу», Los Angeles Times, 19 мая 2005 г.


«Я мало знал об Иране» : Уильям Дж. Догерти, «Первый тур, не похожий ни на какой другой», Исследования в области разведки, весна 1998 г., ЦРУ / CSI.


«Не беспокойтесь о другом нападении на посольство» : Уильям Дж. Догерти, В тени аятоллы: Заложник ЦРУ в Иране (Аннаполис, Мэриленд: Naval Institute Press, 2001), стр. 3.


" Пусти шаха!" : Интервью Джимми Картера, Проект устной истории Джимми Картера, Miller Center, 29 ноября 1982 г.


«Незнание местной культуры и языка» : Догерти, «Первый тур, не похожий ни на какой другой».


детище Тони Мендеса из ЦРУ : интервью Мендеса с автором; Тим Вайнер, «Мастер-создатель призраков почитается ЦРУ», The New York Times, 19 сентября 1997 г. См. Также Антонио Дж. Мендес, «Классический случай обмана», « Исследования в разведке», зима 1999–2000 гг., ЦРУ / CSI.


«Эта работа во многом зависела от ЦРУ» : устная история Квинтона, ФАОХ.


«неулыбчивый труп» : Догерти, «Первый тур, не похожий ни на какой другой».


«акт мести» : Кеннет М. Поллак, Персидская головоломка: конфликт между Ираном и Америкой (Нью-Йорк: Random House, 2004), стр. 128–180.


Глава тридцать восьмая


«Его взгляд на то, как вести войну» : интервью Гейтса с автором.


«Я не думаю, что он хотел сказать« отбросить Конституцию »» : интервью Вебстера с автором.


«не квалифицирован, чтобы быть главой ЦРУ» : устная история Форда в книге Деборы Харт Стробер и Джеральда С. Стробера, Рейган: Человек и его президентство (Бостон: Houghton Mifflin, 1998), стр. 72.


«Кейси был неподходящим выбором» : Буш цитирует Джона Хелджерсона, «Брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты», май 1996 г., ЦРУ / CSI. Два других взгляда на этого человека и его работу: Лоуренс Зильберман - федеральный судья, который руководил расследованием работы ЦРУ в отношении оружия массового уничтожения в Ираке в 2005 году - был сопредседателем внешнеполитической группы Рейгана в 1980 году. согласился бы стать директором ЦРУ, что обсуждалось ", - сказал Зильберман. «Но Кейси ... имел более серьезные претензии, хотя я счел неразумным назначать на эту должность председателя избирательной кампании». Лоуренс Иглбергер, который занимал пост государственного секретаря при президенте Буше в 1992 году, выразился более прямо: «Либо вы покончите с тайной стороной ЦРУ, чего я не хотел бы видеть, либо вы просто должны быть очень внимательными». очень осторожно относиться к тому, кого вы делаете директором ЦРУ, а это значит, что вы не назначаете Билла Кейси ». Интервью с ФАОХ.


«Кто будет отвечать за внешнюю политику?» : Устная история Пойндекстера в Стробере и Штробере, Рейган: Человек и его президентство, стр. 111.


«Это была глупая идея» : Джордж П. Шульц, « Беспорядки и триумф: мои годы в качестве государственного секретаря» (Нью-Йорк: Скрибнер, 1993), стр. 294–297.


«кабан на льду» : Там же, с. 84.


"пират-фрилансер" : Интервью Инмана с автором.


«он не хотел быть традиционным директором Центральной разведки» : показания Инмана, назначение Роберта М. Гейтса директором Центральной разведки, Сенат США, Специальный комитет по разведке, 102-й Конгресс, 1-я сессия, 20 сентября 1991 г. Vol. I, стр. 926.


«Ослепленное братство» : Роберт М. Гейтс, « Из тени: история пяти президентов и их побед в холодной войне» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), с. 209.


«У меня не было того огня в животе» : интервью Макмэна с автором. Когда МакМахону поручили встряхнуть аналитиков в управлении разведки, он обнаружил, что вся структура нуждается в изменении. «Если я хотел знать, что происходит в стране, мне приходилось спрашивать в трех разных офисах», - сказал МакМахон. «Там было управление военной разведки, офис экономической разведки, офис политической разведки. Итак, если я скажу:« Что происходит в Мексике? » Я получил информацию из трех разных офисов, и мне нужно было выполнить интеграцию и провести анализ ».


«ЦРУ медленно превращается в Министерство сельского хозяйства» : Гейтс, « Из тени», стр. 223-224. 379 «недальновидный, самодовольный, высокомерный» ... «категорически неверный» ... «притворяющийся экспертами» : выдвижение Роберта М. Гейтса, 1991, т. III, стр. 7-23.


«Работа на Кейси была испытанием для всех» : устное историческое интервью Lehman, «Мистер Current Intelligence», « Исследования в области разведки», лето 2000 г., ЦРУ / CSI.


«Разведка ЦРУ» : интервью Шульца с автором. Летом 1982 года госсекретарь Шульц устроил еженедельный обед с Биллом Кейси. По прошествии большей части года Кейси и Шульц, дружившие на протяжении десяти лет, обнаружили, что они терпеть не могут друг друга. «У него было слишком много планов», - сказал Шульц. «ЦРУ - ошибка иметь повестку дня. Оно должно производить разведку. Если у них есть повестка дня, разведка может быть искажена». С 1985 по 1987 год эти встречи проводили заместитель госсекретаря Джон Уайтхед и сотрудник ЦРУ Боб Гейтс. Уайтхед был потрясен тем, «как мало мне помогло ЦРУ в понимании того, что происходит в странах, где у нас есть интересы и где есть проблемы ...» Анализы были поверхностными, содержали очень мало того, что я бы назвал достоверной информацией, и часто ошибались .... Я думал, что сама организация как-то испортилась, так что информация, которую она получала, и система сбора информации больше не были очень продуктивными ». Устная история Уайтхеда, ФАОХ. На карте земного шара агентства росли зияющие дыры. «На данный момент меня больше всего беспокоит адекватность нашей разведки ... во всем мире, - прозорливо сказал адмирал Инман перед тем, как присоединиться к Кейси в штаб-квартире ЦРУ в 1981 году. - У нас нет базы данных. в тех регионах мира, на которые не обращали внимания в 1960-х годах, когда мы были полностью сосредоточены на Юго-Восточной Азии. Не было особого беспокойства по поводу стран Центральной Америки, Карибского бассейна, Латинской Америки, Африки. Я считаю, что шансы очень высоки. высока, что в этом десятилетии мы столкнемся с множеством проблем в этих областях ». Бобби Р. Инман, «Управление данными для эффективного использования», Центр исследований информационной политики, Гарвардский университет, декабрь 1980 г.


«Когда-нибудь в темноте ночи» : свидетельство Клера Джорджа, выдвижение Роберта М. Гейтса, 1991, т. II, стр. 96.


расчетливая уловка : американский посол в Никарагуа с 1982 по 1984 год Энтони Квинтон знал, что операция была фикцией. «Белый дом отказался от перспективы любого диалога. При поддержке Билла Кейси из ЦРУ он считал, что единственный способ решить проблему - это вывести сандинистов. Средством для этого были тщательно продуманные тайные действия Сначала она была представлена Конгрессу крайне лицемерно. Администрация утверждала, что преследования сделают жизнь сандинистов неудобной, помешают им консолидировать свою власть и приведут их за стол переговоров. Они увидят что для их экономики были бы неприемлемые издержки, если бы они не вели переговоры. ЦРУ утверждало, что это был единственный способ убедить их изменить свою политику. Как и в случае с другими тайными операциями в других странах мира, обещанные немедленный эффект." Устная история Квинтона, ФАОХ.


«поднял ад с Кейси» : Gates, From the Shadows, стр. 242-248.


«« выясни , что делать с Центральной Америкой »» : интервью Кларриджа для сериала CNN «Холодная война», 1998 г. Стенограмма из архива национальной безопасности доступна в Интернете по адресу http://www2.gwu.edu/~nsarchiv/coldwar/interviews/episode 18 /clarridge1.html. «Латиноамериканское подразделение всегда было изолированным подразделением в Агентстве; оно было почти как маленькое баронство», - сказал Кларридж в другой устной истории. «Так что главным было сохранить дивизию внутри себя. Через пару недель я вернулся и сказал Кейси:« Вот что мы должны сделать: почему бы нам не взять войну в Никарагуа ...? » Именно это и хотел услышать Кейси ». Стробер и Стробер, Рейган: Человек и его президентство, стр. 165.


«Началась секретная война» и «У ЦРУ был собственный процесс планирования» : устная история Квинтона, ФАОХ. В годы правления Рейгана послы очень редко выступали публично, когда ЦРУ создавало внешнеполитические шумихи. В одном из многих примеров катастрофы в сфере связей с общественностью войны в Центральной Америке, ЦРУ незаметно предложило Государственному департаменту золотую меду по связям с общественностью. Агентство допросило девятнадцатилетнего никарагуанца, захваченного в Сальвадоре. Он сказал, что его обучили восстанию кубинские солдаты в Эфиопии. У него была отличная история. Было ли государство заинтересовано в том, чтобы представить его публике в Вашингтоне? По просьбе ЦРУ Госдепартамент организовал частный брифинг для четырех доверенных репортеров. Представитель прессы проводил репортеров в маленькую комнату, а затем привел к пленному никарагуанцу, который сказал очень многословно: «ЦРУ пытало меня. Они пытались заставить меня сказать, что меня отправили в Сальвадор. . Я патриот из Никарагуа. Я никогда не был в Эфиопии ». ЦРУ ужалил ловкий подросток.

Уникальный "процесс планирования" агентства едва не положил конец карьере сенатора Гэри Харта и сенатора Уильяма Коэна, который в будущем стал министром обороны. Они были близки к тому, чтобы быть убитыми во время миссии по установлению фактов в Никарагуане, когда самолет ЦРУ, который только что сбросил две пятисотфунтовые бомбы, врезался в VIP-зал международного аэропорта Манагуа. «Это вызвало у этих двух сенаторов очень негативное отношение к качеству тайных операций ЦРУ», - сказал посол Квинтон.


Тайная война не оставалась секретом : ЦРУ не могло выиграть эту войну, одобрил ли ее Конгресс или нет. «У нас никогда не было возможности восстановить военизированный потенциал, необходимый нам для ведения войны в Никарагуа», - сказал Джон МакМахон. «Агентство не было подготовлено - особенно кадровым - к ведению войны или обучению других вести войну». МакМахон, интервью с автором.


«Яппи-шпионы» : Дуэйн Р. Кларридж с Дигби Дилом, Шпион на все времена: Моя жизнь в ЦРУ (Нью-Йорк: Скрибнер, 1997), стр. 303-318.


Конгресс решительно поддержал более крупное, лучшее, более сильное и умное ЦРУ : Сенат утвердил Кейси 95-0, и Конгресс выделил ему сотни миллионов долларов в виде новых фондов в конце 1981 года. «Они хотели, чтобы у нас был всемирный тайный потенциал. чтобы мы могли предоставлять информацию о намерениях и предупреждать ", - сказал Джон МакМахон. «Они хотели, чтобы у нас была хорошая инфраструктура для скрытых действий. Теперь прелесть хорошей подпольной операции заключается в том, что часто человек, которого вы наняли для предоставления вам информации о том, что происходит в их правительстве, также имеет влияние - и вы можете используйте его как средство тайных действий. Если он министр иностранных дел, вы можете тонко повлиять на эту страну, чтобы поддержать голосование в ООН или сказать хорошее о Соединенных Штатах. Так что наши возможности тайных действий начали очень сильно возвращаться ». МакМахон, интервью с автором.


«виновен в неуважении к Конгрессу с того дня, как он был приведен к присяге» : Gates, From the Shadows, p. 213. 382 "Надеюсь, что ублюдки проведут!" : Барри Голдуотер из Аризоны, побежденный кандидат в президенты от республиканцев в 1964 году, был председателем сенатского комитета по разведке с 1981 по 1984 год. Кейси настолько скупился на правду, что Голдуотер потребовал от Госдепартамента сопровождающих, чтобы они сопроводили его к столу для свидетелей. служить хранителями фактов. Один из этих сопровождающих, посол Деннис Кукс, слышал, как Кейси бормотал эту фразу, когда выходил из комнаты для слушаний. Устная история Кукса, ФАОХ.


«особенно уклончиво» : показания Фирса, совместные слушания, расследование «Иран-контрас», Вашингтон, округ Колумбия, 1988 г.


«« Я поймал его на лжи »» : интервью Инмана у Стэнсфилда Тернера, « Сожги перед чтением: президенты, директора ЦРУ и секретная разведка» (Нью-Йорк: Гиперион, 2005), стр. 196-201.


«Если бы Конгресс не финансировал операции ЦРУ в Центральной Америке» : в 1984 году, когда Конгресс отрезал средства для контрас ЦРУ , война застопорилась, и были проведены выборы. ЦРУ предоставило деньги и пропаганду Артуро Крузу-старшему, бывшему послу в США и законному лидеру политической оппозиции сандинистам. Но лидер сандинистов Даниэль Ортега разгромил его со счетом два к одному. На момент написания этой статьи Ортега был переизбран, и Никарагуа остается одной из самых бедных и неблагополучных стран Западного полушария. «Война была ненужной, бесчеловечной и неразумной», - сказал Круз после того, как Рейган и Кейси умерли и уехали. «Мы должны сказать, что все мы совершаем огромные ошибки.


Несмотря на открытое презрение Кейси : устная история Кукса, ФАОХ.


«ЦРУ принимало активное участие» : устная история Норланда, ФАОХ.


Официальная внешняя политика Соединенных Штатов : «Мы хотели бы видеть мирное разрешение фракционной борьбы в Чаде», - говорится в брифинге Госдепартамента от 17 ноября 1981 года. Трудно представить себе, как ЦРУ, вооруженное до зубов одной фракцией, способствовало достижению этой цели. "Ливийская угроза Судану", рассекречено Государственным департаментом 30 июля 2002 года.


«« К черту Конгресс »» : устная история Блейкмора, ФАОГ.


«Какого черта мы отдали Чаду ракеты« Стингер »?» : Устная история Ричарда Богосяна, ФАОХ. Богосян, американский посол в Судане во время войны в Персидском заливе 1991 года, стал свидетелем вопроса Бейкера. Ответ, сказал Джеймс К. Бишоп, главный офицер Госдепартамента по военным и разведывательным вопросам в Африке, заключался в том, что Хабре был «врагом нашего врага ... Мы не знали его полную историю до более позднего времени». Устная история епископа, ФАОХ. «Наши разведывательные данные о тех частях Африки, которые вызывали у нас основную озабоченность, были плохими» на протяжении 1980-х годов, - сказал Бишоп. «Разведка из человеческих источников была не особенно хороша по всей Африке. Разведывательные средства в основном использовались против« главного врага »- Советов - в играх по вербовке в кошки-мышки, представляющих сомнительный национальный интерес».


Самая большая миссия ЦРУ по незаконному обороту оружия : несколько американцев - очень немногие - предвидели советское вторжение. «Я помню, как писал для Бжезинского еще в августе 1979 года отчеты, в которых говорилось, что уровень советского военного советника в Афганистане в то время предвещал какое-то серьезное военное вмешательство там», - сказал Уильям Одом, тогдашний высокопоставленный военный помощник Белого дома, в своем выступлении. интервью с автором (позже Одом станет трехзвездным генералом, руководившим Агентством национальной безопасности при президенте Рейгане). «Теперь, что касается точного времени и точного дня, когда это произошло, это другой вопрос. Это действительно стало сюрпризом для мира и многих людей в администрации Картера». Советское вторжение в Афганистан началось в рождественскую неделю 1979 года, и ЦРУ практически не предупредило президента США. Картер, неспособный освободить американцев, оказавшихся в ловушке в Иране, одобрил план помощи афганцам в борьбе с жестоким советским вторжением. В январе 1980 года он приказал ЦРУ перебросить оружие советского блока из оружейных арсеналов американских союзников в Пакистан. Служба разведки Пакистана передаст их горстке лидеров афганских повстанцев. «Через два дня после советского вторжения в Афганистан я вручил президенту Соединенных Штатов меморандум, который, если я правильно помню, начинался словами:« Теперь у нас есть возможность отдать Советскому Союзу его Вьетнам », - сказал Бжезинский. в интервью с автором. "И затем он продолжил утверждать, что это был акт агрессии, который представлял угрозу стабильности в этом регионе и потенциально для нашей позиции даже в Персидском заливе, и что мы должны сделать все возможное, чтобы остановить Советский Союз. путем оказания помощи моджахедам. И президент одобрил это. Была создана тихая коалиция с участием нас, пакистанцев, саудовцев, китайцев, египтян, британцев для оказания поддержки. И цель этого была, по сути, в соответствии с первыми словами записки президенту ". Замечания Ховарда Харта взяты из его выступления в Центре по связям с общественностью Миллера Университета Вирджинии 7 сентября 2005 г.


«Всегда нужно думать о финале» : интервью Макмэна с автором.


«Растущее отчаяние людей в Кремле» : Gates, From the Shadows, p. 258. Что на самом деле происходило в Москве? Кейси хотел предоставить информацию об игроках Политбюро, о советских людях, о советских меньшинствах и диссидентах, о повседневном существовании внутри империи зла. Но когда ЦРУ не смогло обеспечить это с помощью шпионажа, он придерживался своих предубеждений. Посол Уоррен Циммерман был заместителем главы миссии в американском посольстве в Москве с 1981 по 1984 год, и все эти четыре года Кейси и ЦРУ не приукрашивали его откровенные репортажи о крахе советской империи. Когда он приехал, рассказал Циммерман, советский лидер Леонид Брежнев «был в своем старческом слабоумии, невнятно говорил, засыпал, напивался». Когда умер Брежнев, нацию ненадолго возглавил Юрий Андропов, начальник советской разведки, который тоже умирал, а затем Константин Черненко, еще один лидер на пороге смерти. Политбюро, машина принятия решений в Москве, представляло собой «абсолютно парализованный, неэффективный политический аппарат», возглавляемый «кучкой 70-80-летних, некоторые из которых никогда не были за пределами Советского Союза», - сказал Циммерман. сказал. «Их взгляд на Соединенные Штаты был полностью стереотипным, основанным на том, что они читали в своих ужасных газетах и журналах». У них были «только самые элементарные знания и понимание Соединенных Штатов». Американское понимание того, что происходило в Советском Союзе, было ненамного лучше. Гериатрические генералы и коррумпированные аппаратчики коммунистической партии старой гвардии пережили свои последние дни, советская экономика рухнула из-за расходов на содержание армии мирового класса, урожаи гнили на полях из-за нехватки топлива для перевозки продуктов с ферм на рынки - и немногие из этих фактов вошли в коллективное сознание ЦРУ. Агентство также не осознало расчет баланса страха: каждая отдельная оценка национальной разведки советских стратегических сил, направленная в Белый дом с 1974 по 1986 год, будет завышать скорость, с которой Москва модернизирует свою ядерную огневую мощь.

Пик невидимого ядерного кризиса 1982 и 1983 годов пришелся на то, что Рейган объявил, что Соединенные Штаты построят систему противоракетной обороны - «Звездные войны» - которая нанесет удар и уничтожит советское ядерное оружие в воздухе. У Америки не было - и двадцать пять лет спустя все еще нет - технологии, о которой мечтал Рейган. Администрация Рейгана поддержала Стратегическую оборонную инициативу с помощью жесткой контрпропагандистской кампании, чтобы убедить Советы в том, что «Звездные войны» основаны на реальной науке, и чтобы ослабить мировую критику дальновидного плана. Программа информационной войны заставила Советский Союз содрогнуться. «Они были искренне напуганы», - сказал Циммерман. «Как ни странно, они предположили, что мы сможем его построить. Как оказалось, мы сфальсифицировали наши тесты, и они этому поверили». В свою очередь, Советы сфальсифицировали свою силу - в политической лжи своему народу, в публичных заявлениях Политбюро - и ЦРУ поверило этому. Устная история Циммермана, ФАОХ.

Позиция агентства в отношении советского ядерного оружия и исследований оружия была усилена в то время операцией, проведенной Джимом Олсоном, впоследствии главой контрразведки ЦРУ. Во время правления Картера, как вспоминает Олсон, новые спутники фоторазведки Keyhole смотрели вниз, когда Советы вырыли траншею рядом с шоссе под Москвой и проложили в ней телекоммуникационные кабели. Очередь шла к подмосковному центру исследований и разработок ядерного оружия. Крышки люков обозначили линию. Олсон отправился в Москву после тщательной тренировки на подземном макете, избавился от своей группы наблюдения КГБ, переоделся, открыл люк, спустился под землю и подключился к линии. Дубль длился почти пять лет, а затем ленты погасли. Джеймс М. Олсон, Честная игра: моральные дилеммы шпионажа (Вашингтон, округ Колумбия: Потомак, 2006 г.), стр. 9-11.


Прощальное досье : Гас В. Вайс, «Прощальное досье», « Исследования в области разведки», Vol. 39, № 5, 1996, CSA / CSI. Вайс был сотрудником Совета национальной безопасности, который разработал ключевые элементы плана нападения.


«Это был блестящий план» : Ричард Аллен, Центр по связям с общественностью Миллера, Университет Вирджинии, Проект устной истории Рональда Рейгана, 28 мая 2002 г.


Глава тридцать девятая


«После пары мармеладов президент задремал»: устная история Квинтона, ФАОГ.


«Советы тайно руководили грязной работой худших террористов в мире» : после холодной войны появились доказательства прямой поддержки Советским Союзом папы Вади Хада, палестинского террориста-отступника, погибшего в 1978 году. Обвинение Хейга остается недоказанным.


Али Хасан Саламе, начальник разведки Организации освобождения Палестины : 2 марта 1973 года - в день, когда Билл Колби взял на себя секретную службу ЦРУ - ООП, которая ворвалась в сознание американцев шесть месяцев назад, убив одиннадцать израильских спортсменов. на Олимпийских играх в Мюнхене похитили американского посла в Судане и его заместителя. Американцы были задержаны на приеме в посольстве Саудовской Аравии в Хартуме, столице Судана. Нападение было следствием переворота против премьер-министра Судана, чьи платные отношения с ЦРУ только что были разоблачены. «Включение премьер-министра в нашу платежную ведомость было просто приглашением к неприятностям и совершенно ненужным», - сказал Роберт Окли из Госдепартамента, координатор Рейгана по борьбе с терроризмом. «Включив его в ведомость ЦРУ, мы развратили его политически и сделали его чрезвычайно уязвимым». Похитители в Хартуме потребовали, чтобы Соединенные Штаты освободили осужденного убийцу Бобби Кеннеди, палестинца по имени Сирхан Сирхан. Президент Никсон, неистово отвечая в тот день на вопрос репортера, сказал, что Соединенные Штаты не будут вести переговоры с террористами. Палестинцы по приказу Ясира Арафата хладнокровно убили двух американских дипломатов.

ЦРУ не могло ответить, потому что правительство США не имело никакой политики. ООП действовала девять лет и финансировалась главным образом правительством Саудовской Аравии и эмирами Кувейта. Зацикленность на ЦРУ и во всем правительстве США идеей государственного терроризма продолжалась и после «холодной войны». Двадцать лет спустя американцам стало намного труднее понять подъем богатого саудовца, жившего в Судане, самопровозглашенного принца по имени Усама бен Ладен - не террориста, спонсируемого государством, а террориста, который спонсировал Штат.

Первые шаги в ближневосточном мирном процессе после войны Судного дня 1973 года привели ЦРУ на новую неизведанную территорию. Секретно заместитель директора Центрального разведывательного управления Вернон Уолтерс прилетел в Марокко, чтобы встретиться с Али Хасаном Саламе. Встреча была инициирована Ясиром Арафатом; он посылал сигнал, что хочет, чтобы с ним обращались как с национальным лидером, а не как с террористом без гражданства. Он хотел, чтобы ООП провела переговоры по Западному берегу после войны Судного дня. Он хотел создать Палестинскую национальную администрацию. Он пытался утвердиться как умеренный голос палестинских устремлений. Уолтерс вспомнил: «Киссинджер сказал:« Я не могу послать никого другого, потому что это будут переговоры, и американская еврейская община сошла бы с ума. Но вы - контактное лицо разведки ». Я сказал: «Доктор Киссинджер, я заместитель директора ЦРУ. Я, наверное, номер шесть или седьмой в их списке». Он ответил: «Я номер один. Вот почему вы идете» ». Встреча принесла плоды. ЦРУ открыло канал связи на высоком уровне с ООП. После того, как Саламе вернулся из Марокко на свою базу в Ливане и установил контакт с отделением ЦРУ в Бейруте, начальник разведки ООП начал регулярно встречаться с руководителем ЦРУ Бобом Эймсом. Устная история Уолтерса, ФАОХ.

Не все верили информации, которую ЦРУ покупало в Бейруте. «Они были заложниками своих отвратительных репортажей», - сказал Талкотт Селье, прибывший в качестве американского посла в Ливан после того, как его предшественник, Фрэнсис Мелой, был убит при попытке вручения дипломатических полномочий в 1976 году. Канал «Саламе» просуществовал пять лет, пока он был убит израильской разведкой в 1978 году. Это стало высшей точкой в понимании ЦРУ корней гнева в арабском мире, проблеском понимания того, кем были палестинцы и чего они хотели, - единственным и знаменательным триумфом. о времени Билла Колби на посту директора центральной разведки. Seelye устная история; ФАОХ; Колби, интервью с автором.


Его куратором был Боб Эймс : Эймс был «уникально талантлив», - сказал Боб Гейтс в интервью автору. «Я всегда считал, что моим лучшим новобранцем за всю мою жизнь в агентстве было завербование Боба Эймса из подпольной службы на должность главы аналитического бюро ЦРУ, работающего на Ближнем Востоке. И по иронии судьбы после всех лет его работы в агентстве на Ближнем Востоке в ходе опасных операций, рискуя своей жизнью, он был в Бейруте в качестве начальника аналитического отдела, посещая посольство, когда его убили. Так что он работал на меня, когда его убили, а не на подпольную службу Я часто думал, что, если бы Боб Эймс был жив, Соединенные Штаты, возможно, не вмешались бы в Ливан, и ход истории там мог бы несколько измениться ».


«Волна будущего» : Тимоти Нафтали, « Слепое пятно: тайная история американского контртерроризма» (Нью-Йорк: Бейсик, 2005), с. 85.


« Сотрудники Агентства были заняты» : устная история Диллона, ФАОХ.


«Он был в восторге от возвращения» : Сьюзан М. Морган, «Бейрутский дневник», « Исследования в области разведки», лето 1983 г., ЦРУ / CSI. Недавно рассекреченный отчет Моргана из первых рук окончательно противоречит нескольким опубликованным версиям взрыва в посольстве Бейрута, особенно версии ЦРУ Боба Бэра, который описывает руку Эймса, найденную в сотнях ярдов в гавани Бейрута.


«оставив нам слишком мало интеллекта» : устная история Льюиса, ФАОГ.


«Наши сведения о Гренаде были плохими » : интервью Кларриджа для сериала CNN «Холодная война», 1998 г., стенограмма архива национальной безопасности доступна в Интернете по адресу http://www2.gwu.edu/~nsarchiv/coldwar/interviews/episode-18/clarridge1. html.


«У ЦРУ был план по формированию правительства» : устная история Гиллеспи, ФАОХ.


Глава сороковая


«Было президентское заключение, подписанное Рональдом Рейганом» : интервью Уэллса с автором.


«Чтобы спасти свою задницу» : устная история О'Нила, ФАОХ.


«Администрация Рейгана провела секретную операцию» : интервью Корна с автором и устная история, ФАОХ.


«Рекомендация Кейси похитить Мугнию» : устная история Окли, ФАОХ.


«Рейган был озабочен судьбой заложников и не мог понять, почему ЦРУ не смогло найти и спасти их» : Роберт М. Гейтс, « Из теней: история пяти президентов и как они выиграли холодную войну» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), стр. 397.


«Агентству пришлось выйти за пределы себя» : интервью Макмэна с автором.


"мины должны быть решением!" : Интервью Кларриджа для сериала CNN о холодной войне, 1998 г., стенограмма архива национальной безопасности доступна в Интернете по адресу http://www2.gwu.edu/~nsarchiv/coldwar/interviews/episode-18/clarridge1.html. Покойный сенатор Дэниел Патрик Мойнихан, в то время высокопоставленный демократ в комитете по разведке, описал клевету ЦРУ в отношении сенатора Голдуотера в интервью автору. В 1984 году, отрезав финансирование для " контрас", Конгресс одобрил тайную операцию ЦРУ по израсходованию более 2 миллионов долларов на избрание христианского демократа Хосе Наполеона Дуарте президентом Сальвадора, в то же время притупив кандидатуру лидера "эскадрона смерти". Роберто д'Обуиссон.


«Он сильно рисковал» : Gates, From the Shadows, p. 315.


Глава сорок первая


«Это могло быть прорывом» : Рональд Рейган, Американская жизнь (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1990), стр. 501-502. Если не указано иное, факты, цифры и цитаты, касающиеся дела Иран- контрас в этой главе, взяты из отчетов объединенного комитета Конгресса и заключительного отчета группы независимых юристов, расследовавших это фиаско.


«Мы получили проект секретного указа, в котором говорится, что мы должны отбивать террористов превентивными ударами» : интервью Макмэна с автором.


«Обоснование Норта» : устная история Келли, ФАОГ.


«ЦРУ было коррумпировано» : устная история Уилкокса, ФАОГ.


"Убери этот самолет к черту из Коста-Рики!" : Интервью ЦРУ с Джозефом Фернандесом, Офис Генерального инспектора ЦРУ, 24 января 1987 г.


«Информация, которую мы передали им» : устная история Окли, ФАОХ.


«Человек, который руководил всем этим делом, был Кейси» : устная история Софаэра у Деборы Харт Стробер и Джеральда С. Стробера, Рейган: Человек и его президентство (Бостон: Houghton Mifflin, 1998), стр. 500.


«Встреча была явной катастрофой» : Джеймс Маккалоу, «Личные размышления о последнем месяце пребывания Билла Кейси в ЦРУ», « Исследования в области разведки», лето 1995 г., комментарий Дэвида Грайса, ЦРУ / CSI.


«Никаких скандалов, много солидных успехов» : замечательные тезисы Кейси цитируются в книге Дугласа Ф. Гартоффа «Директора центральной разведки как лидеры разведывательного сообщества США, 1946–2005», 2006, ЦРУ / CSI. Эти слова являются частью убедительной совокупности косвенных доказательств того, что опухоль мозга Кейси вызвала в течение последних восемнадцати месяцев его пребывания на посту директора центральной разведки поведение, которое иначе необъяснимо. Примером его отрыва от реальности в те дни стал его роман с Ренамо, движением национального сопротивления Мозамбика. Ренамо был черной партизанской армией, созданной белыми расистами Южной Африки и Родезии и самой злобной повстанческой силой в регионе. Обученный, вооруженный и финансируемый BOSS, южноафриканской разведывательной службой, Renamo использовал тактику, включая «отрезание ушей, отрубание конечностей и груди, а также общие увечья», - сказал посол Час У. Фриман-младший, курировавший Африканские дела при президенте Рейгане. «Это увечье стало нормой, и, возможно, погибло полмиллиона человек». Ренамо «напоминал красных кхмеров в Камбодже», - сказал Джеймс Бишоп, главный офицер Государственного департамента по африканским политическим и военным вопросам, - «жестоким и чрезмерным в использовании терроризма».

Кейси сказал президенту Рейгану, что Ренамо как борцы за свободу в глобальной войне с коммунизмом заслуживает поддержки ЦРУ. Его тактика включала «приготовление разведданных, чтобы усилить влияние Ренамо», - сказал посол Фриман. Кейси, лишенный прямой поддержки повстанцев, пошел другим путем. В 1986 году, после десятилетнего запрета, Конгресс поверил своему слову и возобновил тайную военную помощь любимым ЦРУ армиям в Анголе, включая ракеты Stinger, противотанковое оружие и тонны автоматического оружия. Агентство то и дело поддерживало ту или иную ангольскую фракцию в течение тридцати лет. Возобновление программы в Анголе открыло канал поставок оружия из агентства, который пролегал через Южную Африку и зависел от поддержки режима апартеида. Самые влиятельные американские дипломаты, работающие в регионе, сильно подозревали, что Кейси открыл задний канал смертельной помощи отступникам из Ренамо. «Кейси, который был склонен проводить свою собственную внешнюю политику, действительно стал до некоторой степени связанным с Ренамо, вопреки заявленной политике и даже твердо проводимой внутренней политике администрации», - сказал посол Фриман.

«Кейси намеревался разрушить нашу дипломатию, - сказал Фрэнк Виснер-младший, - и ему это почти удалось». Интервью с ФАОХ.


«Биллу Кейси было за что ответить» : Маккалоу, «Личные размышления».


«работа, которая, казалось, никому не нужна» : Роберт М. Гейтс, Из тени: окончательная история пяти президентов и как они выиграли холодную войну (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), с. 414. Гейтсу пришлось пойти на Капитолийский холм, чтобы ответить за свое назначение. "Как вам работа?" - спросил газетный фотограф. Гейтс ответил резким названием хита в стиле кантри и вестерн: «Возьми эту работу и засунь ее». Его поймал открытый микрофон. Все знали следующую строчку песни: «Я здесь больше не работаю».


«Быстро стало ясно, что он был слишком близок» : интервью Вебстера с автором.


«Тайная служба - это сердце и душа агентства» : интервью Гейтса с автором.


Глава сорок вторая


«Мне потребовались месяцы, чтобы получить четкое представление» : интервью Вебстера с автором.


«Никто другой не может этого понять» : интервью Томпсона с автором.


«Вероятно, мы могли бы преодолеть эго Вебстера» : Дуэйн Р. Кларридж с Дигби Дилом, Шпион на все времена: Моя жизнь в ЦРУ (Нью-Йорк: Скрибнер, 1997), с. 371.


«То, что сделал Дик Хелмс» : интервью Вебстера с автором.


«Конгресс тебе не верит» : интервью Вебстера с автором.


Кларридж ненадолго задумался о том, чтобы дать отпор : Кларридж, Шпион на все времена, стр. 381–386.


«Американская разведка была щедра на него», - заметил Горбачев в протоколе Политбюро, 28 сентября 1986 года, Проект международной истории холодной войны, Центр Вудро Вильсона.


"упражнение, не более того" : интервью Вебстера с автором.


Флорентино Аспиллага Ломбард : Трудно переоценить, насколько разрушительным было осознание того, что разведывательная служба Кастро перехитрила ЦРУ в течение двадцати лет подряд. Бегство Аспиллага в 1987 году не было концом этого. 21 сентября 2001 года ФБР арестовало Ана Белен Монтес, старшего кубинского аналитика разведывательного управления Министерства обороны США, которая через полгода призналась, что с 1985 года шпионила в пользу Кубы. Сотни шпионов из Кубинского генерального директората Inteligencia, DGI , по словам бывших членов кубинской службы, дезертировавших, жили и работали в Соединенных Штатах со времен Залива Свиней. Они действуют как дипломаты и таксисты, торговцы оружием, наркотиками и информацией. Кубинская разведка, которая подчиняется министру обороны Раулю Кастро, брату Фиделя, с заметным успехом проникла в кубинские эмигрантские группы и правительственные учреждения США. Возьмем, к примеру, случай с Хосе Рафаэлем Фернандесом Бренесом, который покинул корабль с кубинского торгового судна в 1988 году. Пойманный американской разведкой, он помог создать и запустить TV Marti, финансируемую правительством США станцию, которая транслировала антикастровскую информацию и пропаганду на Кубу. , с 1988 по 1991 год. Кубинское правительство заблокировало сигнал TV Marti в тот момент, когда он вышел в эфир в марте 1990 года - благодаря данным, предоставленным Фернандесом Бренесом. Затем был Франсиско Авила Азкуи, который руководил операциями для Alpha 66, одной из самых жестоких групп изгнания против Кастро, при этом тайно отчитываясь перед ФБР и кубинской разведкой. Авила спланировал рейд на Кубу в 1981 году, рассказав об этом ФБР и DGI. Его информация помогла осудить семерых членов Альфы 66 за нарушение Закона о нейтралитете, спланировав нападение на иностранное государство с территории США. Тим Вайнер, «Кроты Кастро копают глубоко, а не только в изгнанниках», The New York Times, 1 марта 1996 года.


«Они действительно сделали что-то правильно» : интервью Лилли с автором.


блестящий заговор против организации Абу Нидала : интервью Тома Тветтена с автором. Лучшее изложение операции - Тимоти Нафтали, « Слепое пятно: тайная история американского контртерроризма» (New York: Basic, 2005), стр. 196–198.


Непродуманный мятеж : устная история Джона Х. Келли, ФАОГ. Келли стала помощником госсекретаря по делам Ближнего Востока в июне 1989 года.


противодействие недовольству : в письме президенту Рейгану от 1 мая 1987 года Сон Санн, президент Национального фронта освобождения кхмеров, предполагаемый получатель помощи ЦРУ, предупреждал о «улучшении американо-вьетнамских отношений» и предостерегал Рейгана от « умеренность «по отношению к« главному советскому прокси в Юго-Восточной Азии ». Письмо Сона Санна и записка Пауэлла Рейгану с предупреждением о возрождении красных кхмеров были рассекречены 28 мая 1999 года.


«Мы убивали их одного за другим» : замечает Ховард Харт, Миллер-Центр по связям с общественностью, Университет Вирджинии, 7 сентября 2005 г.


«У нас нет никакого плана» : интервью Тветтена с автором.


«резко сократить нашу помощь настоящим радикалам» : устная история Окли, ФАОХ.


Глава сорок третья


«Кейси видел в нем своего протеже» : устная история Дэвиса, ФАОХ.


«ЦРУ, которое так долго имело дело» : устная история Пасторино, ФАОХ.


«Как бывший заместитель директора ЦРУ» : устная история Дачи, ФАОХ.


Дон Винтерс из ЦРУ дал показания : Стенограммы судебного заседания по делу США против Мануэля Норьеги.


«Саддам Хусейн был известен как жестокий диктатор» : устная история Уилкокса, ФАОГ.


«Арестованные агенты были замучены до смерти» : интервью с Хиральди, Balkananaly sis.com, 30 июля 2006 г. Автор брал интервью у Хиральди в 1994 и 1995 годах. Оставляя в стороне человеческую трагедию смерти агентов, отчеты и анализ ЦРУ по Ирану в течение этого периода постоянно не соответствовал требованиям. Летом 1987 года, во время последней агонии ирано-иракской войны, Иран преследовал кувейтские нефтяные танкеры в море. Затем корабли были помещены под американский флаг и защищены военными кораблями военно-морского флота. ЦРУ оценило ситуацию в Персидском заливе и настоятельно рекомендовало прекратить операцию по смене флага. Вопрос был задан советнику по национальной безопасности Фрэнку Карлуччи, бывшему заместителю директора центральной разведки. «Агентство подготовило отчет, в котором, по сути, говорилось, что никакая военная конфронтация с Ираном не сработает», - сказал Карлуччи. «Иранцы спровоцировали нас, и мы потопили половину их флота за сутки. Они вернулись и поставили свои корабли в гавани, так что мы могли безнаказанно плыть по Заливу. ЦРУ ошибалось». Устная история Карлуччи, ФАОХ.


"Ирак блефует?" : Ричард Л. Рассел, «Стратегическая разведка ЦРУ в Ираке», Ежеквартальное издание « Политология», лето 2002 г. Рассел семнадцать лет проработал военно-политическим аналитиком в ЦРУ.


«Я позвонил в колокольчик» : замечает Чарльз Аллен, «Разведка: культ, ремесло или бизнес?» Программа по политике в области информационных ресурсов, Гарвардский университет, 6 апреля 2000 г.


Король Иордании Хусейн сказал президенту : Меморандум о телефонном разговоре с королем Хусейном, 31 июля 1990 г., HWBL.


«интеллекта было не так много» : Джеймс А. Бейкер III с Томасом М. ДеФранком, Дипломатическая политика: революция, война и мир, 1989–1992 (Нью-Йорк: Патнэм, 1995), с. 7.


«К сожалению, довольно типичный образец» : устная история Фримена, ФАОГ. 10 января 1991 года ЦРУ предупредило Белый дом и Пентагон, что «Саддам Хусейн почти наверняка развяжет крупную террористическую кампанию против интересов Запада, особенно США. Множественные одновременные атаки могут произойти в нескольких географических регионах. - возможно, включая Соединенные Штаты - в попытке добиться максимальной огласки и посеять повсеместную панику ». Не было никаких доказательств того, что иракские разведывательные группы проникли в Соединенные Штаты, но ЦРУ и ФБР действительно отследили по крайней мере три группы иракских военных офицеров на Ближнем Востоке и в Азии и захватили их за несколько дней до нападения США на Ирак. . ЦРУ, "Обзор терроризма", 10 января 1991 г., ЦРУ / FOIA.


«ЦРУ понятия не имело» : интервью Кларка, Frontline, «Темная сторона», 23 января 2006 г., отредактированная стенограмма доступна в Интернете по адресу http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/darkside/ интервью / clarke.html.


«приливная волна истории» : Роберт М. Гейтс, « Из тени: история пяти президентов и как они выиграли холодную войну» (Нью-Йорк: Саймон и Шустер, 1996), с. 449. Гейтс руководил штатом Совета национальной безопасности при Буше, состоящем из экспертов, которые презирали работу аналитиков, которыми Гейтс руководил в ЦРУ. Посол Роберт Д. Блэквилл был сотрудником Совета национальной безопасности по делам СССР и Европы в 1989 и 1990 годах. «Агентство все еще выпускало уйму аналитических продуктов, которые я никогда не читал», - сказал он. «В течение двух лет я не читал ни одной оценки [национальной разведки]. Ни одной. И кроме Гейтса, я не знаю никого в СНБ, кто бы читал». Блэквилл цитирует Джека Дэвиса, «Взгляд политиков на анализ разведки», « Исследования в разведке», Vol. 38, No. 5, 1995, CIA / CSI.


«Основные элементы советской оборонной политики» : NIE 11-3 / 8-88, «Советские силы и возможности для стратегического ядерного конфликта в конце 1990-х», 1 декабря 1988 г., ЦРУ / CSI.


«люди бы звали мою голову» : Макичин процитировал Кирстен Лундберг, «ЦРУ и падение Советской империи: политика« правильного решения »», тематическое исследование C16-94-1251.0, Гарвардский университет, 1994, С. 30-31.


«Он ни разу там не был» : устная история Палмера, ФАОХ.


«Они говорили о Советском Союзе» : устная история Кроу, ФАОХ.


«Что мы будем делать, когда стена рухнет?» : Уолтерс цитируется в устной истории Дэвида Фишера, ФАОХ.


«Советских шпионов не было» : если ЦРУ когда-либо и было время упорно давить, чтобы понять, почему эти шпионы погибли, так это было во время распада Советского Союза, в 1990 и 1991 годах ». Когда я был [первым] - назначенный на должность директора в 1987 году, я обедал с Диком Хелмсом », - сказал мне Боб Гейтс. "И я помню, как Хелмс погрозил мне пальцем во время обеда в столовой директора, нас было только двое, мы были одни, и он сказал мне, никогда не идите домой ночью, не задаваясь вопросом, где находится крот. " В 1992 году, в последние месяцы короткого пребывания Боба Гейтса на посту директора центральной разведки, дело начали раскрывать. Олдрич Эймс был арестован в феврале 1994 года. Интервью Гейтса с автором.


«Когда-то ЦРУ было легко стать уникальным» : интервью Бердена с автором.


«Величайшая трагедия духовна» : интервью Джиральди с автором.


«ситуация быстро превращалась в очень плохую ситуацию» : Арнольд Донахью, «Перспективы разведки США», Программа информационных ресурсов, Гарвардский университет, апрель 1998 года.


«Сидеть в одиночестве в кабинете вице-президента было сюрреалистично» : Майкл Дж. Сулик, «Как развалился СССР: сотрудник ЦРУ в Литве», « Исследования в области разведки», Vol. 50, No. 2, 2006, CIA / CSI.


«Приспособься или умри» : записка и объявление Гейтса для сотрудников ЦРУ, цитируемое в книге Дугласа Ф. Гартоффа «Директора центральной разведки как лидеры разведывательного сообщества США, 1946–2005», 2006 г., CIA / CSI. Гартофф работал в ЦРУ с 1972 по 1999 год, много лет проработав аналитиком советских дел при Гейтсе.


«Мы проиграли» : Ричард Керр, «Эволюция разведывательной системы США в постсоветскую эпоху», Программа по информационным ресурсам, Гарвардский университет, весна 1992 года.


«19-летние на двухлетней ротации» : Макичин процитировал в Роберте Стиле, «Разведка частных предприятий: ее потенциальный вклад в национальную безопасность», доклад, представленный на конференции по анализу и оценке разведывательных данных, Оттава, Канада, 22-29 октября. , 1994. Стил - ветеран ЦРУ, сторонник анализа открытых источников.


«Напряжение растет по мере сокращения бюджета» : примечание Гейтса, цитируемое в Garthoff, «Директора центральной разведки».


Глава сорок четвертая


«огромные демократические и предпринимательские возможности» : Энтони Лейк, «От сдерживания к расширению», Школа перспективных международных исследований Университета Джона Хопкинса, 21 сентября 1993 г.


он станет следующим директором центральной разведки : Билл Клинтон очаровал большинство брифингов ЦРУ, которые приехали в Литл-Рок, отсиживались в комнатах мотеля Comfort Inn возле аэропорта за 38,50 долларов в сутки и уезжали в особняк губернатора. учить его. Но они никогда не были уверены, сколько он на самом деле принимал. Джон Л. Хелджерсон. Знакомство с президентом: брифинги ЦРУ для кандидатов в президенты, 1952–1992 , ЦРУ / CSI.


«Адмирал, я не знал» и «У меня были неплохие отношения» : замечание Вулси, Совет по международным отношениям, 12 мая 2004 г .; Вулси, интервью с автором.


«президента никто не видел» : интервью Тветтена с автором.


десятки предложений о скрытых действиях в течение первых двух лет его правления : хотя точное число остается засекреченным, «администрация Клинтона запросила значительное количество предложений о скрытых действиях для решения все более и более тревожного множества проблем, с которыми она столкнулась в начале 1990-х годов, только сделать вывод о том, что тайные действия не могут спасти Соединенные Штаты от открытого военного вмешательства ", - по словам Джона Макгаффина, человека номер два в подпольной службе при Клинтоне и соседа автора внизу после того, как он ушел из ЦРУ. Кстати, MacGaffin никогда не просочился. См. Его «Шпионы, контршпионы и тайные действия» в книге Дженнифер Э. Симс и Бертона Гербера (редакторы) « Преобразование разведки США» (Вашингтон, округ Колумбия: издательство Джорджтаунского университета, 2005 г.), стр. 79-95.


«Не было более суровых испытаний, чем Сомали» : устная история Виснера, ФАОГ.


«провал разведки в Сомали» : устная история Кроу, ФАОГ. Прежде чем адмирал возглавил Консультативный совет по внешней разведке при президенте, он должен был сказать президенту Клинтону, что это такое: «В начале администрации президент и я говорили о том, что я хотел бы сделать», - вспоминал Кроу. «Я сказал:« PFIAB », а он сказал:« Что такое PFIAB? » Поэтому мне пришлось сказать ему, что это было ".


Вскоре после рассвета 25 января : события 25 января 1993 года реконструированы на основе отчета, который Ник Старр подал для внутреннего информационного бюллетеня ЦРУ, и протоколов судебных заседаний. Четыре с половиной года спустя убийца, Мир Амаль Канси, был арестован в Пакистане в ходе операции по выдаче, которую координировало ЦРУ и было поддержано вознаграждением в 2 миллиона долларов. Он сказал, что убийства были актом мести за американскую внешнюю политику на Ближнем Востоке. В штате Вирджиния он был признан виновным в убийстве и казнен с помощью смертельной инъекции.


«Член Центрального разведывательного управления в Хартуме» : устная история О'Нила, ФАОХ.


«Но ЦРУ в конце концов пришло к заключению» : меморандум разведки, «Ирак: Багдадские попытки убить бывшего президента Буша», Контртеррористический центр ЦРУ, 12 июля 1993 г., CIA / FOIA.


«соразмерно нападению на президента Буша» : Тим Вайнер, «Атака направлена в самое сердце шпионской сети Ирака», The New York Times, 27 июня 1993 года.


«Саддам пытается убить» : замечает Вулси, Restoration Weekend, Палм-Бич, Флорида, 16 ноября 2002 г.


Многие из его руководителей были на заработной плате ЦРУ в течение многих лет : Тим Вейнер со Стивом Энгельбергом и Говардом Френчем, «Гаитянское подразделение, созданное ЦРУ, позже связанное с торговлей наркотиками», The New York Times, 14 ноября 1993 года. Краткий портрет одного из них. сотрудники ЦРУ в Гаити, взятые из той статьи: Среди офицеров, которые забрали деньги агентства и руководили гаитянской разведкой, был полковник Эрнст Прюдомм, член антиаристидовой хунты, захватившей власть в Гаити. 2 ноября 1989 года, занимая должность начальника службы национальной безопасности и получая щедрость ЦРУ, он провел жестокий допрос Эванса Поля, мэра столицы Гаити Порт-о-Пренса. В результате допроса у мэра было сломано пять ребер и внутренние травмы. «Сам Прюдом никогда не трогал меня, - сказал Пол. «Он сыграл роль интеллектуала, человека, который тщательно искал противоречия в вашем рассказе, человека, который, казалось, руководил всем предприятием. Он хотел представить меня миру террористом ... иметь так много информации о моей жизни с самого детства. Это было, если бы он следил за мной шаг за шагом ».


«Томас Джефферсон из Гаити» : замечание Вулси, Совет по международным отношениям, 12 мая 2004 г.


исследование ЦРУ, в котором говорится, что полмиллиона человек могут умереть : Тим Вейнер, "Критики говорят, что США проигнорировали предупреждения ЦРУ о геноциде в Руанде", The New York Times, 26 марта 1998 г. Было трудно понять, что могло бы сделать ЦРУ, чтобы предотвратить резня, даже если у Белого дома была воля, потому что в Руанде никого не было. «ЦРУ не очень помогло с точки зрения внутренней африканской политики. Никогда не помогало», - сказал посол Клинтона в Руанде Роберт Э. Гриббин III, профессиональный дипломат с большим стажем работы на континенте. «Они не особо интересовались этим».


Ответ президента Руанде : этот ответ пришел в виде важного внешнеполитического приказа, называемого Президентской директивой № 25. От 3 мая 1994 года и до сих пор в значительной степени засекреченной, она была направлена на то, чтобы Организация Объединенных Наций возглавила миротворческие операции.


«Существо Франкенштейна» : Джеймс Монье Саймон-младший, «Управление требованиями внутренней, военной и внешней политики: исправление ошибки Франкенштейна», в Sims and Gerber, Transforming US Intelligence, стр. 149–161.


Глава сорок пятая


«Я знаю, что такое Советский Союз» : интервью Эймса с автором.


«Их имена были переданы советской разведке» : интервью Хитца с автором.


«Вы должны задаться вопросом, стало ли ЦРУ ничем не отличаться от любой другой бюрократии» : интервью Гликмана с автором.


«Я бы выпотрошил ЦРУ» : интервью Одома с автором.


«Это место просто нуждается в капитальном ремонте» : интервью Spectre с автором.


"Что все это значит сейчас?" : Аспин, интервью с автором.


«Наша цель - продавать разведданные» : цитирует Снайдера в книге Лоха К. Джонсона «Исследование разведки Аспина-Брауна: за закрытыми дверями комиссии с голубой лентой», « Исследования в области разведки», осень 2004 г., ЦРУ / CSI.


«Контртерроризму уделялось мало внимания» : Джонсон, «Исследование разведки Аспина-Брауна».


«недостаточное количество людей на передовой» : интервью Хитца с автором.


Глава сорок шестая


«Президент спросил меня, заинтересован ли я в том, чтобы стать директором центральной разведки» : немецкое интервью с автором.


«Из-за плохого руководства Агентство плывет по течению» : Джон А. Джентри, «Рамки реформы разведывательного сообщества США», доступно на сайте http://www.fas.org/irp/gentry/. Джентри был аналитиком ЦРУ двенадцать лет.


"воспринимать это как неприятность" : интервью Хелмса с автором.


Восемь тысяч человек погибли, и агентство это не заметило : Стивен Энгельберг и Тим Вайнер с Раймондом Боннером и Джейн Перлез, «Сребреница: дни бойни», The New York Times, 29 октября 1995 года.


Парижское отделение ЦРУ провело сложную операцию : Тим Вайнер, "ЦРУ подтверждает грубые ошибки во время экономического шпионажа за Францией", The New York Times, 13 марта 1996 года.


В ЦРУ это подразделение было совершенно особенным : Тим Вайнер, «Больше говорится о ЦРУ в Гватемале», The New York Times, 25 апреля 1995 года.


«Станция ЦРУ в Гватемале была примерно вдвое больше, чем требовалось» : Интервью Струка с автором.


«В кабинет зашел начальник станции» : интервью Макафи с автором.


«Позвольте мне объяснить вам жизнь» : Тенет, интервью с автором.


«Дик Кларк пришел ко мне и сказал:« Они собираются взорвать тебя »» : интервью Лейка с автором.


агентство вступило в сговор с иракским изгнанником по имени Аяд Алави : в мае 2004 года, через год после американской оккупации Ирака, Соединенные Штаты выдвинули Алави на пост премьер-министра. Несмотря на его красноречивость и амбиции, он не добился политического успеха. Почти всеобщее знание его давних связей с ЦРУ не было в его пользу.


старый и тревожный роман : летом 1972 года агентство доставило пакет помощи и оружия на сумму 5,38 миллиона долларов, лично одобренный Никсоном и Киссинджером, «чтобы помочь ... иракским курдам в их сопротивлении против иракского режима баасистов», по словам Киссинджера. Два года спустя Киссинджер продал курдов вниз по реке, отказавшись от американской поддержки их дела, чтобы усмирить шаха Ирана, который опасался независимого курдского государства. Записка Киссинджера, недатированная, но около 31 июля 1971 года, во FRUS, 1969-1972. Vol. E-4, документ 322, рассекречено в сентябре 2006 г.


«Дело Саддама было интересным случаем» : интервью Ловенталя с автором.


«Это было бы большим испытанием» : интервью Лейка с автором.


«танцующий медведь в политическом цирке» : интервью Лейка с автором.


«Невозможно переоценить турбулентность» : интервью Хитца с автором.


Его способность собирать и анализировать секреты рушилась : сильная программа шифрования под названием PGP (Pretty Good Privacy) была доступна бесплатно во всемирной паутине с конца холодной войны. 20 марта 1997 года заместитель директора Агентства национальной безопасности Уильям Кроуэлл сказал Конгрессу: «Если бы все персональные компьютеры в мире - 260 миллионов компьютеров - были задействованы в одном сообщении, зашифрованном с помощью PGP, оно все равно потребуется в среднем в 12 миллионов раз больше возраста Вселенной, чтобы разоблачить единственное сообщение ». Как американская разведка собиралась это расшифровать? Свидетельские показания Кроуэлла, Судебный подкомитет Палаты представителей по делам судов и интеллектуальной собственности, 20 марта 1997 г.


«большие успехи редки, а неудачи - обычное дело» : «IC21: разведывательное сообщество в 21 веке», исследование персонала, Постоянный специальный комитет Палаты представителей по разведке, 1996.


Карьера трехлетних стажеров ЦРУ оказалась под угрозой : завершение учебного курса ЦРУ не было гарантией успеха при работе за границей. Джим Олсон, который занимал должность начальника отделений в Москве, Вене и Мехико, рассказал историю об одной умной молодой паре, которая подчинялась ему в качестве новоиспеченных оперативников. Она была юристом, он был инженером. «Я возлагал на них большие надежды», - вспоминал он. Но менее чем через неделю они сказали ему, что испытывают этические сомнения по поводу вербовки агентов «под ложным предлогом. Они сказали, что просто не могут заставить себя таким образом вводить в заблуждение и манипулировать невинными людьми». Конечно, этим зарабатывают на жизнь заграничные офицеры ЦРУ. Пару спасти не удалось. Они уволились и оказались в тандеме за рулем дальнемагистрального тракторного прицепа. Олсону было «очень любопытно, почему их моральные оговорки не проявились на тренировках». Оказалось, что они действительно выразили свои опасения, но инструкторы сказали им не волноваться - что «все будет хорошо, когда они дойдут до своего первого задания». Не все было хорошо. Олсон, Честная игра: моральные дилеммы шпионажа (Вашингтон, округ Колумбия: Потомак, 2006 г.), стр. 251-252. Выпускник школы подготовки ЦРУ 2003 г., Т.Дж. Уотерс, сообщил о подобных проступках со стороны своих инструкторов. Похоже, на ферме есть проблема. Т.Дж. Уотерс, Класс 11: Внутри крупнейшего класса шпионов в истории ЦРУ (Нью-Йорк: Даттон, 2006).


"глубина, широта и опыт" : отчет Постоянного специального комитета Палаты представителей по разведке, представитель Портер Дж. Госс, председатель, 18 июня 1997 г.


«С точки зрения 2001 года ... провал разведки неизбежен» : Расс Трэверс, «Грядущий провал разведки», Исследования разведки, 1997, ЦРУ / CSI. Трэверс писал: «Неудача может быть традиционной разновидностью: мы не можем предсказать падение дружественного правительства; мы не обеспечиваем достаточного предупреждения о внезапном нападении на одного из наших союзников или интересов; мы полностью удивлены спонсируемым государством террористическая атака; или мы не можем обнаружить неожиданную страну, приобретающую оружие массового уничтожения. Или это может принять более нетрадиционную форму: мы переоцениваем многочисленные угрозы, приводящие к десяткам миллиардов долларов ненужных расходов; ошибки базы данных приводят к политически неприемлемому количеству жертв в операции по поддержанию мира; или операция идет плохо ... В конце концов, мы можем не пострадать от Перл-Харбора, а просто уступить ряду ошибок, которые поднимают вопросы о бюджете разведки, который затмевает всю оборону бюджета большинства стран. Сообщество попытается объяснить причину сбоя (-ов) и на законных основаниях укажет на смягчающие обстоятельства. Но мы собираемся начать зарабатывать больше и Иггер ошибается чаще. Это лишь вопрос времени, когда результаты достигнут уровня признанного провала разведки ... Причины будут простыми: мы отошли от основ - сбора и непредвзятого анализа фактов ».


Глава сорок седьмая


«Мы были почти банкротами» : свидетельские показания Тенета, Комиссия по терактам 11 сентября, 14 апреля 2004 г .; Замечания Тенета, Университет Кутцтауна, 27 апреля 2005 г. Тенет свидетельствовал, что он унаследовал ЦРУ, «чьи доллары уменьшались, а опыт сокращался ... Инфраструктура для набора, обучения и поддержки офицеров для нашей подпольной службы - национальной службы. возможности человеческого разума - были в беспорядке .... Наши информационные системы устаревали во время величайшего изменения информационных технологий в нашей жизни ».


пятьдесят величайших : в список «первопроходцев» ЦРУ вошли Роберт Эймс, погибший в результате взрыва в посольстве Бейрута в 1983 году; Дик Биссел, прародитель U-2 и Бухты Свиней; Джейми Кричфилд, который руководил организацией Гелена; Аллен Даллес, офицер «Великого белого дела»; Ричард Леман, чьи брифинги Даллес судил по их весу; Арт Лундал, фотоинтерпретатор во время кубинского ракетного кризиса; Тони Мендес, мастер маскировки; и, конечно же, Фрэнк Визнер, олицетворение тайных действий.


«Единственная оставшаяся сверхдержава» : интервью Хелмса с автором.


«Доверие, которое было оказано ЦРУ, угасло» : интервью Шлезингера с автором.


«Разведка - это не только что-то для холодной войны» : интервью Госса с автором.


«очень тревожное событие» : замечает Чарльз Аллен, «Разведка: культ, ремесло или бизнес?» Программа по политике в области информационных ресурсов, Гарвардский университет, 6 апреля 2000 г.


«Вероятность сбоя предупреждения о катаклизме растет» : Мэри О. Маккарти, «Миссия по предупреждению: маяки бедствий», журнал Defense Intelligence Journal, Vol. 7, No. 2, 1998.


Тенет решил отменить операцию : подробности есть в отчете Комиссии 11 сентября.


«Нам понадобится гораздо более подробная информация об этом объекте», - цитирует Маккарти отчета Комиссии по терактам 11 сентября.


«Это была ошибка» : устная история Петтерсона, ФАОГ.


«Решение атаковать Аль-Шифу» : интервью Карни с автором. Я освещал взрывы в Найроби и их последствия для «Нью-Йорк Таймс»; Интервью для последней истории включали высокопоставленных чиновников ЦРУ, СНБ, государства и Министерства обороны. Они проводились на заднем плане и, к сожалению, должны там остаться, но двое были с членами «Малой группы», высшего звена национальной безопасности, шесть членов которого включали советника по национальной безопасности и директора центральной разведки. Сексуальные увлечения Клинтона со стажерами только что стали достоянием общественности, и официальные лица, с которыми я беседовал, не совсем понимали, во что они верят. Но они устроили хорошее шоу.


«катастрофический системный сбой разведки» : цитируется в «Возможности и эффективность контртеррористической разведки до 11 сентября», слушание в комитете Палаты представителей по разведке, 5 сентября 2002 г. Ощущение, что вот-вот должно произойти что-то ужасное, было невыносимым для некоторых сотрудников разведки. сообщество. Спустя три недели после того 11 сентября 1998 года, предупредив, Джон Миллис, ветеран подпольной службы, который был директором штаба председателя Портера Госса в комитете по разведке Палаты представителей, выступил с речью перед пенсионерами ЦРУ. Миллис сказал, что агентство тонет в бессмысленных данных, не хватает умственных способностей и приближается к краху. «Люди приходили к нам и хвастались, что ЦРУ - это служба 911 правительства», - размышлял он. «Ну, если вы набираете 911, разведка уже потеряна». Миллис снес себе голову из дробовика в захудалом мотеле под Вашингтоном 4 июня 2000 года.


«через десять лет мы не будем актуальными» : Тенет, интервью с автором.


«Использовать обман, использовать манипуляции, использовать, откровенно говоря, нечестность» : интервью Смита с автором.


"люди, которые немного другие" : интервью Гейтса с автором.


фанатизм стал замедляться : отчеты Гэри Шроена об осечках против бен Ладена содержатся в его показаниях Комиссии 11 сентября. Годы спустя он резюмировал это так: «Мы сделали недостаточно. Мы не проникли в ближайшее окружение бен Ладена; мы до сих пор этого не сделали. Так что да, была неудача». Интервью Шроена, Frontline, «Темная сторона», 20 января 2006 г., отредактированная стенограмма доступна в Интернете по адресу http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/darkside/interes/chroen.html.


«Соединенные Штаты имели возможность устранить Усаму бен Ладена» : Макгаффин, «Шпионы, контршпионы и тайные действия», в Дженнифер Э. Симс и Бертон Гербер (ред.), Преобразование американской разведки (Вашингтон, округ Колумбия: издательство Джорджтаунского университета. , 2005).


Афганцы продолжали отслеживать путешествия бен Ладена : преследование бен Ладена и колебания ЦРУ, Пентагона и Белого дома подробно описаны в отчете комиссии по 11 сентября.


«Взрыв китайского посольства» : вице-адмирал Томас Р. Уилсон, Гарвардский семинар по разведке, командованию и контролю, Программа политики информационных ресурсов, ноябрь 2001 г.


«Вы, американцы, сумасшедшие» : отчет Комиссии по терактам 11 сентября, «Политика разведки», Заявление персонала № 7.


«Угроза не может быть более реальной», - цитируется Тенет в отчете комиссии по терактам 11 сентября.


«много денег» : показания Кларка в отчете комиссии по терактам 11 сентября.


Аль-Каида была очевидным подозреваемым : предвыборные и поствыборные брифинги Джорджа Буша, проведенные ЦРУ и Биллом Клинтоном, включены в отчет Комиссии по терактам 11 сентября. Взрыв USS Cole вызвал необычайно яростную атаку со стороны Джона Лемана, министра военно-морского флота при администрации Рейгана. Он был возмущен «неприличным провалом разведки» в нападении в авторской статье, опубликованной в Washington Post через три дня после этого. «Но, конечно, никто не мог быть удивлен провалом разведки. За 14 лет государственной службы в трех администрациях я наблюдал множество исторических кризисов, и в каждом из них консолидированный продукт разведывательной бюрократии либо не смог обеспечить предупреждение, как в Кувейте: или был в высшей степени ошибочным в своей оценке ... Но ничего не было сделано. Коул стал последней жертвой программы создания рабочих мест стоимостью 30 миллиардов долларов, которая превращает самые чудесные продукты космической и электронной техники в бесполезную кашу ».


Глава сорок восьмая


«почему предсказуемая катастрофа стала непредвиденной» : Джеймс Монье Саймон-младший, семинар по разведке, командованию и контролю, Программа политики информационных ресурсов, Гарвардский университет, июль 2001 г.


«отрезанные от реальностей внешнего мира своими устаревшими информационными технологиями» : я слышал рассказы о том, насколько плохими были рабочие станции и информационные технологии ЦРУ, но я никогда полностью не понимал их, пока Брюс Берковиц, бывший офицер ЦРУ и высокопоставленный уважаемый консультант агентства, опубликовал неопровержимые факты в « Исследования в разведке» в 2003 году. «Аналитики гораздо меньше знают о новых информационных технологиях и услугах, чем их коллеги в частном секторе и других государственных организациях», - написал он после года, проведенного в Институте. агентством в качестве стипендиата ЦРУ по месту жительства. «В среднем они кажутся отстающими примерно на пять или более лет. Многие аналитики, похоже, не осведомлены о данных, которые доступны в Интернете и из других источников, не связанных с ЦРУ». Он сказал, что послание руководителей ЦРУ гласило: «Технология - это угроза, а не выгода; что ЦРУ не уделяет первоочередного внимания аналитикам, использующим ИТ легко или творчески; и, что хуже всего, эти данные за пределами собственной сети ЦРУ. второстепенны по отношению к разведывательной миссии ". Брюс Берковиц, «Не успевать за информационной революцией», « Исследования в области разведки», Vol. 47, No. 1, 2003, CIA / CSI.


«Когда эти атаки произойдут, а они, скорее всего, произойдут» : электронное письмо Кларка, цитируемое в отчете Комиссии 11 сентября.


«Либо« Аль-Каида »представляет собой угрозу, против которой стоит бороться, либо нет», - цитирует Кларк в отчете Комиссии по терактам 11 сентября.


«Можно надеяться, что они не будут фатальными» : Гарретт Джонс, «Работа с ЦРУ», Параметры (Ежеквартальное издание Военного колледжа армии США), Vol. 31, № 4, зима 2001-2002 гг. Среди фатальных последствий 11 сентября, мало замеченных в гражданском мире, было следующее: по слепой случайности самолет, врезавшийся в Пентагон, убил большинство, если не весь персонал военно-морской разведки Управления военной разведки.


«Темная сторона» : Выступая в Кэмп-Дэвиде на « Встрече с прессой» в воскресенье, 16 сентября 2001 г., Чейни сказал: «Мы также должны работать, хотя и над темной стороной, если хотите. Мы должны потратить время в тени в мире разведки. Многое из того, что здесь необходимо сделать, должно быть сделано тихо, без каких-либо обсуждений, с использованием источников и методов, доступных нашим спецслужбам, если мы собираемся добиться успеха. "


Президент Буш издал для Тенета и ЦРУ совершенно секретную директиву на четырнадцати страницах : 10 января 2007 года существование директивы было признано ЦРУ в судебном заседании. Секретный приказ уполномочил ЦРУ «задерживать террористов» и «создавать центры содержания под стражей за пределами США». Заявление Мэрилин А. Дорн, ACLU против Министерства обороны.


«Что бы там было? Ну, отпечаток большого пальца» : Джеймс М. Саймон-младший, «Анализ, аналитики и их роль в правительстве и разведке», Гарвардский семинар, Программа по политике в области информационных ресурсов, июль 2003 г.


«Я не мог этого сделать» : показания Хайдена, сенатский комитет по разведке, 18 мая 2006 г. На момент написания этого текста Хайден руководит ЦРУ. Он четко сформулировал, насколько близко к краю закона он готов идти. «Мы будем жить на грани», - сказал он. «Мои шипы будут покрыты мелом».


«Не все арестованные были террористами» : замечает Тенет, Банкет с наградами за выдающиеся заслуги в Центре Никсона, 11 декабря 2002 г. Агентство признало в декабре 2006 г., что оно содержало четырнадцать «особо ценных» заключенных в своих секретных тюрьмах и переводило их в Гуантанамо.


Глава сорок девятая


Он основывал это заявление на признаниях из единственного источника : «Послевоенные выводы», комитет Сената по разведке, 8 сентября 2006 года.


«Это было неправильным поступком» : свидетельские показания Тенета от 26 июля 2006 г., цитируется в «Послевоенных результатах» от 8 сентября 2006 г.


«У нас было не так много иракских источников» : замечает Джеймс Л. Павитт, Ассоциация внешней политики, 21 июня 2004 г. Лучший источник, который имелся у ЦРУ, был предоставлен французской разведкой, которая культивировала Наджи Сабри, министра иностранных дел Ирака, как его агент. Сабри сказал, что у Саддама не было активной программы создания ядерного или биологического оружия. Очевидно, его сообщение было отклонено. Сабри был тем человеком, о котором Тенет упомянул в своей речи 5 февраля 2004 года, когда сказал, что у ЦРУ есть «источник, имеющий прямой доступ к Саддаму и его ближайшему окружению». ЦРУ почти не имело возможности точно проанализировать то немногое, что у него было разведки. Экспертов было немного, и их поддерживали десятки новичков. После 11 сентября «аналитики, незнакомые с терроризмом,« Аль-Каидой »или Юго-Западной Азией, изо всех сил пытались справиться со своими новыми задачами», - отметил ветеран ЦРУ Брюс Берковиц. «Спустя несколько месяцев люди все еще переставляли мебель, переделывали офисы и меняли электропроводку компьютеров». Берковиц, «Не успевать за информационной революцией», « Исследования в области разведки», Vol. 47, No. 1, 2003, CIA / CSI.


«Если нам не верят, у нас нет цели» : Ричард Хелмс, «Интеллект в американском обществе», « Исследования в области разведки», Vol. 11, No. 3, лето 1967, CIA / CSI. Статья была адаптирована из речи Хелмса в Совете по международным отношениям 17 апреля 1967 г.


«В конечном счете, я думаю, иракцы были правы», - замечает Дуэльфер, Миллер Центр общественных дел, Университет Вирджинии, 22 апреля 2005 года.


«Мы были лишены всякого человеческого интеллекта» : Дэвид Кей, «Оружие массового уничтожения: извлеченные и невыученные уроки», Отчет Центра Миллера, Vol. 20, No. 1, Весна / Лето 2004.


Тенет посмотрел ему в глаза : полковник Ларри Вилкерсон, главный военный помощник Колина Пауэлла, был там, когда это произошло. «Я до сих пор слышу, как Джордж Тенет говорит мне и говорит моему боссу в недрах ЦРУ», - сказал полковник Вилкерсон. «Я сидел в комнате, глядя ему в глаза, как и госсекретарь, и слышал это с твердостью, которую мог дать только Джордж ... Джордж Тенет уверял Колина Пауэлла, что информация, которую он представлял в ООН, была твердой. только для того, чтобы тот же человек неоднократно звонил секретарю в последующие месяцы после презентации и сообщал ему, что основные принципы его презентации действительно были ложными ». Замечания Вилкерсона, New American Foundation, 19 октября 2005 г .; Интервью Вилкерсона, Frontline, «Темная сторона», 13 декабря 2005 г., отредактированная стенограмма доступна в Интернете по адресу http://www.pbs.org/wgbh/pages/frontline/darkside/inter views / wilkerson.html.


«Я думаю, что мы действительно поймали Саддама Хусейна» : « Не намечено: ведение войны и жертвы среди гражданского населения в Ираке», Хьюман Райтс Вотч, декабрь 2003 г. В отчете делается вывод: «Разведка 50 ударов по 55 членам иракского руководства была идеально: не один лидер был убит, но погибли десятки мирных жителей ».


Агентство предсказало, что тысячи иракских солдат и их командиров сдадутся : это было последнее слово накануне наземной атаки, сказал генерал-майор Джеймс Турман, главный операционный директор вторжения. «Нам сообщили об этом в ЦРУ», - сказал генерал Турман. «И это не то, что случилось. Нам приходилось пробиваться через каждый город». Цитата Турмана: Томас Рикс, Фиаско: американские военные приключения в Ираке (Нью-Йорк: Пингвин, 2006), стр. 118.


Генерал-майор Абед Хамед Моухуш, который ... добровольно сдался американским силам : Ответственность командования: Смерти задержанных в заключении США в Ираке и Афганистане, Human Rights First, 22 февраля 2006 г.


«Дело джихадистов» : рассекреченный отрывок из книги «Тенденции глобального терроризма: последствия для Соединенных Штатов», апрель 2006 г., ЦРУ.


«Каждая армия освобождения» : генерал-лейтенант Дэвид Х. Петреус, «Изучение противоповстанческих действий: наблюдения за солдатами в Ираке», Военное обозрение, январь-февраль 2006 г. Статья размещена в Сборнике профессиональных писем армии США, доступном в Интернете по адресу http: //www.army.mil/ professionalwriting / volume / volume4 / april_2006 /.


«По мере того как Ирак переходит от тирании к самоопределению» : замечает Павитт, Ассоциация внешней политики, 21 июня 2004 г.


слишком много часов выпивки в баре «Вавилон» : Линдси Моран, которая бросила подпольную службу в 2003 году и основывала свое заявление на сообщениях друзей и коллег с багдадской станции, сказала: «Атмосфера там такова, что вы просто не можете вести стандартное ведение дел. Коллега-мужчина описал мне это как некий неумолимый переросший братский отряд в Багдаде, то есть оперативные сотрудники, не имея возможности проводить операции, просто как бы вынуждены оставаться на территории и отряде ». Moran замечания, «Реформа США разведки и Доклад Комиссии ОМП,» Американский институт предпринимательства, 4 мая 2005 493-94 «Они имели серьезную, глубокую трудно найти грамотную индивидуальную» : CRANDALL устной истории, Ассоциация дипломатических исследований и подготовки кадров, Проект «Опыт Ирака», 20 сентября 2004 г.


«дезинформированный, вводящий в заблуждение и просто неверный» : заявление Тенета, Управление по связям с общественностью ЦРУ, 11 августа 2003 г.


это уже не имело большого значения для Белого дома : к 2004 году стало ясно, что на анализ разведки не полагались даже при принятии самых важных решений в области национальной безопасности, писал Пол Пиллар, офицер национальной разведки на Ближнем Востоке с 2000 по 2005 год. «Самое примечательное в довоенной американской разведке не то, что она ошибалась и вводила в заблуждение политиков; а то, что она сыграла столь незначительную роль в одном из самых важных политических решений США за последние десятилетия». Пол Пиллар, «Незаметная разведка», Foreign Affairs, март / апрель 2006 г.


«Просто догадываюсь» : пресс-конференция Буша, 21 сентября 2004 г. Президент отклонил пессимистические сообщения начальника багдадской станции как пораженческую чушь.


«Мы в состоянии войны», - замечает Зильберман, «Реформа разведки США и отчет Комиссии по ОМУ», Американский институт предпринимательства, 4 мая 2005 г.


«еще больше вводит в заблуждение» : Комиссия по разведывательным возможностям Соединенных Штатов в отношении оружия массового уничтожения, 31 марта 2005 г.


«Это были два самых глупых слова, которые я когда-либо говорил» : замечание Тенета, Университет Кутцтауна, 27 апреля 2005 г.


«Метеор падает на динозавров» : Ричард Керр, Томас Вулф, Ребекка Донеган и Арис Паппас, «Сбор и анализ Ирака: проблемы для разведывательного сообщества США», « Исследования в разведке», том. 49, No. 3, 2005, CIA / CSI.


«Мы не выполнили свою работу» : замечает Тенет, Университет Кутцтауна, 27 апреля 2005 г.


«Мы считаем, что для победы в войнах важен интеллект» : Кей, «Оружие массового уничтожения».


Глава пятьдесят


Прощание в штаб-квартире ЦРУ : Замечания Тенета, Управление по связям с общественностью ЦРУ, 8 июля 2004 г. В отличие от Тенета, Никсон в своей прощальной речи имел благодать процитировать полный отрывок о человеке на арене, «лицо которого омраченный прахом, потом и кровью, кто отважно сражается, кто ошибается и терпит неудачу снова и снова, потому что не бывает усилий без ошибок и недостатков, но кто действительно стремится сделать дело, кто знает великий энтузиазм, великую преданность, кто посвящает себя достойному делу, кто в лучшем случае знает, в конце концов, триумф высоких достижений, и кто в худшем случае, если он потерпит неудачу, по крайней мере, потерпит неудачу, хотя очень дерзко ».


болезненные личные воспоминания: Джордж Тенет с Биллом Харлоу, В центре бури: Мои годы в ЦРУ (Нью-Йорк: HarperCollins, 2007). Цитируемые отрывки находятся на страницах 110 и 232. Тенет не сделал себе никаких одолжений, открыв книгу драматической историей о столкновении с неоконсервативным мандарином Ричардом Перлом у западного крыла Белого дома 12 сентября 2001 года, и Перл сказал: «Ирак приходится расплачиваться за то, что произошло вчера ". Перл был в тот день во Франции; цитата была в лучшем случае вопиющей ошибкой. Признание Тенета ошибками ЦРУ было достойным восхищения. Но он назвал себя «членом греческого хора» и «реквизитом на съемочной площадке» во время выступления Колина Пауэлла в Организации Объединенных Наций - каждый отрывок из которого он защищал. Он попытался объяснить, что это «хлопающий данк», но не смог. Книга Тенета подверглась нападкам после публикации справа, слева и по центру. Среди немногих его защитников было шесть старших офицеров, служивших Тенету. Они написали открытое письмо, назвав его человеком, «обладающим смелостью признать допущенные ошибки и принять на себя ответственность, которая лежит на нем и разведывательном сообществе, которое он возглавлял».


«Сегодня я не смог устроиться на работу в ЦРУ», - сказал Госс интервьюеру на камеру в клипе, расшифрованном и опубликованном левым режиссером Майклом Муром. «Я работал в ЦРУ примерно с конца 50-х до примерно начала 70-х годов. И это правда, что я был оперативным сотрудником, сотрудником подпольной службы, и да, я действительно понимаю основную миссию бизнеса. Я не мог получить работу с ЦРУ сегодня. Я не квалифицирован. У меня нет языковых навыков. Я, вы знаете, мои языковые навыки были романскими языками и прочим. Сегодня мы ищем арабистов. У меня, вероятно, нет культурного фона. И У меня определенно нет технических навыков ".


«Высокопарная бюрократия, неспособная ни на малейший успех» : напечатанное заявление Госса, Постоянный специальный комитет Палаты представителей по разведке, 21 июня 2004 г.


«Нам потребуется еще пять лет работы, чтобы получить такую подпольную службу, в которой нуждается наша страна» : официальное заявление Тенета, Комиссия по терактам 11 сентября, 14 апреля 2004 г.


«Мы так долго не занимались стратегической разведкой» : интервью Форда с автором.


«Это организация, которая процветает благодаря обману» : интервью Хамре с автором.


«Может ли ЦРУ противостоять постоянной угрозе?» Замечания Харта, Центр по связям с общественностью Миллера, Университет Вирджинии, 3 декабря 2004 г.


«Мы не можем получить квалифицированных специалистов» : цитата Смита в « Функции поддержки ЦРУ: организация и достижения группы DDA-DDS», 1953–1956, Vol. 2, гл. 3, стр. 128, директор Исторической службы Центральной разведки, рассекречено 6 марта 2001 г., ЦРУ / CREST.


«Я не хочу оказывать помощь и утешать врага, рассказывая вам, насколько серьезна, по моему мнению, проблема» : свидетельские показания Госса, комитет по разведке Сената, 14 сентября 2004 г.


«Я никогда в своих самых смелых мечтах не ожидал, что вернусь сюда» : стенограмма Госса, Управление по связям с общественностью ЦРУ, 24 сентября 2004 г., рассекречено в июле 2005 г.


Он не стал бы носить две шляпы, как его предшественники. Он будет носить пять : в течение нескольких месяцев Госс, который предпочитал не работать пятидневную неделю, жаловался на то, что он устал: «Работа, которую меня просят выполнять, пять головных уборов, которые я ношу, - слишком много. для этого смертного ", - сказал он в своем выступлении в Президентской библиотеке Рональда Рейгана 2 марта 2005 года.


Он выгнал за дверь почти всех самых высокопоставленных офицеров ЦРУ : Госс уволил человека номер два, заместителя директора Центральной разведки Джона Маклафлина; человек номер три, исполнительный директор Баззи Кронгард; начальник и заместитель начальника подпольной службы Стивен Каппес и Майкл Сулик; начальник отдела разведки Джами Мисчик; начальник контртеррористического центра Роберт Гренье; и бароны, которые вели операции в Европе, на Ближнем Востоке и в Азии. Всего за несколько месяцев Госс избавился от трех десятков высокопоставленных сотрудников ЦРУ.


Джон Д. Негропонте : Родившийся в Лондоне в 1939 году, сын греческого судоходного магната, Негропонте учился в Йельском университете с Госсом, но тяготел к Государственному департаменту, а не к ЦРУ. После поездки в Сайгон он попал в штат Совета национальной безопасности Генри Киссинджера, который отвечал за Вьетнамский портфель. Он был послом президента Рейгана в Гондурасе, где тесно сотрудничал с ЦРУ и жестокими военными Гондураса. Негропонте проработал девятнадцать месяцев директором национальной разведки, прежде чем уйти в отставку и занять второй пост в Госдепартаменте. Он не оставил заметного прогресса.


«Это вызвало сейсмическую дрожь в разведывательном сообществе» : Джоан А. Демпси, «Ограничения недавних реформ разведки», Гарвардский семинар, Программа политики информационных ресурсов, 23 февраля 2006 г. «Мы ведем последнюю войну», - Демпси. сказал. Мужчины и женщины американской разведки «крутят колеса, пытаясь выполнить то, что от них ожидают, но, на мой взгляд, у них просто нет окружающих их возможностей, которые действительно позволяют им добиться успеха».


«Никто не знал, кто и где что делает» : интервью Фингара с автором.


«И мы живем не в лучшем из миров» : Комиссия по разведывательным возможностям США в отношении оружия массового уничтожения, 31 марта 2005 г.


«Церемония захоронения» : интервью Госса с Марком К. Мэтьюзом, Орландо Сентинел, 8 сентября 2006 г.


«Парень этики»: США против Кайла Дастина Фогго, Окружной суд США, Сан-Диего, 13 февраля 2007 г.


«Недоверие к американцам усилилось» : США против Дэвида Пассаро, Окружной суд США, Роли, Северная Каролина, 13 февраля 2007 г.


Арар, захваченный ЦРУ : В 2003 году, в месяцы испытаний Арара, президент Буш мимоходом отметил, что правители Сирии оставили своему народу «наследие пыток».


«Единственная оставшаяся сверхдержава» : интервью Хелмса с автором.


Библиотека Гарри С. Трумэна / Национальное управление архивов и документации


Леонард МакКомб / Time Life Pictures / Getty Images


Библиотека Дуайта Д. Эйзенхауэра / Национальное управление архивов и документации


Альфред Вагг / Getty Images


Правительство США


Правительство США


Фотографии AP / Wide World


(c) Bettmann / CORBIS


Предоставлено Центральным разведывательным управлением.


Библиотека и музей Линдона Бейнса Джонсона / Национальное управление архивов и документации


Национальное управление архивов и документации


Президентская библиотека и музей Джеральда Р. Форда / Национальное управление архивов и документации


(c) Bettmann / CORBIS


Терри Артур / Белый дом / Time Life Pictures / Getty Images


(c) Bettmann / CORBIS


Деннис Кук / AP / Wide World Photos


Синтия Джонсон // Time Life Pictures / Getty Images


Джон Дурика / AP / Wide World Photos


Уильям Дж. Клинтон президентская библиотека / Национальное управление архивов и документации


Эрик Дрейпер / AP / Wide World Photos


Дж. Скотт Эпплвайт / AP / Wide World Photos


Пабло Мартинес Монсиваис / AP / Wide World Photos


ТАКЖЕ ТИМ ВЕЙНЕР


Пустой чек: черный бюджет Пентагона


Предательство: история американского шпиона Олдрича Эймса (с Дэвидом Джонстоном и Нилом А. Льюисом)


Данные каталогизации в публикации Библиотеки Конгресса


Вайнер, Тим.


Legacy of ashes: история ЦРУ /


Тим Вайнер - 1-е изд.


п. см.


eISBN: 978-0-307-45562-8


1. США. Центральное разведывательное управление - История.


2. Разведывательная служба - США - История. 3. США -


История - 1945-я. Заголовок.


JK468.I6W44 2007 г.


327.1273009 - dc22


Оглавление


ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ | «Вначале мы ничего не знали» «ЦРУ при Трумэне, 1945–1953 гг.


1. «ИНТЕЛЛЕКТ ДОЛЖЕН БЫТЬ ГЛОБАЛЬНЫМ И ТОТАЛИТАРНЫМ»


2. «ЛОГИКА СИЛЫ»


3. «БОРЬБА С ОГНЕМ ПОЖАРОМ»


4. «САМОЕ СЕКРЕТНОЕ»


5. «БОГАТЫЙ Слепой»


6. «ОНИ БЫЛИ САМОУБИЙЦААМИ»


7. «ОБЪЕМНОЕ ПОЛЕ ИЛЛЮЗИИ»


ЧАСТЬ ВТОРАЯ | Странный вид гения "ЦРУ при Эйзенхауэре, 1953-1961 гг."


8. «У НАС НЕТ ПЛАНА»


9. «ВЕЛИКИЙ ЕДИНЫЙ ТРИУМФ ЦРУ»


10. "ПОВТОРНАЯ БОМБА"


11. «И ТОГДА БУДЕТ БУРЯ»


12. «МЫ ИСПОЛЬЗУЕМ ЭТО ДРУГИМ СПОСОБОМ»


13. «ЖЕЛАТЕЛЬНАЯ СЛЕПОТА»


14. «ВСЕ ВИДЫ РУЧНЫХ ОПЕРАЦИЙ»


15. «ОЧЕНЬ СТРАННАЯ ВОЙНА»


16. «ОН ЛЕГ И ОН ЛЕЖАЛ»


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ | Утраченные причины ЦРУ при Кеннеди и Джонсоне, 1961-1968 гг.


17. «НИКТО НЕ ЗНАЛ, ЧТО ДЕЛАТЬ»


18. «МЫ ТАКЖЕ ДУРИЛИ СЕБЯ»


19. «МЫ БЫЛИ РАДЫ ТОРГОВАТЬ ЭТИМИ РАКЕТАМИ»


20. «ЭЙ, БОСС, МЫ СДЕЛАЛИ ХОРОШУЮ РАБОТУ?»


21. «Я ДУМАЛ, ЧТО ЭТО ЗАГОВОР»


22. «ВЗЛОМНЫЙ ДРЕЙФ»


23. «БОЛЬШЕ МУЖЕСТВА, ЧЕМ МУДРОСТЬ»


24. «НАЧАЛО ДЛИННОГО СЛАЙДА ВНИЗ»


25. «МЫ ЗНАЛИ, ТОГДА НЕ МОЖЕМ ВЫИГРАТЬ ВОЙНУ»


26. «ПОЛИТИЧЕСКАЯ Н-БОМБА»


27. «ПОИСК ИНОСТРАННЫХ КОММУНИСТОВ»


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ | Избавьтесь от клоунов "ЦРУ при Никсоне и Форде, 1968-1977 гг."


28. "ЧТО ЭТИ КЛОУНЫ ДЕЛАЮТ ТАМ В ЛЭНГЛИ?"


29. «USG ХОЧЕТ ВОЕННОЕ РЕШЕНИЕ»


30. «МЫ СОБИРАЕМСЯ ЗАРАБОТАТЬ БОЛЬШОЙ АД»


31. «ИЗМЕНИТЬ ПОНЯТИЕ СЕКРЕТНОЙ СЛУЖБЫ»


32. «КЛАССИЧЕСКИЙ ФАШИСТ ИДЕАЛ»


ВСТАВКА ФОТО


33. «ЦРУ БЫЛО УНИЧТОЖЕНО»


34. «САЙГОН ОТКЛЮЧАЕТСЯ»


35. «БЕЗЭФФЕКТИВНЫЙ И НАПуганный»


ЧАСТЬ ПЯТАЯ | Победа без радости ЦРУ под руководством Картера, Рейгана и Джорджа Буша-старшего, 1977–1993 гг.


36. «ОН ПРОСИЛ ПЕРЕРЫВАТЬ СВОЮ СИСТЕМУ»


37. «МЫ ПРОСТО ПРОСТО СПАЛИ»


38. "ФРИЛАНСОВЫЙ БУКАНЕР"


39. «ОПАСНЫМ СПОСОБОМ»


40. « БЫЛ БОЛЬШОЙ РИСК»