# Аномальная зона. Глава 2

Алексей Некрасов

## Глава 2: Исследователь аномалий

Свернув с оживленной улицы, Хрустов оказался рядом с книжным. И какой-то внутренний импульс подтолкнул его именно в эту сторону. Еще с утра не оставляло ощущение, что сегодня должно произойти нечто очень важное. Трезвый и скептичный ум убеждал, что это очередной самообман. Но порой человеку так хочется поверить в чудо!

Поднимаясь по ступням, Хрустов представлял, как состоится встреча с женщиной его мечты. Хрупкая и трогательно-беззащитная в больших очках, летней кофточке и белой обтягивающей юбке, она будет листать у букинистического прилавка потертый томик стихов. Откинув, упавшую на глаза светлую прядь волос, оторвется от книги, и взгляды их случайно пересекутся...

Разочарование ждало уже на пороге. Похоже, что незнакомка его мечты сегодня опять выбрала другой маршрут. У заваленного книгами стола копошилось только несколько энтузиастов мужского пола. Две полные продавщицы в синих халатах лениво переговаривались, облокотившись на кассу. Хрустов тоже приступил к осмотру книжного развала, утешая себя мыслью, что сегодня ему может повезти в другом:

" Книга ведь тоже может перевернуть судьбу!"

С возрастающим охотничьим азартом Хрустов просматривал названия на потертых обложках, когда рядом послышался возмущенный голос:

- Господи, что творят!

Отпрянув назад, он с испугу решил, что по своей обычной неуклюжести отдавил кому-то ногу. Но высказывание, к счастью, относилось ни к нему.

- Прямо грабители! -продолжал возмущаться невысокий пожилой человек потрясая большой книгой в суперобложке. Заметив чужой удивленный взгляд, странный субъект понял, что говорит сам с собой вслух. Не особо смутившись, он интеллигентно улыбнулся и счел необходимым пояснить:

- Представляете, гоняюсь за этой книгой уже два года. И вот, наконец, нашел. Но цена прямо грабительская.

- А что, редкое издание? - вежливо поинтересовался Антон.

- Уникальное! В русском переводе всего тысяча экземпляров. Когда она попала на прилавки, я как раз был в экспедиции. Потом исчезла, и вот уже два года пытаюсь найти.

- А почему ее не переиздали, если спрос есть?

Незнакомец развел руками, а потом произнес таинственную фразу:

- Видите ли, все что касается этой темы окружено странностями. Кстати и в Интернете ее тоже отыскать не удалось, а автор, как мне известно, исчез при загадочных обстоятельствах.

Закрыв книгу, он показал обложку:  Джеймс Хартон

" Общий обзор и классификация пространственных психофизических аномалий "

Прочитав название, Хрустов перевел удивленный взгляд на собеседника. Кажется, он зря записал его в старики. Скорее всего, мужчине было около шестидесяти. И для своих лет он находился в очень неплохой физической форме. В невысокой сухощавой фигуре чувствовалась жилистая подтянутость. Лицо покрыл коричневый загар явно не курортного происхождения. Старили его, пожалуй, только резкие морщины вокруг глаз и сплошная седина, что успела окрасить в цвета сибирской зимы неплохо сохранившуюся шевелюру.

"Альпинист, или фанат туризма из старой гвардии. А может быть, геолог"- подумал Хрустов. И тут незнакомец, удовлетворяя его любопытство, протянул визитную карточку и произнес:

- Павел Николаевич Семигорцев, председатель российского отделения международного клуба исследователей пространственных психофизических аномалий.

- Антон Петрович,- представился в свою очередь Хрустов, и почему-то в первый раз в жизни добавил к имени и отчеству чужеродный термин "рантье". Теперь уже новый знакомый посмотрел на него с любопытством, и тогда Хрустов, неожиданно для самого себя, быстрой скороговоркой выпалил:

- Не сочтете за обиду, если я вам эту книжку подарю? Поверьте, для меня сумма значения не имеет. Считайте, что в порядке помощи отечественной науке.

Почувствовал, что такое непрошеное благодеяния все-таки отдает новорусским хамством, Хрустов окончательно смутился. Но в ответ, после короткой паузы, прозвучало:

- Ну что же, принимаю помощь с благодарностью, но покупаем на половинных паях с правом совместного владения.

Через минуту новоиспеченные совладельцы редкого экземпляра, оживленно беседуя, выходили из магазина. На пороге они, чуть было, не налетели на худенькую девушку в белой обтягивающей юбке. Извинившись, обогнули ее с дух сторон, и пошли дальше. Бросив вслед мужчинам затуманенный поэтический взгляд, девушка поправила очки, откинула назад светлые кудряшки волос, и меланхолично двинулась к книжному прилавку. В хорошенькой белокурой головке, всегда царил хаос быстро сменявшихся и настроений. Сейчас ей вдруг показалось, что по капризу судьбы только что не состоялась важная встреча.

Посещение маленького кафе органично вписалось в продолжение их знакомства. Заведение было сугубо летним и демократичным: - всего лишь несколько не очень чистых столиков под фирменным тентом "Балтика", молодая официантка в синем передничке, стойка с двумя пивными кранами. Из одного лилось холодное пиво отечественного сорта, из другого "Туборг", точно такого же вкуса, но за чуть большую цену. Еще можно было заказать кофе или подогретую в СВЧ печке маленькую пиццу, чипсы и прочую съедобную мелочь. В дневное время сюда забегали перекусить сотрудники ближайших офисов, отдыхали после экскурсий по музеям и магазинам гости столицы. Именно тут месяц назад Хрустов и познакомился с блондинкой из Тулы, выразительно скучавшей в обществе маленького бокала пива. Но сегодня контингент был чисто мужской. Два молодых парня, скорее всего студенты, пили пиво. Холеный бородач, в элегантном костюме, неторопливо смаковал кофе и просматривал газету.

Усадив компаньона за самый дальний столик, Семигорцев отправился делать заказ, а Хрустов вдруг почувствовал себя полным идиотом:

" Познакомился с каким-то сумасшедшим. Деньги выкинул на энциклопедию для чокнутых. А теперь еще сам напросился бред про аномалии слушать!"

Но потом решил, что к жизни нужно относиться проще. А после нескольких глотков пива, ему даже стало интересно. Семигорцев же, улыбнувшись, предупредил:

- Хотели про аномалии, извольте! Но учтите, я об этом могу часами.

Говорить он действительно мог без остановки, но рассказчиком был талантливым и вводную часть "лекции" Хрустов проглотил на одном дыхании.

Оказалось, что открытие психофизических аномалий напрямую было связанно с философией. Этой областью человеческой мысли Хрустов увлекся еще во времена "счастливой" супружеской жизни. В древнем споре между материалистами и идеалистами он душой всегда был на стороне последних. Но все рассуждения о первичности сознания развенчивались в тот миг, когда мыслящий субъект наступал на гвоздь или арбузную корку. Но сейчас, из уст нового знакомого, поклонник идеалистов услышал об оригинальном философском компромиссе.

Оказалось, еще в начала двадцатого века никому неизвестный российский мыслитель со смешной фамилией Пичугин в провинциальной иркутской глуши вынашивал идею мирового психофизического поля. По его теории только благодаря этой всеобъемлющей метафизической среде наш материальный мир воспринимается подавляющим большинством мыслящих индивидуумов одинаково. Но структура психофизического пространства постепенно менялась. Вместе с ней изменялось и восприятие человека. Отошли в разряд небывальщины черти, вурдалаки, магия, и только в островках первобытных обществ сохранились рудименты архаичной психофизической структуры.

Автор гипотезы, наверное, из-за фамилии сначала представлялся маленьким смешным человечком. Но Семигорцев, открыв книгу, показал репродукцию старинной фотографии. Высокий статный господин в медицинском халате, накинутом на военную форму, выглядел бравым офицером и щеголем. На снимке времен русско-японской войны усики будущего мыслителя лихо подкручивались вверх, а о левую руку нежно облокотилась хорошенькая сестричка милосердия. Но пройдет немного времени и военный врач Пичугин, выйдя в отставку, всерьез увлечется психиатрией. Изучение шизофрении натолкнет его на неожиданные выводы. Потом родится гипотеза поля, и тогда все соблазны мира отойдут на задний план.

Как это часто бывает, автор станет заложником собственного творения. Решив, что открыл очень важную истину, он растратит душевные силы в бесполезных попытках донести ее миру. Лишь под конец жизни Пичугину все-таки удастся опубликовать свою теорию в тоненькой книжечке, изданной в количестве трехсот экземпляров на деньги забайкальского золотопромышленника Птицына. Наверное, сходство фамилий подтолкнули почтенного коммерсанта помочь непризнанному философу. Но известности Пичугину это все равно не принесло. Над страной в то время уже сгущались грозовые тучи девятьсот четырнадцатого. Мир готовился перейти в новою фазу развития психофизического пространства.

Неисповедимы порой пути судьбы! Непризнанный и всеми забытый автор давно уже покоился на кладбище, когда его детищу, благодаря небольшому размеру и тонкому переплету, нашлось место в чемодане бежавшего в Харбин племянника купца Птицына. Чуть позже запутанными тропами русской иммиграции книжечка перекочевала в Париж. Там, по случайному, а может быть не случайному стечению обстоятельств, она попадет в руки человека давшего ей вторую жизнь.

С фотографии молодой Шарль Лентье смотрел дерзко, иронично и очень по-французски. Во взгляде словно отражались огни фейерверков, брызги шампанского, красивый взлет клинка шпаги. Но в жизни сын парижского буржуа и русской иммигрантки был математиком. Сухая на взгляд непосвященного наука была для него увлекательной игрой ума, которой он отдавался со всем энтузиазмом молодости. Прочитав неизвестного автора из далекой России, Лентье решил создать математическую модель психофизического пространства. С обычной для его таланта легкостью модель была создана в достаточно короткие сроки. Как математическую шутку он опубликовал ее в одном из научных журналов и вскоре забыл. Дальнейшая судьба самого математика сложилась печально. Изучение шизофрении натолкнуло Пичугина на создании теории психофизического пространства. И эта же болезнь по злой иронии судьбы стала проклятьем для его блестящего последователя. В пятидесятых годах, когда Францию сотрясали студенческие волнения, в тихом предместье Парижа, пациент закрытого медицинского учреждение, чертил пальцем в воздухе формулы, видимые только его горящему взору, а его личность, распадаясь на части, постепенно погружалась в аномалию психофизического поля...

Аномалии "Лентье", по словам Семигорцева, стали самым выдающимся открытием молодого математика. И хотя к этой работе сам автор всегда относился как к шутке, алгоритм расчета координат "завихрений" поля "Пичугина" он описал достаточно подробно. Из созданной им модели вытекала неизбежность образования локальных искажений единого психофизического поля. Начало образования будущих аномалий, по расчетам Лентье, приходилось на семидесятые годы двадцатого века.

Вводная часть "лекции" закончилась вместе с первым бокалом пива. Следующий заказ Хрустов хотел сделать сам, но Семигорцев настоял, что сегодня он угощает. Пока он общался с девушкой за стойкой, Хрустов наугад раскрыл книгу. В глаза сразу бросилась диаграмма из стрелочек и кружочков, украшенная причудливыми фигурками в стиле страшных фантазий Босха и Гойя. Надписи в кружочках тоже давали пищу для воображения: "блуждающий ландшафт", "гипертрофированный социум", "мифологизация реальности", "спиральное искривление объема ноосферы".

Оторвавшись от страницы, Хрустов обнаружил, что бородач из-за соседнего столика стоит у него за спиной и тоже внимательно разглядывает книгу. Уличенный в любопытстве мужчина смущенно закашлялся и, сворачивая на ходу газету, быстро двинулся к выходу. В это время подошел Семигорцев. На его подносе, по соседству с кружкой пива скромно пристроилась маленькая чашка черного кофе.

-С некоторых пор больше одного бокала организм не принимает,- сообщил он с виноватой улыбкой.

Разговор про аномалии продолжался, но теперь он уже касался эпохи близкой и не понаслышке знакомой.

...Конец семидесятых. Замкнутый благополучный мирок академгородка. Некий прообраз счастливого будущего. Хотя в жизни не все так просто, и даже среди людей высокого интеллекта процветают общечеловеческие страстишки и пороки. Подковерная борьба, заедающая проза быта, неизбежное для ограниченного пространства переплетение любовных треугольников и интрижек. Где-то далеко в большом мире, выстраиваются очереди за дефицитом, как гигантские удавы ползут к Москве "колбасные" электрички. В торговых ПТУ и в "зоне" на первой отсидке набирает жизненный опыт будущая неофициальная элита страны. Но в тепличную атмосферу городка долетают только легкие сквознячки зарождающихся вихрей. Мир кажется устойчивым и нерушимым, как поросшая мхом скала. И эта скучная стабильность неизбежно раздражает бурлящий энтузиазм молодости.

Пока в интимном полумраке под шепот французских шансонье кружатся влюбленные парочки, на кухнях кипят споры. Вольнодумство в моде, благо, что на эшафот за него больше не отправляют. Конечно, неосторожным высказыванием еще можно подпортить себе карьеру, но это лишь создает привкус риска. Кого-то же влечет состязание с еще не покоренной до конца природой. Будущие гении науки завсегдатаи на альпинистских базах Алтая и Кавказа. Их часто можно встретить на туристических тропах и байдарочных маршрутах. Под звездным небом в расколотой костром темноте старенькие гитары, надрываясь, бренчат про речные перекаты, таежные тропы и крепкую как гранит мужскую дружбу.

Семя упало на хорошо подготовленную почву. Статья Лентье оказалась в руках подающего большие надежды молодого ученого. В чем-то Александр Ланской походил на самого создателя модели. Он тоже авантюрист и романтик. Обнаружив, что одна из предсказанных аномалий должна появиться всего лишь в сотне километров от их академгородка, он решает проверить гипотезу. В итоге на ближайшие майские праздники молодежная компания отправляется в многодневный турпоход. В существование аномалии никто, конечно, не верит, но ее призрак придает аромат тайны. А бездонная глубина майского неба и присутствие в команде представительниц лучшей половины человечества только усиливают романтический эффект путешествия.

Однако возвращение оказывается куда менее веселым. Товарищи по походу старательно избегают встречаться, словно стесняются друг друга. А потом начинаются и вовсе странные события. Сначала внезапно заболевает инициатор поиска аномалии. Официальная версия - нервный срыв, но по институту ползут слухи о шизофрении. Одна из походниц, молоденькая лаборантка, когда-то красневшая от фривольных анекдотов, вдруг ударяется в разврат, шокирующий даже людей далеко не пуританских взглядов. Другая участница похода, обаятельная и милая дама, в одночасье становиться законченной стервой, и даже самые преданные воздыхатели начинают избегать ее общества. С остальными вроде бы не происходит резких изменений, но разговоров о том злосчастном майском походе они избегают словно чумы. И только один человек пытается осмыслить, что же все-таки произошло.

В той первой экспедиции Семигорцев не заметил каких-либо сверх естественных явлений. Однако некоторые странности в поведении людей, мелкие нарушения законов физики, гнетущее ощущение зыбкости окружающего мира были им зафиксированы и скрупулезно описаны в дневнике. Самым странным оказалось поведение товарищей по походу после возвращения, и тогда он сделал вывод, в последствие не раз подтвердившийся:

"Аномалия воспринимается совершенно не однозначно. Одни и те же явления внутри этого пространства могут вызвать у разных людей совершенно разные ассоциации. И для многих пребывание в аномальной зоне просто опасно."

В следующий поход Семигорцев собирался пойти один, но неожиданно у него объявился сподвижник. Петр Сидорин в научном исследовательском институте был на особом положении. От талантливого механика и мастера "золотые руки" зависело проведение многих экспериментальных работ, но к "высокой" науке по складу ума и характера Сидорин не имел никакой склонности. Потому для многих он был человеком другой касты. В научных институтах, несмотря на знаки подчеркнутого уважения, на таких людей смотрели свысока. Обычно от этого развивается защитный комплекс, но Сидорин неизменно оставался человеком веселым и доброжелательным. А в первой экспедиции обнаружилось и еще одно ценное качество. Он, наверное, был единственным, на кого встреча с аномалией совершенно не подействовала. Правда, в ночь с первого на второе мая что-то померещилось. Но ведь всем известно, что по пьяному делу какие только чудеса не происходят!

Таким образом, в лице старшего техника Сидорина будущий председатель российского отделения клуба обрел себе надежного помощника, за психическое здоровье которого можно было не опасаться. С частотой предоставления очередного отпуска их дуэт начинает регулярные экспедиции по изучению зоны "Ланского".

Несмотря на жгучее желание поделиться с человечеством результатами исследований, Семигорцев хорошо понимал, что этого делать пока не стоит, но по институту все равно ползли слухи о его чудачествах и даже психическом заболевании. Особо усердствовали в этой клевете бывшие товарищи по экспедиции. Однако, потом неожиданно появилась поддержка и весьма могущественная.

Вопреки бытовавшему мнению, сотрудника госбезопасности Семигорцев распознал с первого взгляда. Похожий на бойкого комсомольского вожака молодой человек подошел в коридоре и назвался представителем какой-то научной комиссии. Но почему-то сразу стало понятно, кто на самом деле заинтересовался его хобби.

Они быстро пришли к согласию. Семигорцев обязался в полном объеме предоставлять "комиссии" материалы о своих исследованиях, получая в обмен всю необходимую помощь. С тех пор, словно по команде, замолчали язвительные языки. Начальство без звука выписывало командировки и предоставляло аппаратуру. У женщин Семигорцев вдруг обрел ореол романтического героя. Именно в те годы он и обзавелся семьей, что, впрочем, не помешало продолжать исследования.

Зато "эпоха перемен" практически положила конец его работе. Материальные проблемы вынудили перебраться в столицу. Компаньон и объект исследования оказались за многие сотни километров. Аномалия, которая к тому времени уже начала "закукливаться", оказалась предоставленной самой себе. Правда, как говорят, худа без добра не бывает. Именно в те смутные годы Семигорцев обнаружил, что в мире действует не меньше десятка ячеек его единомышленников. С некоторыми удалось завязать переписку. А шесть лет назад, объявился и его покровитель. Располневший и обрюзгший защитник тайных интересов отечества, теперь представлял службу безопасности одного из новых хозяев жизни. Общение с этим типом, мягко говоря, не доставляло удовольствия, но именно он предложил финансовую поддержку.

Неожиданная спонсорская помощь позволила посетить парижский съезд международного клуба исследователей аномалий, где Семигорцев был избран председателем российского отделения. В целом посещение "столицы мира", ученого разочаровало, что часто бывает при близком соприкосновении с мечтой. Однако, вступление в клуб позволило теперь получать субсидии по международным каналам. На эти средства удалось снять небольшой офис, куда стекалась отчеты об экспедициях в аномальные зоны России и ближнего зарубежья. Но главным для Семигорцева было то, что он снова смог принимать участие в "полевых работах". Вскоре, за большой личный вклад в организацию и проведение экспедиций, руководство международного клуба даже пожаловало ему почетный среди аномальщиков титул "командора".

Главным подшефным объектом теперь стала аномалия в трехстах километрах к северу от Москвы. В ближайшее время он собирался организовать туда очередную экспедицию, но пока удерживала нехватка средств.

Услышав о поисках новых спонсоров, Хрустов словно очнулся от гипнотического сна. Подоплека происходящего предстала во всей очевидности.

"Вроде бы нормальный человек уже с полчаса слушает рассказ о каких-то мифических аномалиях, а случайный знакомый охотно читает лекцию с историями якобы из собственной жизни."

Хрустову доводилось встречать патологических болтунов, но Семигорцев под этот тип не подходил. Так что вывод напрашивался весьма прозаичный:

" Раскручивают тебя, дурак! Банально и пошло раскручивают..."

После этой неприятной догадки разговор как-то очень быстро свернулся. Когда выходили из заведения, Хрустов ожидал, что сейчас ему намекнут на возможность принять участие в спонсорской поддержке, но Семигорцев просто крепко пожал на прощание руку и сказал, что будет рад продолжению знакомства. На том и расстались. За ближайшим поворотом Хрустов достал визитку нового знакомого и демонстративно разодрал ее пополам. Но, когда хотел выкинуть обрывки, произошло нечто странное. Показалось, что за ним внимательно наблюдают. Почему-то испугавшись, Хрустов быстро зашагал прочь, а половинки разорванной визитной карточки машинально засунул обратно в карман.


7