# "День рыбака"

Александр Юрьевич Просвирнов

Публикация в сборнике юмора и сатиры "Формула смеха" (Волгоград, "Перископ-Волга", 2022)

"Урал" резко остановился, подняв тучу пыли. Из кузова тягача, не скупясь на сильные выражения, высыпали около четырех десятков человек в однообразных черных комбинезонах и беретах, сблокированных бечевками и шнурами. Лишь некоторые приехали в офицерских фуражках с голубым околышем.

Черная масса, словно стадо буйволов, устремилась по тропинке к стоянке эскадрильи, но вскоре затормозила у запертой калитки. Техники громкими матюгами на все лады костерили дежурного по стоянке части, который до сих пор не принял стоянку второй эскадрильи у караула.

Офицер в технической форме, но с кобурой и красной повязкой ДСЧ на правой руке, уже спешил к калитке с противоположной стороны. На него буквально зарычал высокий и худой майор Лагойда, побагровевший от негодования:

- Что за безобразие, товарищ старший лейтенант?

- На двух самолетах нарушены печати, товарищ майор!

Инженер витиевато выругался и подозвал техников обоих истребителей-перехватчиков. В сопровождении ДСЧ, часового с разводящим и еще одного солдата - дежурного по стоянке подразделения - майор Лагойда с техниками направились к самолетам.

- Николаич, на двадцать пятом сливать нечего, баки пустые, - сообщил старший лейтенант Граблин. - Я даже не опечатывал "массандрический" лючок.

- Да я и не принимал тот самолет, - буркнул часовой. - Там же спирта с "массандрой" нет...

- Боец, ты охраняешь всю стоянку с боевой техникой, а не спирт на самолетах! - жестко отрезал инженер. - Пост - это все, порученное для охраны и обороны часовому, а также место или участок местности, на котором он выполняет свои обязанности. Сегодня же комбату позвоню. Расскажу, что солдаты роты охраны Устав гарнизонной и караульной службы не знают! А ты, Граблин, не ленись впредь лючки опечатывать. На первый раз прощаю.

На борту номер двадцать шесть картина оказалась иной. Техник замерил линейкой остаток предназначенного для охлаждения прицела спирта в баке и сообщил, что не хватает пяти литров. Часовой угрюмо отвечал, что не имеет ни малейшего понятия, почему нарушена пластилиновая печать и куда делся спирт.

Доклад о ЧП по телефону отправился по всем инстанциям. Вскоре на стоянку приехал начальник караула. Он неохотно признал, что часовой охранял объект халтурно - пусть вина солдата в слитии и не доказана. Следом подъехал еще один офицер - нештатный дознаватель отдельного батальона аэродромно-технического обеспечения. Он объявил, что комбат возбудил уголовное дело.

На оформление протоколов и прочие формальности ушло больше часа. Наконец, инженер построил техников и быстро распределил по объектам. Работы на истребителях нынче не предусматривались. Часть техников отправилась ремонтировать ограждение из колючей проволоки, часть на "аврору" - громоздкую печь для разогрева битума - заливать щели между бетонными плитами. Остальных майор Лагойда отправил на покос.

Бригада косарей неохотно приступила к работе в зарослях жесткой, как проволока, травы. Хмурые техники от души ругали караул, из-за которого потеряли столько времени. Солнце уже поднялось высоко и принялось методично испепелять эскадрилью. Лишь один механик, невысокий прапорщик лет двадцати семи-двадцати восьми, не обращал внимание на пекло. Он постоянно улыбался, сверкая золотыми зубами. И непримечательное лицо прапорщика Огурцова, густо усыпанное веснушками, словно расцветало.

Вскоре он воткнул черенок в землю и долго подтачивал косу бруском. Потом начал таинственно шептаться то с одним, то с другим техником. Все морщились и отмахивались от Огурцова, как от назойливой мухи.

Но тут из прохлады домика после беседы с инженером вышел коренастый крепыш - старший лейтенант Беспятов. Подражая Коту в сапогах, он весело крикнул:

- Эй, косари! Если вы скажете, что это луга маркиза Карабаса, получите вот это!

И он красноречиво оттопырил одновременно большой палец и мизинец. Уже через несколько секунд шустрый прапорщик, по-мультипликационному коверкая голос и комично приплясывая на бетоне, весело распевал:

-Маркиза, маркиза, маркиза Карабаса!

Все хохотали, и технику, пойманному на слове, ничего не оставалось делать, как пойти с прапорщиком к своему самолету. Укрытий на стоянке не было, поэтому инструмент и другое оборудование хранились в железных ящиках рядом с каждым истребителем. Беспятов отпер ящик, осмотрелся и достал цилиндрическое ведро с крышкой.

Прапорщик нетерпеливо переминался с ноги на ногу рядом.

- Ну, Юрик, спасибо, выручил!

- Да тише ты, Веня. Как бы Николаич в окно не засек наши маневры - спиной к домику встань. Давай уже - мухой!

Веня лихо зачерпнул почти целую кружку "массандры" и залпом опрокинул в себя пятидесятипроцентную спирто-водяную смесь - даже не поморщившись. Наконец, умиротворенный, вернулся к брошенной косе. Огурцова встретили привычными замшелыми шутками:

- Кто пил вчера, тот пьет сегодня!

- Если жена утром не разговаривает, значит, вечер прошел удачно!

Дальневосточное солнце раскочегарилось еще сильнее - было видно, как над раскаленным бетоном стоянки поднимаются теплые струи. Косить "контровку" с каждой минутой становилось все сложнее, и техники оказались рады поводу немного позубоскалить. Веня принялся подробно пересказывать свои вчерашние похождения, встречаемые взрывами хохота.

Из домика вышел майор Лагойда, через всю стоянку выдал несколько крепких выражений, и работа снова закипела. Правда, запала хватило ненадолго, и вскоре вся бригада косарей отправилась на родничок, находившийся метрах в ста пятидесяти от стоянки. Там, в уютном прохладном уголке под сенью берез и лиственниц, прямо из камней просачивалась ключевая, хрустальной чистоты вода. Она скапливалась в солидном естественном чане в гальке, а избыток ручейком изливался в небольшую речку. Один из техников сразу отправился в заросли кустарника на ее берегу - проверить, не попались ли в капканы ондатры.

Огурцов, встав на четвереньки, жадно припал к ледяной воде. Острословы снова напомнили о себе "вечными истинами":

- Кто не пьет водки, тот не знает вкуса воды!

- Повнимательнее, а то козленочком станешь!

В ответ Огурцов тут же жалобно заблеял.

- Хорошо, что доктор сюда еще не добрался! - лениво заметил Беспятов, когда смех утих. - Как только в августе желтуха начинается, айда с лизолом по родничкам! Лучше бы бойцов краденые колхозные помидоры мыть научили... Может, хоть нынче не будут травить. Мне недавно парни из ОБАТО шепнули, что по весне санэпидемстанция воду в родниках у аэродрома анализировала. Оказалось, ее качество гораздо выше, чем у водопроводной. Но пока в секрете держат. Наверное, докторский дебилизм прикрывают...

- А я без всяких докторов знаю, что чистая вода - лучшее лекарство, - весело откликнулся Огурцов. - Несколько капель на стакан спирта - и все как рукой снимает. Проверено! Помните, меня зимой в первую эскадрилью на неделю откомандировали? Всегда мне их колодец не нравился - то ли дело наш родничок! В общем, как-то ведро набрал попить - чувствую привкус тухлятины. Мужики тоже попробовали - точно, гадость. Зовем инженера. Так он из колодца крысу дохлую ведром выловил - и давай блевать, хотя воду не пил. Остальные за ним следом, один я удержался. Говорим, Иваныч, надо бы поправиться... Он нам тут же по кружке спирта чистого налил для профилактики и на тягаче домой отправил. И отлично помогло лекарство!

- На тебя, Веня, не угодишь, - глубокомысленно заметил Беспятов. - И в колодце тебе вода не такая, и в колонке... Просветил бы новеньких, как под Новый год по воду ходил.

- А что рассказывать, Юрик? Я, понятное дело, тридцать первого уже с утра отмечать начал. А тут жена давай пилить - вода кончилась. Пошел на колонку, стою, ведро набираю. Идут мимо три мордоворота. Один говорит: "Эй, пацан, дай закурить!" Думаю, совсем борзометры зашкалило у бичвы местной. Я прапорщик или где? Говорю: "Подходи - так и быть, поставлю вас на разовое табачное довольствие". И ведро воды вылил на того бичугана - а то нашел пацана! Вот только спьяну забыл я, как скользко у колонки... И грохнулся... В общем, ребята, узнал я, что такое унтами по морде... А через месяц у меня появились золотые зубы. Еще Юрик, остряк, подучил всех меня все это время орешками кедровыми и семечками угощать....

Многие слышали эту историю не раз, но долго смеялись наравне с новичками. На этом идиллия в оазисе закончилась. Майор Лагойда вырос, словно из-под земли, отругал на чем свет стоит всю бригаду и пообещал каждому по взысканию. Когда косари вернулись на стоянку, инженер запер калитку и исчез в домике.

Однако от покоса всех отвлекло появление тягача - тот буксировал из технико-эксплуатационной части самолет под номером двадцать. Его злоключения еще были свежи в памяти. Месяца полтора назад во время полетов хлынул такой ливень, что многие летчики едва видели полосу при посадке. Впрочем, большинство пилотов благополучно справились со сложной задачей.

Но "двадцатке", садившейся крайней, не повезло: именно в тот момент на аэродром обрушился самый мощный заряд. Летчик посадил самолет в самом конце полосы, так что тормозные парашюты не успели толком сбросить скорость. Тяжелый МиГ-25 выкатился с ВПП, вихрем пронесся по полю, сбив по пути столб улавливающего устройства, и в конце концов глубоко увяз в грязи. Всю ночь десятки человек мокли под проливным дождем, прежде чем удалось при помощи козелков, отборных матюгов и технической смекалки поднять самолет и отбуксировать в ТЭЧ.

До сих пор летчики и техники с издевкой цитировали слова командующего ВВС округа. Тот прилетел на следующий день после ЧП и перед строем, презрев субординацию, немедленно выдал свою версию о причинах происшествия:

- Ни хрена у тебя, командир, люди не пострижены. Всюду срач, травой заросли, помоек развели на аэродроме. Потому и самолеты падают.

Через два дня в гарнизон нагрянул начальник политотдела дивизии. Под его руководством на совместном партийно-комсомольском активе убили сразу двух зайцев. Сначала обсудили секретное выступление кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС товарища Ельцина на партактиве Московского округа ПВО по поводу майской посадки на Красной площади юного немецкого пилота-хулигана Руста. Потом детально разобрали злополучное летное происшествие с "двадцаткой". Полковник тоже легко справился с задачей по поиску виновных, обогатив анналы авиаполка новым перлом:

- А ведь на полетах присутствовали коммунисты и комсомольцы! Неужели никто не мог подсказать командиру полка, что летать в такую погоду опасно?

И вот, наконец, ремонт "двадцатки" закончился. Ее техник сегодня внезапно серьезно заболел, и самолет временно передали старшему лейтенанту Граблину. Тот сдал свой неисправный борт двадцать пять на хранение прапорщику Огурцову и теперь чехлил крылатую машину в ее "кармане". Почти все техники эскадрильи толпились рядом, придирчиво осматривали и обсуждали злополучную "двадцатку":

- Интересно, когда на облет добро дадут?

- А кто рискнет? Ищи дураков!

- А что, у командира замов нет?

- Да не сядет больше ни один летчик на этот самолет! Полгода мозги будут пудрить, а потом спишут к чертовой бабушке!

Инженеру стоило больших усилий вернуть техников на хозяйственные работы. И как только майор Лагойда скрылся в домике, в его адрес посыпались тихие проклятия: всех мучила жажда, бачок в домике опустел, а калитка оставалась по-прежнему запертой.

Проходившему по пыльной дороге солдату из другой эскадрильи обрадовались, словно ангелу небесному. Перекинули ему через калитку ведро и через несколько минут с наслаждением полностью осушили его. После этого время словно пошло быстрее, и наконец-то прозвучала долгожданная команда:

- Строиться на обед!

Перед отъездом в гарнизон инженер распорядился:

- "Двадцатка" еще долго летать не будет - до принятия решения в округе. Старший лейтенант Граблин может смело убыть в отпуск. Борт номер двадцать до особого распоряжения также принять на хранение прапорщику Огурцову.


*


Незаметно пролетели три недели, и все это время "двадцатка" сиротливо отдыхала в своем "кармане". Предусмотренные технологией работы проводились на ней легким росчерком пера в ЖПСе - журнале подготовки самолета.

В день очередной предварительной подготовки несколько техников не захотели ехать на обед, чтобы не трястись по разбитой дороге, и остались в домике. Остальные лихо запрыгнули в кузов, и тягач двинулся в гарнизонную летно-техническую столовую. Но, проехав метров двести, внезапно остановился. Майор Лагойда выбрался из кабины, махнул рукой водителю, чтобы тот ехал дальше, а сам исчез в кустах. В кузове недоуменно пожали плечами и обменялись едкими замечаниями и остротами.

Через полтора часа по возвращении техников на стоянку, майор Лагойда построил всех в тени перед домиком. Лицо инженера сияло, как начищенный к строевому смотру сапог. Несколько раз пройдя туда-сюда перед строем, он пустился в пространные рассуждения:

- Вы думаете, что очень хитрые и ловкие, а командование - глупое. Не подозревает оно, как вы государственное добро разбазариваете. Я имею в виду "массандру" со спиртом. Не угадали, товарищи офицеры и прапорщики! Вы, наверное, удивились моим действиям перед обедом. Возможно, кто-то пытался из гарнизона позвонить на стоянку и предупредить приятелей. Но я провода телефона обрезал! И, конечно, результат налицо. ДСП наш, рядовой Убайдулаев, попался с трехлитровой банкой спирта. Говорит, нашел в траве. Особист разберется, там отпечатки пальцев хорошие остались. Если это действительно не Убайдулаев слил, а часового наследство (помните, было у нас слитие?), то еще куда ни шло. Но Убайдулаев это одно, а вот прапорщик Огурцов - гораздо более серьезно. Представьте себе, нес пятилитровую канистру с "массандрой". А самолеты все опечатаны. Значит, кто-то передал Огурцову свою печать. До обыска я опускаться не буду. Внимание! Техники самолетов! Достать и предъявить печати!

Команда была немедленно выполнена, но все печати оказались в наличии. Инженер побагровел.

- Уже успели передать... Вот ведь фокусники! Ладно, мы пойдем другим путем, как завещал молодой Ильич. По очереди вскрываем лючки на каждом самолете и замеряем уровень спирто-водяной смеси. В моем присутствии! Весь личный состав находится в курилке, каждый техник по очереди прибывает к своему самолету по моей команде. Эскадрилья, напра-во! В курилку - шагом марш!

На проверку ушло почти два часа. Все это время в курилке не прекращалось бурное обсуждение умственных способностей заместителя командира второй эскадрильи по инженерно-авиационной службе. Одни настаивали, что майору Лагойде пора резервировать место в дурдоме. Другие использовали в качестве аргумента старый анекдот и возражали, что инженеру эскадрильи ни при каком раскладе не грозят болезни, связанные с головой: там же кость! А закончилось обсуждение еще одним расхожим афоризмом:

- Чем больше дубов, тем крепче наша оборона!

Только прапорщику Огурцову было не до смеха. Пока вся курилка зубоскалила, он напряженно молчал, а веснушки еще сильнее проступили на бледном лице.

На вот в курилку вернулся Юрик Беспятов и хитро подмигнул Огурцову. Лицо прапорщика сразу порозовело, а на губах появилась слабая улыбка.

- Поделитесь опытом, парни, когда уже печать передать успели? - засмеялись вокруг.

- Долго ли умеючи! - сразу взбодрился Огурцов. - Николаич только отвернулся, я тут же и перекинул.

- Юрик, а ты-то как выкрутился?

- Будто сами не знаете, как отчетность по ГСМ делается! Комар носа не подточит, черта с два Николаич что вычислил!

После бесплодной проверки инженер вновь построил эскадрилью перед домиком и продолжил сентенции:

- Не удалось мне пока обнаружить, с какого самолета слили "массандру", но рано или поздно я разберусь. Прапорщику Огурцову после построения немедленно написать объяснительную. О хищении будет доложено командиру полка, стоимость спирто-водяной смеси будет взыскана в трехкратном размере. Это примерно триста двадцать рублей. Так что думайте в следующий раз. А то вообще совесть потеряли. Меняете спирт и "массандру" в поселке кто на картошку, кто на женьшень и еще черт знает на что... А некоторые даже торгуют! Короткая память у вас, товарищи офицеры и прапорщики. Вспомните, сколько человек уволили и сколько осудили за пьянки и злоупотребления со спиртом после горбачевского Указа! Так что, товарищ прапорщик, может быть, простым возмещением стоимости "массандры" не отделаетесь!

На некоторое время воцарилась тишина. И вдруг послышался голос старшего лейтенанта Беспятова:

- Разрешите вопрос, товарищ майор?

- Пожалуйста.

- Спасибо, мы наконец, осознали, какие плохие - разбазариваем спирт и "массандру". Но зачем вы сами недавно целую канистру подполковнику Иванову налили?

- Что? Где? Когда? - возмутился инженер.

- Десять литров спирта. За нашим домиком - со склада ГСМ. На прошлой неделе. Товарищ подполковник подъехал на своем "москвиче", вы взяли у него канистру и налили. Очень просто.

- И ты это видел, Беспятов?

- Так точно, видел.

Инженер начал импровизированный социологический опрос. Оказалось, что злополучный эпизод с подполковником Ивановым наблюдало больше половины техников. Никто не побоялся прямо сказать об этом. Инженер надолго задумался.

- Вы бы так за матчастью смотрели, как за своим начальником, - наконец, мрачно произнес майор Лагойда и снова замолчал.

В строю тоже долго не раздавалось ни звука, но, когда пауза слишком затянулась, началось сдержанное перешептывание. Но, видимо, напряженный мыслительный процесс все же подошел к концу, и инженер снова заговорил.

- Не буду объяснять вам азбучные истины, что там, где стоят истребители-перехватчики МиГ-25, все строится на спирте и "массандре", без этого никуда не денешься и не сунешься. Так что это горькая необходимость, высокое начальство приходится ублажать. Но одно дело налить командирам и начальникам, и совсем другое для личных нужд или на продажу. Так что никто вины с Огурцова не снимает. Тем не менее, я принял решение изменить наказание. Прапорщик Огурцов!

- Я!

- Сдать пять литров спирто-водяной на наш эскадрильский склад ГСМ.

- Есть!

- На этом будем считать инцидент исчерпанным, - сквозь зубы процедил майор Лагойда и побагровел. - Но если кто еще раз попадется - пеняйте на себя.


*


Недели через две командир полка решил внести некоторое разнообразие в рутинные будни авиаполка. Сначала объявил субботник, а на воскресенье назначил общеполковое построение.

- Сегодня истек срок выполнения предварительной подготовки, - объявил заместитель командира полка по ИАС подполковник Иванов. - Выполняем ее в течение всего рабочего дня.

- Как будто вчера нельзя было предварительную сделать, - пробормотал кто-то себе под нос.

Однако командир полка все же расслышал бурчание, грозно нахмурил густые брови и приказал офицеру выйти из строя.

- Ответьте, товарищ старший лейтенант, что такое строй.

- Установленное Уставом размещение военнослужащих, подразделений и частей для их совместных действий в пешем порядке и на машинах.

- Хорошо, знаете. Но с правилами поведения в строю, вижу, знакомы слабо. Начальник штаба! Принять зачет по знанию строевого Устава у данного офицера, в понедельник доложить мне. Становитесь в строй! Личный состав в распоряжение командиров подразделений!

Через полчаса вторая эскадрилья приехала на свою стоянку, и Веня Огурцов привычно забегал от одного техника к другому.

- Ты уже забыл, как мы с тобой чуть не влипли? - отмахнулся от него Юрик Беспятов.

- Да мне чуть-чуть, только "мормышку" запустить!

- "Мормышку"? Точно, сегодня же у нас всенародный праздник - День рыбака! А ты, Веня, наш знатный мормышечник. С праздничком! Уговорил, черт красноречивый - в такой день отказать тебе не могу. Только действуй сам. Держи ключи и печать.

В мгновение ока механик взобрался по стремянке на фюзеляж истребителя. Быстро и умело открыл бак спирто-водяной смеси. Достал из-за пазухи нехитрое устройство - пол-литровую бутылку, на горлышко которой была намотана тонкая проволока - контровка. Бутылка по диаметру точно совпадала с горловиной бака. Опытному механику не составило труда запустить туда свою "мормышку" и через несколько секунд извлечь полную бутылку. Для ста пятидесяти литров такая потеря была совершенно незаметна.

Так же мгновенно Веня закрыл и опечатал лючок и оказался на земле.

- Молодец! - похвалил его Юрик. - За сорок пять секунд управился, как на подъеме. Я засек.

Оба засмеялись, после чего, скрывшись под плоскостью самолета, выпили граммов по сто пятьдесят для поднятия тонуса на воскресный день.

- Прекратить распитие спиртных напитков на рабочем месте! - внезапно услышали они громкий голос.

От неожиданности Огурцов выронил бутылку, и она тут же разбилось об бетон. Запахло спиртом. Подошел старший лейтенант Граблин и засмеялся:

- Что, испугались?

- Так же заикой можно сделать или до инфаркта довести! - возмутился Огурцов. - Костя, с тебя пузырь теперь взамен невинно разбитого... Да откуда ты нарисовался? Ты же в отпуске!

- Я тоже думал, что выйду в понедельник, как белый человек, - вздохнул Граблин. - Но вычислили даже в гараже. Посыльного туда комэска прислал! Что тут у нас за аврал?

- Говорят, командира полка покритиковали на совещании в дивизии, - пояснил Беспятов. - Якобы бардак в гарнизоне. Вот товарищ полковник и отвечает делом на критику. Вчера субботник на весь день, а сегодня предварительную изобрел. Вот тебе, бабушка, и воскресник!

- Дурдом в разгаре, - задумчиво констатировал Граблин. - Ладно, нам не привыкать. Пошли, Веня, буду у тебя матчасть обратно принимать. Кстати, с Днем рыбака тебя! А что ты у Юрика побираешься, неужели с "двадцатки" уже все высосал?

- А что там пить? - удивился Огурцов. - Самолет же после ТЭЧ, весь пустой!

- Здравствуй, попа, Новый Год! - засмеялся Граблин. - Я ж его в ТЭЧ заправил! Велели, чтобы в любой момент был готов к облету. Ты что, даже не заглянул?!

Услышав столь интересный разговор, несколько заинтригованных техников потянулись к "двадцатке". Граблин деловито, по всем правилам, осмотрел самолет. Вскрыл каждый лючок и замерил остатки ГСМ. Все сто пятьдесят литров "массандры" для охлаждения генераторов и сорок три литра чистого спирта для охлаждения прицела оказались в наличии.

- Костя, тебе только в разведке работать, - засмеялся Беспятов. - Никто и понятия не имел, что ты аварийный самолет заправил! Недавно Веня с пятеркой "массандры" попался, так Николаич на всех самолетах уровень замерял. А к "двадцатке" даже не подошел.

Все дружно хохотали. Лишь Огурцову было не до смеха. Он побледнел, прижался к стойке шасси и безучастно смотрел на хохочущих техников. Потом, не говоря ни слова, передал печать Граблину, отошел в сторону и тихо заплакал.