Ратникова Дарья Владимировна : другие произведения.

Чаша из долины жизни

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


  • Аннотация:
    На юге страны проснулись колдуны и спокойные ещё вчера дороги становятся безумно опасными. Странные разбойники, желающие разрушить мирный договор между двумя странами, всеми силами мешают свадьбе юной Евмении, единственной принцессы Тур'Адора и её жениха. И вместо свадебного пира, они отправляются к таинственной Чаше, туда, где пересекаются все дороги.

    У меня новая замечательная обложка. Художник - Екатерина Бакулина

    ВНИМАНИЕ! Текст не вычитан. Возможны ошибки и очепятки)))

    Уважаемые читатели, если вы есть, не проходите мимо! Оставьте хотя бы спасибо в комментариях. Мне будет очень приятно)

    Добавлена Часть 4. Глава 9 (начало). Приятного чтения!



   Часть 1. Евмения. Глава 1. Весть.
  
   - Спой мне менестрель,
   Песню дома Сэль, - напевала принцесса Евмения, стоя у мольберта. Она рисовала и мазки ложились ровно, превращаясь в замысловатый узор на Чаше. Она рисовала ту Чашу, которую по Преданию Творец спустил в Долину Жизни. Никто из ныне живущих не видел Её, но письменные Предания оставили точное описание. С того момента, как отец прочитал ей в десятилетнем возрасте Предания, Евмения часто думала о Чаше и пыталась нарисовать Её. Для неё эти рисунки были попытками прикоснуться к чуду. Но сегодня она лишь убивала время до прихода отца, пытаясь отвлечься от мыслей и сосредоточиться на рисунке. На кону был мирный договор между Тур'Адором и Галерасом.
   - Еви! - Голос отца прервал её занятие.
   - Да, папа. - Она обернулась и увидела грустное лицо короля. Евмения бросила кисть рядом с неоконченным рисунком, подбежала к отцу и бросилась ему на шею. - Папа, что случилось? Что с тобой? Галерас отказался от договора и объявил войну?
   - Нет, Еви, нет. Давай сядем.
   Король Фарон III был высоким, полноватым мужчиной с начинающей пробиваться в тёмных волосах, сединой. Он усадил дочь в кресло и сам сел рядом.
   - Видишь, тут такая история... - Принцесса сидела, устремив внимательный взгляд на отца, ожидая его слов. Живая, порывистая, совсем ещё юная и доверчивая, она похожа была на грациозную серну, что в изобилии водились в горах Тур'Адора. - Мы всё-таки заключили мир с Галерасом.
   - Наконец-то! - обрадованно воскликнула Еви. После долгих лет скрытой вражды и натянутых отношений между двумя государствами, известие о мире действительно было большой радостью.
   - Подожди! Ты не дослушала. Король Галераса предложил закрепить мирный договор свадьбой. Видит Творец, я не хотел этого! Но по закону, по древнему закону из Предания, которое, как оказалось он также чтит, мирные договоры закрепляли именно таким образом. А у него как раз есть сын, единственный, зовут Илген, лет на десять старше тебя. Он в ближайшие дни возвращается из-за моря, куда отправлял его с торговыми кораблями отец. А тебе на днях исполняется семнадцать и...
   - Папа, ты хочешь устроить нашу свадьбу?
   - Как тебе сказать? - Отец выглядел расстроенным. - Я не хочу. Я боюсь, Еви. Но отказывать по Преданию я не вправе. Но если ты совсем не хочешь или тебе по сердцу кто-то другой, только скажи, и я не буду тебя неволить.
   - Нет, - медленно заговорила Евмения после непродолжительной паузы. - У меня нет никого по сердцу, не волнуйся папа. Ты же так долго пытался завершить старую вражду, что будет просто чёрной неблагодарностью для нашего народа отказаться сейчас.
   - Но, Еви! Речь идёт о твоей будущей жизни, о твоей судьбе!
   - Папа, но не ты ли сам мне с детства рассказывал о том, как повезло тебе с мамой.
   - Это совсем другое...
   - Почему же? - Евмения устремила любопытный и вместе с тем испытующий взгляд на отца. - Ведь вы поженились совсем не зная друг друга. И в Предании написано, что главное - не сердечное влечение, а желание быть хорошей и достойной супругой. А любовь придёт уже потом.
   - Милая моя, - отец придвинулся ближе и обнял Еви. - Сейчас другое время. И, дай Творец, тебе повезёт так же, как мне и, смею мечтать, твоей матери. А если ты не сможешь полюбить своего мужа?
   - Как это? - Девушка широко раскрыла глаза. Доверчиво взглянув на отца, она добавила, - Я люблю тебя, папа. И я готова полюбить любого человека, который будет добр ко мне. Ну и потом, у нас ведь нет выбора. Ты - король Тур'Адора. И люди ждут этого мира. Они устали от ссор и истосковались по миру. Они хотят торговать с галерасцами и покупать у них дорогое сукно и красивые платья. Им нужны заморские травы, которые лечат даже те хвори, что не поддаются нашим целителям. Мы не имеем права отказываться, папа! - И Евмения серьёзно посмотрела на отца. В её лице странным образом сочеталась детская невинность и наивность с серьёзной рассудительностью. - А люди во все времена были и хорошие и плохие. Почему, если повезло тебе с мамой, не должно повезти мне?
   - Еви, дочка, как же ты быстро выросла! - Только и вздохнул король, прижимая к себе такую нежно и трепетно любимую девочку, дочь его Элизы. Она повзрослела слишком быстро без материнской ласки и любви. Ей бы ещё сейчас прихорашиваться у зеркала, да болтать с подругами, а она - выходит замуж. Не так он мечтал выдать дочку, не так. Да и подруг у неё нету. Всё с отцом. Скрашивает ему одиночество. Что же он будет делать, когда она уедет в Галерас?
   От невесёлых мыслей короля отвлекла Еви:
   - Папа, раскажи, когда ты полюбил маму?
   - Почти сразу, как увидел, - вздохнул король. Эти воспоминания были ему дороги, хотя возвращение к ним откликалось болью, которую не могло заглушить никакое время. Его Элиза умерла вскоре после родов. И даже целители не смогли ей помочь. - Но, Еви, полюбить твою маму не составило труда. Она была самой лучшей женщиной из всех, с которыми я когда-либо был знаком. Я знаю, что она также со временем полюбила меня, хотя я, видит Творец, был ей не лучшей партией. Но сможешь ли ты полюбить своего будущего мужа, вот в чём вопрос. Есть такие люди, полюбить которых очень тяжело.
   - А ты думаешь, что он такой? - Тихо спросила Евмения.
   - Я не знаю. Я мало что могу тебе сказать. Я знаю, что галерасцы - народ севера - замкнутые, суровые и жёсткие. Что может быть общего у тебя - стремительной серны с южных гор и северного медведя? Я боюсь за тебя, Еви, - король покачал головой. - Но, в их пользу говорит то, что они также чтят Предание и если что решили, то уже не отступят от своего слова. И их лучше не гневить. Насколько я понял, Илген, сын нынешнего короля Эрмера - такой же по характеру, как и отец, как и весь их народ. И внешне он, боюсь, совсем не красавец. Не чета нашим лихим тур'адорцам. Галерасцы выглядят так, будто их ледяные скалы ожили и превратились в людей. Тяжёлые, массивные, с угловатыми чертами лица. Но держатся они так, будто сами Великие Короли почтили меня своим присутствием. Это очень воспитанные и гордые северные медведи, Еви. Я не напугал тебя?
   - Нет папа. Я буду надеяться, что мой жених всё же не совсем дитя ледяных северных гор. Когда состоится наша свадьба?
   - Не знаю. Я должен отправить гонца в Галерас. Всё зависит от возвращения Илгена.
   - Хорошо, папа, я буду ждать. - Евмения улыбнулась, встала и подошла опять к картине с Чашей. Казалось, будущая свадьба ничуть её не занимала.
   - Еви, ты знаешь, что тебе придётся поехать в Свадебный Дом? - Вдруг спросил отец. Девушка повернулась к нему. Улыбка её сразу пропала и вся она словно поникла.
   - А это обязательно?
   - Да, ты же знаешь, таков обычай для брака, где жених и невеста из разных народов. Другое дело, что наш с Галерасом Свадебный Дом, который стоит на самой границе, пустует уже несколько столетий.
   - И ты не сможешь поехать со мной, да папа? - Она села рядом с отцом и обняла его. Голова её поникла.
   - Нет, увы. Не такой, милая, я представлял себе твою свадьбу. И уж точно не в Свадебном Доме. Я никогда не хотел выдавать свою дочь замуж за человека из другого народа. Но так распорядился Творец, ничего, наверное, не поделаешь. Но если ты грустишь, скажи только слово и я...
   - Не надо, папа, всё будет хорошо. - Евмения видела, что отец по одному её слову готов отказать жениху и разорвать такой непрочный мир с Галерасом. Она знала, кто она для него и это наполняло её душу любовью и болью скорой разлуки. И неизвестно, чего было больше. - Я согласна ехать в Свадебный дом, скажи только когда. Я не расплачусь, правда.
   - Ну вот и славно! Пойду писать письмо королю Эрмеру, правителю всего Галераса. - Отец обнял Еви, улыбнулся и вышел из комнаты. Не дай Творец ей узнать о том, какие люди действительно живут на земле! Не дай Творец ей разочароваться в жизни! Он этого не вынесет!
  
   Глава 2. Сборы.
   - Еви! - Голос короля Фарона III звучал строго и вместе с тем печально. Ни для кого не было секретом, чем он платит за мир с Галерасом. Его скорее жалели, чем осуждали, хотя Евмению любили все, кто хоть немного её знал. Со слугами и няней она была неизменно ласкова и приветлива, не кичилась своим происхождением. Да так и сложилось издревле - короли Тур'Адора всегда помнили, что их предки родом были из обычных людей и старались относиться к простолюдинам с добротой и снисхождением.
   - Да, папа. Я здесь. - Евмения ждала отца в своей спальне. Её комната выходила окнами на восток. В городе царила весна, и пряный запах цветущих яблонь кружил голову. Еви улыбалась каким-то своим мыслям, стоя у окна, и так напомнила королю её мать, что слёзы навернулись на глаза. Но он мужественно сморгнул их.
   - Галерас объявил дату свадьбы. Через две недели в Свадебном Доме должна состояться церемония.
   - Так скоро? - Еви растерянно посмотрела на отца. - Но ведь это значит, что послезавтра я должна буду уже выехать. До границ Галераса почти две недели пути.
   - Король Галераса спешит. Мне непонятна его спешка, но пусть будет так. Я не хочу спорить с ним.
   - Значит, мы расстаёмся и, наверное, надолго, да папа? - Евмения поджала губы, пытаясь не расплакаться.
   - Да. - Король подошёл ближе и обнял дочь. Несколько минут они стояли молча, обнявшись. Потом Фарон продолжил нарочито спокойным голосом, - Ты не забыла, что тебе завтра исполняется семнадцать?
   - Нет.
   - Ты знаешь, что я хотел бы сделать этот праздник самым радостным в твоей жизни. Я хотел позвать гостей и устроить рыцарский турнир, на котором ты могла бы самолично наградить победителя. А ещё я устроил бы бал и... Ладно. Зачем я об этом говорю? - Вдруг резко оборвал себя король. - Скажи, что хотела бы ты сама, и я постараюсь исполнить твоё желание.
   - Просто побудь со мной завтра целый день, только со мной! - Попросила Еви и покрепче прижалась к отцу.
   ***
   День семнадцатилетия Евмении начался с суматохи. Король пытался отдавать приказы о платье и приданном, готовить отряд сопровождающих и в то же время быть рядом с дочерью. Евмения, увидев, как разрывается отец, махнула рукой и отпустила его. Что значит собственный праздник, когда решаются интересы всего государства?
   Девушка прошла в свою комнату. Надо было отложить вещи, которые она хотела взять с собой, в новую жизнь. Мольберт и краски, любимые книги и, конечно, том Предания. Еви бережно складывала вещи на кровать, вынимая из сундуков всё, что было ей памятно, что говорило о матери и отце. Платья, шали, туфли - всё надо было уложить в дорогу. Она не хотела доставлять лишних хлопот королевской челяди. У них и так было слишком много дел. "Всё что можешь сделать сама - сделай!" - Часто повторял ей в детстве отец. И Еви всегда старалась следовать этому принципу.
   Она удерживалась от слёз, пока ещё удерживалась. Завтра её оденут в наряд невесты и, попрощавшись с отцом, она уедет в новую жизнь. Что ждёт её там? Евмения старалась не думать об этом. Она ещё до конца не осознавала, что старая её жизнь закончилась. Больше не будет рядом отца, с которым она делила все радости и горести правителя Тур'Адора. Не будет больше знакомого лица няни Аганы, которая всё детство заменяла ей мать. Она не услышит больше весёлой болтовни служанок. Как она любила сидеть в детстве на кухне, на маленькой табуреточке у окна, слушая, как за окном завывает вьюга! А кухарки болтали без умолку о городских новостях. Иногда одна из них принималась что-нибудь тихо напевать, а остальные подхватывали напев, не забывая, впрочем о работе. Тогда Еви услышала много песен и легенд того древнего, изначального Тур'Адора, который ещё помнил, как по слову Творца всё Светомирье возникло из небытия. И тогда же она в первый раз услышала легенду о Чаше, ту, что потом записали в Предание почти слово в слово. Потом она выучила её почти наизусть.
   В ней красочно говорилось о том, как Творец, создав Светомирье и населив его людьми и прочими народностями, спустил на землю, в одну из долин Чашу, из которой исходила жизнь. Так долину назвали Долиной Жизни. Она круглый год зеленела и цвела, а соки жизни из неё расходились по всему миру. В древней легенде даже говорится, что эта Чаша способна исполнять желания и исцелять больных. Но никто не стремился в Долину, чтобы проверить эту легенду. Ибо путь туда долог и труден. Долина со всех сторон окружена горными пиками, которые словно стена, преграждают путь. На северо-западе Светомирье кончается здесь, у Окраинных гор. Что там дальше - не знает никто, даже Хранители. Они живут у самого подножья гор отшельниками в небольшой башне и преграждают путь к Чаше, предостерегая живущих от попытки пройти в Долину Жизни. Легенда гласит, что только чистый сердцем и помыслом человек может безбоязненно подойти и коснуться Чаши. Но кто же почтёт себя достаточно чистым? Несколько смельчаков рискнуло пойти наперекор Хранителям. Больше никто их никогда не видел.
   Еви поверила в эту легенду безоговорочно и навсегда, только услышав её. Нет, она никогда даже и не мечтала увидеть Чашу. Ей не о чём было ещё просить. Но какая-то светлая тоска иногда томила душу. Как было бы хорошо жить в том, древнем Светомирье, когда не было вражды и войн, а над всеми государствами царил вечный, светлый день.
   Евмения задумчиво перебирала свои рисунки, унесясь воспоминаниями в детство. Внезапно её отвлёк топот копыт за окном. По мостовой к королевскому дворцу спешил отряд воинов. Они будут завтра сопровождать её в долгую дорогу до Свадебного Дома. Девушка вздрогнула и помотала головой, пытаясь избавиться от тяжёлых мыслей, разом навалившихся на неё и такого странного, несвойственного ей чувства щемящей тоски. Всё будет хорошо.
   В дверь тихо постучали, потом она почти неслышно открылась, и вошёл король.
   - Ты уже собираешься, Еви? - В голосе было столько тоски, что Евмения отвернулась, чтобы сморгнуть слезинку.
   - Да, папа. Я думаю, завтра будет некогда.
   - Ну хорошо,хорошо. - Король задумался, словно забыл зачем пришёл, а потом вздохнул и, подойдя ближе к Еви, протянул ей на ладони маленькую шкатулочку.
   - Что это?
   - Открой.
   Еви открыла шкатулку. Внутри, на бархатной подушечке, лежала миниатюрного вида золотая подвеска, изображавшая чашу.
   - Это мне?
   - Да. Твоя мама сказала передать её тебе, когда ты будешь выходить замуж. Она не расставалась с этой подвеской до самой смерти. Это украшение передавалось по наследству в роду принцесс Алдереда. Носи её и не снимай.
   - Хорошо, папа.
   - Вот и славно! - Фарон взял подвеску с подушечки и засмотрелся. Она была сделана словно из какого-то тёплого живого золота. Он медленно поднял её за невесомую тоненькую цепочку и надел на шею дочери, потом застегнул и застыл, любуясь.
   - Спасибо. - Тихо сказала Еви.
   - Пусть мамино благословение хранит тебя. - Король нагнулся и поцеловал дочь.
   - Ваше величество! - Прервал его запыхавшийся советник, заглянув в открытую дверь, - Там вас ищут, по поводу церемонии.
   - Иду. Не грусти, Еви. Я обещаю, что вечером обязательно зайду к тебе и мы ещё поговорим. - И король скрылся за дверью. А Евмения погладила рукой золотую чашу на шее и внезапно разрыдалась.
  
   Глава 3. Невеста.
   Евмения молча стояла у зеркала в своей комнате, пока горничные одевали её в дорогу. Несмотря на то, что путь предстоял долгий, по традиции, Еви должна была явиться в Свадебный Дом на церемонию в полном наряде невесты, и в таком же наряде она прощалась с родственниками и друзьями навсегда покидая отчий дом. Только вот традиции эти не были рассчитаны на столь дальнюю дорогу. Поэтому одна горничная, молодая и смешливая Ирма, всё же ехала вместе с ней.
   Еви, наверное, была красивой невестой. Наверное, потому что она сама не могла оценить свою привлекательность, да и не думала никогда об этом. Она с детства не любила смотреться в зеркало, её не интересовали наряды и причёски. Вот и сейчас она с полным равнодушием стояла и наблюдала за своим отражением. Хотя нет, не совсем с равнодушием. Ей нравилось платье невесты - оно было таким белым и нежным, воздушным и кружевным, что просто не могло не привлекать. И она в нём совсем отличалась от себя той, которую она знала. Еви любила в детстве бегать по дому, открывать двери в старые пыльные спальни и разглядывать портреты величественных дам в длинных бальных нарядах. Она совсем не походила на них, ни царским выражением лица, ни высокой фигурой, ни гордой осанкой. Ну а может это просто художник приукрасил. Еви вспомнила случай из детства и улыбнулась.
   Однажды отец позвал придворного художника нарисовать свой портрет. Так было положено, на память потомкам. И художник изобразил гордого мрачного властелина, под стать королю Галераса, вместо добродушного полноватого папы. Ну и посмеялись же они потом! А теперь, вспомнив об отце, Еви загрустила. Видит Творец, как ей тяжело его покидать! Он ведь совсем заскучает без неё.
   Нет! Она не будет унывать. Всё будет хорошо! Они будут писать друг другу письма. Ведь гонцы из Галераса едут не так уж и долго. Если вскачь - всего неделю пути до королевского дворца. Она потерпит.
   Еви с трудом дождалась, пока горничные закончили её одевать. Наконец одна из них расправила платье и кружевную накидку на плечах, а другая - завязала белые сандалии с шёлковыми лентами до колен. Они попрощались, пожелав ей счастливого пути и убежали, со смехом переговариваясь о чём-то своём. А девушку вдруг накрыла какая-то смутная печаль. С этого дня, с того момента, как она сядет в карету, держащую путь в Свадебный Дом, её жизнь будет тесно связана с чужой страной и чужим народом. Кем она станет для них? Сможет ли она привыкнуть к иному порядку и иным людям? Она знала, что должна привыкнуть и что иначе быть не может. Но почему-то печаль не уходила.
   И ещё отец... Еви знала его давнишнюю боль. Он всегда мечтал о наследнике, но так любил маму, что просто не смог жениться во второй раз. И тогда свои мечты он перенёс на неё. Она знала, что папа хотел выдать её замуж за какого-нибудь знатного тур'адорца, пришедшегося бы ей по душе, а потом, подождав ради приличия пару лет, объявить её мужа преемником. Ведь, по завету Предания, муж дочери становится королю самым ближним родственником, как сын. И он первый тогда мог претендовать на трон. Да больше было и некому. Самыми ближними родственниками были кузены матери, принадлежавшие к знатным родам небольшого государства Алдеред, граничившего с юга с Тур'Адором. А тур'адорцы скорее бы согласились видеть на престоле простолюдина, но своего, чем правителя из знатных родов другого государства. Так уж они были устроены. Королева может быть из другого народа, но королём непременно должен быть только тур'адорец.
   Но теперь отцу, наверное, придётся попрощаться со своей мечтой и выбрать себе преемника из приближённых. Ведь она, выходя замуж за галерасца, теперь принадлежит Галерасу. А её муж когда-нибудь будет править государством, она же будет королевой, но не своего любимого и родного Тур'Адора, а холодной северной страны.
   Еви вздохнула и отвернулась от зеркала, возле которого всё ещё стояла. Совсем скоро она выйдет отсюда, чтобы, может быть, никогда больше не вернуться. Остались только последние приготовления.
   - Евменьюшка, к тебе можно? - Глуховатый от старости голос няни развеял печальные мысли. Еви повернулась к двери.
   - Конечно, заходи, милая Агана!
   - Да ну тебя! - Засмущалась няня. Она всегда себя чувствовала неловко, когда Еви называла её милой. Но девушка не видела в этом ничего зазорного. Няня была членом семьи, а не служанкой. Она приехала с матерью из Алдереда и осталась в Тур'Адоре навсегда. Она помнила как мама родилась и держала её за руку, когда она умирала. Иногда даже отец заходил к ним, чтобы послушать рассказы няни об Элизе, принцессе Алдереда. И тогда он словно оживал. Еви видела тогда в папе того короля, которого полюбила её мать. Он словно молодел и печаль, которая не покидала его со смерти Элизы, печаль, с которой он сжился, на эти мгновенья оставляла его.
   - Ах, какая ты красавица, милая моя! - Восхищённо ахнула няня Агана, подойдя поближе и рассматривая подслеповатыми глазами девушку.
   - Правда? - Неуверенно улыбнулась Евмения.
   - Сущая правда! Совсем как твоя мама, а может даже и красивее. Иди ка сюда, я заплету тебе волосы.
   Это был их с няней давний ритуал. Когда Еви хотелось поговорить, или когда что-то мучало её, она приходила к няне. И та садилась заплетать ей волосы и слушала или успокаивала. И сейчас она попросила Агану сделать ей причёску невесты. Евмения сидела неподвижно в своём белоснежном платье, лёгкая, нежная и такая печальная.
   - Евменюшка. Ты чего печалишься? Тебе совсем тяжело? - Спросила няня, пристально вглядываясь в лицо девушки. - Боишься, что не приглянётся тебе муж, али ты ему?
   - Нет, Агана, не этого я боюсь. В Предании же сказано, что в древности, во всём Светомирье, браки только так и заключались - невеста не видела жениха до самой свадьбы. И браки были счастливые. Было бы желание, а любовь появится. Я за отца боюсь. Ему без меня тут совсем грустно будет. Ты приходи к нему почаще, хорошо?
   - Хорошо, милая, обязательно приду. Как не прийти то?
   Еви улыбнулась няниным словам. Она не могла грустить долго. Юношеские мечты о вечной любви почти не тревожили её. Она только-только начинала грезить о смутном образе прекрасного принца и готова была раскрыться цветком под лучами любого солнышка.
   - Еви, ты готова? - Заглянул в комнату король.
   - Да папа, почти.
   - Сейчас, сейчас, Ваше Величество, уже почти заплела волосы. Смотрите, какая дочка у вас красавица!
   Фарон улыбнулся вымученной улыбкой. Он уважал няню Агану, но сейчас ему не терпелось побыть с дочерью наедине.
   А няня, уложив волосы, надела на голову Еви кружевную повязку, украшенную жемчугом. Кроме этой повязки, да золотой чаши на цепочке, на девушке не было никаких украшений.
   - Ну ка встань, милая, покажись отцу!
   Евмения встала, выпрямилась, подняла голову и улыбнулась папе, такая красивая и нежная. Фарон залюбовался дочерью. Но потом, опомнившись, сказал:
   - Пойдём, нам надо торопиться!
   Няня, улучив минутку, незаметно выскользнула из комнаты. Убедившись, что они одни, король остановил дочь на пороге и, втянув в комнату, закрыл дверь.
   - Еви, постой! Я хотел поговорить с тобой. Если этот Илген или кто-либо из его приближённых хоть чем-то обидит тебя, прошу подай мне весточку! Всеми правдами и неправдами найди возможность рассказать мне. И пусть он тогда пожалеет, что обидел тебя! - Лицо Фарона стало суровым и жёстким, а глаза холодными, как сталь меча. Евмения никогда не видела отца таким. Но она знала, что он бывает так решителен, когда дело касается его народа, его государства или, вот, её. И она поняла или, скорее, почувствовала, что отец с неутомимостью ищейки будет преследовать любого, кто обидит её, и найдёт хоть на краю света. Тогда этому человеку не поздоровится.
   - Хорошо папа, не волнуйся, я обещаю.
   - Вот и славно! - Король словно обмяк, напряжение оставило его, и он снова стал прежним. - Теперь пойдём!
   Фарон вывел дочь в наряде невесты на крыльцо дворца, чтобы народ, по обычаю, смог попрощаться с ней, и по площади пронёсся восторженый вздох. Евмения выглядела сейчас прекрасной и чистой, словно королевы древнего Светомирья. Несколько минут простояв на крыльце, она спустилась вниз, и отец накинул ей на плечи серый походный плащ, а на волосы - капюшон. Это тоже была традиция. Теперь в платье невесту сможет увидеть лишь жених в Свадебном Доме.
   Самым тяжёлым было прощание. Еви натянула капюшон почти на глаза, чтобы никто не видел слёз. Она обнимала няню, обнимала отца, махала рукой тур'адорцам на площади и боялась только, что это прощание никогда не закончится, а у неё не хватит сил и решимости расстаться с отцом. Поэтому она поцеловала отца на прощанье и, почти бегом, преодолела несколько шагов до кареты. Закрыв дверцу, она упала на подушки и, всхлипывая, зарылась лицом в пушистый мех шубы, положенной здесь на случай холодной зимы в Галерасе. Король дал приказ к отъезду, и карета тронулась.
  
   Глава 4. В дороге.
   Евмения, принцесса Тур'Адора ехала в карете по лесному, почти заросшему тракту, к границам Галераса. Сначала она радовалась дороге и с интересом осматривала окрестности из окна кареты. Но потом почти однообразный ландшафт надоел ей, и она просто терпеливо ждала следующего привала.
   В первый же день, остановившись на ночь в гостинице, Еви с помощью Ирмы аккуратно сняла платье невесты и сандалии и заменила их на более приличествующий путешествию наряд. Теперь она наденет их только перед самым Свадебным Домом.
   После первого привала последовали и другие, но уже гораздо менее удобные. Чем дальше они уезжали от столицы, тем меньше вокруг было сёл и деревень, а дорога всё более и более порастала бурьяном. И уже об остановке в гостинице не приходилось и думать. Конечно, Еви обеспечивали всяческими удобствами. Но ей, не видевшей другой жизни, было всё-таки тяжело ночевать не дома на уютной кровати, а в карете, хоть и на мягкой шубе. Но девушка смотрела на сопровождавших её воинов, на беззаботную Ирму и, молча переносила все неудобства.
   Через несколько дней пути, Евмения уже знала по именам всех воинов в отряде. Военачальником был Ясмин - старый друг её отца. Еви помнила его ещё с детства и, хотя папа старался, чтобы она никогда не видела войны, а её ушей не касались интриги и заговоры, всё же совсем уберечь он её не мог. Она часто в детстве убегала из дворца и, прислонившись к решётке забора, завороженно смотрела, как маршируют солдаты на площади. Во главе их, на вороном коне всегда сидел Ясмин.
   Она любовалась могучим всадником, словно высеченным из камня, и только, повзрослев, разглядела и его морщины, и седые волосы, и шрамы на лице, и усталые серые глаза. На войне его сильно потрепало, и сейчас Ясмин совсем осунулся, постарел и хромал на левую ногу, но никак не хотел уходить на покой. Он не мог найти себя в миру. Ведь большую часть жизни Ясмин воевал.
   И Еви даже смутно помнила то время. Когда она была маленькой, между Галерасом и Тур'Адором ещё шла война, а отец каждый день заходил к ней в детскую, мрачнее тучи. Иногда она незаметно пробиралась к нему в кабинет, когда он собирал военный совет, и пряталась за шкафом. А оттуда слушала непонятные тогда для неё рассуждения о контрнаступлении, конных отрядах, армии лучников и донесениях разведчиков. На этих собраниях главным помощником и советчиком отца был Ясмин, тогда ещё молодой и красивый. Они часто засиживались с королём до полонучи, жарко что-то обсуждая, а она не выдерживала и засыпала. А утром просыпалась в своей кровати в детской. Наверное её туда приносил отец, а, может быть, няня. Но это было так давно, что она уже не помнила подробностей.
   Наблюдая сейчас за Ясмином, как он держался на привале, как настороженно прислушивался к каждому шороху, Еви понимала, что он никогда не изменится. Война жила в нём, и он никогда не сможет избавиться от неё.
   Евмения часто разговаривала с ним во время поездки. Она расспрашивала Ясмина про своего отца, про войну и про его жизнь. Военачальник с удовольствием отвечал. Он любил маленькую королевну и для него честью было сейчас опекать её и отвечать на вопросы. Так что большую часть пути они ехали рядом. Отряд двигался неспешно, иначе по такой дороге и не проедешь. Тракт был старый, полуразрушенный, а под травой скрывались многочисленные ухабы и рытвины, попадая на которые, карета подскакивала, а вместе с ней и Еви. Поэтому вперёд они продвигались медленно. Но времени до назначенного срока оставалось ещё много. Ясмин был уверен, что они приедут к Свадебному Дому вовремя. В прежние времена он не раз успевал туда и обратно верхом меньше, чем за неделю. С каретой должны были успеть дней за двенадцать.
   Еви как-то спросила Ясмина, что он будет делать после того, как довезёт её до Свадебного Дома. "Охранять вас, госпожа", - ответил военачальник. Девушка отмахнулась от него. Зачем охранять? Война давно кончилась. Она даже удивилась - зачем отец отправил вместе с ней такой большой отряд - двадцать отменных войнов с Ясмином во главе. Они ехали таким образом, что защищали её и обоз с вещами, на котором сидела Ирма, с обоих сторон. Но, видимо, отец волновался за неё, иначе она этого объяснить не могла. На дорогах давно уже было совсем безопасно. Даже на таком заброшенном тракте, как этот.
   Но, по правде говоря, он был действительно заброшен. Этой дорогой, видимо, давно уже никто не пользовался. За всё время, что они были в пути, им ни разу не попалась ни телега, ни обоз, ни даже пеший человек. Ни одного следа не было видно на заросшем тракте, ни одна травинка не была примята. Еви обеспокоило бы это, но она знала из уроков истории, что после войны с Галерасом, люди старались не селиться возле границы. А до неё действительно было уже недалеко. Основные торговые пути шли на юг, к Алдереду. А здесь, ближе к северу, попадались лишь небольшие деревушки, да дома лесников-отшельников.
   А вот Ясмин нервничал. Девушка ясно видела это по коротким отрывистым фразам, которыми он перекидывался с воинами. Он стал меньше разговаривать с ней и всё чаще ехал не рядом, а во главе отряда. А ещё он попросил её закрыть окна в карете, а отряду приказал двигаться быстрей. До Свадебного Дома оставалось всего несколько дней пути.
   На привал решили остановиться в деревушке, последней, если верить картам, в этих местах. Как ни странно, здесь нашлась даже гостиница. Но выглядела она так, что Ясмин предложил девушке остаться ночевать в карете. Еви отказалась. Она мечтала поспать на нормальной кровати. Ей тяжело было представить себе, что после церемонии в Свадебном Доме, придётся ещё почти столько же ехать до столицы Галераса. Она ругала себя за изнеженность, но ничего с этим поделать не могла.
   В гостинице ей выделили одну на двоих с Ирмой комнату. Еви специально попросила девушку к себе. Во-первых ей надо было снова переодеться в наряд невесты - больше удобного случая не представится до самого Свадебного Дома, да и ехать оставалось всего ничего. А во-вторых... Чем дальше она уезжала от дома, тем тоскливее становилось у неё на душе. Её страшило будущее и пугала неизвестность, а прошлое навевало непрошенные слёзы на глаза. С простой и неунывающей Ирмой девушка могла сколько угодно говорить о доме и о том, что было ей так дорого.
   Ирма родилась на северо-западе Тур'Адора, потом с родителями переехала в столицу - Валор и поступила горничной к ним во дворец. У неё было ещё трое младших братьев и две сестры. Еви слушала бесхитростные рассказы девушки о своей семье, и тоска понемногу отпускала её. Но она также понимала, что не имеет права просить Ирму остаться и отправиться с ней в Галерас. Свой путь она должна пройти сама. Ведь она сама выбрала его.
   Наутро, когда собрались выезжать, к Ясмину подошёл хозяин гостиницы, полноватый седой тур'адорец:
   - Господин, постойте! Я слышал, что на дороге нынче неспокойно. Мой брат давеча пришёл из лесу, охотился он там. Говорит, будто чего-то странное слышал. Купец знакомый рассказывал, как решил пару недель назад воспользоваться старым трактом, да что-то там у него стряслось, что больше он сюда носу не кажет. То ли шайка разбойная, то ли ещё какие-то злые дела творятся. Не разберёшь толком. Там же и до границ Гномьего Царства недалеко, - Совсем уже шёпотом завершил речь хозяин.
   - Значит нам надо поторопиться. Благодарю тебя, уважаемый! - Ясмин кивнул хозяину и засобирался в дорогу. Еви, с какой-то смутной тревогой на душе, пошла за ним.
   - Удачи вам, госпожа! - Поклонился ей хозяин, узнав.
   - Спасибо. - Тихо произнесла Евмения. Ей было странно, что к ней обращаются, как к госпоже. Но надо привыкать. Теперь так, наверное, будет всегда. Но её свободолюбивую натуру пугали условности в обращении. Неужели её теперь будут звать только госпожой или принцессой Евменией, но не милой, не Еви, как звали её няня и отец?
   Отряд медленно тронулся в путь. Девушка уезжала с тяжестью на душе. Вот и порвалась последняя ниточка, связывавшая её с родным Тур'Адором. Последним воспоминанием осталась одинокая полузаброшенная деревня с накрепко закрытыми ставнями. Здесь жила тревога.
  
   Глава 5. Нападение.
   Как только деревня скрылась из виду, Еви совсем загрустила. До границ Галераса, а значит, и до Свадебного Дома осталось всего ничего пути. Постепенно похолодало. Начал меняться пейзаж, и место высоких вязов и тополей заступили ели и сосны.
   Девушка плохо осознавала, почему на неё вдруг навалилась такая тяжёлая, гнетущая тоска, но если бы её спросили, какой участок дороги наиболее способен вызвать её, то она, не колеблясь, указала бы на этот. И, правда, часть тракта, проходившая здесь, пугала своей тишиной и мрачностью. Тракт, заросший бастыльником и луговой травой, словно надвое разрезал лес своей зелёной лентой. Когда-то, в давние времена, проложенный здесь, когда ели и сосны были ещё маленькими, сейчас он представлялся узенькой тропкой посреди исполинного леса. Деревья смыкались над путниками, и они ехали почти в полумраке, хотя над вершинами по-прежнему ярко светило солнце.
   Внезапно отряд резко остановился, словно наткнулся на какую-то преграду. Еви высунулась из окошка кареты насколько могла, но ничего не разглядела впереди. Увидев недалеко от себя, военачальника, она спросила тревожно:
   - Что случилось, Ясмин?
   - Бранн и Арос говорят, что впереди тракт преграждает упавшее дерево. Пока не расчистим дорогу, дальше не тронемся.
   - Значит можно выйти, размять ноги? - Неуверенно спросила Еви. Она устала сидеть, но прогулка по мрачному тёмному коридору тоже не радовала.
   - Я бы не советовал, госпожа. Чутьём воина ощущаю, что-то здесь нечисто. Посидите пока в карете. Если что, я смогу вас там защитить.
   Евмения кивнула, соглашаясь, и Ясмин ускакал вперёд. Прошло много томительных минут, но отряд не продолжал путь, военачальник не возвращался и спросить было некого. Еви накинула на голову капюшон, и, выйдя из кареты, пошла вперёд, туда, где, предположительно, был Ясмин.
   Воины почти уже стащили дерево с дороги. Осталось только убрать несколько веток. Ясмин стоял там, возле дороги, в траве, и помогал воинам. Он запыхался и устал, капли пота стекали по лицу и терялись в густой бороде, но вид у него был довольный. Они почти справились. Еви оставалось до него несколько шагов, когда мимо неё, со свистом разрезая воздух, пронесся какой-то длинный предмет.
   Сначала она не поняла ничего, а потом увидела, как всхлипнул и схватился за грудь один из воинов, державших дерево. На рубашке выступила кровь, а сам он медленно начал оседать на траву. В его груди торчала стрела. Время для девушки словно остановилось. Она почувствовала, как бешено отстукивая сумасшедший ритм, забилось сердце. Она видела, как медленно, ей казалось, очень медленно, Ясмин что-то крикнул воинам, потом перепрыгнул через дерево и, распластавшись, лёг в траву. Одной рукой он держался за рукоять меча, готовый выхватить его в любой момент. Ствол поваленного дерева давал слабую защиту. Враги застали их в самый удобный момент. Наверное, долго выжидали.
   Еви услышала истошный крик Ирмы с другой стороны, где стояла её карета. Их окружили. Она сама, с трудом, словно всё это происходило не с ней, понимала что происходит. Евмения стояла, словно в каком-то оцепенении, не в силах убежать или найти укрытие. Она понимала, что сейчас из леса выйдут те, которые стреляли, начнётся битва, может быть последняя для неё, но не могла сойти с места. Она видела, как упало ещё несколько воинов рядом с Ясмином. Силы были не равны.
   Вдруг Ясмин поднял голову и встретился с ней глазами. На лице военачальника отразился ужас.
   - Евмения, беги! - Отчаянно закричал он, надеясь, что его крик выведет девушку из оцепенения. - Быстрей! Что ты медлишь?! - Потом, сообразив, что так ничего не добьётся, Ясмин, выскочил из-за укрытия и, рискуя жизнью, добежал до девушки и, стащив её с дороги, бросил в траву под деревом, сам же лёг рядом.
   - Евмения, очнись! Сейчас не время медлить! - Он оставил титул "госпожа", сейчас было не до формальностей. - Я сейчас пойду, отвлеку их, а ты беги, изо всех сил, слышишь?
   - Ддда. - С трудом выговорила девушка. Её трясло от страха и напряжения, но она старалась взять себя в руки. Она медлила убегать. И, хотя, страх владел ей, Еви считала, что убегать недостойно дочери короля Тур'Адора.
   Ясмин словно понял её:
   - Я пообещал твоему отцу, что буду защищать тебя до последней капли крови! Ты хочешь причнить ему боль? - Еви покачала головой. - Тогда беги и быстро. Если я останусь жив, то разыщу тебя! Ну же!
   Военачальник подтолкнул девушку к лесу, а сам выбежал на тракт, с мечом в руке, отвлекая врагов. Их было слишком много... Еви, заплетаясь и путаясь в платье, бросилась в лес. И последним, что она увидела был Ясмин, оседавший на зелёный бурьян.
   А она бежала. Платье путалось под ногами, сандалии больно жали ноги, причёска растрепалась и пряди волос упали на глаза, мешая видеть. Еви плакала, слёзы застилали глаза, она спотыкалась, падала, потом вставала, вытирала слёзы и бежала дальше. Последние несколько фарлонгов она уже не бежала, а хромала, с трудом сдерживая себя от желания навсегда упасть в мягкий мох. Потом она, наконец, не выдержала и упала на подгибающиеся от усталости колени.
   - Творец, помоги мне! - Выдохнула Еви. Что ей теперь делать? Что случилось с отрядом? Кто на них напал? Что им было надо? Вопросы мучали Евмению. Но ещё сильнее давил страх. Она боялась подумать, что Ясмин, сильный, верный, добрый, поклявшийся защищать её до последнего вздоха, погиб. И Ирма, весёлая и беззаботная, тоже погибла. Она отказывалась в это верить. Всё происшедшее казалось страшной сказкой.
   На Еви вдруг навалилась сильная усталость. Болели ноги, саднила ободранная рука, очень хотелось есть и пить. К тому же вечерело, постепенно начало холодать. И девушка почувствовала, что дрожит, но уже не от страха, а от холода.
   Прощальные лучи солнца озаряли лес. Скоро совсем стемнеет и лес заживёт своей угрюмой и странной жизнью. Еви уже слышала незнакомые шорохи и звуки. Они пугали её, хотя она раньше часто гуляла в лесах Тур'Адора, но там было солнечно и светло. Она знала там каждый кустик, каждое дерево. Здесь же всё дышало первобытной и какой-то недоброй, северной мощью.
   Внезапно, из кустов рядом с ней, вылетела, противно вереща, какая-то птица. Еви вскочила, сердце от страха быстро-быстро застучало в груди. Нет, лучше она пойдёт. Наверное, эти леса не бесконечны. Куда-то же можно выйти. Она будет идти, пока не упадёт. Идти не так страшно. И Еви пошла. Ноги проваливались в мягкий мох. Кроме мха и высоченных елей, здесь не было ничего. Ни грибов, ни ягод. Может быть, дичь. Но от этой мысли ей не становилось спокойнее.
   В той стороне, в которую Еви направлялась, лес постепенно редел. Через несколько шагов она вышла на поляну. Посреди неё стояла избушка, почти доверху заросшая мхом. Еви поискала тропинку, но тропинки не было. Наверное, это жилище охотников, и они редко навещают его. Успокаивая себя так, девушка осторожно добралась до двери и постучала. Никто не ответил. Тогда она осмелела и открыла дверь.
   В избушке было темно и тесно, пахло сыростью. Видно было, что здесь давно никто не живёт. Еви вздохнула с облегчением. Она поискала засов на двери. Потом, с трудом, закрыла его и, не раздеваясь, легла на топчан, набитый старой, полуиспрелой соломой. Через несколько минут она заснула, но сон её был неспокоен.
  
  
   Глава 6. Встреча
   Еви открыла глаза, и резко села на кровати. Ей приснился кошмарный сон, из тех, что лечат целители. Ей снилось, что по пути в Свадебный Дом, на них напали, а Ясмин умирает. Но ведь она же дома, в своей мягкой постели. Ведь так? А всё это ей лишь только приснилось. Она хотела убедить себя в этом. Но воспоминания неумолимо возвращались к ней, и она не могла дольше обманываться. Но, может быть, Ясмин жив и только ранен, а Ирму и оставшихся воинов взяли в плен, чтобы назначить за них выкуп. Она читала, что такое раньше часто бывало. О, Творец, пусть и сейчас будет именно так! Она ухватилась за эту спасительную мысль, как за соломинку. В её жизни никогда не случалось ничего трагичного, если не считать смерти матери, которую она совсем не помнила, и Еви не готова была к этому. Она просто не выдержит! Нет! Нельзя об этом думать! Всё равно она ничем уже не поможет Ясмину. А если он жив, то обязательно вернётся за ней.
   Еви подняла голову и внимательно осмотрелась. Она сидела на пыльном соломенном топчане, поеденном мышами, всю ночь шуршавшими за печкой. Избушка, которую она вчера нашла, наверное, только по милости Творца, была очень маленькой и очень неуютной. Евмении, которая привыкла к королевским покоям, она показалась и вовсе ужасной. Сейчас, когда усталость и страх вчерашнего дня, немного притупились, с новой силой проснулся голод. Надо осмотреться, может быть в избушке где-то остались запасы крупы или муки. Хотя надежда на это была маленькая, но, всё же, она была.
   В избушке ничего, кроме старой закопчёной печи (была ли она вообще исправна?), топчана, стола и лавки, больше не было. Пыльные окна не пропускали достаточно света, и Еви первым делом протёрла их куском какой-то старой тряпицы, лежавшей на лавке. Сразу стало светлее. И над столом Евмения обнаружила полку, но так высоко, что её едва было видно. Ей пришлось залезть на лавку, а с неё на стол, чтобы достать до неё. Слава Творцу, там нашлось немного старой крупы в истлевшем от времени мешке. Каким-то чудом мыши не добрались до неё.
   Еви положила свою находку на стол, потом заглянула в печь и обнаружила там несколько сохранившихся горшков. Очень хорошо. Теперь понять бы, как и чем разжечь огонь и приготовить кашу. Еви смутно представляла, как происходит процесс приготовления еды и растапливания печи. Да и этим представлениям она была обязана лишь детским воспоминаниям и часам, проведённым на кухне. После долгих поисков, она наконец-то обнаружила в одном из горшков кремень и огниво, заботливо убранные в тряпицу, и, с благодарностью, подумала об охотниках, оставивших это всё без замка, в помощь случайным путникам. Теперь оставалось самое сложное - найти воды и хвороста.
   Еви открыла засов на двери, готовая тут же закрыть его снова, если что-то напугает её. Но в лесу было, на удивление светло и спокойно. Охотничий домик стоял на поляне, окружённой елями и соснами со всех строн. И, хотя, под их сводом было темно, на избушку падали тёплые, ласковые солнечные лучи. Она даже загляделась на несколько минут. Картина лесной поляны, утопающей в ярком свете, будила в ней мечты и воспоминания. Но долго так стоять она себе не позволила. Если охотники построили здесь свой дом, значит где-то неподалёку должен быть ручей.
   И Еви отправилась на его поиски. Ноги утопали в высокой мягкой траве, а голова кружилась от новых запахов и птичьих трелей. Днём она не боялась потеряться, хотя уходить далеко и не осмеливалась. Недалеко от поляны, с южной стороны нашёлся говорливый, чистый, хотя и маленький ручей. Девушка обрадовалась ему, как будто нашла родую душу. Весь её родной южный Тур'Адор был пронизан ручьями, как искрящейся серебристой паутиной. Она любила в детстве бродить по лесу с сопровождавшим её солдатом и окунать руки в прозрачные ручьи, завороженно глядя, как чистая вода хрустальными каплями стекает с её пальцев.
   Она тут же сбегала в избушку за посудой и принесла воды, затем подвернула подол своего свадебного платья и принялась неумело наводить порядок. Скоро окно, стол, лавка и печь были немного приведены в надлежащий вид. Потом Еви попыталась промыть крупу. Её вид вызывал у девушки стойкое отвращение, но делать было нечего - голод давал знать о себе всё сильней. Наконец, осталось только принести хвороста.
   Евмения ходила и собирала хворост. Она не знала, сколько его нужно и поэтому старалась принести до темна как можно больше, чтобы не замёрзнуть. В избушке не было никакого одеяла или тёплой одежды, которой можно было бы укрыться. Наверное, всё, что не истлело от сырости, съели мыши.
   Пока Еви носила хворост, ей стало жарко, и она сбросила плащ. В белом платье и лёгких сандалиях она почти бесшумно ступала по лесу. Еви чувствовала его жизнь, и она начинала ей нравится. Незаметно для самой себя она изменилась - походка её стала плавной и лёгкой, а движения более грациозными. Случайному путнику она могла бы напомнить эльфийку.
   Действительно, говорили, что в жилах королей Тур'Адора текла эльфийская кровь. Но это было так давно, что никто не знал, можно ли верить этой легенде. Когда в Светомирье ещё царил вечный день, до Первой Войны, эльфы жили вместе с людьми и брали себе в жёны людских дочерей. Говорят, что такие союзы дали начало нескольким королевским родам, в том числе и тур'адорскому. Потом эльфы уплыли далеко за море, куда ни один изобретённый людьми корабль, не мог доплыть, и никто их больше не видел. Только галерасцы иногда торговали с ними. Эльфы раз в год приплывали на Чаячьи Острова и продавали травы, одежду, драгоценности. Никто не видел их лиц - они были всегда закрыты покрывалами, но те, кто общался с ними, говорили, что голоса их прекрасны и печальны. Эльфы не могли жить в войнах и распрях, поэтому они оставили общие земли и на своих волшебных кораблях уплыли за горизонт. Как они там жили, чтили ли Творца и Предание, сколько их там было - никто не знал. Но легенды об их невообразимой красоте остались в людской памяти. Может быть Еви была похожа на эльфийку, она не знала и даже не задумывалась об этом. Мысли её были заняты совсем другим, но чем-то неуловимым она всё же напоминала о народе, ушедшем за море.
   Закончив собирать хворост, она с огромным трудом, чуть не плача от отчаяния, всё-таки сумела растопить печь. Еви смутно помнила, как споро кухарка вынимала ухватом горшки с дымящимися кашами из углей, поэтому решила подождать пока хворост прогорит. Ждать, пока еда приготовится, было невмоготу, и она пошла к ручью. Недалеко от него девушка случайно наткнулась на кустики черники. Сладкая, крупная ягода так и манила к себе. Еви наелась черники и набрала полную посуду с собой. Потом, вернувшись, поставила горшок с кашей на угли, и села отдохнуть.
   Она очень устала за этот день, так сильно, что не было времени даже подумать о вчерашнем. Но мысли никуда не делись. Что будет с ней? Куда ей идти? Что случилось с отрядом? Еви решила, что если завтра её не найдут, то ей придётся искать путь домой самой. Но родной Тур'Адор так далеко! Еви сдержала непрошенные слёзы, и решила, что завтра будет видно.
   В лесу темнело. Прощальные лучи заходящего солнца озаряли поляну. Евмения закрыла засов, и наконец-то села поужинать. Скудный ужин из неумело приготовленной переварившейся каши и нескольких ягод черники немного утолил голод, и она отправилась спать. Улёгшись поудобнее на топчане, насколько это было возможно, и накрывшись плащом, девушка скоро заснула. Во сне она плакала, и слёзы прочертили две тоненькие дорожки на её щеках.
   ***
   Утром Евмению разбудил стук в дверь. Она вскочила, оправила платье, пригладила волосы и выглянула в окно. За дверью стоял всадник. Он спешился и держал в поводу коня. Всадник был галерасец.
   - Госпожа Евмения, вы здесь? Я не причиню вам вреда. Госпожа Евмения!
   Что ему надо? Еви не знала никаких галерасцев. Сердце тревожно забилось. Что же делать? Творец, подскажи! Она помедлила секунду, а потом решила всё же открыть дверь. Всадник с благородной осанкой вовсе не походил на разбойника, а больше ей некого здесь опасаться.
   Еви отодвинула засов. Когда дверь распахнулась, всадник от неожиданности даже отскочил, едва не отпустив повод коня.
   - Я здесь! - Она сказала это спокойно и тихо, стоя на пороге в свете восходящего солнца. Его лучи создавали словно ореол за её спиной, освещая печь, избушку, измятый топчан. Всадник молчал, разглядывая её. Интересно, почему он смотрит на неё таким странным долгим взглядом и зачем он пришёл?
   - Я Илген, принц Галераса, - внезапно тихо, но чётко произнёс галерасец. - Я искал вас.
  
   Часть 2. Илген
   Глава 1. Возвращение
   Илген, наследный принц Галераса, сын короля Эрмера Справедливого, стоял на корме своего корабля. Он возвращался домой после полугода отсутствия. Первый раз он уезжал так далеко и надолго. В этом году отец отправил его с отрядом на Чаячьи острова.
   Торговля с народом из-за моря или, попросту, эльфами, шла успешно. Они закупили в этот раз много трав, растущих только в стране за морем, одежду, драгоценности, ткани. Илген оставался равнодушен и к драгоценностям и к красивым одеждам, но после того, как он услышал голоса эльфов, увидел их высокие, стройные и лёгкие фигуры, в его сердце поселилась странная тоска, а ещё невозможное желание хоть раз в жизни увидеть их лица, поговорить с ними о их жизни и стране. Но это желание было несбыточно. Эльфы знали на общем языке, которым пользовались жители Доморья (как они называли галерасцев и прочих людей), всего несколько фраз. Так что распросить их Илген не мог, иначе обязательно бы попытался. А лица свои они скрывали скорее потому, что здешний воздух был вреден для их кожи. Рядом с ними принц Галераса почувствовал себя неуклюжим северным медведем, точь в точь таким, как на гербе их королевского рода. Его знания и умения показались ничтожными по сравнению с премудростью эльфов. И он в первый раз задумался о том, из-за чего они ушли за море. Говорили, что их тонкая душа не выдержала начавшейся войны и распрей и потому они уплыли. А ещё говорили, что вечный день Светомирья поддерживал их силы. Когда на мир спустилась ночь, эльфы стали слабеть и угасать, а их род грозил пресечься. Собрав все свои силы, они создали волшебные ладьи и уплыли далеко за море. Так гласили легенды всех народов, которые Илген изучал ещё в детстве вместе с гувернёром. Но кто теперь знает, была ли правда в этих легендах.
   После встречи с эльфами, Илген долго не мог вернуть себе то непоколебимое спокойствие, которое, наверное, и отличало его в глазах других. Галерасцы всегда слушали его беспрекословно, несмотря на молодость, по их меркам. В северном народе ценилась мудрость, а она была неотрывно связана с возрастом. А ещё воинская доблесть. Но у Илгена не было ни того, ни другого, как считал он сам. Мудрость ему пока ещё не полагалась по летам, а доблесть негде было проявить, кроме как в мелких и совсем неопасных стычках с разбойниками. Поэтому он держал себя с воинами просто, хотя и был наследным принцем. Может быть так не стоило себя вести, но отца, всегда чётко указывавшего на этикет, к счастью, рядом не было.
   При мысли об отце Илгену всегда становилось не по себе. Он старался подольше растянуть путешествие. По пути они заплывали в мелкие городишки, чтобы выяснить, как идут там дела. Море и дорогу он любил больше, чем дом, хотя и не признался бы в этом даже себе под страхом смерти. Какая-то тоска жила в его сердце, когда он вспоминал о Галерасе и его гордой столице - Антарии.
   Там, посреди главной площади, мощёной грубым булыжником, стоял дворец его отца, в котором прошло всё его детство. Мрачный, высокий, гордый, и холодный, похожий на скальные дома - жилища первых галерасцев. Илген видел его, как воочию, стоило только закрыть глаза. И длинные пустые залы, и холодные коридоры, по которым зимой гулял студёный северный ветер, и старые, обставленные массивной мебелью, комнаты. А ещё трапезную и пиршественный зал и зал советов. И в каждом из них, на стенах, потолке и даже колоннах, красовался медведь, вставший на задние лапы - герб королей Галераса.
   Дворец был величественным и по своему красивым, но слишком уж мрачным. Вообще, Илген с детства усвоил, что смех и даже просто улыбка это что-то неприличное, по крайней мере среди знатных родов Галераса. Он ни разу не слышал в замке смеха, не видел улыбающихся слуг или министров и тем более отца. До какого-то времени он даже думал, что все галерасцы такие - суровый северный народ. Так он твердил, почти наизусть, стараясь не плакать - отец этого не любил, и не смеяться. А потом он познакомился с мальчиком своих лет, сыном караульного. Парень шутил и смеялся, расказывая забавные истории. А ещё они пробирались через дырку в заборе и бегали по городу, заглядывая в окна домов. Это было самое прекрасное время его детства. Но оно скоро закончилось. Отец запретил ему общаться с простолюдинами и нанял гувернёра следить за ним и учить его всему, что должен знать наследный принц. Зубря правила наследования трона и генеалогическое дерево своего рода, Илген с тоской вспоминал товарища своих детских игр. Он даже не спросил его имени.
   - Земля! Земля!
   - Галерас!
   Радостные крики отвлекли принца от воспоминания, в которые он не любил погружаться. Хотя после встречи с эльфами, он стал вспоминать и задумываться всё чаще, даже не желая этого.
   А впереди действительно была земля и родина, столица Галераса. Он видел встречавших его людей и отца со свитой на высоком помосте. Как будто они знали, что он возвращается сегодня. Хотя, наверное, просто увидели корабль вдалеке и тут же доложили королю. А отец, как всегда, пунктуален.
   Корабль пришвартовался, бросили якорь. И вот Илген уже спускается по шаткому узенькому трапу на причал.
   - Я рад, что ты вернулся, Илген. - Спокойно сказал отец, король Эрмер, слегка обняв сына. Ни одного чувства не отразилось на его жёстком, словно каменном, лице. - Сейчас иди отдыхай с дороги. Ты, наверное, устал. А вечером зайди ко мне. Надо поговорить.
   Все эти слова были сказаны тоном, не терпящим возражения и даны как приказ. Илген и не ожидал ничего большего, хотя на какое-то мгновенье ему стало печально. Но он лишь молча поклонился, и, подозвав к себе слугу, приказал привести ему лошадь.
  
   Вечером, входя в тёмный кабинет отца, заваленный книгами и свитками, наследный принц гадал, зачем его позвали. Что-то важное, иначе разговор состоялся бы не здесь, а в зале (о, он хорошо изучил привычки отца).
   - Илген, ты знаешь, о чём я хочу поговорить с тобой? - Король Эрмер встал с кресла, на котором сидел, изучая какие-то старинные рукописи. Он обычно проводил здесь, в кабинете, большую часть времени.
   - Нет, отец.
   - Тебе пришла пора жениться. Ты, верно, удивлён этому?
   - Немного. - Илген и правда никогда не думал о женитьбе.
   - Так вот. Свадьба состоится через две недели в Свадебном Доме у границ с Тур'Адором. Мы подписали мирный договор с ними. Согласно Преданию, договор должен скрепляться свадьбой. Поторопись собраться в дорогу.
   Илген стоял молча. Это было настолько неожиданно, что он не сразу собрался с мыслями, но подождав немного, всё же ответил:
   - Я всегда думал, что ты хочешь видеть моей женой всё же галераску.
   - Мои желания меняются. - Спокойно ответил король Эрмер Справедливый. Это был официальный титул. Но Илген знал, как за спиной называл его народ - Эрмер Бессердечный. И он не мог ничего сказать против. Иногда даже ему самому казалось, что у отца нет сердца. Настолько все его решения были сухими, разумными и взвешенными. За всё своё детство он не видел от отца ласки и не слышал похвалы. Он не знал, любит ли его отец.
   - А как зовут невесту? Какая она? - Илген постарался распросить короля, но, как всегда, ничего не добился.
   - Не знаю, я её не видел. Ей семнадцать лет - в Тур'Адоре это брачный возраст. - Илген молчал. Тогда король Эрмер спросил, исподлобья глядя на сына, - Ты всё понял? У тебя есть ещё вопросы?
   - Нет, отец.
   - Хорошо. Тогда иди. И запомни, жить вы будете здесь. - И король сделал жест рукой в сторону двери, что означало, что аудиенция окончена.
   Вечером, перед сном Илген с жалостью думал о своей будущей невесте. Дворец королей Галераса не был приспособлен для женщин. Он не видел здесь никогда ни одной девушки или женщины. Неудивительно, что его мать умерла. Она, наверное, просто зачахла здесь. Он помнил, как спросил отца о матери. Тот ответил только, что она умерла, когда ему было два года и попросил больше не утруждать его вопросами о ней. Илгену в память о ней осталось только имя - Люсинда и портрет в каминном зале. Он любил приходить в пустынный зал и смотреть на него.
   И вот теперь он женится на тур'адорке. И женщине всё же придётся появится во дворце. Илген единственный раз в своей жизни видел девушку из Тур'адора. В детстве, когда они с сыном караульного бегали по городу, случайно через дырку в заборе они подсмотрели семейную идиллию. Жена из Тур'Адора и её муж галерасец. И Илгену навсегда в память запал её образ. Весёлая, быстрая, смешливая, с золотыми, расыпанными по плечам волосами, она стояла, держа маленького сынишку на руках. Совсем не такая, как женщины галераски, более живая и нежная. И вот такую девушку, дитя южных гор, отец хотел выдать за него и запереть в мрачном дворце?! Поистине Творец не пожалел её!
  
   Глава 2. Предупреждение.
   Рано утром, когда солнце только-только выходило из-за гряды Восточных гор, видневшихся у самых дальних границ Галераса, Илген был уже на ногах. Он хотел отправиться к Свадебному Дому пораньше и по пути заехать в соседние со столицей селения. Отец возложил на него обязанность каждый год объезжать весь южный Галерас, смотреть за порядком, выставлять дозоры и разбираться с разбойничьими шайками, что встречались в отдалённых районах, правда всё реже и реже.
   Илген был ему за это очень благодарен, потому что сидеть целый день в сыром кабинете, разбирая жалобы и письма просителей или выслушивать советников по поводу нового торгового пути, он был не в силах. Но в этом скорее был виноват отец. Король Эрмер никогда не посвящал его в государственные дела. Словно бы и не он был его единственным наследником. Правда, Илген ещё с детства начал замечать, что значила для отца власть и какой железной рукой он держался за трон. Он видел страсть отца, но не судил его, ибо с малолетства ещё усвоил из Предания - не лезть в дела старших и не судить их. Поэтому для него казалось естественным, что король Эрмер каждый год удалял его из дворца, словно не желая видеть сына. Он свыкся с этой мыслью и не видел в ней ничего странного.
   Наоборот, странным ему показалось то, что отец вдруг захотел женить его и более того - захотел, чтобы они с будущей женой жили в замке. Эта мысль не давала Илгену покоя, и он приказал слуге показать ему покои на втором этаже дворца. В них жила когда-то давно его мать. А после неё - редкие гости, приезжавшие во дворец. Второй этаж традиционно считался женским и покои там были обставлены для женщин и их удобства. Он исследовал их когда-то давно, ещё мальчишкой, пока не получил на это запрета от отца.
   Сейчас он с любопытством поднимался вслед за слугой по тёмной и узкой каменной лестнице. Второй этаж выглядел совсем нежилым и Илген содрогнулся, представив, каково, должно быть, здесь гостям. По коридору гулял холодный ветер, пахло сыростью. Массивные дубовые панели на стенах даже при свете дня казались почти чёрными, а уж ночью, должно быть, смотрелись ещё темнее. Дверь в коридор рассохлась и противно скрипела при каждом дуновении ветерка.
   Интересно, а как выглядят тогда жилые комнаты, в каком они состоянии? Илген отослал слугу, а сам прошёл вперёд по коридору и открыл одну из дверей наугад. За ней оказалась спальня. Красивая, но пыльная, она оставляла такое же гнетущее впечатление, как и весь второй этаж. Да, перед тем, как поселить сюда любую девушку, нужно будет провести очень хорошую уборку. Но интересно, почему отец содержит эти помещения в таком беспорядке? Ведь на первом этаже слуги убираются ежедневно, несмотря на то, что комнат там больше и далеко не все жилые. Может быть, он просто не знает? Надо сказать ему об этом.
   Илген задумался о том, что скажет отцу. Он медленно шёл по коридору, погружённый в свои мысли, как, вдруг, громкий гневный голос, вывел его из задумчивости.
   - Илген, ты что здесь делаешь? - Принц вздрогнул и поднял голову, машинально хватаясь за то место на поясе, где обычно висел меч, но тут же опустил руку. Перед ним стоял король. Он был один и держал в руках большую толстую книгу, которую быстро убрал за спину, не давая возможности рассмотреть её.
   - Я осматриваю покои, в которых жила моя мать и будет жить моя будущая жена. Надо приказать слугам убраться здесь. Почему ты им об этом не сказал?
   - Я запретил здесь убираться.
   - Запретил? - Илген изумился, - Но почему?
   - Не твоё дело! - Резко ответил король. Потом помолчал немного и добавил жёстким, не терпящим возражений, голосом - Вы будете жить внизу. А теперь уходи! У меня здесь важные дела и ты мне мешаешь. И ещё, Илген, - принц уже отвернулся, собираясь уходить. С отцом спорить бесполезно, это он понял давно. Да и что ему за дело, чем занимается его отец? Хотя нет, ему было это интересно, но Илген, выросший в почти военной обстановке, привык подчиняться приказам, не обдумывая их. Поэтому он подавил в себе волну любопытства и, нехотя, обернулся к отцу. - Запомни, я запрещаю тебе заходить сюда! Если будет что-то срочное, отправь Марка, моего камердинера.
   - Да, отец.
   - И, кажется, ты собирался выезжать сегодня? Поторопись!
   И король отвернулся, давая сыну понять, что тот может идти. Спускаясь лестнице на первый этаж, принц размышлял над тем, почему отец так строг к нему. В детстве его это ранило, потом он, правда, привык, но думать об этом не перестал. Возможно, отцу просто недоступны обычные человеческие чувства. Его, наверное, стоит пожалеть. Сейчас он это мог - и простить и пожалеть. А в детстве Илген бежал, едва сдерживая слёзы, в библиотеку и там утешался, читая книги о гордых и отважных путешественниках, легенды о прекрасных эльфах и рассвете Светомирья. Отец не посчитал нужным ограничить его в чтении, лишь бы он не путался под ногами и соблюдал этикет, и гувернёр всячески поддерживал в нём эту страсть к книгам. Тогда же Илген познакомился и с Преданием, узнал подлинную историю Светомирья и легенду о чудесной Чаше, дающей жизнь. И хотя Предание и чтили в Галерасе, но не так как в других государствах и до того памятного дня он никогда не слышал о нём. Но потом всё изменилось и он поверил как то сразу и бесповортно. И долгими тёмными зимними ночами, не в силах уснуть и не имея никого, чтобы обнять и поплакать, он представлял себе эту Чашу и её Творца, а ещё придумывал приключения и путешествия, каждое из которых обязательно заканчивалось в волшебной Долине.
   Позавтракав, Илген отправился в королевские конюшни. Ему надо было забрать своего вороного Гиласа (что по галерасски означало "ночь") и отдать приказ выступать. Отряд должен был ждать его возле казарм. Но на душе у него было невесело. Ни прощания от отца, ни доброго напутствия. Словно не на свадьбу ехал, а на похороны. Не повезло его будущей жене. Она, наверное, тоже не от большой радости согласилась на эту церемонию. Илген представил себе плачущую семнадцатилетнюю девушку, и ему стало совсем печально. Внезапно, громкий жалобный крик прорезал утреннюю тишину:
   - Помогите! Пожалуйста помогите!
   Илген выхватил меч и бросился на крик. Он решил срезать путь и, поэтому, отправился в конюшни кратчайшим путём, через пустыри и глухие кварталы. Свернув за угол через пару фарлонгов, он увидел женщину. Прижатая к стене, в тупике, она отчаянно кричала. На неё наседало двое мужчин с ножами. Илген не стал медлить. В несколько шагов он очутился возле них. Первого он уложил со всей силы ударив мечом, плашмя. Он не хотел убивать. Прикажет отвести их потом во дворец, чтобы допросили. Второй бросился бежать. Илген догнал его и оглушил. Ему было противно пачкать о них руки. Грабители или насильники, они не стоили смерти в бою.
   Потом он подошёл к женщине. Сердце ещё стучало неровно, быстрее, чем надо, отбивая ритм боя.
   - Спасибо, добрый человек.
   Она не узнала в нём принца? Что ж, тем лучше.
   - Они ограбили тебя?
   - Пытались, но у них ничего не вышло. Спаси тебя Творец!
   Илген кивнул, поблагодарив. Он не умел разговаривать с женщинами. Он отвернулся идти, когда женщина окликнула его:
   - На главной дороге вас ждёт засада.
   - Что? Откуда...
   Илген повернулся, но женщина уже быстро шла прочь от него.
   Глава 3. Засада.
  
   Всю оставшуюся дорогу до казарм Илген думал о непонятных словах спасённой женщины. И чем больше думал, тем более странными они казались ему. Она что-то знала? Но почему тогда не рассказала ему прямо? Может быть она боялась? Но чего она могла бояться в родной Антарии? Одни загадки. И на них пока он не находил ответа.
   Встретившись с отрядом, принц приказал выступать немедленно. Илген не сказал никому о словах женщины. Друзей, которым он мог бы доверять у него не было, а откровенность - не в его характере. Он осознавал, что, наверное, казался отряду суровым и неприступным, закрытым в себе, может быть, заносчивым, хотя и держался с воинами просто, но не хотел ничего менять. Им незачем было знать о слабостях командира, о его мыслях и предположениях. И ещё он смутно осознавал, что держись он с воинами более открыто, они бы меньше уважали его. Таковы галерасцы - ценят мудрость и молчаливую силу.
   Уйдя в свои мысли, Илген ехал молча. И думал он вовсе не о предстоящей свадьбе. Да и странная это была процессия, больше похожая на похоронную. Так мрачно выглядели воины отряда и сам жених - замкнутый и насупленный.
   Оставив вскоре Антарию позади, отряд въехал на главный тракт, ведущий мимо нескольких крупных селений, прямо к границам Галераса. Тракт был торговый и довольно оживлённый, и тем более странной казалась полная и какая-то глухая тишина вокруг. Ни стука копыт, ни звонких голосов торговцев, ни спокойного разговора пешего люда. Как будто здесь начинались пустынные, необжитые места, хотя до столицы был считанный час езды. Илген вспоминал предупреждение и настороженно осматривался.
   Наконец, проехав ровный отрезок пути, идущий полями и небольшими рощицами, они оказались под сенью старого соснового бора. В лесу тоже было необыкновенно тихо. Казалось, даже обычных лесных шорохов стало меньше. Через пару фарлонгов, принц спешился и увёл коня с дороги, жестами приказав воинам следовать за ним. Галерасцы тихо и сдержанно переговаривались, ожидая дальнейших указаний, кони переступали с ноги на ногу. Все чувствовали без слов странную гнетущую тишину.
   - Алгес, Дамар! - Шёпотом подозвал к себе воинов принц. Они бесшумно подошли и встали, ожидая приказа. Илген полагался на них, и надеялся, что не подведут. Он отбирал воинов в свой отряд долго и придирчиво, старался узнать о них всё, ничего, однако, не раскрывая о себе. Правда его внешняя жизнь, как принца и так всегда была на виду. Но лишь только внешняя. Тем, что он думал и чувствовал не удосужился поинтересоваться даже отец. Илген вздохнул, как всегда, вспомнив об отце, от которого не дождался даже доброго напутствия, но тут же запретил себе думать и осуждать, привычно отметая ненужные мысли. Так не должно быть. Но раз он не может ничего изменить, что толку лелеять свои детские обиды?
   Илген осмотрел своих воинов с ног до головы. Сильные, выносливые, хорошо натренированные. Он иногда даже гордился Галерасом, взрастившим таких людей. Правда, люди-людьми, но что стоил его отряд, не прошедший крещения настоящим боем? Мелкие стычки были не в счёт. Как покажут себя воины, когда придёт тот самый час? Оправдают ли они его надежды?
   - Господин? - Алгес вопросительно смотрел на него, требуя дальнейших указаний. Илген подавил приступ раздражения. Он не любил, когда его звали так официально. Хотя это всё же звучало лучше, чем "ваше высочество".
   - Вы с Дамаром проверьте дорогу впереди. Здесь может быть засада - слишком тихо в лесу.
   Воины кивнули и, не задавая лишних вопросов, исчезли в кустарнике. Илген чуть не крикнул им вслед: "Осторожно!"
   Через полчаса мучительных ожиданий, они вернулись, почти также бесшумно, как и ушли.
   - Через несколько фарлонгов тракт сворачивает к селению. Там очень удобное место для засады. Мы видели нескольких человек. Но они держатся, как селяне, ничего необычного.
   Илген выслушав, помрачнел и, кивком, отпустив воина, крепко задумался. Рискнуть? Отмести предупреждение и, послав лошадей в галоп, добраться за полчаса до селения? Но воображение рисовало страшные картины. Или медленно пробираться через лес, словно ничего не случилось? Но он каждой клеточкой тела чувствовал опасность. Придётся идти самому, он должен знать точно. Илген подозвал к себе Алгеса ещё раз:
   - Покажешь дорогу!
   Через несколько минут они уже медленно и осторожно крались вдоль тракта от дерева, к дереву, замирая от каждого шороха. Потом Алгес кивком указал командиру на тракт. Тот резко сворачивал влево, к селению, и сужался. В два ряда уже не проехать. Действительно, идеальное место для засады. Илген жестом приказал воину оставаться на месте, а сам лёг в траву и медленно, стараясь не шуршать пополз дальше. Слава Творцу, что стояла середина лета! Трава у дороги доставала до пояса и только глубже в лес редела, оставляя один мох, да папоротники безраздельно властвовать у корней высоких сосен.
   Осторожно добравшись почти до самого поворота, Илген приподнялся на локтях из травы и осмотрелся. Тракт недалеко от него перегораживала телега. Возле неё отдыхало и перекусывало двое крестьян. Они вели неспешный разговор о погоде и неурожае в западных провинциях. Вроде бы ничего странного, но Илген чувствовал какое-то непонятное напряжение, словно висевшее в воздухе. Он подобрался ещё ближе, так, чтобы уже точно услышать разговор. Его настораживал вид беззаботных селян посреди пустынного тихого леса. Кто, как не они, должны были первыми что-то почуствовать. Да и потом обоз. Зачем останавливаться для отдыха в самом узком и неудобном месте дороги, да ещё и недалеко от села, где, наверняка, нашёлся бы трактир для усталых путников? Пока он не найдёт ответы на эти вопросы, возвращаться к отряду не имело смысла.
   Текли долгие томительные минуты и ничего не происходило. Илген собирался уже развернуться и поискать более интересную площадку для наблюдения, когда на дороге что-то изменилось. Селяне вдруг вскочили и встали, вытянувшись по струнке, совсем как бывалые солдаты. Принц развернулся, всматриваясь, в чём дело, и не удивился, увидев выходящего из леса на тракт, человека, видимо, их главного. Он ожидал этого. Слишком уж всё казалось каким-то нарочито спокойным. Человек небрежно махнул рукой лже-селянам, подзывая их к себе ближе. Илген напрягся, ожидая важного разговора, готовый вслушиваться до шума в ушах, но главарь заговорил неожиданно громко, словно совсем не таясь:
   - Что там с дорогой?
   - Пока чисто.
   Человек неприлично выругался, видимо расстроенный, и повернулся спиной к лесу. Илген высунулся из травы насколько мог и наконец-то рассмотрел его повнимательней.
   Главарь был галерасцем, хотя скорее всего не коренным. Его разбойничье лицо принц где-то уже видел, хотя и не мог вспомнить, где. Через левую щёку до самого глаза проходил безобразный шрам, а губы то и дело кривились в презрительной усмешке. Он был одет богато, не как селянин. Видимо, весь этот маскарад был расчитан на короткое время.
   - Эй! - Грубо окликнул главарь одного из лже-крестьян.
   - Да?
   - Балда! Не стой столбом, когда я с тобой разговариваю! Где Ворон?
   - Не знаю. Ушёл, сказал скоро вернётся.
   - В трактире небось прохлаждается. Ничего, я ему задам! Как только появится - передай, что я его искал.
   - Зачем? - Спросил разбойник, а потом вжал голову в плечи, словно ожидая удара за свою непростительную дерзость.
   - Не твоё дело! Хотя погоди... Будешь знать - поменьше глупостей сделаешь. Девчонку приказано схватить живьём и припугнуть как следует, но не убивать. То же самое и с принцем. До Свадебного Дома они не должны добраться. Так приказано. И денег заплачено очень много. Сделаем дело хорошо - и ты получишь свою долю и заживёшь безбедно, провалишь - пеняй на себя!
   Главарь постоял пару минут, а потом отвернулся от лже-крестьянина, уверенный, что тот всё понял и, сойдя с тракта, углубился в лес. Илген долго провожал его взглядом, а, присмотревшись повнимательней, увидел ещё пару человек, мелькнувших за соснами в той стороне. Всё ясно. Можно было, конечно, рискнуть пробраться глубже и подслушать что-нибудь ещё или попытаться сосчитать разбойников. Но и так было понятно, что их много и настроены они весьма решительно. Вернувшись с Алгесом к отряду, он передал услышанное от разбойников, и приказал пробираться к Свадебному Дому окольными путями.
  
   Глава 4. В селении
  
   Третий день они пробирались по едва заметным тропкам, минуя селения к Свадебному Дому. Илген спешил и нервничал. Его раздражало то, что приходится прятаться и скрываться, вместо того, чтобы открыто принять бой. Наверное, стоило бы послать гонца в столицу с просьбой прислать отряд раза в три больше теперешнего, потом обойти разбойников с тыла и взять в кольцо. Таким не место в Галерасе. Но тогда он потеряет драгоценное время. Он помнил, что сказал главарь и не сомневался, что шайка уже поджидает его невесту на дороге. Только бы успеть!
   Перед отъездом Илген заглянул в брачные бумаги, должные скрепить мирный договор, и выяснил, как зовут его невесту - госпожа Евмения, дочь короля Фарона III. Имя было красивым, как будто что-то знакомое и домашнее слышалось в нём. Но воображение упрямо рисовало ему семнадцатилетнюю капризную принцессу и заставляло страшиться этой несчастной свадьбы. И как только отцу пришла в голову такая странная мысль? Он знал, что это предложение исходило именно от его отца, но в чём король видел выгоду такого брака и зачем он ему, Илген мог только предполагать. Он никогда не видел, чтобы отец как-то чтил Предание, и вот теперь король Эрмер объявляет, что мирные договоры должны скрепляться свадьбой. Странно и непонятно.
   Но отец всегда действовал лишь так, как было удобно и выгодно ему одному. Принц помнил, как в четырнадцать лет познакомился со своими кузинами по материнской линии. Он увидел их в первый и последний раз. Они приехали в гости по приглашению отца. Наверное, у короля были некоторые планы на их счёт, но случился какой-то скандал (Илген толком не помнил, в чём было дело) и кузины, их мать и множество прислуги, уехали в один день в срочной спешке, не прогостив даже недели. Больше Илген с ними не встречался. Но он навсегда запомнил капризных, легкомысленных и пустых кузин. В памяти правда не осталось даже их имен - настолько эти знатные галераски были похожи друг на друга в странном нелепом желании поскорее повзрослеть. Они походили на кукол, которые плакали и капризничали, дули губки, если что-то выходило не так, как они хотели, и никогда не имели своего мнения. Одной из них как раз было тогда семнадцать, а другой четырнадцать, как и ему.
   Знакомством с кузинами и ограничивалось все знания, которые Илген получил о девушках. Поэтому он с некоторым страхом представлял себе невесту, хотя никогда и никому в этом бы не признался. Он упрямо противился в себе той мысли, что, не дай Творец, она будет похожа на его кузин.
   - Господин, здесь недалеко селение. Может быть остановимся, перекусим? - Молодой воин отвлёк Илгена от тягостных мыслей. Принц поймал на себе его взгляд, полный надежды.
   Они прошли всего ничего, а воины уже устали. Конечно, у них был намечен немного другой путь и изначально они должны были посетить несколько селений, но надо было спешить. К тому же Илген опасался попасть в засаду. Правда, с другой стороны, когда он выбирал в отряд сопровождающих, речь не шла о каких-то битвах. Они должны были спокойно и без приключений добраться до Свадебного Дома, побывав по пути в нескольких небольших селениях с проверками, как просил отец. Вместо этого они уже четвёртый день пробираются малозаметными тропками по лесу, вдалеке от основного тракта, по колено в траве, да ещё и ведут лошадей в поводу.
   Илген чувствовал недовольство воинов. Отряд разбойников они оставили уже давно позади, а слова главаря слышал один он и только он чувствовал, что их так просто в покое не оставят. Все остальные были уверены, что это всего лишь разбойничья шайка, ничего больше. Поэтому, поразмыслив немного, он приказал:
   - Идём в селение. Там отдыхаем и уже без задержек отправляемся в Свадебный Дом.
   Воины с радостью поспешили исполнять приказание. Через несколько часов они выбрались на тракт возле селения и направились к трактиру - отдохнуть и перекусить. Хозяин, узнав Илгена, предоставил им лучшую еду и отдельную комнату для трапезы.
   Немного перекусив и отдохнув, хотя он и не чувствовал сильного голода или усталости, принц решил пройтись. Возможно здесь что-то знают или, по крайней мере, слышали. Это село было крайним на южной границе Галераса. Дальше только сама граница и земли Тур'Адора. До Свадебного Дома оставалось рукой подать.
   Накинув плащ и надвинув капюшон почти на глаза, Илген вышел из трактира. Он сам не знал, чего ищет. Но, пройдя несколько фарлонгов, увидел, что селение было необычно оживлено. Люди обсуждали какие-то новости. Он замедлил шаг.
   - А я вам говорю, мы их видели. Странные такие, в чёрных плащах, и лиц не видно.
   - Да разве ж они ещё остались? Говорят, старинные книги все пережгли.
   - А что им до книг. Они живут где сама чёрная ночь.
   - А зачем они пришли? Чего искали то?
   - Тсс. - Зашипел на селян какой-то старик. - Тише говорите, а не то услышат...
   Говорившие перешли на шёпот. Илген смог уловить только несколько слов - "слуги", "чаша", "украсть". Он прибавил шаг, прошёл пару домов, потом незаметно развернулся и направился в трактир.
   Кого они имели в виду? Старинные книги? И вдруг у него похолодело в груди. Он читал в Предании о людях, чёрных, как сама тьма и живущих во тьме. Это те, кто забыл Творца и отдал свою жизнь на изучение колдовства. Чем больше времени они отдавали колдовству, тем чернее становились их души и тем больше они возлюбили ночь. Говорят, они появились, когда кончился вечный день и на Светомирье опустилась ночь, а эльфы уплыли за море. Их никто на его памяти не видел, а общаться с ними запрещено было во всех государствах под страхом смерти. Своим появлением они вызывали ужас. Да и что может дать тьма, кроме самой себя? Илген думал, что колдуны давно исчезли, умерли, ведь все колдовские книги уничтожили ещё во времена первых королей. Но, видимо, действительно, книги не нужны были тем, кто хотел посвятить себя тьме.
   Если их видели, что это может значить? И видели не одного колдуна, а нескольких. И засада, и эти странные слова селян, что-то о чаше. Им нужна Чаша? Но это же невозможно! Никто и никогда не видел Её и не касался.
   Илген чувствовал, как что-то страшное надвигается на его родную страну. Кто-то очень старается не допустить свадьбы между ними с Евменией. А, значит, этот таинственный наниматель, которому подчиняется шайка разбойников и который, возможно, призвал к себе колдунов, хочет поссорить Галерас и Тур'Адор. Война должна отвлечь внимание глав государств от чего-то очень важного, происходящего в Светомирье. Но от чего? Неужели, действительно, враг или враги, если их несколько, хотят добраться до Чаши? И что он, наследный принц Галераса, должен делать?
   Илген пока не знал ответов, но от самой мысли, что его предположения верны, ему становилось плохо. Он вернулся в трактир, и, решив, что отряду будет лучше переночевать здесь, приказал расходиться по комнатам. Ему самому, стараниями трактирщика, выделили самую лучшую комнату, но сон не шёл к нему. Слишком странным было услышаное сегодня, странным и пугающим.
  
   Глава 5. С боем.
  
   Утро выдалось ясным и свежим, как после грозы. На фоне его вчерашние сплетни про колдунов показался Илгену чем-то странным и почти нереальным. Он готов был поверить в то, что это ему послышалось или приснилось, но утренний разговор с хозяином трактира развеял сомнения.
   - Ваше Высочество! - Хозяин выглядел встревоженным, и принц простил ему такое обращение, хотя в другое время он обязательно попросил бы трактирщика называть его просто "господином". - Вы ведь в Свадебный Дом направляетесь, верно?
   Илген кивнул, вместо ответа. Как быстро разлетаются вести по стране!
   - Там на дороге после нас нынче неспокойно. Шайка разбойников рыщет от нашего селения и аж до самого Тур'Адора, а то и дальше. А ещё чёрных этих колдунов здеся видывали. Проклятье на них! - Суеверный трактирщик сплюнул себе под ноги и постучал по деревянной столешнице. - Вы бы, ваше высочество, в обход пошли что ли, али подкрепления бы подождали. А то из наших несколько человек в ту сторону хаживало, дак только один вернулся. И то говорит, еле убёг от разбойников.
   Илген помрачнел. Значит всё ещё хуже, если разбойники здесь в открытую хозяйничают. Ну ничего, он с ними разберётся, только добраться бы до Свадебного Дома. После уж он оставит жену в Антарии с отцом и отправится сюда с большим отрядом. И тогда им точно не поздоровится. Заодно и выяснит, кто их таинственный наниматель.
   Поблагодарив трактирщика, принц разрешил ему идти, а сам задумался. Можно было отправить гонца к отцу (странно, кстати, что король не знал о разбойниках) с просьбой прислать всё-таки ещё пару отрядов в селение, но тогда он потеряет драгоценное время. Можно было бы добираться до Свадебного Дома окольными путями, как предлагал трактирщик, но они и так с трудом успевали на церемонию.
   По прямой же от селения до границ было всего пару лиг - несколько часов пути, и они уже на месте. Эта мысль была так заманчива, что Илген решил последовать ей. В конце концов у разбойников не такой и большой отряд. Причём, если верить главарю - половина шайки во главе с неким Вороном должна спешить к Свадебному Дому со стороны Тур'Адора, чтобы перехватить кортеж его невесты. Какая-то часть до сих пор, наверное, ждёт их на тракте, недалеко от столицы, а ещё один отряд сторожит у южных границ Галераса и пугает местное население. Есть шанс прорваться без потерь и успеть вовремя.
   Илген прошёл по комнатам, отдавая воинам приказ собираться и выходить. Через несколько минут они, полностью готовые, уже ждали его на дворе.
   - По тракту, к Свадебному Дому, и как можно быстрее! - Воины молча вскочили на коней. Илген медлил, высматривая недовольство в их взглядах. Но они хорошо отдохнули в трактире и восприняли приказ как скорую надежду на завершение пути и возвращение домой. Не разглядев ничего кроме готовности выполнять приказы, наследный принц Галераса пустил лошадь рысью.
   Они были уже у границы, когда Илген почувствовал странное напряжение, словно ожидание опасности. Лес опять притих, ни шороха листьев, ни пения птиц, ни треска сломанной ветки.
   - Стоять! Мечи к бою! - Крикнул он, вытянув меч. Прятаться было бессмысленно, убегать тоже.
   Когда из-за кустов в них полетели стрелы, он обрадовался, что приказал воинам надеть кольчуги. Разбойники могли и должны были стрелять по лошадям. Но, видимо, или стрелки они были никудышные, или (что было более правдоподобно) им не давали такого приказа. Устрашить, напугать, пленить, но не убивать, по крайней мере его. Что-ж, они тем самым развязали ему руки. Когда из кустов полезли галерасцы с разбойничьими рожами - отъявленные мерзавцы и негодяи, Илген прикрыл собой воинов отряда, встав во главе. Из-за приказа, они не посмеют в полную силу драться с ним, соответственно и воины в таком случае будут в безопасности.
   Они разметали разбойников почти без потерь - лёгкие раны не в счёт. Пока шайка не собралась с силами, принц приказал скакать во весь опор к месту церемонии. Они преодолели границу. Но двери Свадебного Дома были закрыты. Никаких следов тур'адорцев. Отряд всё же опоздал. Наверное, кортеж его невесты перехватили дальше от границы, в сторону столицы Тур'Адора. Илген приказал галопом скакать по тракту, уходящему вглубь страны от Свадебного Дома. Он погонял своего Гилеаса изо всех сил. Воины старались не отставать. С двух сторон над ними мрачной стеной вставал тёмный северный галерасский лес. Только бы успеть!
   Илген не знал, почему так волновался и переживал за ту, которую ни разу не видел. Ведь он немного даже страшился своей участи. Но успеть спасти было для него делом чести. К тому же горячие тур'адорцы в нападении могли обвинить их народ. И тогда бы началось то, о чём и мечтал таинственный наниматель. Нет уж! Раз отец заключил этот мир, то он должен быть сохранён любой ценой.
   Почти к самому вечеру они добрались, наконец, до того участка тракта, где произошла битва. Теперь принц ясно видел, что они опоздали. Мёртвые воины лежали рядом с разбойниками. Догорали перевёрнутые обозы. И такая тишина царила на этом поле боя, что Илген чуть не заплакал от досады. Приказав отряду не расслабляться и держать мечи наготове, он спешился и медленно начал обходить мёртвых, надеясь всё же угадать, куда делась принцесса Тур'Адора.
   Внезапно один из воинов, лежащих на земле, почти у кромки самого леса, зашевелился и застонал. Принц подошёл к нему в надежде что-то узнать. Он опустился на колени и наклонился к самому лицу воина. Тот ещё дышал, хотя глаза был закрыты. Илген видел, что раны были смертельны. Удивительно, что он ещё дожил до их прихода, хотя нападение произошло, видимо уже много часов, а то и день назад.
   - Эй, воин! Кто на вас напал? Где принцесса? - спросил он.
   Прошло, наверное, несколько минут, прежде чем воин с трудом открыл глаза. Принц разглядел, что тур'адорец был уже далеко не молод. Седые на висках волосы сейчас были пропитаны кровью, а лицо изрезано старыми шрамами, что, невольно, внушало уважение.
   - Разбойники... Врасплох... Что тебе надо? - Тур'Адорец с трудом выговаривал слова, а потом закашлялся, сплюнув кровь. Илген испугался, что воин сейчас умрёт, не успев сказать ему, что стало с принцессой.
   - Я - Илген, жених принцессы Евмении.
   - Явился. - Тур'Адорец внимательно рассматривал его несколько минут, а потом улыбнулся обескровленными губами. - Я приказал ей бежать в лес. Ищи её в лесу. И не смей обижать нашу принцессу!
   Глаза воина закатились, дыхание вырывалось с хрипом, но всё тише и тише. Через несколько минут он затих. Илген закрыл ему глаза.
   - Покойся с миром!
   Вопросов было больше, чем ответов. Кем этот воин приходился девушке, что так тепло отзывался о ней и заботился? Родственник? Странно, вроде бы у короля Фарона III не было близких родственников. Простой воин? Но тогда, как он посмел так запросто отзываться о принцессе, да ещё и приказывать? Странная страна, чудные обычаи. Хотя Илген в тайне завидовал этой простоте обращения. Он устал от вечного "ваше высочество" и "господин". Но нельзя было медлить. Принцесса Евмения нуждалась в его помощи.
  
   Глава 6. Встреча
  
   Илген разослал воинов прочёсывать лес в разных направлениях. Половину отряда оставил в засаде у дороги на случай нападения разбойников, а сам тоже отправился в лес на поиски принцессы. Они искали девушку до самого заката, пока не стемнело, но никаких следов не обнаружили. Воины вернулись ни с чем. Илген приказал разжечь костёр, чуть в стороне от тракта, невзирая на опасность быть замеченными разбойниками. Может быть принцесса увидит костёр и выйдет к ним сама. Хотя на это было мало надежды.
   Но ни ночью, ни утром дозорные никого не заметили. Никто не приближался к костру. Никаких признаков разбойников тоже не было. Скорее всего девушку нашли раньше них, а, значит, войны не избежать. Илген представил, как король Фарон III обвиняет Галерас в измене и нападении на его дочь. Начинается война, которая только недавно и, казалось, удачно завершилась. А во всём виноваты разбойники и их таинственный наниматель, преследующий свои, ведомые только ему цели. А потом принц представил беззащитную девушку в плену у этих мерзавцев, далеко от родного дома, и ему стало совсем не по себе.
   Утром, едва рассвело, Илген опять отправился на поиски, моля Творца послать ему хотя бы какой-то знак, если принцесса прячется где-то в лесу. Он знал и любил северный суровый галерасский лес, где огромные сосны закрывали собой небо и у корней царил почти вечный мрак, а кроме папортников, да мягкого мха, ничего не росло. Правда, в таком лесу ничего не стоило и заблудиться, поэтому он делал пометки на деревьях, надламывал ветки или оставлял иной, только ему одному понятный знак. Иногда Илген спешивался и, наклонившись почти к самой земле, искал следы, сломанную ветку, сорванную травинку, хоть что-нибудь, что могло бы указать на верный путь. Но не находил совсем ничего. В лесу до них словно не ступала нога ни одного человека. Даже звери если и попадались, то и те почти непуганые.
   Через пару часов бесплодных поисков, у Илгена болели глаза от напряжения. Он хотел уже повернуть назад, потому что маловероятно, что девушка забралась так далеко, но решил всё-таки проехать ещё несколько фарлонгов. Его Гилеас ступал с трудом - лес стал словно ещё гуще и мрачнее. Солнечные лучи совсем затерялись где-то высоко, в сосновых кронах, и внизу царила кромешная тьма. Ничего и никого не было видно. Илген крикнул, но лес поглотил звуки. Он развернул Гилеаса назад, когда где-то слева, из-за кустов, выпорхнула птица. Вглядевшись туда, он увидел что-то белое, словно пятно света на тёмных ветках. Спешившись и опустившись на колени, он медленно снял с ветки небольшой кусочек кружева. Значит его поиски не были напрасными!
   Илген свернул за куст, туда, откуда вылетела птица, и проехал ещё несколько фарлонгов, выкрикивая имя принцессы. Может она отзовётся? Но лес хранил молчание. Однако через несколько шагов, стало заметно светлее. Принц увидел просвет между деревьями и отправил своего Гилеаса туда. А, въехав, в эту полосу света, застыл как зачарованный. Перед ним была поляна, полная высокой душистой травы. Громко пели птицы, где-то звенел ручеёк. А посреди всей этой идиллии стоял почти вросший в землю небольшой домик, наверное, охотничий. Но эта мысль не испортила его таинственной привлекательной и какой-то суровой красоты.
   Если где и может спрятаться принцесса, то лишь только здесь. И Илген медленно направил коня к домику. У самой двери он спешился и уже хотел было позвать принцессу по имени, но, почему-то оробел, и просто тихо постучал в дверь. Потом подождал несколько минут. Ответа не было. Тогда он спросил, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее:
   - Госпожа Евмения, вы здесь? Я не причиню вам вреда. Госпожа Евмения!
   Илген сам не знал, почему называл её госпожой, а не принцессой. Может быть потому что сам не выдержал, если бы к нему обратились "принц Илген". Казалось, прошло много томительных минут, когда он уже уверившись, что в домике никого нет, собрался уходить, как дверь распахнулась, да так резко, что он даже отскочил от неожиданности, едва не выпустив из рук повод Гилеаса. На пороге возникла девушка, которая тихим, но таким певучим и мелодичным голосом ответила:
   - Я здесь!
   Он смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. Илген ожидал увидеть капризную и заплаканную девушку, несчастную принцессу, которой столько пришлось пережить (его бы кузины сейчас лежали в обмороке), а в дверном проёме стояла Она. Волосы в лучах рассветного солнца отливали золотым, лицо было чистым и нежным, а глаза строгими и ясными, как будто одна из эльфиек вернулась из-за моря, забыв одеть покрывало. А солнечные лучи освещали убогое убранство охотничьего домика за её спиной. Илген заметил горшок с едой на столе и подметённые полы и убогий топчан, который показался королевской постелью. И ему внезапно так захотелось уюта, захотелось остаться здесь, в домике навсегда, забыв про всех королей и королевства. Как в детских сказках, герой, околдованный фейри, теряет память и остаётся с ними до конца жизни. Но воинское воспитание взяло вверх, и Илген тихо произнёс, стараясь унять внезапную дрожь в голосе:
   - Я Илген, принц Галераса. Я искал вас.
   Она немного помолчала, потом ответила, немного смущаясь. (Опять тот же мелодичный голос!):
   - А я Евмения или Еви. Хотя, вы, наверное, и так знаете. Отвезите меня пожалуйста к отряду.
   Он не хотел говорить ей о том, что произошло с её отрядом. Но рано или поздно, она всё равно узнает и тогда разочарование причинит ей более сильную боль.
   - Вашего отряда больше нет. Мы едем в Свадебный дом как можно быстрей и под охраной моих воинов. Сейчас я довезу вас до привала. А оттуда, когда все соберутся, отправимся на место церемонии. - Илген старался говорить другим голосом, не так как обычно, стараясь не напугать и не навредить. Как будто держал в руках маленькую птичку, до которой страшно было даже дотронуться. Но голос не слушался и всё равно звучал слишком сухо.
   - Больше нет... - Повторила девушка, дослушав его. - Как же так? Ясмин и Ирма и... - Она не договорила и крепко сжала губы. Принц видел, что Евмения старается не расплакаться и внезапно почувствовал себя большим, неповоротливым и беспомощным.
   - Садитесь на коня, госпожа.
   Девушка не стала спорить. Она попыталась залезть на Гилеаса, но конь нервно переступал копытами и раздувал ноздри, не давая до себя дотронуться. Илген чуть не покраснел с досады на себя. Почему он стоит столбом, почему он не поможет ей сесть на коня? Но это так странно. В Галерасе почти все женщины умели ездить верхом. Он всё-таки подсадил принцессу на седло, впереди себя, потом вскочил сам, и пустил коня шагом.
   Он нашёл принцессу Тур'Адора, а значит войны не будет. Они отправятся сегодня в Свадебный дом. Нечего тянуть. Мирный договор должен быть наконец-то скреплён!
  
  
   Часть 3. Вместе. Глава 1. В кольце.
  
   Когда Еви нашёл всадник, показавшийся поначалу таким странным, она и подумать не могла, что это - её жених, наследник короля Галераса. Он был одет просто, если не сказать бедно, а выглядел усталым и измождённым. Она бы ни за что не угадала, сколько ему в действительности лет, если бы не знала заранее, потому что принц выглядел намного старше. И он действительно казался угрюмым медведем. При взгляде на него Еви так и хотелось спрятаться за чью-нибудь надёжную спину. Но она сразу вспоминала, что прятаться больше не за кого. Ясмин убит и все воины мертвы, и Ирма... При мысли об этом хотелось плакать. Всю дорогу по лесу, туда, где ждал её жениха отряд галерасцев, Еви с трудом сдерживала слёзы. Ей было тяжело дышать, а на грудь словно положили камень. Не так она представляла собственную свадьбу.
   Сначала в детстве, после няниных рассказов о маме, она представляла себя большой и красивой, в длинном белом платье на ступенях дворца рядом с юношей, очень сильно похожим на отца. Потом её мечты росли вместе с ней, правда, представляясь ей довольно смутно. Но до нападения она всё-таки думала, как спокойно войдёт под стены Свадебного Дома под руку с сильным и суровым, но обязательно добрым принцем Галераса, и как потом устроится хозяйкой в уютном и светлом дворце. Она думала, что пошлёт с Ясмином, весть отцу о том, как прошла церемония. Но мечты рассыпались одна за другой.
   Теперь она совсем одна без родных тур'адорцев, без Ирмы, в спешном порядке под охраной суровых галерасских воинов из которых, наверное, как и из их предводителя, не вытянешь ни слова, отправляется в Свадебный Дом. Ни праздника, ни поздравлений. Да и кощунством ей казалось радоваться сейчас. Всю дорогу до стоянки воинов она не проронила ни слова. Принц тоже молчал.
   ***
   Выбравшись из леса Илген вздохнул с облегчением. Ему было тягостно затянувшееся молчание Евмении, но он не знал, чем его развеять. Он не умел поддерживать разговор. Подъехав к воинам, он подозвал к себе Дамара и приказал выступать, как только весь отряд соберётся, а пока пусть похоронят павших в бою тур'адорцев. Галерасцы отправились выполнять приказы, а Илген повернул Гилеаса к костру. Принцессу надо было накормить. Наверное, она проголодалась.
   Вдруг девушка подняла голову, капюшон плаща, надетого на ней, сполз на спину, а взгляд устремился на что-то лежащее на дороге.
   - Ясмин! - она закричала так надрывно, что принцу самому на мгновенье стало плохо, словно он ощутил её боль. Илген проследил за её взглядом. Двое воинов подняли тело того самого тур'адорца, с которым он разговаривал и собрались отнести его в братскую могилу. Евмения, помедлив секунду, соскочила с коня, споткнулась, чуть не упав, а потом кинулась к воинам. Илген подал знак, галерасцы положили тур'адорца и отошли. Девушка упала на колени. Наверное, она плакала, принц не видел. Он не стал мешать и медленно развернул коня к костру, досадуя на себя, что не приказал похоронить воинов раньше.
   ***
   Еви смотрела на такое родное, знакомое с детства, лицо военачальника, и никак не могла поверить, что он мёртв. Ясмин спокойно лежал, как будто спал. Если бы не кровавое пятно на рубахе, да запёкшиеся седые волосы, она бы подумала, что он спит. Зачем отец отправил его с ней? Зачем Творец это допустил? Она никогда не задумывалась об ужасах войны, никогда не видела мёртвых или павших на поле боя. Отец не допускал её до похорон, чтобы она не знала о горе. И только сейчас она усомнилась в правильности его поступков.
   От слёз, лицо Ясмина, расплывалось у неё перед глазами. Наверное, ему сейчас хорошо. Он ведь ушёл в тот мир, где по Преданию живут души умерших. И он ушёл, как и мечтал, в бою, не сдавшись. Ведь он не смог найти себя в мирной жизни, не смог жениться, не смог воспитывать детей. Его жизнью была война. А уход - стал лучшей долей. Это понимала даже она. Но Еви не могла не плакать.
   Сколько прошло времени, она не знала. Сильные руки подняли её с колен, на которых она сидела, не видя ничего перед собой, опухшая от слёз, и отвели к костру. Кто-то поставил перед ней тарелку с кашей и флягу с водой. Еда была простая, но вкусная. Она поела и украдкой утёрла глаза рукавом. Не пристало так вести себя дочери короля. Еви скинула капюшон, всё время сползавший на глаза, и огляделась. Она сидела у догоравшего костра, одна. Напротив неё, поглаживая своего коня, стоял наследный принц Галераса. Он не смотрел в её сторону. Ей хотелось что-то сказать, развеять эту печальную тишину. Но она не успела задать никаких вопросов. К костру быстро подошёл воин, внезапно появившийся из леса.
   - Господин, все вернулись. Но Браз наткнулся на засаду у самого Свадебного Дома.
   - Где он? - Принц повернулся к говорившему.
   - Сейчас придёт.
   Действительно, через несколько минут к ним подошёл ещё один воин. Еви с непривычки казалось, что все галерасцы на одно лицо и все одинаково суровы и неприветливы.
   - Что ты видел, Браз?
   - Засада на главной дороге к Свадебному Дому. Там не пройти. Разбойники стянули сюда похоже все силы. Шайка раза в три больше, чем поджидала нас со стороны границы. И они продолжают подходить.
   Еви увидела, как помрачнел от этой новости Илген (она не могла назвать его даже в мыслях женихом). Что это всё значит? Засада, разбойники... Значит нападение на их отряд было не случайным и галерасцы знали об этом, раз спешили на помощь. Она внимательно прислушивалась к разговору.
   Узнав всю необходимую информацию, наследный принц Галераса задумался, а потом приказал обследовать все тропы, которыми можно было бы пробраться в Свадебный Дом или, на худой конец, в столицу. Воины молча разошлись. Время до их возвращения текло очень медленно. Принц в нетерпении ходил, постукивая пальцами по мечу, висевшему в ножнах на поясе. Еви видела, что он нервничает. Пару раз они обменялись ничего не значащими фразами. Когда молчание уже начало становиться невыносимым, один за другим к костру начали сходиться воины.
   - Господин, нас окружают в кольцо. - Начал докладывать один из воинов, скорее всего, самый приближённый, подумала Еви. Наверное, её жених очень заносчив, если таким тонам разговаривает с воинами и терпит от них такое обращение. В Тур'Адоре господином Ясмина называли лишь простолюдины. Для воинов он всегда был свой, как и для её отца, без различия титулов и наград. - Путь в Свадебный Дом отрезан. Окольными тропами в Галерас тоже не пробраться. Путь в Тур'Адор закрыт. Пока ещё свободен только путь через Пустоши, но он никуда не ведёт. К тому же там нас легко поймать.
   - Как это не ведёт? Через Гномье Царство, проделав большой крюк, можно выйти таки к Галерасу, по крайней мере попытаться. Всё не сидеть, как загнанные в ловушку звери.
   - Но, господин, Гномье Царство опаснее разбойников. Из него никто не возвращался. - Еви видела, как дрожал воин. Да, у них тоже ходили легенды о гномах. Но она, правда, думала, что подземный народ навсегда ушёл под землю и больше не тревожит людей. Впрочем, может, оно так и есть, если не тревожить их самих. Она видела, как принц молчал, задумавшись, а потом ответил, словно размышляя вслух:
   - Так, если нам не пробраться ни в Галерас, ни в Тур'Адор, то остаётся только один путь - через Пустоши. Вы же можете ещё прорваться. Разбойники ищут нас с принцессой. Вас они не заметят, особенно если вы будете пробираться в столицу по одиночке. Я дам Дамару письмо для короля. Если сможет - передаст. Если нет - вы расскажете отцу о том, что случилось и попросите о помощи. Разбойники должны быть уничтожены. Если всё пойдёт по плану, через какое-то время я с госпожой Евменией вернусь в Галерас со стороны Гномьего Царства. Есть вопросы?
   - Нет, господин!
   - Тогда можете собираться в дорогу. Мы с госпожой Евменией отправляемся прямо сейчас. Надо выгадать несколько часов, пока разбойники нас не хватились.
   Еви понимала лишь половину из сказанного. Почему разбойники охотятся за ними с принцем? Одно было ясно - в Свадебный Дом в ближайшие дни они не попадут.
   - Что происходит? - Спросила она принца, который спешно собирался в дорогу.
   - Я расскажу вам позже, по пути, госпожа Евмения.
   - Просто Евмения. - поправила его Еви.
   - Хорошо, Евмения. - Илген попытался улыбнуться, но улыбка вышла какой-то заржавелой, словно ей долго не пользовались. - Вы умеете ездить верхом?
   - Совсем плохо.
   - Тогда садитесь впереди меня и держитесь за гриву. Мы поскачем во весь опор.
  
  
   Глава 2. На Пустоши
   Еви не помнила, сколько времени они уже были в пути. Всё слилось для неё в одну сплошную скачку, где не было времени и границ. Сначала они ехали шагом, пробираясь через лес. Потом принц пустил коня рысью. И, наконец, выехав на Пустоши, они помчались галопом. Она не заметила погони, но Илген всё равно то и дело погонял коня, заставляя скакать как можно быстрее. Потом она поняла, что галерасец видно не хочет останавливаться на ночлег на неприютной, продуваемой всеми ветрами равнине, иначе называемо Пустошью.
   Пустошь тянулась по северо-западным границам Галераса и Тур-Адора до самого Гномьего Царства. Еви прилежно изучала географию Светомирья. Но всё, что находилось за морем, а также западнее Тур'Адора, на картах было изображено лишь схематично. Что начиналось за Гномьим Царством и каковы были его границы, она не знала. Говорили, что там живут варвары, дикие и необузданные. И где-то, за ними, далеко на западе, лежит Долина Жизни. На её памяти ни один тур'адорец никогда не был в тех краях.
   Когда-то давно, в детстве, читая о великих путешественниках, Еви грезила дальними землями и спрашивала, бывало, отца - почему он не снарядит отряд исследовать Светомирье. А король отвечал, что это слишком опасно и слишком далеко. Не дело тур'адорцу бросать свои земли и семьи, чтобы искать удачи в диких местах, словно кочевники. Надо возделывать свою землю и растить детей, как гласит Предание. Еви вздыхала, соглашаясь с отцом, хотя видела, что он бы с удовольствием забыл свою печаль после смерти матери, в путешествиях и приключениях. Но он не мог оставить Тур'Адор. Воспоминания об отце последнее время доставляли Еви боль. Ей было тяжело представить, что он с нетерпением ждёт весточки от неё и представляет, что она уже на полпути к столице Галераса. А что будет, когда он не получит от неё ни слова? Еви старалась не думать об этом, но не могла.
   Она отвлекала себя, пытаясь вспомнить, какая история связана с Пустошью и почему как галерасцы, так и тур'адорцы стараются обходить её стороной. Кажется, в ней говорится что-то о чёрных людях, предавших свою душу тьме, о колдунах. Но Еви всегда с ужасом пролистывала страницы книг, в которых говорилось об этом. Поэтому вспомнить, как эта равнина, по которой они скакали, стала Пустошью - голой каменистой пустынной местностью, ей не удалось.
   Она ещё какое-то время пыталась размышлять, но неумолимая тяжёлая усталость накрыла её своим пологом. Уже почти стемнело, а скачке, казалось, не будет конца. Наверное, это было красивое зрелище - всадник, несущийся навстречу закату, но Еви она не радовала. Спутник - её будущий жених, был молчалив. За всю дорогу, он не сказал ей почти не слова, словно и не умел разговаривать. Он обещал рассказать ей, почему они сейчас не идут торжественной свадебной процессией в Галерас, а скачут по Пустоши, прямо в страну гномов. Но Илген молчал, а она робела этого молчания и боялась спрашивать. Оно словно давило её жизнерадостную натуру. И Еви казалось, что за этот день она разучилась улыбаться. Ей всё сильнее и сильнее хотелось спать. И, не имея возможности, развеять сон разговором, она всё больше проваливалась в дрёму.
   ***
   Илген направлял своего Гилеаса так, чтобы, по возможности, объехать Гномье Царство, по краю и с северо-запада попасть в Галерас. Оставалась маленькая надежда проехать по самой границе гномьих земель, не привлекая ничьего внимания. На самом деле он тоже не знал, что за народ живёт в подземном царстве. Когда-то давно Галерас торговал с гномами. Но потом они всё больше и больше уединялись, совсем отойдя от людских дел. На его памяти ни один галерасец не видел гнома. Вроде бы, народом они были не воинственным. Но никто, по глупости, или по собственному желанию (что почти одно и то же), попадавший к ним, в подземное царство, не возвращался обратно.
   Илген ехал молча, стараясь по возможности, чтобы Гилеас шёл аккуратно. И только на Пустоши он дал ему волю. После истории о колдунах, услышанной совсем недавно, никакого желания задерживаться на Пустоши дольше, чем необходимо, он не испытывал. После того, как ночь сошла на Светомирье, здесь случилась одна из первых битв с колдунами. Люди тогда были сильнее и в их жилах текла кровь эльфов, а гномы воевали наравне с ними. Колдунов, предавшихся тьме, изгнали из Светомирья, осудив их вечно скитаться в тех краях, где никто и ничто не живёт. Но с тех пор равнина, на которой произошла эта битва, навечно стала пустой, словно выжженной. На ней не растёт ничего, кроме чахлых деревцев, да низеньких ползучих растений с колючими шипами. Скрыться от погони здесь было негде, поэтому Илген спешил. Ночевать же на колючках у всех на виду было и вовсе глупо. За Пустошью должна быть небольшая рощица, а за ней - Гномье Царство. Что находилось за ним - галерасские карты угадывали очень смутно. Но, в любом случае, дальше им и не нужно.
   Принц, занятый своими мыслями, иногда почти забывал про то, что с ним едет принцесса Тур'Адора, его невеста. После встречи в лесу, которая стала словно откровением для него, он испытывал непонятное смущение при мысли о Евмении. Поэтому он старался не думать о ней лишний раз и не говорить. В начале пути она иногда что-то спрашивала. Он отвечал растерянно, словно невпопад. Ему было легче молчать, потому что он не знал, где найти слова.
   Когда начало темнеть и багровое закатное солнце появилось над Пустошью, он пришпорил коня, в надежде доехать до границы Пустоши до ночи. Он уже видел её резко выделявшуюся на фоне небольшой осиновой рощи. Под своды рощи Илген въехал, когда небо на западе окрасилось последними закатными сполохами. А потом они погасли, и мир канул в ночь.
   Он остановил Гилеса. И только тут заметил, что Евмения, сидевшая перед ним как-то странно склонила голову, а её дыхание стало ровным и глубоким. Он прислушался. Ну да, девушка спала. Она, наверное, очень устала и вымоталась за эту дорогу. Ругая себя последними словами, за то, что так утомил принцессу, он аккуратно слез с коня. Потом медленно, как драгоценную ношу, снял девушку. Она даже не проснулась. Илген аккуратно положил её на мягкую траву, а под голову подложил свой плащ. Хвала Творцу, что ночи сейчас тёплые, и она не замёрзнет.
   Он вспомнил, что обещал ей рассказать о том, почему они сейчас вынуждены пробираться в Галерас окольными тропами. И вот же, досада, не рассказал, забыл. Она, наверное, считает его невежливым и высокомерным. И почему-то Илгену было грустно так думать.
   Он вздохнул и встал, прогоняя невесёлые мысли. Им предстоит дальняя дорога. А еды он взял впритык. Любая непредвиденная ситуация грозит им голодом. Илген умел охотиться. Но лук со стрелами остались далеко, в Антарии, в его охотничьем доме. Значит, им надо попасть в Галерас как можно быстрее. Принц опасался спать у границ враждебной Пустоши. Но вокруг было тихо, а его смаривал сон. Будет лучше, если он всё же сейчас отдохнёт. И Илген лёг на траву, тут же заснув крепким сном без сновидений.
  
   Глава 3. Гномы
   Еви проснулась внезапно, словно кто-то вырвал её из страны сновидений. Она тут же вскочила на ноги, в панике озираясь и почему-то держась за грудь там, где висела подвеска с чашей, подаренная отцом. В смутном и зыбком сне она видела золотую чашу и ей казалось, что чаша у неё на груди тоже пульсирует, словно бы в ответ. Даже сейчас, проснувшись, она почти чувствовала её тепло. И в то же время Еви овладела какая-то непонятная тревожность. Сначала она не поняла, где находится, но потом увидела стреноженного коня, а рядом мирно спящего галерасского принца. Наверное, она заснула вчера во время этой бешеной скачки. Но где же Пустошь? Разве они уже проехали её? Не понимая, в чём причина её тревоги, Еви осмотрелась по сторонам. Всё было мирно - ласковое солнышко проникало сквозь ветви низкорослых осинок и озаряло место их ночлега. Её спутник спокойно спал. Но вот конь... Вороной скакун поводил ушами и нетерпеливо встряхивал мордой. Может быть он чует опасность? Надо проверить.
   Еви тихо и осторожно, стараясь не шуметь, направилась к просвету между деревьями. А сердце в груди стучало всё сильнее и сильнее. Она крадучись, дошла до полосы света. За осинами начиналась Пустошь, казалось, не имевшая границ. А по ней во весь опор неслись всадники. Лиц было не разглядеть - они ещё казались всего лишь далёкими точками на серой поверхности равнины. Может быть, конечно, это воины Илгена вернулись за ним, но Еви всё равно не узнала бы их. Самым верным решением было разбудить принца. Она вернулась назад, почти бегом, и робко подошла к галерасцу.
   - Илген. - Еви позвала его. Но он не проснулся. Нельзя было терять ни минуты, поэтому она позвала громче, а потом наклонилась и робко потянула его за рукав. Принц вскочил, выхватив меч.
   - Что случилось? - Потом, увидев её, расслабился. Но Еви показалось, что его голос звучал слишком сурово, когда он спросил. - Это ты меня разбудила?
   - Да. - Тихо ответила Еви. Потом, поборов минутную робость, продолжила, - Там на равнине отряд воинов. Они скачут сюда.
   - На коня, быстро! - Бросил Илген. Потом он подсадил её на седло и убежал туда, где кончалась роща и начиналась Пустошь. Еви не успела ещё даже испугаться, хотя конь без хозяина стал заметно нервничать, перебирая ногами и кусая удила, как принц вернулся.
   - Кто за нами гонится? - Не удержалась она от вопроса.
   - Разбойники. Раздобыли где-то лошадей. Теперь не уйти незамеченными. Надежда только на Гилеаса. - Отвечал отрывисто принц, направляя коня в сторону, прочь от Пустоши.
   - А что им надо? - Спросила Еви, обрадованная тем, что, наконец, то принц, кажется разговорился. Она почти не чувствовала страха. Как тогда, с Ясмином, ей казалось, что всё это происходит где-то далеко, не с ней. Иногда она даже думала, что и нападение, и избушка в лесу и эта бешеная скачка, ей только привиделись. И совсем скоро она проснётся от этого кошмара, радостной и здоровой, во дворце, в Тур'Адоре. И всё будет, как прежде. Хотя, где-то, в глубине души, и понимала, что это невозможно.
   - Они ищут нас, - Вдруг всё-таки ответил на её вопрос Илген, - и они упрямо не желают союза между нашими государствами, а соответственно и нашего союза.
   Еви показалось, что, сказав это, принц покраснел, и сильней пришпорил коня. Но это могло ей лишь почудиться. Они скакали во весь опор, скоро оставив далеко позади и Пустошь и рощу.
   ***
   С того момента, как Евмения разбудила его, Илген не находил себе места. Как он мог так беспечно заснуть, рядом с Пустошью, у границ враждебной страны? Если бы принцесса внезапно не проснулась и не разбудила его, то возможно сейчас они были бы уже в руках разбойников. А то, что это они, он не сомневался ни на минуту. Пугало лишь то, как быстро они пересели на коней. Видимо, кому-то очень хотелось войны между Тур'Адором и Галерасом. Ну так не будет этого! Какое-то дикое упрямство взыграло в принце, и он лишь сильнее пришпорил Гилеаса.
   Они неслись, как ветер, едва касаясь земли. Но в этот раз Илген старался больше думать о принцессе. Он говорил с ней, иногда задавал вопросы, иногда отвечал на них. И ответы и вопросы были отрывистыми. Но она словно не замечала этого, с удовольствием и живостью отвечая ему. Странно было и то, что Евмения как будто и не обижалась вовсе на его поведение. Он представил себе, сколько злых слов сейчас выслушал бы от любой из кузин, за неудобную дорогу, за ночлег на кочках, за безумную скачку, и содрогнулся. Но девушка, сидевшая впереди него, словно была не королевского рода. Она спокойно и терпеливо переносила все трудности пути. Ему почему-то иногда казалось, что главной трудностью для неё было молчание. Он вспоминал живую и порывистую тур'адорку из его далёкого детства, и чувствовал себя вдвойне неповоротливым, как галерасский медведь, на его гербе.
   Только когда, преодолев много лиг, они оставили далеко позади рощу, а погони всё не было видно, Илген подумал, что здесь что-то, должно быть, нечисто. Его первоначальный план объехать по границе гномьи земли провалился. Вернее, его вынудили к этому. А, самое странное, что, загнав его на территорию Гномьего Царства, разбойники скрылись. И он скакал один, погоняя Гилеаса, всё глубже и глубже забираясь во враждебные земли. Наконец, конь выдохся, и перешёл на рысь, а потом и вовсе пошёл шагом. С морды его на траву капала пена. Илген остановил коня. Всё равно сегодня они больше никуда не двинутся. Гилеасу нужен был отдых.
   Принц осмотрелся. Местность, куда, на худо, или на добро, забросило их, была холмистой. Ни деревца, ни кустика, только холмы, поросшие зелёной травой, да вереском, насколько хватало глаз. Ночевать под открытым небом не хотелось. Но он надеялся, что от погони они всё-таки оторвались, предпочитая не думать, что погоня сама оставила их. Завтра надо было попытаться незамеченными проскользнуть к юго-восточным границам Гномьего Царства, там земли гномов почти граничат с Галерасом, и там они будут в безопасности.
   Илген уже собрался слезть с коня и поискать валежника для костра, как услышал гул. Сначала тихий, потом всё громче и громче. Звук нарастал, словно лавина камней сходила на них, или мчался многотысячный табун лошадей. Евмения в седле впереди него, вцепилась в гриву коня мёртвой хваткой. Он видел, как побелели её пальцы, а руки начали трястись. Ему самому на какой-то момент стало страшно, а Гилеас нервно переступал копытами и громко ржал. Потом гул стих, в одну секунду. Он оглянулся, ища источник, и схватился за меч. Вся равнина в одну секунду заполнилась гномами. Их были сотни и тысячи. Словно они за мгновение появились из-под земли. Недаром, в древние времена их называли королями подземного мира. Гномы молча стояли и смотрели на них. У Илгена было дикое желание пустить Гилеаса галопом сквозь толпу. Но далеко они не ускачут. Конь устал, да и секиры в руках гномов выглядели очень говоряще. Вдруг один из гномов вышел вперёд. Илгену с непривычки показалось, что они все на одно лицо. Но, присмотревшись немного, он увидел отличия - гном был немного выше своих собратьев, и имел рыжую окладистую бороду, увитую серебряными нитями.
   - Слезть! - Приказал гном на плохом всеобщем. Илген раздумывал, выполнять ли приказ. Пальцы его медленно сжались на рукояти меча. Гном увидел этот жест. - Вы, - он указал пальцем на Илгена, - достать оружие - мы убивать.
   Лицо гнома не выражало никаких эмоций. Но его пальцы сомкнулись на рукояти секиры. И, как по команде, все остальные гномы тоже схватились за секиры. "Схватка будет неравной, а смерть быстрой" - подумалось Илгену. Но, взглянув, на беззащитную девушку впереди него, он отпустил рукоять меча и соскочил с коня. А потом помог слезть Евмении.
  
   Глава 4. Гхартхан
   С того момента, как гномы нашли их, прошло, наверное, всего несколько часов, но Еви они показались вечностью. После того, как нервное напряжение, вызванное встречей, прошло, он впала в какое-то оцепенение. Мысли путались от усталости. Когда они ступили на землю, гномы, несмотря на возражения Илгена, увели его коня, многозначительно указав на свои секиры. А их повели подземным лазом, который начинался в ближайшем холме и был замаскирован совсем неприметно, под траву. Лаз уходил глубоко вниз, в подземное царство. Впереди и позади них шли гномы, наверное, сотни гномов, шли молча, громкими окриками пресекая любые их попытки к разговору. Ничего не оставалось, кроме как просто идти, глядя себе под ноги, и надеясь не споткнуться.
   В подземных коридорах было темно. Только свет факелов в руках гномов, освещал их мрачное царство. Подняв голову, Евмения видела перед собой лишь спину Илгена и нескольких гномов впереди. Всё остальное тонуло во тьме. Невозможно было разглядеть ни стены, ни потолок. Несколько раз они повернули, пару раз прошли развилку, где коридор вдруг разветвлялся на три или пять одинаковых шахт. Да, найти самим выход из этого подземного царства было почти невозможно! Только Еви подумало об этом, как тут же в голову полезли мысли, которые она упрямо гнала от себя, ибо они вынуждали её признаться в том, что она боится. А ей ведь действительно становилось страшно. Вдруг она никогда уже не выйдет отсюда? Говорят, ни один человек, случайно забредший в гномье царство, не вернулся обратно. По крайней мере, она таких не знала. Конечно, то, что их не убили сразу, обнадёживает. Но что они делают с пленными? Вдруг это страшнее смерти? Подумав об этом, Еви содрогнулась. Перед глазами начали представлять картины одна страшнее другой. Чтобы отвлечься, она подняла глаза и начала рассматривать принца и гномов, идущих впереди.
   Илген шёл согнувшись, иногда ударяясь головой об потолок и стараясь при этом не вскрикивать - гномьи коридоры были неприспособлены под человеческий рост. Еви приходилось полегче, ведь она была ниже принца больше чем на голову. Она видела, как напряжён был Илген, его рука лежала на рукояти меча. Наверное, он ждал удобного момента, чтобы напасть на гномов. Но такого момента не предоставлялось. Гномы, словно в издёвку, оставили принцу оружие. Но попробуй только он его вытащить - их ждала бы смерть. Это Еви чётко поняла, рассматривая бесстрастные лица подземного народа. Такие могут убить, даже не задумываясь, просто выполняя приказ. Хотя, вроде бы, гномы никогда не были воинами. В Тур'Адоре за ними сохранилась слава искусных кузнецов и ювелиров, а ещё мудрецов, ищущих знания в подземных глубинах. Но, видимо, эта слава уходит корнями к рассвету Светомирья и сейчас от неё ничего не осталось.
   Еви шагала уже из последних сил, спотыкаясь и чуть не падая. Пару раз к ней обернулся Илген, наверное, желая помочь. Она была бы рада помощи, но гномы прикрикивали на них и заставляли не оборачиваться и идти ещё быстрее. Последние несколько минут пути они преодолели почти бегом. А потом коридор, по которому они шли внезапно закончился, и они оказались в огромном освещённом зале. Еви краем глаза увидела резные каменные колонны и красивую блестящую мозаику на полу. В голове мелькнула несуразная мысль, что это совсем как дома, в Тур'Адоре, плитка перед фонтаном. А потом раздался голос, который заставил её всё-таки поднять глаза.
   - На колени перед королём Эхазибула - Гхартханом!
   Еви увидела трон посреди зала и на нём старого престарого гнома. Его серебряная борода была перевита золотыми нитями и опускалась на колени, полностью покрывая их, словно живым серебром, а на голове короля был золотой венец с одним-единственным украшением - маленькой фигуркой чаши, точь-в-точь, как у неё на груди. От изумления она забыла, что надо опуститься на колени, и вспомнила об этом только когда ближайший гном ткнул её концом секиры по ногам. Краем глаза она увидела, что такой же толчок получил стоявший рядом Илген, который, хотя и покачнулся, но остался стоять на ногах. Еви подумала бы, что он горд и из чистого бахвальства не опускается на колени. Но нет, она видела упрямцев и в королевском дворце и в детстве, когда наблюдала за игрой мальчишек. Здесь было что-то иное. Галерасец напомнил ей старый дуб во дворцовом саду, который остался несломленным, несмотря на лютую бурю, разрушившую немало строений. И, впервые, за время знакомства с ним, она почувствовала к принцу уважение.

***

   После того, как его Гилеаса гномы куда-то увели, а их с Евменией, заставили идти по тесному низкому подземному коридору, Илген ни на секунду не расслаблялся, лихорадочно продумывая все возможные пути к бегству. Он сжимал рукоять меча, который гномы, наверное, в насмешку ему оставили, не в силах им воспользоваться. Секиры в их руках выглядели очень говоряще. Но Илген не отчаивался. Самым тяжёлым для него была даже не усталость, хотя через пару часов пути по этому подземному царству, у него болело всё тело. Он не мог помочь девушке, которая брела сзади, спотыкаясь и падая. Несколько раз он обернулся, желая поддержать её, но гномы громким окриком заставляли его идти дальше. И Илген чувствовал себя почти предателем. Его не оставляла мысль, что из-за его неправильных действий, Евмения теперь в опасности. И неизвестно, надолго ли они теперь застряли здесь. Он должен был предугадать этот исход. В конце концов, как только он услышал предупреждение женщины, там в столице, то должен был сразу сообщить отцу, взять больший отряд, послать гонца в Тур'Адор. Да что угодно, лишь бы не сидеть без дела! А теперь по его вине они с принцессой попали в такую передрягу, что шансы вернуться в Галерас живыми и невредимыми очень невелики.
   Задумавшись, он не сразу заметил, как в подземелье стало светлее. А когда заметил и поднял голову, увидел, как гномы вводят их в огромный зал. Он выхватил взглядом и резные колонны и драгоценные камни в мозаике на стенах и королевский трон. На троне сидел старый гном. Наверное, это был король подземного царства. И Илген не удивился, услышав приказ встать на колени перед королём. Но он не собирался его исполнять! На колени он встанет только перед святыней или тем, кого уважает и лишь по доброй воле, и никак иначе. Он услышал грубый окрик гнома-стражника, стоявшего рядом и почувствовал резкий тычок секирой по ногам. Илген пошатнулся, но устоял. И, краем глаза увидел, как опустилась на колени, после такого же тычка, принцесса рядом с ним. Она так странно на него посмотрела, что он на секунду даже забыл, где находится. Но то, что произошло дальше, так не вязалось со всем увиденным, что он тут же пришёл в себя.
   - Оставьте! - Приказал король гномов. Кажется, его звали Гхартхан. После его приказа, стражники безмолвно отошли от них с принцессой. А король сделал жест рукой, видимо означавший что-то вроде "уйдите", и гномы так же молча исчезли. В зале остались только они втроём.
   - Приветствую тебя, Илген, сын Эрмера, король Галераса. - Только теперь принц обратил внимание на голов короля. Он звучал мощно и покрывал собою весь огромный зал. И этот голос не мог принадлежать старцу годами - такой он был зрелый и громкий. И лишь через несколько секунд Илген осознал, как назвал его Гхартхан. Он не спрашивал, откуда гном знает его имя, но услышанной несправедливости не мог стерпеть.
   - Приветствую и тебя, Гхартхан, король Гномьего Царства. Но ты ошибся, я не король Галераса. - Илген помолчал, замявшись. Ему почему-то на мгновение показалось, будто король его испытывает, а потом он зачем-то добавил. - И никогда не хотел им быть.
  
   Глава 5. Разговор
  
   После приветствия, король подземного царства замолчал, внимательно разглядывая спутников. Илген чувствовал, что его осматривают и взвешивают, словно обдумывая - достоин ли он. А потом Гхартхан приказал:
   - Садитесь! - Илген увидел кресла, словно из ниоткуда выросшие перед троном. Ничего не оставалось кроме как сесть. Поэтому принц помог подняться Евмении, которая всё ещё стояла на коленях, и довёл её до кресла, а потом опустился в него и сам.
   - Вы, наверное, голодны. - Произнёс король гномов, как только они расселись и позвонил в серебряный колокольчик, который вдруг оказался у него в руках. Илгену даже показалось, что этот колокольчик, как и кресла возникли из воздуха. Король позвонил всего один раз, а звук, словно эхо загулял по залу, отдаваясь от стен всё громче и громче, как топот, который они слышали с Евменией. Через пару минут в зал вошло трое гномов и, поклонившись Гхартхану, они застыли в ожидании распоряжений. Илген услышал несколько громких слов на гномьем языке, но даже, если бы и напряг память, не смог бы их воспроизвести - настолько чужеродной казалась их речь. Но угадывать, что приказал король не пришлось. Гномы внесли в зал небольшой столик и подносы с едой, а потом так же молча вышли.
   - Ешьте! - Опять приказал король. Илген видел, что принцесса рядом с ним была очень голодна. За два дня изматывающей скачки они питались лишь сухарями, да водой из попадавшихся ручейков. Но, видимо, их обоих посетила одна и та же мысль - а что если еда отравлена? Гхартхан, словно угадал их мысли. Принцу даже почудилась усмешка, скрытая в густой бороде.
   - Не отравлено. - И король первым налил себе в кружку густого тёмно-красного напитка, с виду похожего на вино, и залпом осушил кружку. А потом наложил себе по кусочку еды с подносов и первым начал есть. Тогда Илген без опаски проделал всё то же самое. Он боялся, что в кувшине будет вино - терять голову не хотелось совсем. Но напиток напоминал сок или морс из каких-то галерасских ягод - то ли брусника, то ли ирга. Еды было много, хотя и простой - сыр, овощи, хлеб, лепёшки, мясо. Всё свежее и отменного вкуса.
   И лишь наевшись, Илген немного расслабился и почувствовал, что в состоянии задавать вопросы. Как он понял из совместной трапезы, король не собирается их убивать, по крайней мере сейчас. К тому же, он не знал обычаев гномов, но в Галерасе совместная трапеза с королём означало бы лишь одно - высшее благоволение Его Величества. Но Гхартхан заговорил первый.
   - Добро пожаловать в Эхазибул, или гномье царство на вашем языке, - и Илген как-то отстранённо отметил, что король говорил на всеобщем даже без акцента, как будто это был его родной язык. Раньше в Светомирье действительно говорили только на нём. Но потом подземный народ создал свой язык, понятный только им, эльфы - свой, и лишь люди сохранили древний язык. - Принц Илген, сын Эрмера и принцесса Евмения, дочь Фарона III.
   - Откуда вы нас знаете? - Удивлённо спросила принцесса. Илген видел, что она устала, но держится, стараясь этого не показывать. Если бы он мог только во всё это не впутывать её!
   - У Гхартхана везде есть глаза и уши. - Ответил гном и тут Илген разглядел, наконец, что тот улыбается. Но потом, помолчав, король как-то резко посерьёзнел. - Я знаю то, что вам неведомо. И то, что мирный договор между вашими государствами сейчас под угрозой. Но не это важно. Угроза нависла над всем Светомирьем. Ты знаешь, - и король указал пальцем на Илгена, - что колдуны сейчас свободно ходят среди бела дня. Такого не было со дней прихода Ночи на Светомирье. Ты знаешь, что на дорогах в Галерас и Тур'Адор неспокойно и разбойники рыщут по ним в поисках вас. Но вам неведомо, что уже готовится дворцовый переворот в Тур'Адоре, и королю Фарону придётся уступить свой трон. - При этих словах Еви тихо вскрикнула. Принц подумал, что, наверное, она очень любит отца и переживает за него.
   - А Галерас? - Спросил Илген, не удержавшись.
   - Его время ещё не пришло. - Посуровел король. - Но и его сметёт рука, жаждущая власти.
   - Какая рука? Я не люблю тайны и интриги, - "их и так слишком много в моей жизни" захотел добавить принц, но сдержался. А потом всё-таки задал те вопросы, которые вертелись на языке. - Кто вы? Зачем предупреждаете или пугаете нас? Зачем взяли нас в плен?
   - Я - Гхартхан. Вы знаете моё имя, а я ваше. Для вас довольно и этого. Я хочу помочь вам. А вы можете помочь Светомирью. Я слишком стар, чтобы скакать по горам и решать проблемы людей. Но вы вольны выбирать. Я не держу вас. Вы можете идти, куда захотите. - При этих словах, Илгену почудилось разочарование в голосе короля.
   - А как же те, кто забрёл к вам, в ваше царство и так и не вернулся назад? - Спросила принцесса. Илген видел, что она боится. Он тоже верил старым слухам. Туманные ответы Гхартхана лишь отчасти поколебали его уверенность. Он не понимал, чего добивается гном и зачем рассказывает им всё это. Допустим, в Тур'Адоре переворот, допустим Галерас в опасности, но тогда надо быстрее скакать туда, чтобы предупредить отца и собрать войско. Если гном прав, зачем он теряет время тут?
   - Кто забредал? Убийцы, воры, любители лёгкой жизни и наживы, охотники до сокровищ подземных глубин? Таким не будет пощады в моём царстве! - Голос гнома загремел и опять словно покрыл весь зал. Потом он помолчал и добавил, уже тихо, так тихо и устало, что лишь он могли слышать его. - Вы не такие, но и на вас печать страха.
   - Но, если всё так, как вы говорите и действительно что-то настолько страшное творится в мире. - И Илген поймал себя на мысли, что даже не удивляется таким новостям - он давно догадывался об этом. - То надо быстрее скакать в Галерас, к отцу и собирать армию. Если мы здесь не пленники, то нам с Евменией здесь не место. Я пройду через ваши земли до юго-восточных границ Галераса, там мы будем в безопасности. Отец даст мне несколько отрядов, и мы быстро разобьём разбойников.
   - Не всё так просто. - Гхартхан опять пристально смотрел на него. И Илген почувствовал себя очень неуютно под взглядом его мудрых глаз. - Арзан собирает войско. Скоро его разбойников будет больше, ещё больше. И колдунов. Они останутся наводит порядок в Галерасе и соседних государствах. А сам Арзан движется к Чаше. Ему нужна власть. И, кто знает, что сделает он, заполучив её. Кто останется в живых?
   - Арзан? Кто это? И зачем ему Чаша, ведь до неё нельзя добраться. Никому из живущих это не удавалось. - Илген задавал вопросы, понимая, что ответы, наверное, будут ещё более странными.
   - Арзан, это Арзан. И он ищет Чашу. И на этот раз не остановится. Колдуны призваны, война начинается. И не останется никого, если он доберётся до Чаши, и она наделит его властью, даже нас, даже эльфов. - В зале повисла тишина. Илген пытался осмыслить услышанное. Рядом, на соседнем кресле, с трудом боролась с дрёмой принцесса. Кто такой этот Гхартхан? На чьей он стороне? И всё ли так плохо, как он говорит? Но король вдруг увидел, что принцесса засыпает и резко переменил тему. - Гномы проводят вас в ваши покои. Спите спокойно. Завтра поговорим. - А потом Илген увидел пристальный взгляд короля и услышал странное. - И помни - рыба гниёт с головы.
  
   Глава 6. Решение
   Еви проснулась внезапно и резко села на кровати. Ей опять всю ночь снилась чаша. Что же творится такое? Она не знала, сколько сейчас времени, ибо в гномьем царстве всё одно, что день, что ночь, но возле кровати стоял светильник, освещая комнату ровным приятным светом. Она смутно помнила вчерашний разговор с Гхартханом. После ужина с королём на неё навалилась такая усталость, что она с трудом сознавала, где находится. И когда гномы отвели её в отдельные покои, заснула крепким сном.
   Но сейчас она всё вспомнила, встала с кровати, подошла к двери и подёргала за ручку. Дверь спокойно распахнулась. Еви вздохнула с облегчением. Она боялась, что этот странный король приказал всё-таки запереть их с Илгеном. Но она свободна и принц, наверное, тоже. Что там говорил король? Что они продолжат разговор с утра? Еви напрягла память, пытаясь вспомнить, что такого важного услышала вчера, и вдруг сердце её застучало быстрее. Гхартхан сказал, что готовится переворот в Тур'Адоре. Значит ей надо быстрее спешить к отцу. Но как, если кругом враги, а ещё колдуны, которые ищут Чашу. Неужели ту самую?
   Еви вышла из комнаты, притворив за собой дверь. Кажется, их с Илгеном покои располагались рядом, а тронный зал был прямо напротив. Она сделала несколько шагов вперёд по коридору. Мимо неё деловито сновали гномы, не обращая на неё никакого внимания - видимо получили приказ. Евмению это успокоило, она прошла ещё чуть-чуть вперёд и, действительно, оказалась в тронном зале. Там, на троне уже сидел король, а в кресле напротив него - Илген. Насколько, она успела узнать галерасца, принц выглядел встревоженно.
   - Доброе утро, Евмения, принцесса Тур'Адора, присоединяйся к нашей трапезе и нашему разговору. - Поприветствовал её Гхартхан. Когда она села, Илген посмотрел на неё с каким-то смущением, потом отвёл глаза и сказал:
   - Прости, Евмения, я не хотел тебя будить. - Еви удивлённо посмотрела на него. Почему он извиняется? Разве бы она не дошла одна из комнаты до зала? Но, не в силах разгадать эту загадку в настроении галерасца, она переключила своё внимание на еду. Видимо, принц с гномом обсудили уже какие-то детали, потому что замолчали, ожидая, пока она поест. Наконец, когда посуда была убрана, Гхартхан начал разговор, обращаясь к ней.
   - Принцесса Евмения, знаешь ли ты, кто такие колдуны?
   Еви вспомнила легенды, от которых её всегда пробирало страхом, и она старалась быстрее пролистывать страницы.
   - Да, я читала о них, правда, думала, что их давно уже не существует в Светомирье.
   - К сожалению, они существуют, и ряды их даже пополняются. Всегда находятся люди, готовые за власть и могущество отдать себя в услужение Тьме. - Еви вздрогнула от этой новости, хотя и подозревала что-то подобное. Она услышала нотки грусти в голосе короля.
   - А Арзан? - Нетерпеливо вмешался в разговор Илген.
   - Арзан не колдун. Он только призвал их. Он бывший вор и убийца, хитрый, как северный лис. Жалко, что мои гномы не могут до него добраться! - Гхартхан произнёс последние слова с сожалением и гневом. "Кем бы не был этот Арзан, видимо гномам он навредил изрядно" - подумала Еви. А король добавил уже тише. - Берегитесь его, он очень опасен.
   Гхартхан замолчал. В воздухе зала повисла странная тишина. Еви не совсем понимала, что хочет от них гном. Молчание прервал Илген:
   - Я понимаю ты хочешь, чтобы я в одиночку остановил Арзана?
   - Ты не успеешь за помощью. Арзан уже подходит к стране варваров. - Как всегда загадочно ответил король.
   - И что я могу сделать? Почему я? - Еви казалось, что галерасец волнуется. Он видел или знал что-то, что позволяло ему верить этому королю гномов. Она же чувствовала себя пешкой в чьей-то игре.
   - Не только ты. Ещё принцесса Евмения.
   - Нет. Принцесса не будет рисковать своей жизнью. Это исключено! Я отправлю её в Галерас, к отцу, вместе с просьбой о помощи. - Илген вмешался так быстро, что Еви не успела даже ничего сказать. Но её не обрадовали слова гнома. Она была согласна с принцем и действительно мечтала скорее добраться до своей новой родины. К тому же отец, наверное, очень переживает за неё. Надо отправить ему весточку. А если слова Гхартхана хоть на каплю правдивы, то и предупредить его.
   - В Галерасе сейчас опасно. - Произнёс Гхартхан. И Еви заметила, как внимательно он смотрел на принца. Но тот не сдавался.
   - Не опасней, чем в диких краях в погоне за Арзаном! Мы отправимся завтра, если позволите. Я хотел бы беспрепятственно пройти по вашим землям до границ Галераса. Там принцессе уже ничего не будет угрожать, а я отправлюсь за Арзаном. Правда, чем я могу помешать ему, один, без отряда - не пойму.
   - Будь по-твоему. - Еви показалось, что при этих словах король погрустнел. - Мои гномы проводят вас до границы и будут помогать везде, где это возможно, хотя за границы наших земель, мы не выходим. Но запомните - эта дорога опасна.
   Король замолчал, а потом вытащил то ли из кармана, то ли из складок своей мантии сложенный лист бумаги и расстелил его у себя на коленях.
   - Илген, принц Галераса, это полная карта Светомирья. Возьми её. Надеюсь, она поможет тебе на твоём пути.
   Илген поблагодарил Гхартхана и, взяв карту, молча положил в карман. А Еви отвлеклась на венец короля. Вчера она увидела на нём чашу и забыла спросить. Другие мысли владели ей. Но сейчас, кажется, настало время. Она чувствовала, что загадочный король говорит правду, хотя и не всю.
   - Ваше величество, а почему у вас на короне - чаша?
   - Потому что мы чтим её от самого создания. И помним всё, тогда как память людская хранит лишь отрывки. Ты тоже носишь чашу, на счастье или на беду - трудно сказать. Но ты пришла ко мне и это неслучайно. Не забывай легенду о Чаше.
   Евмения растерянно кивнула. Ей не под силу было разгадать все эти загадки. Возможно, время расставит всё по местам. Сейчас ей надо быстрее попасть в Галерас, а оттуда послать весточку отцу. Она, задумавшись, не заметила, что принц уже не сидит рядом. Потом поискала его глазами - Илгена подозвал к себе Гхартхан и тихо о чём-то спрашивал. Наверное, он говорил ему что-то очень личное. Её это не касается. Еви до сих пор всё случившееся иногда казалось дурным сном. Известие о свадьбе, разбойники, нападение, колдуны, чаша... Она когда-то мечтала о приключениях, но теперь желала лишь, чтобы они обошли её стороной.
  
   Часть 4. В пути. Глава 1. Начало пути
  
   Илген чувствовал себя неловко под пристальным взглядом короля, как нашкодивший юнец. Его опять изучали, на этот раз намного дольше. А потом Гхартхан спросил:
   - Илген, сын Эрмера, любишь ли ты свою страну и свой народ? Я не неволю тебя идти за Арзаном и спасать от его жадных лап Чашу. Ты можешь вернуться в Галерас, жениться на той, что стоит рядом с тобой - она достойная невеста, и время пойдёт своим чередом. Ты можешь подчиниться обстоятельством и принять власть Арзана. Нужен ли тебе самому этот путь? - И гном остановил на нём свой выжидающий взгляд.
   Илген почувствовал, как гулко стукнуло сердце в груди. На один, всего лишь на один миг он затрепетал. Вернуться домой, увидеть башни Антарии. Пусть мучительно, пусть больно, пусть это породит тысячу воспоминаний, но зато не нужно будет никуда идти и пытаться сделать то, что не имеет шанса на успех. Но он встряхнул головой, прогоняя прочь трусливые мысли.
   - Я люблю свою страну, пытаюсь. - Поправил он себя же, стараясь быть честным. - Я согласен идти за Чашей туда, куда ты хочешь, чтобы я шёл. Только я не вижу в этом смысла. Что я могу сделать один?
   - Многое. - Опять не договорил гном. А потом, немного помолчав, добавил. - Что-ж. Я верю. Хотя на рассвете Светомирья были иные герои и иные желания. Но сейчас здесь лишь ты. Удачи тебе! Храни тебя Творец!
   Илген понял, что разговор окончен и отошёл от Гхартхана обратно, к принцессе. А король объявил уже им обоим:
   - Сегодня отдыхайте. Я прикажу подготовить вам одежду и вашего коня. - Илген подумал, что, к своему стыду, он ни разу не вспомнил про Гилеаса. - Гномы не пользуются лошадьми, хотя и умеют за ними ухаживать. Не переживайте. Завтра вас выведут туда, куда вы пожелаете. Но не забывайте моих слов. - Потом Гхартхан повернулся к принцессе, и Илген услышал. - Евмения, дочь Фарона, не забывай легенду о Чаше.
   Принц не понял, причём здесь легенда. Но девушка кивнула, как будто поняла. Они поклонились королю, уже по доброй воле и вышли. Надо было отдохнуть - их ждал тяжёлый день.
   ***
   Еви проснулась спокойная и отдохнувшая. Она надеялась, что скоро, наконец-то, закончатся её приключения. Илген сказал ей вчера, как они вышли от короля, что он передаст её воинам на границе Галераса и с ней послание к отцу. А сам он отправится вслед за Арзаном. Она и верила и не верила, что принц сможет добраться до Чаши и остановить врагов. Еви не успела его хорошо узнать за те несколько дней, что они были вместе. Но на это у них, наверное, будет ещё много времени, потом, позже.
   Она встала. На кровати лежало новая одежда, почти мужская, удобная для похода. Что-ж, раз это не свадебный кортеж, то и платье невесты она одевать не должна. Это не будет нарушением обычаев. Платье она возьмёт с собой.
   Как только она собралась и вышла в коридор, то увидела, что её уже ждали. Возле тронного зала, двери которого были закрыты, стоял Илген и несколько гномов. Они подождали её, а потом все вместе двинулись в путь. Гхартхан не вышел их проводить. И Еви оглядывалась на закрытые двери тронного зала даже с сожалением. Она, наверное, погостила бы здесь подольше, если б представилась возможность. Гномье Царство наверняка скрывает много секретов и чудес, и они стоят того, чтобы их разгадать.
   В этот раз они шли медленно, никуда не торопясь, по высоким и светлым коридорам. Гномы лишь показывали дорогу, не окрикивая и не грозя. Обратный путь совсем не походил на путь туда. Еви с удовольствием рассматривала огромные пещеры, мимо которых они проходили, яркие светильники на стенах, иногда освещавшие драгоценные камни или оружие, украшавшее коридоры. Илген, правда, был как всегда молчалив. Но её больше не страшило это молчание. Она мурлыкала себе под нос какую-то незатейливую песенку, радуясь тому, что совсем скоро всё будет почти как прежде. Когда же к ней приходила мысль об отце, она успокаивала себя тем, что обязательно пошлёт ему весточку, только вот доберётся до Галераса. Она помнила, как с утра пыталась расспросить Гхартхана про отца. Но король только отмалчивался или говорил загадками. Но из его недомолвок она поняла, что сейчас по крайней мере с отцом всё в порядке.
   Еви показалось, что они прошли всего чуть-чуть, когда коридор стал неуклонно подниматься вверх. И вскоре гном, шедший впереди, распахнул маленькую дверцу, словно окно наружу. После приглушённого света подземного царства, у неё заболели глаза от ослепительно-ярких солнечных лучей, ворвавшихся в коридор. Она вылезла вслед за гномами и Илгеном наверх и очутилась на равнине, почти такой же, которую они оставили два дня назад. Их уже ждал отряд гномов. Они подвели принцу его коня. Седельные сумки были набиты доверху. Видно, Гхартхан расщедрился. Принц помог ей снова забраться на коня. И вот уже они, попрощавшись с гномами, снова скакали навстречу солнцу.
   - Где мы и куда едем? - Спросила Еви принца, просто чтобы не молчать.
   - Как я и просил Гхартхана, - отозвался Илген, - гномы вывели нас к самому краю своих земель, хотя я и не понимаю, как мы проделали столько лиг за пару часов. Скоро мы будем на границе Галераса, и я прошу тебя, как только я найду доверенного воина, отправиться с ним к отцу. - При словах "я прошу тебя" Еви почему-то покраснела, радуясь, что принц не видит её лицо.
   Они скакали галопом, и скоро холмистый пейзаж гномьего царства стал меняться на перелески и луга. "Совсем скоро уже Галерас", - подумала Еви и сердце её странно сжалось, как в дурном предчувствии. Она не поняла, что пошло не так, но принц вдруг резко развернул коня и пришпорил его, заставив скакать совсем в другую сторону.
   - Что случилось?
   - Опять они! Гхартхан предупреждал против этой дороги. А я опять попался! - Еви услышала досаду в его голосе, но не знала, чем помочь. И снова они безумно неслись, не разбирая дороги. Кусты, кочки, трава, солнце, небо, ветер - всё пролетало мимо в диком хороводе. Наконец, конь остановился, не в силах больше сделать ни шага. Еви огляделась - они оказались в совсем незнакомой местности - ни холмов, ни северного галерасского леса. Закатное солнце освещало редкие сосны посреди каменистой равнины.
   - Где мы?
   - Я думаю это земли варваров. - Голос Илгена звучал встревоженно. - Проклятье! Меня опять заманили в ту же ловушку, что и в прошлый раз. Но думаю, сейчас они действовали наверняка. По крайней мере, в Галерас теперь вообще не пробраться и даже весточку о себе не передать. Тебе придётся идти со мной, по крайней мере, пока я не найду способ вернуть тебя отцу или доставить в безопасное место. Хотя чувствую, что теперь его для нас не существует.
   Еви кивнула, хотя Илген не ждал ответа. Другого выхода у них просто не было. Но она так мечтала о спокойной жизни! Хотя в глубине души и понимала, особенно после последнего разговора с Гхартханом, что иного пути не дано. И всё же, почему так тяжело на сердце?
  
   Глава 2. Странные спасённые
  
   Утро было хмурым и ветреным. Тяжёлые серые облака быстро неслись по небу, принимая, иной раз, какие-то совсем уж причудливые очертания. Илген обрадовался, найдя в сумках, уложенных гномами, тёплую одежду. Им (или, по крайней мере, ему) предстояло продвигаться всё дальше и дальше на север, вслед за Арзаном.
   Пока принцесса спала, Илген наскоро устраивал завтрак. Надо было торопиться. Земли варваров опасны и неизведаны. Что за народ живёт тут, не знал никто, кроме гномов. Но они не поспешили поделиться этими сведениями. Если бы только он послушал Гхартхана и сразу поехал по такому пути, какой показывал ему на карте король, они сейчас бы миновали страну варваров по границе и догнали Арзана. Но он просто обязан был попытаться доставить Евмению к отцу! Не получилось сейчас - он придумает ещё что-нибудь. Не дело принцессе путешествовать навстречу опасности. Хотя где-то в глубине души, Илген вздохнул с облегчением, когда понял, что Евмении придётся поехать с ним. Он не отдавал себе отчёта, в том, как привязался к девушке. Разговаривать стало легче, а ответы уже не выходили такими односложными. И у него иногда возникало такое ощущение, что он знает её уже очень давно.
   Гилеас нетерпеливо переступал копытами, пока Илген готовил нехитрый завтрак. Конь отдохнул, и ему не терпелось снова отправиться в путь. Лучше было бы, наверное, пересечь земли варваров по самой границе. Но теперь уже поздно. Они забрались далеко вглубь и самым хорошим выходом будет как можно быстрее и желательно незамеченными добраться до края этой негостеприимной страны. По правде сказать, Илген считал, что это, наверное, какое-то везение, иначе объяснить, почему они пока не встретились ни с одним представителем дикого народа, было невозможно. На каменистой равнине на несколько лиг вперёд не видно было ничего, кроме редких деревьев, да огромных валунов, разбросанных в беспорядке то тут, то там. Укрыться здесь было невозможно.
   Когда принцесса проснулась, они наспех поели и отправились снова в путь. Постепенно пустынная каменистая равнина сменилась лесистым пейзажем. Сначала попадались отдельные островки деревьев, а потом они сменились диким и невообразимо-густым лесом. Пришлось пустить коня шагом. Куда вёл этот лес, Илген не знал. Гномья карта, хоть и была, наверное, самой полной во всём Светомирье, всё же не отражала реальности. Как бы пригодился сейчас компас! Но он, увы, остался в Галерасе. В этом лесу были бесполезны все знания ботаники, полученные при дворе. Илген не видел ни одного известного ему дерева. Вокруг высились массивные гиганты, больше, чем сосны его родины и толще, чем необъятные дубы Тур'Адора. В таком лесу за каждым деревом могла таиться опасность и одному Творцу известно, как от неё уберечься. Только Илген подумал об этом, как услышал женский крик, совсем тихий, но отчётливый:
   - Помогите! - И потом ещё раз, но уже тише.
   Илген заставил Гилеаса перейти на рысь.
   - Пригнись! - Крикнул он Еви. Девушка с радостью послушалась и как раз вовремя - ветка больно хлестнула его по лицу. Илген невольно зашипел от боли, но поводьев не выпустил. Гилеас послушный конь, он не подведёт. И только мгновеньем позже принц подумал - если женщина просит о помощи, значит на неё напали. А если он поспешит на помощь, то подставит под удар Евмению. Почему он не попросил у гномов для неё кольчугу? Шальная стрела и всё. Илген почему-то похолодел при мысли об этом. Он не знал, подумала ли Евмения о такой опасности, но он не собирался рисковать. Выпустив поводья, он стащил с себя через голову кожаное сюрко* с галерасским гербом и накинул сверху на принцессу. Слава, Творцу, что он не оставил его у гномов, хотя и был большой соблазн - так в нём жарко и неудобно. Зато теперь хоть какой-то прок. Всё спокойнее.
   Через несколько минут Илген почти влетел на поляну и сразу оценил обстановку. У большого дерева, с самого края, почти прижавшись спиной к нему, стояла девушка в плаще и с наброшенным покрывалом на лице. Эльфийка? Возможно ли такое? Сердце гулко стукнуло в груди от ожидания тайны. Перед ней, защищая, точно врос в землю, мужчина. Свирепое выражение лица никак не вязалось с шутовским колпаком на голове и одеждой комедианта. Он держал в руках толстую ветку и походил на сумасшедшего. Нелепый вид в сочетании с решимостью стоять до конца пробирали до дрожи. На девушку надвигалось трое людей. Они казались дикарями - полуодетые, с огромными дубинами в руках и голодным ищущим взглядом. Ещё двое лежали на земле. Видимо, шут умело обращался с веткой.
   - Айе, Галерас!* - Крикнул Илген и, вытащив меч, кинулся на врагов. Он хотел не убивать, а лишь оглушить. Потом, наверное, можно будет допросить пленных. Но битвы не получилось. Напуганные появлением всадника с острым мечом на вороном коне, варвары разбежались в разные стороны, побросав дубины.
   - Всё нормально? Вы не ранены? - Спросил принц у девушки и шута.
   - Нет. - Отрывисто ответил за обоих шут. Голос у него был низкий и резкий.
   - Принцесса, вы как? - Илген спешился с коня и повернулся к Евмении.
   - Всё нормально. - Она взглянула на него и улыбнулась. На мгновенье Илген забыл даже, где находится. А потом смущённо отвернулся. Странная девушка и шут стояли перед ним, не желая уходить.
   - Вы кто? И что здесь произошло?
   - Я - шут, разве не видно? - Дёрнул себя за колпак мужчина. Бубенчики печально зазвенели. - Она - эльфийка. А про остальное... Ты сначала накорми, мил человек, а потом я тебе всё расскажу. - И он захохотал, обнажив выбитые зубы.
   - Тогда пойдёмте, поищем место для обеда. Здесь оставаться небезопасно. - Илген говорил отрывисто, рассматривая шута и раздумывая, стоит ли называть своё настоящее имя. Его настораживал полубезумный взгляд, словно у побитой собаки. Но шут защищал девушку, а тот, кто недавно спасал, не может воткнуть нож в спину. Поразмыслив немного, принц добавил. - Я Илген, принц Галераса, а это - моя невеста - Евмения, принцесса Тур'Адора.
   - Далековато забрались. - Хмыкнул шут. Эльфийка хранила молчание.
   - Идёмте. - Только ответил Илген.
  
  
   *Сюрко - плащ, похожий на пончо и украшенный гербом. Надевается на кольчугу.
   *Айе, Галерас - боевой клич Галераса.
  
   Глава 3. Попутчики
  
   Через несколько фарлонгов, путники вышли на небольшую прогалину. Освещённая ласковым солнышком, она казалась даже уютной. Илген помог Еви спешиться, а потом достал из седельных сумок нехитрые гномьи припасы - сыр, лепёшки, вяленое мясо и флягу со странным морсом, которым в изобилии снабдили его гномы, и разделил поровну между собой, принцессой и гостями. Когда все поели, он решил, что можно начать задавать вопросы.
   - Так кто вы, и откуда родом?
   - Я - Кирст, личный шут короля варваров. Ну или, теперь, наверное, уже бывший шут. - Он невесело усмехнулся, опять обнажив выбитые зубы. Кирст снял свой колпак, и можно было видеть его спутанные волосы, грязными прядями свисавшие на лицо. - Вообще, родом то я из Кхаарн Эрн Арада. Это как раз за страной варваров, почти на границе с Северными землями. Но мне не было ещё и десяти, когда Инзуихбаал, король варваров, после очередного набега на наши земли, захватил меня в плен. С тех пор и до сего дня я был его личным шутом. - Кирст замолчал и уставился на свои ноги, словно потерял всякий интерес к разговору.
   - А что ты делал здесь сегодня? - Попытался вернуть его к действительности Илген.
   - Сбежал и встретил её. - Кирст кивнул на девушку, закутанную в покрывало. Она поела, но сидела молча, не принимая участия в разговоре.
   Илген вздохнул. Разговаривать с этой странной парой было тяжело, словно ведёшь допрос.
   - Госпожа, что привело вас в эти земли? Ведь я не ошибаюсь, вы - из народа, живущего за морем? - Принц задал вопрос, не надеясь, впрочем, услышать ответ. Но прекрасный и печальный голос прозвенел, словно колокольчики:
   - Я действительно из тех, кого вы зовёте эльфами. - Девушка говорила на всеобщем почти без акцента. Илген слабо этому удивился, но не стал надоедать с расспросами. - Моё имя Эльдалиэль. Я ищу Андрагэрну - Чашу Жизни.
   - Что проку от легенды? - Кирст поднял глаза на эльфийку, и Илгена поразила боль, читавшаяся во взгляде.
   - Наш народ верит, что Андрагэрна исполняет желания. Я хочу, чтобы мой народ снова вернулся в Светомирье.
   При этих словах Илген удивлённо посмотрел на эльфийку. Как такое возможно? Разве в Светомирье может снова вернуться народ из-за моря? Это будет слишком хорошо для них для всех. Он повернулся и увидел, как Евмения с надеждой посмотрела на Эльдалиэль. Раньше он мечтал заглянуть за покрывало и увидеть прекрасное нездешнее лицо эльфа или эльфийки. Но вот сейчас перед ним одна из них, а он уже знает, что увидит лицо не более красивое, чем лицо Евмении. Что за мысли? Илген покраснел и, упрямо мотнув головой, продолжил разговор:
   - Значит вы, госпожа Эльдалиэль, тоже идёте к Чаше?
   - А, и вам в ту сторону? А я то думаю, что это здесь забыли такие высокопоставленные лица. - В голосе Кирста явно послышалась издёвка. Илген нахмурился, но промолчал.
   - Мы тебя с собой не зовём. Можешь вернуться домой.
   - Домой? Мой дом разрушили много лет назад. А моего отца Инзуихбаал убил самолично, на моих глазах. Они убили всех, кроме меня. А я шут, моё вечное призвание - веселить людей. - Кирст одел колпак и яростно тряхнул головой. Бубенчики зазвенели, жалостно и печально. Шут отвернулся. Повисла неловкая пауза. Илгену стало жалко его. Но чем он мог помочь? А Кирст продолжил, но уже без издёвки в голосе. - А что, Чаша правда исполняет желания?
   - Так говорят. - Осторожно ответил Илген.
   - О! Тогда мою месть будет даже слишком просто осуществить. - Обрадовался Кирст. Илгену почудился в его глазах тот же полубезумный отблеск, что и тогда, на поляне. - Я иду с вами.
   - Я не знаю, нужен ли нам такой попутчик. - Илген не желал обидеть Кирста. Но он его почему-то пугал.
   - Я знаю земли варваров и земли моего народа. Без меня вы найдёте приключения на свою голову у первого же поселения. Впрочем, как хотите. - Кирст отвернулся.
   - Илген. - Принц с удивлением повернулся. Евмения дотронулась до его рукава, чтобы привлечь внимание. - Пожалуйста, давай возьмём их... его с собой. - Она сказала это шёпотом, но недостаточно тихо и потупила взгляд. Кирст удивлённо оглянулся на принцессу. В его глазах мелькнуло какое-то странное выражение - то ли грусть, то ли сожаление. Илген нахмурился. Почему его невеста заступается за этого странного человека? Нет, они видятся в первый раз. Ему не в чем её подозревать.
   - Хорошо. - И уже громче. - Если хотите, вы можете идти с нами. Только тогда придётся идти пешком. Или раздобыть лошадей у варваров.
   - У варваров нет лошадей. Это народ пещер и хижин. Да здесь и не водятся лошади. Зато у моего народа есть анки.
   - Северные быки? - Илген с удивлением взглянул на Кирста. - Я думал, они вымерли давно.
   - Видимо, сегодня день, когда оживают легенды. - Невесело усмехнулся шут, а потом добавил. - А что вас ведёт к Чаше?
   - Мы не хотим раскрывать причины, побудившие нас на путешествие. - Осторожно ответил Илген, гадая что известно Кирсту о политической обстановке в Галерасе и соседних странах.
   Шут в ответ молча пожал плечами, показывая всем своим видом "ну как хотите". Илген хотел было объяснить в двух словах, соблюдая осторожность, как они здесь оказались, но посмотрел на безучастную ко всему Эльдалиэль, на молчавшего Кирста и махнул рукой. Ну их! Разве он обязан отчитываться перед ними?
   Они собрались в дорогу. Не слушая возражений девушек, которые непременно хотели уступить друг другу, Илген решил, что на Гилеасе они будут ехать попеременно. Так будет честно и правильно. Но подсаживая Эльдалиэль в седло (Еви настояла на том, чтобы эльфийка ехала первой), он не мог отделаться от мысли о том, как эльфийка забралась так далеко и не ослабела. Ведь воздух Светомирья вреден для народа из-за моря. Кажется, не одного его это заботило. Принцесса подошла к нему, встала рядом с конём и позвала Эльдалиэль. Они перекинулись парой приветственных фраз, а потом Евмения спросила:
   - Я слышала, что народ из-за моря не может здесь жить, потому что слабеет от нашего воздуха.
   - Да, это правда. - Эльфийка кивнула. - Но у нас есть снадобья, которые поддерживают силы. Правда, жить только на них одних - не очень радостная доля. - Она вздохнула. - Я надеюсь, что когда-нибудь Светомирье вернётся в своё изначальное состояние и мои родичи смогут не слабеть, вдыхая этот воздух. Может быть, Хранители Чаши помогут найти ответы на мои вопросы.
   - Так ты за ответами проделала такой долгий путь? - Илген видела, как поразилась Еви. Эльдалиэль молча кивнула. И впрямь, слишком странное время настало. До следующего привала они шли молча, погружённые каждый в свои мысли.
  
   Глава 4. Снова разбойники
  
   За три дня, прошедших с момента встречи с Кирстом и Эльдалиэль, Еви почти привыкла к ним. Она видела, как насторожен Илген, но чувствовала почему-то, что опасаться нечего. На стоянках она подмечала, как и тогда, при первой встрече с Кирстом, как шут странно долго и печально смотрел на эльфийку. В эти моменты он казался почти красивым и вовсе не опасным. Впрочем, шут почему-то не пугал её даже и тогда, когда безумный огонёк загорался в его глазах. Еви было лишь жалко его. Наверное, из-за этой жалости она и попросила Илгена за него. Она сама не знала, что подтолкнуло её к этому, но чувствовала что-то, между Кирстом и Эльдалиэль, что-то, что заставляло сжиматься её сердце. Кирст смотрел на эльфийку так, как Еви сама когда-то мечтала, чтоб смотрели на неё. Но это было давно, очень давно...
   Все эти дни Кирст вёл их одному ему знакомыми дорогами, то петляя по лесу, то выходя на ровный каменный тракт, то уводя оврагами. Илген молчал и хмурился, но ничего не говорил. Придраться было не к чему. Они ни разу не наткнулись на варваров. Правда, пару раз, Еви слышала странные лающие голоса, но Кирст тут же прижимал палец к губам и крадучись уводил их.
   Еви всё это время пыталась разговорить эльфийку, задавая вопросы. Ей было интересно всё - как живут эльфы, во что верят и что любят. Но Эльдалиэль про свой народ отвечала печально и односложно. Видно было, что ей тяжело говорить об этом.
   - Возможно, когда мой народ вернётся из-за моря, ты узнаешь ответы на все свои вопросы, но не сейчас.
   - А ты веришь, что он вернётся?
   - Должен. - Эльдалиэль ответила упрямо и даже мотнула головой. Наверное, чтобы уверить себя. Еви скорее угадывала её настроение, чем видела. Эльфийка так ни разу за всё время, что они вместе, и не сняла покрывало со своего лица.
   - Зачем вы покрываете лицо и носите такую закрытую одежду? - Улучив момент, спросила принцесса у Эльдалиэль.
   - Здешний воздух вреден для нас. Покрывало из халемаса - ткани из листьев дерева халем, растущего только за морем, защищает мою кожу. Правда, лишь немного, не до конца. Но если я сниму покрывало надолго, эликсир, восстанавливающий силы мне придётся пить чаще.
   Эльфийка замолчала, а Еви в который раз удивилась её решимости. Отправиться одной к Чаше, ради призрачной надежды на возвращение своего народа... А способна ли она сама на такое? Любит ли она тур'адорцев, отца, няню так, как эта девушка свой народ? Еви не могла честно ответить "да", но она хотела научиться любви, создать семью и уют, справедливо править страной, заботиться о детях, помогать отцу и с радостью встречать мужа, вернувшегося из походов. А вместо этого она идёт навстречу испытаниям в холод, трудности, возможно голод. Но раз Творец решил, что её место здесь, пусть так и будет.
   ***
   На восходе четвёртого дня, их небольшой отряд добрался почти до границ страны варваров. И тут возникла первая размолвка. Илген как чувствовал, что им предстоит ещё не одна перепалка. Кирст порой словно игнорировал его старшинство, хотя и сам напросился идти с ними. Двум командирам в одном отряде не место - это принц знал точно. Но и смириться с ролью ведомого не мог. Поговорить с шутом на чистоту тоже не выходило. Тот был скользкий, как угорь и всегда отшучивался или и вовсе уходил от ответа. А Илгена не оставляло ощущение, что Кирст, хотя и одного с ним возраста, но всё же намного старше душой, из-за того, что ему пришлось пережить. Ему всё хотелось расспросить его поподробней о жизни у короля варваров, но он видел, что шут не ответит, не сейчас.
   Они должны были перейти границу сегодня или, на крайний случай, завтра утром, и через пару дней оказаться в Кхаарн Эрн Араде, но Кирст предложил зайти в деревню к варварам.
   - Здесь, на окраинах, короля не жалуют. У нас есть шанс разжиться едой, помыться и поспать как люди.
   - Да, но варвары - везде варвары. Если мы до этого избегали их жилья, почему сейчас должны изменить своё отношение? - Илген, нахмурившись, смотрел на Кирста. Евмения и Эльдалиэль хранили молчание.
   - У них сложные политические отношения. Или, проще говоря, все воюют со всеми. Есть несколько кланов, которые подвластны королю, есть одиночные кланы-изгои, а есть те, которые живут на окраинах и им всё равно, кому служить, лишь бы платили деньги.
   - Так если им всё равно, с чего ты уверен, что они не выдадут нас тому, кто больше заплатит? Глупо идти в логово к врагам! - Илген старался говорить спокойно, потому что видел, что Кирст старается (может быть и неосознанно) вывести его.
   - Не выдадут. А я хочу, наконец, снять этот колпак и предстать перед сородичами в лучшем виде. - Шут усмехнулся. Да, сейчас он выглядел точно не красавцем. Илген, правда, сомневался, что он им когда-то был.
   - Я не пойду в деревню. Я в ответе за свою невесту. - Он действительно сказал это слово? Сейчас почему-то оно звучало приятно, намного приятнее, чем в начале пути.
   - Как знаешь. Я отправлюсь туда с тобой или без тебя, принц Илген. - Обращение Кирста звучало, как издёвка, но Илген проглотил её ради девушек, которые стояли рядом и прислушивались к разговору.
   - Хорошо.
   - Ждите меня у границы Кхаарна. - Илген нахмурился услышав приказ шута, но тот продолжил. - Вам ведь нужны анки? - Расценив молчание принца, как согласие, Кирст продолжил. - Вот и славно. Завтра на рассвете у границы.
   Госпожа эльфийка, вы пойдёте со мной или с многоуважаемым принцем?
   Шут пытался острить, но Илген увидел, что это была лишь маска, напускное. Он внимательно вгляделся в Кирста и увидел, выражение его лица - волнительное и печальное. Как он не пытался скрыть его за маской, у него это получалось плохо. Шут выглядел так, будто сейчас решалась, по крайней мере, его судьба, а голос, когда он спрашивал Эльдалиэль, дрожал. Творец! Илген чуть не поперхнулся от догадки, мелькнувшей в голове - недаром шут готов собачкой следовать за эльфийкой. Правда, шансов на этот союз у Кирста было не больше, чем если бы он, Илген, принц Галераса, пожелал взять в жёны девушку из незнатных родов.
   - Я пойду с вами в деревню. - Медленно и задумчиво ответила Эльдалиэль. Кирст просиял и сразу растерял всю свою издёвку.
   - Тогда до встречи, принц и принцесса!
   Когда они с эльфийкой скрылись в лесу, Илген вздохнул свободно. Потом взглянул на Евмению, и радостное настроение исчезло. Она с какой-то тоской смотрела им вслед. Илген попытался взять себя в руки, но получилось плохо. Поэтому помолчав, он, наверное, резче, чем надо, произнёс:
   - Пойдём, Евмения. До границы осталось совсем чуть-чуть.
   - Да-да. - Она вздохнула печально, как показалось Илгену. Он вскочил на Гилеаса и подал ей руку. На коне они доберутся быстрее. А может, и не стоит ждать Кирста. Какой-то странный червячок в душе шевелился, нашёптывая мысли отправиться к Чаше одним. Вдвоём быстрее, чем с попутчиками, тем более такими. Но там была Эльдалиэль. Он не мог бросить хрупкую девушку без защиты. Иначе, зачем он тогда поспешил к ней на помощь? Правда, что-то подсказывало Илгену, что Кирст будет защищать Эльдалиэль до последней капли крови и что пока она с ним, ей ничего не угрожает. Но, одного Кирста, может оказаться недостаточно. Илген не мог бросить их одних. Гхартхан верил в него и считал, что он достоин этого пути, значит ему не должно совершать таких поступков, о которых потом придётся жалеть.
  
   На ночь они с Евменией устроили привал под большим разлапистым деревом, из тех, что растут только здесь. Илген хотел было ещё в начале пути по стране варваров, пополнить свои знания ботаники, расспросив шута, но после пары фраз, желание с ним говорить отбило начисто. Хорошо, что ядовитых деревьев, о которых ходили в Галерасе туманные слухи, здесь пока хотя бы не наблюдалось.
   Илген решил остаться дежурить. Лучше не поспать ночь, чем потом в спешном порядке убегать от преследователей, как было уже не раз. Но ночь была такая обманно-безмятежная. Ни тучки, ни шороха, ни ветерка. На ясном небе ярко-ярко белела луна. И чем ближе к Чаше, тем ярче и белее она становилась. Илген даже готов был поверить в старые легенды о том, что есть место, где луна и солнце одновременно сияют на небосклоне так низко, что можно прикоснуться рукой.
   Он сам не знал, то ли отсутствие шорохов и безмятежный свет луны усыпили его, то ли какое-то колдовство, но проснулся он от ржания Гилеаса. Тут же вскочив, Илген сразу оценил обстановку. Они были окружены. Белый лунный свет освещал разбойников, крадучись подбиравшихся к поляне. Он растолкал Еви, усадил её, ещё сонную на коня, сам вскочил следом и пустил его вперёд. Был единственный шанс прорваться. После того, как Гилеас огромным прыжком перескочил цепочку разбойников, Илген уже поверил в спасение. Они проскакали ещё, наверное, пару фарлонгов, когда конь резко остановился, потом пошатнулся и начал медленно заваливаться набок. На морде у него выступила пена. Илген не сразу понял в чём дело, а когда понял, чуть не заплакал с досады. В боку Гилеаса торчала стрела. Он соскочил с умирающего животного, успев выдернуть ногу из стремени, и подхватил принцессу. Она испуганно жалась к нему, прячась за спину.
   - Не высовывайся, - отрывисто бросил он Евмении и закрыл её собой, вытаскивая меч.
   Ну вот, кажется и последняя схватка. Но живым он не сдастся! Его медленно окружали разбойники. Среди них не было варваров, только галерасцы. Они держали в руках кто кинжалы, кто ножи, кто мечи и кривые ятаганы, и медленно подходили всё ближе и ближе, сужая круг. Когда до разбойника, стоявшего напротив, осталось несколько шагов, Илген внезапно сделал резкий выпад мечом, в надежде прорваться. Тут же сзади громко вскрикнула принцесса. Он обернулся на крик и увидел, как двое разбойников схватили её, обойдя его сзади. Илген рванулся к ней, и вдруг мир раскололся на тысячи осколков, и в глазах заплясали огоньки пламени. А потом он почувствовал, как меч выпадает из ослабевших рук. На границе уходящего сознания, Илген услышал крик Евмении. А потом всё стихло, и он провалился в чёрное беспамятство.
  
   Глава 5. В погоню!
  
   - Эй! Очнись! Принц, очнись!
   Илген застонал и открыл глаза. Голова раскалывалась от боли, в глазах троилось. Он с трудом разглядел склонившегося над ним человека. Его голос был странно знаком.
   - Кирст?
   - Да, да. Что тут случилось? - Это действительно был шут, только выглядел он странно. Вымытый, причёсанный, в новой одежде - он ничем не напоминал того Кирста, которого он знал до этого. Разве что взгляд... И это пугало...
   - Что случилось... - Илген повторил эти слова бездумно. Что, правда, произошло? И когда это было - вчера, позавчера или, может, вечность назад? Сознание возвращалось урывками. Кажется, ночью на них напали. И Евмения.... Где принцесса? Он попытался резко сесть, но, застонав, снова повалился на траву.
   - Тихо. Лежи. У тебя на голове огромная шишка. Видно, тебя здорово огрели ночью. А где твоя невеста?
   - Помоги мне сесть и дай пить. - Вместо ответа попросил Илген. Он надеялся, если сядет, то память восстановит всё. К тому же, в положении лёжа, голова безумно кружилась.
   Шут усадил его и привалил спиной к какому-то дереву, а потом протянул флягу с водой. Илген жадно напился и огляделся. На поляне видны были следы ночной битвы - примятая трава, отпечатки копыт, стрелы, а прямо напротив него, уже почти под сенью деревьев лежал труп Гилеаса. Да, он вспомнил всё. Вопрос - как их выследили и где теперь его невеста. Догадка мелькнула мгновенно. Он встал, шатаясь, и попытался вытянуть меч, но рука нащупала лишь пустые ножны. Проклятье! И меч отобрали.
   - Кирст! - Он попытался сделать несколько шагов к шуту, хотя его мутило от каждого движения, а перед глазами мелькали чёрные точки. - Тебе лучше знать, что случилось!
   Шут состроил удивлённую мину.
   - О чём ты говоришь?
   - Ты предал нас разбойникам! Ты ответишь за это! - Илген пошатнулся и чуть не упал.
   - Успокойся, принц и сядь на место. Мухоморами не я тебя кормил, честное слово.
   - Молчи!
   - Не, а ты подумай, своим королевским умом. - Кирст повысил голос. - если я тебя предал, зачем я сейчас стою здесь? Мы с Эльдалиэль уже полчаса приводим тебя в чувство. И всё для того, чтобы услышать, как ты нас ненавидишь?
   Илген выдохнул и опустился на траву. Его немного отпустило. И в самом деле - какую бы неприязнь он не испытывал к шуту, но если тот действительно предатель, возвращаться, к своей жертве, как минимум глупо.
   - Я бы сейчас уже драпал по дороге вместе со своими хозяевами и был далеко - далёко от тебя, если бы действительно являлся тем, кем ты думаешь. - Угадал его мысли Кирст.
   - Мы были в деревне, купили провизии и одежды, кроме варваров никого не видели. С утра отправились к вам, и нашли одного тебя, рядом труп коня. - Подала голос Эльдалиэль. - Что случилось?
   - Нас наконец-то догнали разбойники.
   - Ты, кажется, темнишь, принц. Ну-ка, что за разбойники, можно с этого места поподробнее?
   Илген вздохнул и начал объяснять ситуацию в Галерасе, и что случилось с ними в пути. Голос эльфийки развеял недоверие. Насколько ему было известно, эльфам не свойственна ложь. Он пересказал со всеми возможными подробностями встречу с невестой и полную опасностей дорогу до царства Гхартхана и далее.
   - Вы беседовали с королём гномов? - Удивлённо переспросила Эльдалиэль.
   - Да.
   - Воистину, странные времена настали. Наверное, не зря Творец благословил меня отправиться в путь.
   - А что такое? - Илген был удивлён изумлением, мелькнувшим в глазах эльфийки.
   - Король гномов, Гхартхан на их языке или Гаураддан на нашем - мудрейший из тех, кто ещё остался в Светомирье. Говорят, что он знает то, что было и чувствует то, что будет. Если он указал вам на путь к Чаше, значит так и должно быть.
   - Должно, да только что теперь делать? - Илген печально смотрел себе под ноги, избегая взглядов Кирста и Эльдалиэль. Пока он рассказывал им про путешествие с Евменией, он словно воочию увидел её. И понял, как легко и просто было путешествовать с ней, несмотря на все опасности пути. Где теперь она? Что с ней случилось? Жива ли? При последней мысли лоб Илгена покрылся испариной, а сердце забилось сильнее. Не может быть, чтобы Творец забрал её! Она ещё так молода и... так нужна ему!
   - Мы обязательно отыщем твою невесту. - На этот раз Кирст был серьёзен. - Я обещаю. Если они не убили тебя, значит и она жива. Ты ж говорил, разбойникам давали приказ не убивать вас.
   - Это так. Но, куда они ведут её? Арзан ведь движется к Чаше. Не может быть, чтобы он забрал её с собой.
   - Легенда гласит, что только чистый сердцем человек может прикоснуться к Андрагэрне. - Тихо сказала Эльдалиэль. Илген потрясённо посмотрел на неё.
   - Гхартхан говорил Евмении помнить легенду о Чаше. Вот, значит, что он имел в виду. Но тогда я должен был уберечь её! Потому что, послушайся я его советов, мы были бы уже у Окраинных гор, вдвоём.
   - Но не встретили бы нас. - Возразила Эльдалиэль. - Творец всё устроил во благо.
   - Да, наверное. Но это значит, что они используют Евмению, чтобы прикоснуться к Чаше и исполнить через неё свои чёрные желания. Нам надо поспешить и остановить их!
   - Они был верхом на лошадях? - Внезапно спросил Кирст.
   - Да.
   - Это хорошо. Потому что по горам могут ходить только анки. Либо они придут к моим сородичам, и тогда их будет ждать жаркая встреча, либо, полезут в гору пешком. Мы догоним их, если постараемся. До первой деревни в Кхаарн Эрн Араде всего полдня пути, если мне не изменяет память. Отец часто охотился здесь, я помню. - Кирст внезапно замолчал и отвернулся. А потом уже другим голосом продолжил. - Это правда, что только чистый сердцем может прикоснуться к Чаше, или это лишь легенда?
   - До недавнего времени ты и саму Чашу считал легендой. - Усмехнулся Илген. Стоять было ещё тяжело, но силы постепенно возвращались.
   - Это всего лишь легенда. - Подала голос Эльдалиэль. - Но легенды нельзя недооценивать. Никто, кроме первых людей, которые были в Светомирье ещё до пришествия ночи, не прикасался к Чаше и никто не знает, правы ли легенды.
   - А что будет с тем, кто прикоснётся, не будучи достаточно чист? И кто будет оценивать эту чистоту? - Не унимался Кирст.
   - Никто не знает этого. - Пожала плечами эльфийка.
   - Ну, в таком случае, я попытаюсь.
   - И что же ты хочешь пожелать?
   - Я уже говорил. Я отомщу за отца. - Голос шута изменился и зазвучал грозно, а в глазах опять заплясали безумные огоньки. - Я пожелаю, чтобы всё племя варваров, вся их страна была стёрта с лица земли, затоплена, сожжена дотла, чтобы она больше никогда не давала плода и превратилась в Пустошь, а сам Инзуихбаал умрёт самой мучительной смертью из всех, которые я смогу придумать.
   Эльдалиэль печально вздохнула, Кирст опомнился, опустил плечи и затравленно взглянул на неё.
   - Если мы не поторопимся, то же самое сделают и с нашими государствами. - Напомнил о своём присутствии Илген. После того, как он разгадал тайну Кирста, наблюдать за ним с эльфикой стало интересно. Но так желать мести... Месть иссушает душу. Хотя, если бы они убили Евмению, неужто он не стал бы мстить? Илген вздрогнул, представив такую картину. Не приведи Творец! Такое искушение оказалось бы ему не по зубам.
   Они наскоро поели и тронулись в путь. Предстояло пройти несколько лиг. Илген ещё шатался от боли и усталости. Ломили все мышцы. Но останавливаться было нельзя. Где-то впереди Арзан вёл испуганную, может быть, раненую Евмению.
  
   Глава 6. В плену
  
   Евмения застонала от боли и очнулась. Над ней, высоко в зените, сияло солнце. Так, как оно может сиять только на юге. Она подумала, что это сон, и несколько раз моргнула, но солнце не умерило свою яркость, а глаза начали болеть и слезиться. Она закрыла их, а потом попыталась повернуться или сесть, и обнаружила, что боль ей причиняют верёвки, которыми связаны руки и ноги. Еви опять невольно застонала.
   - Эй, Эрвин, передай господину, что пленница очнулась. - Тут же услышала она рядом с собой грубый голос и открыла глаза. Воспоминания нахлынули разом, Еви резко села, упрямо сжав губы, и осмотрелась. От увиденного захотелось плакать. Она сидела на неизвестной колючей траве, которая ковром заплела всё вокруг. Невдалеке виднелись горы, но не родные и пологие южные, а суровые и острые, нагонявшие какую-то странную тоску. Перед горами, насколько различал глаз, раскинулась однообразная равнина, заросшая колючей травой. Ни деревца, ни цветочка - ничего, кроме валунов и колючек. Но солнце действительно светило ярко, а ещё было ниже, чем всегда, даже в Тур'Адоре. Солнце ввело её в такое заблуждение, что от разочарования Еви чуть не заплакала и перевела взгляд. Рядом с ней на небольшом расстоянии стоял охранник. Хоть он и был одет в обычную одежду рядового воина и выглядел вполне прилично, но что-то иное - осанка, взгляд, поворот головы, разговор, выдавало в нём разбойника.
   Ещё вчера, до того, как на них напали, Еви опять видела странный сон, в котором была Чаша и чувствовала, как пульсирует подвеска на груди. Но в этот раз она почему-то не проснулась вовремя. Когда их окружили разбойники, она хотела позвать на помощь, но Илген закрыл её собой, призывая молчать. Да и кого было звать? Кирст с Эльдалиэль были далеко, в варварской деревне. Она не думала, что они предатели. Нет! Но и помощь от них прийти не могла. А дальше она помнила всё лишь отрывками. Илген, кажется, ринулся в атаку. В это же мгновенье её схватили сзади и заломили руки. Она закричала. Принц рванулся к ней. А её уже тащили прочь с этой поляны. Последнее, что она запомнила, как кто-то из нападавших ударил Илгена рукоятью меча по голове. Она тогда закричала ещё громче и начала вырываться, кусаться и царапаться. Она мечтала броситься к нему, помочь, защитить. Но её связали, надели на голову мешок, от чего сразу стало темно и душно, и, грубо перебросив, через лошадиный круп, повезли куда-то как поклажу. Еви не помнила, как потеряла сознание.
   Сейчас, когда вместе с сознанием вернулась память и страдание, Евмения молила, чтобы с принцем ничего не случилось. Разбойники же обещали кому-то не убивать их, а просто разлучить! Она держалась за эту мысль, как за надежду, сама не зная почему так переживает за Илгена. Может быть, невеста так и должна переживать за своего жениха? Но у Еви так стучало сердце, когда она вспоминала о нём, что она терялась и не могла сообразить, что с ней.
   Она не понимала, что от неё надо разбойникам. Хотя в голове упрямо вертелось последнее напутствие Гхартхана - помнить легенду. Еви быстро освежила её в памяти, но не нашла ничего подходящего к её случаю. Или... всё же...
   - Так-так. Наша принцесса пришла в себя. - Вывел её из раздумий вкрадчивый голос. Она подняла голову - перед ней стоял разбойник средних лет, одетый красиво и даже с претензией на роскошь. "Будто, король" - мельком подумала она. По почтительно склонённым головам её охранника и остальных воинов, она догадалась, что перед ней тот самый господин. И вдруг всё встало на свои места. Это - тот самый Арзан. Тот, кто хочет завоевать весь мир, тот, кто готовит дворцовый переворот. Значит, это его рука с мечом нависла над головой её отца. Еви отвернулась. Разговаривать с ним было противно. Да он и не ждёт, наверное, её ответа.
   - Евмения, так? - Нет, всё-таки он вынуждал её ответить. Но Еви упрямо сжала губы. Она не будет отвечать! - Молчишь? Что-ж, твоё право. Хотя, я думаю, узнав, куда мы идём, ты сама захочешь пойти с нами. Я вижу, ты знаешь легенду о Чаше, раз сама выбрана ей. - И разбойник поддел кончиком меча подвеску с чашей на цепочке, вытащив из-под ворота. Еви отшатнулась, чуть не упав. Верёвки больно впились в ноги. - Тише! Тише! Мы идём к Чаше и взяли тебя с собой, чтобы ты смогла передать Ей то, что мы желаем. - Еви продолжала молчать, лихорадочно обдумывая сказанное Арзаном. Мысль подхлёстывала опасность. Передать Чаше... То, что они желают... И тут её осенило. В легенде же ясно сказано, что к Чаше может прикоснуться только чистый сердцем. А Арзан явно себя к таковым не причисляет, вот он и решил воспользоваться ей, для исполнения своего чёрного замысла. Но разве она достойна? Разве кто-то из живущих достоин? Наверное, разбойник ошибается. А если нет? Что тогда ей делать?
   А Арзан продолжил:
   - Если ты не хочешь по-хорошему, мы найдём способ заставить тебя. Накормите её и не сводите глаз. Это слишком ценная добыча, чтобы её упускать. - Приказал он и, развернувшись, ушёл, оставив Еви наедине со своим страхом.
   Она боялась и за себя, хотя с того дня, как погиб Ясмин, в ней словно что-то изменилось, как-будто, она повзрослела. Но больше всего её сейчас устрашили намёки Арзана. Она чувствовала, что он не остановится ни перед чем, жаждая исполнения своих желаний. Он сможет потопить весь мир в крови. И, судя по всему, у него достанет на это сил. Еви видела несколько раз странные фигуры в чёрных плащах с капюшонами. Даже бывалые разбойники отворачивались, когда они проходили мимо. Колдуны. Проклятые люди, отдавшие свои души тьме. О, Творец, дай ей силы вынести эти испытания! Сможет ли она отказать Арзану ради судьбы целого мира, и не слишком ли высока будет цена?
  
   Как только наступила ночь, Еви опять взвалили на седло и повезли. От неудобной позы болело всё тело, но долгожданный обморок не приходил. Мешок Арзан предусмотрительно приказал не одевать ей на голову. Наверное, в надежде, что, помучавшись, она станет более сговорчивой. Еви висела как седельная сума, молча, стараясь не вскрикивать, когда лошадь разбойника, который её вёз, налетала на камень. Сушеное мясо и миска кумыса, которые выдали ей по приказанию Арзана, подкрепили силы, но не насытили. Еви старалась не думать о еде, но ей, выросшей во дворце в заботе и достатке, было очень тяжело переносить голод и лишения. Она только стискивала зубы и старалась не напрягать мышцы, которые и так нещадно болели.
   Ярко белая, большая и низкая (больше, чем в Тур'Адоре) луна освещала путь лучше искусственных светильников. И, хотя, с крупа коня можно было разглядеть только равнину и мелькавшие мимо валуны, Еви поворачивала голову и вглядывалась до рези в глазах в дорогу, надеясь понять, куда её везут. Она рассматривала несколько раз карту Илгена, которую ему выдал Гхартхан, но мало что запомнила. И, лишь, когда разбойники утром устроили привал, Еви поняла, что горы приблизились. А ещё она чётко теперь видела, как странно они образуют нечто вроде полукруга, очерчивая весь видимый горизонт. Только об одних горах так сказано. И это Окраинные горы. Они ограничивают Светомирье с одной стороны. А где-то за ними, посреди Долины Жизни, стоит Чаша.
  
   Глава 7. Родичи Кирста
  
   К вечеру они были в первой деревне Кхаарн Эрн Арада. Илген видел, как оживился Кирст, услышав родной говор, как он жадно вдыхал родной воздух, но за шутками и усмешкой пытался скрыть своё волнение, обмануть себя. Наверное, он очень хотел вернуться домой, но боялся себе в этом признаться. Как рассказал им шут, пока они шли сюда, он не видел здешние края почти двадцать лет, с той страшной ночи, когда весь известный ему мир перевернулся. Илген вспомнил себя в десять лет. Немного замкнутый, но радостный и дружелюбный мальчишка. Это потом уже, стараниями отца ему привили правила этикета и объяснили, где нужно улыбаться, а где молчать. Но тогда ещё жизнь манила его радужными красками. И Кирст, наверное, в детстве был таким же. Что с ним сделала судьба....
   Они дошли до маленького, опрятного с виду домика, и шут попросил их с Эльдалиэль подождать снаружи, а сам дотронулся до дверного колокольчика. Илген видел, как у него дрожали руки. Через несколько минут, которые, наверное, показались Кирсту вечностью, дверь распахнулась. На пороге стоял старик. Он что-то спросил у шута. Тот ответил. Завязался разговор. Потом Кирст махнул рукой, призывая их подойти.
   - Это Зарзаг, друг моего отца. Илген и Эльдалиэль - мои спутники. - Илген и эльфийка молча поклонились. Старик обнял их и провёл в дом.
   - Проходите, садитесь. Я живу один и небогато, но чем накормить вас - найду. Для меня праздник - сын моего друга, которого я считал давно умершим, вернулся.
   Они с эльфийкой сели на низенькие стулья, которые подвинул им старик. Илген чувствовал себя не в своей тарелке, наблюдая, как суетится Зарзаг, обслуживая их. Он не разрешал никому помогать себе, видимо, получая удовольствие от своей суеты. Наконец, когда еда была на подносе, а старик угомонился и сел рядом, Кирст, разомлев от сытной еды, начал рассказ. Он говорил коротко и сухо. Илген видел, что ему больно рассказывать об этом - словно бередишь старую рану, но, видимо, Зарзаг был для него тем человеком, которому нельзя отказать. Эльдалиэль подалась вперёд, с интересом слушая рассказ. Старик иногда вставлял какие-то вопросы, и только он, Илген, сидел так, словно его это совсем не интересовало. Навалилась усталость, голова после вчерашнего ещё болела, а тревога за Евмению не давала спокойно отдыхать. Только когда Кирст начал рассказывать про свой побег и о том, что несколько раз тщетно пытался сбежать, Илген стал слушать внимательней.
   - Я несколько раз пытался сбежать. Выходило до отвратительности печально. Войны Инзуихбаала ловили меня ещё в паре лиг от его дворца. А наказания за побег там, я вам скажу, не очень хорошие. - Кирст помрачнел. - Ладно, лучше вам не знать об этом. Меньше знаешь - крепче спишь. Кажется, это вы мне всегда повторяли, дядя Зарзаг, - старик улыбнулся беззубым ртом и кивнул. - Но потом, видно, Творец сжалился надо мной. После нескольких бесплодных попыток, я уже и думать почти перестал о побеге. А тут королю привезли новых рабов. И он на радостях приказал мне веселить его до самого рассвета. А там где веселье - там и вино. Варвары любят напиваться до беспамятства. Так что утром я был уже далеко от дворца. Ну, а дальше я встретил эльфийку и принца с принцессой. И теперь все мы дружно следуем к Чаше, вслед за одним злодеем. Точнее не все... Этот злодей украл принцессу и мы идём её спасть. Заманчиво звучит, верно, дядя? - Кирст замолчал. Илген с неприязнью посмотрел на него. Даже сейчас, рассказывая о таких серьёзных вещах, он не может удержаться от своей шутовской манеры. Сбежать то он сбежал, да только голову, похоже, у короля варваров оставил.
   Они немного помолчали. Кирст сидел, уставившись в огонь, который разжёг старик в очаге. На улице холодало. Так далеко на севере, зима приходит раньше. Но даже и по меркам Галераса, уже наступала поздняя осень с заморозками и опавшей листвой. За трапезой и рассказами, они не заметили, как свечерело. Надо было собираться и завтра выходить, не теряя времени.
   - Кирст, сын Аркхада, выслушай меня. - Внезапно заговорил Зарзаг. - Я верю тебе, и твоим спутникам. Я много прожил и мыслю, что ты хочешь спасти принцессу и вернуть её вот этому молодому человеку, - он указал дрожащим старческим пальцем на Илгена. Принц встрепенулся, накатило возмущение на Кирста. Шут выставил себя героем, а их с эльфийкой оставил в стороне. Хотя, по большому то счёту, не он волновался и переживал за Евмению. Но Илген сдержался и продолжил слушать старика. - Думаю, не зря ты пришёл именно сюда. Надеялся, что родичи поддержат. Знаю. Родные связи всегда держат нас крепче цепей. Но сейчас в Кхаарне неспокойно. Варвары нападают на нас, чуть ли не каждый день. Стражников уже не хватает защищать селения. Предлагают уходить туда, вглубь гор, почти вплотную к Окраине. Я-то всё равно никуда не тронусь - здесь родился, здесь и умру. Но люди озлоблены. Они ненавидят варваров, да и всех чужаков заодно. А, самое главное - зло идёт изнутри. Король уже давно старик, старше меня. А в совете сейчас сплошь люди Баакха. Они дёргают короля за ниточки, и он подписывает те указы, которые ему подсовывают. Везде непомерные налоги. Животину вот всю перерезали.
   - А анки? - Шут мрачнел прямо на глазах, слушая рассказ Зарзага. Илгену на мгновенье даже стало жалко его - вернуться в родную страну затем, чтобы узнать, как всё в ней изменилось в худшую сторону. Ну а что, если его в Галерасе ждёт та же история? Как там говорил Гхартхан - рыба гниёт с головы. А если отец... Нет, этого не может быть! Илген первый раз посетила мысль о причастности отца к событиям, происходящим в Светомирье. Но король гномов не мог же намекать на это? Ведь не мог?
   - Анки в строгом распоряжении Баакха. У свободных людей их давно уже не осталось.
   - И когда это началось? - Кирст помрачнел ещё больше и сидел сейчас, напоминая большую грозовую тучу, готовую вот-вот прорваться дождём. Илген сейчас бы с удовольствием присоединился к его негодованию. Любое промедление могло стоить Евмении жизни.
   - Дак, почти сразу, как ты пропал. Баакх тогда возвысился, сыграв на страхе варваров. Ну а дальше так и пошло. Теперь люди уж сами не знают, кого больше боятся - варваров или его. Мой вам совет. - Зарзаг понизил голос до свистящего шёпота. - Уходите из Кхаарна. Обойдёте нас по краю, там дальше нежилые земли. Там и догоняйте свою пленницу.
   - Но мы спешим! - Взволнованно сказал Илген. - А пешком догнать Арзана невозможно!
   - Значит, возвращайтесь домой. Но от Баакха вы живыми не уйдёте.
   Повисло неловкое молчание. Илген думал о том, сколько они потеряли времени и чуть не плакал от отчаяния. Пешком они никогда не догонят Арзана.
   - Никогда тот дядя Зарзаг, которого я знаю, - нарушил тишину Кирст. Его голос звучал жёстко и обидно, отпечатывая каждое слово. - Не посоветовал бы бросить друзей в беде и отправляться спокойно отдыхать домой. Отец говорил, что его друзья - самые справедливые и достойные люди во всём Кхаарне.
   Старик тяжело вздохнул и как-то пристыженно посмотрел на Кирста.
   - Нас двадцать лет учили трусости, мой мальчик. Что же ты от меня хочешь? Я дал вам кров и еду, больше ничего не могу сделать.
   - Значит, мы обойдёмся и сами. Где наши постели? - Шут встал из-за стола, показывая, что разговор окончен. Илген готов был пожать ему руку. Кирст начинал ему нравиться.
  
   Глава 8. За анками
  
   Кирст разбудил их на рассвете.
   - Вставайте. Тихо собираемся и уходим.
   - Куда? - Илгена мучала совесть за то, что не он, а Кирст проснулся первым. Время уходило, и пленную Евмению везли к Чаше...
   - За анками. Вам же нужны анки, верно?
   Илген кивнул.
   - Но как ты собираешься...
   - По пути расскажу.
   Они вышли, поеживаясь в холодную утреннюю хмарь, даже не попрощавшись с гостеприимным Зарзагом.
   - Я ему не доверяю, - жёстко ответил Кирст, закрывая калитку. Илген видел, как он вздохнул, постояв немного возле дома того, кого, наверное, все эти годы считал лучшим человеком во всём Кхаарне. А потом подошёл к ним, осунувшийся и постаревший. Проходя мимо Эльдалиэль, он чуть-чуть замедлился, и Илген услышал его взволнованный шёпот:
   - Знал бы, что так всё повернётся, даже и не пытался бы сбежать. Лучше смерть, ей богу! - Разочарование было слишком велико, хотя шут и пытался его скрыть. Вернуться в собственный дом, чтобы узнать, что дом захвачен, а его обитатели стали трусами... Стоило ли вообще тогда возвращаться? Хотя Кирст и не был воином, но Илген почему-то отчётливо понимал, что он чувствует. Не зря, видно Творец свёл их всех вместе на этой странной дороге.
   - Не надо искать смерти в бою. Она не даст тебе покоя, - тихо произнёс он, нагнав шута. Тот посмотрел на него своим странным безумным взглядом. Потом захотел опять сострить, но буркнул только:
   - Много ты понимаешь, маменькин сыночек.
   - Моя мать умерла, когда я был ещё совсем маленьким, а от отца я не слышал ничего, кроме запретов и ограничений, ни одного доброго слова. Ты двадцать лет сидел в тюрьме, а я до сих пор нахожусь в ней. А по возвращении в эту тюрьму мне придётся затащить туда и Евмению, потому что так решили наши отцы.
   Кирст хмыкнул на эти слова Илгена, но промолчал. К ним подошла Эльдалиэль. Она робко положила руку на плечо Кирста. Он обернулся и долго смотрел ей в глаза, а она не отводила взгляд. Морщины на его лице разгладились, безумное выражение исчезло. Он неохотно отвернулся, увидев пристальный взгляд Илгена и уже без злобы продолжил:
   - Надо скорее уйти прочь от селения. Если люди Баакха узнают, что мы тут - жди беды.
   - Кто такой этот Баакх? - спросил Илген, затягивая потуже пояс на сюрко. Судя по всему, дорога им предстояла длинная. А Евмения там одна, в плену... Он сжал зубы. Сам же только что успокаивал Кирста.
   - Тёмный тип. Я смутно помню, как отец долго беседовал с кем-то про него. Я тогда сидел на кухне. Хотя, я и половину не понял, но суть уловил точно - он хочет захватить власть в Кхаарне и действовать по своим правилам. Могу сказать только, что ему это удалось.
   - И какой наш план?
   - Трудно сказать. Придумаем по дороге, - Кирст усмехнулся. - Тебе же нужны анки?
   - Да.
   - Ну вот и славно. Есть идея - заявиться к Баакху и попросить у него анков или купить. Но, сдаётся мне, что это провальный план. Судя по словам Зарзага, анки должны пастись на севере, там, где замок нашего короля - а теперь и Баакха. Это как раз по пути к Чаше.
   - И сколько до туда?
   - Два дня пути, примерно.
   - Два дня! - Ахнул Илген. Да за это время Арзан с пленницей уже успеет уйти вглубь Окраинных гор, а то и подойти к самой Чаше.
   - У тебя есть ещё идеи? - Кирст снова стал язвительным.
   - Нет.
   - Ну вот и славно. Значит, идём на север и дружно надеемся, что нас ничто и никто не задержит.
  
   До ночи они шли быстрым шагом, молча, обходя селения. Кирст хмурился, но больше не унывал. На привале Илген почти упал на землю. Болело всё тело. Этот переход дался ему с большим трудом. Всё-таки силы после той ночи, когда враги украли Евмению, ещё не восстановились. Костёр решили не разжигать. Заползли в какую-то расщелину, прижались друг к другу и, несмотря на холод, уснули. А утром пришла зима. Они проснулись ещё затемно, от холода. Дружно сели, стуча зубами и оглядываясь по сторонам. Тропинку активно заметало мелким, но частым снегом. Он ложился на землю и даже не таял. А Эльдалиэль трясло в лихорадке. Отказ от костра вчера был роковым. Эльфийка лежала, не в силах встать, не видя никого и ничего. Кирст поддерживал её. Илген посмотрел на них и покачал головой. Дело было плохо.
   - Нужно разжечь костёр. Может быть, огонь хотя бы немного согреет её.
   Кирст кивнул в ответ. На шута было больно смотреть. Он то бледнел, то краснел, глядя на эльфийку. Она уже бредила, не узнавая ни Кирста, ни Илгена, что-то напевая на своём языке. Наверное, зима и резкое похолодание подкосили её. Говорили, что в стране эльфов нет зимы и до прихода ночи на Светомирье, здесь тоже царило вечное лето. Одно было ясно точно - Эльдалиэль нужно в тепло. Только вот где его здесь найти?
   Пока Илген занимался костром, Кирст держал руки эльфийки, ледяные, холоднее снега, и бережно их растирал. На его лице смешались боль и решимость. Илген отвернулся от них, не желая мешать. Шут потом возненавидит его лишь за то, что он видел его боль. Люди не любят откровенности. Это принц понял ещё дома, когда пытался вызвать на откровенный разговор отца.
   Под деревьями снега почти не было, Илген быстро отыскал там сухой валежник и перенёс на поляну, к стоянке. Костёр разгорелся, хотя и не сразу. Алые огоньки пламени растопили снег. Они с Кирстом согрелись быстро, а вот Эльдалиэль, кажется, стало ещё хуже. Шут уже не скрывал своего отчаяния, а Илген почему-то отстранённо подумал о Евмении. А что если сейчас она болеет? Кирст хотя бы может что-то сделать для своей любимой. А он? И тут Илген покраснел, и отвернулся, надеясь, что пламя костра не позволит рассмотреть его изменившееся лицо. Он назвал невесту - любимой. Неужели это действительно так? Неужели она и вправду так много значит для него? Эта мысль была настолько ошеломительная и нова, что он даже забыл на миг, где находится, пока странно глухой голос шута не прервал затянувшуюся тишину.
   - Принц, ей хуже. Надо что-то сделать.
   - Может быть лекарство, которое поддерживает её силы, поможет и в этот раз? - Предположил Илген наугад.
   Кирст хлопнул себя по лбу и лихорадочно принялся искать лекарство. Оно нашлось в небольшой сумочке, висевшей на боку у эльфийки.
   - Сколько она пьёт в день?
   - Не знаю. Я видел пару раз. Несколько капель или что-то вроде того.
   - Дай ей попить. Я подержу, - Илген положил голову Эльдалиэль к себе на колени. Она металась в бреду, и удерживать её было тяжело. Он видел, как Кирст с каким-то трепетом, которого он от него даже не ожидал, нежно и осторожно поднял покрывало. Ему самому раньше было интересно, как выглядят эльфы. Но он знал, что увидит, и поэтому не удивился, когда эльфийка оказалась похожа на Евмению. Не чертами лица, но каким-то неуловимым юным вдохновением. Кирст отсчитал несколько капель и влил Эльдалиэль в рот. Прошло несколько минут. Они ждали молча. Наконец, лицо эльфийки порозовело, руки потеплели, бред закончился, но она так и не пришла в себя.
   - Что будем делать? - Кирст стоял необыкновенно серьёзный. - Я думаю, нужно найти лекаря. Только знают ли кхаарнские лекари, как помочь эльфу?
   Шут чуть слышно вздохнул. Илген видел, что он всё равно пойдёт искать лекаря и будет надеяться до последней минуты, что любовь преодолеет смерть. Но ему то что делать? Евмению увозят туда, вперёд, к Чаше. Он должен спасти её. Но Кирст не справится один. До деревни несколько лиг. По снегу в одиночестве он дойдёт, когда будет уже слишком поздно. А Гхартхан ведь считал его достойным. О, Творец! Что же ему выбрать? Пауза затянулась.
   - Идём искать лекаря, - едва слышно вздохнув, твёрдым голосом произнёс Илген.
  
   Глава 9. У лекаря.
   К вечеру они уже были в селении, благодаря Кирсту, который не поддался панике. Сжав зубы, он оставил Илгену эльфийку и исчез в лесу в поисках ближайшего селения. Оно оказалось не так уж и далеко - всего пару лиг по дороге. Но до неё сначала нужно было добраться. Илген плохо помнил, как помогал Кирсту нести Эльдалиэль, метавшуюся в бреду. Болело всё тело, снег слепил глаза, мешая идти. Когда они добрались до тракта, то вздохнули с облегчением. Самая трудная часть пути была пройдена.
   Но отдыхать долго было нельзя - эльфийке медленно, но верно становилось хуже. Если бы не её чудодейственное средство, поддерживающее силы, она бы уже была мертва. Илген видел, что Кирст догадывается об этом. Шут сжал губы, лоб прорезала одинокая морщина. Он шёл, бережно поддерживая Эльдалиэль, но с таким видом, будто ступал по раскалённым камням. Ни одного слова не произнёс он за долгую дорогу до селения. Принц вздохнул с облегчением, когда вдалеке показались крыши домов.
   - Я, сейчас. Спрошу, где здесь живёт лекарь, - отрывисто произнёс Кирст и быстрым шагом направился к первому дому. Они оба старались не думать о том, что будут делать, если в селении не окажется лекаря. Эльдалиэль нужна была помощь и срочно. Эта ночь могла стать для неё последней. Илген видел, как дрожали руки Кирста и кривились его губы, когда он смотрел на эльфийку. Она угасала на глазах и лежала холодная и недвижная. Бред прекратился, её глаза были закрыты, голова откинулась назад. Почти мертва. Им нужен сейчас лекарь, способный сотворить чудо.
   - Идём, - Кирст вернулся. - Он вон в том доме, на краю деревни.
   Когда они через несколько минут постучались в дверь старого, но ещё крепкого домика, из трубы которого вился дымок, Кирст воспрял духом и даже выглядеть стал бодрее. Внезапно, без скрипа, дверь распахнулась.
   - Чего вам? - Худощавый нескладный старик с длинной седой бородой хмуро исподлобья смотрел на них, стоя в проёме двери. Этот недоверчивый взгляд никак не вязался с его располагающей внешностью. Илгена смутил такой недобрый приём, но Кирст ловко подставил ногу в открывшуюся дверь.
   - Вы - лекарь?
   - Да. И что? Я чужаков не лечу, - старик хотел было захлопнуть дверь, но своевременный поступок шута помешал ему.
   - Какие же мы чужаки? - Кирст улыбнулся во весь рот, обнажая выбитые зубы. - Обижаешь, старик. Я коренной кхаарнец. Друзья мои со мной. А кто кхаарнцу друг, тот кто...? Правильно.
   - Шут гороховый ты, а не кхаарнец, - буркнул лекарь, но дверь таки открыл.
   - И шут я тоже, по совместительству, так сказать, - Кирст рассмеялся. Но Илген видел, что его смех напускной. Шут играл роль, и неплохо играл, но сердце его, наверное, разрывалось от боли.
   Лекарь пригласил их в дом, они вошли, и он закрыл за ними дверь.
   - Вот, помогите ей, - Кирст указал глазами на Эльдалиэль.
   - Кто она? И почему в покрывале?
   - Эльфийка, - кратко ответил шут, опять став серьёзным.
   - Я никогда не лечил эльфов и вряд ли смогу вам чем-то помочь, - Илгену показалось, что взгляд старика с безразличием скользнул по Эльдалиэль и остановился на Кирсте. Лекарь с чем-то похожим на удивление рассматривал его.
   - А вы попробуйте, - улыбка шута не предвещала ничего хорошего.
   - А то что? Вы угрожаете мне? Имейте в виду, отряды короля Баакха патрулируют дороги, и чем ближе к его замку, тем их больше. Случись чего - помощь придёт быстро.
   - Она не успеет. И даже такая скотина как Баакх тебя не спасёт, - Кирст подошёл к старику и встал вплотную к нему. - Ты вылечишь эту эльфийку, иначе, клянусь, отряды Баакха не успеют. И что будет со мной потом - мне всё равно. Мне нечего терять!
   Илген заметил, как в глазах старика-лекаря внезапно мелькнуло уважение.
   - Сказал бы сразу, что верен нашему королю Аару Второму, сыну Раагара, а не самозванцу Баакху, и дело с концом, - буркнул лекарь и отвернулся, а потом добавил. - Сделаю, что смогу. Располагайтесь. Ночь предстоит долгая.
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  


Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"