Рыбаков Артём Олегович : другие произведения.

Игрушки3-2

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


Оценка: 8.24*12  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первые 2 главы и спойлер ;-)


   Игрушки-3
  
  
   Вступление.
  
   Фельдфебель Лео Валь считал, что ему и повезло и не повезло одновременно: конечно, мечта детства сбылась и он - пилот военной авиации. С другой стороны - он не орденоносный герой-истребитель, не сокрушающий врага огнём и сталью пилот бомбардировщика, а просто лётчик-наблюдатель да ещё и не командир экипажа. Хотя многие знакомцы Лео по лётному училищу, попавшие в истребители или ставшие пилотами грозных "штук", приняв на грудь, частенько говорили ему: "Повезло тебе - собьют не скоро!"
   И начальство Лео ценило: не только наградило крестом первого класса, но отправило в этот важный, хоть и безопасный вылет.
   А то! Далеко не каждый экипаж достоин сопровождать самого Рейхсфюрера Охранных отрядов!
   Полет был запланирован как учебно-боевой, только пошедшие в войска новые разведчики-корректировщики следовало как можно быстрее пустить в дело. Новый "фокке-вульф" Лео нравился: гораздо комфортнее старого "стодвадцатьшестого" "хеншеля" и вооружение мощнее гораздо - есть чем отбиться от истребителей в случае чего.
   Командование, учитывая, что скорость пусть нового, но всё равно тихоходного, по меркам воздушного боя, "стовосемьдесятдевятого", в несколько раз превосходит скорость колонны на земле, решило, что экипаж будет работать в режиме челнока - от Барановичей до Слуцка, обратно, снова к Слуцку, а оттуда уже к Минску. Задачи, поставленные командиром экипажа оберфельдфебелем Хаусдорфом перед фельдфебелем Валем были, конечно же, несколько шире, нежели простое сопровождение колонны, им попутно поручили высматривать остатки войск большевиков, блуждающие по лесам. Правда, сам Лео считал эту часть задания глупой блажью начальства - ну какие остатки большевиков, скажите на милость, если красных выбили отсюда месяц назад? А до рези в глазах всматриваться в зелень леса, надеясь разглядеть пару-другую горемык, прячущихся по кустам? Нет уж, увольте!
  
   Сейчас же "Фокке-Вульф" летел назад, чтобы, встретив колонну, сопроводить её до Минска. "Ещё десяток километров и на разворот!" - подумал Валь, бросив взгляд вниз.
   "Всё в порядке! Вон - мотопатруль, расположившийся на перекрёстке, а вот ещё один..."
   По правде говоря, Лео уже немного подташнивало от вида медленно проплывающих под крылом лесов и болот - то ли дело корректировка артогня! Это дело он любил: точный расчет, всё внимание сосредоточено на цели, да и осознание того, что ты делаешь нужную и важную работу бодрили...
  
   - О, Боже! - внезапно раздался в наушнике голос командира экипажа, - Что это там впереди? Всем внимание! Шульц, готовь пулемёты!
   Лео перевёл взгляд вперёд по курсу движения - километрах в трёх от них над лесом вставало плотное облако пыли и дыма! "Метров триста, а то и все четыреста длиной, - отметил про себя Лео, и тут же пришло осознание большой беды: - Там же колонна рейхсфюрера!"
  
   Глава 1.
  
   " Генерал-майору Штоку, начальнику отдела III Верховного командования Сухопутных войск.
   В связи с убылью автомобильного транспорта прошу направить в моё распоряжение 300 повозок Hf-1 и 300 повозок Hf-2. В противном случае вероятна ситуация с ухудшением снабжения войск Армии.

11.08.1941

Начальник службы снабжения 531 оберст-лейтенант Хаусхофф"

   "Командиру Кавалерийской бригады СС штандартенфюреру Фегелейну.
   Срочно.
   Секретно
   Ускорьте, насколько это возможно, передислокацию бригады в указанные ранее районы.

11.08.1941

Начальник полиции безопасности

Группенфюрер СС и генерал-лейтенант полиции Артур Небе"

  
   - Я понимаю, вы, ребята, устали и вымотались, но надо ещё немного напрячься! - голос Саши пробился сквозь пелену сна. - Завтра доделаем дорогу и вперёд, в леса!
   "А, это он Мишу с Семёном накачивает..." - все последние пять дней, как только выдавалась минута отдыха, рядом с недавними пленными оказывался кто-нибудь из нашей группы и начинал "ездить по мозгам". Бродяга в шутку обозвал это "экспресс-подготовкой по бразильской системе методом Илоны Давыдовой". Да, хотя это может показаться странным, но наши командиры решили поднатаскать мужиков за неделю до, как сказал Фермер, "хоть какого-нибудь уровня".
   Вчера, например, Бродяга личным примером доказывал, что в партизанской работе дедовская двустволка зачастую не только не хуже армейской винтовки, но и иногда сильно лучше. "Новенькие" недоверчиво хмыкали, а вот те бойцы, которые уже притёрлись к нашей группе, внимательно смотрели да на ус мотали. Когда же после демонстрации "хитрых ужимок и ухваток" Саша о д н и м выстрелом снёс "головы" двум специально приготовленным чучелам-мишеням, скептицизм бывших пленных рассеялся.
   А сегодня моя очередь - буду натаскивать мужиков на работу ножом накоротке.
   - Итак, граждане, для начала маленькая демонстрация, - начал я занятие. - Вы трое, возьмите карабины в положение "на плечо" и встаньте вон там, у угла дома, - в настоящий момент наш отряд размещался на небольшой пасеке, спрятавшейся в глубине леса километрах в семи от шоссе Слуцк - Минск, так что я решил воспользоваться существующими "декорациями" для большей наглядности. - Будете патрулём. Ты, Михаил, будешь немецким офицером...
   ... Расслабленной походкой я двинулся навстречу Соколову. Конечно, эксперимент не совсем чистый, ведь ребята из "патруля" ждут подвоха и поэтому косятся на меня значительно пристальнее, нежели немецкий патруль смотрел бы на обычного прохожего, а тем более - солдата вермахта. Да и Миша тоже настороже... Пять шагов, три... Я вскидываю правую руку к козырьку, приветствуя "офицера", а вот левой... Левой плавно и быстро втыкаю деревянный имитационный нож в солнечное сплетение танкиста и, как ни в чём не бывало, продолжаю движение. Я сделал уже целых три шага, когда услышал за моей спиной сдавленное шипение (ну да, бил на совесть, чтобы вырубить...) Внимание "патрульных" отвлечено падающим Соколовым, и я ускоряюсь. Деревянный "нож" за моей спиной перекочевал уже в правую руку, а в левой зажат ещё один - тот, что до этого был спрятан за ремнём.
   Так, проскальзываем за спиной крайнего справа патрульного, "накалывая" его почку с левой руки. Правая же рука вгоняет второй нож в основание шеи следующего "немца" (тут уж я сдержал удар, боясь покалечить бойца). Ещё один шаг... Скрестное движение рук... И деревяшки полосуют шею последнего "противника".
   - Товарищ капитан, время? - обращаюсь к Бродяге, стоящему с секундомером в демонстративно вытянутой руке.
   - Восемь с половиной секунд! Неплохо, товарищ старший лейтенант! Даже хорошо!
   - Вопросы есть, товарищи? - спрашиваю слегка ошалевших от увиденного "курсантов".
   - А вы точно их убили, товарищ старший лейтенант? - подаёт голос кто-то из заднего ряда.
   - А это мы сейчас у товарища военврача узнаем, - я жестом подзываю к себе Семёна. - Товарищ военврач второго ранга, оцените, пожалуйста, опасность повреждений, - и я показываю на ближайшем "курсанте", куда и как бил.
   - Ну, с Михаилом всё с первого взгляда ясно. Уж если ты его так деревяшкой приласкал, то с настоящим ножом он труп сразу. Так, почка насквозь... Тоже весёлого мало... Сонная артерия, трахея и нервный центр... Кладбище - это без вопросов... Здесь тоже сонная... и ярёмная... и трахея... - скороговоркой перечисляет Приходько, наблюдая за моими действиями, и резюмирует: - Четыре трупа, товарищ старший лейтенант!
   - Вот так - восемь секунд, и четырёх немцев как небывало.
   - Антон, это на замашки уголовников похоже, - срывающимся голосом проговорил подошедший Соколов, потирая грудь.
   - Какая разница, на что это похоже, если хорошо работает. Разобрали палочки, - я кивнул на кучу подготовленных имитационных ножей, - и работаем!
   ... Когда через час мы, как писали в школьном учебнике, "усталые, но довольные" сидели на брёвнах у стены сарая, Миша спросил:
   - Антон, ну скажи честно, без увёрток, зачем нам это нужно?
   - Миш, а у вас выбора другого нет, как у той собаки, с ногой, попавшей в колесо. И, кстати, как ты думаешь, из каких таких запасов мы Чернявскому помогли?
   - А я откуда знаю? Может, у вас склад какой есть?
   - Были б спички - был бы рай! - старой шуткой ответил я, а Соколов непонимающе посмотрел на меня.
   "Черт, не в ходу тут шутки про наркоманов ещё!" - сообразил я и пояснил: - Нет никакого склада. Вот так же "пробежались" с ножами по окрестностям, немцев порезали, всё, что было, собрали и Чернявскому отдали.
  
   Поминаемый мною Чернявский был тем самым капитаном, что рулил в фильтрационном лагере. Когда сразу после моей прочувствованной речи, призывающей теперь уже бывших заключённых подняться на борьбу с супостатом, возник вопрос, а что же делать с теми немногими коллаборационистами, что остались живы после нашего налёта, я, практически не задумываясь, ответил: "Расстрелять!"
   - На каком основании, осмелюсь спросить? - раздался властный голос из толпы.
   Я повернулся к говорившему:
   - А, это вы, товарищ капитан... А что, в данной ситуации обоснование нужно? Ну... Если так... То за нарушение социалистической законности в военное время: мародёрство, грабёж, предательство Родины. Резонно? - чувствовалось, что с этим командиром ещё придётся пободаться.
   - Да, товарищ лейтенант госбезопасности, - с непонятной интонацией ответил капитан.
   - А вы не хотите представиться? - вступил в разговор Бродяга. Уж чутья нашему оперу не занимать!
   - Военюрист второго ранга Чернявский. Андрей Николаевич, - ответил пленный, покосившись на эсэсовскую форму Александра. - Военный прокурор двенадцатого мехкорпуса Прибалтийского округа.
   - А не далеко вы от своего округа оказались, товарищ военюрист, а? - начал традиционный "чекистский заход" Бродяга. Чтобы пикировка не вылилась во что-то более серьёзное, пришлось его прервать:
   - Товарищ капитан госбезопасности, мне кажется, что обстоятельно об этом вы сможете поговорить в пути, - и я подмигнул Саше.
  
   ... В дороге мы действительно обсудили этот, как и многие другие вопросы. В том числе, и самый главный: "Куда девать такую прорву людей?" (всего мы освободили из лагеря 432 человека!). В конце концов, на коротком совещании было решено, что для выполнения нашей задачи мы отберём три десятка человек, а остальным, остающимся под командованием прокурора, поможем прорваться в Полесье. Благо оно было "рядом - дорогу перейти", как невесело пошутил Фермер, разглядывая карту.
  
   ***
  
   Следующие несколько дней слились для меня в одну какую-то непрерывную резню: прикрывая движение колонны и, одновременно, добывая припасы и снаряжение, наш сводный отряд уничтожил гарнизоны в трёх сёлах, а количество взятых к ногтю патрулей и разъездов немцев перевалило за два десятка. Особенной удачей был захват пункта по сбору трофейного вооружения к юго-востоку от Любани. Стволов теперь хватило на всех бывших заключённых.
   Во время всей этой кровавой вакханалии я обратил внимание, насколько у меня изменились после пребывания в плену психологические реакции на некоторые вещи. Немцев я убивал с какой-то холодной отстранённостью, совершенно не воспринимая их как людей. В первый раз я заметил это, когда, подойдя на улице одной из деревень к немецкому ефрейтору - командиру патруля, я спокойно попросил у него спички, а потом вогнал нож ему в сердце. Вытирая клинок о траву, я понял, что мне всё равно, есть ли у него семья, как его зовут, и о чём он думал. Слегка испугавшись самого себя, вечером того же дня я подсел к командиру.
   - Саш, мне страшно.
   - Что такое?
   - Я сегодня убил (раньше мы все старались избегать этого слова, заменяя его разнообразными эвфемизмами, а теперь оно вылетело само собой) семерых, а мне всё равно. Ни кошмары не снятся, ни блевать не тянет...
   - А чего хочется?
   - Чтобы всё это поскорее кончилось!
   - Что всё?
   - Да всё! Немцы, наши, война! Мы же врём постоянно. Изображаем из себя героев, трепыхаемся... А кому это нужно? Мы их тут бьём-бьём, а там, - я махнул рукой куда-то на восток, - какой-нибудь мудак с ромбами сейчас два корпуса в окружении бросил!
   - Тссс, не кричи так, - спокойно ответил Александр. - Вот ромбы получишь - будешь о корпусах думать. А пока - наше дело солдатское. Немцев резать и живыми при этом оставаться. Понял!? - и он внезапно сильно стиснул моё плечо. - А что не чувствуешь ничего по отношению к немцам - это даже хорошо. Это ты так от кровищи защищаешься. Уважаю!
   Конечно, Чернявскому никто не сказал, что его отряд выполнял ещё одну немаловажную задачу, отвлекая на себя внимание немцев. Как позже рассказал мне Фермер, военюрист догадался об этом сам, спросив незадолго до расставания:
   - Товарищ майор госбезопасности, сколько нам ещё немцев на себя отвлекать?
   И Саша, отбросив жеманство и неуместную скромность, ответил:
   - Чем больше - тем лучше. Но, максимум того, о чём я могу попросить - два дня.
   - Мы постараемся... Всё лучше в бою погибнуть, а не за колючкой тихо в грязи умирать, - и, поправив трофейную кобуру с "вальтером" пошёл к своим бойцам.
  
   ***
  
   "Товарищу Сталину И. В.
   На занятой территории Белоруссии немцы начинают организованно грабить хлеб, скот и т. д. Керосин забирают чуть ли не из ламп. Все шире становятся зверские расправы с населением.
   Насилия над женщинами приобретают неслыханный масштаб и проводятся организованно. В селе Ляды после разгрома лавок напившиеся офицеры потребовали, чтобы население представило в ближайший лес 18 девушек. Когда это не было выполнено, они забрали их сами, в том числе некоторых девочек в возрасте 13-14 лет, увели в лес, зверски изнасиловали и затем расстреляли.
   В Слуцке и некоторых других местах уже организованы концентрационные лагеря. За проволоку загоняют всех трудоспособных, кормят похлебкой из конины 1 раз в 2 дня, готовят для уборки урожая, дорожных и других работ. За малейшее проявление недовольства или отказ от выдачи коммунистов или партизан, не говоря уже о выступлениях крестьян против немцев, деревни сжигаются дотла.
   В Бресте уже работают филиалы гестапо, готовят списки для широких арестов. Оставшиеся семьи активистов и работников расстреливают прямо на улицах.
   При этом ведомство Геббельса изощряется в способах пропаганды с целью умиротворения. Например, захватывают в плен раненого командира или красноармейца и подстраивают так, чтобы на глазах у населения была оказана тщательная медицинская помощь. При этом выказывают массу признаков участия. Затем провожают якобы к санитарному поезду, а легкораненых - на свою территорию, а за селом зверски срывают ими же наложенные повязки и расстреливают. Печатают большое количество листовок и даже плакатов с изображением действия всех видов немецкого оружия и с прославляющим его текстом.
   Подавляющее большинство крестьян тяжело переживают утрату Советской власти, оказывают огромную помощь партизанам, выходящим из окружения нашим частям, группам и одиночкам, все дают для их питания и провожают к своим.
   Начинается действительно широкое партизанское движение. Существуют многочисленные отряды, вредят немцам и в одиночку.
   Вот некоторые новые достоверные факты.
   1. Партизанский отряд под руководством Миклашевича (директор спирт-завода) и секретаря Речицкого райкома КП(б) Б Кутейникова напал на немецкую колонну, захватил один танк, 10 бронеавтомобилей и противотанковую пушку. Посадив на эти машины своих людей (сумели найти), оперируют дальше. Отряд настолько разросся и себя проявил, что командование 21-й армии, выслав своего представителя, дало ему специальное поручение.
   2. Посланная нами из Могилева группа тов. Жуковского (секретарь Краснослободского райкома КП(б)Б) по пути к району действий обросла крестьянами и выбила немцев из Слуцка. Обеспокоенные разрывом коммуникаций, немцы выслали сильный отряд, партизаны ушли и выбили немцев из другого районного центра - Красной Слободы.
   3. В Лунинецком районе партизаны вывели из строя танк, убили 30 немецких кавалеристов, сожгли 3000 тонн свезенного хлеба, склад горючего и взорвали мосты.
   4. Глусский партизанский отряд в районе Бояновичи сжег 4 понтонных моста на р. Птичь. Вместе с подошедшей частью уничтожил более тысячи переправившихся немецких солдат.
   5. Жлобинский партизанский отряд обнаружил немецкий командный пункт, сильно охранявшийся, и сообщил ближайшей части. Вместе с частью напал и разгромил пункт. В числе многих убитых 1 немецкий генерал.
   6. Паричский и Домановичский партизанские отряды уничтожили 30 танков и бронемашин, 3 захваченные целыми бронемашины служат партизанам.
   7. В Туровском районе, в Озерках, партизаны уничтожили 2 моста и перебили 300 переправившихся немецких солдат.
   8. В Дубровском сельсовете Паричского района крестьяне, затеяв разговор с немцами, напали на них и захватили 3 бронемашины.
   9. Речицкий партизанский отряд по поручению командования доставил "языков" - двух ефрейторов-фашистов.
   10. Партизанские отряды захватили Глусск и Паричи.
   11. В деревне Заполье Рогачевского района немецкие танкисты были забросаны гранатами и бежали, бросив танки и каски. Деревня затем была сожжена немцами.
   12. В деревне Студянка Быховского района немцы собрали крестьян. Офицер спросил: "Какую власть вы хотите? Подумайте и отвечайте!" Из толпы раздался выстрел, и офицер был убит наповал. Солдаты разбежались. Деревня также была сожжена дотла.
   Партизаны пленных не берут, а пособников, выдающих немцам кого-либо, истребляют беспощадно.
   Немцы боятся останавливаться на ночлег в лесу, ночуют в поле, а если поля нет, то лес предварительно тщательно простреливают, а потом останавливаются.
   В противовес немцы пытаются создать отряды из белогвардейцев и остатков кулачества, чтобы действиями этих мерзавцев дискредитировать партизан.
   Принимаем все меры для того, чтобы партизанское движение стало настолько мощным, чтобы это резко почувствовал фронт.
   Обстановка, создаваемая немцами, помогает этому. Направляем дополнительно партийных и советских работников, по тем или иным причинам оказавшихся на этой стороне фронта. Здесь остается только основной узкий состав ЦК и СНК. Дополнительно к организованной пятидневной школе обучения технике обращения со специальным оружием диверсанта приступаем к организации парашютной школы на 5-8 тысяч белорусских комсомольцев. Это очень нужно, так как проход на территорию может стать затруднительным. Школу надо организовать поглубже, где-либо за Москвой. На это прошу санкции.
   Приведу еще несколько отдельных фактов, представляющих интерес.
   1) В Бресте до 1 июля форты крепости продолжали бой с немцами. 29 июня один форт выбросил белый флаг. Большая группа немцев подошла к форту и была расстреляна выкинувшими белый флаг. Что дальше стало после 1 июля с этими верными сынами Родины, сведений нет.
   2) Продолжают с боями выходить из окружения группы бойцов и командиров 10-й и 3-й армий. Два дня тому назад на Могилевском направлении вышло 800 человек под командой генерала.
   Сейчас снабжаем с воздуха боеприпасами дивизию 3-й армии в составе 3-3,5 тысячи человек, подходящую к Лепелю.

19 июля 1941

  

Пономаренко"

  
  
   Глава 2.
   "Начальнику службы охраны тыла 9-ой армии
   Срочно. Секретно.
   Вчера, 6-го августа на колонну моего подразделения, перевозившую снабжение, было совершено нападение. Из-за того, что охрана колонны была возложена на самих водителей и старших машин, оказать существенное сопротивление нападавшим, имевшим тяжёлое вооружение (пехотные орудия и миномёты) и количеством свыше 200 человек, не удалось.
   Общие потери составили:
   6,5-тонные грузовики:
   8 уничтожено,
   8 серьёзно повреждены.
   Мотоциклы:
   Повреждены 2.
   Потери личного состава:
   Убито:
   2 унтер-офицера и 5 рядовых.
   Ранено:
   1 унтер-офицер и 10 рядовых.
   Утрачено:
   Вооружения - 13 тонн,
   Боеприпасов - 32 тонны,
   Вещевого имущества - 13 тонн.
   ГСМ - 20 тонн.
   07.08/1941
   Командир 606 полка снабжения оберст-лейтенант фон Вихтиг."
  
   ***
  
   Москва, улица Дзержинского, дом 2. 22:48. 12.08.1941.
  
   - Павел Анатольевич, я тут проанализировал некоторые сообщения от Зайцева и пришёл к выводу, что он не совсем с нами честен.
   - Ты что же, Борис Михайлович, считаешь, что это не он нам донесения отсылает?
   - Нет, всё немного сложнее. Вот, к примеру:
   "6 августа группой подпольщиков и партизан под моим руководством в районе г.Ляховичи совершено нападение на транспортную колонну в составе 20 тяжёлых грузовиков, 15 машин подбито, уничтожено большое количество военного имущества, боеприпасов и топлива."
   - А что вас смутило?
   - Вот, смотрите, - и Маклярский подошёл к большой карте, висевшей на стене, - Ляховичи находятся в двадцати километров к юго-востоку от Барановичей, то есть от немцев там не протолкнуться. Нападение на колонну в такой ситуации возможно было только в том случае, если Зайцев точно знал, что она там будет. То есть - при наличии источника, знающего графики движения, однако Зайцев ни нам, ни Цанаве о таком информаторе не сообщал.
   - И что? Может, это какой-нибудь местный источник - кто-то что-то увидел, услышал, а старший лейтенант проявил инициативу. Вы такую версию не рассматривали?
   - Рассматривал, и пришёл к выводу, что Зайцев продолжает получать информацию от группы "Истомина".
   - А причём здесь "Странники"?
   - Две недели назад они захватили и допросили крупного чина из интендантской службы - в одной из шифровок это было. То есть в их руках находится подробная информация о складах и частях снабжения девятой армии немцев, так? А вот на реализацию сил не хватает, и Истомин аккуратно сливает инфо тем, кто может ею воспользоваться.
   - Борис Михайлович, доказательств-то нет, - вступил в разговор третий из присутствовавших.
   - Будут и доказательства, Наум Исаакович. Вы помните конструкцию "Партизанской Гранаты", что капитан Раков от Зайцева привёз?
   - Да, оригинальная задумка.
   - Оригинальная, но в то же время и продуманная: корпус - из картона или бумаги, а осколки приготовлены заранее. Всё точно рассчитано на использование слабой взрывчатки и подручных предметов. Я проконсультировался с нашими подрывниками - они говорят - даже на дымном порохе будет неплохо работать, а на артиллерийском или ружейном - ещё лучше. Плотность поражения осколками очень высокая. Взрыватель из спичек. Да и для конспирации очень подходит. Ну кто, найдя кучу бумажных трубок, заподозрит, что это гранаты?
   - Ну а "Странники"-то тут причём?
   - А при том, что специалисты говорят, что это не самоделка, точнее - самоделка, но разработанная заранее. И большинство изделий, придуманных нашими умельцами, немного на других принципах базируются.
   - Борис Михайлович, успокойся! Я понимаю, что сам вас накрутил, да и нарком этой группой заинтересовался, но умерь свой пыл немного. И, кстати, ты как гранатой этой распорядился?
   - Наши сотрудники приготовили пособия и выкройки, а группы, уходящие в ближайшее время в тыл к немцам, уже осваивают изготовление. Но Раков ещё несколько интересных конструкций от Зайцева привёз...
   - И ты думаешь, что это тоже - привет от "Странников"?
   -Да.
  
   ***
  
   Третья наша трудовая вахта по "ремонту" шоссе оказалась наиболее сложной. Все ямы и воронки в месте планируемой засады были уже засыпаны (естественно, с добавлением не совсем мирных предметов), и теперь нам пришлось сместиться по шоссе в сторону Минска. "Пуско-наладочные работы", по меткому выражению Казачины, он сам, командир и Бродяга проводили, спрятавшись под маскировочными накидками в специально выкопанных окопчиках. Да уж, провести несколько часов в коленно-локтевой позиции, ковыряясь при свете налобных фонариков с не самыми безопасными предметами - удовольствие ниже среднего. Вечерами я помогал ребятам как мог, разминая их затёкшие мышцы или исполняя по заявкам любимые песни.
   Хорошо ещё, что о хлебе насущном нашему отряду не приходилось беспокоится: старший лейтенант Зайцев, обработанный Бродягой и Фермером, взял снабжение продуктами на себя. Ну а мы в ответ делились с ним диверсантскими хитростями и информацией.
   По просьбе командира партизан я прочитал лекцию о том, как добывать взрывчатку из снарядов и бомб, а Казачина поделился с ними секретами изготовления самопальных воспламенителей.
   Хотя, надо отдать должное, соображалка у энкавэдэшников тоже работала неплохо: больше всего впечатлила переносная "мотоциклистоловилка" - по сути своей, передвижной шлагбаум с дистанционным управлением. Дергаешь за верёвку - и поперёк дороги опускается толстенная слега, на раз вышибающая зазевавшегося немца из седла. Фермер, разглядывая сие произведение инженерно-конструкторской мысли только хмыкнул, а затем поинтересовался, сколько немцев с помощью этого агрегата было поймано? Оказалось, что четверо. И подобные устройства спрятаны в кустах на обочинах многих тропинок и дорожек в округе. Немного наивно, но подход мне понравился.
   Однако опыт пятидесяти лет локальных войн, пусть иногда и не личный, сказывался. На двух "семинарах" по уничтожению техники врага, что мы совместно с чекистами провели в натурных условиях, использовав в качестве пособий наши машины и брошенный танк, одиноко стоящий в лесу, мы продемонстрировали наши "домашние заготовки". Действие самопальных кумулятивных зарядов весьма впечатлило наших "союзников", впрочем, как и демонстрация способов подрыва автотранспорта. После чего Зайцев уговорил Саш провести совместную операцию. Одной из групп выпало руководить мне. Прокравшись ночью в расположение одной из немецких частей, квартировавшей в окрестностях Васильково и аккуратно вырубив единственного часового, ребята под моим чутким руководством заминировали шесть из восьми грузовиков - больше запалов Ковешникова у нас с собой не было. Аккуратно посадив часового у стенки сарая, мы смылись обратно в лес, но на базу не вернулись: надо было показать энкавэдэшникам, что грамотно устроенные диверсии - это весело.
   Часов в семь немцы зашевелились. Все по распорядку: помывка, завтрак, только что зарядку пропустили. К половине девятого немцы уже загрузились в машины и направились к просёлку, выходившему на шоссе. Вдруг третий от головы грузовик вспух огненным шаром и до нас долетел грохот взрыва. Сработало! В бинокль я видел, что в кузове этой машины ехало человек восемь или девять немцев. Им сильно не повезло: бензобак у "блица" располагается под кабиной и горящее топливо, выброшенное взрывом двухсотграммовой толовой шашки, захлестнуло и кабину и кузов.
   Хвост колонны остановился, но первые две машины ещё проехали несколько десятков метров, которых как раз хватило, чтобы бечёвка, закрепленная на колёсах, выбрав запас, вытянула чеки из запалов. Грузовики взорвались, спустя пару секунд после остановки.
   Пока немцы в непонятках разбегались по обочинам, бойцы по-очереди разглядывали представление в одолженный мною бинокль, (чтобы не палиться я отдал им трофейный немецкий), бурно обсуждая происходящее.
   Так и не поняв причины взрывов, минут двадцать спустя, фрицы вернулись к своим машинам. Надо отдать им должное, на угрозу они среагировали чётко и раненых спасали без задержек, но оставшиеся целыми транспортные средства осматривать на предмет "закладок" они не стали, что и привело к вполне ожидаемому результату. Стоило изрядно поредевшей колонне тронуться в путь, объезжая ещё горящие останки, как второй с конца грузовик взорвался! Водила первого, видимо решив, что их обстреливают из леса, дал газу и съехал в поле, рассчитывая укрыться от несуществующего обстрела за кустами. Вспышка! И по полю продолжает движение пылающий остов очередного "опеля"...
   Досматривать представление мы уже не стали, а тихо и быстро свернулись и пошли на базу.
  
   ***
  
   Настроение у наших союзников после дневных удач было фестивальное. И даже то, что каждой из групп пришлось после диверсий "пробежаться" по нескольку десятков километров, не могло омрачить его.
   Конечно, в лагере все попадали от усталости, но то тут, то там вспыхивали бурные обсуждения на тему "как мы им дали". Я забрался на чердак одного из сараев, намереваясь вздремнуть "нештатные" минут сорок. Ныли уставшие ноги, ломило плечи и, наверное, в силу этого сон не шёл. Безрезультатно повертевшись с боку на бок четверть часа, и поняв, что заснуть уже не удастся, я начал сворачивать спальник.
   - Товарищ старший лейтенант, я на ваши вопросы отвечать не буду, и не просите! - голос Несвидова я узнал сразу, а вот его собеседник... Хотя, можно было у не гадать - других старших лейтенантов, кроме меня и Зайцева в окрестностях не водилось.
   "Опять вы, товарищ командир, к парням с нашей улицы клинья подбиваете!" - и я снова лёг. Узнать о том, что волнует союзника, было нелишним. К тому же Бродяга прямо приказал вести контрразведывательную работу.
   - Товарищ сержант, потрудитесь отвечать! - меж тем продолжил свой "наезд" Зайцев.
   - Не имею права, товарищ старший лейтенант. Со всеми вопросами обращайтесь к товарищу майору.
   - Да откуда вы знаете, что он майор госбезопасности? - чувствуется, старлейт начинал терять терпение.
   - Примерно от туда же, откуда то, что вы - старший лейтенант, - спокойно, и, как мне показалось, немного насмешливо, ответил Емельян. - Но вас я знаю четвёртый день, а Александра Викторовича - второй месяц. И доверия у меня к нему не в пример больше.
   Я представил себе выражение лица "партизанского командира" и усмехнулся. Наш завхоз продолжил:
   - И не надо меня за дурака держать. Я, "шпалами", конечно до вас не дотягиваю, но голова своя на плечах имеется. И устав я знаю. Хотите узнать что-то - спросите, а вот отвечать я вам не обязан.
   - Да что вы себе позволяете, сержант?! - Зайцев явно не привык к ответам в подобном стиле и оттого голосом выделил звание, ещё не поняв, что на Емельяна подобные методы не действуют.
   - Вы ещё гауптвахтой пригрозите, - и снова экзальтация Зайцева разбилась о непоколебимую уверенность сержанта. - А чем врагов среди своих искать, лучше бы бойцов ваших послушали. Довольны же мужики, что настоящей работой занимаются! Не в обиду вам, товарищ старший лейтенант, у меня эта война, если с Финской считать, вторая. И на командиров я всяких насмотрелся. Так что ещё один совет вам от меня: поучились бы вы, как воевать нужно, а враги и предатели себя сами проявят. А теперь прошу меня извинить, мне ещё продпайки комплектовать надо. Выход завтра!
   "Ну, Емеля, ну молоток! - я почувствовал, что неосознанно улыбаюсь во весь рот. - Не зря говорят: "Хороший сержант - основа армии!". Вот и у нас, в нашей маленькой армии, теперь такая основа есть.
  
   ***
   Командир на рассказ о хитрых заходах только махнул рукой, а Бродяга чуть не рассмеялся:
   - Тоже мне, инициативник... Ему пистон с такого верха прилетел, что надо быть совсем дубовым, чтобы продолжать нас разрабатывать! А он упёртый...
   - Саш, насколько я знаю, в вашей конторе копают все и подо всех! - возразил я.
   - Это верно, но мальчуган-то рылом не вышел нас "копать". Я у его бойцов справочки навёл - этот Зайцев опером всего два года отбегал, а потом на административную работу перешёл. И поверь, Тоха, не ему со мной бодаться!
   - Я-то верю, но как ты думаешь, подставы быть не может?
   - А чего ему нас подставлять? У него показатели за ту неделю, что он с нами задружился, как ракета взлетели. Впору за орденами в Москву ехать. И не туфта партийно-комсомольская, а реальная работа. Будь проще и смотри веселее!
  
  
   ***
   Но что-то я замечтался, а мне работать надо: ходить, изображая присутствие начальства на работах ну, и попутно "срисовывать", кто и куда едет. Разнообразие всяческих эмблем на машинах немцев поражало! Один раз мимо нас проехал генерал, чью машину украшало четыре флажка и три тактических эмблемы. Один из флажков обозначающий командира пехотной дивизии я знал, треугольный с поперечной полосой, но остальные меня смутили. И ещё неожиданно зачесались руки сделать что-нибудь гадкое - гранату кинуть или в плен взять, но разум взял верх над хулиганскими побуждениями да и войск на дороге многовато было.
   Несколько раз нам приходилось отбрёхиваться от всяких чрезмерно любопытных субъектов. Особенно мне запомнился лейтенант-сапёр из дорожно-строительного батальона, который, не обращая внимания на мои и Тотена эсэсовские знаки различия, прочитал нам длинную четвертьчасовую нотацию из которой я понял только, что строители из нас никудышные, и что если мы так наплевательски будем подходить к важнейшему делу строительства дорог - плоды нашего труда не простоят и трёх лет! Он даже грозил какими-то карами от больших чинов и всё порывался спрыгнуть в не до конца засыпанную большую воронку, где под тонким слоем щебня уже покоился тридцатикилограммовый "подарок", но Алик, сипя, откашливаясь и хрипя "простуженным" горлом, применил "волшебный нахренпосылатель" - жетон СД, и энтузиаст качественного дорожного строительства понуро удалился.
  
  
  
  
  
  
  
  
   - Ну, что скажешь, Клаус? - группенфюрер задумчиво почесал затылок и пристально посмотрел на сидевшего перед ним невзрачного мужчину в мятом цивильном костюме.
   - Всё сильно запутано... герр группенфюрер, - было заметно, что человек чуть было не назвал собеседника по-другому. - Тот, кто учудил это, тщательно всё спланировал, но "дьявол - в мелочах", сам знаешь, - говоривший снова сбился с официального тона.
   - Клаус, я знаю - ты поговорить любишь, но сейчас не тяни, говори по существу. Всё-таки не кого-нибудь, а моего шефа убили. И разрешаю называть меня по-старому, не при всех, конечно.
   - Хорошо, Генрих. В общем, раскопал я тут одну бумажку, - и Клаус достал из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. - Один ревностный служака из сапёров, проезжая по "нашей" дороге, обратил внимание, что ремонтируют неправильно. Ну и встрял.
   - Интересно, - пробормотал Мюллер и протянул руку.
   - Ребята-неумехи оказались из службы Гейдриха! Вежливо выслушали нашего лейтенанта и так же вежливо проводили восвояси.
   - Чёрт! О чем-то подобном я думал!
   - Это ещё не всё, Генрих. Я нашёл этого сапёра. Аж за Борисовом. Даже русские самолёты один раз видел, - и Клаус усмехнулся.
   - Так... Зная тебя, старый товарищ, могу быть уверен, что ты ещё что-то раскопал! - было заметно, что настроение группенфюрера значительно улучшилось.
   - А как же, Генрих! Ты действительно меня хорошо знаешь. Я вытащил из этого сопляка словесные портреты! И даже приволок его сюда. Пусть с художниками поработает.
   - Пока он ещё поработает... Быстро перескажи!
   - С этим дорожником общались двое: обершарфюрер и
   Первый - атлетичный блондин среднего роста. По-словам сапёра - молчун, за весь разговор сказал едва пять слов. Из особых примет мне удалось выдавить только странные шрамы, - следователь заглянул в блокнот, - точнее - мозоли, на тыльных сторонах кистей.
   Мюллер наморщил лоб, словно силясь вспомнить что-то:
   - Ганса Холёного помнишь? - после раздумий спросил он.
   - Это который держал пять девок на Борзиг-штрассе?
   - Тот, верно. Мы когда его брали в двадцать восьмом, то у него телаш был, такой некрупный, но дрался как чёрт! Двух оперов вырубил и троих полицейских, пришлось пристрелить... Так у него похожие мозоли были. Ты спроси у этого лейтенанта. Должны быть вот тут и тут... - Мюллер показал на своей руке, - вроде бляшек костяных... Так, теперь про второго давай!
   - Второй: тоже среднего роста, но брюнет. Лейтенант даже сказал даже, что на итальянца чем-то похож. У этого офицера была сильная простуда, поэтому наверняка про говор наш лейтенант сказать ничего не смог.
   - Не густо, конечно, но уж что поделать. Ладно, Клаус, иди работай, а я к начальству...
   - Можно подумать, Генрих, что у тебя много начальства, - хмыкнул сыщик.
   - Хоть и немного, но есть.
  

Оценка: 8.24*12  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"